Судья Варсанофьев Е.А. дело № 22-638

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Кострома 20 августа 2025 года

Костромской областной суд в составе председательствующего судьи Чудецкого А.В., 

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Ушаковой К.В., секретарями Соловьевой А.Д., Горевой Д.А.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Костромской области Грачевой О.О., 

потерпевшего М.С.В.., Б.Г.А.., 

представителя потерпевших ФИО1,

защитников Орлова А.Б., Стефанишиной С.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционным жалобам осужденной ФИО2, защитников Орлова А.Б. и Стефанишиной С.В., представителя потерпевших ФИО1, потерпевшего М.С.В.. на приговор Свердловского районного суда г. Костромы от 06.03.2025, 

УСТАНОВИЛ:

приговором Свердловского районного суда г. Костромы от 06.03.2025

ФИО2, родившаяся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, несудимая,

осуждена по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами сроком на 2 года; 

на период вступления приговора в законную силу мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменений; 

срок отбывания наказания в виде лишения свободы постановлено исчислять со дня прибытия ФИО2 в колонию-поселение;

в срок отбывания наказания зачтено время следования в колонию-поселение из расчета один день за один день; 

в соответствии с п. 3 ч.10 ст. 109 УПК РФ время принудительного нахождения в психиатрическом стационаре в период производства стационарной комплексной психолого-психиатрической судебной экспертизы с 18.03.2024 по 09.04.2024 включительно зачтено в срок содержания под стражей из расчета один день за один день, который в соответствии с п. «в» ч.3.1 ст.72 УК РФ зачтен в срок отбывания наказания из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселении;

частично удовлетворены требования потерпевших о компенсации морального вреда, с ФИО2 взыскано: 

- в пользу М.С.В. - 

<

данные изъяты> рублей;

- в пользу Б.Г.А.. - 

<

данные изъяты> рублей; 

- в пользу Б.И.А. - 

<

данные изъяты> рублей;

в целях обеспечения исполнения приговора в части гражданских исков сохранены аресты на недвижимое имущество ФИО2; 

за М.С.В. признано право на удовлетворение гражданского иска в части требований о возмещении имущественного вреда, вопрос о его размере передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства; 

в удовлетворении гражданского иска потерпевшей Б.И.А.. в части требований о взыскании с ФИО2 компенсации расходов на услуги представителя в сумме 

<

данные изъяты> рублей отказано; 

из средств федерального бюджета в пользу Б.И.А.. выплачены процессуальные издержки на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю: 

- за оказание юридической помощи в ходе предварительного расследования – через финансовый орган УМВД России по г. Костроме – 

<

данные изъяты> рублей;

- за оказание юридической помощи в ходе рассмотрения дела в суде - через Управление Судебного департамента в Костромской области – 

<

данные изъяты> рублей; 

указанные процессуальные издержки в сумме 

<

данные изъяты> рублей взысканы с ФИО2 в доход федерального бюджета; 

разрешена судьба вещественных доказательств. 

ФИО2 признана виновной и осуждена за нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть М.О.А..

Преступление совершено ДД.ММ.ГГГГ в г. Костроме при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В апелляционной жалобе осужденная ФИО2, признавая свою вину в совершенном преступлении, просит прекратить в отношении нее уголовное дело по нереабилитирующим основаниям либо освободить от наказания в соответствии со ст. 80.1 УК РФ, либо смягчить приговор, заменив наказание принудительными работами. Считает выводы суда в этой части необоснованными, а назначенное наказание чрезмерно суровым, не основанном на индивидуальном подходе. Полагает, что суд нарушил порядок разрешения ее ходатайства о прекращении дела и не вынес отдельного постановления по нему. 

Указывает на неудовлетворительное состояние своего здоровья, имеющиеся у нее положительные характеристики, постоянное место жительства и трудоустройства, принесенные извинения потерпевшим, выплаченную материальную компенсацию вреда, пожертвования на благотворительность. С момента ДТП она добровольно отказалась от управления транспортными средствами, срок действия ее водительского удостоверения истек, опасности она не представляет. 

Обращает внимание на наличие заболевания, препятствующего отбыванию наказания (рассеянный склероз), подтвержденного материалами дела, и опасность прерывания его лечения. Считает, что суд необоснованно отказал защите в проведении экспертизы, направленной на установление данного диагноза и просит такую экспертизу назначить в ходе апелляционного производства. 

Не согласна с выводами суда об отсутствии в ее действиях активного способствования раскрытию и расследованию преступления. Несмотря на состояние здоровья, она не уклонялась от участия в расследовании, добровольно прошла освидетельствования, не уклонялась от помещения в психиатрический стационар, всегда давала показания, ходатайствовала о проведении следственных действий с ней. Просит признать эти действия в качестве дополнительного смягчающего наказание обстоятельства.

Выражает несогласие с решениями суда по гражданским искам и процессуальным издержкам по тем основаниям, что в приговоре не указано в какой именно части требования гражданских истцов удовлетворены, а в какой – в их удовлетворении отказано. Не приведено разумного обоснования взысканных сумм, не учтено состояние ее здоровья, необходимость несения расходов на его поддержание, в связи с чем просит снизить размер взыскания взыскиваемых сумм, применив принцип дифференцированного подхода, а также отказать во взыскании процессуальных издержек на оплату услуг представителя потерпевших. 

В апелляционной жалобе защитники Стефанишина С.В. и Орлов А.Б. просят вынести оправдательный приговор в связи с отсутствием в действиях ФИО2 состава преступления либо изменить приговор, назначив наказание, не связанное с реальным лишением свободы.

В обоснование жалобы указывают, что в предъявленном обвинении и приговоре неточно указано время ДТП, установленная скорость движения автомобиля ФИО2 противоречит ее показаниям. Приводят доводы о нарушениях в организации дорожного движения в момент совершения ДТП, поскольку перед пешеходным переходом с искусственной неровностью не был установлен знак ограничения скорости «40 км/час»; пешеходный переход располагался не под фонарем уличного освещения; дорожная разметка стерлась, а сам переход еще до аварии должен был располагаться в ином месте, под фонарем. Данные обстоятельства существенно снижают степень общественной опасности содеянного и должны быть учтены в качестве смягчающих наказание.

Полагают, что п.п. 1.3, 1.5 ПДД РФ носят общий характер, не состоят в прямой причинной связи с наступившими последствиями и подлежат исключению из обвинения. 

Считают недопустимыми доказательствами заключение комиссии экспертов № 21 СППЭ, протокол следственного эксперимента от 17.01.2024 и заключение эксперта №2/909. Прокурором их доводы не опровергнуты, участники следственных действий и эксперты для допросов не вызывались; в свою очередь, защитой в подтверждение позиции представлены заключения специалистов, их показания и медицинские документы. 

Ссылаясь на заключение специалиста и показания ФИО2, указывают, что расстояние, с которого она увидела пешехода, достоверно не установлено. При этом осужденная утверждает, что заметила потерпевшую на расстоянии вытянутой руки, когда та повернула голову в ее сторону. Не доказано и превышение скоростного режима, а, соответственно, и нарушение п. 10.2 ПДД РФ. Автотехническая экспертиза проведена с нарушением методических рекомендаций и скорость определена неверно. При наличии противоречий суд не привел оснований, по которым принял одни доказательства и отверг другие, отказал в проведении комплексной видеотехнической и автотехнической судебной экспертизы. 

Следственный эксперимент с участием Касимовой не проводился, а проведен со статистом, который, возможно, является родственником следователя. 

Нарушая принцип состязательности сторон, суд отказал в приобщении заключений специалистов в области психиатрии и психологии. 

Предъявленное обвинение и установленное судом деяние являются неконкретизированными. Не представлено доказательств изменения обстановки, которые не учла ФИО2, не понятно, почему она, контролируя дорожную обстановку, двигаясь в темное время суток, должна была предвидеть общественно опасные последствия. 

Анализируя показания ФИО2, результаты ее медицинских обследований, настаивают, что неверное восприятие дорожной ситуации явилось результатом не изменения освещенности на дороге, а ее заболевания - рассеянного склероза - с внезапным возникновением дефекта зрения (искажением цвето- и световосприятия, сужением полей зрения), поэтому называют произошедшее несчастным случаем. 

Обращают внимание, что ФИО2 назначен самый строгий вид наказания, без учета всех смягчающих наказание обстоятельств (полного признания вины; привлечения к уголовной ответственности впервые; молодого возраста и тяжелых жизненных обстоятельств; положительных характеристик по мету работы и жительства; тяжелого хронического и иных заболеваний; благотворительной деятельности; полного возмещения материального вреда, связанного с погребением, частичной компенсации морального вреда; совершения иных действий, направленных на заглаживание вреда в виде принятия мер по оказанию медицинской помощи потерпевшей на месте ДТП, принесения неоднократных извинений потерпевшим; активного способствования раскрытию и расследованию преступления; несоответствующее ПДД РФ поведение пешехода). 

Несмотря на наличие заболевания, включенного в перечень, препятствующих отбыванию наказания, суд не получил соответствующее заключение врачебной комиссии и отказал в назначении экспертизы. 

Также считают, что резолютивная часть приговора в части гражданского иска не соответствует закону, поскольку не указано на отказ истцам в удовлетворении исков в большем размере. 

В апелляционной жалобе представитель потерпевших ФИО1, действуя в интересах потерпевших Б., и потерпевший М.С.В. просят изменить приговор, назначив ФИО2 более строгое наказание и увеличив размер компенсации морального вреда согласно первоначальным требованиям.

Указывают, что, преступление явилось исключительно результатом преступной неосторожности ФИО2 Несмотря на первоначальное формальное признание вины, она до начала рассмотрения дела в суде, признавала вину частично, сообщала сведения о том, что у нее отсутствовала техническая возможность предотвратить ДТП, что препятствовало раскрытию и расследованию преступления и требовало проведение дополнительных следственных действий, направленных на проверку ее доводов; в дальнейшем заявлялся значительный объем ходатайств, которые не соответствовали позиции о признании вины. С учетом поведения осужденной, причиненных ею моральных страданий и тяжести последствий считают заниженными размеры компенсаций причиненного вреда. Кроме того, судом не учтены расходы на возмещение материального вреда М.С.В.

В своих возражениях на апелляционную жалобу осужденной ФИО2 потерпевший М.С.В.. просит суд оставить ее без удовлетворения. Обращает внимание на то, что свидетель Т.Н.А.., состоявший в близких отношениях с ФИО2, до ДТП не знал о наличии у нее заболевания, как и друзья, и родственники осужденной. Приглашенный в суд специалист К.А.А.. не обследовала ФИО2 и не давала по ней заключений, а лишь разъяснила особенности болезни. Также указывает, что осужденная неоднократно нарушала ПДД РФ.

В судебном заседании стороны поддержали свои доводы.

Проверив материалы дела, суд апелляционной инстанции приходит к следующему. 

Выводы суда о виновности ФИО2 в совершении преступления подтверждены исследованными в суде доказательствами, проверенными и оцененными по правилам ст.ст. 17, 87, 88 УПК РФ.

К таким доказательствам, в частности, относятся: 

- показания свидетелей Е.А.Н. и О.Е.В. о том, что 28.11.2023 в районе 07 часов утра они на автомобиле «Шевроле Нива» с кругового движения выехали на ул. Скворцова г. Костромы и тогда увидели автомобиль «Мазда СХ-5», который на значительной скорости двигался со встречной полосы в направлении их автомобиля, а перед ним по асфальту скользила женщина. Несмотря на торможение и попытку уйти от столкновения, автомобили столкнулись. Автомобиль «Мазда», выехав на полосу движения автомобиля «Нива», врезался в каменное ограждение и в автомобиль «Нива», женщина упала на проезжую часть. Как именно произошел наезд на женщину, они не видели. На момент ДТП было темное время суток, без осадков, работали фонари искусственного освещения, видимость – хорошая, дорожное покрытие было мокрым, заснеженным, но не скользким, разметка на проезжей части была видна; 

- показания свидетеля К.Н.Ю.., которая 28.11.2023 проходила мимо торгового центра, услышала звуки дорожно-транспортного происшествия; подойдя на место, увидела сбитую женщину, два столкнувшихся автомобиля и позвонила в специальные службы. На момент событий на улице было темно, образовывался гололед; 

- показания свидетеля Ф.Е.А. (директора охранной организации) по обстоятельствам изъятия видеозаписей с камер видеонаблюдения торгового центра с событиями дорожно-транспортного происшествия; 

- показания свидетеля Т.Н.А. о том, что он состоял в близких отношениях с ФИО2 и до произошедшего ДТП он не знал о наличии у нее заболевания «рассеянный склероз», она ему об этом никогда не рассказывала и на состояние здоровья не жаловалась. Автомобиль «Мазда СХ-5» был технически исправен; 

- показания свидетеля К.И.Б.., который является собственником автомобиля «Мазда СХ-5», однако ФИО2 им периодически пользовалась, в частности с ДД.ММ.ГГГГ и до ДТП. Автомобиль находился в исправном состоянии; 

- результаты осмотра места дорожно-транспортного происшествия, в ходе которого зафиксирована дорожная обстановка после ДТП, состояние проезжей части, отсутствие дефектов дороги, наличие обработки пескосоляной смесью, наличие дорожной размети, в том числе 1.14.1 и 1.25, дорожных знаков 5.19.1, 5.19.2, 5.20, обозначающих пешеходный переход и искусственную неровность (т.1 л.д.9-32); 

- аналогичные сведения МКУ «Дорожное хозяйство» (т. 1 л.д. 135-139); 

- протоколы выемок и осмотра автомобиля «МАЗДА СХ-5», дисков с видеозаписями камер видеонаблюдения торгового центра с событиями дорожно-транспортного происшествия видеофайлами (т.1 л.д. 87-90, 111-117, 144-146). В ходе просмотра видеозаписей установлено, что потерпевшая М.О.А. спокойным шагом передвигалась по нерегулируемому пешеходному переходу с искусственной неровностью, обозначенному дорожной разметкой и дорожными знаками. В момент следования она обращает внимание на автомобиль «Нива-Шевроле», продолжает движение. После чего с другой стороны движения появляется свет фар и автомобиль «Мазда СХ-5», который при приближении к пешеходному переходу и М.О.А. изменяет траекторию движения, двигаясь левее. Потерпевшая останавливается, пытается сделать шаг назад, однако автомобиль «Мазда» осуществляет наезд на нее, отбрасывая по ходу своего движения, затем сталкивается с ограждением и автомобилем «Нива» (т.1 л.д.152-154, 158-166); 

- заключение видеотехнической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ № 

<

данные изъяты> и показания эксперта П.В.С.., согласно которым средняя скорость движения автомобиля «Мазда» составляет «74,8 км/ч» (т.1 л.д.175-179);

- заключение автотехнической судебной экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ № 

<

данные изъяты> и показания эксперта М.С.В.., согласно которым с технической точки зрения в действиях водителя автомобиля «МАЗДА» усматривается несоответствие требованиям п.14.1 ПДД РФ; он располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем применения экстренного торможения при скоростях движения в 40~50~60 км/ч при условии достаточной видимости пешехода, когда расстояние конкретной видимости превышает удаление от места наезда в момент возникновения опасности для движения (в данном случае максимальный остановочный путь при скорости движения 60 км/ч – 77,5 м (т.1 л.д.187-190). В судебном заседании эксперт уточнил, что при движении автомобиля Мазда со скоростью 74,8 км/ч, в действиях водителя усматривается также несоответствие требованиям абз.1 п.10.1, п.10.2 Правил дорожного движения РФ; 

- результаты следственного эксперимента от 17.01.2024, во время которого при схожих погодных и дорожных условиях установлено, что при выходе на нерегулируемый пешеходный переход пешеход в одежде темного цвета хорошо виден для водителя автомобиля «МАЗДА СХ-5» с расстояния 80 метров, какие-либо ограничивающие видимость объекты отсутствуют (т.2 л.д.34-40).

- заключение судебной медицинской экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ № 

<

данные изъяты> о телесных повреждениях, обнаруженных у М.О.А.., их характере и степени тяжести, 

- документы, отражающие время поступления сообщений о ДТП, погодные условия, и другие доказательства, подробно изложенные в приговоре. 

В своей совокупности доказательства являлись достаточными для постановления обвинительного приговора. Надлежащим образом их оценив, суд пришел к правильному выводу о виновности ФИО2 в совершении преступления.

Определяя время совершения преступления, суд учел время поступления сообщения о ДТП в скорую медицинскую помощь и показаний свидетелей. При этом какого-то принципиального значения разница в несколько минут, на которую указывает защита со ссылкой на данные о звонках ФИО2, К. и Т.Н.А. не имеет. 

Показания свидетелей Е.А.Н. и О.Е.В.., протокол смотра места ДТП, схема к нему, видеозаписи камер видеонаблюдения, заключение автотехнической судебной экспертизы бесспорно свидетельствуют, что ФИО2 совершила наезд на М.О.А.., переходившую проезжую часть по нерегулируемому пешеходному переходу в зоне действия дорожных знаков с искусственной неровностью для принудительного снижения скорости.

Сама ФИО2 данный факт также не оспаривала, пояснила, что пешехода заметила, когда потерпевшая повернула в ее сторону голову. В связи с этим резко нажала на педаль тормоза и вывернула рулевое колесо, но затормозить не успела. 

При этом в силу п.п. 10.1, 10.2 ПДД РФ водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства. В населенных пунктах разрешается движение транспортных средств со скоростью не более 60 км/ч. 

В соответствии с п. 14.1 ПДД РФ водитель транспортного средства, приближающегося к нерегулируемому пешеходному переходу, обязан уступить дорогу пешеходам, переходящим дорогу или вступившим на проезжую часть для осуществления перехода. 

Как следует из материалов дела, потерпевшая М.О.А.., находилась на пешеходном переходе, обозначенном соответствующим дорожным знаком, ее место нахождения было очевидным, что, в частности, зафиксировано на видеозаписях. 

Однако ФИО2, управляя автомобилем с превышением установленной скорости движения, приближаясь к нерегулируемому пешеходному переходу, в нарушение п.п. 1.3, 1.5, 10.1, 10.2, 14.1 Правил дорожного движения РФ не выбрала скорость, которая в сложившихся дорожных условиях обеспечила бы ей возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований ПДД РФ, наоборот, превысила ее, не снизила вплоть до остановки, чтобы пропустить пешехода и не уступила ему дорогу.

Показания ФИО2 и аргументы защиты о том, что осужденная поздно заметила потерпевшую и не смогла избежать наезда, лишь подтверждают невыполнение ею приведенных требований. Подъезжая к пешеходному переходу, оборудованному предупреждающими дорожными знаками и искусственной неровностью для принудительного снижения скорости, водитель должен проявлять повышенную внимательность, осмотрительность и аккуратность, чего сделано не было.

Несмотря на доводы защитников, п.п. 1.3, 1.5 ПДД РФ исключению из обвинения не подлежат. 

Данные пункты хотя и относятся к разделу «Общие положения» ПДД РФ, однако в данном случае составляют неразрывную системную взаимосвязь с пунктами 10.1, 10.2, 14.1 ПДД РФ, поскольку именно в п.п. 1.3, 1.5 ПДД РФ установлена обязанность участника дорожного движения соблюдать относящиеся к ним требования Правил, знаков и разметки, а также действовать таким образом, чтобы не создавать опасность для движения и не причинять вреда. 

Объем установленных по приговору суда виновных действий осужденной соответствует всем перечисленным пунктам ПДД РФ.

Утверждения осужденной и защитников о том, что дорожно-транспортное происшествие произошло в результате внезапного появления дефекта зрения от заболевания ФИО2, правильно отклонены судом, поскольку они явно надуманны.

Характер имеющегося у осужденной заболевания, особенности его возможных проявлений были использованы стороной защиты в целях разработки своей собственной версии событий для необоснованного освобождения осужденной от уголовной ответственности.

Как видно из материалов дела, само заболевание было диагностировано у осужденной ещё в июле 2023 года и никаких неудобств для управления транспортным средством не доставляло. 

Из характеристик участка автодороги, на котором произошло дорожно-транспортное происшествие, и результатов следственного эксперимента видно, что на всей протяженности с момента выезда с ул. ФИО3 на ул. Скворцова г. Костромы до пешеходного перехода дорога имеет ровный прямой горизонтальный профиль, не содержит каких-либо ограничений видимости, и при реальном внезапном изменении состояния здоровья, которое не позволяет оценивать дорожную ситуацию, Касимова не могла этого не понять и не остановить транспортное средство, хотя бы из чувства собственной безопасности. Более того, в силу п. 2.7 ПДД РФ это было бы ее обязанностью, поскольку водителю запрещается управлять транспортным средством в болезненном состоянии, ставящем под угрозу безопасность движения. 

Однако осужденная, наоборот, двигалась со значительным превышением установленной скорости движения, что также указывает на несостоятельность выдвинутой версии.

Следует также отметить, что проблемы со здоровьем водителя не снимают с него обязанности соблюдать требования правил дорожного движения и обеспечить безопасность других его участников. 

Поэтому оснований для проведения дополнительных исследований в области судебной медицины и психиатрии в отношении ФИО2 в целях изучения ее состояния здоровья на момент ДТП не имелось и не имеется, как и необходимости допроса экспертов, проводивших психолого-психиатрическую экспертизу, заключение по которой является ясным и полным. 

В этой связи заключения специалистов-психиатров, представленные в суд апелляционной инстанции, никакого правового значения не имеют, доказательствами невиновности осужденной не являются. 

Отвергая доводы стороны защиты о нарушениях в организации дорожного движения, содержании дороги, ее освещенности и т.д., суд признает их несостоятельными, поскольку каких-либо реальных недостатков, не позволявших осужденной своевременно заметить пешеходный переход, избрать соответствующую скорость движения и пропустить потерпевшую, не имелось. Правила дорожного движения в любом случае обязывают водителя при осуществлении движения учитывать конкретную действующую дорожную обстановку (дорожные и метеорологические условия, в частности видимость) и выполнять требования, обеспечивающие безопасность дорожного движения.

Как установлено судом и следует из материалов дела, проезжая часть была расчищена и обработана пескосоляной смесью, дорожная разметка просматривалась, предупреждающие дорожные знаки установлены надлежащим образом. 

При этом согласно последнему абзацу раздела 1 (Горизонтальная разметка) Приложения 2 к Правилам дорожного движения Российской Федерации в случаях, когда разметка недостаточно различима, водители должны руководствоваться дорожными знаками, поэтому утверждения защитников относительно некачественной дорожной разметки никакого правового значения не имеют. 

Доводы защиты о том, что потерпевшая нарушила требования п. 4.5 ПДД РФ, не убедилась в безопасности перехода улицы по пешеходному переходу, являются несостоятельными, они опровергаются материалами уголовного дела, а также приведенными положениями правил дорожного движения, согласно которым водитель, управляя автомобилем, являющимся источником повышенной опасности, обязан пропустить пешехода уже с момента, когда он вступил на проезжую часть. Как следует из обстоятельств дела, потерпевшая, вступив на пешеходный переход, спокойно сделала несколько шагов по нему, пока не была сбита автомобилем ФИО2 Сколько именно времени потерпевшая находилась на переходе, правового значения не имеет.

По этим же основаниям не могут быть приняты во внимание доводы со ссылкой на заключения и показания специалистов об оспаривании результатов видеотехнической и автотехнической судебных экспертиз. Следует отметить, что специалисты ФИО4 и Богдан категорично не заявляли о недостоверности экспертных исследований, лишь пояснили свое видение порядка их проведения. 

Суд первой инстанции правильно признал все проведенные в рамках уголовного дела экспертизы допустимыми доказательствами. 

Исследования проведены экспертами со значительным стажем работы, обладающими высоким уровнем компетентности. Перед экспертизами они предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения в соответствии со ст. 307 УК РФ. Заключения экспертов соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, являются ясными и полными. Выводы экспертов основаны на всестороннем исследовании обстоятельств дела. В своей научной обоснованности они сомнений не вызывают и нашли свое подтверждение в суде. 

Допрошенные в суде эксперты подтвердили свои заключения, привели убедительные аргументы, разъяснили имеющиеся неясности. 

В свою очередь, суд обоснованно подверг критической оценке заключения специалистов, представленные стороной защиты, поскольку они не отвечают требованиям, предъявляемым уголовно-процессуальным законом к доказательствам, подготовлены вне определенных ст. 58 УПК РФ полномочий специалиста и не могут подменять заключения экспертов. 

Вопреки доводам стороны защиты у суда первой инстанции не имелось оснований для назначения повторных или дополнительных судебных экспертиз. 

Суд первой инстанции также проверил доводы стороны защиты о достоверности и допустимости иных доказательств по делу (следственного эксперимента, протокола осмотра предметов от 05.12.2023, протокол осмотра местности от 04.12.2023), привел убедительные аргументы, опровергающие их; указал по каким основаниям принял одни доказательства и отверг другие, надлежащим образом мотивировав свои выводы. Оснований не согласиться с выводами суда нет. 

Все представленные стороной обвинения доказательства получены надлежащими должностными лицами и в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. 

Приведенные стороной защиты аргументы в опровержение результатов следственного эксперимента являются несостоятельными. Статист П., имеющая ту же фамилию, что и следователь, выполняла пассивную роль пешехода, от которой фактически не зависело результатов следственного действия по восприятию водителем дорожной ситуации и определения условий видимости в направлении движения автомобиля. 

Доводы о необходимости проведения эксперимента с участием ФИО2 являются необоснованными, поскольку она будет явно заинтересованной в исходе следственного действия и его объективность будет вызывать сомнения. В свою очередь, результаты проведенного по делу эксперимента подтверждены не только статистом-водителем, но и понятыми, поэтому их достоверность каких-либо сомнений не вызывает. 

Из приговора суда видно, что все выдвинутые стороной защиты версии и доводы, заслуживающие оценки суда, в том числе приведенные в апелляционной жалобе, тщательно проверялись в судебном заседании и обоснованно признаны несостоятельными, о чем суд подробно мотивировал свои выводы.

По своей сути, изложенные в апелляционной жалобе доводы сводятся к переоценке доказательств и выводов суда, однако, поскольку проверка и оценка доказательств произведены судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований ставить их правильность под сомнение. 

Несовпадение оценки доказательств, данной судом, с позицией защиты не свидетельствует о нарушении судом требований ст. 88 УПК РФ и не является основанием для отмены приговора. 

Проанализировав доказательства, суд первой инстанции описал обстоятельства произошедшего и указал какие из нарушений правил дорожного движения находятся в прямой причинной связи с наступившими последствиями, как предписано в п.п. 1, 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 09.12.2008 № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения». С чем соглашается и суд апелляционной инстанции. 

Таким образом, юридически значимые обстоятельства по делу установлены судом правильно, действия ФИО2 правильно квалифицированы по ч. 3 ст. 264 УК РФ. Оснований для постановления в отношении нее оправдательного приговора не имеется.

Процессуальных нарушений, влекущих отмену приговора, при производстве по делу не допущено. Из протокола судебного заседания усматривается, что суд принял все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела. Председательствующий, соблюдая все принципы уголовного судопроизводства, создал сторонам необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. В ходе всего судебного разбирательства суд не выступал на чьей-либо стороне, был объективен и беспристрастен, действовал в пределах своей компетенции. Доказательства, положенные в основу приговора, надлежащим образом исследованы.

Все заявленные ходатайства разрешены в установленном законом порядке. Тот факт, что часть из ходатайств разрешены не в пользу стороны защиты о допущенных судом нарушениях не свидетельствует. 

Вопреки мнению стороны защиты, обвинительное заключение в полной мере соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, в нем при описании преступного деяния указаны все обстоятельства, подлежащие доказыванию, в том числе существо обвинения, место и время совершения преступления, способ, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела, а доводы жалобы не соответствуют содержанию обвинения. Утверждения о необходимости установления и изложения дополнительных сведений, не указанных в нем, являются субъективным мнением, не основанном на законе.

Таким образом, оснований для отмены приговора по доводам стороны защиты не имеется. 

Вопреки доводам стороны защиты при назначении ФИО2 наказания суд руководствовался требованиями ст.ст. 6, 60 УК РФ, учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, все данные о личности осужденной, все смягчающие наказание обстоятельства, которые имелись на момент вынесения приговора, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденной.

Так, в качестве смягчающих наказание обстоятельств суд учел: признание вины и раскаяние в содеянном; принятие мер непосредственно после совершения преступления к вызову на место ДТП экстренных служб; возмещение материальных затрат потерпевшему М.С.В.. на погребение и установку ограды; добровольное возмещение морального вреда, причиненного в результате преступления потерпевшим, в размерах по 

<

данные изъяты> рублей и 

<

данные изъяты> рублей; иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшим, путем принесения извинений; состояние здоровья подсудимой, обусловленное наличием у нее заболеваний, в том числе рассеянного склероза; участие в благотворительной деятельности.

Иных смягчающих обстоятельств, подлежащих безусловному учету при назначении наказания, но не установленных судом или не учтенных им в полной мере на момент постановления приговора, не имелось. 

Суд обоснованно не усмотрел в действиях ФИО2 активного способствования раскрытию и расследованию преступления, которое согласно п. 30 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58 следует учитывать если лицо о совершенном с его участием преступлении либо о своей роли в преступлении представило органам дознания или следствия информацию, имеющую значение для раскрытия и расследования преступления (например, указало лиц, участвовавших в совершении преступления, сообщило их данные и место нахождения, сведения, подтверждающие их участие в совершении преступления, а также указало лиц, которые могут дать свидетельские показания, лиц, которые приобрели похищенное имущество, указало место сокрытия похищенного, место нахождения орудий преступления, иных предметов и документов, которые могут служить средствами обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела). 

Активное способствование раскрытию и расследованию преступления может выражаться, например, и в том, что обвиняемый предоставляет органам следствия информацию, до того им неизвестную, об обстоятельствах совершения преступления и дает правдивые, полные показания, способствующие расследованию.

Таких действий в поведении ФИО2 не усматривается. 

Согласно материалам уголовного дела преступление ФИО2 совершено в условиях очевидности, на пешеходном переходе, при наличии прямых свидетелей и видеозаписей наезда; его последствия, дорожная обстановка были зафиксированы протоколами осмотра места происшествия с фототаблицей. 

Фактически осужденная активных действий, направленных на способствование раскрытию и расследованию преступления, не совершала, каких-либо сведений, имеющих существенное значение для дела и о которых не было известно органу предварительного расследования, в ходе производства по делу не сообщала. 

Обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, были установлены независимо от воли ФИО2, содействия в раскрытии и расследовании обстоятельств дела, которое могло бы повлиять на назначение наказания, ею не оказывалось. Наоборот, в ходе расследования ее позиция о причинах ДТП сводилась к невозможности его предотвращения в силу состояния здоровья и, как это названо в апелляционной жалобе защитников, к несчастному случаю. Данные необоснованные аргументы требовали проведения дополнительных следственных действий, направленных на проверку и опровержение сообщенных сведений. Поэтому активного сотрудничества со следствием в данном случае не усматривается. Само по себе участие в следственных действиях таковым не является. Признание уже известного сотрудникам правоохранительных органов факта ДТП не имело особого значения для расследования преступления. Показания осужденной охватывались другими установленными судом смягчающими наказание обстоятельствами - признанием вины и раскаянием в содеянном. 

Ссылки защиты на совершение преступления в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств (рано осталась без отца и матери, которые умерли от тяжелых заболеваний, на момент ДТП вовлечена во множественные судебные тяжбы, что влекло за собой постоянный стресс) являются необоснованными. 

Под стечением тяжелых обстоятельств следует понимать объективно существовавшие на момент совершения деяния неблагоприятные жизненные ситуации, под влиянием которых виновный совершает преступление. В данном случае перечисленные защитниками биографические данные и судебные споры никакого влияния на ее отношение к правилам дорожного движения не имели, поэтому смягчающим наказание обстоятельством, предусмотренным п. «д» ст. 61 УК РФ, являться не могут. 

По ранее изложенным доводам нельзя согласиться и с утверждением о несоответствующем ПДД РФ поведении пешехода. 

Перечисленные в жалобе защитников обстоятельства относительно организации дорожного движения и содержания дороги никоим образом степень общественной опасности содеянного не снижают и смягчающим наказание обстоятельством не являются. 

Что касается доводов о признании в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, привлечение к уголовной ответственности впервые, молодой возраст, положительные характеристики по мету работы и жительства, то они удовлетворению не подлежат, поскольку к обстоятельствам, указанным в ч. 1 ст. 61 УК РФ, не относятся.

Перечисленные данные относятся к сведениям о личности осужденной, которые были известны суду и в полной мере учтены. 

Вопреки утверждениям стороны защиты, остальные приведенные в жалобе обстоятельства, были судом учтены, в том числе и предусмотренные п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ (в виде принятия мер непосредственно после совершения преступления к вызову на место ДТП экстренных служб, иных действий, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшим, путем принесения извинений), что прямо следует из содержания приговора.

В то же время в ходе рассмотрения дела судом апелляционной инстанции ФИО2 полностью компенсирован моральный вред потерпевшим в размере, установленном приговором суда, что подтверждено соответствующими платежными поручениями и потерпевшими. 

Данное обстоятельство не может остаться без внимания, поскольку значительно и в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ добровольное возмещение морального вреда, причиненного в результате преступления, следует признать обстоятельством, смягчающим наказание ФИО2, со снижением как основанного, так и дополнительного наказаний.

Иных оснований для смягчения наказания не имеется. 

Суд, учитывая характер, общественную опасность и обстоятельства совершения преступления, обоснованно пришел к выводам о необходимости назначения основного наказания в виде лишения свободы, а также об отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст.ст. 53.1, 64, 73 УК РФ. Выводы суда первой инстанции сомнений не вызывают.

В данном случае любое иное наказание, не связанное с реальным лишением свободы, не позволит достичь целей наказания, указанных в ст. 43 УК РФ. 

При этом суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами потерпевших о необходимости усиления назначенного наказания, поскольку с учетом совокупности смягчающих наказание обстоятельств, отсутствия отягчающих оснований для этого не имеется и в апелляционных жалобах убедительных доводов для этого не приведено. 

Вид исправительного учреждения судом верно определен в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Суд первой инстанции правильно отказал в удовлетворении ходатайств стороны защиты о прекращении уголовного дела в соответствии с положениями ст.ст. 75, 76.2 УК РФ и освобождении от наказания на основании ст. 80.1 УК РФ, подробно мотивировав свое решение, с которым соглашается и суд апелляционной инстанции. 

Как правильно отмечено в приговоре, положительно характеризующие осужденную данные, состояние ее здоровья, добровольный отказ от управления транспортными средствами, возмещение материального и морального вреда (в том числе дополнительно в суде апелляционной инстанции), участие в благотворительной деятельности, не являются безусловным основанием для освобождения ФИО2 от уголовной ответственности. 

Исходя из характера и степени общественной опасности содеянного, конкретных обстоятельств совершения преступления, в частности, характера допущенных ФИО2 нарушений Правил дорожного движения РФ, совершения наезда на пешехода на пешеходном переходе, суд апелляционной инстанции считает, что прекращение уголовного дела в данном случае не будет соответствовать целям и задачам защиты прав и законных интересов личности, общества и государства. 

По аналогичным доводам нет оснований и для освобождения ФИО2 от наказания по основанию, предусмотренному ст. 80.1 УК РФ. Данных о том, что вследствие изменения обстановки осужденная или совершенное ею преступление перестали быть общественно опасными, не имеется. Заверения об отказе в управлении автомобилем, истечение срока действия водительского удостоверения и наличие заболевания, несмотря на которое осужденная длительное время продолжала управлять транспортным средством, о наличии условий для применения ст. 80.1 УК РФ не свидетельствуют. 

Таким образом, повторно заявленные перед судом апелляционной инстанции ходатайства о прекращении уголовного дела и освобождении от наказания удовлетворению не подлежат. 

Довод жалоб о том, что ходатайство о прекращении уголовного дела рассмотрено с нарушением установленного порядка и по нему не вынесено отдельное постановление, является необоснованным.

Из приговора следует, что данный вопрос судом рассматривался и по нему принято мотивированное решение об отказе в прекращении уголовного дела. 

При этом ч. 2 ст. 256 УПК РФ предусмотрено, по каким именно вопросам, разрешаемым судом во время судебного заседания, суд выносит определение или постановление в виде отдельного процессуального документа.

Отказ в удовлетворении ходатайства о прекращении уголовного дела к таким не относится, поэтому отсутствие отдельного постановления суда по данному вопросу не противоречит требованиям уголовно-процессуального законодательства.

Доводы жалоб о наличии у ФИО2 заболевания, которое препятствует дальнейшему отбыванию наказания, не могут являться основанием для изменения приговора, так как вопрос об освобождении от наказания в связи с болезнью в соответствии со ст. 81 УК РФ подлежит разрешению в порядке, предусмотренном ст. ст. 396 - 397, 399 УПК РФ.

Обсуждая данный вопрос, суд правильно сослался на отсутствие заключения врачебной комиссии медицинской организации уголовно-исполнительной системы Российской Федерации или учреждения медико-социальной экспертизы, предусмотренного постановлением Правительства РФ от 06.02.2004 № 54 «О медицинском освидетельствовании осужденных, представляемых к освобождению от отбывания наказания в связи с болезнью». 

Вопреки мнению защиты, суд не мог получить данное заключение или заменить его судебной медицинской экспертизой, поскольку согласно установленному порядку дача такого заключения осуществляется в отношении осужденного и связано с конкретным учреждением, исполняющим наказание. Судебных актов, определяющих иной порядок принятия решения в порядке ст. 81 УК РФ, Конституционным Судом РФ не принималось, а просьба защиты об исключении из приговора приведенного вывода суда несостоятельна. 

Несмотря на доводы сторон, гражданские иски потерпевших о взыскании компенсации морального вреда, причиненного преступлением, разрешены судом в соответствии с требованиями закона и разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда». Размер подлежащей возмещению компенсации определен в соответствии с положениями ст. 151, ч. 2 ст. 1101 ГК РФ, с учетом фактических обстоятельств дела, характера причиненных нравственных страданий, степени вины осужденной, отвечает требованиям разумности и справедливости. Завышенным или заниженным данный размер не является.

Принятое судом решение по гражданскому иску судом надлежащим образом мотивировано. 

Суд первой инстанции правильно установил, что в результате виновных действий ФИО2 потерпевшим Б. и М.С.В. причинены нравственные страдания, связанные с гибелью близкого родственника, что является необратимым обстоятельством, нарушающим их психическое благополучие, а также неимущественное право на родственные и семейные связи. Ввиду степени родства и характера взаимоотношений суд обоснованно определил равные размеры компенсации вреда. 

При этом суд подробно исследовал и в полной мере учел имущественное положение осужденной и иные данные о ее личности.

Каких-либо оснований как для уменьшения, так и увеличения размера компенсации морального вреда суд апелляционной инстанции не находит.

Мнения сторон относительно справедливости размера компенсации таковыми не являются.

Ссылки защиты на то, что суд не указал в резолютивной части приговора отказ истцам в удовлетворении исков в большем размере, основанием для внесения изменений в приговор не являются, поскольку из теста приговора явно следует, что исковые требования удовлетворены частично (в размере 

<

данные изъяты> рублей каждому гражданскому истцу с учетом выплаченных средств), соответственно, в остальной части требований (в размерах по 

<

данные изъяты> рублей) отказано. 

Решение суда о передаче для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства гражданского иска М.С.В. о возмещении имущественного вреда соответствует ч. 2 ст. 309 УПК РФ.

В связи с фактическим исполнением решения суда о компенсации морального вреда потерпевшим обеспечительные меры в виде запрета на совершение регистрационных действий в отношении объектов недвижимости, принадлежащих ФИО2, подлежат отмене.

Вопрос о процессуальных издержках на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего, за оказание юридической помощи в ходе рассмотрения дела в суде в размере 

<

данные изъяты> рублей разрешен в соответствии с требованиями ст.ст. 131, 132 УПК РФ, оснований для освобождения ФИО2 от их уплаты не имеется. 

В то же время с решением по тому же вопросу в отношении юридической помощи, оказанной представителем в ходе предварительного расследования, согласиться нельзя.

По смыслу ст. 125.1, ч. 5 ст. 131 УПК РФ, суд может определить размер процессуальных издержек, предусмотренный п. 1.1 ч. 2 ст. 131 УПК РФ, только в случае принятия решения об удовлетворении жалобы на постановление дознавателя, следователя или прокурора, которым определены размеры сумм, подлежащих выплате потерпевшему на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения его представителю, признании незаконным такого постановления и взыскании (возмещении) установленных сумм в соответствии со ст. 132 УПК РФ. 

В остальных случаях порядок и размер возмещения процессуальных издержек на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего, в соответствии с ч. 4 ст. 131 УПК РФ устанавливается Правительством Российской Федерации.

Согласно п. 22 (3) Положения о возмещении процессуальных издержек, связанных с производством по уголовному делу, утвержденного постановлением Правительства РФ от 01.12.2012 № 1240, расходы потерпевшего на представителя возмещаются за счет средств федерального бюджета в ходе досудебного производства по уголовному делу на основании постановления дознавателя, следователя, прокурора в размерах, обоснованных подтверждающими документами, но не превышающих значения, определенные этой нормой. 

В соответствии с п. 25 Положения возмещение процессуальных издержек в размере, установленном, в том числе пунктом 22(3), а также выплата вознаграждения адвокату осуществляется на основании постановления дознавателя, следователя, прокурора, судьи или определения суда, вынесенного по результатам рассмотрения письменного заявления указанных лиц или их представителей, составленного в произвольной форме, с приложением в случаях, предусмотренных п.п. 5, 9, 12 - 18, 22, 23, 24 и 24 (1) Положения, соответствующих документов, либо на основании постановления суда, вынесенного в порядке, установленном пунктом 1 части шестой статьи 125.1 УПК РФ, за счет средств, предусмотренных федеральным бюджетом на указанные цели федеральным судам общей юрисдикции, государственным органам, наделенным полномочиями по производству дознания и предварительного следствия, после исполнения подотчетными лицами своих процессуальных обязанностей.

В соответствии с п. 28 Положения в финансовую службу следственного органа постановление судьи о выплате потерпевшему суммы на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения его представителю, направляется только в случае принятия такого постановления в соответствии с п. 1 ч. 6 ст. 125.1 УПК РФ.

По смыслу разъяснений, содержащихся в п.п. 10, 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 № 42 «О практике применения судами законодательства о процессуальных издержках по уголовным делам», суд вправе принять решение о взыскании с осужденного процессуальных издержек, понесенных потерпевшим в ходе предварительного расследования, лишь при наличии в материалах уголовного дела постановления следователя о произведенных потерпевшему из средств федерального бюджета выплатах, и при наличии других документов, подтверждающих понесенные потерпевшим расходы. 

Правом принимать вместо следователя решение о возмещении потерпевшему расходов по уголовному делу, связанных с выплатой вознаграждения представителю за его участие в досудебном производстве по уголовному делу, за счет средств, предусмотренных федеральным бюджетом на указанные цели соответствующему органу предварительного следствия, суд не обладает. При этом вопрос о распределении процессуальных издержек может быть разрешен и в период исполнения итогового судебного решения. Препятствий для обращения потерпевшего с заявлением к следователю не имеется.

Таким образом, суд первой инстанции в отсутствие полномочий принял решение о возмещении потерпевшему расходов за участие представителя в досудебном производстве финансовым подразделением органа предварительного расследования, не учел установленные Правительством РФ предельные значения расходов на представителя потерпевшего, что в свою очередь повлияло на размер взысканных с осужденного процессуальных издержек. 

При таких обстоятельствах решение суда в этой части подлежит отмене со снижением размера взыскиваемых с ФИО2 процессуальных издержек.

Что касается позиции стороны защиты относительно необоснованности решений суда о восстановлении пропущенных сроков обжалования, то с ней согласиться нельзя. 

Разрешая соответствующие ходатайства, суд первой инстанции учел несвоевременность получения потерпевшими копий приговора, состояние здоровья М.С.В.., незначительность пропуска сроков. Принятые судом решения являются правильными, позволили реализовать право потерпевшей стороны на апелляционное обжалование приговора. 

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд 

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Свердловского районного суда г. Костромы от 06.03.2025 в отношении ФИО2 изменить: 

- в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ признать обстоятельством, смягчающим наказание ФИО2, добровольное возмещение морального вреда, причиненного в результате преступления; 

- смягчить назначенное ФИО2 наказание до 2 лет 4 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами сроком на 1 год 10 месяцев; 

- исключить из приговора решение суда о сохранении обеспечительных мер, наложенных постановлениями Свердловского районного суда г. Костромы от 23.12.2024 и от 25.12.2024 в виде запрета на совершение регистрационных действий в отношении объектов недвижимости, принадлежащих ФИО2, данные обеспечительные меры отменить;

- исключить из приговора решение суда о взыскании из средств федерального бюджета через финансовый орган УМВД России по г. Костроме в пользу Б.И.А.. процессуальных издержек на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю, за оказание юридической помощи в ходе предварительного расследования в размере 

<

данные изъяты> рублей. Разъяснить Б.И.А.. право на обращение в орган предварительного расследования с заявлением о взыскании таких процессуальных издержек; 

- изменить решение суда о взыскании с ФИО2 процессуальных издержек, выплаченных потерпевшей Б.И.А.., снизив их размер до 

<

данные изъяты> рублей. 

В остальном приговор оставить без изменений, а апелляционные жалобы – без удовлетворения. 

Апелляционное постановление и приговор могут быть обжалованы в кассационном порядке во Второй кассационный суд общей юрисдикции через суд, постановивший приговор, в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационные жалоба или представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции. Осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в суде кассационной инстанции. 

Судья А.В. Чудецкий