РЕШЕНИЕ

город Черкесск 02 сентября 2019 года

Именем Российской Федерации

Черкесский городской суд Карачаево-Черкесской Республики в составе судьи Коцубина Ю.М., при секретаре судебного заседания Гергоковой Т.К.,

с участием истца ФИО1, представителя истца – ФИО2, представителя ответчика (Министерства внутренних дел по Карачаево-Черкесской Республике) – ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании в здании суда гражданское дело № 2-231/2019 по иску ФИО1 к Министерству внутренних дел по Карачаево-Черкесской Республике об оспаривании приказов о наложении дисциплинарных взыскания и компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к Министерству внутренних дел по Карачаево-Черкесской Республике (далее – «МВД по КЧР») об оспаривании приказов о наложении дисциплинарных взыскания и компенсации морального вреда. Просил суд: 1) признать незаконным приказ МВД по КЧР от 09 июня 2018 года № 301л/с «О наложении дисциплинарных взысканий» в части наложения на него дисциплинарного взыскания в виде замечания; 2) признать незаконным приказ МВД по КЧР от 15 августа 2018 года № 22л/с «О наложении дисциплинарного взыскания» в части наложения на него дисциплинарного взыскания в виде выговора; 3) взыскать с МВД по КЧР компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей.

В обоснование заявленных требований истец указал, что в нарушение порядка, установленного ст.51 Федерального закона от 30 ноября 2011 года № 342-ФЗ, до наложения на него дисциплинарных взысканий у него не были отобраны объяснения, что влечёт незаконность вынесенных приказов и необходимость их отмены. С учётом последствий эмоционально-психологических переживаний, которые он испытал в результате незаконных действий ответчика, причинённый ему моральный вред он оценивает в 50 000 рублей.

Ответчик (МВД по КЧР) предоставил суду письменные возражения на иск, в которых указал, что истец пропустил сроки для обжалования приказов. Кроме того, приказом от 06 декабря 2018 года он был уволен из органов внутренних дел, в связи с чем оба взыскания являются недействующими и никаких прав, свобод или законных интересов истца не нарушают. Письменные объяснения истец дал 05 июня и 05 июля 2018 года в рамках проведения служебной проверки. Основания для применения к истцу дисциплинарных взысканий имелись, и порядок их наложения был соблюдён. Определение тяжести совершённых проступков отнесено к компетенции руководителей органов внутренних дел. На момент проведения служебной проверки истец имел четыре действующих дисциплинарных взыскания: выговор по приказу от 17 августа 2016 года, замечание по приказу от 29 мая 2017 года, строгий выговор по приказу от 06 сентября 2017 года и замечание по приказу от 09 июня 2018 года. При определении взысканий ФИО1 было учтено его прежнее поведение и отношение к службе. Служебные проверки, которые явились основанием для издания приказов о наложении взысканий, истцом не обжаловались. Факт причинения истцу морального вреда истец не доказал, размер требуемой компенсации не обосновал. Просил в иске истцу отказать в полном объёме.

При рассмотрении дела в суде истец ФИО1 поддержал свой иск, просил заявленные требования удовлетворить. Объяснил, что в декабре 2018 года он уволился из органов внутренних дел, но настаивает на рассмотрении его требований, так как хочет добиться восстановления справедливости.

Представитель истца – ФИО2 в суде поддержал требования истца, просил иск удовлетворить. Объяснил, что объяснения до применения взысканий истец не давал. Эксперт принадлежность истцу подписи в письменном объяснении не подтвердил. Истец является процессуально более слабой стороной, и поэтому все сомнения должны толковаться в его пользу. Первое взыскание было наложено на истца без отобрания у него объяснений, и потому является незаконным. При наложении второго взыскания учитывалось первое, а потому и второе взыскание является незаконным. Истец проработал в системе МВД 33 года, являлся специалистом в области экономических преступлений, но был вынужден уйти на пенсию, так как не выдержал «беспредел».

Представитель ответчика (МВД по КЧР) – ФИО3 в судебном заседании просила в иске истцу отказать по основаниям, изложенным в письменных возражениях на иск. Объяснила, что для истец пропустил сроки для оспаривания взысканий. Поскольку истец уволился, никакие права истца оспариваемыми приказами не нарушаются. Основания для применения к истцу взысканий имелись. Заключения служебных проверок истец не оспорил. Факт совершения истцом проступков и его вина доказаны. На момент увольнения у истца имелось четыре взыскания, но обжаловал он только два их них.

Выслушав объяснения истца и представителей сторон, исследовав имеющиеся в деле документы, огласив показания ранее допрошенных свидетелей, суд пришёл к следующим выводам.

В соответствии с ч.3 ст.123 Конституции Российской Федерации судопроизводство осуществляется на основе состязательности. Согласно ч.1 ст.12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (ГПК РФ) принцип состязательности сторон является одним из основных принципов осуществления правосудия по гражданским делам. В силу ч.1 ст.56 и ч.1 ст.57 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как основания своих требований и возражений. 

Применительно к спорным правоотношениям бремя доказывания обоснованности и законности оспоренных истцом приказов о дисциплинарных взысканиях возложено на ответчика как на работодателя по отношению к истцу. На данное обстоятельство обратил внимание Пленум Верховного Суда РФ в п.23 Постановления от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации». В силу ч.2 ст.3 Федерального закона «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации…» указанное разъяснение должно учитываться и применяться при разрешении настоящего дела.

Как установлено в судебном заседании, истец ФИО1 с 10 марта 1987 года проходил службу в органах внутренних дел, откуда был уволен с 06 декабря 2018 года приказом МВД России от 15 ноября 2018 года № 1171л/с в связи с сокращением замещаемой должности. Последней занимаемой истцом должностью была должность следователя по особо важным делам отделения по расследованию преступлений против личности, совершённых организованными преступными группами, следственной части Следственного управления МВД по КЧР. На момент увольнения истец имел специальное звание полковника юстиции. 

В соответствии с ч.3 ст.52 Федерального закона от 30 ноября 2011 года № 342-ФЗ «О службе в органах внутренних дел…» и согласно сложившейся практике регулирования спорных отношений, являясь юридически значимыми индивидуальными правовыми актами, приказы работодателя о применении к сотруднику дисциплинарных взысканий должны быть мотивированными и содержать указание на основания применения взыскания путём описания объективной стороны совершённого сотрудником проступка в виде противоправного деяния (действий либо бездействия). 

Приказом МВД по КЧР от 09 июня 2018 года № 301л/с «О наложении дисциплинарных взысканий» на истца ФИО1 было наложено дисциплинарное взыскание в виде замечания. Основанием для издания этого приказа послужило заключение служебной проверки, установившее нарушение истцом Инструкции о порядке приёма, регистрации и разрешения заявлений о происшествиях, выразившееся в несвоевременном предоставлении результатов принятых решений по материалам проверки.

Приказом МВД по КЧР от 15 августа 2018 года № 22л/с «О наложении дисциплинарного взыскания» на истца было наложено дисциплинарное взыскание в виде выговора. Основанием для издания этого приказа послужило заключение служебной проверки, установившее нарушение истцом Правил ношения сотрудниками органов внутренних дел форменной одежды, знаков различия и ведомственных знаков отличия, выразившееся в ношении съёмных погонов с полем из галуна специального переплетения белого цвета с кантами серо-голубого цвета и нарукавных знаков серого цвета с рубашкой белого цвета.

Истец оспорил приказ указанные приказы МВД по КЧР, обратившись в суд с иском 30 августа 2018 года. Просил признать эти приказы незаконными. Заявленные истцом требования являются правомерными и подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с ч.1 ст.49 Федерального закона от 30 ноября 2011 года № 342-ФЗ нарушением служебной дисциплины (дисциплинарным проступком), влекущим применение к сотруднику дисциплинарного взыскания, признаётся виновное действие (бездействие), выразившееся в нарушении сотрудником органов внутренних дел законодательства Российской Федерации, дисциплинарного устава органов внутренних дел Российской Федерации, должностного регламента (должностной инструкции), правил внутреннего служебного распорядка федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел, его территориального органа или подразделения, либо в несоблюдении запретов и ограничений, связанных со службой в органах внутренних дел, и требований к служебному поведению, либо в неисполнении (ненадлежащем исполнении) обязательств, предусмотренных контрактом, служебных обязанностей, приказов и распоряжений прямых руководителей (начальников) и непосредственного руководителя (начальника) при выполнении основных обязанностей и реализации предоставленных прав. При этом в силу ч.3 ст.49 этого закона грубым нарушением служебной дисциплины сотрудником органов внутренних дел является совершение сотрудником виновного действия (бездействия), повлекшего за собой нарушение прав и свобод человека и гражданина, возникновение угрозы жизни и (или) здоровью людей, создание помех в работе или приостановление деятельности федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел, его территориального органа, подразделения либо причинение иного существенного вреда гражданам и организациям, если это не влечёт за собой уголовную ответственность.

В соответствии со ст.37 Дисциплинарного устава органов внутренних дел РФ основанием для наложения на сотрудника дисциплинарного взыскания является нарушение им служебной дисциплины, если иное не предусмотрено Федеральным законом от 30 ноября 2011 года № 342-ФЗ и другими федеральными законами. В соответствии со ст.40 Дисциплинарного устава органов внутренних дел РФ дисциплинарное взыскание должно соответствовать тяжести совершённого проступка и степени вины, и при определении вида дисциплинарного взыскания принимаются во внимание: характер проступка, обстоятельства, при которых он был совершён, прежнее поведение сотрудника, совершившего проступок, признание им своей вины, его отношение к службе, знание правил её несения и другие обстоятельства. 

В данном случае, как следует из имеющихся в деле документов, ФИО1 прослужил в органах внутренних дел с 10 марта 1987 года, то есть, более 32 лет, имеет специальное звание полковника юстиции. За время своей службы истец неоднократно поощрялся руководством за безупречную службу и высокие показатели в работе. По состоянию на 09 июня 2018 года истец имел одно (а не четыре, как указал ответчик в своих возражениях на иск) действующее (не снятое) дисциплинарное взыскание в виде строгого выговора, наложенного на него приказом от 06 сентября 2017 года.

В соответствии со ст.51 Федерального закона от 30 ноября 2011 года № 342-ФЗ до наложения дисциплинарного взыскания от сотрудника органов внутренних дел, привлекаемого к ответственности, должно быть затребовано объяснение в письменной форме. В данном случае истец заявил о том, что от него такое объяснение затребовано не было, и он до объявления ему замечания объяснение не давал. В обоснование своих возражений на иск ответчик сослался на объяснение истца от 05 июня 2018 года. Между тем истец заявил, что это объяснение он не подписывал. Тем самым ответчик фактически сослался на отрицательный факт отсутствия письменного объяснения. 

В целях проверки доводов истца относительно подложности составленного от его имени объяснения от 05 июня 2018 года определением суда от 15 ноября 2018 года по делу была назначена судебная почерковедческая экспертиза, проведение которой было поручено ООО «Южно-Федеральное специализированное судебно-экспертное учреждение». На разрешение экспертизы судом был поставлен следующий вопрос: кем, ФИО1 или иным лицом, выполнена подпись от имени ФИО1 в письменном объяснении от 05 июня 2018 года, поданном заместителю министра ВД по КЧР – начальнику СУ МВД по КЧР полковнику юстиции ФИО4 Однако экспертиза на данный вопрос ответить не смогла. Как указал эксперт ФИО5 в заключении от 13 мая 2019 года № 122/2019, ни совпадающие, ни различающиеся признаки не образуют совокупности, достаточной для какого-либо определённого (положительного или отрицательного) вывода об исполнителе исследуемой подписи. 

При изложенных обстоятельствах, с учётом закреплённого в ч.2 ст.67 ГПК РФ правила о том, что никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы, суд считает доводы истца о том, что он не подписывал объяснение от 05 июня 2018 года, заслуживающими внимания. В силу ст.55 и ст.68 ГПК РФ объяснения истца относятся к допустимым доказательствам по гражданскому делу. Данные объяснения истца никакими письменными или иными доказательствами, кроме поставленного под сомнение письменного объяснения, не опровергаются.

На основании вышеизложенного суд приходит к выводу о том, что письменное объяснение у истца до объявления ему замечания приказом от 09 июня 2018 года № 301л/с не истребовалось и не отбиралось. Данное нарушение порядка (процедуры) наложения дисциплинарного взыскания является существенным и влечёт незаконность вынесенного приказа.

Поскольку при вынесении ответчиком приказа от 15 августа 2018 года № 22л/с об объявлении истцу выговора учитывалось в том числе и взыскание в виде замечания, наложенное на истца приказом от 09 июня 2018 года № 301л/с, этот приказ также является незаконным. 

Кроме того, по мнению суда, применённое к истцу взыскание в виде выговора, объявленного приказом от 15 августа 2018 года № 22л/с, в любом случае являлось чрезмерно строгим, не соответствующим тяжести совершённого истцом проступка, который заключался в том, что 22 июня 2018 года на истце во время его дежурства были съёмные погоны с полем из галуна специального переплетения белого цвета с кантами серо-голубого цвета и нарукавных знаков серого цвета с рубашкой белого цвета, что не соответствовало форме одежды, установленной Приказом МВД России от 26 июля 2013 года № 575. По убеждению суда, несоответствие формы одежды установленному требованию не привело к сколько-нибудь значительному нарушению чьих бы то ни было прав и охраняемых законом интересов, и никак не сказалось на качестве и результатах работы истца. 

На основании изложенного заявленные истцом требования о признании незаконными приказов МВД по КЧР от 09 июня 2018 года № 301л/с и от 15 августа 2018 года № 22л/с являются правомерными и подлежат удовлетворению. 

Как следствие, подлежит удовлетворению и требование истца о компенсации причинённого ему морального вреда.

В соответствии со ст.151 и ст.1099 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинён вред. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Спорные правоотношения гражданским законодательством не регулируются, однако перечисленные критерии могут и должны учитываться судом и при рассмотрении требований о компенсации морального вреда, причинённого в трудовых (служебных) правоотношениях.

В соответствии со ст.3 Федерального закона от 30 ноября 2011 года № 342-ФЗ «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации…» и ст.34 Федерального закона от 07 февраля 2011 года № 3-ФЗ «О полиции» в части, не урегулированной законодательством, регламентирующим вопросы прохождения службы в органах внутренних дел и в полиции, на сотрудников полиции распространяется действие трудового законодательства. Поскольку вопросы, связанные с компенсацией причинённого сотрудникам полиции морального вреда, названными федеральными законами никак не регули-руются, эти вопросы подлежат разрешению по правилам, установленным в Трудовом кодексе Российской Федерации (ТК РФ).

В соответствии со ст.237 ТК РФ моральный вред, причинённый работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом. Согласно ч.9 ст.394 ТК РФ в случаях увольнения без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения либо незаконного перевода на другую работу суд может по требованию работника вынести решение о взыскании в пользу работника денежной компенсации морального вреда, причиненного ему указанными действиями. Размер этой компенсации определяется судом.

Реализуя предоставленное ст.126 Конституции Российской Федерации и п.5 ст.19 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 года № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» право давать разъяснения по вопросам судебной практики, Пленум Верховного Суда РФ в п.63 Постановления от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснил, что ТК РФ не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда и в иных случаях нарушения трудовых прав работников. Поэтому в силу ст.21 и ст.237 ТК РФ суд вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причинённого ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя.

В данном случае, руководствуясь вышеперечисленными положениями ГК РФ, ТК РФ и разъяснениями Верховного Суда РФ, суд считает необходимым и достаточным определить компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика в пользу истца, в размере 5 000 рублей. По убеждению суда, такой размер компенсации соответствует характеру и степени нравственных переживаний истца и отвечает требованиям разумности и справедливости.

Истец просил суд взыскать с ответчика 47 000 рублей в возмещение судебных расходов, в том числе: 30 000 рублей – на оплату услуг представителя, 17 000 рублей – на оплату судебной экспертизы. В связи с удовлетворением иска данная просьба подлежит удовлетворению.

В соответствии с ч.1 ст.88 ГПК РФ судебные расходы по гражданскому делу состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела. Согласно ст.94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, в числе прочих относятся расходы на оплату услуг экспертов, представителей и другие признанные судом необходимыми расходы. Как указано в ч.1 ст.98 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесённые по делу судебные расходы. На необходимость пропорционального возмещения судебных расходов указал Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 21 января 2016 года № 1.

В данном случае истец заплатил за проведение судебной экспертизы по определению суда 17 000 руб. Указанные расходы должны быть истцу возмещены.

Согласно ч.1 ст.100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по её письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах. Конституционный Суд России в своих определениях от 21 декабря 2004 года № 454-О, от 20 октября 2005 года № 355-О, от 17 июля 2007 года № 382-О-О и других, неоднократно выражал правовую позицию, согласно которой суд не вправе уменьшать размер взыскиваемых расходов на оплату услуг представителя произвольно, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с неё расходов. 

В данном случае истец уплатил своему представителю 30 000 рублей за оказание юридической помощи по настоящему делу (за устные консультации, подготовку документов, подачу иска и участие в суде первой инстанции). Ответчик не заявил о чрезмерности этой суммы и не предоставил суду доказательства её чрезмерности. По убеждению суда понесённые истцом судебные расходы на оплату услуг представителя соответствуют степени сложности настоящего дела, количеству состоявшихся по нему судебных заседаний и сложившимся в регионе расценкам на юридические услуги, в том числе тарифным ставкам, утверждённым Адвокатской палатой Карачаево-Черкесской Республики. При таких обстоятельствах суд считает необходимым взыскать с ответчика в пользу истца 30 000 рублей в возмещение судебных расходов на представителя.

Руководствуясь статьями 2, 98, 100, 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

Удовлетворить иск ФИО1 к Министерству внутренних дел по Карачаево-Черкесской Республике об оспаривании приказов о наложении дисциплинарных взыскания и компенсации морального вреда. 

Признать незаконным приказ Министерства внутренних дел по Карачаево-Черкесской Республике от 09 июня 2018 года № 301л/с «О наложении дисциплинарных взысканий» в части наложения на ФИО1 дисциплинарного взыскания в виде замечания.

Признать незаконным приказ Министерства внутренних дел по Карачаево-Черкесской Республике от 15 августа 2018 года № 22л/с «О наложении дисциплинарного взыскания» в части наложения на ФИО1 дисциплинарного взыскания в виде выговора.

Взыскать с Министерства внутренних дел по Карачаево-Черкесской Республике в пользу ФИО1 5 000 рублей в качестве компенсации морального вреда.

Взыскать с Министерства внутренних дел по Карачаево-Черкесской Республике в пользу ФИО1 47 000 рублей в возмещение судебных расходов, в том числе: 30 000 рублей – на оплату услуг представителя, 17 000 рублей – на оплату судебной экспертизы.

Взыскать с Министерства внутренних дел по Карачаево-Черкесской Республике в пользу Общества с ограниченной ответственностью «Южно-Федеральное специализированное судебно-экспертное учреждение» 48 000 рублей за производство судебной экспертизы, назначенной определением суда от 15 ноября 2019 года.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Карачаево-Черкесской Республики с подачей апелляционной жалобы через Черкесский городской суд Карачаево-Черкесской Республики в течение месяца со дня его принятия (изготовления) в окончательной форме. В окончательной форме мотивированное решение принято (изготовлено) 30 ноября 2019 года.

Судья Черкесского городского суда Ю.М.Коцубин

Карачаево-Черкесской Республики