РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

30 января 2024 года город Губкин Белгородской области. 

Губкинский городской суд Белгородской области в составе

судьи Бобровникова Д.П.

при секретаре Долгих О.А.

с участием:

представителя истца адвоката Кузьминой Т.А.,

прокурора Малаховой А.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью «РусТЭК» о возмещении ущерба и взыскании компенсации морального вреда, причинённых в результате травмы на производстве,

установил:

в суд с иском обратился ФИО1, работающий водителем в обществе с ограниченной ответственностью «РусТЭК» (далее – ООО «РусТЭК»).

Истец просил о взыскании с ответчика компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 руб., 27 200 руб. в возмещение расходов на лечение, так как 22 декабря 2022 г. он получил травму на производстве при выполнении трудовых обязанностей, в результате чего стал инвалидом третьей группы, утратил трудоспособность на 60 процентов.

ФИО1 также просил о взыскании с ООО «РусТЭК» 35 000 руб. в возмещение расходов на представителя.

В судебном заседании представитель истца адвокат Кузьмина Т.А. исковые требования поддержала, просила их удовлетворить. В дело представила письменные объяснения по делу (л.д.163-165).

Ответчик ООО «РусТЭК» явку своего представителя в судебное заседание не обеспечил. Ходатайство представителя ответчика об отложении судебного заседания по причине участия в другом судебном заседании иного суда (л.д.58) отклонено определением суда (протокольная форма) за недоказанностью. Причина неявки представителя ответчика в судебное заседание признана неуважительной, дело судом рассмотрено в его отсутствие в соответствии с частью 4 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) с учётом ранее представленных возражений ответчика на исковое заявление (л.д.47).

Суд, выслушав объяснения представителя истца, исследовав и оценив представленные сторонами доказательства в их совокупности, заслушав заключение прокурора, суд пришёл к следующему выводу. 

В соответствии со статьёй 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), определяющей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причинённый личности или имуществу гражданина, а также вред, причинённый имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объёме лицом, причинившим вред (абзац 1 пункта 1). 

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинён не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (пункт 2).

В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьёй 151 ГК РФ.

Согласно статье 151 ГК РФ, если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинён вред.

Статьёй 1101 ГК РФ установлено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинён моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В свою очередь, Трудовой кодекс Российской Федерации (далее – ТК РФ) в статье 21 предусматривает, что работник имеет право на возмещение вреда, причинённого ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального в порядке, установленном этим кодексом и иными федеральными законами. 

В силу абзаца четвёртого части второй статьи 22 ТК РФ работодатель обязан обеспечивать безопасные условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям о безопасности труда.

Обязанности работодателя по обеспечению безопасных условий и охраны установлены статьёй 212 ТК РФ, в соответствии с которой работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых при производстве инструментов, сырья и материалов.

В случае причинения вреда жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей возмещение указанного осуществляется в соответствии с федеральным законом (статья 220 ТК РФ).

В соответствии с абзацем вторым части 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. №125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» возмещение застрахованному морального вреда, причинённого в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Пленум Верховного Суда РФ, данным в постановлении от 17 марта 2004 г. №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснил, что размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учётом объёма и характера причинённых работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости (абзац третий пункта 63).

Из разъяснений, данных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», следует, что под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесённое в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями – страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда (пункт 14).

Причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда (пункт 15).

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (пункт 25).

Тяжесть причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинён вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учётом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага (пункт 27).

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (пункт 28).

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесённые им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учётом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (пункт 30).

Приведённые правовые нормы в их взаимосвязи и разъяснения применения названных норм устанавливают обязанность работодателя возместить по требованию работника причинённый ему моральный вред вследствие полученной травмы на производстве при выполнении служебных обязанностей вне зависимости от наличия либо отсутствия в этом событии работодателя, иных его работников, определяют порядок определения размера соответствующей компенсации, которая во всяком случае должна отвечать критериям разумности и справедливости, всецело соответствовать характеру причинённого потерпевшему вреда и обстоятельствам и причинам его возникновения, в том числе степени вины как работодателя, так и самого работника в несчастном случае. 

Из приказа о приёме на работу от 25 мая 2021 г. (л.д.88), трудового договора от 25 мая 2021 г. №04 (л.д.17-20), личной карточки работника (л.д.97-98) и записей в трудовой книжке (л.д.89-96) судом установлено, что ФИО1 работает водителем в ООО «РусТЭК».

В этот же день ФИО1 прошёл вводный инструктаж и инструктаж на рабочем месте (л.д.99-117), а инструктаж за 4-й квартал 2022 г. он прошёл 10 ноября 2022 г. (л.д.119-126).

Согласно табелю учёта рабочего времени (л.д.151- оборот -154) и путевому листу от 1 декабря 2022 г. (л.д.156 оборот -157) ФИО1 на автомобиле DAF с прицепом KAESSBOHRER, пройдя предрейсовый осмотр, выехал в командировку.

Как установлено из акта №1 о несчастном случае на производстве по форме Н-1 от 15 февраля 2023 г. (л.д.71-73) и заключения государственного инспектора труда от 8 февраля 2023 г. (л.д.67-69), с истцом ФИО1 22 декабря 2022 г. в 23 час. 15 мин. на территории ПАО «Астраханский Порт» по адресу: 

<

...>, куда он прибыл на автомобиле с грузом в 14 час., произошёл несчастный случай.

При подъёме по стационарной лестнице, расположенной позади полуприцепа (цистерны), у ФИО1 подвернулась левая нога, попала в промежуток между ступеней, в результате чего ФИО1 упал с лестницы с высоты около метра, получил травму ноги. Находившиеся недалеко на причале ФИО6 и ФИО7 подбежали к ФИО1, оказали ему первую помощь, вызвали карету скорой медицинской помощи, и последний был доставлен и госпитализирован в ГБУЗ Астраханской области «Александро-Мариинская областная клиническая больница».

В результате несчастного случая ФИО1 получил травму в виде 

<

данные изъяты>

Согласно схеме определения тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве названное выше повреждение отнесено к категории тяжких.

Также из акта о несчастном случае на производстве, заключения государственного инспектора труда, а вместе с ними и письменных объяснений самого ФИО1 следует, что причиной случившегося с ним несчастного случая стала его собственная неосторожность, неосмотрительные действия, так как при подъёме по лестнице он оступился, подвернул ногу, что и стало причиной падения, а результатом – травма конечности.

Суд учёл, что истец ФИО1 с 22 декабря 2022 г., когда он был доставлен в ГБУЗ Астраханской области «Александро-Мариинская областная клиническая больница» (л.д.21), перенёс первую операцию – репозицию костей нижней конечности, был вынужден с 23 декабря 2022 г. продолжать длительное стационарное и амбулаторное лечение в ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа» и по месту жительства в ОГБУЗ «Губкинская центральная районная больница» (л.д.22-24,170), перенёс ещё несколько операционных вмешательств, включая повторную репозицию костей конечности из-за неверного их срастания, установку имплантатов для фиксации конечности и их извлечения, проходит длительную реабилитацию.

18 октября 2023 г. ФИО1 была установлена третья группа инвалидности по причине трудового увечья на срок до 1 ноября 2024 г. (л.д.25) определена утрата профессиональной трудоспособности 60% в связи с несчастным случаем на этот же срок (л.д.26).

Таким образом, факт несчастного случая на производстве с ФИО1 по причине его собственной неосторожности, неосмотрительных действий, наступившие в результате этого негативные последствия в виде причинения вреда здоровью и тяжесть этих последствий доказаны, что в силу приведённых выше правовых норм и разъяснений их применения возлагает на ответчика – работодателя обязанность по выплате компенсации морального вреда и возмещения понесённых истцом – работником затрат на восстановление здоровья.

При этом суд исходит из того, что несчастный случай на производстве с ФИО1 не являлся следствием виновного поведения – действий или бездействия ответчика.

Названными актом о несчастном случае на производстве и заключением государственного инспектора труда в качестве сопутствующих причин несчастного случая признаны недостатки в создании и обеспечении функционирования системы управления охраны труда со стороны работодателя. Указано, что меры, включающие возможность возникновения обстоятельств данного несчастного случая работодателем разработаны не в полном объёме, а именно не была выявлена опасность падения работника, не разработаны мероприятия по управлению данным профессиональным риском.

Однако, как это обращает на себя внимание, поскольку является общеизвестным, не требующим доказывания с позиции части 1 статьи 61 ГПК РФ, риск (опасность) падения с лестницы является естественным, непрогнозируемым.

Истец, как установлено судом, в период с 1 декабря 2022 г. и до момента самого несчастного случая выбыл из-под прямого контроля работодателя, так как находился в командировке.

В своих объяснениях об обстоятельствах несчастного случая сам ФИО1 осознанно указывает, что в отсутствие наледи при температуре от +2 до 0 ?С и в условиях хорошего освещения, при наличии необходимой спецодежды, несчастный случай с ним произошёл только из-за того, что он поторопился при подъёме на цистерну по лестнице (л.д.80-81, 157 оборот).

Доводы представителя истца о том, что виновное поведение ответчика заключалось также в том, что ФИО1 был допущен к работе без прохождения обязательного периодического осмотра и прохождения психиатрического осмотра, в связи с чем был привлечён государственным инспектором труда к административной ответственности в виде штрафа от 16 февраля 2023 г., а также усталость ФИО1 была одной из причин несчастного случая, так как ему за время работы не был предоставлен работодателем отпуск, суд находит несостоятельными.

Так в постановлении государственного инспектора труда о назначении административного наказания (об административном правонарушении) от 16 февраля 2023 г. не указано, в какой период времени имели место допуск водителя ФИО1 к работе без прохождения в установленном порядке обязательного периодического медицинского осмотра и прохождения им психиатрического освидетельствования (л.д.166-169).

ФИО1 в предшествующий несчастному случаю период отработанного времени, а именно с 3 по 25 августа 2021 г. предоставлялся отпуск (л.д.156).

Перед командировкой, как это отражено в путевом листе, ФИО1 прошёл предрейсовый осмотр.

О собственной усталости как о факторе несчастного случая ФИО1 в своих объяснениях не указывал. При этом он прибыл на территорию ПАО «Астраханский Порт» в 14 часов, а приступил к подготовительным работам по разгрузке доставленного груза (масла) в 23 час., то есть имел в своём распоряжении не менее 9 часов отдыха.

Поэтому причинная связь между указанными представителем истца событиями, обстоятельствами и несчастным случаем с ФИО1 не доказаны. 

Суд не принимает также довод представителя истца о том, что необходимость повторной операции по репозиции костей конечности ФИО1 должна быть поставлена в вину ответчика, поскольку суду не представлены доказательства тому, поскольку возникновение условий к такому оперативному вмешательству, общеизвестно, могло быть обусловлено как врачебной ошибкой, так и поведением самого больного либо индивидуальными особенностями и свойствами его организма, состоянием иммунной системы.

Кроме того, представитель истца адвокат Кузьмина Т.А., акцентируя внимание суда на то, что ФИО1 работодатель добровольно не произвёл выплату компенсации морального вреда, не представила в дело доказательства, что сам ФИО1 обращался с ответчику с заявлением, предложением об урегулировании возникшего индивидуального трудового спора.

Учитывая все приведённые в своей совокупности обстоятельства, включая наличие вины самого истца в произошедшем с ним несчастном случае, тяжесть несчастного случая, а также его последствия и безусловно имевшие место физические (боль) и нравственные (страх, неопределённость, тревогу и др.) страдания как в момент несчастного случая, так и на протяжении всего времени лечения и восстановления, которые он испытывает и в настоящее время наряду с вызванного травмой изменения привычного образа и ограниченностью в движениях, нуждаемостью в посторонней помощи и уходе, вызванных травмой временными утратой истцом профессиональной трудоспособности и инвалидностью, при отсутствии прямой вины ответчика в причинах несчастного случая, суд пришёл к выводу, что отвечающим требованиям разумности и справедливости размер денежной компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ООО «РусТЭК» в пользу ФИО1, будет 400 000 руб.

Пункт 1 статьи 1085 ГК РФ определяет, что при причинении гражданину увечья или ином повреждении его здоровья возмещению подлежит утраченный потерпевшим заработок (доход), который он имел либо определённо мог иметь, а также дополнительно понесённые расходы, вызванные повреждением здоровья, в том числе расходы на лечение, дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение.

В качестве затрат на лечение истец просил о взыскании с ответчика 27 240 руб.

Представленными в дело товарными и кассовыми чеками от 4, 10 и 20 августа 2023 г. (л.д.12-14) подтверждено приобретение истцом 

<

данные изъяты>, назначенного ему врачом (л.д.23).

При этом, при стоимости этого препарата по состоянию на 4 августа 2023 г. 7 960 руб., на 10 августа 2023 г. – 7 970 руб., а на 20 августа 2023 г. – 8 000 руб., продавец, указывая на применение скидки в размере 2,76% или 220 руб., 2,63% или 210 руб. и 2,25% или 180 руб. соответственно, не уменьшил цену на указанный размер, а напротив увеличил выкупную цену. 

Поэтому суд счёл возможным взыскать с ответчика в пользу истца в возмещение расходов на лечение только фактические затраты на 

<

данные изъяты> в размере 23 930 руб. (7 960 + 7 970 + 8000).

Истец ФИО1 не лишён возможности обратиться к продавце препарата 

<

данные изъяты> о возмещении ему остальной излишне уплаченной денежной суммы 610 руб. (220 + 210 + 180).

Не подлежат возмещению расходы истца на оплату, произведённую им ООО Клиника сердца» за 

<

данные изъяты> 1 800 руб. и приём (осмотр, консультацию) врача 900 руб., а всего 2 700 руб. (л.д.15), по той причине, что представленные в дело медицинские документы (выписки) не подтверждают назначения ФИО1 лечащими врачами такого вида обследования, в связи с чем суд лишён возможности соответствующие затраты отнести к числу вызванных лечением травмы в результате рассматриваемого несчастного случая. 

По общему правилу, установленному частью 1 статьи 100 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по её письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 21 января 2016 г. №1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» разъяснил, что, разрешая вопрос о размере сумм, взыскиваемых в возмещение судебных издержек, суд не вправе уменьшать его произвольно, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с неё расходов (часть 4 статьи 1 ГПК РФ).

Вместе с тем в целях реализации задачи судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон (статьи 2, 35 ГПК РФ) суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер (пункт 11).

Разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объём заявленных требований, цена иска, сложность дела, объём оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства (пункт 13).

Судом установлено, что между истцом ФИО1 адвокатом Кузьминой Т.А., представлявшей его интересы, был заключен договор оказания юридических услуг от 28 ноября 2023 г. Сторонами в пункте 1.3 договора согласована оплата услуг исполнителю заказчиком в размере 35 000 руб. (л.д.171).

Квитанцией от этого же числа подтверждена уплата истцом представителю всей названной суммы (л.д.7).

Выполнение обязательств по договору об оказании услуг в названном выше объёме: составление искового заявления; участие представителя при рассмотрении дела в суде первой инстанции со стадии подготовки дела к судебному разбирательству подтверждено материалами дела.

Учитывая объём оказанных представителем правовых услуг, суд, принимая также во внимание характер спорного правоотношения, а также расценки, сложившиеся в Белгородской области за оказание аналогичных услуг правового характера, руководствуясь принципами разумности и справедливости, пришёл к выводу о соответствии указанной суммы 35 000 руб. в качестве расходов на представителя требованиям разумности и справедливости.

В соответствии с частью 1 статьи 103 ГПК РФ издержки, понесённые судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобождён, взыскиваются с ответчика, не освобождённого от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворённой части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счёт средств которого они были возмещены, а государственная пошлина – в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации. 

Поскольку истец ФИО1 был освобождён от уплаты государственной пошлины при подаче в суд искового заявления, с ответчика ООО «РусТЭК» в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 1 217,90 руб., из которых 300 руб. по требованию о компенсации морального вреда и 917,90 руб. пропорционально удовлетворённым требованиям истца о возмещении расходов на лечение.

В остальной части требования истца удовлетворению не подлежат.

Руководствуясь статьями 193-199 ГПК РФ, суд

решил:

иск ФИО1 (СНИЛС №) к обществу с ограниченной ответственностью «РусТЭК» (ИНН №) о возмещении ущерба и взыскании компенсации морального вреда, причинённых в результате травмы на производстве, удовлетворить в части.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «РусТЭК» в пользу ФИО1 в возмещение ущерба – расходов на лечение 23 930 рублей и компенсацию морального вреда 400 000 рублей, в возмещение расходов на представителя 35 000 рублей.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «РусТЭК» в доход бюджета муниципального образования Губкинский городской округ Белгородской области государственную пошлину 1 217 рублей 90 копеек.

Решение может быть обжаловано в Белгородский областной суд путём подачи апелляционной жалобы через суд первой инстанции в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Судья: