Судья Витвицкая Е.В. № 22-4939/2024

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Самара 13 августа 2024 года

Суд апелляционной инстанции по уголовным делам Самарского областного суда в составе: 

председательствующего судьи Малаховой Н.С., 

при секретаре судебного заседания Григорьевой Е.О.,

с участием: прокурора Яшниковой О.С.,

осужденного ФИО1,

защитника – адвоката Юдина Н.В.,

представителя потерпевших Т.А.Ю., Б.С.Н. – адвоката Галеевой Ю.Р.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам адвоката Юдина Н.В. и осужденного ФИО1 на приговор Кинельского районного суда Самарской области от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1.

Заслушав доклад судьи Малаховой Н.С., пояснения адвоката Юдина Н.В. и осужденного ФИО1, поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение представителя потерпевших – адвоката Галеевой Ю.Р. и прокурора Яшниковой О.С., возражавших против удовлетворения апелляционных жалоб, полагавших приговор законным и обоснованным, проверив материалы дела, суд апелляционной инстанции

установил:

Приговором Кинельского районного суда Самарской области от 16.05.2024 г. 

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец 

<

адрес>, гражданин РФ, холостой, со средним специальным образованием, работающий водителем в ООО «

<

данные изъяты>», зарегистрированный и проживающий: 

<

адрес>, военнообязанный, несудимый,

осужден по ч.3 ст.264 УК РФ и ему назначено наказание в виде 03 лет 06 месяцев лишения свободы, с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 02 года.

Мера пресечения в отношении ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения, в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Определен самостоятельный порядок следования осужденного к месту отбывания наказания за счет средств государства.

Срок наказания постановлено исчислять со дня прибытия осужденного в колонию-поселение.

Время следования осужденного к месту отбывания наказания постановлено засчитать в срок лишения свободы из расчета один день за один день.

В соответствии с ч. 4 ст. 47 УК РФ наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 02 года постановлено распространять на все время отбывания основного наказания в виде лишения свободы, исчисляя его срок с момента отбытия основного наказания в виде лишения свободы.

Исковые требования Т.А.Ю. и Б.С.Н. удовлетворены частично. С осужденного ФИО1 в пользу Т.А.Ю. взыскано в счет компенсации морального вреда 

<

данные изъяты> 000 рублей, в счет компенсации имущественного вреда 

<

данные изъяты> рублей, в пользу Б.С.Н. взыскано в счет компенсации морального вреда 

<

данные изъяты> рублей.

За гражданскими истцами Т.А.Ю. и Б.С.Н. признано право на удовлетворение гражданского иска о взыскании материального вреда в части поминальных обедов и утраченного заработка, вопрос о размере возмещения передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства. 

Постановлено выплатить процессуальные издержки, связанные с оплатой услуг представителя потерпевшей Т.А.Ю. в размере 

<

данные изъяты> рублей, потерпевшему Б.С.Н. в размере 

<

данные изъяты> рублей за счет средств федерального бюджета Российской Федерации через финансовую службу (бухгалтерию) Управления Судебного департамента в Самарской области и перечислить указанные суммы Т.А.Ю., Б.С.Н.

Процессуальные издержки, связанные с оплатой услуг представителя потерпевших Т.А.Ю. и Б.С.Н. в размере 

<

данные изъяты> рублей и 

<

данные изъяты> рублей постановлено взыскать с ФИО1 в пользу федерального бюджета Российской Федерации. 

Решена судьба вещественных доказательств.

Приговором суда ФИО1 признан виновным и осужден за совершение преступления, предусмотренного ч.3 ст.264 УК РФ, то есть за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Преступление ФИО1 совершено при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В апелляционной жалобе адвокат Юдин Н.В. выражает несогласие с приговором, считая его незаконным в силу несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом, а так же в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применение уголовного закона.

Обращает внимание, что суд нарушил принципы состязательности сторон и права на защиту, выразившееся в предоставлении стороне защиты кратковременного периода времени для подготовки дачи показаний, в результате чего подсудимый вынужден был воспользоваться правом, предусмотренным ст. 51 Конституции РФ и заявить все необходимые, по его мнению, ходатайства в прениях, где их реализация является правом суда в порядке ст. 294 УПК РФ, а не обязанностью. Кроме того, суд отказал в повторном вызове эксперта Я.А.Н. ДД.ММ.ГГГГ, который не явился в судебное заседание по причине занятости в следственных действиях, в связи с чем сторона защиты была лишена возможности в дальнейшем заявить ходатайство о назначении комплексной экспертизы.

Указывает, что в деле имеется два заключения автотехнических экспертиз, выводы которых в части наличия технической возможности избежать ДТП водителем мотоцикла П.К.С. противоречат друг другу, при этом в экспертизе выполненной экспертом Я.А.Н. имеются не разъясненные положения, в части возможности избежать ДТП при увеличении скорости и оценки таких действий согласно ПДД РФ.

Считает, что эксперт Т.М.В. дал противоречивые показания в части имеет ли он право проведения трассологических, видеотехнических экспертиз, относительно исходных данных в объеме материалов дела, использованных экспертом для исследования и дачи заключения, при этом он не смог пояснить и уточнить обстоятельства об информативности и пригодности исследуемого объекта, количества и качества сравнительного материала, полноты необходимых сведений из материалов дела, их количества, какие из них получены экспертным путем, а какие предоставлены следователем, ответить на вопросы, относящиеся к технологии (методике) исследования, уточнить научный статус методики, ее выходных данных, наличия иных методик для решения данной задачи, надежности и эффективности применимой методики, наличия и соблюдения обязательных условий для ее применения.

Отмечает, что противоречия двух экспертиз заключаются в том, что эксперт Т.М.В. не смог высказаться о возможной технической возможности избежать ДТП водителем мотоцикла П.К.С., вместе с тем эксперт Я.А.Н. указал, что мог при скорости 30 км/ч, и не мог при скорости 40 км/ч, в связи с чем, по мнению защитника для устранения противоречий суду надлежало назначить повторную комиссионную экспертизу, производство, которой поручить другим экспертам. 

Указывает, что в основу автотехнической экспертизы положены ошибочные данные с места ДТП, поскольку пункты: 1.3., 1.5., 10.1., 13.11. ПДД отношение к действиям его подзащитного до и после ДТП не имеют, таким образом, при наличии в обвинительном заключении необоснованно вмененных пунктов ПДД суд вправе возвратить дело прокурору для предъявления обоснованного обвинения, если это не связано с восполнением неполноты предварительного следствия.

Считает, что утверждения ФИО1 о том, что П.К.С. в нарушение правил после обнаружения опасности в виде управляемого им автомобиля Камаз и имея возможность избежать столкновения (согласно экспертизы СЛС) прибавил скорость мотоцикла, при этом погибший, двигаясь без шлема, совершил действия по спрыгиванию с мотоцикла, а после случившегося «бесконтактного» ДТП в нарушение правил П.К.С. уехал с места ДТП, кроме того пассажир упал с мотоцикла ранее пересечения траекторий транспортных средств и в результате своих действий, о чем указывает свидетель П.К.С., в подтверждение чего имеется аудиозапись из социальной сети, где П.К.С. в день трагедии показал, что потерпевший сам спрыгнул с мотоцикла и мог при падении получить телесные повреждения в виде черепно-мозговой травмы, приведшей к смерти, в ходе судебного следствия судом проверены не были, позиция государственного обвинителя в прениях и в обвинительном заключении отсутствует.

Просит учесть, что никто из свидетелей не указывает, что череп был сплющен, расколот, при проезде «КАМАЗа» весом 15 тон, либо прицепа такой же массой по нему, в таком случае смерть была бы мгновенной, при этом череп был бы сломан пополам, однако у потерпевшего были сломаны, согласно экспертизе, лицевой скелет, челюсть и стенки правой глазницы. С учетом изложенного полагает, что часть повреждений были получены при падении с мотоцикла и не относятся к попаданию потерпевшего под колеса уже тормозящего «КАМАЗа».

Считает, что государственный обвинитель не привел ни одного доказательства, относительно того, что на автомобиле «КАМАЗ» имеются повреждения или следы от тела потерпевшего, однако из протокола осмотра места происшествия следует, что каких-либо следов контакта, в виде повреждений образовавшихся в результате наезда на потерпевшего не обнаружено. При этом для подтверждения или опровержения указанных доводов требуется экспертная оценка, а комплексная медико-автотехническая экспертиза не проводилась.

Защитник полагает, что доводы ФИО1 по действиям самого потерпевшего, который по словам П.К.С. спрыгнул с мотоцикла, когда он двигался параллельно КАМАЗу, то есть в ситуации уже прошедшей опасности, заслуживают внимания и оценки. Обращает внимания, на допущенные П.К.С. правил ПДД, выразившееся в неисполнении обязанности по перевозке пассажира на мотоцикле в шлеме. Полагает, что с учетом дорожной обстановки его подзащитный не мог видеть приближавшийся мотоцикл завершая уже проезд перекрёстка в отличии от водителя мотоцикла, который указывает, что «КАМАЗ» он видел.

Считает, что исковое заявление не соответствует ни положениям УПК РФ, ни ГПК РФ, часть лиц не привлечено в соответствующем процессуальном статусе, в частности собственник мотоцикла, родители водителя или он сам. 

Отмечает, что ранее стороной защиты было заявлено ходатайство о возврате дела прокурору для пересоставления обвинительного заключения и признания доказательств недопустимыми, однако прокурор свою позицию по указанному ходатайству не представил и в прениях не изложил.

Указывает, что при предъявлении обвинения не учтено, что водитель П.К.С. не проявив должной бдительности и внимательности, необходимых мер предосторожности не соблюдал, заблаговременно увидев автомобиль, под управлением ФИО1, который выехал на П.К.С. полосу движения и уже заканчивал маневр, имея возможность избежать столкновения (что и было сделано), обязанностью точного и строгого соблюдения правил дорожного движения пренебрег, проявив преступную небрежность, внимательным к дорожной обстановке и предупредительным к другим участникам дорожного движения не был, не снизил скорость движения вплоть до полной остановки транспортного средства, а в нарушение требований пунктов 1.3, 1.4, 1.5, 2,7, 8.1, 9.7, 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, создавая опасность другим участникам дорожного движения увеличил скорость и продолжил дальнейшее движение, чем заведомо поставил себя в условия, при которых не был в состоянии обеспечить безопасность движения. Вследствие допущенных П.К.С. нарушений требований Правил дорожного движения РФ, не проявлении должной внимательности, а проявлении преступной небрежности, осужденный смог избежать столкновения, но пассажир Б.А.С. погиб в результате того, что спрыгнул с мотоцикла, испугавшись опасности. С учетом изложенного, полагает что, действиям П.К.С. и Б.А.С. необходимо было дать оценку и принять соответствующее процессуальное решение, что в ходе предварительного следствия не выполнено.

Указывает, что согласно обвинительному заключению и протоколу осмотра места происшествия ширина проезжей части составляет 4,3 метра обеих пересекающихся дорог в двух направлениях, что не соответствует действующему СНиП 2.05.02-85, в связи с чем, двухполосная дорога не может быть указанной шириной, следовательно, либо ошибка допущена при осмотре, либо указанные пересечения не могут быть дорогами в смысле придаваемым СНиП 2.05.02-85.

Считает, что преимущественного права у водителя мотоцикла не имелось по причине нахождения на грунтовой дороге, данный вывод следует из Программы комплексного развития транспортной инфраструктуры сельского поселения 

<

адрес> на 2018-2022 годы и с перспективой до 2035 года, утвержденной Постановлением администрации сельского 

<

адрес> № от 2017 г., согласно которой 

<

адрес> имеет длину 1200 метров из них 900 метров асфальтобетон, 

<

адрес> имеет длину 200 метров из них 200 метров грунтовая дорога, то есть полностью грунтовая. При этом согласно ПДД, дорога, покрытая асфальтом, бетоном или гравием, считается главной по отношению к грунтовой, следовательно, водитель мотоцикла преимущества не имел. 

При таких обстоятельствах, полагает, что следователем допущено противоречивое изложение обстоятельств в фабуле обвинения; отсутствие обвинения в отношении одного из возможных обвиняемых по делу; неконкретное изложение в заключении предъявленного обвинения, что является основанием для возврата дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ. 

Кроме того, защита полагает, что имеются основания для признания доказательств недопустимыми, в частности при производстве предварительного следствия по факту дорожно-транспортного происшествия ДД.ММ.ГГГГ проведена автотехническая экспертиза экспертом Т.М.В., при производстве которой им были нарушены нормы законодательства об экспертной деятельности. Так, перед началом производства экспертизы, эксперту Т.М.В. были разъяснены положения ст. 17.9 КоАП РФ, без разъяснения норм УПК РФ и УК РФ, однако эксперт приступил к производству экспертизы, а после составления экспертного заключения эксперт Т.М.В. внес в нее недостоверные сведения и указал, что был предупрежден за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ. Вместе с тем, из расписки по КоАП РФ видно, что такая расписка отсутствует. Им же не приведено на скольких листах в его адрес предоставлено уголовное дело, какие документы из этого дела исследовались и имели значение для экспертных исследований. При производстве экспертизы не учтен факт наличия на автомобиле «КАМАЗ» и прицепе к нему системы «АБС», которая подлежит обязательному учету. Таким образом, сторона защиты полагает, что экспертом нарушены положения законодательства об экспертной деятельности, которые выражены в не указании методики, не проведении исследования всех материалов дела, представленных эксперту, и начала производства экспертизы без разъяснения прав, обязанностей и ответственности.

Обращает внимание, что в исследовательской части оспариваемого заключения эксперт не указал применяемые им методы и научно обоснованные методики и не отразил содержание, ход и результаты, что не дает возможность проверить результат исследования, в связи с чем, эксперт был вызван к следователю, но из протокола его допроса усматривается, что вместо разъяснений он дал подробные показания относительно ненужности методик и расчетов при производстве экспертизы, которые отсутствовали в исследовательской части его заключения. Вместе с тем, следователь при допросе Т.М.В., не учел, что эксперт, давший заключение в ходе предварительного расследования, может быть вызван для допроса лишь в целях разъяснения и дополнения данного им заключения. 

Полагает, что Т.М.В. при выполнении экспертизы вышел за пределы своей экспертной специальности, поскольку исследовал следы торможения на месте происшествия, при этом сведений о допуске к указанной экспертной специальности в материалах дела не содержится. В связи с чем, по мнению защиты, имеются основания для признания заключение экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ и протокола допроса эксперта Т.М.В. от ДД.ММ.ГГГГ недопустимыми доказательствами.

Ссылаясь на указанные обстоятельства, защитник просит, обвинительный приговор в отношении ФИО1 отменить, вынести оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе с дополнениями осужденный ФИО1 так же выражает несогласие с приговором суда, считает, что решение судом принято преждевременно, без учета его доводов, приведенных в прениях и последнем слове. 

В апелляционной жалобе указывает аналогичные доводы, изложенные защитником в апелляционной жалобе. Обращает внимание, что он был лишен возможности дать показания в ходе судебного заседания, поскольку для подготовки дачи показаний судом было дано примерно 15 -30 минут, в результате чего он вынужденно отказался от дачи показаний. 

Указывает, что на протяжении предварительного следствия стороной защиты были заявлены ходатайства, в которых он и его защитник просили дать оценку действий второго участника ДТП - мотоциклиста П.К.С., самого погибшего потерпевшего, о производстве следственного эксперимента на том же месте с теми же участниками, однако ни одно ходатайство удовлетворено не было. При этом неоднократно заявляли ходатайство о проведении дополнительной комплексной автотехнической экспертизы с постановкой вопросов относительно действий как его, так и водителя мотоцикла. Просит учесть, что им обжаловались действия эксперта Т.М.В., который в связи с допущенными нарушениями, был привлечен к дисциплинарной ответственности. Полагает, что виновное лицо - П.К.С. освобожден от ответственности без законных на то оснований и соответствующей проверки его действий.

Обращает внимание на неверный расчет экспертом Т.М.В. скорости его автотранспортного средства, который, сложив тормозной путь тягача и прицепа получил 44,3 км/ч, приводит свои расчеты, которая составляет 27 км/ч, именно эта скорость была у него перед непосредственным началом торможения, однако п. 10.2 ПДД разрешает движение транспортных средств в населенных пунктах со скоростью не более 60 км/ч, таким образом он скоростной режим не превышал.

Полагает, что обвинение не содержит сведений о времени, месте, обстоятельствах и способе совершения предполагаемого преступления, что нарушает его право на защиту. При этом указанное время не соответствует времени попадания под колеса потерпевшего (на видео регистраторе указано 15 час. 46 мин, на схеме 15 час. 57 мин., в обвинении 16 час. 01 мин.), а так же не соответствует и место, приведенное в обвинительном заключении фактическому месту попадания под колеса. В связи с чем, он ходатайствовал об уточнении обвинения и разъяснении, где и в какое точное время произошло попадание под колеса потерпевшего, судом данные доводы не проверены, судебное следствие не возобновлено.

Обращает внимание, что П.К.С. имел возможность избежать столкновения, но не сделал этого и прибавил скорость, погибший, двигаясь без шлема, совершил действия по спрыгиванию с мотоцикла, что привело к смерти потерпевшего, полагает, что часть повреждений были получены при падении с мотоцикла и не относятся к попаданию потерпевшего под колеса уже тормозящего КАМАЗа, не дана оценка действиям П.К.С. который покинул место ДТП. 

Выражает несогласие с заключением эксперта Т.М.В., поскольку последний не учел, что запрета на пересечение перекрестков, ПДД не содержат, в том числе и с второстепенной дороги, а так же факт отсутствия мотоцикла, иной опасности для его пересечения, перед выездом Камаза на перекресток, последующее, движения мотоциклиста по обочине, появления мотоцикла в момент окончания проезда перекрестка отсутствия прямого контакта между Камазом и мотоциклом.

Полагает, что в обвинении допущена неопределенность и неконкретность, которая не позволяет осуществлять право на защиту, поскольку не дает возможность представить опровержение. Так в обвинении указано, что «при возникновении опасности, которую в состоянии был обнаружить не принял мер к снижению скорости...», но выезжая на перекресток, он внимательно осмотрел его на предмет приближающихся транспортных средств и людей, никого не было на дороге. В дальнейшем он уже не мог видеть перекресток в полном объеме, поскольку управлял внедорожной версией КАМАЗа и видимость ограничивалась высотой, стойкой окна пассажира и лобового окна. Далее, в обвинении указано, что он допустил столкновение с мотоциклом под управлением П.К.С. и в результате данного ДТП пассажиру причинены телесные повреждения, повлекшие его смерть, однако столкновения с мотоциклом не было, мотоциклист П.К.С. прибавив скорость проехал непосредственно перед кабиной КАМАЗа не допустив столкновения.

Обращает внимание на нарушения допущенные при проведении экспертизы, в заключениях экспертов, имеющихся в распоряжении следствия, отражены краткие обстоятельства дела, полученные из постановлений о назначении судебных экспертиз и представленных материалов, то есть усматривается, что экспертам, по сути, предоставляются сведения обвинительного уклона, что категорически недопустимо и противоречит принципу независимости эксперта. Считает, что при производстве экспертизы экспертом не может исследоваться протокол допроса свидетеля П.К.С., который является заинтересованным лицом, не могла быть использована видеозапись при производстве автотехнической экспертизы Т.М.В., поскольку видеозапись относится к средству при проведении другого отдельного вида исследования - видеотехнической экспертизы. Указывает, что в заключениях нет ссылок на использованные научные труды или публикации, подтверждающие научную обоснованность сделанных экспертами выводов или утверждений, не указаны методики. Вопрос о технической возможности избежать столкновения им вообще не разрешен в рамках проведенной экспертизы. Вышеизложенное указывает на необоснованность проведенных исследований и сделанных выводов.

Оспаривает заявленные исковые требования к нему родителями погибшего, не привлечены соответчики по делу и страховая компания. 

Указывает, что допущены существенные нарушения норм УПК РФ, суд не учел его позицию, высказанную в последнем слове, не внес в протокол полную его речь в последнем слове, в которой он привел разговор с П.К.С. после ДТП из чего ему стало известно, что П.К.С. действительно двигался по обочине.

В возражениях на апелляционные жалобы представитель потерпевших адвокат Ганеева Ю.Р. находит приговор законным и обоснованным, вину ФИО1 установленной, просит приговор оставить без изменения, жалобы без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб с дополнениями, апелляционная инстанция приходит к следующему выводу. 

Вывод суда о виновности осужденного ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.264 УК РФ и причастность к нему соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным судом первой инстанции. Эти выводы подтверждаются совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, приведенных в приговоре, сомнений в законности и обоснованности они не вызывают.

Так, судом в основу обвинительного приговора обоснованно были положены показания самого ФИО1, данные в ходе предварительного следствия в качестве свидетеля о том, что он действительно управлял автомобилем КАМАЗ В2130 53504-50, работал водителем на указанном автомобиле в ООО «

<

данные изъяты>», автомобиль был технически исправным и в рейс вышел после осмотра машины механиком. Вину в совершении преступления он не признал, отказавшись от дачи показаний по обстоятельствам ДТП в соответствии со ст.51 Конституции РФ. 

Также в основу обвинительного приговора обоснованно положены показания потерпевших Т.А.Ю. и Б.С.Н. из которых следует, что об обстоятельствах произошедшего ДТП, в результате которого погиб их сын, им стало известно со слов дочери, поскольку они в тот момент находились на отдыхе в Абхазии, рассказали, что Б.А.С. был пассажиром, ехал с П.К.С. на мотоцикле, на них наехал КАМАЗ, когда они хотели проехать перекресток 

<

данные изъяты>, Ремезов извинения не приносил, в похоронах не участвовал, а также показания свидетелей: П.К.С., П.В.С., М.К.С., Т.К.В., М.А.А., К.А.А., П.В.В., эксперта Т.М.В.

Из показаний свидетеля П.К.С. следует, что в тот день он с друзьями, в том числе Б.А.С. поехали на озеро на мотоциклах, в момент ДТП он был за рулем мотоцикла, а Б.А.С. сидел сзади него в качестве пассажира и держался за него. Они двигались по своей полосе, ширина дорожного полотна 3-3,5 метра, подъехали к перекрестку и на перекрестке он остановился. Перекресток был асфальтированный, имел плохую видимость слева из-за дерева, знаков дорожного движения на нем установлено не было. На перекрестке слева он сначала КАМАЗ не увидел, но притормозил, посмотрел направо, там было чисто, налево посмотрел, там было дерево, он немного покатился, чтобы посмотреть подальше, и увидел слева КАМАЗ, сразу скинул скорость, свернул направо, чтобы уйти от удара, потом услышал крики Б.А.С. и почувствовал, что стало легко, потом он упал, почувствовав при этом удар в заднюю левую часть мотоцикла. КАМАЗ ударил номерным знаками в середину бампера в ручку. Встал, поднял мотоцикл и нашел Б.А.С. под колесом КАМАЗа. Когда он подошел Б.А.С. стонал, дышал, а водитель КАМАЗа ходил вокруг. При аварии он получил травмы в виде царапины на правой руке и ноге. Он уехал с места ДТП примерно на 10 минут, чтобы поймать связь, и позвонить сестре Б.А.С., потом Б.А.С. забрала скорая, и он уехал домой. 

Из показаний свидетеля П.В.С. следует, что ДД.ММ.ГГГГ примерно в обед, он, П.К.С. и Б.А.С. поехали на озеро на мотоциклах. Обстоятельств ДТП он не видела, заглох на повороте. Ехали по своей полосе, посередине, хотя обычно он ездит поближе к обочине, чтобы если что, свернуть. Мотоцикл, на котором он ехал, принадлежал Б.А.С.. Б.А.С. сказал, что хочет быть пассажиром. Когда он приехал, увидел, что стоит КАМАЗ, П.К.С. сказал, что они с Б.А.С. попали в аварию, Б.А.С. лежал под КАМАЗом, на животе, чуть-чуть боком. Место происшествия – асфальтированный перекресток, КАМАЗ стоял где-то посередине перекрестка, у него был прицеп. 

Показаниями свидетелей М.К.С. и Т.К.В., которым в тот день позвонил П.К.С., друг Б.А.С., и сказал по телефону что они с Б.А.С. в Парфеновке попали в аварию под автомобиль КАМАЗ. Они с туда поехали, КАМАЗ стоял на встречной к нему полосе, там т-образный перекресток, Б.А.С. находился под задним мостом ближе к правому колесу, хрипел, когда он к нему присел, потом его забрала скорая помощь. 

Показаниями свидетелей М.А.А. и К.А.А. из которых следует, что по факту ДТП с ФИО1 они проводили служебное расследование, производили расчет по скоростному режиму транспортного средства во время ДТП, рассчитано, что скорость была в тот момент 26 км/ч, нарушений скоростного режима не зафиксировано, автомобиль под управлением ФИО1 был новый 2022 года выпуска, вездеход то есть авто повышенной проходимости, он намного выше чем обычный, впереди дальше видишь, боковой обзор не очень. 

Показаниями свидетеля П.В.В., главы сельского поселения Домашка, из которых следует, что перекресток, на котором произошло ДТП, в тот момент и в настоящее время не оборудован знаками дорожного движения. 

Показаниями эксперта Т.М.В., подтвердившего, что проводил экспертизу по факту дорожно-транспортного происшествия, он как эксперт предупреждается начальником отдела - Ш,И.В. об ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложных показаний, но при оформлении данного заключения им была допущена техническая опечатка в подписке, которую дает эксперт, вместо ст. 307 УК РФ он технически написал ст. 17.9 КоАП РФ. В проведении технических расчетов при решении вопроса № данного заключения необходимости не было, потому что техническая составляющая в решении данного вопроса отсутствует, водитель автомобиля должен был действовать в соответствии с требованиями п. 13.11 ПДД, которые однозначно говорят, что водитель Ремезов был обязан уступить дорогу транспортному средству, который приближается к нему справа. При производстве экспертизы по данному уголовному делу им были использованы исходные данные, которые были заданы в постановлении о назначении экспертизы следователем. В качестве иллюстрационного материала он просматривал видеозапись, схему дорожно-транспортного происшествия, а также иллюстрационную таблицу, которая есть в деле. Он не имеет права самостоятельно выбирать условные данные для производства экспертизы, только технические параметры, которые утверждены. При проведении экспертизы и подготовке заключения затруднений у него не возникло. В постановлении о назначении экспертизы задан след торможения 16 м. Им при расчете длины следа торможения взято значение 13,03 м, данный параметр получается в соответствии с методическими рекомендациями 16 м - база автомобиля 2,07 м от оси переднего колеса до оси переднего колеса полуприцепа под которым заканчивается это след, получается 13,03 м. На л.д. 230 абзац - Наличие следов транспортных средств указано 16 м. Он берет величину только из постановления, а все там отражено или нет, это устанавливает следствие. Ему было известно, какие транспортные средства столкнулись, потерпевшим является пассажир мотоцикла. В данном случае скорость движения автомобиля перед торможением на техническую возможность предотвратить столкновение никакой роли не играла, происшествие не зависело от скорости движения, с которой водитель двигался, водитель должен был двигаться с той скоростью, которая бы обеспечила ему выполнение требований п. 13.11, а именно уступить дорогу. Мотоциклист имел преимущество, пункт 1,2 никаким образом к мотоциклисту не привязывается. Но водитель мотоцикла был обязан при обнаружении опасности в виде КАМАЗа снизить скорость, вплоть до остановки. Ввиду того, что органом следствия не был задан момент опасности для движения водителя мотоцикла, не было задано время движения автомобиля КАМАЗ с момента опасности до момента наезда, ответить на вопрос о технической возможности у водителя мотоцикла предотвратить столкновение путем применения торможения не был решен, так как не представилось возможным. Вопросы, которые были поставлены следователем, являются стандартными по таким уголовным делам, он просто отвечает на поставленные вопросы, а являются ли они достаточными, дает оценку суд. По материалам дела из действий водителя видно, что тормозит он уже за перекрестком, а он должен был снижать скорость до перекрестка, чтобы дать возможность мотоциклисту проехать. Поэтому методика, заставляющая водителя выполнять требования правил дорожного движения отсутствует. В своем заключении он не обязан описывать все материалы, все листы уголовного дела, это не входит в обязанности эксперта. При производстве экспертизы факт наличия на автомобиле КАМАЗ системы АБС им учитывался, это указано в литературе, которой он пользовался. Значение АБС на величину замедления никаким образом не влияет. Наличие АБС позволяет водителю контролировать процесс движения автомобиля в заторможенном состоянии, то есть не допускать заноса, юза. Что касается допуска к проведению экспертиз, то номер специальности у него 2.1, который включает и допуск к экспертной специальности предусмотренной п. 2.3 «Исследование следов транспортного средства в месте дорожно-транспортного происшествия». Если бы у него отсутствовала надлежащая специализация, то руководитель не допустил бы его до проведения экспертиз. Определение скорости по заданному следу торможения входит в раздел автотехнической экспертизы, а именно исследование обстоятельств дорожно-транспортного происшествия. Следы на месте происшествия им не исследовались, поэтому в данном случае, данная экспертиза не выходит за пределы экспертной специальности «Исследование обстоятельств дорожно-транспортного происшествия». 

Показания вышеуказанных свидетелей обвинения, потерпевших, эксперта объективно подтверждаются письменными материалами уголовного дела, указанными в приговоре, в том числе: протоколами осмотра места дорожно-транспортного происшествия и схемой к протоколу от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.38-66); протоколом осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, из которого следует, что в ходе осмотра места происшествия с участием специалиста ЭКЦ ГУ МВД России по Самарской области майора полиции Д.А.Н. в помещении служебного кабинета № ЭКЦ ГУ МВД России по Самарской области осмотрен оптический DVD-R диск с видеозаписью ДТП от ДД.ММ.ГГГГ с камеры видеорегистратора, установленного в кабине автомобиля марки «

<

данные изъяты>» (т.1 л.д.165-168); видеозаписью ДТП от ДД.ММ.ГГГГ с участием автомобиля КАМАЗ в составе с полуприцепом под управлением ФИО1, который двигался в направлении 

<

адрес> и мотоцикла под управлением несовершеннолетнего П.К.С., который двигался по 

<

адрес> (т.1 л.д.140); заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.239-247); заключением эксперта 10-7мд/14К от ДД.ММ.ГГГГ согласно которого смерть Б.А.С. последовала от сочетанной травмы головы, туловища и конечностей (переломов костей скелета и повреждений внутренних органов) осложнившихся- гемотораксом справа (700 мл) и развитием травматического шока (т.2 л.д.56-61); протоколом осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д.18-20); протоколами выемок и осмотров предметов (т.2 л.д.132-138, т.1 л.д.101-113, 121-133, 157-162); дислокацией технических средств организации дорожного движения 

<

адрес>, а также иными письменными материалами дела, и вещественными доказательствами, исследованными судом первой инстанции и подробно изложенными в приговоре. 

В соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ суд проверил и оценил с точки зрения относимости, допустимости и достоверности все представленные ему доказательства, проанализировал их в приговоре и указал основания, по которым он принял вышеперечисленные доказательства и отверг версии защиты о непричастности ФИО1 к совершению преступления.

Данных, свидетельствующих о заинтересованности свидетелей, при даче ими показаний в отношении ФИО1, или об оговоре осужденного с их стороны, со стороны потерпевших, о вынужденном характере показаний свидетелей по делу не имеется.

Вопреки доводам защиты, по делу отсутствуют объективные данные, которые бы давали основания полагать, что какие-либо доказательства могли быть сфальсифицированы, и что у сотрудников правоохранительных органов имелась необходимость для искусственного создания доказательств обвинения. Оснований для признания тех или иных положенных в основу приговора доказательств, недопустимыми доказательствами, в том числе о чем указывают защитник и осужденные в апелляционных жалобах, суд не усмотрел, суд апелляционной инстанции таковых тоже не усматривает. Дело расследовано и рассмотрено объективно и в соответствии с законом.

Судом первой инстанции верно дана оценка показаниям потерпевших Т.А.Ю. и Б.С.Н., которым не неизвестны подробности произошедшего, свидетеля П.К.С., являющегося непосредственным очевидцем случившегося и пояснившего о предпринятых им мерах избежать ДТП, отсутствия дорожных знаков на обеих дорогах, их равнозначности, свидетеля П.В.С., который двигался за П.К.С., но подробностей не видел, свидетелей Т.К.В. и М.К.С., которые прибыли на место ДТП после случившегося и обнаружили Б.А.С. под автомобилем Камаз, эксперта Т.М.В., пояснившего, что в условиях данного ДТП водитель автомобиля Камаз действуя в соответствии с требованиями п. 13.11. ПДД РФ располагал технической возможностью предотвратить столкновение с мотоциклом и обязан был уступить дорогу транспортным средствам, двигающимся справа, а также свидетеля П.В.В., пояснившего об отсутствии в период ДТП дорожных знаков, и указанные показания обоснованно положены в основу обвинительного приговора.

Данная судом оценка доказательств, вопреки доводам защиты, не противоречит материалам дела и оснований для признания ее неправильной не имеется.

Приговор соответствует требованиям ст. ст. 302, 307 УПК РФ, каких-либо предположений и не устраненных противоречий в доказательствах, требующих их истолкования в пользу осужденного, не содержит. 

Совокупность доказательств, приведенных в приговоре в обосновании вины ФИО1, не находится в противоречии по отношению друг к другу, исследована в судебном заседании с достаточной объективностью, на основе состязательности сторон и позволила суду принять обоснованное и объективное решение по делу.

Трактовка имевших место событий в том виде, в каком она представлена в апелляционных жалоба и в доводах осужденного и защитника, выслушанных судом апелляционной инстанции, в том числе о том, что ФИО1 не причастен к преступлению, не отрицает факта ДТП, при этом указывает, что водитель мотоцикла П.К.С. с погибшем двигался по грунтовой дороге, которая является второстепенной по отношению к дороге по которой двигался осужденный на автомобиле КАМАЗ и обязан был ему уступить дорогу, о том, что им предприняты все меры для избежания ДТП и столкновения не произошло, а погибшей сам спрыгнул с мотоцикла получив повреждения и уже впоследствии попал под колеса его автомобиля, о том, что судом неверно установлена его виновность в данном ДТП и не привлечен водитель мотоцикла П.К.С., не подтверждена, и не может быть признана состоятельной, поскольку противоречит исследованным в судебном заседании доказательствам, правильная оценка которым дана в приговоре.

Юридическая оценка действий ФИО1 судом первой инстанции дана правильная. Оснований полагать, что суд неправильно применил уголовный закон, по мнению апелляционной инстанции, не имеется. Судом первой инстанции подробно исследованы доказательства и им дана подробная и мотивированная оценка. Факт того, что данная судом оценка доказательств не совпадает с позицией осужденного и его защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона, повлиявшем на исход дела. 

Признавая правильной оценку, данную судом рассмотренным в судебном заседании доказательствам, апелляционная инстанция находит обоснованным вывод суда о виновности осужденного ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.264 УК РФ.

Судом верно установлены фактические обстоятельства дела. Нарушений требований закона, регламентирующих порядок проверки и оценки судом представленных ему доказательств, по делу не допущено.

Вопреки доводам защиты, судом первой инстанции обоснованно установлено, что ФИО1, управляя автомобилем, допустил нарушение пункту 13.11. ПДД РФ на перекрестке равнозначных дорог. 

Факт нарушения ФИО1 указанного пункта ПДД РФ подтверждает видеозапись с флеш – накопителя «Kingston 32 Gb» видеорегистратора «SilverstoneF1 TaxiII», на которой зафиксирован момент выезда автомобиля КАМАЗ под управлением ФИО1 на равнозначный перекресток, момент появления в кадре передней части колеса мотоцикла и момент ДТП. 

Нарушение ФИО1 Правил дорожного движения подтверждается также заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, из которого следует, что в данной дорожной ситуации, произошедшей ДД.ММ.ГГГГ, в данной дорожной обстановке при заданных условиях водитель автомобиля «

<

данные изъяты>» г.р.з. № в составе с полуприцепом марки «ПОЛИТРАНС 94171-0000021» г.р.з. № ФИО1 действуя в соответствии и выполняя требования п. 13.11 ИДД РФ располагал технической возможностью предотвратить столкновение с мотоциклом «ROLIZ SPORT-005» без государственного регистрационного номера под управлением водителя П.К.С.

Нарушение ФИО1 Правил дорожного движения повлекло причинение потерпевшему повреждений, имеющих признаки тяжкого вреда, причиненного здоровью, и находятся в прямой причинно-следственной связи с их наступлением для потерпевшего, а также наступлением смерти Б.А.С., что подтверждается заключение судебно-медицинской экспертизы 10-7мд/14К от ДД.ММ.ГГГГ. 

Судом верно, вопреки доводам защиты, установлено, что ФИО1, являясь водителем механического транспортного средства, не предвидя возможного наступления общественно опасных последствий, хотя, являясь водителем механического транспортного средства, который при необходимой внимательности и предусмотрительности, должен и мог предвидеть возможность их наступления, проявил невнимательность к дорожной обстановке и ее изменениям, не учел дорожные условия, не избрал скорость, обеспечивающую возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил, не убедился в безопасности своего движения, а также не обеспечил безопасность движения другим участникам дорожного движения, при возникновении опасности, которую в состоянии был обнаружить, своевременно не принял возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, хотя при должной внимательности согласно заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ: «…водитель ФИО1 действуя в соответствии и выполняя требования п. 13.11 ПДД РФ располагал технической возможностью предотвратить столкновение…", выехал на перекресток равнозначных дорог, не уступил дорогу и тем самым создал помеху, осуществлявшему движение по 

<

адрес>, со стороны 

<

адрес>, в направлении 

<

адрес>, мотоциклу марки «ROLIZ SPORT-005» без государственного регистрационного знака, под управлением несовершеннолетнего водителя П.К.С., в результате чего совершил столкновение с мотоциклом, проявив тем самым преступную небрежность, не предвидя возможное наступление общественно опасных последствий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия.

В результате данного дорожно-транспортного происшествия несовершеннолетнему пассажиру мотоцикла марки «ROLIZ SPORT-005» без государственного регистрационного знака Б.А.С., ДД.ММ.ГГГГ года рождения по неосторожности были причинены телесные повреждения, повлекшие смерть.

Доводы защиты о неравнозначности дорог перекрестка, о том, что водитель мотоцикла П.К.С. двигался по грунтовой дороге и обязан был уступить дорогу КаМАЗу, опровергается схемой (т.1 л.д.52), дислокацией (т.4 л.д.22-31) и показаниями свидетеля П.В.В. о том, что перекресток обеих дорог был асфальтированный. Доводы защиты о том, что на момент ДТП отсутствовала дислокация дорог данного участка, а также о том, что ширина проезжей части дороги не соответствует СНиП 2.05.02-85 на законность принятого судом решения не влияет. 

Доводы защиты о не установлении превышения скоростного режима водителем КАМАЗ ФИО1, что также отражено в акте внутреннего расследования и подтверждено показаниями свидетелей М.А.А. и К.А.А., является лишь средством фиксации скорости транспортного средства и не может свидетельствовать об отсутствии признаков состава преступления в действиях ФИО1, на законность принятого судом решения не влияет.

Несостоятельны доводы защитника о нарушении прав осужденного на защиту, поскольку все ходатайства, как следователем, так и судом в ходе судебного разбирательства нашли отражение в судебных актах и были рассмотрены, стороны не были ограничены в праве представления доказательств и в заявлении ходатайств. Суд первой инстанции исследовал все представленные сторонами доказательства и разрешил по существу все заявленные сторонами ходатайства в порядке, установленном ст. ст. 256, 271 УПК РФ, путем их обсуждения всеми участниками судебного заседания и вынесения судом соответствующего постановления. Данных о необоснованном отклонении ходатайств, заявленных сторонами, в том числе ходатайств защиты о вызове эксперта Я.А.Н., о назначении повторных экспертиз, о не рассмотрении судом ходатайства, апелляционной инстанции не установлено, выводы суда в должной мере мотивированы. 

Несогласие стороны защиты с решениями суда и органа предварительного следствия по заявленным ходатайствам, не свидетельствует об обвинительном уклоне судебного процесса и нарушении судом принципов равноправия и состязательности сторон.

Доводы защиты о том, что в основу обвинительного приговора положено недопустимое доказательство заключение автотехнической судебной экспертизы № от 19.10.23г. несостоятельны, поскольку заключение выполнено в рамках предварительного следствия, лицами, имеющими необходимое образование и квалификацию для разрешения поставленных вопросов, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, предусмотренной ст. 307 УК РФ. 

Судебная автотехническая экспертиза проведена на основании постановлений должностного лица, уполномоченного осуществлять предварительное следствие по данному уголовному делу, вынесенного в соответствии с положениями уголовно-процессуального закона. Обвиняемый и защитник были ознакомлены с заключением экспертов. Вопреки доводам защиты, формулировка поставленных перед экспертами вопросов соответствовала предмету экспертного исследования и полномочиям экспертов, оснований подвергать сомнению компетентность эксперта и сделанные им выводы по поставленным вопросам в пределах своей компетенции, не имеется. Экспертное заключение является научно обоснованным, аргументированным, не содержат противоречий, при этом, в ходе проведения экспертизы экспертои были тщательно исследованы все необходимые для этого материалы уголовного дела. 

Доводам защиты о том, что экспертиза поручена эксперту не обладающими специальными познаниями, в том числе не выяснено имел ли эксперт Т.М.В. право проведения трассологической, видеотехнической экспертиз, о том, что отсутствует подпись лица о предупреждении об уголовной ответственности, а лишь предупрежден по КоАП РФ и имеются исправления в этой части, о достаточности исходных данных для проведения экспертизы и указание обстоятельств дела следователем, что является явным обвинительным уклоном, а считает, что исходные данные подлежат установлению экспертным путем, в заключении отсутствует указание на методику, ссылки на используемую литературу, нормативные документы оценены судом первой инстанции правильно. 

Как следует из показания эксперта Т.М.В. в суде первой инстанции он предупреждается начальником отдела - Ш,И.В. об ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложных показаний, но при оформлении данного заключения им была допущена техническая опечатка в подписке, которую дает эксперт, вместо ст. 307 УК РФ он технически написал ст. 17.9 КоАП РФ. При производстве экспертизы по данному уголовному делу им были использованы исходные данные, которые были заданы в постановлении о назначении экспертизы следователем. В качестве иллюстрационного материала он просматривал видеозапись, схему дорожно-транспортного происшествия, а также иллюстрационную таблицу, которая есть в деле. Он не имеет права самостоятельно выбирать условные данные для производства экспертизы, только технические параметры, которые утверждены. При проведении экспертизы и подготовке заключения затруднений у него не возникло. 

Суд апелляционной инстанции соглашается с оценкой, данной судом первой инстанции. 

Вопреки доводам защиты, суд обоснованно признал экспертное заключение допустимым доказательством, указав, что изложенные в нём выводы не имеют противоречий и взаимно дополняют друг друга, а также допрос эксперта Т.М.В. Нарушений прав участников уголовного судопроизводства, связанных с проведением экспертного исследования, судом не установлено. Суд апелляционной инстанции не находит противоречий в выводах заключений судебной экспертизы № от 19.10.23г. и судебной экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, поскольку выводы эксперта Я.А.Н. о том, что водитель мотоцикла П.К.С. мог располагать возможностью избежать столкновения с а/м КАМАЗ двигаясь со скоростью 30 км/ч и не располагал двигаясь со скоростью 40 км/ч на законность принятого решения не влияют, поскольку нарушение именно ФИО1 п.13.11 Правил дорожного движения находятся в прямой причинно-следственной связи с ДТП, что повлекло причинение потерпевшему повреждений, имеющих признаки тяжкого вреда, причиненного здоровью и наступлением смерти Б.А.С.

Несостоятельны доводы защиты о том, что причиной ДТП послужили виновные действия водителя мотоцикла П.К.С., нарушившего правила провоза пассажира и не уступившего дорогу а/м КАМАЗ, о том, что причиной причинения телесных повреждений погибшему стало его спрыгивание с мотоцикла и ударение об асфальтовое покрытие и только потом попадание под колеса а/м, поскольку указанные версии проверялись судом первой инстанции, а также данные версии находит несостоятельными суд апелляционной инстанции. 

По смыслу закона, разъясненному Постановлением Пленума Верховного Суда РФ 09.12.2008 N 25 (ред. от 24.05.2016) «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», уголовная ответственность за преступление, предусмотренное статьей 264 УК РФ, может иметь место лишь при условии наступления последствий, указанных в этой статье, и если эти последствия находятся в причинной связи с допущенными лицом нарушениями правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств.

При исследовании причин создавшейся аварийной обстановки необходимо установить, какие пункты дорожного движения или эксплуатации транспортных средств нарушены и какие нарушения находятся в причинной связи с наступившими последствиями, предусмотренными статьей 264 УК РФ.

Вопреки доводам защиты, по данному уголовному делу настоящие требования выполнены в полном объеме, установлены конкретные пункты правил дорожного движения, которые нарушил водитель ФИО1, факт наступления последствий, указанных в ст. 264 УК РФ, а также наличие прямой причинно-следственной связи нарушения правил дорожного движения водителем с наступлением вышеуказанных последствий.

Нарушение ФИО1 п.13.11 Правил дорожного движения стало причиной ДТП, повлекло причинение потерпевшему повреждений, имеющих признаки тяжкого вреда, причиненного здоровью, и находятся в прямой причинно-следственной связи с их наступлением для потерпевшего, а также наступлением смерти Б.А.С., что подтверждается заключение судебно-медицинской экспертизы 10-7мд/14К от ДД.ММ.ГГГГ. 

Несостоятельны доводы защиты об отсутствии признаком столкновения двух транспортных средств, поскольку согласно протокола осмотра места ДТП от ДД.ММ.ГГГГ и фототаблицам к нему, установлены повреждения на передней части а/м КАМАЗ и повреждения на переднем государственном регистрационном знаке (т.1 л.д.57-58), а также механические повреждения на мотоцикле (протокол осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ и фототаблица к нему т.1 л.д.126-133), а также показаниями свидетеля П.К.С., подтвердившего, что КАМАЗ ударил номерным знаком в середину бампера в ручку.

По своей сути изложенные в апелляционных жалобах (с дополнениями) доводы сводятся к переоценке доказательств, которые оценены судом по внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся доказательств, как это предусмотрено ст. 17 УПК РФ. То обстоятельство, что оценка доказательств, данная судом первой инстанции, не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не ставит под сомнение выводы суда.

Органами предварительного расследования и судом не было допущено нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, в том числе связанных с нарушением права осужденного на защиту.

Вопреки доводам защиты, обвинительное заключение по делу соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, в нем приведено существо предъявленного обвинения, место и время совершения инкриминированного деяния, способ, мотив, цель, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела. Оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке, предусмотренном ст. 237 УПК РФ, суд обоснованно не усмотрел, постановив приговор на основе данного обвинительного заключения.

Суд апелляционной инстанции считает, что судебное следствие проведено в соответствии с требованием ст.ст.273-291 УПК РФ и в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон. При этом общие требования судебного производства, в частности ст.244 УПК РФ, судом выполнены.

Вопреки доводам защиты, при рассмотрении дела судом полностью соблюдены процедура судопроизводства, общие условия судебного разбирательства и принципы уголовного судопроизводства. 

Несостоятельны доводы защиты о том, что стороне защиты предоставлен кратковременный период для подготовки к дачи показаний, в связи с чем, осужденный был вынужден отказаться от дачи показаний и воспользоваться ст.51 Конституции РФ, поскольку согласно материалам, в ходе судебного заседания ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 было предоставлено время для подготовки к даче показаний, объявлен перерыв, однако после перерыва осужденный воспользоваться ст.51 Конституции РФ и отказался от дачи показаний, далее, в стадии прений сторон осужденному также было предоставлено время для подготовки к прениям сторон и судебное заседание было отложено, в следующем судебном заседании были проведены прения сторон и осужденному было предоставлено последнее слово. 

Таким образом суд апелляционной инстанции нарушений принципа состязательности сторон и права на защиту осужденного, вопреки доводам защиты, не усматривает. 

Доводы осужденного ФИО1 о том, что в протоколе с/з от ДД.ММ.ГГГГ не содержится дословное изложение последнего слова осужденного, не свидетельствуют о нарушении при ведении протокола судебного заседания суда, поскольку закон не требует стенографической точности письменного протокола, на л.д.112 т.4 содержится изложение последнего слова осужденного. 

Прослушенный в суде апелляционный инстанции аудиопротокол судного заседаний от ДД.ММ.ГГГГ в части последнего слова осужденного, не содержат сведений ранее не известных суду первой инстанции и вопреки доводам осужденного, руководствуясь положениями ст. 294 УПК РФ, верно суд не усмотрел оснований для возобновления судебного следствия, как в прениях сторон, так и в последнем слове.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, судом были проанализированы все доводы защиты, им дана соответствующая оценка.

Доводы защитника, приведенные в суде апелляционной инстанции направлены на переоценку доказательства, фактически не приведены какие-либо новые существенные обстоятельства, которые не получили оценки со стороны суда первой инстанции и давали бы основание ставить под сомнение указанное доказательство. 

Преступление совершено в период времени и при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда, описательно-мотивировочная часть которого согласно требованиям п.1 ст.307 УПК РФ содержит описание преступных деяний, признанных судом доказанными, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступлений; в приговоре изложены доказательства, на которых основаны выводы суда.

Вопреки доводам жалоб каких-либо противоречий в приведенных доказательствах, которые могли бы повлиять на правильность выводов суда, не имеется. Данные доказательства нашли свое подтверждение и обоснованно положены в основу выводов суда о виновности ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Каких-либо оснований полагать, что выводы суда основаны на предположениях, на что указывает в апелляционной жалобе защитник, на недопустимых доказательствах, а дело рассмотрено с обвинительным уклоном, не имеется. Оснований для прекращения производства по делу, а равно оправдания ФИО1 суд апелляционной инстанции не усматривает.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст. 60 УК РФ, с учетом всех обстоятельств дела, в том числе общественной опасности совершенного им преступления, данных, характеризующих личность виновного, обстоятельств смягчающих наказание и отсутствие отягчающих, а также влияние наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1 судом первой инстанции верно учтены, в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ – наличие грамот за успехи в военной службе, наличие нагрудного знака «За службу на центральном полигоне РФ», наличие удостоверения спасателя РФ, положительные характеристики с места военной службы, с места жительства, условия его жизни и жизни его семьи – родителей предпенсионного и пенсионного возраста. 

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1 судом не установлено, не усматривает их и суд апелляционной инстанции.

В соответствии с требованиями действующего законодательства суд обосновано не усмотрел оснований для применения положений ст.15, 64, 73 УК РФ.

Суд первой инстанции верно, с учетом фактических обстоятельств преступления, степени общественной опасности содеянного, совокупности смягчающих наказание ФИО1 обстоятельств, данные о его личности и состоянии здоровья, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, в целях обеспечения индивидуализации наказания осужденного за содеянное и реализации закрепленных в ст.ст. 6, 7 УК РФ принципов справедливости и гуманизма, пришел к выводу о назначения ФИО1 наказания в виде лишения свободы. 

Также суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда о назначении дополнительного наказания в виде лишения права управлять транспортными средствами в соответствии с ч.3 ст.47 УК РФ, поскольку названное дополнительное наказание не является альтернативным и по своему размеру обоснованно назначено дополнительное наказание в максимальном размере, с учетом данных о личности осужденного, с учетом всех обстоятельств по делу, при этом, наказание назначено в пределах санкции статьи, и не является чрезмерно строгим, поскольку требования закона при его назначении соблюдены судом в полной мере, наказание соответствует целям, предусмотренным ст.43 УК РФ, а именно предупреждения совершения осужденным новых преступлений и его исправления.

Наказание, назначенное судом первой инстанции, как основное, так и дополнительное, вопреки доводам защитника, является справедливым и соразмерным содеянному, соответствует целям, предусмотренным ст.ст.6, 43, 60 УК РФ, в том числе цели восстановления социальной справедливости, назначено в пределах санкции ч.3 ст.264 УК РФ. 

Суд первой инстанции верно определил к отбытию, в соответствии с п."а" ч. 1 ст. 58 УК РФ, лишение свободы в колониях-поселениях. 

Вопрос процессуальных издержек разрешен верно.

Вместе с тем, постановленный приговор в части удовлетворения гражданского иска потерпевших о взыскании денежных средств с ФИО1 в пользу Т.А.Ю. в счет компенсации морального вреда 

<

данные изъяты> рублей, в счет компенсации имущественного вреда 

<

данные изъяты> рублей, в пользу Б.С.Н. в счет компенсации морального вреда 

<

данные изъяты> рублей. 

При разрешении данного гражданского иска судом не учтены разъяснения, содержащиеся в п. 31 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09 декабря 2008 года N 25 "О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением Правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения", в соответствии с которыми по делам о преступлениях, связанных с нарушением Правил дорожного движения, должны привлекаться владельцы транспортных средств, на которых в соответствии с п. 1 ст. 1079 ГК РФ возлагается обязанность по возмещению вреда, причиненного источником повышенной опасности.

Как следует из материалов дела, автомобиль марки «

<

данные изъяты>» государственный регистрационный знак № в составе с полуприцепом марки «

<

данные изъяты>» государственный регистрационный знак №, принадлежит на праве собственности ООО «

<

данные изъяты>», в котором осужденный работал водителем.

Вместе с тем, суд оставил данные обстоятельства без внимания, не дал оценку наличию трудовых отношений у осужденного с ООО «Спецмашстрой», не выяснил отношение представителя гражданского ответчика по вопросу гражданского иска потерпевших. При таких обстоятельствах решение суда по гражданскому иску нельзя признать законным, в связи с чем, приговор в части рассмотрения гражданского иска подлежат отмене с направлением дела на новое судебное рассмотрение в порядке гражданского судопроизводств.

Иных нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законов, безусловно влекущих отмену или изменение судебного решения по иным основания, не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст.389.13-389.20, 389.22, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Кинельского районного суда от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 в части гражданского иска отменить, дело в этой части передать на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе суда в порядке гражданского судопроизводства.

В остальной части приговор оставить без изменения.

Апелляционные жалобы адвоката Юдина и осужденного ФИО1 с дополнениями оставить без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Шестой кассационный суд общей юрисдикции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу судебного решения, в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ. В случае подачи кассационной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Н.С.Малахова