Судья Галимзянов В.Р. УИД 03RS0007-01-2025-004159-27

Дело № 33-2439/2026

Дело № 2-3357/2025

Категория 2.219

ВЕРХОВНЫЙ СУД

РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

город Уфа 27 января 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан в составе:

председательствующего Мугиновой Р.Х.,

судей Сиразевой Н.Р.,

ФИО1

при ведении протокола помощником судьи ФИО4

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе ПАО «Банк Уралсиб» на решение Советского районного суда г. Уфы РБ от 25 августа 2025 года.

Заслушав доклад судьи Мугиновой Р.Х., Судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО2 обратился в суд с иском к ПАО «Банк Уралсиб» о признании кредитного договора недействительным.

В обоснование требований указал, что в период с дата по дата неустановленные лица, действуя мошенническим способом, оформили на имя истца в ПАО «БАНК УРАЛСИБ» кредитный договор на сумму 2 123 442,81 руб. О наличии кредита истец узнал лишь дата при обращении в банк. Накануне оформления кредита ему через мессенджер WhatsApp позвонили неизвестные, представившиеся сотрудниками «Мегафона», и под предлогом необходимости «переустановки телефона» убедили включить функцию демонстрации экрана. После этого связь прервалась, экран телефона погас. В указанный период его номер был недоступен для входящих вызовов - впоследствии оператор связи сообщил об установлении мошенниками переадресации. Истец заблокировал номер, получил новую сим-карту и обратился в банки, где ему сообщили об оформленных на него путем мошеннических действий обязательствах. По данному факту возбуждено уголовное дело, истец признан потерпевшим.

Истец указывает, что заявок на кредит не подавал, персональные данные и согласие на их обработку банку не предоставлял, кредитный договор не подписывал, денежных средств не получал, доверенностей никому не выдавал. По его мнению, договор оформлен вследствие ненадлежащего обеспечения банком безопасности дистанционного обслуживания и в результате мошеннических действий третьих лиц.

Ссылаясь на отсутствие волеизъявления на заключение договора и несоблюдение требований закона к форме и порядку заключения потребительского кредита, истец считает, что кредитный договор является незаключённым.

Истец просил: признать кредитный договор №...Z3/00805 от дата между ПАО «БАНК УРАЛСИБ» и истцом незаключённым; взыскать судебные расходы на представителя - 25 000 руб., почтовые расходы; взыскать компенсацию морального вреда - 20 000 руб., взыскать штраф в размере 50 % от присужденной суммы в пользу потребителя.

Решением Советского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от дата исковые требования ФИО2 удовлетворены частично: кредитный договор №...Z3/00805 от дата, заключенный между ФИО2 и ПАО «БАНК УРАЛСИБ», признан недействительным; с ответчика в пользу истца взысканы расходы на оплату услуг представителя в размере 20 000 руб.; в остальной части требований (в том числе о компенсации морального вреда и штрафе) отказано.

В апелляционной жалобе ПАО «БАНК УРАЛСИБ» ставит вопрос об отмене решения суда как незаконного и необоснованного. Указывает, что договор был заключён надлежащим образом в дистанционной форме с использованием простой электронной подписи, подтверждённой СМС-кодами, направленными на принадлежащий истцу номер телефона, в связи с чем волеизъявление истца на получение кредита имело место. Банк ссылается на фактическое зачисление кредитных средств на счёт истца и исполнение своих обязательств. Утверждает, что негативные последствия возникли вследствие нарушения самим истцом правил безопасности дистанционного банковского обслуживания и передачи доступа к телефону третьим лицам. Также указывает, что возбуждение уголовного дела и признание истца потерпевшим не подтверждают неправомерность действий банка при отсутствии вступившего в законную силу приговора суда, в связи с чем, по мнению заявителя, решение подлежит отмене.

От истца поступили возражения на апелляционную жалобу, истец просит оставить решение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Лица, участвующие в деле, извещены о времени и месте проведения судебного заседания судебной коллегии заблаговременно и надлежащим образом.

На основании ст. ст. 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

В силу ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и поступивших на неё возражений, судебная коллегия оснований для отмены решения суда не находит.

В соответствии со статьёй 12 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) защита гражданских прав осуществляется, в том числе, путём признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий её недействительности.

Статьёй 819 ГК РФ предусмотрено, что по кредитному договору банк обязуется предоставить денежные средства заёмщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заёмщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты. При этом заключение кредитного договора требует наличия согласованного волеизъявления сторон.

Согласно пункту 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания её таковой судом.

В соответствии со ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) (п. 1). Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (п. 5).

Пунктом 2 ст. 168 указанного кодекса предусмотрено, что сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу, п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (абзац третий).

В п. 7 данного постановления указано, что, если совершение сделки нарушает запрет, установленный п. 1 ст. 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пп. 1 или 2 ст. 168 ГК РФ).

В пункте 50 этого же постановления разъяснено, что сделка может быть признана недействительной как в случае нарушения требований закона (статья 168 ГК РФ), так и по специальным основаниям в случае порока воли при ее совершении, в частности при совершении сделки под влиянием существенного заблуждения или обмана (статья 178, пункт 2 статьи 179 ГК РФ).

Пунктом 1 статьи 16 Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей» определено, что условия договора, ущемляющие права потребителя по сравнению с правилами, установленными законами или иными правовыми актами Российской Федерации в области защиты прав потребителей, признаются недействительными. Если в результате исполнения договора, ущемляющего права потребителя, у него возникли убытки, они подлежат возмещению изготовителем (исполнителем, продавцом) в полном объеме.

Статьей 8 Закона «О защите прав потребителей» предусмотрено право потребителя на информацию об изготовителе (исполнителе, продавце) и о товарах (работах, услугах).

Специальные требования к предоставлению потребителю полной, достоверной и понятной информации, а также к выявлению действительного волеизъявления потребителя при заключении договора установлены Федеральным законом от 21 декабря 2013 года № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)», в соответствии с которым договор потребительского кредита состоит из общих условий, устанавливаемых кредитором в одностороннем порядке в целях многократного применения и размещаемых в том числе в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» (части 1, 3, 4 статьи 5), а также из индивидуальных условий, которые согласовываются кредитором и заемщиком индивидуально, включают в себя сумму кредита, порядок, способы и срок его возврата, процентную ставку, обязанность заемщика заключить иные договоры, услуги, оказываемые кредитором за отдельную плату и т.д. (части 1 и 9 статьи 5).

Договор потребительского кредита считается заключенным, если между сторонами договора достигнуто согласие по всем индивидуальным условиям договора, указанным в части 9 статьи 5 данного Федерального закона. Договор потребительского займа считается заключенным с момента передачи заемщику денежных средств (часть 6 статьи 7).

Документы, необходимые для заключения договора потребительского кредита (займа) в соответствии с данной статьей, включая индивидуальные условия договора потребительского кредита (займа) и заявление о предоставлении потребительского кредита (займа), могут быть подписаны сторонами с использованием аналога собственноручной подписи способом, подтверждающим ее принадлежность сторонам в соответствии с требованиями федеральных законов, и направлены с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет». При каждом ознакомлении в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» с индивидуальными условиями договора потребительского кредита (займа) заемщик должен получать уведомление о сроке, в течение которого на таких условиях с заемщиком может быть заключен договор потребительского кредита (займа) и который определяется в соответствии с данным Федеральным законом (часть 14 статьи 7).

Из приведенных положений закона следует, что заключение договора потребительского кредита предполагает последовательное совершение сторонами ряда действий, в частности формирование кредитором общих условий потребительского кредита, размещение кредитором информации об этих условиях, в том числе в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», согласование сторонами индивидуальных условий договора потребительского кредита, подачу потребителем в необходимых случаях заявления на предоставление кредита и на оказание дополнительных услуг кредитором или третьими лицами, составление письменного договора потребительского кредита по установленной форме, ознакомление с ним потребителя, подписание его сторонами, в том числе аналогом собственноручной подписи, с подтверждением потребителем получения им необходимой информации и согласия с условиями кредитования, а также предоставление кредитором денежных средств потребителю.

Предоставление банком своим клиентам упрощенных процедур дистанционного взаимодействия, в том числе оформления кредитов и осуществление переводов третьим лицам, не освобождает кредитное учреждение от установления действительного волеизъявления заявителей и их надлежащей идентификации.

В определении Конституционного Суда Российской Федерации от 13 октября 2022 года № 2669-О указано, что при рассмотрении подобных споров особого внимания требует исследование добросовестности и осмотрительности банков. В частности, к числу обстоятельств, при которых кредитной организации в случае дистанционного оформления кредитного договора надлежит принимать повышенные меры предосторожности, следует отнести факт подачи заявки на получение клиентом кредита и незамедлительная выдача распоряжения о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьего лица (лиц).

Судом первой инстанции установлено, что дата между ПАО «БАНК УРАЛСИБ» и ФИО2 оформлен кредитный договор №...Z3/00805 на сумму 2 123 442,81 руб. сроком по дата включительно, заключенный посредством дистанционного банковского обслуживания с использованием простой электронной подписи (СМС-коды), направляемой на абонентский номер истца №....

Судом также установлено, что в указанный период истец стал жертвой мошеннических действий: ему поступил звонок с предложением выполнить действия с телефоном, после включения демонстрации экрана и последующих манипуляций доступ к устройству был скомпрометирован, имели место признаки несанкционированного использования (в том числе невозможность дозвона и установка переадресации), что подтверждено материалами уголовного дела, возбужденного дата, по которому истец признан потерпевшим.

В письменных объяснениях от дата старшему следователю СО МВД России по г.Октябрьскому истец указал, что дата неустановленные лица позвонили ему через мессенджер WhatsApp и сообщили, что звонят с «Мегафона», под предлогом необходимости «переустановки телефона» убедили включить функцию демонстрации экрана. После этого экран погас, на следующий день истец обнаружил, что с карты ПАО «ВТБ» списаны денежные средства в размере 150 000 рублей, являющиеся его личными сбережениями. На телефон не поступали звонки, он пошел в салон «Мегафон» и узнал, что включена переадресация звонков, заблокировал номер и купил новую сим-карту. В ПАО «ВТБ» и ПАО «Банк Уралсиб» написал заявления о том, что его взломали, на дата оформленных на истца кредитов не было. О наличии кредита истец узнал лишь дата при обращении в банк (л.д. 141 т.1).

По данному факту возбуждено уголовное дело, истец признан потерпевшим.

Постановлением СО отдела МВД России по адрес от дата в отношении неустановленного лица возбуждено уголовное дело.

Постановлением СО отдела МВД России по адрес от дата он признан потерпевшим по уголовному делу №....

Оценивая доводы ответчика о надлежащем согласовании условий договора и выраженном волеизъявлении истца, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии доказательств того, что истцу при заключении договора была доведена информация об индивидуальных условиях кредита в форме, позволяющей разумно и осознанно принять решение о заключении договора, а также что именно истец совершал все действия, направленные на заключение договора и получение кредита.

Суд указал, что представленная банком выборка сведений по СМС-сообщениям не подтверждает надлежащего информирования заемщика и согласования индивидуальных условий, поскольку содержит набор символов (латинских букв и цифр), не позволяющий установить содержание доведенных до истца условий и их понимание истцом; при этом фактически действия по заключению договора сводились к вводу четырехзначных кодов, направляемых банком.

Судом также установлено, что в течение нескольких минут после зачисления суммы кредита на счет, открытый на имя истца, банк осуществил списание 623 442,81 руб. в счет оплаты услуги «Своя ставка», оставшаяся часть денежных средств находилась на кредитном счете и впоследствии была возвращена банку; совокупность этих обстоятельств, по выводу суда, не дает достаточных оснований полагать о фактическом предоставлении кредитных средств истцу для распоряжения ими по своему усмотрению и подтверждает формальный характер «предоставления» кредита при отсутствии доказанного волеизъявления заемщика.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции, руководствуясь статьями 10, 153, 160, 168, 420, 421, 432–435, 819, 820, 845, 847, 854 Гражданского кодекса Российской Федерации, положениями Федерального закона от 21 декабря 2013 года № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)», Федерального закона от 06 апреля 2011 года № 63-ФЗ «Об электронной подписи», пришел к выводу о недействительности спорного договора как совершенного без волеизъявления истца и при отсутствии надлежащего подтверждения согласования индивидуальных условий потребительского кредита, а также о наличии признаков недобросовестности в действиях банка, не обеспечившего должную безопасность дистанционного предоставления финансовой услуги при выявленных признаках несанкционированного доступа.

Судебная коллегия соглашается с указанными выводами суда первой инстанции, поскольку они соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на всесторонней оценке доказательств по правилам статьи 67 ГПК РФ и на правильном применении норм материального права.

В соответствии со статьей 420 Гражданского кодекса Российской Федерации договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей (пункт 1).

К договорам применяются правила о двух и многосторонних сделках, предусмотренные главой 9 данного кодекса, если иное не установлено этим же кодексом (пункт 2).

Согласно статье 153 названного выше кодекса сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Указание в законе на цель действия свидетельствует о волевом характере действий участников сделки.

В пункте 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - постановление Пленума № 25) разъяснено, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

При этом сделка может быть признана недействительной как в случае нарушения требований закона (статья 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), так и по специальным основаниям в случае порока воли при ее совершении, в частности при совершении сделки под влиянием существенного заблуждения или обмана (статья 178, пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Кроме того, если сделка нарушает установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации запрет на недобросовестное осуществление гражданских прав, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной на основании положений статьи 10 и пункта 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (пункты 7 и 8 постановления Пленума № 25).

В соответствии с пунктом 3 статьи 307 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию.

В пункте 1 постановления Пленума № 25 разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

В соответствии с пунктом 3 Признаков осуществления перевода денежных средств без согласия клиента, утвержденных приказом Банка России от 27 сентября 2018 г. № ОД-2525 (действующим на момент возникновения спорных отношений), к таким признакам относится несоответствие характера, и (или) параметров, и (или) объема проводимой операции (время (дни) осуществления операции, место осуществления операции, устройство, с использованием которого осуществляется операция и параметры его использования, сумма осуществления операции, периодичность (частота) осуществления операций, получатель средств) операциям, обычно совершаемым клиентом оператора по переводу денежных средств (осуществляемой клиентом деятельности).

В соответствии с пунктом 2 статьи 7 Федерального закона от 21 декабря 2013 г. № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)» (далее - Закон о потребительском кредите), заключению договора должно предшествовать обращение заемщика с заявлением о предоставлении кредита, а в соответствии с пунктом 6 этой же статьи договор потребительского кредита считается заключенным, если между сторонами договора достигнуто согласие по всем индивидуальным условиям договора, указанным в части 9 статьи 5 данного федерального закона. Договор потребительского займа считается заключенным с момента передачи заемщику денежных средств.

В определении Конституционного Суда Российской Федерации от 13 октября 2022 г. № 2669-О указано, что в большинстве случаев телефонного мошенничества сделки оспариваются как совершенные под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом. При рассмотрении таких споров особого внимания требует исследование добросовестности и осмотрительности банков. В частности, к числу обстоятельств, при которых кредитной организации в случае дистанционного оформления кредитного договора надлежит принимать повышенные меры предосторожности, следует отнести факт подачи заявки на получение клиентом кредита и незамедлительная выдача банку распоряжения о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьего лица (лиц).

Таким образом, при заключении договора потребительского кредита, а также при предложении дополнительных услуг, оказываемых кредитором и (или) третьими лицами, включая страхование жизни и (или) здоровья заемщика в пользу кредитора, а также иного страхового интереса заемщика, в том числе с помощью электронных либо иных технических средств кредитором до сведения заемщика должна быть своевременно доведена необходимая и достоверная информация об услугах, обеспечивающая возможность их правильного выбора, при этом индивидуальные условия договора потребительского кредита должны быть в обязательном порядке согласованы кредитором и заемщиком индивидуально.

В случае совершения лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств его письменная форма считается соблюденной, если эти средства позволяют воспроизвести на материальном носителе содержание договора в неизменном виде (в частности, при распечатывании).

Информация в электронной форме, подписанная простой электронной подписью, признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью, в случаях, установленных федеральными законами или соглашением между участниками электронного взаимодействия, которые должны предусматривать в том числе правила определения лица, подписывающего электронный документ, по его простой электронной подписи.

Соответственно, для обеспечения документа, подписанного простой электронной подписью, юридической силой необходимо идентифицировать лицо, которое использует простую электронную подпись, понятие которой в законе определено не только через наличие присущих ей технических признаков - использование кодов, паролей или иных средств, но и через ее функциональные характеристики - необходимость подтверждения факта формирования электронной подписи определенным лицом.

Учитывая изложенное, легитимность электронного документа с простой электронной подписью, содержащего условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение, подтверждается наличием указания в нем лица, от имени которого составлен и отправлен электронный документ.

Как установлено судом, ФИО2 был введен в заблуждение неустановленным лицом, позвонившим на его абонентский №... который представился сотрудником Мегафона и сообщил, что необходимо переустановить телефон, убедил истца включить демонстрацию экрана телефона, где были установлены банковские приложения ПАО «ВТБ» и ПАО «Банк Уралсиб». Кредитные денежные средства истцом получены не были, а были переведены на другие счета.

Доказательств того, что истец па официальном сайте ПАО «Банк Уралсиб», в офисе банка, или где-либо в ином месте подавал заявку на получение кредита (займа), материалы дела не содержат. Также не имеется свидетельств тому, что истец предоставлял свои паспортные и анкетные данные. Кроме того, какого-либо согласия на обработку своих персональных данных истец не давал, денежных средств от ответчика не получал, доверенность па право заключения от своего имени кредитного договора никому не выдавал, доказательств обратного ответчиком также не представлено.

Согласно ст. 7 Закона «О потребительском кредите» договор потребительского кредита (займа) заключается в порядке, установленном законодательством Российской Федерации для кредитного договора, договора займа, с учетом особенностей, предусмотренных данным федеральным законом (часть 1).

Если при предоставлении потребительского кредита (займа) заемщику за отдельную плату предлагаются дополнительные услуги, оказываемые кредитором и (или) третьими лицами, включая страхование жизни и (или) здоровья заемщика в пользу кредитора, а также иного страхового интереса заемщика, должно быть оформлено заявление о предоставлении потребительского кредита (займа) по установленной кредитором форме, содержащее согласие заемщика на оказание ему таких услуг, в том числе на заключение иных договоров, которые заемщик обязан заключить в связи с договором потребительского кредита (займа). Кредитор в таком заявлении о предоставлении потребительского кредита (займа) обязан указать стоимость предлагаемой за отдельную плату дополнительной услуги кредитора и должен обеспечить возможность заемщику согласиться или отказаться от оказания ему за отдельную плату такой дополнительной услуги, в том числе посредством заключения иных договоров, которые заемщик обязан заключить в связи с договором потребительского кредита (займа). Проставление кредитором отметок о согласии заемщика на оказание ему дополнительных услуг не допускается (часть 2).

В нарушение ч. 2 ст. 56 ГПК РФ ответчиком не предоставлено доказательств, каким образом в соответствии с Законом о потребительском кредите сторонами согласовывались индивидуальные условия договора, подавалось истцом заявление на предоставление.

Более того, не предоставлено доказательств каким способом и в какой форме потребитель был ознакомлен с кредитным договором, составленным по установленной Банком России форме.

Представленный Банком в обоснование своей позиции о выполнении всех условий предоставления кредита ФИО2 и соблюдения требований закона, пакет документов, содержащий индивидуальные условия кредитного договора от дата, Правила комплексного банковского обслуживания и безопасности при работе в системе дистанционного банковского обслуживания физических лиц «Уралсиб Онлайн», а также выборку из СУБД по телефону истца с последовательным изложением произведенных операций, не свидетельствует о том, что ФИО2 ознакомлен с ними.

Из представленного ответчиком архива СМС текст сообщений не содержит информации об индивидуальных условиях кредита.

Как видно из дела, ответчиком не представлено достоверных доказательств того, что именно ФИО2 через систему дистанционного банковского обслуживания физических лиц «Уралсиб Онлайн» заполнено заявление на предоставление кредита, что он ввел полученный набор цифр из СМС в системе дистанционного банковского обслуживания физических лиц «Уралсиб Онлайн», и он подтвердил свое согласие на получение кредита. Обстоятельства дела указывают, что данные действия были совершены третьими лицами, так как телефон истца в тот момент был отключен.

В выборке из СУБД по номеру телефона 

<

***> имеется информация, содержащая набор символов – латинских букв и цифр, что свидетельствует о недостоверности информации для истца и опровергает довод ответчика о согласованности всех условий кредитного договора при его заключении. Установлено, что все действия по заключению договора со стороны потребителя ФИО2 совершены путем введения четырехзначных цифровых кодов, направленных Банком SMS-сообщениями.

Как видно из дела в течение нескольких минут после зачисления денежных средств на счет истца, Банк произвел перевод части денег в ПАО «БАНК УРАЛСИБ» размере 623 442,81 рублей в счет оплаты услуги «Своя ставка», другая часть денежных средств осталась на кредитном счете, в последующем возвращена Банку, что не дает достаточных оснований полагать о предоставлении в действительности кредитных средств истцу для распоряжения ими по своему усмотрению.

Все вышеназванное свидетельствует о недобросовестности банка, обязанного учитывать интересы потребителя и обеспечивать безопасность дистанционного предоставления услуг.

Из вышеприведенных норм права следует, что обязательство по уплате долга и процентов может возникнуть только при условии фактического предоставления Банком кредита, однако, фактического предоставления денежных средств именно истцу совокупностью обстоятельств, установленных по делу, не подтверждается.

При таких обстоятельствах, доводы ответчика о заключении кредитного договора, согласовании всех существенных его условий, с четко выраженным предметом, нельзя признать верными, а потому имеются основания удовлетворения требований ФИО2 о признании кредитного договора недействительным.

Доводы апелляционной жалобы ПАО «БАНК УРАЛСИБ» не опровергают выводов суда и оснований для отмены решения не содержат.

Довод о том, что договор заключен истцом надлежащим образом, поскольку операции подтверждены СМС-кодами, а номер телефона принадлежит истцу сводится к отождествлению факта направления СМС-кодов на абонентский номер истца с наличием свободного и осознанного волеизъявления на заключение договора. Между тем, принадлежность номера телефона сама по себе не подтверждает, что соответствующие действия совершены лично истцом и отражают его действительную волю.

Как правильно указал суд первой инстанции, при дистанционном заключении договора потребительского кредита правовое значение имеет не формальная фиксация «ввода кода», а подтверждение того, что заемщик был надлежащим образом идентифицирован, ознакомлен с индивидуальными условиями, осознанно выразил согласие на их принятие и действовал свободно. Применение простой электронной подписи допустимо при соблюдении требований закона о достоверном установлении лица, выразившего волю, и при реальном доведении до заемщика условий кредитования. Указанных доказательств, позволяющих сделать вывод о реальном и осознанном согласии истца на индивидуальные условия кредита, банк не представил, что обоснованно учтено судом.

Кроме того, сам банк фиксировал подозрение на несанкционированное использование сервиса (сообщение о блокировке доступа в «Уралсиб Онлайн»), что свидетельствует о наличии объективных признаков риска и необходимости повышенных мер предосторожности. Следовательно, формальная ссылка на СМС-подтверждения без устранения сомнений в действительности волеизъявления истца не может быть признана достаточной.

Довод о нарушении истцом правил безопасности ДБО (демонстрация экрана, компрометация средств авторизации) и отсутствии ответственности банка направлен на перенесение оценки спора в плоскость распределения «вины» за совершение мошеннических действий. Между тем предметом рассмотрения по настоящему делу являлось установление наличия или отсутствия волеизъявления истца на заключение кредитного договора и соблюдение кредитором требований закона при дистанционном предоставлении финансовой услуги, а не разрешение вопроса о гражданско-правовой ответственности за причиненные убытки.

Даже при наличии неосмотрительности со стороны гражданина она не подменяет собой юридически значимые обстоятельства заключения договора: согласование индивидуальных условий, осознанное принятие условий кредита и фактическое предоставление кредита заемщику по его воле. Вывод суда о недействительности договора основан на отсутствии доказанного волеизъявления и надлежащего подтверждения соблюдения кредитором специального порядка заключения договора потребительского кредита, установленного Федеральным законом № 353-ФЗ, а не на возложении на банк ответственности за действия третьих лиц.

Довод о фактическом предоставлении кредита и распоряжении истцом кредитными средствами, поскольку сумма кредита зачислена на счет заемщика также не может быть принят во внимание. Суд первой инстанции не отрицал факт зачисления денежных средств на счет, открытый на имя истца. Вместе с тем судом установлено, что почти сразу после зачисления банк списал значительную часть суммы (623 442,81 руб.) в оплату услуги «Своя ставка», а оставшаяся часть средств не была подтвержденно использована истцом для распоряжения по своему усмотрению и впоследствии возвращена банку. Данные обстоятельства суд обоснованно оценил в совокупности как свидетельствующие о формальном характере предоставления кредита при отсутствии доказанного согласия заемщика и при наличии признаков несанкционированных действий третьих лиц.

Сама по себе бухгалтерская операция по зачислению средств на счет, открытый на имя гражданина, не устраняет необходимость доказать, что кредит предоставлен именно заемщику в смысле статьи 819 ГК РФ - то есть в результате согласованного волеизъявления сторон и с реальной возможностью распоряжения денежными средствами по воле заемщика. В рассматриваемом случае таких доказательств банк не представил, в связи с чем данный довод апелляционной жалобы является несостоятельным.

Согласно позиции Банка России, изложенной в Информационном письме от 3 февраля 2022 г. N ИН-02-59/6 "О порядке согласования с заемщиками индивидуальных условий договора потребительского кредита (займа)", индивидуальные условия договора потребительского кредита (займа) подлежат отражению в табличной форме и подписанию заемщиком. При этом частью 14 статьи 7 Закона о потребительском кредите установлена возможность подписания заемщиком индивидуальных условий договора потребительского кредита (займа) также с использованием аналога собственноручной подписи способом, подтверждающим ее принадлежность заемщику в соответствии с требованиями федеральных законов.

Банком России выявлено использование кредиторами практик заключения договора потребительского кредита (займа), при которых согласие заемщика выражается посредством совершения действий, свидетельствующих о его согласии с предлагаемыми кредитором индивидуальными условиями (конклюдентные действия), либо телефонного звонка в адрес кредитора с информированием последнего о согласии на получение потребительского кредита (займа) на предложенных индивидуальных условиях. Как в первом, так и во втором случае, по мнению Банка России, устанавливающего правила проведения банковских операций, заемщиком индивидуальные условия договора потребительского кредита (займа) не подписываются ни собственноручной подписью, ни ее аналогом.

Таким образом, по мнению Банка России, подобные практики не могут быть признаны надлежащими и соответствующими требованиям Закона о потребительском кредите, что также не принято судами во внимание при рассмотрении настоящего дела.

Материалами дела не подтвержден согласованный сторонами способ аутентификации клиента, а представленные банком документы, в том числе, договор, сам по себе таких сведений не содержит, а иных материалов об этом в деле не имеется.

Из объяснений истца следует, что, он не имел намерений и не выражал волеизъявления на заключение спорного кредитного договора, такой договор заключен не истцом, вопреки его воли и интересам.

Банк при этом должен был доказать, что порядок подписания договора соблюден, то есть убедиться, что намерение заключить договор исходит от надлежащего лица и обеспечить безопасность дистанционного предоставления услуг, идентифицировать клиента надлежащим образом, что исключило бы хищение денежных средств третьими лицами.

Вышеуказанные фактические обстоятельства совершения сделки имеют существенное значение для правильного разрешения спора, их установление будет способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению правонарушений, формированию уважительного отношения к закону и суду, что является задачами гражданского судопроизводства в соответствии со статьей 2 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Указанная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 25 ноября 2025 г. № 77-КГ25-10-К1.

Довод о том, что отсутствие вступившего в законную силу приговора суда исключает выводы о мошенничестве и незаконности заключения договора также отклоняется. В силу статьи 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается; суд оценивает доказательства по правилам статьи 67 ГПК РФ. Отсутствие приговора суда по уголовному делу не препятствует суду общей юрисдикции установить обстоятельства, имеющие значение для разрешения гражданско-правового спора, исходя из представленных доказательств в их совокупности.

Суд первой инстанции обоснованно учел материалы уголовного дела (возбуждение уголовного дела, признание истца потерпевшим, показания истца в ходе проверки) как доказательства, подтверждающие обстоятельства компрометации средств связи и доступа к банковским сервисам, и оценил их в совокупности с иными доказательствами по делу. При этом вывод о недействительности договора обусловлен не «установлением виновности» конкретного лица в уголовно-правовом смысле, а отсутствием доказанного волеизъявления истца и несоблюдением кредитором специальных требований к заключению договора потребительского кредита в дистанционном формате.

Доводы о неправильном распределении бремени доказывания и о неблагоприятных последствиях для банка также не состоятельны.Судебная коллегия отмечает, что в настоящем споре подлежали установлению обстоятельства, связанные с заключением договора и возникновением обязательства у заемщика. Банк, как сторона, ссылающаяся на факт заключения договора и наличие у истца обязанности по возврату кредита, должен представить доказательства соблюдения установленной законом процедуры заключения договора потребительского кредита и действительного волеизъявления заемщика, включая подтверждение доведения индивидуальных условий до заемщика и подтверждение их принятия. Суд первой инстанции пришел к выводу, что таких доказательств не представлено. Данные выводы соответствуют требованиям статей 56, 67 ГПК РФ и материалам дела.

Ссылки заявителя на возможное причинение банку ущерба и отсутствие признания банка потерпевшим по уголовному делу не относятся к предмету доказывания по настоящему гражданскому делу и не опровергают установленного судом отсутствия основания для возложения на истца обязательств по спорному кредитному договору.

Иные доводы апелляционной жалобы по существу повторяют позицию ответчика, заявленную в суде первой инстанции, которая получила надлежащую правовую оценку в обжалуемом решении.

При таких обстоятельствах решение суда первой инстанции является законным и обоснованным, оснований для его отмены или изменения по доводам апелляционной жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Советского районного суда г. Уфы от 25 августа 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ПАО «Банк Уралсиб» – без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в срок, не превышающий трех месяцев, исчисляемый со дня изготовления мотивированного апелляционного определения, в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (город Самара), путем подачи кассационной жалобы в суд первой инстанции.

Председательствующий

Судьи

Мотивированный текст апелляционного определения изготовлен 10.02.2026 г.