Дело № 1-42/2017

П Р И Г О В О Р

 

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Юрьев-Польский 4 сентября 2017 года 

Юрьев-Польский районный суд Владимирской области в составе председательствующего судьи Антоновой Н.П., 

при секретаре Давыдовой С.В.,

с участием государственного обвинителя Араповой М.И.,

потерпевшей Т.Н.Д., 

подсудимого ФИО1,

защитника - адвоката Бурдачева С.В., 

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении 

ФИО1, родившегося 

ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>

<

адрес>, 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>, имеющего, 

несовершеннолетнего ребенка ДД.ММ.ГГГГ года 

рождения, не работающего, проживающего и 

зарегистрированного по месту рождения, по 

адресу: 

<

адрес>, 

не судимого, 

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, суд

установил:

ФИО1 умышленно причинил тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, и повлекший по неосторожности смерть потерпевшего.

Преступление совершено в г. Юрьев-Польском Владимирской области при следующих обстоятельствах.

Вечером 16 декабря 2016 года около 21 часа ФИО1 с Н.Ю.В. пришел по месту проживания знакомого Е.В.В. по адресу: 

<

адрес>, забрать документы 

<

данные изъяты> Е.В.В. Т.Н.Д., по её просьбе. Все вместе, а также пришедшие туда Е.Е.В., П.О.А. и К.С.А. стали распивать спиртное. После отказа Е.В.В. отдать документы, подсудимый, в состоянии алкогольного опьянения, из личной неприязни, между 23 часами 16 декабря и 4 часами 30 минутами 17 декабря 2016 года с целью причинения Е.В.В. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни, нанес ему кулаками и ногами в обуви не менее 5 ударов по голове, удар в живот и удар в область правой нижней конечности. В результате действий подсудимого потерпевшему были причинены 

<

данные изъяты>, вызвавшая тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, и не вызвавшие вреда здоровью 

<

данные изъяты>. Смерть Е.В.В., по неосторожности ФИО1, наступила на месте от острого малокровия внутренних органов, развившегося в результате причиненной тупой травмы живота с разрывами большого сальника и брыжейки толстой кишки.

Подсудимый ФИО1 вину в судебном заседании не признал, признав нанесение побоев в область головы и в лицо потерпевшему, и показал, что в ночь на 17 декабря 2016 года с бутылкой пришли с Н.Ю.В. в квартиру Т.Н.Д. к Е.В.В., чтобы по её просьбе забрать документы. При распитии спиртного Е.В.В. отказался отдать паспорт Т.Н.Д., взял топорик и стал на него замахиваться, при этом никого не было, Н.Ю.В. выщла в другую комнату. П.О.А. и Е.Е.В. не было. Выхватил у Е.В.В. топор, ударил его по лицу кулаком и коленом и уронил на диван. В коридоре дал ему по макушке подзатыльник, при этом ФИО2 падал на ягодицы. Затем он натыкался областью живота на стул и падал. Н.Ю.В. ушла, потом ушли Е.Е.В. и П.О.А.. В квартире остались К.С.А. и Е.В.В.. Он ушел за сигаретами, а когда вернулся, Е.В.В. лежал около дивана и его брючина была разрезана. Видимых повреждений у него не было. К.С.А. сказал, что Е.В.В. мертв. Вызвал Т.Н.Д. и сообщил об этом. С К.С.А. пошли в подъезд дома ФИО1, видели, что подъехали машины «скорой помощи» и полиции. Когда все разъехались, позвонил Т.Н.Д. узнать обстановку.

Виновность подсудимого в содеянном, несмотря на отрицание вины, подтверждается совокупностью исследованных судом доказательств.

Потерпевшая Т.Н.Д. показала, что около 21 часа 16 декабря 2016 года по телефону попросила ФИО1 забрать её документы из квартиры, где она жила с Е.В.В., так как с Е.В.В. у неё был конфликт. Затем звонила ФИО1 несколько раз, и он ответил, что не нашел документы. Потом он трубку не брал. Около 3 часов ФИО1 по телефону сказал, что можно забрать документы. Пришла домой, ей открыл К.С.А., а из комнаты выбежал ФИО1. На её вопрос о Е.В.В. они сказали, что он спит. В комнате лежал мертвый Е.В.В., у него было разбито лицо, синяк под правым глазом. До этого повреждений не было. Кровь была изо рта и носа, на полу, у телевизора, на диване, стене. Пуфик был перевернут, посуда разбросана. Сказала им «вы же его убили». Вызвала скорую. Врач сказал, что его чем-то ударили, был тупой удар.

ФИО1 и К.С.А. при подъезде скорой убежали. Они просили не говорить, что они были в квартире. Уже при сотрудниках ФИО1 звонил ей, спрашивал обстановку. Когда все уехали, пришел ФИО1. Потом Е.Е.В. рассказала, что ФИО1 бил Е.В.В. в коридоре. 

Как показала свидетель Н.Ю.В., в 21 часу Т.Н.Д. попросила Назарова сходить к Е.В.В. забрать документы. У Е.В.В. стали распивать принесенную ФИО1 бутылку, были также Е.Е.В. с П.О.А. и К.С.А.. ФИО1 требовал документы, Е.В.В. не отдавал. Повреждений у него не было. Пьяный ФИО1 ругался и оскорблял Е.В.В., предложил ему выйти в коридор. Они там кричали. Потом Е.В.В. пролетел спиной на пуфик, головой к окну. Подошел ФИО1, ударил Е.В.В. ногой, чтобы тот встал. Снова стали выпивать. П.О.А. с Е.Е.В. испугались и уехали. ФИО1 с Е.В.В. сидели на диване, стали кричать. Когда вернулась из туалета, Е.В.В. лежал на полу, а ФИО1 бил его по лицу и в грудь. К.С.А. его не трогал, пытался разнять.

Вместе с тем, согласно оглашенным показаниям свидетеля на предварит ельном следствии, она показывала, что сильно пьяный ФИО1 бил лежащего Е.В.В. кулаками, в том числе, в живот нанес не менее двух ударов, а также ногами. Противоречия в показаниях объяснила возможной ошибкой (т. 1 л.д. 87-88, 94, 244-245).

На очной ставке с подсудимым Н.Ю.В. подтвердила свои показания, пояснив, что она до третьего часа ночи находилась в квартире Е.В.В.. При ней никто и никому угроз, в том числе, убийством, не высказывал, предметы в подкрепление угрозы не демонстрировались. ФИО1 наносил удары Е.В.В. при всех присутствовавших. Испугавшись драки, ушла. ФИО1 и К.С.А. уходили вместе за водкой (т. 1 л.д. 238-243). 

Таким образом, суд приходит к выводу, что находившаяся в дружеских отношениях с подсудимым свидетель в заседании избирательно изменила показания - в части нанесения ударов в живот. 

По показаниям свидетеля К.С.А., в ночь на 17 декабря позвонил ФИО1, чтобы взять у него водки. Тот пригласил его к Е.В.В.. Придя туда, в компании с ФИО1, Е.В.В. и другими стал распивать спиртное. ФИО1 ударил сидевшего на диване Е.В.В. коленом в нос несколько раз, Е.В.В. отвалился назад, потом Назаров снова начал его бить кулаками и коленками, Е.В.В. упал у шкафа. Он бил его в живот, в тело, везде, чтобы забрать документы. Потом они ушли за спиртным, вернувшись, обнаружили Е.В.В. на том же месте в таком же положении мертвым. Заходила Н.Ю.В. и сказала ФИО1, что он его убил, после чего выбежала.

Согласно оглашенным показаниям свидетеля, которые он подтвердил в заседании, в квартире никто никому не угрожал, ФИО1 на диване бил потерпевшего кулаками и локтями в область лица, туловища и головы, у Е.В.В. пошла кровь. П.О.А. с Е.Е.В. сразу ушли. После них с визгами от увиденного выбежала Н.Ю.В.. На вопрос К.С.А., за что бьет, ФИО1 ответил, что надо взять документы в шифоньере, и затем стал там рыться. Е.В.В. подошел и спросил, что он там делает. Назаров снова стал бить потерпевшего в область передней части туловища, после чего потерпевший упал и больше не вставал. Именно в этот момент, чтобы привести его в чувство, он, К.С.А., сделал ножом царапины на бедре, но тот ни на что не реагировал. Когда тут же вернулись со спиртным в квартиру, Назаров снова искал документы, потом звонил Т.Н.Д. прийти за документами, так как Е.В.В. спит и её не тронет (т. 1 л.д. 79-86).

В ходе очной ставки К.С.А. с Н.Ю.В. К.С.А. подтвердил показания об избиении ФИО1 потерпевшего по всем частям тела, и что Е.В.В. не давал сдачи, только закрывался, угрозы для ФИО1 не представлял, бить его было не за что. Он оттаскивал ФИО1 (т. 1 л.д. 89-93). 

При очной ставке с ФИО1 К.С.А. также подтвердил свои показания об отсутствии угроз со стороны кого-либо между собой в адрес присутствовавших. Показал также, что топор также никто не брал. Первыми ушли Е.Е.В. и П.О.А., а затем убежала Н.Ю.В. - все они ушли из-за начавшегося избиения. Вдвоем с Е.В.В. он не оставался, уходили за спиртным они вместе с ФИО1. Кроме ФИО1, Е.В.В. никто не бил. Бил ФИО1 по всем частям тела, в том числе, в живот Е.В.В., потерпевший не падал на живот (т. 1 л.д. 231-237).

По показаниям свидетеля Е.Е.В., в ночь на 17 декабря их с П.О.А. ФИО1 пригласил выпить в квартиру Е.В.В.. Между Е.В.В. и ФИО1 был конфликт, ФИО1 бил Е.В.В.. Она испугалась, и они с П.О.А. ушли.

Однако на предварительном следствии свидетель показывала, что Е.В.В. был без телесных повреждений, свободно передвигался, ни на что не жаловался. ФИО1 с Е.В.В. ругались в прихожей, после чего Е.В.В. падал на спину, а ФИО1 бил его ногой по лицу. Ругань между ними продолжалась, затем Е.В.В. сел на диван. Кроме ФИО1, Е.В.В. никто не бил. Топором никто не угрожал, топора вообще не видела и речи про него не было (т. 1 л.д.75-76). 

Как показал свидетель П.О.А., при распитии спиртного в квартире у Е.В.В. тот ругался с ФИО1, ругались и в коридоре, ФИО1 толкнул его, потом дал Е.В.В. подзатыльник. Топор не видел и о нем не слышал. 

Вместе с тем, из оглашенных показаний свидетеля на предварительном следствии, следовало, что ФИО1 ударил Е.В.В. по лицу, и вышел с ним в прихожую, где они кричали, ругались, потом Е.В.В. от удара спиной влетел в комнату. Затем сел на диван, они с ФИО1 продолжали ругань. Утром ФИО1 позвонил, что Е.В.В. мертв (т. 1 л.д. 95-96).

Указанные доказательства дополняются следующим.

Как следует из телефонного сообщения Т.Н.Д., поступившего в дежурную часть ОМВД 17 декабря 2016 года в 4 часа 50 минут, ею обнаружен труп 

<

данные изъяты> Е.В.В. по адресу: 

<

адрес>, с телесными повреждениями (т. 1 л.д. 27).

Рапорт уполномоченного должностного лица следственного органа от той же даты - такого же содержания (т. 1 л.д. 4-5).

По сигнальному талону отделения «скорой помощи» ЦРБ от 17 декабря 2016 года в 4 часа 30 минут констатирована смерть Е.В.В., до приезда (т. 1 л.д. 6).

Согласно протоколу осмотра места происшествия (с фототаблицей), - квартиры по адресу: 

<

адрес>, в комнате на полу в центре комнаты напротив дивана обнаружен труп потерпевшего в положении на спине с телесными повреждениями - 

<

данные изъяты>. На диване лежит мобильный телефон, - по пояснениям участвовавшей в осмотре Т.Н.Д., - принадлежащий ФИО1. За сервантом табурет со стопками и кружкой, в углу на полу - пустые бутылки из-под коньяка и водки, на диване - 5 пустых бутылок и 2 с остатками винного напитка (т. 1 л.д. 7-11).

Следуя заключению судебно-медицинской экспертизы, на трупе Е.В.В. обнаружены 

<

данные изъяты>. Повреждения причинены прижизненно, незадолго до наступления смерти. Местами ударных травматических воздействий являлись область лица, передняя поверхность живота и область правого бедра. Тупая травма живота причинена одним или более (при условии нанесения в то же место) ударным (ударно-сдавливающим) воздействием тупого твердого предмета в область передней поверхности в направлении спереди-назад, в область головы - не менее 5 и в область правого бедра - не менее 1 ударов.Указанная тупая травма живота по признаку опасности для жизни причинила тяжкий вред здоровью и находится в прямой причинной связи со смертью, наступившей в ночь на 17 декабря 2016 года от острого малокровия внутренних органов, развившегося в результате данной травмы. После получения травмы он мог короткое время сохранять способность к активным действиям. Остальные повреждения не причинили вреда здоровью. Обнаруженная концентрация этилового спирта - 3,4% - соответствовала сильной степени алкогольного опьянения потерпевшего. При описании внутреннего исследования не зафиксированы признаки размозжения органов и тканей (т. 1 л.д. 169-179).

У ФИО1 изымались предметы одежды и обуви, в которых он находился на месте происшествия, - в том числе, ботинки и джинсы (т. 1 л.д. 68-69).

В ходе осмотра изъятого на них зафиксированы пятна бурого цвета (т. 1 л.д. 219-222). 

Согласно заключению генетической экспертизы на джинсах и правом ботинке подсудимого обнаружена кровь потерпевшего (т. 1 л.д. 187 - 200).

Они приобщены к делу в качестве вещественных доказательств (т. 1 л.д. 223-224).

Осматривался также изъятый с места происшествия мобильный телефон подсудимого, с составлением фототаблицы изображений телефона. Как видно из описания и фотографий, 16 декабря 2016 года в 23-12 ФИО1 звонил «К.» (К.С.А.), что подтверждает показания данного свидетеля и в данной части; и 17 декабря - Н.Ю.В. (под названием «З.», как пояснил подсудимый) в 3-58, 4-40, 4-42, 5-52, что подтверждает её отсутствие в это время на месте происшествия, после того, как она убежала оттуда (т. 1 л.д. 211-218).

При проверке показаний обвиняемого на месте, как следует из протокола данного следственного действия, от 23 декабря 2016 года, подсудимый показал квартиру Т.Н.Д., пояснив, что 16 декабря 2016 года примерно с 21 часа употреблял спиртное с Е.В.В. и Н.Ю.В., при этом Е.В.В. сидел на диване, затем взял топорик и стал их выгонять, угрожая его убить. Тогда толкнул его на разложенный диван, и тот упал на спину на диван, и затем дважды ударил Е.В.В. по лицу кулаком и коленом. Е.В.В. снова стал говорить, что убъет их, тогда поднял его за голову и ударил его коленом в лицо, у Е.В.В. появилась кровь. От этого удара Е.В.В. откинулся на диван на то же место и уснул. Н.Ю.В. оттаскивала его, и после этого ушла. П.О.А. и Е.Е.В. также ушли до этого. К.С.А. в это время стоял рядом, не бил. Уйдя за сигаретами и вернувшись через 20-30 минут, обнаружил лежавшего вдоль дивана мертвого потерпевшего (т. 1 л.д. 110-134). 

Судом оценена версия подсудимого на предварительном и в судебном следствии о непричастности к причинению травмы живота, и в целом стороны защиты о невиновности подсудимого.

При этом суд исходит из подтвержденных в судебном заседании оглашавшихся показаний свидетелей, дававшихся на следствии, и показаний подсудимого непосредственно о причинении повреждений потерпевшему при описанных им обстоятельствах в части, не противоречащей установленной судом, и иных доказательств. 

Из показаний свидетеля К.С.А., данных им в ходе расследования и подтвержденных в суде, усматривается, что зачинщиком ссоры был подсудимый, ругавшийся с Е.В.В., а затем бивший его сначала по лицу кулаками, потом коленями, и затем - по всему телу, нанеся серию ударов, в результате чего Е.В.В. оказался на полу и уже не подавал затем признаков жизни. Из его показаний также следует, что, на вопрос, зачем он бьет Е.В.В., ФИО1 ответил, что он не отдает документы. 

Эти показания подтверждены на предварительном следствии также свидетелем Н.Ю.В., и - при описании начала избиения - Е.Е.В. и П.О.А., которые, исходя из их реакции, восприняли избиение как опасное и ушли из квартиры во избежание неприятностей.

Не показывали указанные лица и об угрозах Е.В.В. топором ФИО1 или иным лицам, и вообще о конфликтах Е.В.В. с кем-либо. Поэтому суд при оценке показаний указанных свидетелей в судебном заседании в части, противоречащей установленным судом обстоятельствам и их показаниям на предварительном следствии, отвергает, и достоверными признает первоначальные показания, дававшиеся сразу после смерти потерпевшего, поскольку они подробны, логичны, согласуются как между собой, так и с объективной обстановкой происшедшего, соответствуют уголовно-процессуальному закону, давались добровольно, заявлений и замечаний на протокол от них не поступало, правильность сведений, изложенных в протоколах, удостоверена подписями. Согласуются эти показания и с заключениями: как судебно-медицинской - о повреждениях на теле потерпевшего от неоднократных ударов на лице и теле, так и биологической экспертиз - о наличии крови потерпевшего на джинсах и ботинках подсудимого. О том, что кровь после ударов подсудимого у потерпевшего текла, показывали все свидетели. Не отрицал происхождение крови и подсудимый. Обстоятельства, приведенные свидетелями, о механизме смертельного повреждения и иных обстоятельствах совместного времяпрепровождения также согласуются с протоколом осмотра места происшествия. 

Показания же подсудимого противоречивы. 

Так, при допросе в качестве подозреваемого он показал, что когда они с Н.Ю.В. пришли к Е.В.В., про паспорт ему не говорил. Они стали выпивать принесенную бутылку, он надеялся споить Е.В.В., чтобы он уснул и Т.Н.Д. забрала бы свой паспорт. Потом пришел К.С.А., а затем П.О.А. и Ш. (Е.Е.В.). Просидели полтора часа, конфликтов никаких не было. Затем потребовал у Е.В.В. паспорт, тот отказал и стал всех присутствующих прогонять. Тогда ударил Е.В.В. кулаком в нос, отчего он откинулся назад, сидя на диване. Снова поднял его за уши и ударил коленкой в лицо, он опять упал на спину на диван. После этого ушел с Н.Ю.В. за сигаретами, они разругались из-за событий в квартире Е.В.В., и он вернулся туда. Там были К.С.А., П.О.А. и Е.Е.В., Е.В.В. с голым торсом лежал вдоль дивана. Пытался поднять его и положить не кровать, но не смог, и оставил. Всё было спокойно, они выпивали. О происходившем за его отсутствие никто ничего не говорил. Почти сразу К.С.А. наклонился к Е.В.В. и сказал, что он не дышит. Тогда подошел к телу, проверил пульс, и позвонил Т.Н.Д., чтобы пришла. П.О.А. и Е.Е.В. ушли, чтобы их не забрали, они с К.С.А. - также ушли. Кроме него, ФИО1, Е.В.В. никто не бил и не угрожал. Не помнит, но допускает, что наносил удары в живот Е.В.В. (т. 1 л.д.41-45).

Эти показания подсудимый подтвердил, пояснив, что они правдивые, однако в суде он, выслушав свидетелей, дополнил свои показания.

Между тем, эти показания в существенной части противоречат друг другу. Так, ранее он не говорил о топоре и угрозах Е.В.В., о ссоре в отсутствие всех остальных, в том числе, Н.Ю.В., об ударах Е.В.В. по лицу один на один, о падениях потерпевшего именно животом и на стул. Не говорил он и о том, что уходил, оставив Е.В.В. наедине с П.О.А., Е.Е.В. и К.С.А., после чего, вернувшись, обнаружил потерпевшего мертвым. При данном допросе на следствии допускал он и нанесение ударов потерпевшему в живот. 

То же допущение сообщено им при допросе в качестве обвиняемого 21 декабря 2016 года. Здесь он также не показывал о падениях потерпевшего на стул (т. 1 л.д. 50-53).

Эти расхождения подсудимый объяснил тем, что посчитал несущественным вносить эти подробности в протокол, и неполнотой протокола в части его рассказа о падениях потерпевшего на стул.

Приведенные показания в качестве подозреваемого и обвиняемого противоречат также его показаниям при допросе в качестве обвиняемого от 15 февраля 2017 года, когда он сообщил, что ударил Е.В.В. в лицо кулаком и коленом только в присутствии Н.Ю.В., остальные пришли позже, и при остальных он вообще Е.В.В. не бил. При этом допросе он также сообщил, что на него по делу не оказывалось никакого давления со стороны следствия или сотрудников ОМВД (т. 2 л.д. 1-5).

Кроме того, показания Назарова суде противоречат также его пояснениям при проверке показаний на месте, в ходе которой он показал о нанесении ФИО2 ударов кулаками и коленом в присутствии только Н.Ю.В. и К.С.А.. Не говорил он на месте и про падения потерпевшего на стул. Он также не смог объяснить причину нанесения ударов.

Как видно из описания обстановки в квартире и фотографий, диван и пуфик являются предметами мягкой мебели (т. 1 л.д. 110-134).

Вместе с тем, протоколы допросов подозреваемого и обвиняемого, а также свидетелей соответствуют уголовно-процессуальному закону. Допросы ФИО1 производились в присутствии защитников, дополнение и замечаний на них не было. Вопреки доводам подсудимого, в ходе предварительного следствия он был допрошен в качестве подозреваемого 19 декабря 2016 года и затем, неоднократно, в качестве обвиняемого с соблюдением норм уголовно-процессуального закона, с участием защитника, перед допросом ему были разъяснены права, предусмотренные ст. 46 УПК РФ, а также ст. 51 Конституции РФ, при этом каких-либо заявлений и замечаний ни о ходе следственного действия, ни о содержании протокола от него и его защитника не поступило, правильность отраженных в протоколе сведений удостоверена их подписями.

Отрицание подсудимым в судебном заседании показаний в указанной части носит избирательный характер. При этом объяснение противоречий суд находит надуманными, носящими искусственный характер, что, при сопоставлении с другими доказательствами, свидетельствует о недостоверности показаний подсудимого в анализируемой части. Таким образом, указанные протоколы являются допустимыми доказательствами.

При этом, анализируя существо данных свидетелями и потерпевшей показаний, суд отмечает, что подробности рассказанного в основных деталях, при том, что каждый по своему наблюдал события и в различные промежутки времени, совпадают. 

Так, свидетели Н.Ю.В., П.О.А., Е.Е.В. и К.С.А. одинаково показали, что первыми к Е.В.В. пришли Н.Ю.В. с подсудимым, он же позвал туда П.О.А. и Е.Е.В., а затем и К.С.А.. По прибытии этих лиц все между 21 и первым часом ночи распивали спиртное, конфликтов у Е.В.В. ни с кем не было, а затем он начался только между ним и ФИО1 и продолжался только между этими лицами. Более никто с Е.В.В. никаких ссор в указанное время не имел. Также никто из свидетелей в первоначальных и последующих показаниях не рассказывал о падениях потерпевшего на стул, и вообще падении животом на какие-либо предметы. К.С.А. в судебном заседании, в частности, пояснил, что он в связи с тем, что потерпевший не шевелился, поцарапал ему ножом ногу, чтобы привести в чувство. Эти свои действия он последовательно описывал и на следствии. Согласно заключению экспертизы, царапины на ноге не вызвали вреда здоровью.

Также установлено, что в течение всего времени подсудимый не оставался с Е.В.В. наедине, и до смерти Е.В.В. с ним попеременно и все вместе находились сначала Н.Ю.В., П.О.А., Е.Е.В., К.С.А., затем К.С.А. с Н.Ю.В., а впоследствии - К.С.А.. В ходе предварительного следствия ФИО1 также пояснял, что в процессе совместного распития спиртных напитков с потерпевшим требовал документы Т.Н.Д., которые Е.В.В. не отдавал. На этой почве между ними произошел конфликт, в результате которого он нанес Е.В.В. несколько ударов в лицо. Таким образом, подсудимый безосновательно, как только стало известно и причине смерти потерпевшего от тупой травмы живота, стал отрицать возможное нанесение ударов в живот. Между тем, именно о таких ударах показали в течение предварительного следствия К.С.А. и Н.Ю.В.. К.С.А. эти показания подтверждены. Отрицание же Н.Ю.В. своих первоначальных показаний носит избирательный характер и касается только отрицания ударов ФИО1 в живот. Показания К.С.А. и остальных свидетелей относительно причины и зачинщика конфликта - подсудимого, избиения потерпевшего подсудимым сначала в коридоре, а затем в комнате, в существенных для правильного разрешения дела обстоятельствах не имеют таких противоречий, которые могли бы поставить под сомнение их достоверность. Доказательством картины сильного избиения являлись и те обстоятельства, что сразу после увиденного П.О.А. и Е.Е.В. ушли из квартиры, испугавшись; Н.Ю.В. требовала от подсудимого прекратить избиение, а затем, после смерти потерпевшего, обвинила подсудимого в убийстве. 

Показания свидетелей на следствии, и в непротиворечащей установленной в судебном заседании вышеуказанной части подробны, соответствуют обстановке происшествия и объективно установленным данным. Оснований для оговора подсудимого у указанных лиц не установлено. Не отрицает факт присутствия в указанные время и месте, наличии повода к разбирательству с ФИО2 и избиение и сам подсудимый. Кроме того, инициатором конфликта являлся ФИО1, и в нем участвовали только указанные лица. При этом подсудимый находился в состоянии опьянения и объективной необходимости в разговоре с потерпевшим у него не было. Показания указанных свидетелей согласуются с другими доказательствами по делу, в том числе со сведениями, содержащимися в протоколе осмотра места происшествия, в ходе которого обнаружен труп ФИО2 с признаками насильственной смерти, в протоколах выемки одежды у подсудимого, актах судебных экспертиз, согласно которым на трупе обнаружены множественные телесные повреждения, и о причине смерти, а также согласуются с другими доказательствами, собранными по делу. Доводы подсудимого, об оставлении К.С.А. с потерпевшим, когда он ходил в магазин, а вернувшись, обнаружил потерпевшего мертвым, являются недостоверными, какими-либо доказательствами не подтверждаются. Кроме того, не представлено в суд и доказательств того, что телесные повреждения потерпевшему причинены при других фактических обстоятельствах, чем установлено судом.

При оценке названной версии следует принять во внимание и поведение ФИО1 после происшедшего, покинувшего место происшествия до прибытия медицинских и оперативных сотрудников и звонившего потерпевшей при производстве осмотра на предмет сведений об обстановке. 

Таким образом, показания подсудимого в части отрицания вины и обстоятельств причинения телесных повреждений непоследовательны, противоречат друг другу и другим доказательствам, исследованным судом, объективного подтверждения не находят, доверия не вызывают и являются выражением позиции его защиты. 

Не влияет на этот вывод и представленное стороной защиты заключение специалистов о механизме причинения смертельной травмы потерпевшему. 

Как следует из данного заключения, тупая травма живота могла быть получена от соударения о спинку стула и не характерна для травмы кулаком.

Между тем, тяжесть полученных потерпевшим телесных повреждений, их локализация, возможность получения указанных повреждений именно в результате удара (ударов), причинная связь между полученными телесными повреждениями и смертью потерпевшего отражены в заключениях эксперта. Судебно-медицинский эксперт Т.О.А. в судебном заседании подтвердила, что тупая травма живота явилась причиной смерти потерпевшего, и возникла от ударно-сдавливающего воздействия в брюшную область тупого предмета с приложением значительной силы. Вместе с тем, не исключила образование такой травмы от удара тупого предмета, исключив такую травму от падения с высоты собственного роста и на стул. В данном случае этот вывод не противоречит выводам, приведенным в соответствующем экспертном заключении. Не указывал эксперт и о невозможности наступления смерти потерпевшего от сильного удара. Поэтому те обстоятельства, что экспертом указана как вероятная возможность причинения травмы от сдавливающего воздействия, не дают оснований сомневаться в обоснованности заключения судебно-медицинского эксперта.

Как видно из заключения дополнительной судебно-медицинской экспертизы, им подтверждено первоначальное заключение СМЭ, в том числе, о причине смерти и механизме получения смертельной травмы от минимально однократного ударного воздействия тупого твердого предмета (предметов), каковыми, с учетом овальной формы кровоподтека на передней брюшной стенке и его размеры, могли быть кулак человека, нога, обутая в обувь. Вместе с тем отмечено отсутствие при вскрытии признаков сдавливающего, воздействия, таких как размятие, размозжение мягких тканей и внутренних органов. Научность и обоснованность выводов, изложенных в заключениях экспертов, компетентность судебных экспертов, а также соблюдение при проведении экспертных исследований по делу необходимых требований уголовно-процессуального закона сомнений не вызывает. Их объективность подтверждена результатами судебно-гистологического исследования, которое проводилось другим экспертом государственного экспертного учреждения

При этом в распоряжении дополнительной экспертизы имелись все необходимые данные, в том числе материалы уголовного дела и анализируемое заключение, с учетом которых и получен вывод о прямой связи тяжелой тупой травмы живота с наступившей смертью. Оценивая данные заключения, суд находит, что вопросы по предмету данной экспертизы как таковые разрешены. Заключения СМЭ составлены по результатам проведенной экспертизы, в ясных и понятных выражениях, в пределах компетенции, в соответствующих экспертных учреждениях и лицами, обладающими необходимыми познаниями для дачи заключений, отвечают требованиям ст. 204 УПК РФ, в связи с чем у суда не имеется оснований сомневаться в выводах экспертиз. Приведенные защитой ссылки не повлияли на полноту и обоснованность экспертизы.

Заключение специалистов каких-либо новых обстоятельств, требующих расширения предмета и объема судебно-медицинской экспертизы, не содержит.

В контексте оценки соответствия представленного стороной защиты заключения специалистов уголовно-процессуальному закону, суд приходит к выводу, что привлеченные к участию в деле по ходатайству стороны защиты для выполнения функций специалиста, предусмотренных ст. 58 УПК РФ, специалисты, оценивали заключение экспертизы, что, исходя из компетенции специалиста как лица, обладающего специальными знаниями, привлекаемого для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию, в компетенцию специалистов не входит. Не предоставлялись им и материалы уголовного дела, подлинники медицинских документов, непосредственный объект исследования (тело погибшего). При таких данных суд расценивает данное заключение как субъективное мнение лиц, не являющихся экспертами по данному делу, и не подтвержденное надлежащими средствами доказывания. Кроме того, в нем сделан вывод о невозможности причинения травмы кулаком, между тем как удары наносились и ногами. Вывод о получении повреждения при падении продольный предмет - спинку стула - соответствует измененным, в сравнении с первоначальными, показаниями обвиняемого на следствии. Таким образом, опровержение специалистами заключения экспертизы голословно, не приведено также правовых и иных аргументов, которые бы ставили под сомнение компетентность экспертов и обоснованность их выводов. 

Нарушений требований закона, влекущих признание представленных стороной обвинения доказательств недопустимыми, не установлено. Материалами дела не установлена причастность иных лиц к избиению потерпевшего.

Указанное позволяет расценить анализируемую версию подсудимого как надуманную и форму защиты, и считать установленным, что при совершении общественно опасного деяния он действовал так, как это изложено в описательной части приговора. 

Данные о личности подсудимого, в том числе, отсутствие учета у психиатра и нарколога и обращений к ним, поведение в судебном заседании не вызывают сомнений в его адекватности.

Принимая во внимание содержание показаний свидетелей, одинаково изложивших последовательность событий 16-17 декабря 2016 года, и соответствие их показаний показаниям подсудимого, в той части, в которой они признаны достоверными судом, потерпевшей и другим доказательствам, суд кладет их в основу приговора и приходит к следующим выводам. 

Мотивом преступления явилось возникшее неприязненное отношение к потерпевшему, к которому ФИО1 с целью причинения тяжкого вреда здоровью Е.В.В. и опасного для жизни, применил насилие, нанеся ему множественные удары руками и ногами в жизненно важные органы - голову, а также не менее одного удара в живот. При этом, по убеждению суда, подсудимый, осознавая общественную опасность своих действий, предвидел и безразлично относился к наступление любых последствий, в том числе и тех, которые наступили. Содеянное подсудимым суд квалифицирует по ч. 4 ст. 111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, и повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

Частичное признание вины и раскаяние, явку с повинной, противоправное поведение потерпевшего, явившееся поводом для преступления, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненного преступлением, наличие малолетнего ребенка, положительные характеристики по месту жительства и по месту учебы ребенка, состояние здоровья родителей и уход за отцом-инвалидом, мнение потерпевшей о нестрогом наказании суд признает обстоятельствами, смягчающими наказание.

Отягчающим обстоятельством, с учетом характера и степени общественной опасности преступления, его обстоятельств и личности виновного, поскольку усматривается прямая связь между таковым состоянием и сформировавшимися свойствами личности и преступлением, - суд согласно ч.1.1. ст. 63 УК признает совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя. Нормоположения ч. 1 ст. 62 УК РФ ввиду этого неприменимы, равно как, с учетом тех же данных, и основания для снижения категории преступления на менее тяжкую в силу ст. 15 уголовного закона.

Подсудимым совершено умышленное преступление, относимое к особо тяжким и представляющим наивысшую опасность для общества, он характеризуется по месту жительства как злоупотребляющий спиртным, с асоциальным кругом общения, привлекался к административной ответственности, за правонарушения против общественного порядка и в области дорожного движения, связанные с употреблением спиртным. Принимая во внимание указанное, характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности, отношение к деянию, влияние наказания на исправление, влияние наказания на условия жизни семьи, предупреждение совершения новых преступлений, и исходя из соразмерности наказания содеянному и принципа социальной справедливости, суд не усматривает исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, не находит также оснований для условного осуждения, ст.ст. 64 и 73 УК РФ, поскольку это противоречило бы целям наказания, и находит, что исправление подсудимого может быть достигнуто лишь при назначении наказания в виде лишении свободы без назначения дополнительного наказания. 

Срок наказания подлежит исчислению со дня постановления настоящего приговора. В соответствии с ч. 3 ст. 72 УК РФ время предварительного содержания подсудимого под стражей до судебного разбирательства надлежит зачесть в срок отбывания наказания с 19 декабря 2016 до 3 сентября 2017 года включительно. 

В силу п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывать данное наказание подсудимому надлежит в исправительной колонии строгого режима.

До вступления приговора в законную силу меру пресечения подсудимому в виде заключения под стражу следует оставить без изменения.

В соответствии со ст. 81 УПК РФ вещественные доказательства: джинсы и ботинки - возвратить законному владельцу - подсудимому.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 307, 308, 309 УПК РФ, суд 

приговорил:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 8 (восемь) лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания исчислять с 4 сентября 2017 года. Зачесть в срок наказания время предварительного содержания подсудимого под стражей до судебного разбирательства с 19 декабря 2016 до 3 сентября 2017 года включительно. 

До вступления приговора в законную силу меру пресечения в виде заключения под стражу ФИО1 оставить без изменения. 

Вещественные доказательства: джинсы и ботинки - возвратить подсудимому.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке во Владимирский областной суд через Юрьев-Польский районный суд в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденным - в тот же срок со дня вручения копии приговора. Если осужденный заявляет ходатайство об участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, об этом указывается в апелляционной жалобе или в возражениях на жалобы, представлениях, принесенные другими участниками уголовного процесса.

Председательствующий подпись Н.П. Антонова

Приговор вступил в законную силу 31 октября 2017 года.