Дело №2-396/2020 

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

6 октября 2020 года г. ФИО4

Карасукский районный суд Новосибирской области в составе:

председательствующего судьи Недобор С.Н.,

с участием прокурора Кравченко А.А.,

истца ФИО1,

представителя истца ФИО2

представителя ответчика ФИО3

при секретаре Пинигиной.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ОАО «РЖД» о взыскании материального ущерба и морального вреда 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к ОАО «РЖД» о взыскании материального ущерба и морального вреда, в обоснование требований указав, что 29.11.2019 года заключением врачебной комиссии ФБУН института гигиены №769 у него установлено профзаболевание. Данное профзаболевание случилось вследствие не исполнения и ненадлежащего исполнения работодателем своих обязанностей, перечисленных в ст.22 Трудового кодекса Российской Федерации и кроме того: 1) работая в цехе заводского ремонта с 14.10.1997 г. до мая 2010 г. в его обязанности входило: восстановление и зарядка аккумуляторных батарей. В нарушение требований санитарных правил 2.2 гигиены труда от 28.12.1998 года №42 пунктов 5.26: аккумуляторные батареи, подлежащие утилизации, складируются в отдельном помещении, оборудованном вытяжной вентиляцией; 5.27 ремонт аккумуляторных батарей, связанный с их разбором на предприятии, запрещается и должен осуществляться в специализированных организациях. В нарушение инструкции завода изготовителя (Курский завод «Аккумулятор») по эксплуатации аккумуляторных батарей типа ТПНЖ-550, в соответствии с п.6.1 инструкции аккумуляторы (батареи), выработавшие гарантийный срок службы и не пригодные к дальнейшей эксплуатации, подлежат утилизации. А не ремонту или восстановлению. Пункт 6.2 аккумуляторы (батареи) в собранном виде без электролита должны направляться на специализированные предприятия, имеющие лицензию на переработку, в установленном порядке с соблюдением требований по безопасности и утилизации. ОАО Зап.Сиб. жд ТЧР-9 

<

...>, где он работал сварщиком при разборке и сборке аккумуляторных батарей типа ТПНЖ-550, не имеет соответствующей лицензии на разбор и утилизацию таких аккумуляторов. В п. 6.3 указано, что вредное воздействие оказывает компонент, содержащийся в активной массе электродов – гидрат закиси никеля. Степень действия этого вредного вещества на организм человека, который может выделяться при хранении отработанных аккумуляторов (батарей) с разрушенным корпусом или при их переработке, класс опасности их предельно допустимая концентрация (ПКД) в воздухе рабочей зоны установлены ГОСТ 12.1.005, ГОСТ 12.1.007 и указаны в таблице 7. Никель-железные аккумуляторы по физическим признакам, химическому составу, по показаниям качества относятся к классу Б, группы 4, сорт 2, 3 по ГОСТ 1639. Таким образом, не имея лицензии на переработку аккумуляторных батарей типа ТПНЖ-550, работодатель не имел права открывать цех заводского ремонта таких аккумуляторных батарей. Даже, если бы работодатель имел соответствующую лицензию, то цех по заводскому ремонту аккумуляторов должен был открываться с учётом требований ст.32 Федерального закона от 30.03.1999 №52-ФЗ, в пункте 1.1 которого указано, что при осуществлении производственного контроля, предусмотренного пунктом 1, могут использоваться результаты выполненных при проведении специальной оценки условий труда исследований (испытаний) и измерений вредных и (или) опасных производственных факторов, проведенных испытательной лабораторией (центром), аккредитованной в соответствии с законодательством Российской Федерации об аккредитации в национальной аккредитации, но не ранее чем за шесть месяцев до проведения указанного производственного контроля. Пункт 3: лица, осуществляющие производственный контроль, несут ответственность за своевременность, полноту и достоверность его осуществления. Но в данном случае, при открытии цеха по заводскому ремонту аккумуляторных батарей типа ТПНЖ-550 не было никакого производственного контроля, а значит, никто никакой ответственности не понес. Доказательством тому, что с ноября месяца 1997 г. до мая месяца 2010 г. он выполнял работу по восстановлению щелочных аккумуляторных батарей типа ТПНЖ-550 в цехе заводского ремонта является заявление председателя профсоюзного комитета ТЧР-9 10 В 2010 году была проведена аттестация его рабочего места, но работодатель скрыл от аккредитованной на то организации присутствие на его рабочем месте особо вредного вещества – гидрата закиси никеля, поэтому замеры этого вещества не производились. Подробнее об этом изложено в ответе от 17.12.2010 г., в представлении от 17.12.2010 г. транспортного прокурора 11 и в письме главного врача Карасукского филиала ФГУЗ «Федеральный центр гигиены и эпидемиологии по железнодорожному транспорту» от 16.12.2010 г. 12 Из ответа прокурора следует то, что с учётом условий труда, в которых он работал с 14.10.1997 года работодатель был обязан: 1) заключить с ним, как с работником трудовой договор на осуществление сварочных работ, в котором должен был быть установлен размер доплаты с учётом содержания и объёма дополнительной работы в соответствии со ст.151 Трудового кодекса Российской Федерации; 2) предоставить дополнительный отпуск; 3) обеспечить бесплатным лечебно-профилактическим питанием и витаминными препаратами на основании приложения №4 приказа от 16.02.2009 года №46н. Представление прокурора работодателем не исполнено. Трудовым законодательством Российской Федерации запрещено совмещать профессии во вредных условиях труда. Он же выполнял работу аккумуляторщика и сварщика. Обе эти профессии отнесены к вредным. Приказом №120 от 14.10.1997 года он был зачислен в экспериментальный цех для прохождения производственной практики учеником электрогазосварщика, но направления на медицинскую комиссию по специальности сварщика не было. За все годы работы сварщиком по совмещению (1997-2010) он ни разу не направлялся на медицинскую комиссию по этой профессии. Таким образом, работодателем был скрыт от медиков тот факт, что он работает сварщиком в особо вредных условиях труда под воздействием особо вредного вещества гидрата закиси никеля. Для работы под воздействием паров никеля разработана и изготовлена специальная защитная рабочая одежда и обувь, а также специальные респираторы, защищающие дыхательные пути и органы. Ему такой спецодежды не выдавалось. Его работу под воздействием паров кислот, щелочей и никеля на протяжении всего времени действия цеха заводского ремонта аккумуляторов работодатель скрывал не только от организации, аккредитованной производить замеры веществ на вредность условий труда и медиков, но и от него. Этим работодатель грубо нарушил пункт 1.5 Типовой инструкции по охране труда для аккумуляторщика ТОИ р-31-210-97. Работодателем нарушено не только законодательство Российской Федерации, но и международное право, а именно Конвенция МОТ №170 «О безопасности при использовании химических веществ на производстве», принятая в Женеве в 1993 году, в пункте «с» введения в которой указано на предоставление работникам информации об использовании химических веществ на производстве и о соответствующих мерах предосторожности, с тем, чтобы они могли эффективно участвовать в программе защиты. Работодатель незаконно открыл цех заводского ремонта щелочных аккумуляторов без замеров вредных веществ, без направления его на мед. комиссию по специальности сварщик, направил на повышение квалификации в то время, когда ранее он на сварщика не обучался; после повышения квалификации направляет его на работу в цех заводского ремонта аккумуляторщиком и электрогазосварщиком без заключения дополнительного трудового договора (соглашения) на сварку и без направления на медкомиссию по специальности сварщик; не предупреждает его о том, что при вскрытии и заваривании аккумуляторных батарей типа ТПНЖ-550 выделяется особо вредное вещество гидрат закиси никеля, который пагубно влияет на организм человека, а именно на сердечнососудистую систему и кожные покровы; не предупредив об особой вредности вещества, под воздействием которого он работал почти четырнадцать лет, работодатель не обеспечил ни бесплатным лечебно-профилактическим питанием и витаминными препаратами, ни надлежащей спецодеждой. Элементарная логика указывает на то, что если бы работодатель соблюдал трудовое законодательство, все соответствующие инструкции и приказы, то, возможно, у него не случился бы инфаркт, не было бы профзаболевания и иных побочных заболеваний, перечисленных в медицинском заключении о наличии профессионального заболевания от 29.11.2019 года №769 и он не стал бы инвалидом. Заключением врачебной комиссии №769 доказывает причинно-следственную связь заболевания с профессиональной деятельностью. На факт инфаркта миокарда, который случился у него 28.10.2008 года, необходимо обратить особое внимание. Из-за того, что работодатель скрыл от медиков то, что с октября месяца 1997 года он работал под воздействием паров гидрата закиси никеля, инфаркт был определен как несчастный случай. А если бы врачи достоверно знали об истинных условиях его труда и именно о том, что более десяти лет на его организм оказывалось влияние паров никеля, то инфаркт был бы отнесен не к несчастному случаю, а к острому профессиональному заболеванию, ведь никель пагубно влияет на сердечно-сосудистую систему человека, и было бы проведено расследование, обязательное в соответствии с Постановлением Правительства от 15.12.2000 №96 «Об утверждении Положения о расследовании и учете профессиональных заболеваний». 21.11.2008 года он перенес операцию на сердце, сведения о чем имеются в медицинском заключении от 29.11.2019 года. После операции, по выходу на работу, истец вновь был направлен работодателем в тот же цех под воздействие паров никеля. А если бы медики знали то, что инфаркт случился от длительного (более 10 лет) воздействия на его организм паров никеля, то не допустили бы к работе в таких условиях труда. Истинные условия его труда и присутствие особо вредного вещества (гидрат закиси никеля) на его рабочем месте были скрыты от медиков работодателем. Он десятый год не работает со сваркой по восстановлению аккумуляторных батарей, а никель в крови до сих пор присутствует. С октября месяца 1997 года до мая месяца 2010 года нарушались его права, перечисленные в ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации. 16.06.2014 г. он был уволен, якобы, по сокращению штата организации по приказу №360 л/с. На самом деле он был уволен по состоянию здоровья, то есть врачи запретили ему работать под воздействием горюче-смазочных материалов и работодатель отказался переводить его на другую работу в пределах организации, ссылаясь на то, что в депо повсюду мазут и солярка. В результате нарушения его прав по вине работодателя он страдает профессиональным заболеванием. По этой причине с 16.06.2014 года он лишен возможности работать аккумуляторщиком 5-го разряда совмещая работу электрогазосварщика 3-го разряда, за что ему начисляется 10% к заработной плате. Поскольку он не работает уже шесть лет и нет организации, в которой он работал, размер средних заработных плат аккумуляторщика 5-го разряда и электрогазосварщика 3-го разряда по Новосибирской области из сети Интернет: аккумуляторщик 5-го разряда – 45 000 рублей, электрогазосварщик – 30 000 руб., итого ежемесячно он зарабатывал бы 48 000 руб. В шести годах, что он не работал по вине работодателя 72 месяца. 48 000 х 72 = 3 456 000 руб. за шесть лет он заработал бы 3 456 000 рублей. Действия ответчика, нарушившего нормативные акты, инструкции, приказы, Федеральные законы, постановления Правительства и Конституцию Российской Федерации, нормы международного права, находятся в прямой связи с его профессиональным заболеванием, в результате которого причинен вред здоровью, а также материальный ущерб в виде неполученной заработной платы и расходов на лечение и лекарства. В результате профессионального заболевания он испытывал и испытывает физические и нравственные страдания, выразившиеся в физической боли, постоянном дискомфорте, переживаниях, стрессе, расстройствах. 

Истец просит взыскать с ОАО «РЖД» в его пользу в счет возмещения материального ущерба 3 456 000 рублей, компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей. 

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, привлечено государственное учреждение – Новосибирское региональное отделение Фонда социального страхования Российской Федерации. 

Истец ФИО1 в судебном заседании исковые требования поддержал, суду пояснил, что работодатель умышленно скрывал его работу с вредными веществами при направлении на медкомиссию. В 1981 году он поступил в училище, отучился на помощника машиниста, потом пошёл служить в пограничные войска. У него всегда было отличное здоровье. После армии он пошёл работать помощником машиниста. Его сократили, надо было как то жить, и в 1997 году перевели в аккумуляторный цех. Проработав там 13 лет, он потерял здоровье вплоть до инвалидности. Его использовали без обучения сварщика. Он работал 13 лет без образования, не проходил комиссию по этой профессии. Если бы медики знали, что он работал с никелем, был бы контроль никеля в крови. До 1997 года болел он только ОРЗ. У него все болит, он инвалид второй группы, ему ничего делать нельзя, он устроился в садик работать, начались покраски, ремонт, он не смог там работать. У него 

<

данные изъяты>. Работодатель поменял характеристику рабочего места. Вредность была 3,2, а её заменили. Во время работы устно была вменена доплата за сварщика в размере 10% от премиальных, потом снизили до 5%. Он состоял на учете с 

<

данные изъяты> с 1996 года, есть справки, и выписка, в которой говорится, что ему запрещено было работать с горюче-смазочными материалами. Если бы был указан никель, медики бы ему запретили работать. В санатории удивились, что он в 41 год получил инфаркт. Ему там профессор сказал посмотреть токсикологию никеля. Он обратился в прокуратуру, цех закрыли. Он работал в этом цехе один 13 лет. После инфаркта он также там работал до мая 2010 года. Когда ему выписали направление и указали никель, врач сказал, что не допускает к работе, он не смог пройти медкомиссию. У него 7000 рублей на лекарства только уходит. С 2010 года после закрытии цеха, он продолжал работать в аккумуляторном цеху. По сокращению его уволили в 2014 года. Он пытался устроится по специальности слесарем-аккумуляторщиком, стоял на бирже. Согласно статье 151 совмещение профессий, там добавка не менее 20% и не более 30%, он должен был получать зарплату аккумуляторщика и за сварщика доплату. Если бы не нарушали законодательство, должны были направить его на комиссию, но не сделали этого. Он должен был получать с 1996 года по профзаболеванию 30%. Он по экземе получил профзаболевание, а по сердцу не доказал. Он за свой счёт делал обследование в институте. У него 2 группа инвалидности, пенсия 16 000 рублей. Согласно заключению MСЭ ему труд запрещен в аккумуляторном цехе, ему должны были установить 90 или 80% потери трудоспособности, так как он не может работать, у него 100% утраты здоровья, но пока он ничего не доказал. Акт пока не оспаривает.

Представитель истца ФИО2 поддержал исковые требования истца, полагал, что заявленный ущерб, как материальный, так и моральный снижению не подлежат.

Представитель ответчика ОАО «РЖД» ФИО3 исковые требования не признала, указав, что истец уволен по сокращению штата. Доказательств того, что истца уволили по состоянию здоровья нет, как нет доказательств тому, что истец был лишен возможности трудится. Вторая группа инвалидности является рабочей, получение пенсии по инвалидности не исключает возможности трудиться. В 2014 году рассматривалось исковое заявление Коренько, который просил признать, что работал в иных условиях, чем заявлено в трудовом договоре. Это решение является важным, оно вступило в законную силу. В направлении на комиссию не было необходимости. Моральный вред заявлен в очень большом размере, ничем не подтвержден. За взысканием морального вреда Коренько обратился через 5 лет после увольнения, истцу установлен лёгкий вред утраты здоровья. При расследовании было установлено, что Коренько получал средства индивидуальной защиты, о чем имеется отметка в акте. Даже по Уголовному Кодексу оплата штрафа устанавливается в размере 80000 рублей. Вина работодателя в причинении заболевания не установлена. Истец мог раньше установить факт профзаболевания, который они не оспаривают. Возражают против взыскания морального вреда, но если суд сочтет, что необходимо взыскать, то просит снизить сумму. Виновное лицо не установлено в причинении профзаболевания. Считает, что при возмещении морального вреда следует снизить сумму до 80000 рублей. Факт того, что Коренько работал в период с 1997 по 2010 в экспериментальном цехе, не признает, так как не было экспериментальных цехов. Есть решение 2014 года по делу №2-756/2014, в судебном решении отражено, что все доводы Коренько необоснованны, не доказаны, это только слова. Согласно документам Коренько с 1997 по 2010 годы работал в цехе по ремонту аккумуляторных батарей, у него есть льготы по выходу на досрочную пенсию. Никаких подпольных цехов не имеется. Коренько обращался, чтобы работодатель отправил его для установления профзаболевания, но Коренько проходил медицинскую комиссию, не было предпосылок для отправления его на комиссию для установления профзаболевания, отсутствовали основания. Если актом установлено, наверное, есть причинно-следственная связь. В 2014 году Коренько был уволен по сокращению штата, приказ не оспорен. Отсутствуют основания для выплат указанных Коренько. Истец не был лишён возможности трудиться с 2014 года, 2 группа инвалидности является рабочей группой, никто не лишал его возможности трудиться. Непонятно также, почему расчет берется из источника интернет. Возможно это уровень заработной платы, которая не соответствует его квалификации. 45000 рублей заработная плата, но то, что это соответствует заработной плате, которую получал в РЖД, доказательств нет. РЖД ничего не скрывало, истцом не предоставлено доказательств. Никель в крови истца, так как он работалво вредных условиях труда. Выдавалось направление на медкомиссию, но истец сам не обращался к врачам. В направлениях были указаны щелочные соединения. С электросваркой истец не работал. Наличие морального вреда истцом не доказано. Аналогичные пояснения изложены в представленном отзыве.

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, государственного учреждения – Новосибирское региональное отделение Фонда социального страхования Российской Федерации в судебное заседание не явился, был извещен о месте и времени рассмотрения дела. 

Суд, выслушав истца, представителей сторон, заслушав заключение прокурора, полагавшего, что требования в части морального вреда подлежат частичному удовлетворению со снижением суммы возмещения, в части материального вреда удовлетворению не подлежит, исследовав материалы дела, приходит к следующему. 

Согласно ч.3 ст.37 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности.

В соответствии со ст.212 Трудового кодекса Российской Федерации обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя. Работодатель обязан обеспечить соответствующие требованиям охраны труда условия труда на каждом рабочем месте.

Согласно ст.220 Трудового кодекса Российской Федерации в случае причинения вреда жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей возмещение указанного вреда осуществляется в соответствии с федеральным законом.

Согласно ч.3 ст.8 Федерального закона от 24.07.1998 №125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» вред, причиненный жизни или здоровью физического лица при исполнении им обязательств по гражданско-правовому договору, предметом которого являются выполнение работ и (или) оказание услуг, договору авторского заказа, в соответствии с которыми не предусмотрена обязанность заказчика по уплате страховых взносов страховщику, возмещается причинителем вреда в соответствии с законодательством Российской Федерации. Возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

В соответствии со ст.151 Гражданского кодекса Российской Федерации если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно ст.1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В судебном заседании установлено, что ФИО1 принят в локомотивное депо ФИО4 Западно-Сибирской железной дороги 26 июля 1984 года в цех профилактики слесарем третьего разряда, после службы в армии продолжил работу в должности помощника машиниста электровоза, 5 сентября 1997 года переведен в цех ТР-1 электровозов слесарем-электриком по ремонту электрооборудования по третьему разряду в связи сокращением численности работников, 25 ноября 1997 года переведен в аккумуляторный цех аккумуляторщиком по ремонту и зарядке аккумуляторных батарей по третьему разряду. 21 мая 1998 года присвоен четвертый разряд аккумуляторщика с выполнением газосварочных работ. 1 июля 2009 года присвоен пятый разряд аккумуляторщика участка по ремонту электрической аппаратуры локомотивов, 1 апреля 2010 года переведен на должность аккумуляторщика пятого разряда по ремонту электрической аппаратуры локомотивов, 1 января 2013 года переведен аккумуляторщиком пятого разряда аккумуляторного отделения участка по ремонту электрической аппаратуры участка текущего ремонта электровозов. 30 июня 2014 года уволен по сокращению численности или штата работников организации. При этом с 22 сентября 1997 года по 18 ноября 1997 года Коренько обучался по профессии электрогазосварщика, переподготовка с отрывом от производства Новосибирский филиал РППК, установлен третий разряд, выдано свидетельство №1776. Данные обстоятельства подтверждаются трудовой книжкой, личной карточкой Коренько.

Таким образом, довод истца о том, что его использовали на сварочных работа без образования сварщика, необоснован, опровергается материалами дела.

Из медицинского заключения о наличии профессионального заболевания от 29.11.2019 г. №769 следует, что ФИО1 установлен диагноз: 

<

данные изъяты> Заключение врачебной комиссии: установлено наличие причинно-следственной связи заболевания с профессиональной деятельностью. 

Из заключения лаборатории клеточной иммунотерапии НИИФКИ от 22 июля 2019 г. следует, что в пролиферативном тесте выявлена сенсибилизация лимфоцитов ФИО1 к никелю сернокислому. В пролиферативном тесте невозможно выявить сенсибилизацию к кислотам и щелочам, потому что вещества должны быть разведены в тысячу раз и более. 

Согласно акту №5 от 27 марта 2020 года на основании извещения от 29 ноября 2019 года с заключительным диагнозом – профессиональное заболевание - 

<

данные изъяты> Коренько работал в ремонтном локомотивном депо ФИО4 – структурное подразделение Западно-Сибирской дирекции по ремонту тягового подвижного состава – структурное подразделение Дирекции по ремонту тягового подвижного состава – филиала ОАО «РЖД»; железнодорожный транспорт. Наименование цеха: аккумуляторное отделение участка по ремонту электрической аппаратуры локомотивов, профессия аккумуляторщик 5 разряда, общий стаж 27 лет 03 месяца, стаж работы в данной профессии 4 года 2 месяца, стаж работы в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятнх производственных факторов 16 лет 07 месяцев, из которых 6 месяцев аккумуляторщик по ремонту и зарядке аккумуляторных батарей 3 разряда, 7 лет 8 месяцев аккумуляторщик 4 разряда с выполнением газосварочных работ, 4 года 3 месяца аккумуляторщик 4 разряда в аккумуляторном цехе, 4 года 2 месяца аккумуляторщик 5 разряда участка по ремонту электрической аппаратуры электровозов. В настоящее время не работает, профессиональное заболевание выявлено при обращении, ранее установленных профессиональных заболеваний не имелось. Профессиональное заболевание возникло в связи с работой аккумуляторщиком при выполнении операций: разборка банок аккумуляторных батарей, ремонт щелочных никель-кадмиевых аккумуляторов с выполнением газосварочных работ типа НК, ТПНЖ, заряд батарей, разряд батарей, окончательная сборка аккумуляторной батареи. Газосварочные работы (ручной способ) аргоново-дуговой сваркой на машине типа МТО-75-15 для точечной контактной сварки, сварка и пайка крышек щелочных никель-кадмиевых аккумуляторов после ремонта и сборки. Причиной профессионального заболевания послужило длительное воздействие на организм работника химических веществ на рабочем месте аккумуляторщика, среднесменная максимальная концентрация щелочи едкой при сливе, приготовлении электролитов аккумуляторных батарей и промывке их элементов в воздухе рабочей зоны превышает ПДК в 1,4-2,2 раза; среднесменная максимальная концентрация никеля соли в виде гидроэрозоля (по никелю) и кадмия при зарядке аккумуляторных батарей в воздухе рабочей зоны не превышает. Вина работника не установлена. Непосредственной причиной возникновения заболевания послужило воздействие, накопление в организме химического вещества аллергена – никеля. Данный акт был получен Коренько 1 апреля 2020 года.

Таким образом, вопреки доводам представителя ответчика, у ответчика возникла обязанность по возмещению истцу морального вреда, возникшего в связи с профессиональным заболеванием. 

Исходя из разъяснений Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» суду следует также устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий. Размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Истцом указано, что в его крови до сих пор присутствует никель, что подтверждается документально, более 10 лет на его организм оказывалось влияние паров никеля, который пагубно влияет на сердечно-сосудистую систему, он перенёс операцию на сердце, он испытывал и испытывает физические и нравственные страдания, выразившиеся в физической боли, постоянном дискомфорте, переживаниях, стрессе, расстройствах, он является инвалидом 2 группы, не имеет возможности трудится.

Инвалидность истца и утрата им профессиональной трудоспособности в размере 30% подтверждаются справками МСЭ от 20 мая 2020 года.

При этом, как следует из акта №5 от 27 марта 2020 года, медицинского заключения о наличии профессионального заболевания от 29.11.2019 г. №769 ФИО1 установлен диагноз: 

<

данные изъяты> и наличие причинно-следственной связи именно этого заболевания с профессиональной деятельностью. Влияние на сердечно-сосудистую систему, связи операции на сердце с работой, ничем не подтверждена и истцом не доказана. 

Оценив представленные доказательства, суд считает, что требуемый размер морального вреда завышен. Суд считает, что взысканию подлежат 100 000 рублей. При этом судом учитываются конкретные обстоятельства дела, а именно отсутствие вины истца в возникновении профессионального заболевания, финансовое положение ответчика, характер и степень причиненных истцу физических и нравственных страданий, связанных с полученным профессиональным заболеванием, период возникновения заболевания, степень проявления заболевания (утрата профессиональной трудоспособности 30%, инвалидность 2 группы). Суд также учитывает, что при выполнении трудовых функций поводов для отстранения и перевода на другую работу по медицинским показаниям у истца не возникло и истцом не заявлялось ответчику об этом, истец продолжал работу по своей должности. Также судом учитывает принцип разумности и справедливости.

При возмещении и определении суммы морального вреда суд не учитывает доводы стороны истца об умышленном сокрытии ответчиком его работы с никелем и озоном, под воздействием закиси никеля и ультрафиолетового излучения, сокрытии условий работы, в том числе работы в отсутствие направления на медосмотр по профессии сварщик, так как данные доводы суду не доказаны.

В акте №5 от 27 марта 2020 года указаны условия труда ФИО1, указано воздействие химических веществ. Также указаны условия труда, в которых работал истец, наличие средств индивидуальной защиты, которые обеспечивались работодателем. Данный акт никем не оспорен, истец указал, что пока данный акт не оспаривает. В связи с этим доводы стороны истца, в том числе представителя истца о несогласии с актом, правового значения для данного дела при отсутствии требований со стороны истца об отмене акта, либо признании его недействительным, не имеют и на размер морального вреда не влияют.

Представленное суду заявление от 24 июня 2014 года 13 также не имеет правового значения, так как доказательства судом исследуются непосредственно.

Решением Карасукского районного суда Новосибирской области от 25 сентября 2014 года было принято решение по гражданскому делу по иску ФИО1 к ОАО «РЖД» об обязании выдать справку, направить в центр профпатологии на обследование и установлении работы в должности сборщика щелочных аккумуляторов.

Согласно ст.61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Представленное истцом представление прокурора было предметом судебного рассмотрения, что отражено в решении суда от 25 сентября 2014 года, данному представлению и другим доказательствам давалась оценка, в удовлетворении иска истцу было отказано. 

Из карты медицинского осмотра, представленной истцом от 24 ноября 1997 года, следует, что истец направлялся на медосмотр при поступлении на должность аккумуляторщика с выполнением электрогазосварочных работ. Как следует из данной карты, в ней отсутствует раздел для указания и перечисления вредных веществ, при этом профессия, а также электрогазосварочные работы в карте указаны. В карте от 11 ноября 1999 года также отсутствовали графы для указания вредных факторов, при этом работодатель указал на наличие вредного фактора серы. В карте без числа и обратной стороны, указано на металлы щелочные и их соединения, серы, окислы, кислоты.

Таким образом, ответчик направлял истца для прохождения профилактических осмотров, истец предоставлял заключения о годности к выполняемой работе. Доводы о наличии у ответчика незаконного цеха заводского ремонта щелочных аккумуляторов, ничем не подтверждены, опровергаются материалами дела и решением от 25 сентября 2014 года.

Довод истца о том, что по вине ответчика он не работает с 16 июня 2014 года по специальности, не соответствует действительности. Истец был уволен по сокращению численности и штата работников, а не по состоянию здоровья, профессионального заболевание истцу установлено в 2019 году.

Таким образом, исковые требования в части морального вреда подлежат частичному удовлетворению.

В части взыскания материального ущерба истцу в удовлетворении иска следует отказать.

Требования о возмещении заработной платы аккумуляторщика 5 разряда с доплатой за совмещение с работой газоэлектросварщика 3 разряда за период с 16 июня 2014 года основаны истцом на том, что имело место нарушение его прав работодателем, в результате чего он страдает профессиональным заболеванием, был уволен по состоянию здоровья. Однако данные доводы, как уже указано выше, ничем не подтверждены. Истец уволен в связи сокращением численности, нарушений прав ответчиком не установлено, профессиональное заболевание установлено в 2019 году ввиду длительного воздействия химических веществ. 

В силу ст.1084 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный жизни или здоровью гражданина при исполнении договорных обязательств, а также при исполнении обязанностей военной службы, службы в полиции и других соответствующих обязанностей возмещается по правилам, предусмотренным настоящей главой, если законом или договором не предусмотрен более высокий размер ответственности.

Законодательством Российской Федерации, в частности, Федеральным Законом от 24 июля 1998 года №125 «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» установлен порядок возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, в том числе в виде страховых выплат, пособия по временной нетрудоспособности, оплаты дополнительных расходов. 

Поскольку трудовой договор с истцом расторгнут 30 июня 2014 года в связи с увольнением по сокращению численности или штата работников организации, профессиональное заболевание установлено актом от 27 марта 2020 года, оснований для возмещения денежных средств в виде утраченного заработка либо по иным основаниям за период после увольнения истца, нет, и такой обязанности у ответчика не возникло. После увольнения Коренько не утратил способности трудиться, устраивался на работу, что следует из его пояснений, ему установлена группа инвалидности, которая является рабочей, назначена выплата пенсии. Ответственность работодателя обеспечивается выплатами, предусмотренными законодательством об обязательном социальном страховании. 

Согласно ст.56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона обязана доказать те обстоятельства, на которых она основывает свои требования либо возражения.

Исходя из представленных сторонами доказательств, исковые требования истца подлежат частичному удовлетворению.

В соответствии со ст.103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с ответчика подлежат взысканию судебные расходы в доход местного бюджета в размере 300 рублей. 

Руководствуясь ст.ст.194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично. 

Взыскать с ОАО «Российские железные дороги» в пользу ФИО1 в счет морального вреда 100 000 (сто тысяч) рублей.

В остальной части иска отказать. 

Взыскать с ОАО «Российские железные дороги» госпошлину в доход бюджета в сумме 300 рублей. 

Решение может быть обжаловано в Новосибирский облсуд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи жалобы через Карасукский районный суд.

Решение в окончательной форме принято 11 октября 2020 года.

СУДЬЯ: подпись

Решение не вступило в законную силу.

Подлинное решение вшито в материалы гражданского дела №2-396/2020, которое находится в производстве Карасукского районного суда Новосибирской области.