Судья Копанчук Я.С. Дело № 33а-293/2026 (33а-4343/2025)

УИД 70RS0003-01-2025-004999-21

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 23 января 2026 года

Судебная коллегия по административным делам Томского областного суда в составе

председательствующего Бондаревой Н.А.,

судей Кулинченко Ю.В., Точилина Е.С.

при секретаре Краус Д.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Томске с использованием системы видеоконференц-связи, обеспеченной ФКУ ИК-6 УФСИН России по Владимирской области, административное дело № 2а-2698/2025 по административному исковому заявлению ФИО1 к федеральному казенному учреждению «Следственный изолятор № 1 Управления Федеральной службы исполнения наказаний Российской Федерации по Томской области», Управлению Федеральной службы исполнения наказаний Российской Федерации по Томской области, начальнику федерального казенного учреждения «Следственный изолятор № 1 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Томской области» о признании незаконными действий, о признании незаконным постановления о дисциплинарном взыскании, о возложении обязанности устранить допущенное нарушение,

по апелляционной жалобе административного истца ФИО1 на решение Октябрьского районного суда г. Томска от 7 октября 2025 года,

заслушав доклад судьи Точилина Е.С., объяснения административного истца ФИО1, поддержавшего доводы апелляционной жалобы,

установила:

ФИО1 обратился в Октябрьский районный суд г. Томска с административным исковым заявлением к федеральному казенному учреждению «Следственный изолятор № 1 Управления Федеральной службы исполнения наказаний Российской Федерации по Томской области» (сокращённое наименование – ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области) о признании незаконными действий, выразившихся в изъятии 18 июня 2025 года судебной практики; о признании незаконным постановления от 24 июня 2025 года о наложении дисциплинарного взыскания (в административном исковом заявлении – «постановления о наложении дисциплинарного взыскания по событиям 20 июня 2025 года»), о возложении обязанности вернуть изъятую судебную практику.

В обоснование требований указано, что административный истец содержится в следственном изоляторе с 20 ноября 2020 года. 18 июня 2025 года во время выдачи постельных принадлежностей в карцер из пакета с вещами ФИО1 изъята судебная практика – распечатанная из сети «Интернет» копия приговора в отношении Л.; действия по отобранию данного приговора нарушают права административного истца, поскольку законом не запрещено пользоваться судебной практикой для подготовки к защите по уголовному делу.

20 июня 2025 года в период нахождения административного истца в карцере № 35 ФИО1 услышал посторонний шум. Решив, что кому-то из сотрудников или лицам, содержавшимся в соседних помещениях, стало плохо, Приступа А.Ю, сообщил оператору Г. о происходящем. Прибывший к карцеру № 35 сотрудник следственного изолятора У. заявил административному истцу об осуществлении им межкамерной связи. По мнению ФИО1, содержавшаяся в соседнем помещении женщина с фамилией Д., сымитировала межкамерную связь с административным истцом, что повлекло наложение дисциплинарного взыскания.

Протокольными определениями Октябрьского районного суда г. Томска от 23 июля 2025 года в качестве административного соответчика привлечено Управление Федеральной службы исполнения наказаний по Томской области; от 13 августа 2025 года – в качестве административного соответчика привлечен начальник ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области; от 12 сентября 2025 года – в качестве административного соответчика вновь привлечен начальник ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области и врио начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области, подписавший постановление о привлечении административного истца к дисциплинарной ответственности.

В судебном заседании административный истец ФИО1 заявленные требования поддержал в полном объеме.

Представитель административных ответчиков УФСИН России по Томской области, ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области, начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области ФИО2 административные исковые требования не признала, пояснила, что 18 июня 2025 года обыск у административного истца не производился, к дисциплинарной ответственности ФИО1 привлечён законно.

Также судом первой инстанции были выслушаны объяснения представителя лица, не привлекавшегося к участию в деле, – ФКУЗ МСЧ-70 ФСИН России.

Дело рассмотрено в отсутствие административного ответчика начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области, надлежащим образом извещенных о времени и месте рассмотрения дела.

Решением Октябрьского районного суда г. Томска от 7 октября 2025 года требования ФИО1 оставлены без удовлетворения.

В апелляционной жалобе административный истец ФИО1 просит решение суда отменить, принять по делу новое – об удовлетворении требований в полном объеме.

В обоснование апелляционной жалобы указаны следующие доводы:

судом первой инстанции не исследована видеозапись за 18 июня 2025 года, на которой зафиксирован факт изъятия судебной практики; данная видеозапись, а также объяснения административного истца не оценены;

судом не истребована камерная карточка, в которой отмечаются личные вещи, оставленные административному истцу;

несмотря на наличие изъятой судебной практики в сети «Интернет» её повторная распечатка и передача административному истцу в следственный изолятор требует времени и помощи представителя, в связи с чем ФИО1 не подготовился к судебному заседанию 1 июля 2025 года, в котором постановлен обвинительный приговор по части 2 статьи 321 Уголовного кодекса Российской Федерации;

судом сделан неверный вывод о том, что административный истец являлся осуждённым и отбывал наказание в виде лишения свободы, поскольку в период с 13 марта 2025 года по 1 июля 2025 года ФИО1 содержался под стражей, следовательно, судом неправильно применены нормы Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации и Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений;

постановление о наложении дисциплинарного взыскания необоснованно проверено судом на соответствие части 1 статьи 117 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации, поскольку в отношении административного истца должны применяться нормы законодательства о лицах, содержащихся под стражей;

сотрудники следственного изолятора У., П. и Д. не могли являться очевидцами межкамерной связи 20 июня 2025 года, поскольку У. и П. были закреплены за другими корпусами и этажами следственного изолятора, а рапорт Д. датирован 23 июня 2025 года;

административный ответчик не представил видеозапись, подтверждающую нарушение Правил внутреннего распорядка следственного изолятора, а суд первой инстанции не исследовал видеозапись с камеры в коридоре, которая подтверждает отсутствие У. и П.;

акт от 23 июня 2025 года об отказе административного истца от дачи объяснений является незаконным, поскольку ФИО1 не отказывался от них;

перевод Д. в карцер № 36 осуществлён на короткий промежуток времени и является провокацией;

в коридоре возле карцера № 35 находилась только Г., но от неё не поступал рапорт о межкамерной связи.

В соответствии с частью 1 статьи 307, частью 6 статьи 226 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации судебная коллегия сочла возможным рассмотреть административное дело в отсутствие административных ответчиков УФСИН России по Томской области, ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области, начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области, извещенных о времени и месте судебного заседания надлежащим образом.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции по правилам части 1 статьи 308 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, судебная коллегия пришла к следующим выводам.

Частью 2 статьи 77.1 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что при необходимости участия в судебном разбирательстве в качестве свидетеля, потерпевшего, обвиняемого, осужденные могут быть по определению суда или постановлению судьи оставлены в следственном изоляторе либо переведены в следственный изолятор из исправительной колонии, воспитательной колонии или тюрьмы.

В указанном случае осужденные содержатся в следственном изоляторе в порядке, установленном Федеральным законом от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» и на условиях отбывания ими наказания в исправительном учреждении, определенном приговором суда (часть 3 статьи 77.1 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации).

В соответствии с частью 1 статьи 74 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации следственные изоляторы выполняют функции исправительных учреждений в отношении осужденных, переведенных в следственный изолятор в порядке, установленном статьей 77.1 данного Кодекса.

В силу части 2 статьи 10 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации при исполнении наказаний осужденным гарантируются права и свободы граждан Российской Федерации с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством Российской Федерации.

Режим в исправительных учреждениях в соответствии с частью 1 статьи 82 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации – это установленный законом и соответствующими закону нормативными правовыми актами порядок исполнения и отбывания лишения свободы, обеспечивающий охрану и изоляцию осужденных, постоянный надзор за ними, исполнение возложенных на них обязанностей, реализацию их прав и законных интересов, личную безопасность осужденных и персонала, раздельное содержание разных категорий осужденных, различные условия содержания в зависимости от вида исправительного учреждения, назначенного судом, изменение условий отбывания наказания.

Согласно Федеральному закону «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» в местах содержания под стражей устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, исполнение ими своих обязанностей, их изоляцию, а также выполнение задач, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации. Обеспечение режима возлагается на администрацию, а также на сотрудников мест содержания под стражей, которые несут установленную законом ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение служебных обязанностей (статья 15).

В целях обеспечения режима в местах содержания под стражей утверждаются Правила внутреннего распорядка в местах содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, которыми, в частности, устанавливается порядок изъятия у подозреваемых и обвиняемых предметов, веществ и продуктов питания, запрещенных к хранению и использованию; порядок материально-бытового обеспечения подозреваемых и обвиняемых; приобретения подозреваемыми и обвиняемыми продуктов питания, а также предметов первой необходимости и других промышленных товаров; приема и выдачи подозреваемым и обвиняемым посылок, передач; направления подозреваемыми и обвиняемыми предложений, заявлений и жалоб; привлечения подозреваемых и обвиняемых к труду; медико-санитарного обеспечения подозреваемых и обвиняемых (часть первая, пункты 3, 4, 5, 6, 8, 10, 13 части второй статьи 16 Федерального закона от 15.07.1995 № 103-ФЗ).

Правила внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденные приказом Минюста России от 04 июля 2022 года № 110 (далее – Правила внутреннего распорядка исправительных учреждений № 110), применяются к находящемуся в следственных изоляторах осужденным к лишению свободы с отбыванием наказания в ИК, ВК или тюрьме, переведенным в СИЗО из указанных исправительных учреждений для участия в следственных действиях или судебном разбирательстве в качестве свидетеля, потерпевшего, подозреваемого (обвиняемого) в совершении преступлений (пункт 2). Осужденные к лишению свободы, находящиеся в СИЗО в качестве подозреваемых (обвиняемых), пользуются правами, установленными данными Правилами, в части, не противоречащей требованиям Федерального закона № 103-ФЗ (пункт 3).

Содержание под стражей осуществляется в соответствии с принципами законности, справедливости, презумпции невиновности, равенства всех перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства и не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, содержащимся под стражей (статья 4 Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»).

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 3 постановления от 25 декабря 2018 года № 47 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания» разъяснил, что принудительное содержание лишенных свободы лиц в предназначенных для этого местах, их перемещение в транспортных средствах должно осуществляться в соответствии с принципами законности, справедливости, равенства всех перед законом, гуманизма, защиты от дискриминации, личной безопасности, охраны здоровья граждан, что исключает пытки, другое жестокое или унижающее человеческое достоинство обращение и, соответственно, не допускает незаконное – как физическое, так и психическое – воздействие на человека (далее – запрещенные виды обращения). Иное является нарушением условий содержания лишенных свободы лиц.

Под условиями содержания лишенных свободы лиц следует понимать условия, в которых с учетом установленной законом совокупности требований и ограничений (далее – режим мест принудительного содержания) реализуются закрепленные Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации, федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации права и обязанности указанных лиц, в том числе: право на личную безопасность и охрану здоровья; право на получение квалифицированной юридической помощи; право на обращение в государственные органы и органы местного самоуправления, в общественные наблюдательные комиссии; право на доступ к правосудию; право на получение информации, непосредственно затрагивающей права и свободы, в том числе необходимой для их реализации; право на свободу совести и вероисповедания; право на материально-бытовое обеспечение, обеспечение жилищно-бытовых, санитарных условий и питанием, прогулки; право на самообразование и досуг, создание условий для осуществления трудовой деятельности, сохранения социально полезных связей и последующей адаптации к жизни в обществе (пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 47).

Условия содержания лишенных свободы лиц должны соответствовать требованиям, установленным законом, с учетом режима места принудительного содержания, поэтому существенные отклонения от таких требований могут рассматриваться в качестве нарушений указанных условий.

В то же время при разрешении административных дел суды могут принимать во внимание обстоятельства, соразмерно восполняющие допущенные нарушения и улучшающие положение лишенных свобод лиц (например, незначительное отклонение от установленной законом площади помещения в расчете на одного человека может быть восполнено созданием условий для полезной деятельности вне помещений, в частности для образования, спорта и досуга, труда, профессиональной деятельности) (пункт 14 этого же постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации).

По смыслу приведенных норм права и акта их официального толкования, для правильного разрешения вопроса о признании условий содержания ненадлежащими необходимо учитывать в совокупности характер выявленных нарушений условий содержания, их длительность, последствия нарушений именно для административного истца с учетом его индивидуальных особенностей (например, возраст, состояние здоровья), были ли они восполнены каким-либо иным способом; при этом соответствующие мотивы должны быть приведены в судебном акте во избежание произвольного завышения или занижения судом суммы компенсации.

Аналогичная правовая позиция изложена Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 22.05.2023 № 25-П, в котором указано, что при рассмотрении дел анализируемой категории особое внимание следует уделять оценке последствий недостатков условий содержаний под стражей или в исправительном учреждении.

В соответствии с требованиями частей 9 и 11 статьи 226 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации с учётом разъяснений, изложенных в пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 47 обязанность доказывания соблюдения надлежащих условий содержания лишенных свободы лиц возлагается на административного ответчика – соответствующие орган или учреждение, должностное лицо, которым следует подтверждать факты, обосновывающие их возражения.

Вместе с тем административному истцу надлежит представлять (сообщать) суду сведения о том, какие права, свободы и законные интересы нарушены, о причинах, которые могут повлечь их нарушение, излагать доводы, обосновывающие заявленные требования, прилагать имеющиеся соответствующие документы (в частности, описания условий содержания, медицинские заключения, обращения в органы государственной власти и учреждения, ответы на такие обращения, документы, содержащие сведения о лицах, осуществлявших общественный контроль, а также о лишенных свободы лицах, которые могут быть допрошены в качестве свидетелей, если таковые имеются) (статьи 62, 125, 126 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации).

Судом первой инстанции установлено и не оспаривалось административными ответчиками, что в порядке, установленном статьей 77.1 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации, ФИО1 в спорный период содержался в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области.

Отказывая в удовлетворении требований о признании незаконными действий сотрудников учреждения по изъятию судебной практики, суд первой инстанции основывался на представленном врио начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области ответе от 7 августа 2025 года, из которого следует, что 18 июня 2025 года обыск у ФИО1 не производился, документы не изымались (л.д. 23).

Суд первой инстанции пришел к верному выводу об отказе в удовлетворении требований в указанной части, однако при постановке данного вывода районным судом не выполнены требования, предусмотренные частью 1 статьи 84 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, о всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в административном деле доказательств, поскольку судом не исследованы иные имевшиеся в материалах дела доказательства и им не дана оценка.

В силу пункта 5.6 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утверждённых приказом Минюста России от 4 июля 2022 года № 110, подозреваемые и обвиняемые имеют право хранить при себе документы и записи, относящиеся к уголовному делу либо касающиеся вопросов реализации своих прав и законных интересов, за исключением тех документов и записей, которые могут быть использованы в противоправных целях или которые содержат сведения, составляющие государственную или иную охраняемую законом тайну.

В соответствии с пунктом 5.13 названных Правил подозреваемые и обвиняемые имеют право пользоваться собственными постельными принадлежностями (простыни, наволочки, полотенца), хранить предметы, вещи и продукты питания общим весом не более 50 килограммов, включенные в перечень предметов первой необходимости, обуви, одежды и других промышленных товаров, а также продуктов питания, которые подозреваемые и обвиняемые могут иметь при себе, хранить, получать в посылках и передачах и приобретать по безналичному расчету (приведен в приложении № 1 к указанным Правилам), а также пользоваться ими.

Согласно приложению № 1 к названным Правилам подозреваемым и обвиняемым разрешается иметь при себе и хранить документы и записи, относящиеся к уголовному делу либо связанные с реализацией их прав и законных интересов, медицинские документы, их копии и выписки из медицинских документов, копии ответов по результатам рассмотрения предложений, заявлений, ходатайств и жалоб, а также бланки почтовых отправлений, квитанции на сданные на хранение вещи, деньги, ценности, документы.

В отношении лиц, содержащихся в исправительных учреждениях пунктом 12.12 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утверждённых Приказом Минюста России от 4 июля 2022 года № 110, установлено, что осужденным к лишению свободы запрещается приобретать, изготавливать, хранить и пользоваться вещами, предметами и продуктами питания, включенными в перечень вещей и предметов, продуктов питания, которые осужденным к лишению свободы запрещается изготавливать, иметь при себе, получать в посылках, передачах, бандеролях либо приобретать (приведен в приложении № 3 к Правилам).

Согласно пункту 21 приложения № 3 к Правилам внутреннего распорядка исправительных учреждений осужденным к лишению свободы запрещено иметь при себе любые документы (за исключением документов установленного образца, удостоверяющих личность осужденного к лишению свободы, медицинских документов, их копий и выписок из медицинских документов, выписок из личного дела осужденного к лишению свободы, копий приговоров (определений, постановлений) судов, документов и записей, относящихся к уголовному делу либо по вопросам реализации прав и законных интересов осужденных к лишению свободы, ответов по результатам рассмотрения предложений, заявлений, ходатайств и жалоб, квитанций на сданные для хранения деньги, вещи, ценности).

Из ответа врио начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области от 7 августа 2025 года на запрос суда первой инстанции следует, что 18 июня 2025 года в период времени с 21:20 часов по 21:50 часов обыск у ФИО1 не производился, документы не изымались (л.д. 23).

В материалы дела представлена видеозапись с переносного видеорегистратора (л.д. 18, 19), которая судом первой инстанции не исследовалась и оценка которой не дана, в связи с чем данная видеозапись исследована судом апелляционной инстанции.

Из представленной видеозаписи с видеорегистратора от 18 июня 2025 года следует, что при выдаче ФИО1 в карцер постельных принадлежностей в пакете с личными вещами обнаружен документ, в отношении которого административный истец заявил о том, что не знает о том, откуда он появился в его пакете, а также о его содержании; при ознакомлении ФИО1 и сотрудника следственного изолятора с первым листом документа установлено, что в пакете находилась копия приговора в отношении Л.; о том, что данный документ относится к уголовному делу ФИО1 и связан с реализацией его прав и законных интересов, административный истец не заявлял, наоборот, просил сотрудников следственного изолятора проверить, каким образом документ, не имеющий к нему отношение, оказался в его личных вещах.

Поскольку копия приговора в отношении Л. не относилась к документам, имеющим отношению к уголовному делу ФИО1, данный документ обоснованно изъят у административного истца, как документ, хранение которого запрещено в личных вещах в соответствии с Правилами внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы и Правилам внутреннего распорядка исправительных учреждений.

Таким образом, судом первой инстанции в данной части верно отказано в удовлетворении административного иска.

Отказывая в удовлетворении требований о признании незаконным постановления начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области о наложении взыскания от 24 июня 2025 года, суд первой инстанции исходил из того, что факт нарушения Правил внутреннего распорядка следственного изолятора подтвержден представленными в материалы дела доказательствами и процедура наложения дисциплинарного взыскания, установленная уголовно-исполнительным законодательством, административным ответчиком соблюдена, взыскание применено в установленный законом срок.

Вывод суда соответствует фактическим обстоятельствам административного дела.

Согласно статье 36 Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» подозреваемые и обвиняемые обязаны в числе прочего соблюдать порядок содержания под стражей, установленный данным Федеральным законом и Правилами внутреннего распорядка; выполнять законные требования администрации мест содержания под стражей.

За невыполнение установленных обязанностей к подозреваемым и обвиняемым могут применяться меры взыскания: выговор; водворение в карцер или в одиночную камеру на гауптвахте на срок до пятнадцати суток (статья 38 Федерального закона № 103-ФЗ).

В соответствии с положениями статьи 39 Федерального закона № 103-ФЗ взыскания за нарушения установленного порядка содержания под стражей налагаются начальником места содержания под стражей. За одно нарушение на виновного не может быть наложено более одного взыскания (часть 1).

Взыскание налагается с учетом обстоятельств совершения нарушения и поведения подозреваемого или обвиняемого. Взыскание может быть наложено не позднее десяти суток со дня обнаружения нарушения, а если в связи с нарушением проводилась проверка – со дня ее окончания, но не позднее двух месяцев со дня совершения нарушения. Взыскание применяется, как правило, немедленно, а в случае невозможности его немедленного применения – не позднее месяца со дня его наложения (часть 2). До наложения взыскания у подозреваемого или обвиняемого берется письменное объяснение. Лицам, не имеющим возможности дать письменное объяснение, оказывается содействие администрации. В случае отказа от дачи объяснения об этом составляется соответствующий акт (часть 3). Взыскание в виде выговора налагается в письменной форме, начальником места содержания под стражей (часть 4). Подозреваемые и обвиняемые имеют право обратиться с обжалованием взыскания к вышестоящему должностному лицу, прокурору или в суд. Подача жалобы не приостанавливает исполнение взыскания (часть 5).

Статьей 40 названного Федерального закона установлено, что подозреваемые и обвиняемые могут быть водворены в карцер, в частности, за неповиновение законным требованиям сотрудников мест содержания под стражей или иных лиц или за неоднократное нарушение правил изоляции (часть 1). Наказание в виде водворения в карцер применяется также к подозреваемым и обвиняемым, к которым ранее были применены два и более дисциплинарных взыскания, предусмотренных статьей 38 настоящего Федерального закона (часть 2). Водворение в карцер осуществляется на основании постановления начальника места содержания под стражей и заключения медицинского работника о возможности нахождения подозреваемого или обвиняемого в карцере (часть 3). Начальник места содержания под стражей имеет право отсрочить исполнение взыскания в виде водворения в карцер, сократить срок содержания в карцере либо досрочно освободить подозреваемого или обвиняемого из карцера с учетом медицинских показаний или по иным основаниям. Если подозреваемый или обвиняемый в период отсрочки не совершил нового нарушения, он может быть освобожден от взыскания (часть 6).

В силу положений пункта 11.1 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы № 110 подозреваемым и обвиняемым запрещается вести переговоры, осуществлять передачу каких-либо предметов лицам, содержащимся в других камерах или иных помещениях СИЗО, перестукиваться или переписываться с ними.

Из постановления начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области от 24 июня 2025 года следует, что 20 июня 2025 года в период с 12:20 до 12:23 отбывающий дисциплинарное взыскание в карцере № 35 ФИО1 вёл переговоры с заключенной Д., отбывающей дисциплинарное взыскание в карцере № 36, чем нарушил положения пункта 9 (подозреваемые и обвиняемые обязаны соблюдать порядок и условия содержания под стражей, установленный Федеральным законом № 103-ФЗ и Правилами № 110) и пункта 11 (подозреваемым и обвиняемым запрещается вести переговоры, осуществлять передачу каких-либо предметов лицам, содержащимся в других камерах или иных помещениях СИЗО, перестукиваться или переписываться с ними); ранее к ФИО1 применено 31 дисциплинарное взыскание, предусмотренное статьей 38 Федерального закона № 103-ФЗ, также имеет 81 дисциплинарное взыскание в соответствии с частью 1 статьи 115 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

На основании изложенного в соответствии со статьей 40 Федерального закона № 103-ФЗ постановлением от 24 июня 2025 года № 206 на ФИО1 наложено взыскание в виде водворения в карцер на 15 суток.

Факт совершения указанного нарушения подтверждается рапортами младших инспекторов П., У., (л.д. 39, 39 оборот), объяснительной Д. (л.д. 40), видеозаписью со стационарной камеры видеонаблюдения, установленной в коридоре 1 этажа 2 режимного корпуса (л.д. 18, 19).

Согласно акту, составленному в 14 часов 35 минут 23 июня 2025 года инспектором ОВР Д., инспекторами К., У., ФИО1 дать письменное (устное) объяснение о совершенном нарушении отказался (л.д. 41).

Проведение медицинского осмотра и возможность водворения административного истца в карцер подтверждается заключением медицинского работника от 25 июня 2025 года (л.д. 38).

Факт наложения на ФИО1 дисциплинарных взысканий за нарушение установленного порядка в предшествующий период подтверждается представленной в материалы дела справкой о поощрениях и взысканиях (л.д. 40 оборот, 42-43).

Таким образом, факт совершения ФИО1 нарушения Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы № 110 подтвержден представленными доказательствами, оснований не доверять им судебная коллегия не усматривает; порядок и сроки привлечения к ответственности соблюдены.

Судебная коллегия не может принять во внимание доводы апелляционной жалобы о том, что П., У., Д. не могли являться очевидцами межкамерной связи 20 июня 2025 года, а также о том, что в коридоре возле карцера № 35 находилась только Г., но от неё не поступал рапорт о межкамерной связи.

Так, из рапорта инспектора ОВР Д. от 23 июня 2025 года следует, что им была проведена профилактическая беседа с административным истцом по факту нарушения Правил внутреннего распорядка; данный рапорт не содержит сведений о том, что Д. являлся очевидцем нарушения.

Из рапортов младших инспекторов П., У. следует, что во время дежурства 20 июня 2025 года ими выявлено нарушение порядка содержания под стражей ФИО1, отбывающего дисциплинарное наказание в карцере № 35, а именно: осуществление переговоров с Д., отбывающей дисциплинарное наказание в карцере №36, голосом через дверь.

Административным ответчиком представлена видеозапись, которая в нарушение требований статьи 84 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации не была исследована судом первой инстанции, в связи с чем видеозапись просмотрена в ходе судебного заседания суда апелляционной инстанции.

Согласно предоставленной видеозаписи со стационарной камеры видеонаблюдения, установленной в коридоре 1 этажа 2 режимного корпуса, 20 июня 2025 года в период времени с 12:18 мужчина в форменной одежде проходит по коридору, останавливаясь около одной из карцерных дверей, выходит из коридора; около 12:25 в коридор заходит сотрудник учреждения, также подходит к двери карцера, расположенной напротив той, к которой минутой ранее подходил другой сотрудник, останавливается и затем покидает коридор (л.д.18, 19).

Представленная видеозапись подтверждает, что сотрудники следственного изолятора перемещались по коридору, осуществляя патрулирование, и имели возможность слышать переговоры лиц, содержащихся в карцерах.

Таким образом, судебная коллегия находит доводы административного истца несостоятельными ввиду наличия достаточных доказательств, подтверждающих нарушение административным истцом Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы № 110.

Довод апелляционной жалобы о том, что судом первой инстанции осуществлена проверка процедуры привлечения к дисциплинарной ответственности в соответствии с положениями Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации, судебная коллегия отклоняет, поскольку данная ошибка районного суда в применении норм права, не повлияла на правильность итогового вывода об отказе в удовлетворении требований.

Факт совершения ФИО1 нарушений Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы № 110 подтвержден представленными доказательствами, оснований не доверять им судебная коллегия не усматривает; порядок и сроки привлечения к ответственности в соответствии с указанными Правилами и Федеральным законом № 103-ФЗ соблюдены.

ФИО1, осужденный к лишению свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии, содержался в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области в порядке статьи 77.1 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации на основании постановления Кировского районного суда г. Томска от 16.11.2020 для участия в разбирательстве по уголовному делу.

В силу указанной выше статьи режим и порядок нахождения в следственном изоляторе определяются Федеральным законом от 15.07.1995 № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» и соответствующими Правилами внутреннего распорядка вместе с Правилами поведения, а Уголовно-исполнительным кодексом Российской Федерации определяются только условия отбывания наказания.

Доводы апелляционной жалобы по сути сводятся к иной оценке доказательств, оснований для которой судебная коллегия не усматривает.

При таких обстоятельствах допущенные судом первой инстанции нарушения норм права не повлияли на правильность итогового вывода об отказе в удовлетворении административного истца; нарушений норм процессуального права, влекущих безусловную отмену решения суда в силу части 1 статьи 310 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, судом не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 309, 311 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Октябрьского районного суда г. Томска от 7 октября 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 – без удовлетворения;

кассационная жалоба может быть подана в течение шести месяцев со дня вынесения апелляционного определения в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции через Октябрьский районный суд г. Томска.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 6 февраля 2026 года