ПРИГОВОР

 по делу № 1-48/2019

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

город Волхов 05 сентября 2019 года

Судья Волховского городского суда Ленинградской области Новикова В.В.,

при секретарях Андреевой Н.В., Богдановой Н.С., 

с участием государственных обвинителей Волховской городской прокуратуры Орешиной Ю.М., Никифоровой Л.А., Максимова А.С.

подсудимой ФИО1,

защиты в лице адвоката Соколова Н.Ф., представившего удостоверение № 463 и ордер № 694875,

потерпевшей П., участвующей посредством системы видеоконференц-связи,

Рассмотрев в открытом судебном заседании в общем порядке материалы уголовного дела в отношении ФИО1, ***, несудимой, обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 107 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее УК РФ),

Установил:

ФИО1 совершила убийство в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), вызванного длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным поведением потерпевшего.

Преступление совершено при следующих обстоятельствах: на протяжении длительного времени в период с 2014 года по 14 января 2018 года Е., действуя противоправно по отношению к сожительнице ФИО1, являясь инициатором конфликтов с ней, возникающих на почве злоупотребления им алкогольными напитками, Е. систематически устраивал ей ссоры, скандалы, повреждал имущество, высказывал угрозы физической расправы над ней и их двумя малолетними детьми. В связи с данными систематическими противоправными действиями Е. для ФИО1 создавалась длительная психотравмирующая ситуация.

14 января 2018 года в период с 00 часов 50 минут до 05 часов 10 минут ФИО1, находясь по месту проживания *** в г. Волхов Ленинградской области, где также проживал и Е., ФИО1, будучи в состоянии простого (непатологического) алкогольного опьянения, в ответ на агрессивное поведение Е., находящегося в состоянии алкогольного опьянения, выразившееся в неоднократном высказывании в её адрес нецензурной брани, оскорблений, угроз физической расправы над детьми, действуя в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), вызванного длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным поведением потерпевшего, взяла в руки деревянный табурет, и держа его за ножки, нанесла не менее 11 ударов в область головы, причинив Е. телесные повреждения, квалифицированные по признаку опасности для жизни как тяжкий вред, причиненный здоровью человека, в виде: открытой черепно-мозговой травмы с разрушением левого полушария головного мозга в лобной доле; многооскольчатого перелома костей свода и основания черепа, лица – левой скуловой кости, глазницы, верхней челюсти в области альвеолярных отростков; субарахноидального кровоизлияния обоих полушарий мозга с разрывом оболочки в левой лобной доле; левостороннего субдурального кровоизлияния в объеме 20 мл. с разрывами твёрдой мозговой оболочки; травматической экстракции 11, 21-23 зубов, множественных (23) ушибленных ран в области лица и волосистой части головы, ссадин и кровоподтеков лица с кровоизлияниями в подлежащие ткани. От совокупности полученных повреждений в виде: открытой черепно-мозговой травмы, выразившейся в разрушении головного мозга с кровоизлияниями под его оболочки, переломов костей свода, основания черепа и костей лица, множественных ушибленных ран, кровоподтеков и ссадин головы последовала смерть Е. на месте происшествия не позднее 05 часов 30 минут 14 января 2018 года.

Подсудимая ФИО1 вину в суде признала частично, считает, что действовала, защищая своих детей. При этом показала, что в 2010 году познакомилась с Е. в период работы на «***», в дальнейшем стали совместно проживать, и в 2011 году у них родился сын, в 2013 году родилась дочь. До рождения дочери у них были хорошие отношения, Е. работал, она находилась в отпуске по уходу за ребенком. После рождения дочери, отношения изменились, Е. сказал ей, чтобы домой с дочерью она не возвращалась, однако через какое-то время опять все стало хорошо. В 2013 году Е. уволили с работы, он напился и устроил скандал, кидался вещами, ломал душевую кабину. При этом у неё в гостях находилась её мать, они вызвали сотрудников полиции, которые увезли Е. в отделение полиции. В начале января она отправила Е. к его маме, сказав, что жить с ним не будет, его не было дома около 3 месяцев, после чего Е. вернулся домой, говорил, что все понял, просил дать ему шанс, поскольку у них двое детей. Она поверила ему, после чего стали проживать семьей, он устроился на работу. Затем он был уволен с работы из-за употребления спиртного, после чего он снова уехал жить к маме. В 2014 году он разбил в доме все стёкла в окнах, ломал мебель, угрожал убить детей, в результате она просила работников детского сада не отдавать ему детей. Спустя какое-то время он устроился на работу в г. Санкт-Петербурге, приезжал домой раз в неделю, скандалов между ними не было. В 2017 году его снова уволили, в связи с чем он начал злоупотреблять спиртным и скандалить, из-за скандалов она убегала из дома к соседке. С 2017 года Е. стал угрожать убить детей, говоря, что она не успеет их забрать из детского сада, обещал отвести на берег реки и выколоть глаза, снова разбил в доме окна, в связи с чем она опять вызывала сотрудников полиции. Уйти от Е. она не могла, так как он угрожал убить детей, когда она уходила к маме или подруге неоднократно звонил, угрожал, что найдет её и убьёт детей, и она останется одна. Он носил с собой лезвия, ножи, электрошокеры, однажды даже трезвый угрожал убить детей, а потом себя, поэтому она опасалась этих угроз. На протяжении последнего года он не работал, они постоянно ругались, Е. употреблял спиртное на протяжении нескольких недель, а именно 3 - 4 недели. С 28 декабря 2017 года он вновь стал злоупотреблять алкоголем, опять стал угрожать ей детьми, распускать в отношении неё руки. В период новогодних праздников, когда ей нужно было выходить на работу, она отвезла детей маме, опасалась оставлять их с Е. В субботу, когда она находилась у мамы с детьми, ей позвонил Е. и сказал, что бросает пить, просил вернуться домой с детьми. Когда приехала домой 13 января 2018 года, Е. попросил её купить бутылку водки, она сначала отказала, он стал психовать, нервничать, сорвался на дочери, кричал на неё, ей пришлось купить ему спиртное. По пути домой из магазина он кричал на дочь, взяв за ворот одежды, затащил в дом, обещал выпороть дочь. Чтобы избежать скандала, вечером она ушла с дочерью к подруге, находилась там до звонка Е., который сказал, чтобы она возвращалась с дочерью домой. Придя домой, она положила дочь спать в маленькой комнате, сын спал в большой комнате на угловом диване. Она легла спать с дочерью, но Е. сказал, что спать она не будет, так как когда она проснется, в доме живых никого не будет. Е. стал распивать спиртное, предложил выпить ей, она отказалась, он стал угрожать избиением, после чего она выпила 2 стопки водки. После этого он вытащил из-под подушки нож и начал ей угрожать, что сначала убьёт детей, потом сказал, что это лёгкая смерть. В какой-то момент он сломал нож, рукоятку он выкинул, острие попало ей в ногу, она бросила лезвие за кресло. После этого, Е. потребовал дать ему телефон, она отдала ему телефон, он хотел его разбить, чтобы она не могла никому позвонить. Е. опять стал ей угрожать, ударил несколько раз её по лицу, и также нанес 2 удара кулаком в лицо, в область скулы. Затем Е. подошел к сыну, который спал на диване и сказал, что сегодня все свершится, что убьет сына у неё на глазах. После чего он откинул одеяло и повернулся к ней, она вскочила с кресла, не зная, что делать, она поверила словам Е., поскольку он пребывал в неадекватном состоянии. Она не может объяснить, что с ней произошло, она схватила табурет двумя руками за две ножки и ударила Е. боковой частью сиденья, куда пришелся удар, не помнит. От удара он присел на диван, потом он вскочил с дивана, и она ударила его табуретом ещё раз, и больше она ничего не помнит, возможно, нанесла около 5 ударов. Пришла в себя в тот момент, когда проснулся её сын, в руках у неё была ножка от табурета, она взяла сына и унесла его в маленькую комнату. Потом она позвонила маме и сказала, что не знает, что произошло, а Е. не дышит. Через некоторое время приехала её мама, вызвала сотрудников полиции и скорой помощи. Удары она наносила с одной целью – защитить своих детей. Е. постоянно носил с собой лезвия для бритв, ножи или электрошокеры. Она всерьез воспринимала слова Е. о том, что он убьет детей, так как он постоянно ей угрожал этим, неоднократно ходила к психологу. В 2014 году была такая ситуация, когда Е. позвонил ей и сказал, что убьет детей, она позвонила воспитателям детского сада и попросила не отдавать ему детей, но он уже успел забрать дочь. На следующий день она написала заявление на имя заведующей с просьбой не отдавать ему детей. Однажды, находясь в трезвом состоянии, он забрал сына, достав нож, угрожал убить ребенка. Она уехала к подруге в город Подпорожье, звонила участковому, чтобы Е. оставил её в покое. После этого Е. звонил ей, сказал, что найдет её, грозил, что она останется одна. Дети к Е. относились хорошо, но бывало, что он бил их. Когда Е. находился в неадекватном состоянии, дети не хотели с ним оставаться. Телесные повреждения у дочери образовались в тот вечер, так как Е. её выпорол, у неё были синяки на руках и ногах. Она постоянно звонила маме Е. и рассказывала, что у них происходит.

Вина ФИО1 в совершении преступления подтверждается показаниями потерпевшей и свидетелей.

Потерпевшая П., допрошенная посредством системы видеоконференц-связи, показала, что ФИО1 проживала с её сыном Е., ранее её не видела, только общалась по телефону. Е. охарактеризовала как честного, хорошего, работящего человека. Сын работал в г. Волхов на разных предприятиях, работая в «***», он познакомился со ФИО1, проживал с ней примерно 6-7 лет. У ФИО2 и Е. родились дети, которых её сын очень любил и говорил, что детей нужно поднимать. Е. употреблял алкогольные напитки, но не злоупотреблял ими, после употребления он всегда спал. Возможно, что между сыном и ФИО2 были ссоры, но ей об этом не было точно известно, иногда разговаривая по телефону, ФИО2 говорила, что когда Е. был в состоянии опьянения между ними происходили скандалы, о их причинах не говорила. 15 января 2018 года ей позвонила мать ФИО1 и сказала, что сына больше нет. Также она сказала, что ФИО2 его толкнула, и он упал. На похоронах ФИО2 просила у неё прощение за то, что убила её сына, говорила, что сын был пьяный, нехорошо говорил на детей, за что она ударила его 2 раза табуреткой. С сыном она общалась каждую неделю, к ней в гости сын последний раз приезжал два года назад, он рассказывал, что разбил окна из-за того, что ему показалось, что на него напали. Сын с детства состоял на учёте у невропатолога, в 15 лет ему была установлена 3 группа инвалидности бессрочно, была проблема с левой рукой – она была слабее и тоньше, чем правая.

Свидетель Б. в суде показала, что ФИО1 приходится ей дочерью, Е. являлся сожителем дочери, проживали совместно с 2010 года, в 2011 году у них родился сын, на протяжении 2 лет они жили хорошо. После рождения дочери отношение у Е. изменилось, он говорил, что дочь ему не нужна, что он хотел второго сына, его поведение сильно изменилось. Е. стал употреблять спиртное, уходил в запои на 2-3 недели, постоянно менял места работы. На момент произошедших событий Е. не работал год. Е. постоянно угрожал ФИО1, говорил, что убьет детей и её, несколько раз избивал ФИО1. Также внук говорил ей, что папа его ударил, в последний год дети говорили, что не хотят идти домой. Два раза Е. бил в доме стекла в окнах, ломал в доме имущество. В последнее время Е. был злым на детей, а в состоянии алкогольного опьянения они его раздражали. Неоднократно они вызывали сотрудников полиции из-за поведения Е.. Примерно около 2 лет назад до произошедших событий Е. забрал дочь из детского сада, позвонил ФИО1 и сказал, что собирается её убить и скинуть в реку. Пару раз он забирал детей из детского сада в состоянии алкогольного опьянения и уезжал с ними неизвестно куда. Они просили воспитателей не отдавать ему детей, писали по этому поводу заявление на имя заведующей. Несколько раз Е. предлагали уйти из дома, он соглашался, но потом возвращался и говорил, что никуда не уйдет. Однажды Е. уезжал к своей маме на 4 месяца. Были случаи, что Е. проявлял агрессию по отношению к ней, но на словах, иногда пугал её электрошокером или ножом. ФИО1 не всегда рассказывала ей о конфликтах между ней и Е. 13 января 2018 года внуки ночевали у неё, так как Е. в то время несколько дней распивал спиртные напитки. В субботу Е. позвонил ФИО1 и попросил вернуться домой, сказав, что бросил пить и уезжает на работу. Примерно в 15-16 часов дочь вместе с детьми уехала к себе домой. Под утро ей позвонила дочь и попросила срочно приехать, сказав, что убила Е., приехав домой к дочери, она сразу потрогала пульс у Е., пульса не было, после чего она вызвала полицию. Е. лежал на спине поперек углового дивана в большой комнате, телесных повреждений на нём она не видела. Кровь она увидела только, когда Е. уносили, а именно кровь была на ковре, на полу, на постельном белье крови она не видела. Дочь рассказала ей, что Е. стал приставать к ней, угрожать, замахнулся ножом на сына, она его толкнула, после того, как Е. встал и «навис» с ножом над ребенком, она ударила его табуреткой по голове 1-3 раза, точное количество ударов не помнит. После произошедшего дочь сидела на кухне, нервничала, плакала.

Из показаний свидетеля А. в суде, ФИО1- дочь его жены, может её охарактеризовать только с положительной стороны, считает, что она не могла спровоцировать конфликт. Е. на протяжении 6 лет жил вместе со ФИО1, в начале совместного проживания между ними были хорошие отношения. После рождения второго ребенка отношения между ними изменились, Е. стал злоупотреблять спиртными напитками, в связи с чем они стали ссориться. В основном они ругались из-за детей, так как Е. говорил, что убьет их. Со слов ФИО1 ему известно, что Е. неоднократно угрожал ей и бил, однако телесных повреждений он у ФИО2 не видел, при нём они никогда не ругались, в его присутствии детей Е. не бил. Иногда Е. уходил из дома, но затем возвращался, так как ФИО2 его прощала. В трезвом состоянии Е. нормально относился к детям, а в алкогольном опьянении он на них кричал, говорил, что дочь ему не нужна. 14 января 2018 года его жене под утро позвонила ФИО1 и сказала, что вроде как она убила Е. После чего они поехали к ней домой, приехали в 04:30, ФИО1 сидела на кухне, плакала и говорила, что не знает, жив ли он. Он вместе с женой заглянул в комнату и увидел, что на разобранном диване в положении на спине лицом вверх лежит Е., после чего Б. потрогала у него пульс, пульса не было. Он к Е. не подходил и ничего не трогал. Он видел под головой Е. кровь, как понял, травма была на задней части головы. Рядом с диваном с левой стороны находилась деревянная табуретка. Его жена вызвала сотрудников полиции, которые приехали примерно через 30 минут. ФИО1 сказала им, что ударила Е. табуреткой и наверно его убила. Как он понял, она ударила его за то, что тот начал приставать к детям, хотел их убить, задушить, она стала их защищать, при этом Е. находился в состоянии алкогольного опьянения. Знает, что у Е. была проблема с рукой, в связи с чем у него была установлена инвалидность.

Свидетель И. в суде показала, что ФИО1 знает с 1991 года, Е. также знает, поскольку тот проживал со ФИО1, вначале у них было всё хорошо, но после рождения дочери Е. изменился, он стал злоупотреблять спиртными напитками, скандалить, в состоянии алкогольного опьянения вел себя неадекватно. Проживая в одном доме, через стенку она слышала, как Е. кричал, что убьет, зарежет, сожжет дом, в трезвом состоянии он также ругался, и ФИО1 неоднократно вызывала сотрудников полиции, всё это продолжалось на протяжении последних 5 лет. Е. не только ругался, но и ломал всё в доме. Также она видела, как Е. бегал с ножом по улице. Один раз Е. разбил на своей половине дома все окна, ФИО2 прибежала к ней домой вместе с сыном. Е. не занимался детьми, днем он спал, а ночью буянил. 14 января 2018 года Е. был пьян, вечером он что-то кричал, потом стало тихо. Примерно в 3 часа ночи она услышала, как Е. просил деньги у ФИО2, та просила его говорить тише и не мешать соседке спать, после чего он стал неприлично высказываться в её адрес. Поскольку она проснулась от шума, то пошла в баню стирать белье, вернулась домой часа через 2. Спустя какое-то время к ней пришли сотрудники полиции и сказали, что Е. мёртв, она сказала, что она уходила из дома и ничего не слышала. Также к ней приходила ФИО1 и рассказала, что Е. налетел на неё с ножом, они стали бороться, нож сломался, а также, что Е. хотел убить детей и сжечь дом.

Из показаний свидетеля М. в ходе предварительного следствия, оглашенных на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, с ФИО1 поддерживает дружеские отношения, знает её как хорошего, неконфликтного человека, алкогольными напитками та не злоупотребляет. Около 7 лет назад ФИО1 стала сожительствовать с Е. и сначала отношения у них складывались хорошо, но после рождения детей Е. стал злоупотреблять спиртными напитками, и в их семье часто происходили скандалы. При ней Е. неоднократно высказывал в адрес ФИО1 оскорбления и унижения. ФИО1 неоднократно выгоняла Е. из дома, но тот потом возвращался, просил прощения и ФИО1 полагала, что тот изменился. За плохое поведение Е. мог нанести удары детям ремнем, таскал за ухо. 13 января 2018 года примерно в 18 часов 30 минут ФИО1 с дочкой пришла к ней делать маникюр, сказав, что Е. пьяный провоцирует конфликт. ФИО1 ушла от неё около 01 часа ночи 14 января 2018 года. Примерно в 08 часов 30 минут 14 января 2018 года ей позвонила мама ФИО1 и сообщила, что дочь забрали сотрудники полиции за то, что она убила Е. Позже, со слов ФИО1 ей стало известно, что в ходе словесного конфликта Е. зашёл в комнату к детям, откинул одеяло и сказал, что на её глазах будет убивать детей, а её убьет последней, после чего ФИО1 схватила табуретку и стала наносить удары Е. по голове, поясняя, что у неё не было выбора. После того, как нанесла удары, позвонила родителям и в скорую помощь, поскольку не думала, что убила его. Том 1, л.д. 74-77.

Показаниями свидетеля Т. в ходе предварительного следствия, оглашенными на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, работает в должности выездного фельдшера бригады скорой медицинской помощи. Находилась на суточном дежурстве с 08 часов 00 минут 13 января 2018 года до 08 часов 00 минут 14 января 2018 года. Не позднее 05 часов 30 минут 14 января 2018 года в диспетчерскую службу ГБУЗ ЛО «ВМБ» поступил вызов от женщины с абонентского номера *** о том, что по адресу: г. Волхов Ленинградской области, *** убили Е.. Не позднее 05 часов 35 минут бригада скорой помощи на служебном автомобиле выехала по указанному адресу. По прибытию на адрес было установлено, что в доме находились сотрудники полиции, а также две женщины, как она поняла, мать и дочь. Она спросила, где пострадавший, сотрудники полиции указали комнату. В данной комнате справа имелся диван в разложенном состоянии, застеленный постельными принадлежностями. На краю дивана в положении на спине лежал Е., ноги свисали с края дивана и ступнями касались пола. Тело было неподвижно, на лице и волосистой части головы имелись повреждения кожных покровов в виде ран с размноженными краями. Открытого кровотечения на тот момент уже не имелось. Лицо и одежда Е. были в крови, постельное белье около тела также было в крови. Зрачки были расширенными, реакции на свет не имелось, пульс, сердцебиение и дыхание отсутствовали, вследствие чего была установлена биологическая смерть. В ходе беседы с молодой женщиной ей стало известно, что она является сожительницей Е., в ходе словесного конфликта нанесла удары по голове табуретом. Эмоциональное состояние женщины было взволнованным, визуально было заметно, что она толком не осознает, что сделала. Говорила, что Е. её достал конфликтами, повторяла, что он сам виноват. Видимых телесных повреждений на женщине не имелось. Запаха алкоголя от неё не исходило, визуально не было заметно, что она находится в состоянии алкогольного опьянения. Том 2, л.д. 152-155.

Из показаний свидетеля К. на предварительном следствии, оглашенных на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, состоит в должности воспитателя МДОБУ «***». В период с 2016 по 2018 учебные годы в группе № 2 «***» компенсирующей направленности обучался Д. За весь период обучения Д. может охарактеризовать как открытого, общительного ребенка, ухоженного. В основном ребенка приводила и забирала мама, папа делал это редко. Ребенок в садике вел себя обыкновенно, по его поведению не было заметно, что имеются проблемы в семье, в частности конфликтные ситуации между родителями или между ним и родителями. Когда ребенка забирал отец, страха или боязни к нему ребёнок не проявлял. С телесными повреждениями она Д. никогда не видела, ребенок не капризный, жалоб на взаимоотношения никогда не высказывал. После произошедших событий в семье поведение и психоэмоциональное состояние ребенка никак не изменилось. Насколько она поняла, ребенку не сказали о смерти отца, так как весной он сказал, что его папа живет в другом городе, и больше о нём ничего не говорил. О том, что мама Д. написала заявление, чтобы ребенка не отдавали отцу, она ничего не знает. Отец приходил всегда трезвый и в нормальном состоянии. Том 2, л.д. 166-169.

Также вина подсудимой ФИО1 подтверждается совокупностью представленных доказательств:

Рапортом о том, что 14 января 2018 года в 05 часов 30 минут в ДЧ ОМВД России по Волховскому району поступило сообщение о том, что ФИО1 убила табуретом своего сожителя Е. Том 1, л.д. 18.

Протоколом осмотра места происшествия по адресу: г. Волхов Ленинградской области, ***, в комнате дома на диване в положении лежа на спине лицом вверх обнаружен труп Е. с признаками насильственной смерти, на голове множественные раны с неровными краями, определяется подвижность костей свода черепа и лица в левых отделах. С места осмотра изъяты: две бутылки водки «Живица», наволочка с подушки, два выреза с обшивки дивана, деревянный табурет, ножка от табурета, на табурете имеются следы вещества красно-бурого цвета, в виде помарок и хаотичных брызг, рукоятка от ножа, обнаружена под креслом, рядом обнаружен клинок ножа со следами отлома. Том 1, л.л. 19-24, фототаблица к нему л.д. 25-36, диск л.д. 37.

Протоколом выемки, в ходе которой в помещении кабинета № 7 СО по г. Волхов СУ СК РФ по Ленинградской области ФИО1 добровольно выдала платье черного цвета, футболку бирюзового цвета, лосины черного цвета, в которых находилась 14 января 2018 года. Том 1, л.д. 110-114.

Как следует из протокола осмотра предметов, следователь с соблюдением норм уголовно-процессуального законодательства произвёл осмотр предметов, изъятых в ходе осмотра места происшествия и выданных ФИО1, упаковки нарушений целостности не имеют, описаны их характеристики и признаки, которые признаны вещественными доказательствами и приобщены к делу. Том 1, л.д. 115-117.

По заключению судебно-медицинского эксперта при исследовании трупа Е. обнаружены следующие повреждения: открытая черепно-мозговая травма: разрушение левого полушария головного мозга в лобной доле; многооскольчатый перелом костей свода и основания черепа, лица (левой скуловой кости, глазницы, верхней челюсти в области альвеолярных отростков); субарахноидальное кровоизлияние обоих полушарий мозга с разрывами оболочки в левой лобной доле; левостороннее субдуральное кровоизлияние объемом 20 мл. с разрывами твердой мозговой оболочки; травматическая экстракция 11, 21-23 зубов, множественные (23) ушибленные раны в области лица и волосистой части головы, ссадины и кровоподтеки лица с кровоизлияниями в подлежащие мягкие ткани.

Указанные повреждения образовались по механизму тупой травмы, от неоднократных ударов тупыми твердыми предметами (предметом). При этом особенности строения выявленных при исследовании ран позволяют сделать заключение о строении травмирующих предметов (предмета), имевшим в следообразующей части удлиненное линейное ребро (цилиндр малого диаметра), на фоне которого, вероятнее всего, имелся краевой дефект; плоскость, часть которой была ограничена линейным ребром, возможно, имевшим краевые дефекты; линейное ребро, переходящее в плоскость; конструкция, включающая в себя ограниченные, чередующиеся параллельно расположенные, возвышающиеся и западающие полосовидные (линейные) элементы; конструкция, включающая в себя ограниченные, чередующиеся возвышающиеся и западающие полосовидные (линейные), а также кольцевидные элементы; ограниченные выступы. Вероятность образования всех указанных выше ран одним травмирующим предметом, имевшим сложную конфигурацию, включающим в себя указанные выше конструкционные составляющие, не исключается. Травмирующий предмет (предметы) при образовании ран погружался (внедрялся) под разными углами по отношению к следовоспринимающей поверхности (коже).

При проведенном рентгеноспектральном исследовании привнесения металлов в зоны повреждений не выявлено.

Исходя из количества и локализации повреждений следует, что Е. в область левой половины волосистой части головы и лица было нанесено не менее 11 травматических воздействий.

Каких-либо повреждений, характерных для защиты от наносимых ударов, при исследовании трупа Е. не выявлено.

Все повреждения, выявленные при исследовании трупа Е., образовались при жизни.

Давность повреждений, выявленных при исследовании трупа Е., исчисляется десятками минут (не более 30-40 минут), образовались в короткий временной промежуток, одно вслед за другим.

В момент нанесения повреждений взаимоположение потерпевшего и нападавшего могло быть различным, при котором допустимо нанесение ударов в левую половину волосистой части головы и лица.

Обычно причинение открытой черепно-мозговой травмы с повреждением головного мозга и переломами костей черепа сопровождается утратой сознания, что, в свою очередь, исключает возможность к совершению каких-либо активных действий.

Открытая черепно-мозговая травма с повреждением головного мозга и переломами костей свода и основания черепа по признаку опасности для жизни квалифицируется как тяжкий вред, причиненный здоровью человека, в данном случае этот вред здоровью реализовался смертельным исходом.

Смерть Е. последовала от открытой черепно-мозговой травмы, выразившейся в разрушении головного мозга с кровоизлияниями под его оболочки, переломах костей свода, основания черепа и костей лица, множественных ушибленных ранах, кровоподтеках и ссадинах головы. Так как смерть Е. последовала от открытой черепно-мозговой травмы, то между наступлением смерти и повреждениями, выявленными при исследовании его трупа, имеется прямая причинная связь.

Исходя из состояния трупных явлений, зафиксированных на месте происшествия 14 января 2018 года в 07 часов 30 минут смерть Е. наступила не менее чем за 2 часа и не более чем за 4-6 часов до момента фиксации трупных явлений на месте происшествия.

При судебно-химическом исследовании в крови от трупа Е. обнаружен этиловый спирт в концентрации 2,7‰, обычно такая концентрация этилового спирта в крови соответствует сильной степени алкогольного опьянения. Том 1, л.д. 123-132.

По заключению экспертов проводивших медико-криминалистическую экспертизу на представленном кожном лоскуте верхней части головы и лица от трупа Е. определяются 29 ран и раневых комплексов. Морфологические особенности указанных выше повреждений свидетельствуют о том, что они являются ушибленными, причиненными в результате неоднократных воздействий (ударов) тупого твердого предмета (предметов), имевшего в следообразующей части: удлиненное линейное ребро (цилиндр малого диаметра), на фоне которого, вероятнее всего, имелся краевой дефект; плоскость, часть которой была ограничения линейным ребром, возможно, имевшим краевые дефекты, линейное ребро, переходящее в плоскость; конструкция, включающая в себя ограниченные, чередующиеся параллельно расположенные, возвышающиеся и западающие полосовидные (линейные) элементы; конструкция, включающая в себя ограниченные, чередующиеся возвышающиеся и западающие полосовидные (линейные), а также кольцевидные элементы; ограниченные выступы. Не исключается возможность образования раневых комплексов № 6 и № 9 от двух (каждого) травматических воздействий. Вероятность образования всех указанных выше ран одним травматическим предметом, имевшим сложную конфигурацию, включающим в себя указанные выше конструкционные составляющие, не исключается. Травмирующий предмет (предметы) при образовании ран погружался (внедрялся) под разными углами по отношению к следообразующей поверхности (кожи). Том 1, л.д. 139-146.

Заключением экспертов проводивших биологическую экспертизу, согласно которому, на деревянном табурете с отломанной ножкой, вырезе с обшивки дивана, вырезе с обшивки дивана с места ложа трупа, наволочке найдена кровь человека, которая могла произойти от Е. На лосинах, платье групповая принадлежность крови не определена в связи с влиянием предмета носителя (в следах лосинах) и не выявлением антигенов системы АВ0 (в следах на платье), в связи с чем вопрос о возможности происхождения этой крови от Е. остался не решенным. На футболке следов крови не обнаружено. Том 1, л.д. 157-164.

Из выводов эксперта выполнившего медико-криминалистическую экспертизу, на наружной (верхней поверхности) выреза с обшивки дивана определяются множественные, хаотично расположенные следы крови, морфологические особенности которых свидетельствуют о том, что они являются следами от брызг, образовавшихся в результате контакта следовоспринимающей поверхности с летящими под прямым и острым углами к ней брызгами крови.

На поверхностях ножек, а также на сиденье табурета (преимущественно на нижней поверхности) определяются множественные следы крови, морфологические особенности которых свидетельствуют о том, что они являются следами от брызг, образовавшимися в результате контакта следовоспринимающей поверхности с летящими под разными углами к ней брызгами крови. В части из указанных выше следов определяются признаки инерционной деформации в виде ударных и центробежных смещений, образовавшихся в результате неоднократных взмахов предмета (орудия) и ударов по окровавленной поверхности. На фоне обозначенных выше следов располагаются следы крови, морфологическая характеристика которых свидетельствует о том, что они являются мазками, образовавшимися в результате динамического контакта (трение) двух предметов, между которыми имелось некоторое количество жидкой (подсохшей) крови (первоначально кровь могла находиться как на движущемся предмете, так и на неподвижном).

Результаты экспериментально-сравнительного исследования дают основание считать, что раны на ранее исследованном кожном лоскуте головы от трупа Е. могли быть причинены различными частями представленного для исследования табурета. Данный вывод также подтверждается морфологической характеристикой следов крови, найденных на табурете. Том 1, л.д. 172-182.

В соответствии с заключением эксперта проводившего дактилоскопическую экспертизу, на двух бутылках из-под водки «Живица», изъятых при проведении осмотра места происшествия 14 января 2018 года по факту обнаружения трупа Е. с признаками насильственной смерти по адресу: г. Волхов Ленинградской области, ***, имеются три следа пальцев рук, пригодные для идентификации. Каких-либо иных следов, пригодных для идентификации личности, на представленных объектах (двух бутылках из-под водки «Живица») не обнаружено. 

След ногтевой фаланги пальца руки № 1 на бутылке из-под водки «Живица» № 1, пригодный для идентификации личности, оставлен ногтевой фалангой среднего пальца левой руки потерпевшего Е.

След ногтевой фаланги пальца руки № 2 на бутылке из-под водки «Живица» № 1, пригодный для идентификации личности, оставлен ногтевой фалангой указательного пальца левой руки потерпевшего Е.

След ногтевой фаланги пальца руки № 3 на бутылке из-под водки «Живица» № 2, пригодный для идентификации личности, оставлен не потерпевшим Е. и не подозреваемой ФИО1, а кем-то другим. Том 1, л.д. 187-189.

Согласно акту медицинского освидетельствования на состоянии алкогольного опьянения, у ФИО1 установлено состояние алкогольного опьянения. Том 1, л.д. 206.

Картой вызова скорой медицинской помощи к Е., из которой следует, что на станцию скорой помощи в 05 часов 20 минут 14 января 2018 года поступил вызов, что на адресе: г. Волхов, ***, убит Е., по приезду скорой помощи обнаружен труп мужского пола, с признаками насильственного вмешательства, на волосистой части головы имеется дефект кожных покровов в виде раны с размозженными краями. Рана нанесена табуретом по голове сожительницей после употребления алкоголя. Оставлен протокол установления смерти, полиция на месте. Том 1, л.д. 208.

Постановлениями об отказе в возбуждении уголовного дела по сообщению о преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 119 УК РФ, вынесенными 16 мая 2014 года, 14 июня 2017 года, по ч. 1 ст. 167 УК РФ, вынесенном 26 июня 2017 года, по заявлениям ФИО1 в отношении Е. Том 2, л.д. 4, 5, 6.

Протоколом проверки показаний на месте подозреваемой ФИО1, согласно которому ФИО1 дала показания и продемонстрировала обстоятельства совершения преступления, а именно после угроз Е., она взяла, стоящий слева от неё деревянный табурет двумя руками за ножки и с замахом с достаточной силой нанесла удар Е. в область головы (лица). Удар пришелся круглой частью сиденья табурета. После удара Е. присел на диван, затем встал, после чего ФИО1 нанесла с замахом с достаточной силой второй удар табуретом в область головы (лица) Е., удар пришелся круглой частью сиденья табурета. После второго удара Е. упал на диван. Затем ФИО1 стала наносить ещё удары, сколько сказать не может, но ей кажется не менее пяти, состояние было помутненное. Перестала наносить удары после того, как отломалась ножка у табурета. Том 2, л.д. 83-87, фототаблица к нему л.д. 88-94, диск л.д. 95.

Заключением судебно-медицинского эксперта, согласно которому, у Е. были обнаружены повреждения - открытая черепно- мозговая травма: разрушение левого полушария головного мозга в лобной доле; многооскольчатый перелом костей свода черепа и основания черепа, лица (левой скуловой кости, глазницы, верхней челюсти в области альвеолярных отростков); субарахноидальное кровоизлияние обоих полушарий мозга с разрывом оболочки в левой лобной доле; левостороннее субдуральное кровоизлияние объемом 20 мл с разрывами твердой мозговой оболочки; травматическая экстракция 11,21-23 зубов, множественные (23) ушибленные раны в области лица и волосистой части головы, ссадины и кровоподтеки лица с кровоизлияниями в подлежащие мягкие ткани. С учётом данных полученных в ходе проверки показаний на месте, не исключается возможность образования повреждений, выявленных при исследовании трупа Е. во время и при ситуации, изложенной ФИО1 в ходе проверки показаний на месте, так как имеются совпадения: по локализации выявленных повреждений (область лица и волосистой части головы) – удары ФИО1 наносила в область головы; по механизму образования выявленных повреждений (тупая травма) – удары ФИО1 наносила деревянным табуретом с круглым сидением; по количеству травматических воздействий (Е. было нанесено не менее 11 травматических воздействий в область головы) – ФИО1 продемонстрировала и указала нанесение не менее 7 травматических воздействий (точно сказать не может). Том 2, л.д. 99-105.

Согласно результатов психологического обследования Л. и Д., у Д. выявлены ***, у Л. выявлены ***. Том 2, л.д. 173-174, 175-176, л.д. 177-179, 180-182.

Согласно заключению экспертов амбулаторной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, ФИО1 хроническим, временным психическим расстройством, слабоумием либо иным болезненным состоянием психики не страдает и не страдала в период инкриминируемого ей деяния, находилась в состоянии простого (непатологического) алкогольного опьянения. ФИО1 в настоящее время может и в период инкриминируемого ей деяния могла в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Клинических признаков синдрома зависимости от алкоголя (алкоголизма) или наркотических средств (наркомании) у ФИО1 не выявлено. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается. По заключению психолога при экспериментально-психологическом исследовании у ФИО1 выявлены следующие индивидуально-психологические особенности: достаточный уровень общительности, исполнительность, инициативность, самостоятельность, ориентация на достижение цели, неустойчивость самооценки, её зависимость от внешних факторов и оценки окружающих при повышенном уровне притязаний. Способность к рефлексии (самопониманию) невысокая – она недостаточно хорошо отслеживает свои переживания, чувства, с трудом их описывает, склонна вытеснять наличие у себя отрицательных, условно негативных эмоций, не замечать их и подавлять. Указанное сочетание (недостаточное понимание своих переживаний с попытками их подавить, отрицать) способствует накоплению, кумуляции эмоционального напряжения. Повышенного уровня агрессивности не обнаруживается, подэкспертная не склонная к открытому конфликту, для неё характерна просоциальность установок (ориентированность на соблюдение общепринятых норм поведения), умение выстраивать свое поведение в зависимости от требований окружающей обстановки и достаточный адаптивный потенциал, требовательность по отношению к себе и окружающим. Одной из доминант в системе жизненных ценностей подэкспертной является потребность в установлении устойчивых, близких, доверительных отношений, доминирует ценность благополучия детей, сохранение семьи в её традиционном понимании. Индивидуально-психологические особенности, учитывая отсутствие в них патологических заострений и дисгармоничных сочетаний, не оказали существенного влияния на её сознание и поведение в период совершения инкриминируемого деликта, но в исследуемой ситуации обусловили возникновение интенсивной эмоциональной реакции. Ретроспективная оценка психологического состояния ФИО1 по представленным материалам уголовного дела, а также психологический анализ самоотчета ФИО1 при настоящем обследовании свидетельствует, что в момент совершения инкриминируемого деяния ФИО1 находилась в состоянии кумулятивного аффекта, который развился на основе длительных конфликтных взаимоотношений с потерпевшим. Об этом свидетельствует наличие в эмоциональном состоянии ФИО1 особой динамики его протекания (в виде трёх очерченных фаз), необходимой для квалификации аффективного состояния. Фактическим содержанием первой стадии аффекта (стадии кумулятивного напряжения) был продолжающийся в течение длительного периода, а также в течение дня совершения деяния конфликт с Е. Во время конфликта ФИО1 обостренно воспринимала угрозы по отношению к детям со стороны Е. Данная ситуация воспринималась ФИО1, как опасная для безопасности её детей, затрагивала важные ценностно-смысловые конструкторы. На первом этапе отмечалось нарастание эмоционального напряжения (с преобладанием эмоций страха за жизнь детей, «была паника и страх за детей», «чувствовала безысходность»). Потерпевший воспринимался как человек, представляющий опасность. В качестве дополнительного признака следует указать попытки совладающего поведения подэкспертной (стремление уйти от конфликта в день деликта, обращение в полицию по поводу агрессивного поведения потерпевшего ранее, обращение её к психологу в связи с конфликтами), которые, однако, не давали необходимого эффекта. На второй фазе (аффективного взрыва) отчетливо прослеживаются признаки частичного сужения сознания в виде фрагментарности и неполноты восприятия (невозможность указать точную последовательность своих действий, количество нанесенных ударов и других повреждений, «все было как во сне», «время как будто остановилось», «не обращала внимания ни на что вокруг», «не слышала звуков ударов, не слышала работающий телевизор», «не чувствовала, как наносила удары», «думаю, нанесла где-то три удара»). Кроме того, можно проследить хорошо очерченные признаки нарушения произвольной регуляции деятельности, которые были вызваны взрывным и интенсивным характером эмоциональной реакции, что обусловило сиюминутность действий, которые не обдумывались, не контролировались и не могли быть изменены или приостановлены до момента истощения аффективного побуждения, поскольку были подчинены единственной мотивации на момент аффекта («только думала о том, чтобы спасти детей»). В этот момент у ФИО1 отсутствовала возможность оценки промежуточных результатов своих действий, не осуществлялся прогноз и оценка последствий своих действий, то есть отмечалось резкое снижение способности произвольной регуляции своих действий. На третьей, постаффективной фазе, у подэкспертной отмечались характерные и необходимые признаки физической и психической астении («тело было как не мое, сил никаких, говорить не могла, только через несколько часов смогла дать показания»). Таким образом, в результате психологического анализа материалов уголовного дела и самоотчета подэкспертной у ФИО1 определяются три фазы протекания эмоционального состояния, необходимые для квалификации состояния аффекта. Том 1, л.д. 194-202.

Исследованные доказательства суд считает допустимыми и достоверными, полученными с соблюдением норм уголовно-процессуального закона, достаточными для принятия решения по существу.

Анализируя собранные по делу доказательства в их совокупности суд считает, что вина подсудимой ФИО1 доказана полностью и подтверждается показаниями потерпевшей П., которой от ФИО1 стало известно, что та убила Е., в связи с тем, что он плохо говорил на детей. Её вина также подтверждается и показаниями свидетелей Б., А., которым ФИО1 также сообщила, что убила Е., табуретом, вышеуказанные свидетели подтвердили, что на протяжении длительного времени Е. неоднократно угрожал ФИО1, а также высказывал угрозы убийством в отношении их совместных детей, злоупотреблял спиртными напитками, в таком состоянии повреждал и уничтожал имущество, в связи с чем она неоднократно обращалась в полицию. Показания свидетелей Б. и А. согласуются с показаниями свидетеля И., являющейся соседкой ФИО1, подтвердившей наличие конфликтных ситуаций на протяжении 5 лет в семье ФИО1 из-за злоупотребления спиртными напитками Е., в ходе которых Е. высказывал угрозы убийством, повреждением и уничтожением имущества. Ночью 14 января 2018 года она слышала крики Е., находящегося в нетрезвом состоянии, требующего у ФИО1 деньги, а также его неприличные высказывания в её адрес. Показания вышеуказанных свидетелей также согласуются с показаниями свидетеля М., а также с другими доказательствами и иными документами, в том числе, с постановлениями об отказе в возбуждении уголовного дела по сообщению о преступлении, предусмотренном ч.1 ст.119 УК РФ от 16 мая 2014 года, 14 июня 2017 года, по ч.1 ст.167 УК РФ от 26 июня 2017 года, по заявлениям ФИО1 в отношении Е.

Вина подсудимой ФИО1 подтверждается протоколом осмотра места происшествия, в ходе которого по месту жительства ФИО1 обнаружен труп Е., с признаками насильственной смерти, на табурете обнаружены следы вещества красно- бурого цвета, который согласуется с рапортом и протоколом выемки. Её вина также подтверждается заключением экспертов проводивших судебно-медицинскую, медико-криминалистическую, биологическую экспертизы, из которых следует, что смерть Е. последовала от открытой черепно-мозговой травмы, повреждения обнаруженные у Е. могли быть причинены различными частями представленного для исследования табурета. Её вина также подтверждается протоколом проверки показаний на месте, согласующегося с заключением судебно-медицинского эксперта, согласно которому не исключается возможность образования повреждений, выявленных при исследовании трупа Е. во время и при ситуации, изложенной ФИО1 в ходе проверки показаний на месте. 

Показания свидетелей Б., А., И., М. о наличии длительной психотравмирующей ситуации у ФИО1, возникшей из-за поведения и противоправных действий Е. подтверждают показания ФИО1 Её показания подтверждаются заключением экспертов, проводивших комплексную психолого-психиатрическую экспертизу, из выводов которой следует, что в момент совершения инкриминируемого деяния ФИО1 находилась в состоянии кумулятивного аффекта, который развился на основе длительных конфликтных взаимоотношений с потерпевшим. У ФИО1 определяются три фазы протекания эмоционального состояния, состояния аффекта.

С учетом собранных по делу доказательств суд полагает, что вина подсудимой ФИО1 доказана и квалифицирует её действия по ч. 1 ст. 107 УК РФ, то есть она совершила убийство в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), вызванного длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным поведением потерпевшего.

Анализируя доказательства подсудимой ФИО1 и её защиты, о том, что в действиях ФИО2 отсутствует состав преступления, поскольку она действовала в состоянии необходимой обороны, суд приходит к выводу, что представленные стороной защиты доказательства опровергаются указанными выше доказательствами стороны обвинения. Действительно, судом установлено, что на протяжении длительного времени в связи с поведением и противоправными действиями Е. у ФИО1 возникла психотравмирующая ситуация, однако как следует из представленных доказательств Е., ранее неоднократно высказывающий угрозы убийством, либо причинением вреда здоровью в отношении детей, не реализовывал угрозы, как следует из показаний самой подсудимой дети к Е. относились хорошо, в основном, дети не слышали скандалов, возникающих между ними. Заявлений о применении насилия в отношении детей в полицию от ФИО1 не поступало, об отсутствии телесных повреждений у детей свидетельствуют показания свидетеля К.. Активных действий свидетельствующих о применении насилия опасного для жизни детей или осуществления угроз Е. не предпринимал. При этом суд учитывает, что Е., высказывая угрозу убийством в отношении детей и ранее, а до прихода ФИО1 с дочерью домой, на протяжении нескольких часов оставался в доме с сыном, и имел возможность для осуществления угроз. Во время возникшего конфликта он находился в состоянии сильного алкогольного опьянения, предметов, с помощью которых мог применить насилие опасное для жизни детей или ФИО1 у него в руках не имелось, попыток совершить активные действия для осуществления высказываемых угроз не производил, в связи с чем нанесение ФИО1 большого количества ударов в область головы, жизненно-важный орган, было нанесено не менее 11 травматических воздействий, не позволяет суду сделать вывод о наличии в действиях ФИО1 необходимой обороны. 

Подсудимая ФИО1 на учёте у врача нарколога не состоит, на учёте у врача психиатра не состоит.

Сомневаться в выводах врачей психиатра и психолога у суда не имеется, заключение клинически и методически обоснованно, суд признает ФИО1 вменяемой в момент в совершения преступления и в настоящее время, она является субъектом совершенного преступления.

По месту регистрации и жительства, а также месту работы ФИО1 характеризуется положительно, к административной ответственности не привлекалась.

Смягчающим наказание ФИО1 обстоятельством суд, в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ, признает наличие малолетних детей у виновной. 

Отягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных ст. 63 УК РФ, судом не установлено. 

С учётом фактических обстоятельств совершенного преступления, отнесенного к категории небольшой тяжести, оснований для изменения категории преступлений и применения ч. 6 ст. 15 УК РФ не имеется, также судом не установлено исключительных обстоятельств для назначения наказания с применением ст. 64 УК РФ, а также положений ст. 73 УК РФ. 

Обсуждая вопрос о мере наказания, суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, являющегося умышленным, относящегося к категории небольшой тяжести, учётом данных о личности подсудимой, характеризующейся по месту жительства и месту работы положительно, впервые привлеченной к уголовной ответственности, не имеющей нарушений административного законодательства, с учётом смягчающего наказание обстоятельства – наличия малолетних детей у виновной, при отсутствии отягчающих наказание обстоятельств, с учётом фактических обстоятельств совершения преступления, влияния наказания на исправление подсудимой и условия жизни её семьи, а также всех обстоятельств в совокупности, суд приходит к выводу, что с учётом принципов законности, справедливости и гуманизма суд полагает возможным назначить ФИО1 наказание в виде исправительных работ с удержанием 5% из заработной платы в доход государства ежемесячно.

Гражданский иск не заявлен.

Вещественные доказательства: наволочка с подушки, 2 выреза с обшивки дивана, деревянный табурет, нож отломанным лезвием, 2 стеклянные бутылки из-под водки «Живица», платье черного цвета, футболка бирюзового цвета, лосины черного цвета – уничтожить.

Защита ФИО1 осуществлялась по соглашению.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 307, 308, 309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

Признать ФИО1 виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 107 УК РФ, и назначить ей наказание по ч. 1 ст. 107 УК РФ – 6 месяцев исправительных работ с удержанием 5% из заработной платы в доход государства ежемесячно.

Меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставить прежнюю – в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, после вступления приговора в законную силу меру пресечения отменить.

Вещественные доказательства: наволочка с подушки, 2 выреза с обшивки дивана, деревянный табурет, нож отломанным лезвием, 2 стеклянные бутылки из-под водки «Живица», платье черного цвета, футболка бирюзового цвета, лосины черного цвета – уничтожить.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Ленинградский областной суд в течение 10 суток со дня постановления и провозглашения. В случае подачи апелляционной жалобы, осужденная ФИО1 вправе ходатайствовать в тот же срок о своем участии и участии защитника в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Судья В.В. Новикова