К делу 2-361/19

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г-к Анапа Краснодарский край 12 июля 2019 года

Судья Анапского городского суда Ковальчук П.М.

при секретаре Брызгаловой Д.А.

рассмотрев, в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ГБУЗ «НИИ – Краевая клиническая больница № им. профессора С.В. Очаповского», МБУЗ «Городская многопрофильная больница муниципального образования г-к Анапа» о компенсации морального вреда и возмещении расходов на погребение, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с исковым заявлением, в котором просит взыскать солидарно с ГБУЗ «НИИ - Краевая клиническая больница № 1 имени профессора С.В. Очаповского», МБУЗ «Городская многопрофильная больница муниципального образования город-курорт Анапа» в ее пользу в счет компенсации морального вреда – 2 000 000 рублей, в счет возмещения расходов на погребение - 69 997 рублей.

Свое требование мотивирует тем, что ФИО1 являлась супругой К.А.В. ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

В начале октября 2018 года К.А.В. стал испытывать боли в области живота. 04 октября 2018 года он был госпитализирован в 1 хирургическое отделение МБУЗ «Городская многопрофильная больница муниципального образования город-курорт Анапа». Несмотря на госпитализацию, состояние больного продолжало стремительно ухудшаться и 7 октября 2018 года он в срочном порядке был доставлен в 1 хирургическое отделение ГБУЗ «НИИ-Краевая клиническая больница № 1 имени профессора С.В. Очаповского». При поступлении его состояние оценивалось как тяжелое. В указанном лечебном учреждении он находился на излечении с 07.10.2018г. по 30.10.2018г., где ему был поставлен диагноз: острый деструктивный панкреатит. За время лечения в Краевой больнице самочувствие супруга стало медленно улучшаться, он стал самостоятельно дышать, начал реагировать на человеческую речь, понемногу стал сидеть на кровати. Однако самостоятельно питаться он не мог, с постели не вставал.

Неожиданно для супруги 30 октября 2018 года лечащим врачом было принято решение прекратить лечение в условиях Краевой больницы и направить К.А.В. санитарным транспортом для продолжения лечения в хирургическое отделение Анапской больницы. 30 октября 2018 года его погрузили в автомобиль скорой помощи и без сопровождения родственников отправили в г. Анапу.

При поступлении супруга в Анапскую больницу состояние здоровья не позволило поместить его в хирургическое отделение, и он сразу был направлен в реанимационное отделение. Вечером при разговоре с женой заведующий реанимационным отделением Анапской больницы Песчаный И.Я. заявил, что больной поступил в его отделение в очень тяжелом состоянии. 31 октября 2018 года супруга смогла посетить мужа, но он никак не реагировал на ее приход, не разговаривал, не мог самостоятельно есть и пить. 01 ноября 2018 года в 8 часов 30 минут в реанимационном отделении он скончался.

Согласно медицинскому свидетельству о смерти серии 03603 № от 02.11.2018г. непосредственной причиной смерти явилась полиорганная недостаточность, возникшая за два дня до гибели, т.е. 30 октября 2018 года, когда он был переведен в Анапскую больницу.

Явно необоснованное и преждевременное решение врача-хирурга хирургического отделения Краевой больницы ФИО2 и заведующего этим отделением ФИО3, о переводе К.А.В. в Анапскую больницу в недолеченном ослабленном состоянии, привело к возникновению у него осложнений в виде полиорганной недостаточности, что стало непосредственной причиной смерти. Нельзя исключать, что отсутствие присмотра при транспортировке автомобилем Скорой помощи Анапской больницы или отсутствие надлежащего ухода в Анапской больнице также могли послужить причиной развития осложнений.

Гибель мужа и осознание утраты самого близкого человека, с которым прошли 27 лучших лет жизни, равно как и горечь от пренебрежительного отношения врачей к жизни пациентов вызвали у ФИО1 сильные нравственные и душевные переживания. Денежная сумма в размере 2 000 000 рублей сможет в какой-то мере компенсировать моральный вред, вызванный глубокой душевной травмой, которую пришлось пережить бедной женщине. Кроме того, ФИО1 понесла расходы на достойное погребение своего супруга. 14 850 рублей уплачено ею по квитанции-договору № 276919 от 02.11.2018г. за услуги по подготовке тела к захоронению; 46 200 рублей - по квитанции-договору № 164652 от 01.11.2018г. за ритуальные предметы захоронения; 8 947 рублей - по кассовому чеку от 02.01.2018г. за услуги кладбища по захоронению тела. Итого сумма понесенных расходов составила: 69 997 рублей.

В соответствии с пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

В силу частей 2, 3 статьи 98 указанного Федерального закона медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

В силу статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статьей 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно статье 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

После смерти супруга истец обратилась в Анапскую больницу с заявлением о предоставлении ей копии истории болезни мужа, чтобы установить в каком состоянии муж поступил в Анапскую больницу 30 октября 2018 года. Главный врач Анапской больницы своим письмом № 2271 от 21.12.2017г. отказал в предоставлении информации, сославшись на врачебную тайну. При указанных обстоятельствах истец вынужден обратиться к суду за содействием в собирании медицинской документации о состоянии здоровья и ходе лечения мужа.

ФИО1 и представитель по доверенности ФИО4 в судебном заседании исковые требования поддержали, просили назначить по делу дополнительную повторную экспертизу.

Представитель ГБУЗ «НИИ-ККБ № 1» по доверенности ФИО5 в судебном заседании просил в удовлетворении исковых требований отказать.

Представитель ГБУЗ «Городская больница Анапы» по доверенности ФИО6 в судебном заседании просила в удовлетворении исковых требований отказать.

Выслушав участников процесса, изучив представленные материалы, суд приходит к выводу о том, что исковые требования удовлетворению не подлежат. Свои выводы суд мотивирует тем, что 04 октября 2018 года К.А.В. был госпитализирован в первое хирургическое отделение МБУЗ «Городская многопрофильная больница муниципального образования город-курорт Анапа», а 07 октября 2018 года он был доставлен в первое хирургическое отделение ГБУЗ «НИИ-Краевая клиническая больница № 1 имени профессора С.В. Очаповского», где он находился на излечении с 07.10.2018г. по 30.10.2018г.

30 октября 2018 года К.А.В. был переведен в Анапскую больницу, где 01 ноября 2018 года в 08 часов 30 минут в реанимационном отделении скончался.

При рассмотрении дела по существу была назначена и проведена судебная комиссионная экспертиза. Как следует из заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ объективных сведений о состоянии здоровья К.А.В. до момента обращения 03.10.2018 года в ГБУЗ «ГМБ» г. Анапы, за исключением карт вызовов скорой медицинской помощи за 2018 год, на экспертизу не представлено. Согласно представленным картам в марте и сентябре 2018 года имели место вызовы по поводу ухудшения состояния здоровья после эпизодов длительного запоя. Отмечались боли в области сердца, за грудиной, тремор конечностей, повышение цифр артериального давления. С учетом результатов осмотра были установлены следующие диагнозы: «Энцефалопатия на фоне алкогольной интоксикации», «Гипертоническая болезнь 2 ст. Риск 3 ст. Артериальная гипертония 2 ст. Алкогольно-абстинентный синдром». Таким образом, объективно можно утверждать лишь о наличии у гр. К.А.В. хронического алкоголизма.

Симптоматика, зафиксированная при осмотрах пациента 02.03.2018 и 29.09.2018 года, не является характерной для клиники острого панкреатита. При осмотре фельдшером 03.10.2018 года зафиксированы жалобы на боли в правом подреберье, слабость, тошноту. При объективном осмотре отмечен положительный симптом Ортнера, являющийся одним из признаков острого холецистита. В целом выше описываемая клиническая симптоматика не является характерной для острого панкреатита. Сведений об обращениях К.А.В. в медицинские учреждения по поводу заболеваний поджелудочной железы в представленной медицинской документации не имеется. Экспертная комиссия также обращает внимание, что в ходе консультации эндокринолога в ГБУЗ «НИИ-ККБ №1» со слов больного было установлено о наличии у него в анамнезе сахарного диабета 2 типа, инсулинозависимого, при этом К.А.В. сообщил, что инсулин принимал нерегулярно, дозировку точно не помнит.

03.10.2018 года гр. К.А.В. с диагнозом «Острый холецистит? Алкогольное опьянение» был доставлен в МБУЗ «ГМБ» г. Анапы. Отмечены жалобы на болезненность в животе, тошноту, рвоту пищей. После проведенного осмотра и лабораторного обследования был установлен диагноз: «Кишечная колика. Гастрит. Билиарный панкреатит». С учетом клинической картины, а также изменений показателей в общем анализе крови (лейкоцитоз, признаки гемоконцентрации), биохимическом анализе крови (повышение амилазы крови, общего билирубина, ACT), диагноз острого панкреатита на момент обращения не исключен. В динамике 04.10.2018 года отмечалось существенное ухудшение лабораторных показателей: нарастание лейкоцитоза практически в два раза, увеличение уровня амилазы в 5 раз, усиление признаков гемоконцентрации, нарушение показателей гемостаза, повышение уровня билирубина, глюкозы. В связи с вышеизложенным следует говорить о том, что фактор отсроченности, обусловленный отказом от госпитализации, сыграл одно из решающих значений в прогрессировании острого панкреатита и развитии его осложнений в форме панкреонекроза, поскольку своевременно начатое лечение дает возможность остановить развивающийся некроз поджелудочной железы.

При поступлении К.А.В. в МБУЗ «ГМБ» г. Анапы ему был установлен диагноз «Острый холецистит. Механическая желтуха? Холедохолитиаз?» Результаты проведенного лабораторно-инструментального обследования полностью подтверждали наличие у больного отечной формы панкреатита, осложнившегося механической желтухой и цитолитическим синдромом. Однако диагноз 04.10.2018 года пересмотрен не был. Диагноз «ЖКБ. Острый билиарный панкреатит. Холедохолитиаз? Механическая желтуха» был установлен только 05.10.2018 года в 12.00 после осмотра пациента и получения результатов повторного УЗИ и КТ-исследования органов брюшной полости. Однако сформулирован он не в полной мере правильно: так по результатам КТ объективных данных за желчекаменную болезнь и холедохолитиаз не получено, соответственно механическую желтуху следует относить к осложнениям панкреатита, а не к проявлениям желчекаменной болезни. Кроме этого не указана степень панкреатита по КТ-классификации Balthazar. Несмотря на несвоевременно установленный диагноз, интенсивная терапия была начата сразу при поступлении.

При оказании медицинской помощи К.А.В. в условиях МБУЗ «ГМБ» г. Анапы в период времени с 04.10.2018 по 07.10.2018 года были допущены следующие нарушения: при первичном осмотре 04.10.2018 года дежурным хирургом ФИО7 не был в полном объеме собран анамнез заболевания, а именно не выяснен факт ухудшения состояния здоровья после периода длительного злоупотребления алкоголем; при физикальном осмотре хирургом не проверялись такие симптомы как Ортнера, Керте, ранее описанные фельдшером СМП, а также Воскресенского, Мейо-Робсона, Кача, что позволило бы заподозрить у больного острый панкреатит еще до получения результатов лабораторно-инструментального обследования; запланированное инструментальное обследование было проведено не своевременно: так изначально планировавшееся КТ-исследование органов брюшной полости в режиме cito! выполнено лишь 05.10.2018 года; в соответствии с требованиями Приказа МЗ РФ от 13 ноября 2007 года № 699 «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным с острым панкреатитом (при оказании специализированной помощи)» не в полном объеме проводилось лабораторное обследование: не определялся уровень щелочной фосфатазы, липазы, кальция, С-реактивного белка, фибриногена крови, альфа-амилазы в моче; со стороны лечащего врача отсутствовала интерпретация результатов лабораторного обследования (выраженный лейкоцитоз более 16х109/л, тромбоцитопения менее 100х109/л, повышение уровня общего и прямого билирубина, значительное повышение уровня аспартатаминотрасферазы (ACT) выше 250 Ед/л, признаки гемоконцентрации), которые в соответствии с имеющимися оценочными шкалами SOFA и RANSON указывали на наличие у больного острого панкреатита средней тяжести, что требовало госпитализации пациента в отделение анестезиологии и реанимации (в соответствии с клиническими рекомендациями МЗ РФ «Острый панкреатит», 2015 год); в первые сутки при наличии объективной клинико-лабораторной картины не был установлен диагноз острого панкреатита; назначения реаниматолога соблюдены не в полном объеме: не был назначен Октреотид (ингибитор секреции поджелудочной железы) - отсутствует в листе назначений, применение которого является особенно важным в первые трое суток заболевания и направлено на предотвращение и снижение объема зоны панкреонекроза (клинические рекомендации МЗ РФ «Острый панкреатит», 2015 год); также больной не получал инфузию физраствора с хлоридом калия; не были соблюдены рекомендации терапевта относительно лечения сопутствующей сердечнососудистой патологии (не назначен Кордарон); отсутствовал динамический контроль за состоянием пациента в течении 18 часов; после получения результатов КТ-исследования 05.10.2018 года (признаки острого панкреатита, индекс 3 по Balthazar (стадия D), указывавшие на среднетяжелое течение), а также отрицательной динамики в лабораторной картине (нарастание ГБУЗ «Бюро СМЭ» МЗ КК Заключение эксперта № 140/52/2019 тромбоцитопении, гипопротеинемия, повышение уровня глюкозы, сохраняющаяся гипертрансаминаземия и гипербилирубинемия) не решен вопрос о переводе больного в отделение анестезиологии и реанимации с целью контроля за витальными функциями (суточный мониторинг, АД, ЧСС, ЦВД, КЩС, газов крови); с учетом наличия гипергликемии и нарастания в динамике уровня глюкозы, как в крови, так и в моче, не проведена консультация эндокринолога, в связи, с чем не выяснен своевременно факт наличия у пациента в анамнезе инсулинзависимого сахарного диабета 2 типа и не назначена инсулинотерапия; 05.10.2018 и 06.10.2018 года отсутствовал динамический контроль за состоянием пациента (осмотры однократно в течении суток); 07.10.2018 года до момента отправки пациента в ГБУЗ «НИИ-ККБ №1»в 13.28 не проводился лабораторно-инструментальный контроль, в том числе УЗИ органов брюшной полости; у К.А.В. на момент транспортировки в ГБУЗ «НИИ-ККБ №1» уже имелась тяжелая форма острого деструктивного панкреатита, что требовало отправки его по линии санавиации, а не санитарным транспортом БСМП; в целом в течении всего периода стационарного лечения имела недооценка степени тяжести состояния пациента.

Лечение пациента К.А.В. в условиях ГБУЗ «НИИ-ККБ №1» было проведено в полном объеме, квалифицированно и в соответствии с действующими клиническими рекомендациями МЗ РФ «Острый панкреатит» (2015 год). Сразу при поступлении был проведен полный спектр лабораторно-инструментального обследования, в том числе УЗИ и КТ органов брюшной полости. С учетом наличия острого тяжелого деструктивного панкреатита (по данным КТ Е8 степень по Balthazar, признаки панкреонекроза до 50% площади железы) К.А.В. обоснованно был госпитализирован изначально в отделение анестезиологии и реанимации. Больной консультирован эндокринологом, установлен факт наличия в анамнезе сахарного диабета 2 типа, назначена инсулинототерапия. Проводились консультации других смежных специалистов: терапевта, невролога. Интенсивная терапия в условиях АРО проводилась в полном объеме (инфузионная, антибактериальная с коррекцией по результатам посевов, антикоагулянтная, антисекреторная, инсулинотерапии (по схеме), обезболивающая, ферментозаместительная, энтеральное питание). Также выполнялся суточный мониторинг витальных функций, противопролежневые мероприятия, профилактика тромбоэмболических осложнений, ранняя активная респираторная терапия. В динамике проводился УЗИ и КТ-контроль, бактериальные посевы.

После стабилизации состояния пациента, что подтверждается результатами контрольного лабораторного и инструментального обследования, а также с учетом отсутствия гнойно-септических осложнений, он обоснованно, решением консилиума, был переведен в МБУЗ «ГМБ» г. Анапы, даны адекватные рекомендации по дальнейшему лечению, в том числе эндокринологом по инсулинотерапии. Каких-либо нарушений в оказании медицинской помощи К.А.В. на данном этапе экспертной комиссией выявлено не было.

При оказании медицинской помощи К.А.В. в МБУЗ «ГМБ» г. Анапы в период времени с 30.10.2018 по 01.11.2018 года были допущены следующие нарушения: в первые сутки нахождения в АРО 30.10.2018 года не проводился лабораторный мониторинг; при наличии гипергликемии и ее нарастании согласно результатам гликемического профиля с 11,8 до 22,5 ммоль/л не принято никаких мер с целью ее коррекции: не проведена консультация эндокринолога, не проводилась инсулинотерапия; при плохой визуализации поджелудочной железы по данным УЗИ, не проведено КТ-исследование с целью уточнения объема зоны панкреонекроза а также локализации и объема жидкостных скоплений в брюшной полости.

Отсутствие антисекреторной терапии в первые трое суток стационарного лечения в МБУЗ «ГМБ» г. Анапы, а также отсутствие коррекции гипергликемии, несомненно, оказало отрицательное влияние на течение острого панкреатита у гр. К.А.В. в плане прогрессирования и расширения зоны панкреонекроза, а также декомпенсации имевшегося у него сахарного диабета.

Высказаться достоверно о степени влияния данных нарушений на конечный исход заболевания не представляется возможным, поскольку экспертная комиссия не располагает объективными данными о наличии и выраженности панкреонекроза на момент проведения консультации по линии санавиации 05.10.2018 года (диск с КТ-сканами на экспертизу не представлен). Отсутствие коррекции гипергликемии в период времени с 30.10.2018 по 01.11.2018 года привело на фоне тотального панкреонекроза к развитию гипергликемической комы и смерти больного. Однако на данном этапе общий прогноз для жизни был неблагоприятным и был обусловлен объемом поражения поджелудочной железы. Летальность среди больных с субтотальным и тотальным панкреонекрозом достигает 60-70%, при геморрагическом тотальном панкреонекрозе - 100%.

Применение инсулинотерапии в период с 30.10.2018 года по 01.11.2018 года могло бы отсрочить наступление летального исхода, однако в условиях развития тотального панкреонекроза не могло его предотвратить.

Смерть К.А.В. наступила в результате тотального геморрагического панкреонекроза, сопровождавшегося декомпенсацией сахарного диабета с развитием гипергликемической комы и отека головного мозга, послужившего непосредственной причиной летального исхода, что подтверждается результатами секционного, повторного судебно-гистологического исследования и анализом клинико-лабораторной картины.

Показатели летального исхода при остром панкреатите определяются его морфологической формой, объемом поражения поджелудочной железы (наличие панкреонекроза и его объемом), наличием гнойных осложнений, а также объемом клинико-лабораторных изменений, отражающих степень органной дисфункции.

При тотальном и субтотальном панкреонекрозе с высокими индексами органной дисфункции по шкале SOFA и RANSON, наблюдается высокий уровень летальности, достигающий 60-70%. В группе крупноочагового панкреонекроза с оценкой по шкале RANSON 3 балла процент летальности составляет около 30%. В группе мелкоочагового панкреонекроза с оценкой по шкале Глазго и Рэнсон 2 балла летальность не превышает 11%. При отечной форме панкреатита без панкреонекроза летальных случаев практически не наблюдается.

В данном случае у К.А.В. на момент госпитализации в МБУЗ «ГМБ» г. Анапа 04.10.2018 года уже имелись выраженные признаки органной дисфункции (печеночная недостаточность, нарушения гемостаза, нарушения углеводного обмена). Однако судить достоверно о наличии панкреонекроза и объеме поражения поджелудочной железы на момент проведения КТ-исследования 05.10.2018 года не представляется возможным, поскольку диск с КТ-снимками на экспертизу не представлен. В связи с этим решить вопрос о вероятности предотвращения летального исхода при условии соблюдения всех принципов проведения интенсивной терапии при панкреатите, не представляется возможным. В дальнейшем, после поступления больного в ГБУЗ «НИИ-ККБ №1» и далее на последнем этапе оказания медицинской помощи в МБУЗ «ГМБ» г. Анапы вероятность развития летального исхода была высокой.

Перевод больного в ГБУЗ «НИИ-ККБ №1» был запланирован заранее 05.10.2018 года в ходе консультации по линии санавиации и был обусловлен в дальнейшем нарастающей гипербилирубинемией на фоне интенсивной терапии. Ретроспективный анализ результатов КТ-исследования от 07.10.2018 года (признаки тяжелого деструктивного панкреатита с зоной панкреонекроза до 50% объема поджелудочной железы, наличие нескольких очагов ГБУЗ «Бюро СМЭ» МЗ КК Заключение эксперта № жидкостного скопления, двустороннего гидроторакса), также указывает на обоснованность перевода больного в ГБУЗ «НИИ-ККБ №1», где имелась возможность оказания высокотехнологической медицинской помощи.

Высказаться достоверно о том, был ли перевод больного своевременным, не представляется возможным, поскольку экспертная комиссия не располагает объективными данными о стадии острого панкреатита на момент проведения консультации по линии санавиации 05.10.2018 года (диск с КТ-сканами на экспертизу не представлен).

Основными нормативными документами, регламентирующими порядок и условия предоставления пациентам стационарной медицинской помощи, в том числе вопросы госпитализации и перевода больных в другие лечебные учреждения являются: Федеральный закон от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», приказ Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 28.02.2011 г. № 158н «Об утверждении правил ОМС», территориальная программа государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи на 2017 год и на плановый период 2018 и 2019 годов, утвержденная Постановлением Правительства РФ от 8 декабря 2017 г. №1492 «О Программе государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи на 2018 год и на плановый период 2019 и 2020 годов», а также внутренним положением конкретного лечебного учреждения о госпитализации и выписке пациентов.

Решение о переводе больного в другие лечебно-профилактические учреждения принимает консилиум в составе: зам. главного врача по медицинскому обслуживанию населения, заведующего отделением, лечащего врача. Перевод осуществляется только посредством санитарного автотранспорта медицинского учреждения в сопровождении медицинских работников. Решение о транспортабельности больного производится комиссионно, при этом в выписке - направлении на перевод обязательно должна быть отмечена транспортабельность пациента.

В данном случае решение о переводе больного К.А.В. в МБУЗ «ГМБ» г. Анапа было принято совместно заведующим хирургическим отделением ФИО3, лечащим врачом-хирургом ФИО2, врачом анестезиологом-реаниматологом ФИО8 Предварительно проведено контрольное лабораторное и инструментальное обследование, результаты которых указывали на наличие стадии компенсации основных витальных функций: неврологически пациент был стабилен, имелось адекватное самостоятельное дыхание через верхние дыхательные пути (трахеостома была удалена), гемодинамика была стабильной, диурез по уретральному катетеру, адекватен волюмической нагрузке, по данным рентгенологического исследования купированы явления гидроторакса, инфильтративные явления в легких отсутствовали, отмечалась активная перистальтика. Также больной в день перевода был консультирован эндокринологом, отмечена положительная динамика, даны подробные рекомендации по дальнейшему лечению с указанием схем инсулинотерапии. По основной патологии состояние пациента оставалось тяжелым, что было обусловлено изначально большим объемом поражения поджелудочной железы, однако гнойных осложнений, требовавших проведения хирургического вмешательства, не имелось. Таким образом, в ходе стационарного лечения в условиях ГБУЗ «НИИ-ККБ №1» была достигнута относительная стабилизация состояния пациента, что позволяло без высокой степени риска транспортировать его для дальнейшего лечения в лечебное учреждение по месту жительства.

Сама по себе транспортировка больного не могла вызвать развитие вторичного панкреонекроза. Кроме того следует отметить, что причиной летального исхода явился не сам панкреонекроз, а декомпенсация сахарного диабета на фоне некроза поджелудочной железы, сопровождавшаяся нарастающей гипергликемией, что в итоге привело к развитию гипергликемической комы и отеку головного мозга.

Согласно статьи 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ «некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» от 20.12.2010 г. № 10 разъяснено, под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Согласно Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» от 26.01.2010г. № 1, при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

По общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины.

Таким образом, что компенсация морального вреда возможна лишь при наличии виновных действий ответчика.

Согласно п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Ответственность юридического лица или гражданина, предусмотренная пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ, наступает за вред, причиненный его работником при исполнении им своих трудовых (служебных, должностных) обязанностей на основании заключенного трудового договора (служебного контракта).

Согласно ч. 2 ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Так как экспертная комиссия не располагает объективными данными о наличии и выраженности панкреонекроза у гр. К.А.В. на момент обследования 05.10.2018 года, решить вопрос о вероятности предотвращения летального исхода и соответственно наличии, либо отсутствии связи между нарушениями, допущенными медицинскими сотрудниками МБУЗ «ГМБ» г. Анапы в ходе лечения и наступлением его смерти не представляется возможным. Нарушения, допущенные медицинскими сотрудниками МБУЗ «ГМБ» г. Анапа на последнем этапе лечения в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти К.А.В. не состоят, так как риск развития летального исхода был крайне высокий и был обусловлен развитием тотального панкреонекроза.

При таких обстоятельствах заявленные требования удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении искового заявления ФИО1 к ГБУЗ «НИИ – Краевая клиническая больница № 1 им. профессора С.В. Очаповского», МБУЗ «Городская многопрофильная больница муниципального образования г-к Анапа» о компенсации морального вреда и возмещении расходов на погребение – отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Краснодарский краевой суд через Анапский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий П.М. Ковальчук