мотивированное 

апелляционное постановление

 изготовлено 9 декабря 2025 года

Судья Ращектаева И. П. дело № 22-7949/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Екатеринбург 8 декабря 2025 года

Свердловский областной суд в составе председательствующего МелединаД.В. при секретаре Будько А. А.

с участием осужденной ФИО1, адвоката Мазова А. А., потерпевшей Г.Н.В.., ее представителя адвоката Заитова Е. В.,

прокурора апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области Сасько А. С.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе и дополнениям к ней адвоката Мазова А. А. в интересах ФИО1 на приговор Академического районного суда г.Екатеринбурга от 7 октября 2025 года, которым

ФИО1, родившаяся 

<

дата> в 

<

адрес>,

осуждена по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года.

Мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке до вступления приговора в законную силу оставлена прежней.

Взыскана с ФИО1 компенсация морального вреда в пользу Г.Н.В. в размере 1 000000 рублей.

Заслушав выступления адвоката Мазова А. А., поддержавшего апелляционную жалобу, дополнения к ней, осужденной ФИО1, просившей смягчить назначенное ей наказание, потерпевшей Г.Н.В., ее представителя адвоката Заитова Е. В., прокурора Сасько А. С., полагавших необходимым приговор оставить без изменения, суд второй инстанции

УСТАНОВИЛ:

приговором суда ФИО1 признана виновной в том, что, управляя автомобилем, нарушила правила дорожного движения, что повлекло по неосторожности смерть Г.А.Ф., при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Мазов А. А. просил отменить приговор, оправдать ФИО1 В обоснование указал, что подзащитная не имела технической возможности предотвратить наезд на пешехода Г.А.Ф. ввиду действий последней, создавшей аварийную ситуацию. Вместе с тем действия потерпевшей в приговоре оценки не получили. Согласно заключению эксперта от 16 сентября 2025 года действия пешехода Г.А.Ф. оценены быть не могут в виду отсутствия соответствующей методологии, что само по себе порождает неустранимые сомнения в виновности ФИО1

Отмечал, что произведенными по делу автотехническими экспертизами не установлено точное место наезда на потерпевшую Г.А.Ф. Иные доказательства по делу, в том числе показания свидетелей по делу, видеозаписи, протоколы осмотра, схемы ДТП, не опровергают версию ФИО1 в части указания на место наезда на потерпевшую за пределами действия знаков 5.19.1 и 5.19.2 "Пешеходный переход", которыми определяется зона действия соответствующей дорожной разметки. Судом оставлено без внимания наличие противоречий в выводах экспертов В.Т.Д. и Г.С.К. о возможности установления места наезда на пешехода на основе одних и тех же сведений из уголовного дела, и использования одних и тех же методов производства автотехнических экспертиз, справочно-нормативной литературы. Суд первой инстанции, в нарушение требований ст. 307 УПК РФ, не дал мотивированной оценки заключениям экспертов, мер к устранению противоречий в заключениях экспертов не предпринял, экспертов по этим вопросам не допросил. Мотивированные выводы, по какой причине судом были взяты во внимание заключения одних автотехнических экспертиз и отвергнуты выводы другой, в приговоре отсутствуют.

Указывал, что из материалов уголовного дела не ясно, каким образом следователь установил момент обнаружения водителем опасности для движения. Однако вопрос о том, на каком расстоянии водитель имел объективную возможность увидеть пешехода, пересекавшего дорогу, мог быть разрешен в рамках следственного эксперимента по определению общей и конкретной видимости с места водителя в условиях, максимально приближенных к тем, которые имели место в момент совершения дорожно-транспортного происшествия. Проводившийся 8 апреля 2025 года следственный эксперимент безосновательно резюмирует расположение потерпевшей Г.А.Ф. на участке дорожной разметки "Пешеходный переход", вместе с тем, таких сведений в деле о месте пересечения потерпевшей в поперечном направлении дорожного полотна не имеется.

Обращал внимание, что в соответствии с положениями Пленума Верховного суда РФ "О судебной экспертизе по уголовным делам" толкование правовых актов экспертом не может являться допустимым. Формулировки ответов на вопрос о том, что действия водителя ФИО1 не соответствуют требованиям п. 14.1 ПДД РФ, приведенные в заключениях эксперта по своей природе юридически ничтожны, остались без внимания суда и в содержании приговора цитируются в обоснование виновности осужденной.

Кроме того, полагал, что в качестве смягчающих наказание обстоятельств могли быть учтены обстоятельства, такие как несоблюдение потерпевшей правил дорожного движения, несоответствие состояния дороги строительным нормам и правилам. В материалах уголовного дела имеется представление следователя в адрес начальника ГКУ СО "Управление автомобильных дорог" о принятии мер по устранению причин и условий, способствовавших совершению преступления. Из его содержания следует, что на участке автодороги, где имел место наезд на потерпевшую Г.А.Ф., согласно проектной документации должен находиться дорожный знак 3.24 "Ограничение максимальной скорости 70 км/ч" Приложения 1 к ПДД РФ, который на момент фиксации места ДТП протоколами осмотра и фототаблицами к ним — не установлен, что нарушает действующий проект организации движения транспортных средств на данном участке.

Проверив материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, дополнения к ней, суд второй инстанции считает, что суд первой инстанции, оценив совокупность исследованных доказательств, правильно установив фактические обстоятельства дела, обоснованно квалифицировал действия ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Согласно показаниям на предварительном следствии (т. 1 л. д. 183-186) и судебном заседании осужденной ФИО1, не признавшей в суде вину в инкриминируемом преступлении, 2 сентября 2024 года она, управляя исправной автомашиной "Тойота Терсел", двигалась по Чусовскому тракту в сторону г. Екатеринбурга со скоростью не больше 70-80 км/ч. Между 6 и 5 км, где дорога совершает изгиб направо, она увидела знак пешеходного перехода, на переходе при этом никого не было. Она проехала пешеходный переход, и услышала сильный шум от удара и увидела, как потерпевшая отлетела влево от ее автомобиля на встречную полосу.

Виновность ФИО1, помимо её показаний в качестве подозреваемой, в части признания наезда на пешехода Г.А.Ф., признания ей своей вины в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, в суде апелляционной инстанции, также установлена по результатам исследования судом, в частности, следующих доказательств:

показаний потерпевшей Г.Н.В., свидетеля К.А.С. в суде и на предварительном следствии (т. 1 л. 

<

...> 206-211, 220-223), протокола осмотра диска с видеозаписью камеры видеорегистратора, установленного на машине свидетеля К.А.С. (т. 1 л. д. 86-96), согласно которым в результате дорожно-транспортного происшествия на Чусовском тракте в районе 5 км, где имеется нерегулируемый пешеходный переход и остановка общественного транспорта, была сбита машиной пешеход Г.А.Ф.;

показаний свидетеля Ч.А.А. в суде и на предварительном следствии (т. 1 л. д. 216-219), из которых следует, что он, двигаясь на машине по Чусовскому тракта в направлении ЕКАД, в районе 5 км, где имеется нерегулируемый пешеходный переход и остановка общественного транспорта, встречный автомобиль "Тойота" сбил пешехода Г.А.Ф.;

протоколов осмотра места дорожно-транспортного происшествия, диска с фотографиями, выполненными в ходе осмотра места 2 сентября 2024 года, показаний сотрудников полиции С.Д.В., Ч.М.С., в соответствии с которыми расстояние от передней оси автомобиля "Тойота" до дорожного знака 5.19.1 - 76,8 м, след переднего колеса машины на полосе движения по направлению его движения, начало следа - 33,3 м от знака 5.19.1 Начало следа было за нерегулируемым пешеходным переходом при движении со стороны ЕКАД в направлении объездной дороги на расстоянии 20-25 м от перехода. У автомобиля повреждена левая передняя часть (бампер, капот, лобовое стекло). Труп Г.А.Ф. находился слева на проезжей части ближе на противоположной стороне от автомобиля "Тойота", в непосредственной близости к пешеходному переходу найдена вставная челюсть потерпевшей, головной убор, очки. Расстояние, на котором виден дорожный знак 5.19.2, а также нерегулируемый пешеходный переход в районе 5 км Чусовского тракта с использованием автомобиля марки "Тойота Терсел", при движении по Чусовскому тракту со стороны ЕКАД, 162 м. Расстояние от дорожного знака 5.19.2 до дорожного знака 1.22 составило 200 м (т. 1 л. 

<

...> 50-65);

заключениями судебно-криминалистических экспертиз от 14 ноября 2024 года, 19 декабря 2024 года, 19 марта 2025 года, согласно которым минимальная скорость автомобиля "Тойота Терсел" перед началом следа торможения составляла не менее 85,07 км/ч. Водитель автомобиля нажал на педаль тормоза (фактически реагировал), проехав 25,17 м после дорожного знака 5.19.1 и 32,17 м после дорожного знака 5.19.2, наиболее вероятное место наезда на пешехода Г.А.Ф. полоса движения автомобиля "Тойота Терсел". Место наезда на пешехода в поперечном направлении, вероятнее всего, не далее места расположения вставной челюсти, расстояние, на котором находился автомобиль от места полной остановки в момент начала фактического реагирования водителя автомобиля составляло около 74,7 м. Исходя, из времени которое пешеход преодолевает расстояние 3,3 м, водитель автомобиля располагал технической возможностью предотвратить наезд путем применения экстренного торможения, остановившись до траектории движения пешехода, как при времени реакции на сложившуюся дорожную ситуацию, составляющем 1,2 с, так и при времени реакции 0,8 с. (т. 1 л. 

<

...> т. 2 л. д. 72-74);

протоколом следственного эксперимента, из которого следует что возможность видеть обстановку на нерегулируемом пешеходном переходе в районе 5 км Чусовского тракта с водительского места автомобиля "Тойота Терсел" имеется как на расстоянии 63,5 м, равном остановочному пути автомобиля при условии движения со скоростью 85,07 км/ч и времени реакции водителя, равного 0,8 с, так и с расстояния максимального удаления автомобиля от места наезда в момент выхода пешехода Г.А.Ф. на проезжую часть, равного 117 м (т. 2 л. д. 78-90);

заключением судебно-криминалистической экспертизы от 16 сентября 2025 года, согласно которой в момент начала фактического реагирования водителя автомобиля "Тойота Терсел" на удар (момент наезда на пешехода) передняя часть автомобиля в продольном направлении располагалась на расстоянии около 0,9 м от дорожного знака 5.19.1 и на расстоянии около 6,1 м до дорожного знака 5.19.2, относительно направления движения автомобиля, то есть между указанными дорожными знаками. Водитель автомобиля располагал технической возможностью предотвратить наезд путем применения экстренного торможения, остановившись до траектории движения пешехода, как при времени реакции на сложившуюся дорожную ситуацию, составляющем 0,1 с, так и при времени реакции 0,8 с.

заключениями судебно-медицинских экспертиз, в соответствии с которыми Г.А.Ф. причинена сочетанная механическая травма головы, туловища, конечностей, которая состоит в прямой причинной связи с наступлением смерти. Травма причинена в результате травмирующих воздействий тупым твердым предметом, предметами (сочетание ударов, сдавления, трения, сотрясения), возможно в результате дорожно-транспортного происшествия при столкновении автомобиля с вертикально расположенным человеком (т. 1 л. 

<

...>).

Каких-либо оснований сомневаться в положенных в основу приговора доказательств, в том числе судебных экспертиз у суда не имелось, не имеется и у суда апелляционной инстанции. Суд дал надлежащую оценку доказательствам в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 88, 307 УПК РФ, доказательства признаны достоверными, допустимыми, их совокупность признана судом достаточной для разрешения уголовного дела по существу.

Вопреки доводам стороны защиты, судебные экспертизы от 14 ноября 2024 года, 19 декабря 2024 года, 19 марта 2025 года противоречий, исключающих виновность осужденной, не имеют. Экспертизы назначены и проведены с соблюдением положений главы 27 УПК РФ, выводы экспертов являются понятными, мотивированными, соответствует материалам дела, оценены судом в совокупности с другими доказательствами. Оснований для признания их недопустимыми доказательствами, не имеется.

Являются ошибочными доводы адвоката осужденной – Мазова А. А. о том, что в заключениях судебно-автотехнических экспертизах сделан вывод о нарушении осужденной Правил дорожного движения. В них лишь имеется суждение о том, какому правилу дорожного движения в сложившейся дорожной ситуации должен руководствоваться водитель автомобиля.

Доводы апелляционной жалобы и дополнений к ней о том, что ФИО1 не нарушала правила дорожного движения, об отсутствии ее вины в наезде и в причинении смерти потерпевшей, являются несостоятельными.

Указанные доводы были предметом исследования и анализа суда первой инстанции, они обоснованно признаны необоснованными по мотивам, изложенным в судебном решении, не согласиться с которыми у суда апелляционной инстанции нет оснований.

При этом доводы адвоката, что судебными экспертизами не установлено место наезда на потерпевшую (полоса движения, на которой произошел наезд, пешеходный переход), опровергается совокупностью исследованных судом доказательств, достаточных для вывода о виновности осужденной.

К такому заключению суд пришел, проанализировав исследованные доказательства, в том числе показания самой осужденной, свидетелей К.А.С., Ч.А.А. протокола осмотра места происшествия, согласно которым на участке автодороги, где произошло дорожно-транспортное происшествие, находится нерегулируемый пешеходный переход, обозначенный с двух сторон дорожными знаками 5.19.1 и 5.19.2 и соответствующей горизонтальной дорожной разметкой 1.4.1. На полосе движения автомобиля под управлением осужденной обнаружены следы торможения, в непосредственной близости к пешеходному переходу найдена вставная челюсть потерпевшей, ее головной убор, очки, на полосе движения автомобиля осужденной за 200 м до нерегулируемого пешеходного перехода имеется дорожный знак 1.22, предупреждающий водителей о приближении к пешеходному переходу, обозначенному знаками 5.19.1, 5.19.2 и разметкой 1.14.1, 1.14.2, который виден за 162 м, что позволяло ФИО1 предотвратить наезд путем применения экстренного торможения.

При установленных судом обстоятельствах и исследованных доказательствах, суд пришел к выводу, что наезд на потерпевшую произошел на полосе движения автомобиля под управлением ФИО1 в границах пешеходного перехода, после чего она была отброшена за его пределы. С указанным выводом оснований не согласиться не имеется.

Несостоятельным является довод жалобы о нарушении пешеходом Г.А.Ф. п. 4.5 ПДД РФ, поскольку согласно установленным судом обстоятельствам автомобиль под управлением осужденной допустил наезд на пешехода Г.А.Ф., пересекавшую в соответствии с ПДД РФ проезжую часть слева направо относительно направления движения машины осужденной. То есть к моменту наезда на потерпевшую, последняя преодолела более половины пути по пешеходному переходу, прошла встречную для водителя полосу движения, в связи с чем обладала преимущественным правом движения по отношению к транспортному средству осужденной.

В такой дорожно-транспортной ситуации техническая возможность избежать наезда на пешехода у водителя заключалась в исполнении п. 14.1 ПДД РФ, требующего от водителя транспортного средства, приближающегося к нерегулируемому пешеходному переходу, уступить дорогу пешеходам, переходящим дорогу или вступившим на проезжую часть для осуществления перехода. При соблюдении осужденной требований п. 10.1 ПДД РФ также не исключалась возможность предотвращения ДТП.

Вопреки доводам стороны защиты, судом верно установлена причинно-следственная связь между действия осужденной, связанными с нарушением ей требований, предусмотренных п. п. 1.3, 10,1, 14.1 ПДД РФ, и наступлением смерти потерпевшей.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, имеющие существенное значение для разрешения вопросов о виновности, квалификации содеянного и назначения уголовного наказания, установлены и описаны в приговоре, который по своему содержанию соответствует требованиям ст. ст. 297, 304, 307 - 309 УПК РФ. Приговор не содержит неясностей и противоречий в выводах, ставящих под сомнение обоснованность осуждения ФИО1 и в силу ст. 14 УПК РФ подлежащих толкованию в ее пользу, а также обстоятельств, влекущих отмену приговора.

Суд правильно квалифицировал действия осужденного ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Вместе с тем суд в обоснование своего вывода о виновности ФИО1 сослался в приговоре на показания в суде сотрудника полиции С.Д.В., согласно которым осужденная ФИО1 сообщила ему сведения о месте наезда на своем автомобиле на потерпевшую.

По смыслу уголовно-процессуального закона, сотрудник полиции может свидетельствовать только по обстоятельствам проведения того или иного следственного, процессуального действия при решении вопроса о допустимости доказательства, а не в целях выяснения содержания пояснений опрашиваемых лиц. Следовательно, показания сотрудника полиции С.Д.В. в этой части не могут быть использованы в качестве доказательства виновности осужденной, и ссылка на них подлежит исключению из приговора.

Исключение из приговора показаний сотрудника полиции С.Д.В. в указанной части, не ставит под сомнение доказанность вины осужденной в совершенном преступлении, поскольку суд второй инстанции, оценив совокупность иных имеющихся по делу и исследованных доказательств, приходит к выводу об их достаточности для признания ФИО1 виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Основное наказание ФИО1 в виде лишения свободы, а также дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами назначено в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 43, 60-63 УК РФ и соответствует характеру и степени общественной опасности противоправного деяния, обстоятельствам его совершения, с учетом смягчающих наказание обстоятельств, ее личности, а также влияния назначенного наказания на исправление осужденной и условия жизни ее семьи.

Суд при назначении наказания учитывал, что ФИО1 на учетах у психиатра, нарколога не состоит, к административной и уголовной ответственности не привлекалась, проживает с матерью 

<

дата> года рождения, имеет благодарности, имеет постоянное место жительство.

При назначении осужденной наказания суд признал смягчающими наказание обстоятельствами в соответствии с п. "к" ч. 1 ст. 61 УК РФ оказание помощи потерпевшей непосредственно после совершения преступления, на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ признание в судебном заседании факта наезда на потерпевшую, раскаяние в содеянном, отсутствие судимостей, совершение преступления впервые, признание ветераном труда, неудовлетворительное состояние ее здоровья и здоровья ее близких родственников (матери, дочери), пенсионный возраст, осуществление ухода за пожилой матерью, частичное возмещение ущерба потерпевшей.

Оснований полагать, что суд смягчающие обстоятельства учел формально, не имеется. Каких-либо обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих, сведения о которых имелись на момент вынесения приговора, но не учтенных судом, не установлено.

Представленные стороной защиты в суд апелляционной инстанции сведения о заболеваниях осужденной, ее матери были предметом исследования в судебном заседании, и, соответственно, учитывались судом при признании в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, как состояние здоровья осужденной и здоровья ее матери на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ. Следовательно, оснований для повторного учета данного обстоятельства в качестве смягчающего, с учетом представленных стороной защиты дополнительных сведений о состоянии здоровья осужденной, не имеется.

Вопреки доводам адвоката Мазова А. А., у суда первой инстанции отсутствовали основания для признания смягчающими наказание обстоятельствами несоответствие состояние дороги строительным нормам, правилам, отсутствие на полосе движения автомобиля ФИО1 знака ограничения скорости в 70 км/ч, который, исходя из ссылки адвоката на проектную документацию, должен был установлен на данном участке дороги. Данные обстоятельства, не связаны с произошедшим преступлением по причине того, что установленная скорость движения автомобиля под управлением осужденной (не менее 85,07 км/ч) позволяла последней предотвратить наезд на потерпевшую, в материалах дела отсутствуют сведения о несоответствии Чусовского тракта на данном участке дорожно-строительным нормам.

Отягчающих наказание обстоятельств по делу не установлено.

В связи с отсутствием в действиях осужденной обстоятельств, отягчающих наказание, суд первой инстанции верно при назначении наказания применил правила ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновной, ее поведением во время и после совершения преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, предусмотренных ст. 64 УК РФ, а также ч. 6 ст. 15, ст. 73 УК РФ суд обоснованно не усмотрел, не усматривает таковых оснований и суд второй инстанции.

Дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами назначено осужденной в силу прямого указания в законе.

Назначенное осужденной основное наказание в виде лишения свободы, является соразмерным содеянному и оснований для признания такого вида наказания несправедливым вследствие чрезмерной суровости не имеется.

Вместе с тем приговор подлежит изменению.

В силу ст. 6 УК РФ наказание, применяемое к лицу, совершившему преступление, должно быть справедливым, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

Исходя из положений ст. 60 УК РФ, если наряду с обстоятельствами, указанными в ч. 1 ст. 61 УК РФ, суд установит наличие других смягчающих обстоятельств, наказание должно назначаться с учетом всех смягчающих обстоятельств.

Как указано выше, в судебном заседании суда апелляционной инстанции ФИО1 признала свою вину в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ. С учетом этого суд апелляционной инстанции признает в качестве обстоятельства, смягчающего ФИО1 наказание, признание ей своей вины.

Принимая во внимание изложенное и учитывая смягчающие обстоятельства, которые установлены судом первой инстанции, суд второй инстанции полагает необходимым смягчить назначенное ФИО1 основное и дополнительное наказания.

Требования гражданского иска потерпевшей Г.Н.В. о компенсации морального вреда в соответствии с требованиями ст. ст. 151, 1101 ГК РФ разрешены правильно: размер компенсации морального вреда каждому потерпевшему установлен исходя из нравственных страданий последней, связанных с наступлением смерти потерпевшей Г.А.Ф. в результате преступления, а также материального положения осужденной.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, п. 9 ч. 1 ст. 389.20, ст. 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Академического районного суда г. Екатеринбурга от 7 октября 2025 года в отношении ФИО1 изменить:

исключить ссылку в описательно-мотивировочной части на показания свидетеля С.Д.В. как на доказательство, в части сведений, ставших известными данному свидетелю от осужденной ФИО1, о месте наезда последней ее автомобиле на потерпевшую;

на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ признать обстоятельством, смягчающим ФИО1 наказание, признание ей вины в суде апелляционной инстанции в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ;

смягчить основное наказание, назначенное ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ, до 1 года 3 месяцев лишения свободы;

смягчить дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, назначенное ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ, до 1 года 11 месяцев.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу с момента провозглашения и может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, путем подачи кассационных жалоб и представления в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу определения, а для осужденной в тот же срок со дня вручения ей копии постановления. Осужденная вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении судом кассационной инстанции, поручать осуществление своей защиты избранному защитнику, либо ходатайствовать о назначении защитника.

Председательствующий