УИД: 78RS0021-01-2024-000545-88

Дело № 2-54/2025 (2-639/2024) 02 декабря 2025 г.

р е ш е н и е

Именем российской федерации

Сестрорецкий районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи

Пошурковой Е.В.,

при секретарес участием прокурора

ФИО1,Пономаренко Е.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску

ФИО2 к ГБУЗ «Санкт-Петербургский клинический научно-практический центр специализированных видов медицинской помощи (онкологический) имени Н.П. Напалкова» о взыскании денежных средств, компенсации морального вреда, взыскании расходов,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2. обратилась в Сестрорецкий районный суд Санкт-Петербурга с иском к ГБУЗ «Санкт-Петербургский клинический научно-практический центр специализированных видов медицинской помощи (онкологический) имени Н.П. Напалкова» (далее – ГБУЗ «СПбКНпЦСВМП(о) имени Н.П. Напалкова»), в котором просит взыскать с ответчика в свою пользу денежную сумму в размере 5 200 рублей, оплаченную за консультацию ФИО3; компенсацию морального вреда, причиненного работниками ответчика, действия которых повлекли тяжкие моральные и физические последствия для здоровья истца в размере 15 000 000 рублей; расходы, связанные с манипуляцией по вживлению донорского яичника в размере 1 500 000 рублей (т.1 л.д.3-7).

В обоснование заявленных требований истцом указано, что сотрудник ответчика доктор медицинских наук заведующий отделением врач-онколог отделения онкогинекологии (хирургических методов лечения) ФИО3 при консультировании истца намеренно ввел ФИО4 в заблуждение относительно возможностей современной хирургии и аппаратных исследований, указав, что только в случае иссечения органов возникает возможность исследовать биоматериал на предмет метостаз, не разъяснил пациенту, что существует метод проверки сторожевых лимфоузлов, который позволял сохранить полностью 

<

данные изъяты> с учетом небольших размеров новообразования, не был предложен метод лечения car-t-терапии, протонной лучевой терапией, не объявлена возможность 

<

данные изъяты> для их дальнейшего использования для восстановления гормонального фона. Истец и ее семья планировали рождение второго ребенка, по вине сотрудников ответчика лишились такой возможности. 30.06.2022 в учреждении ответчика истцу проведено оперативное вмешательство, выполненное врачами ФИО3 и ФИО5, которое, по мнению истца, является чрезмерным: вместо удаления оставшейся части опухоли проведена операция 

<

данные изъяты>, что привело в необратимым последствиям. В декабре 2022 года у ФИО2 начала развиваться 

<

данные изъяты> (далее – ТЭЛА), неоднократные посещения врачей онкогинекологов ФИО15 и ФИО16 к положительным результатам не привели, поскольку консультации о состояния здоровья не проводились, регулярные исследования крови не назначались, что привело к рецидиву 

<

данные изъяты>. 31.03.202 ФИО2 была экстренно госпитализирована в реанимационное отделение, состояние было близко к коллапсу, могло повлечь летальный исход. После оперативного вмешательства истец перенесла хирургический климакс, приобрела 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>; во время операции задет 

<

данные изъяты>; от постоянного ношения бандажа после операции перестала перевариваться пища, кроме того из-за плохого кровоснабженияв двух местах лопнули внутренние швы, что привело к образованию 

<

данные изъяты>. На протяжении 11 месяцев истец была лишена возможности сделать операцию 

<

данные изъяты>, поскольку 

<

данные изъяты> является противопоказанием. 13.11.2023 было осуществлено оперативное вмешательство, которое прошло с осложненими. Истец приобрел сильный болевой синдром, мешающий ходить и вынужден передвигаться на каталке, перенес 

<

данные изъяты>. Таким образом, истец не получил достоверную и своевременную информацию о факторах, способствующих сохранению здоровья или оказывающих на него вредное влияние, потенциальной опасности для здоровья. Кроме того истцу причинен моральный вред в виде физических и нравственных страданий, нарушающие личные неимущественные права на сохранение здоровья.

Определением Сестрорецкого районного суда Санкт-Петербурга, отраженным в протоколе предварительного заседания от 23.05.2024 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора привлечены ФИО3, ФИО5, Комитет имущественных отношений Санкт-Петербурга, Комитет по здравоохранению Санкт-Петербурга (т.1 л.д.125-127).

Истец в судебном заседании поддержал заявленные исковые требования, просил их удовлетворить в полном объеме.

Представители ответчика возражали против удовлетворения иска по доводам, изложенным в письменном отзыве (т.1 л.д.139-141).

Третьи лица, не заявляющие самостоятельные требования относительно предмета спора ФИО6, ФИО5 в судебное заседание явились, возражали против удовлетворении иска, настаивая на том, что медицинские услуги оказаны истцу надлежащего качества.

Третьи лица Комитет имущественных отношений Санкт-Петербурга, Комитета по здравоохранению Санкт-Петербурга, извещенные о времени и месте рассмотрения дела в порядке ст. 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в судебное заседание своих представителей не направили, о причинах неявки не уведомили, ходатайств об отложении судебного разбирательства не заявляли, в связи с чем, суд, руководствуясь положениями ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации определил рассмотреть дело по существу в отсутствие неявившихся лиц.

Выслушав пояснения лиц, участвующих в деле, исследовав представленные сторонами и добытые судом доказательства, выслушав заключение прокурора Пономаренко Е.А., полагавшей исковые требования не подлежащими удовлетворению, суд приходит к следующим выводам.

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулируются Федеральным законом от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее по тексту - Федеральный закон от 21.11.2011 №323-ФЗ).

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ здоровье – это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан – это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ).

Медицинская помощь – это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; медицинская услуга - медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение (пункты 3, 4 статьи 2 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ).

В силу статьи 4 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ охрана здоровья в Российской Федерации основывается на ряде принципов, одним из которых является соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий.

В числе таких прав – право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи – совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; на основе клинических рекомендаций; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

В соответствии с положениями ст. 84 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ граждане имеют право на получение платных медицинских услуг, предоставляемых по их желанию при оказании медицинской помощи, и платных немедицинских услуг (бытовых, сервисных, транспортных и иных услуг), предоставляемых дополнительно при оказании медицинской помощи (часть 1).

Платные медицинские услуги оказываются пациентам за счет личных средств граждан, средств работодателей и иных средств на основании договоров, в том числе договоров добровольного медицинского страхования (часть 2).

К отношениям, связанным с оказанием платных медицинских услуг, применяются положения Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года №2300-1 «О защите прав потребителей» (часть 8).

Определяя необходимость соблюдения прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий, указанный Федеральный закон в частях 1 и 2 статьи 98 предусматривает, что органы государственной власти и органы местного самоуправления, должностные лица организаций несут ответственность за обеспечение реализации гарантий и соблюдение прав и свобод в сфере охраны здоровья, установленных законодательством Российской Федерации. В свою очередь, медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В силу части 3 статьи 98 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Основания и размер возмещения вреда, в том числе компенсации гражданину морального вреда, определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Компенсация морального вреда согласно действующему гражданскому законодательству (статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации) является одним из способов защиты субъективных прав и законных интересов, представляющих собой гарантированную государством материально-правовую меру, посредством которой осуществляется добровольное или принудительное восстановление нарушенных (оспариваемых) личных неимущественных благ и прав.

Общие основания ответственности за причинение вреда установлены положениями статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которым вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Законом или договором может быть установлена обязанность причинителя вреда выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда. Законом может быть установлена обязанность лица, не являющегося причинителем вреда, выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда (пункт 1).

В силу пункта 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей (пункт 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При этом, в силу положений статьи 1095 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу гражданина либо имуществу юридического лица вследствие конструктивных, рецептурных или иных недостатков товара, работы или услуги, а также вследствие недостоверной или недостаточной информации о товаре (работе, услуге), подлежит возмещению продавцом или изготовителем товара, лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем), независимо от их вины и от того, состоял потерпевший с ними в договорных отношениях или нет.

В соответствии со статьей 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В процессе рассмотрения дела судом установлено и из материалов дела следует, что ФИО2 впервые обратилась в ГБУЗ «СПбКНпЦСВМП(о) имени Н.П. Напалкова» в ноябре 2021 года с диагнозом «

<

данные изъяты>», где был взят мазок с 

<

данные изъяты>, назначено выполнение 

<

данные изъяты>. На фоне выраженного 

<

данные изъяты> в цитологическом исследовании установлено наличие 

<

данные изъяты>, в связи с чем пациентке было назначено противовоспалительное лечение. В январе 2022 года при повторном цитологическом исследовании заподозрено наличие 

<

данные изъяты>. 10.02.2022 выполнено 

<

данные изъяты> в амбулаторных условиях, материал направлен на прижизненное патолого-анатомическое исследование биопсийного материала. Согласно протоколу прижизненного патолого-анатомического исследования биопсийного материала от 18.02.2022 – морфологическая картина и иммунофенотип больного соответствует 

<

данные изъяты>. Врачебный консилиум (протокол от 04.05.2022 №№) определил тактику лечения: на первом этапе хирургическое лечение в объеме 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты> в условиях отделения онкогинекологии Онкоцентра, с целью уточнения степени распространения опухолевого процесса. От предложенной даты госпитализации пациент отказалась, предложена явка на повторный консилиум.

Консилиумом врачей (протокол от 11.05.2022 №№) принято решение о тактике лечения: хирургическое лечение в объеме 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты> в условиях отделения онкогинекологии Онкоцентра. 17.05.2022 ФИО2 была госпитализирована отделение онкогинекологии Онкоцентра, где 18.05.2022 ей была выполнена 

<

данные изъяты>. При гистологическом исследовании препарата установлен диагноз 

<

данные изъяты>. 23.05.2022 пациентка выписана в удовлетворительном состоянии под наблюдение онколога по месту жительства.

01.06.2022 ФИО2 обратилась в ГБУЗ «СПбКНпЦСВМП(о) имени Н.П. Напалкова» на консультативный прием к проф. ФИО3 с целью продолжения лечения 

<

данные изъяты>. В ходе консультационного приему на основании имеющихся данных исследований пациентке установлен диагноз 

<

данные изъяты>, было предложено хирургическое лечение в объеме операции 

<

данные изъяты>. 20.06.2022 ФИО2 представлена на мультидисциплинарной врачебной комиссии, которая подтвердила диагноз 

<

данные изъяты> и установила показания к выполнению радикальной гистерэктомии по 

<

данные изъяты>. Получено согласие ФИО2 на проведения операции в указанном объеме.28.06.2022 ФИО2 госпитализирована в отделение онкогинекологии Онкоцентр, где 30.06.2022 ей выполнена операция 

<

данные изъяты>. Операция проведена врачом высшей категории, д.м.р., проф. ФИО3 и врачом высшей категории, д.м.н. проф. ФИО5

05.07.2022 получены результаты гистологического исследования операционного материала ФИО2,, при котором обнаружена 

<

данные изъяты>. Установлен окончательный клинический диагноз – 

<

данные изъяты>. 11.07.2022 ФИО2 выписана в удовлетворительном состоянии под наблюдение врача-онколога по месту жительства. При повторных обследованиях в 2022 и 2023 году данных за рецидив заболевания не выявлено.

Согласно выводам экспертного заключения по случаю оказания медицинской помощи от 16.05.2024, выполненного экспертом ФИО17, тактика лечения пациентки определена врачебной комиссией, с участием ведущих специалистов ГБУЗ «СПбКНпЦСВМП(о) имени Н.П. Напалкова», в соответствии с клиническими рекомендациями МЗ РФ. При этом дефектов в диагностике и лечении не допущено. Качество медицинской помощи пациентке ФИО2 надлежащее (т.1 л.д.142-145).

По ходатайству сторон определением суда от 13.02.2025 по делу была назначена комплексная судебная медицинская экспертиза, производство которой поручено экспертам СПБ ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы»(т.2 л.д.108-112).

Согласно заключению СПб ГБУЗ «БСМЭ» №№ от 31.03.2025 (том 2 л.д. 117-151) экспертная комиссия пришла к выводам:

1. Лечение ФИО2, проведенное ответчиком ГБУЗ «Санкт-Петербургский клинический научно-практический центр специализированных видов медицинской помощи (онкологический) имени Н.П. Напалкова» в период с 01.11.2021 по 30.06.2023 соответствовало утвержденным нормативно-правовым документам (приказам, клиническим рекомендациям).

Учитывая диагноз 

<

данные изъяты>, стадию опухолевого процесса, гистологический тип опухоли в соответствии с рекомендациями АОР, клиническими рекомендациями МинЗдрава РФ от 2024 года пациентке показано проведение расширенной 

<

данные изъяты>. Сохранить функцию 

<

данные изъяты> возможно у пациенток до 45 лет, однако в момент лечения пациентке уже исполнилось 45 лет и учитывая практические рекомендации по лечению злокачественных опухолей Российского общества клинической онкологии от 2024 года, не рекомендуется выполнять органосохраняющее лечение при данном гистологическом подтипе опухоли, т.к. вымоки риски метастазирования опухоли. Удаление 

<

данные изъяты> обусловлено не только высоким риском метастазирования в них (до 

<

данные изъяты> стадии, которая имелась у больной. Есть данные почти 20-ти летней давности о том, что эстрагены способствуют пролиферации опухолевых клеток при этом виде 

<

данные изъяты>. Это требует применения процедуры экстрипации яичников. Эксперты отмечают, что онкологическое заболевания являются абсолютным противопоказаниями к методам 

<

данные изъяты>, а возможность их реализации определяется тактикой лечения онкологического процесса. В данном случае, учитывая поздний репродуктивный период пациентки, данные МРТ органов малого таза №№ от 09.03.2022 о наличии единичных 

<

данные изъяты>, эффективномть методов 

<

данные изъяты>, в частности 

<

данные изъяты> не эффективны.

Лечение ФИО2 по профилю «Анестезиология и реаниматология» оказывалось в соответствии с Приказом Минздрава России от 15.11.2012 №919н.

Диагностика и интенсивная терапия тромбоэмболии легочной артерии проводились в соответствии с клиническими рекомендациями и данными, приведенными в современной литературе.

Следует пояснить, что в соответствии с Постановлением Правительства РФ от 17.06.2020 №868 «О признании утратившими силу некоторых актов и отдельных положений некоторых актов Правительства Российской Федерации и об отмене некоторых актов федеральных органой исполнительной власти, содержащих обязательные требования, соблюдение которых оценивается при проведении мероприятий по контролю при осуществлении государственного контроля качества и безопасности медицинской деятельности» с 01.01.2020 стандарты оказания медицинской помощи выбыли из госконтроля качества и безопасности медицинской деятельности. Из Правил ОМС и Порядка контроля объемов, сроков, качества и условий предоставления медпомощи исключена оценка стандартов медицинской помощи. В соответствии с Федеральным законом от 21.11.2011 №3223-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» предписывается оказывать медпомощь на основе клинических рекомендаций «с учетом» стандартов медпомощи. Стандарты – это технологические карты, разработанные на основе клинических рекомендаций, представляющие собой перечень услуг, лекарств, медицинских изделий и других компонентов лечения, которые могут использоваться при конкретном заболевании, с усредненными частотой и кратностью их представления в группе больных с данным заболеванием. Стандарты не могут использоваться лечащим врачом: это документы, используемые организаторами здравоохранения для планирования и экономических расчетов, в частности при подготовке программы государственных гарантий оказания гражданам безопасной медицинской помощи(Сообщение пресс-службы Минздрава России 05.09.2017. Таким образом, стандарты медицинской помощи не подлежат применению при судебно-медицинской экспертной оценке медицинской помощи, оказанной врачами.

2. Дефекты оказания медицинской помощи ФИО2 в ГБУЗ «Санкт-Петербургский клинический научно-практический центр специализированных видов медицинской помощи (онкологический) имени Н.П. Напалкова» в период с 01.11.2021 по 30.06.2023 не выявлены.

3. Ввиду отсутствия недостатков (дефектов) при оказании медицинской помощи ФИО2 в ГБУЗ «Санкт-Петербургский клинический научно-практический центр специализированных видов медицинской помощи (онкологический) имени Н.П. Напалкова» причинно-следственная связь с наступившими последствиями у нее «

<

данные изъяты>» не устанавливается. По поводу этих жалоб, изложенных в обращении истца можно пояснить следующее:

1. «После операционного вмешательства истец … приобрела 

<

данные изъяты>Из мед. Карты амбулаторного больного №№ из СПб ГБУЗ «Городская поликлиника №8» следует, что у ФИО2 имело место «

<

данные изъяты>». Это позволяет судить, что 

<

данные изъяты> у нее имелась еще до лечения опухолевого заболевания. Течение этого заболевания очень зависит от степени выполнения больным двух требований – ограничение употребления соли и регулярный прием гипотензивных средств. Не выполнение этих требований закономерно сопровождается повышением 

<

данные изъяты> при любых стрессовых ситуациях, которыми, в том числе, являлись и информация о наличии онкологического заболевания и связанная с ним операции. А при надостаточном контроле 

<

данные изъяты> закономерно возникает гипертрофия левого желудочка, а не какие-то «старческие» изменения, и ангиопатия глазного дня, начальная стадия которой описана в записи офтальмолога.

В представленных экспертам сведениях нет никаких данных о характере гипотензивной терапии у ФИО2 до и после проведенной операции. Можно только отметить, что закономерных психо-эмоциональный стресс, который был вызван диагнозом опухолевого заболевания и последующим его лечением, мог потребовать коррекции гипотензивной терапии.

2. «

<

данные изъяты>», на которое жалуется истец, не имеет конкретного отражения в представленной экспертам записи врача-офтальмолога.

Та начальная степень 

<

данные изъяты>, которая может быть связана с 

<

данные изъяты> не влияет на качество зрения. А хирургическое лечение, которое было предпринято у ФИО2, принципиально не может как-либо влиять на степень миопии, прогрессирование которой чаще всего является следствием неполной коррекции зрения очками и не соблюдения «зрительного режима».

3. Результаты дооперационного обследования больной не позволяют полагать о наличии у нее патологии свертывающей системы кров. Поэтому «

<

данные изъяты>» правильно объясняется следствием обширного хирургического вмешательства в малом тазу. При этом, эксперты отмечают, что любые заболевания органов малого таза и хирургические вмешательства по этому поводу, всегда несут риск тромбоза в венозных сплетениях малого таза, несущих риск возникновения 

<

данные изъяты>. В связи с этим больной при выписке был рекомендован прием 

<

данные изъяты> под контролем врача поликлиники. В представленных медицинских документах нет отметок о выполнении этой рекомендации.

4. Для профилактики образования грыжевых выпячиваний после обширного хирургического вмешательства больной было рекомендовано применение специального бандажа с разъяснением правил его ношения. Любое внешнее устройство, предназначенное для фиксации участков организма с целью качественного заживления тканей, подвергшихся травме в результате обширного жизнеспасающего хирургического вмешательства, не может не вызывать каких-либо неудобств в первые недели и даже месяцы его применения. Отказ от применения бандажей, или неправильное их применение, является самой частой причиной развития послеоперационных грыж. Следует отметить, что в представленной медицинской документации, каких-либо записей о проблемах применения бандажа нет. Проблемы с его применением указаны только в жалобах истца.

Оснований не доверять заключению комиссионной комплексной судебно-медицинской экспертизы у суда не имеется, поскольку заключение подготовлено в соответствии с требованиями Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», в письменной форме, содержит подробное описание проведенного исследования, анализ материалов гражданского дела и медицинской документации в отношении ФИО2, экспертами изложены результаты исследования, заключение содержит категоричные ответы на поставленные судом вопросы, является последовательным, не допускает неоднозначного толкования. Эксперты до начала производства экспертизы были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, имеют необходимые для производства подобного рода экспертиз образование, высшую квалификационную категорию, большой стаж работы по специальности. Доказательств, отвечающих требованиям ст. ст. 59, 60 ГПК РФ, опровергающих или ставящих под сомнение заключение судебной экспертизы, сторонами не представлено, Возражения истца относительно заключения комиссионной комплексной судебно-медицинской экспертизы (т.2 л.д.190-195) по существу сводятся к несогласию в выводами экспертов, однако правильности таких выводов не опровергают, в связи с чем, не могут служить основанием не доверять данному заключению. При этом суд учитывает то обстоятельство, что выражая несогласие с заключением судебной экспертизы, истец, вместе с тем ходатайств о назначении по делу повторной или дополнительной судебной экспертизы в процессе рассмотрения дела не заявлял.

Принимая во внимание то обстоятельство, что истцом не представлен перечень вопросов, требующих, по мнению истца разъяснений эксперта, а также исходя из того, что заключение судебной экспертизы является мотивированным, полным, экспертами даны ответы на все, поставленные перед ними вопросы, определением Сестрорецкого районного суда Санкт-Петербурга, отраженным в протоколе судебного заседания от 02.12.2025 отказано в удовлетворении ходатайства истца о вызове и допросе в судебном заседании эксперта ФИО18

При таких обстоятельствах, суд принимает заключение комиссионной комплексной судебно-медицинской экспертизы в качестве надлежащего доказательства по делу, имея ввиду, что оно не противоречит иным, имеющимся в деле доказательствам.

На основании объяснений сторон, представленных в материалы дела письменных доказательств, в том числе заключения проведенной в рамках настоящего гражданского дела судебной экспертизы, суд, применив изложенные ранее нормы материального права, приходит к выводу о том, что совокупностью имеющихся в материалах дела доказательств, подтверждено, отсутствие дефектов при оказании медицинской помощи ФИО2 в ответчиком ГБУЗ «Санкт-Петербургский клинический научно-практический центр специализированных видов медицинской помощи (онкологический) имени Н.П. Напалкова». При таких обстоятельствах заявленные ФИО2 исковые требования не долежат удовлетворению в полном объеме.

На основании изложенного, руководствуясь положениями статей 167, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении иска ФИО2 к ГБУЗ «Санкт-Петербургский клинический научно-практический центр специализированных видов медицинской помощи (онкологический) имени Н.П. Напалкова» о взыскании денежных средств, компенсации морального вреда, взыскании расходов – отказать.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Сестрорецкий районный суд Санкт-Петербурга.

Судья Е.В. Пошуркова

Решение принято в окончательной форме 20.02.2026.