Уголовное дело № 2 – 8\2018

П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

г. Оренбург 9 октября 2018 года 

Оренбургский областной суд в составе:

председательствующего-

судьи Оренбургского областного суда Червонной Т.М.,

с участием государственных обвинителей –

прокурора Оренбургской области Берижицкого С.П.,

прокурора отдела прокуратуры Оренбургской области Козиной Т.П.,

подсудимого ФИО1,

адвоката Бурумбаева Р.С.,

при секретарях Враговой Ю.Г., Шуваловой И.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению 

ФИО1, *** в совершении преступления, предусмотренного п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л :

ФИО1 с особой жестокостью совершил убийство Т.А.П. при следующих обстяотельствах. 

24.06.2018 г. в период с 22:00 до 23:50 часов ФИО1, находясь в (адрес), будучи в состоянии алкогольного опьянения, в ходе совместного распития спиртных напитков и внезапно возникшей ссоры с Т.А.П., на почве личных неприязненных отношений, действуя умышленно, осознавая общественную опасность и противоправный характер своих действий, с целью убийства Т.А.П. с особой жестокостью, приискал на месте происшествия пластиковую бутылку, в которой находился нефтяной растворитель (нефрас). Достоверно зная, что указанная жидкость является горючей и легковоспламеняющейся, вылил её на тело потерпевшего, который в тот момент сидел на диване без одежды. Затем, продолжая осуществлять умысел, направленный на убийство Т.А.П. с особой жестокостью, понимая, что выбранный им способ связан с причинением потерпевшему особых мучений и страданий, осознавая, что в результате сожжения заживо, потерпевший испытывает особые мучения, желая причинить ему такие страдания, бросил зажженную спичку на тело Т.А.П., от чего произошло возгорание. В результате ФИО1 причинил Т.А.П. телесные повреждения в виде термических ожогов (пламенем) 85% головы, шеи, туловища, верхних и нижних конечностей, термоингаляционной травмы верхних дыхательных путей, повлекшие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, и убил его. 

Смерть Т.А.П. наступила 25.06.2018 г. в помещении (адрес) от ожогового шока тяжелой степени, развившегося в результате ожоговой болезни, которая в свою очередь возникла от термических ожогов (пламенем) 85 % головы, шеи, туловища, верхних и нижних конечностей, термоингаляционной травмы верхних дыхательных путей, то есть между вышеуказанными телесными повреждениями и наступлением смерти потерпевшего имеется прямая причинно-следственная связь. 

В судебном заседании подсудимый ФИО2 показал, что в (адрес) он начал проживать два года назад. С (дата) месяца этого года также в доме проживали Т. и К.. Между последними иногда возникали ссоры и драки. Он с ними не дрался и не ссорился, временами совместно распивали спиртные напитки. (дата) К. принес бутылку водки, которую втроем выпили. Примерно в 17-18 часов все разошлись. Он вернулся с работы через 1,5 часа, К. еще не было, а Т. сидел в доме на своем месте на диване, предложил ему выпить, налил в рюмку примерно 100 гр. жидкости. Он взял эту рюмку, понял, что это напиток поддельный и некачественный, выплеснул содержимое на грудь Т. и вышел из дома для выполнения на участке хозяйственных работ. Обратил внимание, что бутылка была наполнена примерно наполовину. Минут через 20 увидел в доме всполохи огня, побежал в ту сторону и обнаружил возле входной двери в дом, на веранде горящего Т.. Из стоявшего там ведра облил его водой, затушив пламя. Затем увидел горение в доме, забежал внутрь и из ведра затушил огонь водой. Бутылка лежала на полу возле печи с открытой крышкой. 

Когда вышел из дома, встретил соседа А.В., попросил его вызвать «Скорую помощь». Последний ушел за телефоном. В это время Т. лежал в кустах и стонал. Затем он занес Т. на веранду, и когда А. вернулся с фонариком, Т. был уже на веранде. Возможно, он и сообщил А., что Т. поджёг себя сам. 

Когда А. на своем автомобиле поехал встречать врачей, он в это время накрыл Т. мокрой простынею. Через какое-то время пришел К.. Телефонного разговора между К. и Т. он не слышал

Затем помогал грузить носилки с потерпевшим в машину «Скорой помощи». 

Когда увезли потерпевшего, он зашел в дом, подобрал бутылку и закрыл её крышкой, поставил возле печки.

Полагает, что Т.А.П. мог поджечь себя сам, так как курил в домике, пользовался и спичками и зажигалкой.

Признательные показания давал в результате оказанного на него физического давления. Его избивали и душили сотрудники полиции, в том числе К. и следователь И.. 

В связи с противоречиями в показаниях подсудимого ФИО1 в судебном заседании с теми данными, которые он излагал на первоначальном этапе производства по делу, в порядке ст. 276 УПК РФ оглашены его показания в ходе предварительного следствия.

Оглашение указанных показаний ФИО1 суд счёл возможным, поскольку они являются равноценными доказательствами наряду с другими, исследованными в судебном заседании, в том числе показаниями самого подсудимого. Анализ протоколов допроса, в которых зафиксированы признательные показания ФИО1 свидетельствует о том, что допросы последнего проводились в присутствии адвоката, после разъяснения допрашиваемому положений ст. 51 Конституции РФ о праве не свидетельствовать против себя и своих близких родственников. Кроме того, ФИО1 предупрежден о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по делу, в том числе при последующем отказе от этих показаний. 

За основу доказательственной базы обвинительного приговора суд принимает показания подозреваемого ФИО1 от 25.06.2018 г., данные им в присутствии защитника, согласно которым, 24.06.2018 г., примерно в 19:00, они с потерпевшим начали распивать спиртные напитки. Перерыв был тогда, когда он выходил из дома для выполнения хозяйственных работ. Вернулся в дом около 22-23 часов. Они, расположившись на своих кроватях, продолжили распивать спиртное. На почве того, что они не поделили алкоголь, возникла ссора. Он взял бутылку с жидкостью, которая стояла возле А. на полу в открытом состоянии, что было там ему не известно, однако, он предполагал, что в ней может быть спиртное. Движением вперед выплеснул содержимое бутылки на тело потерпевшего, после чего зажег спичку и кинул в сторону А.. Тело последнего вспыхнуло, он закричал, выбежал из дома, упал на клумбу и стал кататься по земле, чтобы сбить пламя. На крики Т. прибежал сосед. В этот момент он забежал домой и увидел, что постель, на которой сидел А., горит, и он стал подручными средствами тушить пожар. Когда потушил огонь, осознал, что сделал и испугался, поэтому закрыл входную дверь в дом на засов, и никого не впускал. Далее на место происшествия прибыла «Скорая медицинская помощь», которая госпитализировала А.. О том, что спиртосодержащие жидкости являются горючими и могут быть использованы для розжига, ему известно (т. 2 л.д. 13-16).

При первом допросе в качестве обвиняемого ФИО3 также показал, что виновным себя признает полностью, в содеянном раскаивается, ранее данные показания подтверждает в полном объеме. Поясняет, что 24.06.2018 г. он находился вместе с Т.А.П. на даче, расположенной по адресу: (адрес), и распивали спиртное. Между ними произошел конфликт, по причине того, что они не поделили алкоголь. В ходе ссоры, он выхватил у Т.А.П. бутылку, затем движением вперед выплеснул её содержимое на тело последнего, зажег спичку и кинул в сторону А.. Тело последнего вспыхнуло, тот выбежал на улицу, через некоторое время на место происшествия прибыла бригада «Скорой медицинской помощи», которая госпитализировала А. в больницу (т. 2 л.д. 20-22).

Указанные показания ФИО1 подтвердил при их проверке на месте совершенного преступления. Так, согласно протоколу проверки показаний на месте ФИО1, показал, что по адресу: (адрес) между ним и потерпевшим Т.А.П. произошел конфликт, в ходе которого он облил тело Т.А.П. горючей жидкостью, а затем бросил в последнего зажженной спичкой. При этом ФИО1 указал на место, где находился он и потерпевший – каждый на своих кроватях в доме, а также продемонстрировал, каким образом он облил тело Т.А.П. горючей жидкостью и поджег последнего (т. 2 л.д. 23-30). 

При последующих допросах ФИО1 изменил свои показания, заявляя, что действительно облил Т. жидкостью из бутылки с надписью «***», и вышел на улицу. Горящую спичку в потерпевшего не бросал, то есть его не поджигал. Вернувшись через 20 минут, обратил внимание, что в жилище происходит открытое горение – горело одеяло на диване, тело А. было объято пламенем, он бегал по улице, просил о помощи, затем упал на землю, стал кататься по траве. Сосед по даче забросал того одеялами, тем самым погасил огонь. Далее на место происшествия прибыла бригада «Скорой медицинской помощи», которая госпитализировала А.. 

Ранее утверждал, что это он поджег Т.А.П., поскольку находился в расстроенных чувствах, при этом давления на него не оказывалось, показания он давал добровольно, без принуждения (т. 2 л.д. 34-37).

Согласно показаниям обвиняемого ФИО1 от 29.07.2018 г., 24.06.2018 г., примерно в 22-23 часа, он действительно находился в (адрес), где распивал спиртное вместе с Т.А.П. Между ними произошел конфликт по причине того, что потерпевший предложил ему выпить какую-то химическую жидкость (на этикетке было написано «***»), однако, он отказался. В ответ на это Т. стал оскорблять его, поэтому он выплеснул содержимое вышеуказанной бутылки, поставил её к печке, и ушел в огород. Обратно вернулся спустя 30 минут, при этом обнаружил, что диван и рядом находящийся ковер горят. Он залил огонь водой. Предполагает, что именно в этом месте произошло возгорание от того, что Т.А.П. курил (т.2 л.д. 42-45).

Таким образом, ФИО1 изменил свои показания в ходе превдарительного следствия, при этом, не заявляя о применении противоправных методах допроса или о насилии со стороны сотрудников полиции. Напортив, объясняя первоначальные признательные показания, утверждал, что давал их добровольно, без насилия, но при этом находился в расстроенном состоянии. 

Принимая во внимание соответствие показаний ФИО2 на первоначальном этапе досудебного производства по делу другим доказательствам, отсутствие у него оснований для самооговора, содержание его показаний, свидетельствующее о том, что подробные детали поджога стали ему известны в связи с участием в преступлении, суд признает эти показания ФИО1 достоверными и принимает их за основу приговора, критически оценивая его показания, данные в судебном заседании, а также показания в качестве обвиняемого, зафиксированные в т.2 л.д. 34-37; л.д. 42-45 в части того, что он не бросал зажженную спичку в потерпевшего. 

Давая оценку показаниям ФИО1 о применении к нему недозволенных методов ведения следствия, в результате которых он оговорил себя, суд мотивирует свое решение о надуманности этих доводов следующими фактами. 

В судебном заседании следователь И.А.Т. отрицал факты насилия со стороны должностных лиц с целью получения от ФИО1 признательных показаний. Следователь подтвердил, что допросы ФИО4 происходили в присутствии адвоката, а проверка показаний на месте и в присутствии, кроме того, двух понятых. Составленные по данным следственным действиям протоколы ФИО1 подписывал после прочтения, без каких либо заявлений и замечаний. 

Допрошенные в судебном заседании в качестве свидетелей понятые С.Е.А. и С.И.А. показали, что при проверке показаний на месте 25 июня 2018 года ФИО1, находясь в (адрес), добровольно, в присутствии адвоката, рассказывал при каких обстоятельствах он облил потерпевшего горючей жидкостью и поджег его, продемонстрировав свои действия в реальной обстановке. Указанные следственные действия были зафиксированы в протоколе, который все участники, в том числе и сам ФИО4, подписали без каких-либо заявлений и замечаний. 

Согласно показаниям свидетеля К.С.В., он, как сотрудник полиции, 25.06.2018г., проводил беседу с задержанным по подозрению в поджоге Т., ФИО1 Признаваясь в поджоге потерпевшего, ФИО1 давал объяснения добровольно, без применения какого-либо насилия. Противозаконных методов допроса ни он, ни другие сотрудники полиции в отношении подсудимого не применяли. 

Первоначально сам ФИО1, объясняя причину изменений в своих показаниях, утверждал, что насилие к нему не применялось, показания давал добровольно, только он находился в расстроенном состоянии. 

Принимая во внимание результаты проверки заявления ФИО1 о насилии в порядке ст. ст. 144 - 145 УПК РФ, послужившее основанием отказа в возбуждении уголовного дела, содержание протоколов следственных действий с участием ФИО1, из которых следует, что проведены они с соблюдением закона с участием защитника подсудимого, а проверка его показаний на месте - и с участием понятых, при этом ни сам подсудимый, ни его защитник каких-либо заявлений и замечаний ни о ходе следственных действий, ни о применении к нему недозволенных методов, не сделали, своими подписями удостоверили правильность отраженных в протоколах сведений, суд признает показания ФИО1 на первоначальном этапе расследования допустимыми доказательствами и ссылается ни них в приговоре в обоснование вины последнего.

Допросив подсудимого, свидетелей, исследовав письменные доказательства, суд считает, что предъявленное обвинение нашло подтверждение, а подсудимый виновен в совершении преступления при обстоятельствах, установленных в судебном заседании.

Так, свидетель К.С.Г. показал, что с (дата) втроем: он, ФИО4 и Т. проживали в доме (адрес). Отношения между ними были спокойные, иногда вместе распивали спиртное. Явных конфликтов не было, каждый работал сам по себе. Днем 24 июня он был на работе, возвратившись около 19 часов, принес с собой бутылку водки, которую совместно распили. Затем, приблизительно в 20 часов он выехал на другую дачу посмотреть объем работы. ФИО4 и Т. оставались в доме, не ссорились, спокойно смотрели телевизор. Приблизительно через час ему позвонил Т., однако он на звонок не ответил. Когда он через некоторое время перезвонил Т., тот ему сообщил, что Иван его облил бензином и поджег. Вернувшись домой, он обнаружил обгоревшего потерпевшего, который был без одежды, жаловался на боль и холод. ФИО4 в это время находился в доме, закрыв входную дверь и не оказывая Т. помощи. Он накрыл Т. одеялом, вызвал «Скорую помощь» и ушел встречать врачей. По дороге встретил соседа, который также сказал, что вызвал «Скорую помощь».

Бутылки с обезжиритивалем в комнате не хранились, для них было специальное место за домиком. В этот день печь в доме они не топили, суицидные мысли у Т. отсутствовали, следов посещения их жилища посторонними лицами не было.

Согласно показаниям свидетеля А.В.Г., он проживает с семьей в (адрес), рядом с его домом на (адрес) на протяжении двух лет проживал ФИО4. 24 июня 2018 года он услышал, что ФИО4 с кем-то громко разговаривает. Подойдя ближе, спросил, что случилось, на что ФИО4 ответил: «Все в порядке, я все потушил». Почувствовал запах гари, пошел домой за фонариком. Когда вернулся к дому ФИО4, снова спросил у него, что произошло, на, что он ответил: «Этот себя поджег». ФИО4 сидел на корточках и говорил, зачем ты так сделал, имея в виду А., который пошел во двор и долго с кем- то общался по телефону и говорил, что его никто не поджигал, также спрашивал, где «Скорая помощь». Покрывалом он нарыт не был. При этом Т. находился в сознании. ФИО4 в доме не закрывался.

Когда приехали врачи, ФИО4 помогал грузить носилки с потерпевшим в машину. 

В судебном заседании оглашались показания свидетеля А.В.Г., данные в ходе предварительного следствия (т.1 л.д.87-90) согласно которым когда он пришел к дому ФИО4, и спросил: «Что случилось?». В ответ ФИО4 ответил, что все в порядке, «я все потушил». На траве видел тлеющие вещи, на пороге на корточках сидел Иван, в самом жилище видел обожженного Т., который с кем-то разговаривал по телефону. Но содержания разговора он не слышал, так как общался с ФИО4, который пояснил, что потерпевший поджег себя сам. После того, как А. закончил разговор по телефону, попросил вызвать «Скорую помощь», которую он поехал встречать, встретив по дороге К.. Подробности происшествия Т. ему не рассказывал. 

То есть свидетель на досудебной стадии производства по делу не говорил о словах Т., что его никто не поджигал.

Объясняя разницу в своих показаниях, свидетель А.В.Г. заявил о плохом знании русского языка, что не позволило ему проверить правильность зафиксированных в протоколе показаний. Между тем, право давать показания на родном языке и правом пользоваться услугами переводчика свидетелю разъяснялось как в ходе превдарительного следствия, так и в судебном заседании, от услуг переводчика А. отказался. Допросив свидетеля в судебном заседании, суд убедился в достаточном знании им языка, на котором ведется судопроизводство. 

С учетом того, что первоначальные показания А.В.Г. согласуются с совокупностью других бесспорных доказательств, в том числе с показаниями свидетелей К.С.Г., С.А.Г., З.Е.А. и К.И.А., которым Т. рассказал, что был облит горючей жидкостью и подожжен, а свидетелю К.С.Г., что это сделал Л., суд принимает за основу доказательственной базы показания свидетеля А.В.Г. в ходе предварительного следствия. 

Свидетели Б.В.Ю. и К.Б.Б. показали, что 24 июня 2018 года в ночное время поступило сообщение о том, что в (адрес) облили мужчину и подожгли. Они, как сотрудники полиции, прибыв на место, застали двух мужчин по имени С. и Иван (ФИО4). Следы возгорания просматривались в доме на диване и на рядом лежащем ковре, в комнате чувствовался запах гари. ФИО4 пояснил, что, когда он был на улице, потерпевший загорелся при помощи жидкости, указав при этом на закрытую бутылку, стоящую в доме возле печки. На их вопрос о том, каким образом загорелся потерпевший, и откуда ему стало известно об использовании горючей жидкости, если его не было в доме, ФИО4 вразумительного ответа не дал, путался в своих объяснениях. Второй мужчина по имени С. рассказал, что на момент возгорания он отсутствовал.

При осмотре дома установлено, что печь не топилась, следы борьбы отсутствовали. Окурки от сигарет лежали только в пепельнице, на полу, возле очага возгорания, их не было. Телесных повреждений у мужчин не видели. Вызвали оперативную группу, по прибытию которой уехали.

Свидетель Б.О.Г. показал о том, что дача в (адрес) принадлежит ему. Охарактеризовав ФИО1 с положительной стороны, показал, что последний проживал в его садовом домике последние 2 года, ухаживал за животными и птицей в подсобном хозяйстве. В (дата) с его разрешения в доме стали проживать К. и Т., которые должны были выполнить на дачном участке определенную работу, а затем освободить помещение. Какие у них были взаимоотношения с ФИО4 – не знает. От соседей поступали жалобы на поведение К. и Т.. О происшествии ничего пояснить не может, знает, что Т. с дачи увезли с ожогами, от которых он скончался.

Из оглашенных в судебном заседании, с согласия сторон, показаний свидетеля С.А.Г. (т. 1 л.д.71-74) следует, что он работает фельдшером выездной бригады «Скорой медицинской помощи». 24.06.18 г. в 23:47 часов на станцию поступил вызов – обширная термическая травма мужчины, вызывает сосед по адресу: (адрес). Вызов был передан их бригаде. В связи со сложным маршрутом они прибыли на место только к 00:22 часов. Их встретил мужчина, который вызывал «Скорую помощь», и проводил к пациенту. Он заходил в помещение дачного домика, расположенного по указанному адресу, где на веранде на полу лежал мужчина без одежды, в позе «эмбриона», представившийся Т.А.П. Он был в сознании, в средней степени алкогольного опьянения. Все тело и конечности были сильно обожжены. Сделав обезболивающие инъекции, он вызвал бригаду реанимационной помощи. При доставлении потерпевшего в больницу на вопрос о том, что произошло, Т.А.П. пояснил, что его облили какой-то жидкостью и подожгли. Кто это сделал – не сказал. Состояние больного было тяжелым, но разговаривал, смог назвать свои анкетные данные.

Согласно показаниям свидетеля З.Е.А. – врача реаниматолога, по поступившему вызову от экипажа «Скорой помощи» о тяжелом состоянии больного, они выехали на место. Для экономии времени первая бригада «Скорой помощи» забрала потерпевшего и они встретились на выезде из города по направлению (адрес). Потерпевшего перемещать в их автомобиль не стали, производили реанимационные мероприятия в первой машине. Он установил, что у мужчины ожег тела 80%, а также ожег дыхательных путей. Сначала окружающие говорили о том, что он сам облил себя бензином и поджег, но после введения сильных обезболивающих препаратов, мужчина рассказал, что его облили и подожгли. Характерного для горючей жидкости запаха в машине не ощущалось. При имевшихся у мужчины телесных повреждениях люди испытывают сильную боль. Шансов выжить у Т. не было.

Из оглашенных в судебном заседании, с согласия сторон, показаний свидетеля К.И.А. (т. 1 л.д.67-70), следует, что примерно в час ночи 25.06.2018 года в ожоговое отделение (адрес) бригадой «Скорой помощи» доставлен Т.А.П. Осмотром было установлено, что у Т.А.П. ожог всего тела (около 98%) 1-111 степени. При этом он некоторое время находился в сознании и мог говорить. На вопрос о том, где он получил ожоги, пояснил, в компании, где распивали спиртные напитки, возник спор, в ходе которого его облили горючим веществом и подожгли, фамилий и имен не называл. Также свидетель показал о том, что с учетом локализации и характера термических повреждений на теле Т., шансов выжить у него не имелось. При таком поражении, одежда, как правило, сгорает немедленно. Во время горения потерпевший находился в закрытом помещении, что способствовало поражению органов дыхания и усугубило его состояние. Возникший ожог вызывает шок – угрожающее жизни состояние, при котором нарушается работа всех систем организма. На начальном этапе ожоговой болезни пациенты, как Т. находятся в сознании, могут говорить и передвигаться, испытывая при этом сильную боль. 

Как следует из копии карты вызова «Скорой медицинской помощи» (т.1 л.д. 248), первичный вызов поступил в 23:47 часов. Со слов соседа, который сделал вызов, больной облил себя бензином и поджег. Со слов самого больного, его облили и подожгли. 

Согласно копии карты вызова «Скорой медицинской помощи», бригаде врача З.Е.А. Т. сообщил, что его облили бензином и подожгли (т.1 л.д.247).

В судебном заседании установлено, что соседом, вызвавшим «Скорую помощь», является А.В.Г., которому информацию о самоподжоге сообщил ФИО1 Сам А. непосредственно с потерпевшим не общался, поэтому суд принимает за достоверные доказательства показания С., З. и К., поскольку обозначенные свидетели непосредственно общались с потерпевшим, и которым он сообщил, что был облит бензином и подожжён. 

Свидетель Я.Р.Р. показал о дружеских взаимоотношениях с потерпевшим Т.А.П. Последний был спокойным человеком, агрессии, в том числе после употребления алкоголя, не проявлял, строил планы на будущее, суицидных намерений не имел. Они созванивались с Т.А.П. в день его смерти, договорились о встрече на завтра для того, чтобы потерпевший приехал к нему домой для оказания помощи по хозяйству. Но на следующий день от К.С. он узнал о смерти А.. 

Из оглашенных в судебном заседании показаний свидетеля К.Ю.Н. следует, что до (дата) Т.А.П. проживал по адресу: (адрес). Знает, что семьи у Т.А.П. не было, родственников – тоже. Сводный брат проживает в Г.. 

Свидетель Я.Э.Р. показал, что в летнее время проживает в Садоводческом товариществе, недалеко от дачи, где проживал ФИО4. Охарактеризовал последнего положительно, о произошедшем поджоге узнал от следователя. Про наименование улиц показал, что в данном СНТ название улиц путанное.

Из протокола осмотра места происшествия от 25.06.2018 г., следует, что объектом осмотра является территория домовладения, расположенная по адресу (адрес), где расположено одноэтажное строение – дом, частично состоящий из деревянной пристройки - веранды, оставшаяся часть дома кирпичная. Вход в дом осуществляется через деревянную дверь, в осматриваемом помещении наблюдается общий беспорядок, имеется специфический запах гари.

Далее осмотр перемещается в комнату, где слева направо обнаруживаются следующие предметы: в непосредственной близости от входа расположена вешалка с одеждой и обувью, далее следует печка – буржуйка с нишей, в которой обнаруживается бутылка с надписью «***». Бутылка изымается, упаковывается в полиэтиленовый пакет и опечатывается. Далее следует стол со стеклянной бутылкой из-под пива; стеклянные стаканы, кружка и пепельница, в которой обнаруживаются окурок сигареты и три фрагмента скруток бумаги (самокруток). Рядом расположены кровать, диван, застеленный постельным бельем, а также одеялом, имеющим следы термического повреждения, в связи с чем производится вырез из вышеуказанного одеяла, который изымается и вместе с вырезом из ковра, расположенного в непосредственной близости от вышеуказанного дивана со следами термического повреждения (т. 1 л.д. 5-15).

Ссылка защиты на недопустимость протокола осмотра места происшествия в качестве доказательства - несостоятельна.

Установлено, что оспариваемые стороной защиты следственные действия произведены до возбуждения уголовного дела, что соответствует положениям ч. 2 ст. 176 УПК РФ. В данном конкретном случае нарушений ч. 5 ст. 177 УПК РФ не усматривается.

Так как место происшествия совпадало с жилищем подсудимого (садовым домиком), осмотр был проведен до возбуждения уголовного дела. Статья 176 УПК Российской Федерации устанавливает, что осмотр места происшествия, местности, жилища, иного помещения, предметов и документов производится в целях обнаружения следов преступления, выяснения других обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела (часть первая); осмотр места происшествия, предметов и документов может быть произведен до возбуждения уголовного дела (часть вторая). Эта статья не регламентирует основания и порядок получения разрешения суда на производство следственного действия, которые определены п. 4 ч.2 ст. 29 и ст. 165 УПК РФ.

В реальной действительности существовало не терпящее отлагательства обстоятельство для осмотра садового домика. При сложившихся конкретных обстоятельствах перед проведением (либо после) осмотра помещения садового домика следователь не должен был обращаться в суд за разрешением на проведение следственного действия, так как никто против этого не возражал. Добровольное сообщение ФИО4 сотрудникам полиции Б.В.Ю. и К.Б.Б. о том, что Т. загорелся в доме с использованием хранящегося там же обезжиривателя, с указанием в комнате на бутылку с этой жидкостью, расценивается судом как его согласие на осмотр садового домика. 

Защита конституционных прав и законных интересов лиц, проживающих в жилище, возникает в только в том случае, если лица проживают там на законных основаниях. 

Согласно представленным в судебном заседании свидетелем Б. документам, домик, где произошли установленные судом события, является садовым. Садовый дом - это здание сезонного использования, предназначенное для удовлетворения гражданами бытовых и иных нужд, связанных с их временным пребыванием в таком здании. По обстоятельствам данного дела, на период осмотра садовый домик использовался для временного пребывания лиц без определенного места жительства. При этом их законное и постоянное проживание в садовом домике нормами ни гражданского, ни жилищного права не гарантировано, является временным и может быть в любое время прекращено по волеизъявлению собственника. 

Вопреки доводам защиты, понятие жилища, которое определено в примечании к ст. 139 УК РФ, не распространяется на уголовно-процессуальные отношения, для которых понятие жилища дается в п. 10 ст. 5 УПК РФ применительно к целям уголовно-процессуального регулирования, и связано оно с производством различных следственных действий. В Определении Конституционного Суда РФ от 20 декабря 2005 г. N 533-О в п. 2 отмечено, что п. 10 ст. 5 УПК РФ определяет понятие жилища применительно к целям уголовно-процессуального регулирования производства различных следственных и иных процессуальных действий. Кроме того, понятие «жилище», которое дается в п.10 ст. 5 УПК РФ, в уголовно-процессуальных правоотношениях связано с защитой прав и законных интересов лиц, которые проживают постоянно или временно в данных категориях жилища.

Возникшая спорная ситуация судом оценивается и разрешается, с учетом конкретных обстоятельств, при которых конституционные нормы о неприкосновенности жилища не нарушаются. 

Таким образом, оснований, предусмотренных ст. 75 УПК РФ, для признания недопустимым доказательством протокола осмотра места происшествия от 25.06.2018 г. не усматривается. 

В судебном заседании свидетель Б. заявил, что дом, в котором был совершен поджог Т., находится на улице под названием ***. Свидетель К.С.Г., давая показания об известных ему обстоятельствах, также показал о названии улицы как ***, пояснив, что её второе название - ***.

Для устранения обозначенных противоречий о фактическом наименовании улицы, на которой расположен дом №, где происходили установленные события, суд исследовал свидетельство о праве собственности на имя Б.Л.Е. и копию кадастрового плана, установив, что по документам наименование улицы – ***. Между тем, в обиходе данную улицу называют ***. Данное обстоятельство следует из сообщения председателя СНТ «***», показаний участкового уполномоченного полиции М.Д.Е. О двойном названии улицы следует также из показаний свидетелей К.С.Г. и Я.Э.Р.

Кроме того, в судебном заседании исследовалась карта вызова «Скорой помощи» (т.1 л.д.248), из которой следует, что врачи были вызваны именно по наименованию улицы как ***. Также по данному адресу вызывались сотрудники полиции. 

С учетом установленных в судебном заседании обстоятельств, суд считает возможным уточнить название улицы, на которой находится место совершения преступления, что не противоречит положениям ст. 252 УПК РФ и не нарушает право подсудимого на защиту, поскольку фактически место совершения преступления не меняется, уточняется только название улицы, где расположен дом (адрес) – *** (она же ***), в котором произошел поджог Т.. 

Более того, подсудимому в судебном заседании представлялась фототаблица – приложение к протоколу осмотра места происшествия, после чего ФИО1 подтвердил, что в документах зафиксирован именно тот дом, где Т. получил смертельную травму. 

Объектом осмотра места происшествия от 25.06.2018 г. являлось помещение реанимации ГАУЗ ГКБ (адрес). В коридоре в непосредственной близости от входа в ординаторскую находится металлическая каталка, на которой расположен труп Т.А.П. с термическими повреждениями (т. 1 л.д. 17-21).

Оснований для признания данного доказательства недопустимым, о чем заявлено защитой в судебных прениях, не имеется, поскольку протокол составлен по результатам следственных действий, регулируемых положениями ст. 177 УПК РФ. Осмотр трупа предполагает его наружный осмотр, при котором устанавливаются: расположение трупа на месте происшествия; его поза, пол и примерный возраст, наличие повреждений и следов; внешний вид одежды и обуви, находящихся на трупе; характер повреждений на одежде; наличие на ней следов, пятен, особых отметок. Во время осмотра трупа подлежат обозрению и обследованию орудия и предметы, находящиеся на трупе, предметы и документы, обнаруженные в карманах одежды, и т.п.

Между тем, указанный протокол осмотра зафиксировал помещение реанимационного отделения больницы, где на каталке находится труп, без подробного описания последнего. Данное доказательство подтверждает факт наступления смерти потерпевшего в помещении больницы 25.06.2018 года. Подробное описание телесных повреждений Т.А.П. дано при производстве судебно-медицинской экспертизы. Не основаны на законе доводы защиты о нарушениях при указанном осмотре, выразившихся в повторном участии понятого Б.А.В. Основания, исключающие участие понятого в следственном действии, обозначены в ч.2 ст. 60 УПК РФ и таковых в данном случае не установлено. 

Согласно заключению эксперта № 1317/1 от 06.07.2018 г., при экспертизе трупа Т.А.П. обнаружены телесные повреждения в виде термических ожогов (пламенем) 85% головы, шеи, туловища, верхних и нижних конечностей, термоингаляционная травма верхних дыхательных путей, которые образовались в срок незадолго до госпитализации от воздействия пламенем при возгорании легковоспламеняющихся веществ, являются опасными для жизни, поэтому, расцениваются как тяжкий вред здоровью. Смерть Т.А.П. наступила в помещении ГАУЗ (адрес) 25.06.2018 года в 17 часов 15 минут, от ожогового шока тяжелой степени, развившегося в результате ожоговой болезни, которая, в свою очередь, возникла от термических ожогов (пламенем) 85% головы, шеи, туловища, верхних и нижних конечностей, термоингаляционной травмы верхних дыхательных путей. При судебно-химическом исследовании крови от трупа этанол не обнаружен (т. 1 л.д. 142-144).

Заключением эксперта № Э/2-861 от 26.07.2018, установлено, что исследуемый объект жидкости, объемом 208 мм., представленный по уголовному делу, является нефтепродуктом, нефтяным растворителем (нефрасом), установить группу и подгруппу которого не представляется возможным, в виду отсутствия образцов и соответствующего аналитического оборудования на базе ЭКЦ УМВД РФ по Оренбургской области (т. 1 л.д. 187-191).

В соответствии с выпиской из ГОСТа 443-76 Нефрасы С2-80/120, «нефрас» относится к легковоспламеняемым продуктам первой категории (т. 2 л.д.1).

Из показаний специалиста Б.А.Е., оглашенных в судебном заседании с согласия сторон, следует, что нефтяной растворитель (нефрас) является горючей, легковоспламеняемой жидкостью, так как способен возгораться под воздействием источника зажигания и самостоятельно гореть после его удаления. Самовоспламенение возможно при температуре 270 градусов, что в условиях обстоятельств дела невозможно. 

Согласно представленной в судебном заседании справке, температура воздуха в день преступления составила: в 20 часов - 29,7 градусов выше нуля; в 23:00 – 24,6 градусов выше нуля. 

В судебном заседании в качестве специалиста допрошен Н.В.А.- инженер в секторе исследовательских испытательных работ в области пожарной безопасности МЧС, который пояснил, что в состав нефтяного растворителя «Нефрас» входит бензин, жидкость является легковоспламеняющейся, интенсификатором горения.

Разлитый нефрас испаряется, но может сохраняться на теле человека до 6 часов в небольшой пропорции. Через 20-30 минут оставшаяся на теле человека жидкость от сигареты или сигаретного пепла загореться не может, также невозможно самовозгорание. Для возгорания необходим открытый источник огня. 

Согласно заключению эксперта № 1/456-Э от 30.07.2018 г., на полимерной бутылке емкостью 1 л с этикеткой «***», изъятой при осмотре места происшествия от 25.06.2018 по адресу: (адрес), выявлен след пальца руки, пригодный для идентификации. След пальца руки, наибольшим размером 18х28 мм оставлен средним пальцем левой руки Л.И.А. (т. 1 л.д. 228-230).

Вопреки доводам защиты, оснований для признания указанного доказательства недопустимым, не усматривается. Суд установил, что требования процессуального закона о специальной правоспособности лица, назначенного экспертом (ст. 57 УПК РФ) соблюдены; оснований для его отвода не было (ст. 70 УПК РФ); процессуальный порядок назначения и проведения экспертизы соблюден (ст. 283 УПК РФ), в том числе соблюден порядок направления материалов и объектов на экспертизу (ст. 199 УПК РФ). Юридическим основанием проведения экспертизы являлось постановление соответствующего лица (ч. 1 ст. 195 УПК РФ); права заинтересованных лиц при назначении и проведении экспертизы соблюдены (ст. 198 УПК РФ); эксперт реализовал обязанность по даче заключения в соответствии с законом (ст. 283 УПК РФ); заключение по форме и содержанию соответствует требованиям закона (ст. 204 УПК РФ).

Экспертизу провело компетентное лицо, имеющее соответствующую квалификации и опыт, за пределы своей компетенции эксперт не вышел. 

Заключение эксперта в соответствии с положениями ст. 206 УПК РФ было представлено обвиняемому и его адвокату, о чем составлен соответствующий протокол (т. 1 л.д. 221). Отсутствие подписи ФИО1 в одной из строчек протокола, не свидетельствует о том, что имели место нарушения положений ст. 206 УПК РФ, поскольку протокол содержит сведения о разъяснении ФИО4 и его адвокату прав, предусмотренных ч.1 ст. 206 УПК РФ, протокол ими подписан без замечаний. Напротив, имеется отметка, что никаких заявлений после разъяснения соответствующих прав у них нет. Впоследствии как в ходе предварительного следствия, так и судебного заседания ходатайств о назначении повторной либо дополнительной экспертизы от стороны защиты не поступало. 

Заключением судебно-психиатрической комиссии экспертов от 13.07.2018г. № 1681, установлено, что ФИО1 страдает синдромом зависимости от ПАВ (алкоголь, опиоиды), сформированный абстинентный синдром, с ослабленной способностью к волевому контролю, склонностью к формированию зависимостей, игнорированием формально известных морально-этических и юридических норм поведения. На протяжении многих лет наркотики не употребляет, находится в состоянии стойкой ремиссии. 

Инкриминируемое ему деяние совершил в состоянии простого алкогольного опьянения, при этом не был в помраченном сознании, не обнаруживал ни бреда, ни галлюцинаций, ни иных психических расстройств, сохранял адекватный речевой контакт, действовал целенаправленно, помнит о своем поведении. Указанное выше психическое расстройство не лишало его, в исследуемой ситуации, и не лишает его в настоящее время возможности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. 

Согласно заключению психолога, у ФИО1 выявлены следующие индивидуально-психологические особенности: личность сформированная, с искажением мотивационно-потребностной сферы в силу зависимости от алкоголя, и нравственным снижением, в связи с чем юридические и нравственные нормы игнорируются, либо используются субъективно выгодно, для достижения либо оправдания собственных целей. В критических ситуациях склонен к гетероагрессивным поступкам. Выявленные индивидуально-психологические особенности не оказали существенного (ограничивающего) влияния на его способность к осознанной волевой регуляции деятельности. 

Агрессивному поведению способствовало алкогольное опьянение, которое изменяет течение эмоциональных процессов и реакций и облегчает открытое проявление агрессивности во внешнем поведении (т. 1 л.д. 149-151).

Принимая во внимание выводы экспертов об отсутствии у ФИО1 психических расстройств или иного болезненного состояния психики, учитывая адекватное поведение подсудимого в судебном заседании, суд признает ФИО1 вменяемым. 

Суд квалифицирует содеянное ФИО1 по ст. п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти, совершенное с особой жестокостью. При этом, признавая убийство совершенным с особой жестокостью, суд установил, что умыслом виновного охватывалось совершение убийства с особой жестокостью, о чем свидетельствуют фактические обстоятельства дела, по которым ФИО1 обливает потерпевшего жидкостью, которая для него заведомо обладает горючими свойствами, затем целенаправленно в Т.А.П. бросает зажженную спичку. Согласно закону, признак особой жестокости наличествует, когда убийство совершено способом, который заведомо для виновного связан с причинением потерпевшему особых страданий, в данном случае - сожжение заживо. 

Мотив преступления – неприязненные отношения и ссора, возникшие в связи с предшествующими событиями, связанными с употреблением алкоголя.

Доводы стороны защиты об оправдании ФИО2 несостоятельны и опровергаются совокупностью допустимых доказательств, достаточных для установления вины подсудимого в умышленном поджоге Т.А.П. Бесспорно установлено, что смерть потерпевшего наступила от ожога, возникшего от действия огня.

Защита полагает, что умышленных действий ФИО4 по поджогу Т. не совершал, возгорание произошло от неосторожного обращения с огнем, в том числе при курении. 

Между тем, представленные стороной обвинения доказательства полностью опровергают обозначенную версию, и свидетельствуют о том, что ФИО1, облив Т.А.П. горючей жидкостью, кинул в него зажженную спичку, потерпевший загорелся, получил травмы не совместимые с жизнью и скончался 25.06.18 г. О том, что в бутылке находится легковоспламеняющийся продукт, ФИО4 знал. 

К таким доказательствам суд относит первоначальные показания ФИО1, данные в ходе предварительного следствия о том, что между ним и потерпевшим возникла ссора, он облил Т.А.П., как он полагал, спиртосодержащей жидкостью, зная о её свойствах легкого возгорания, зажег спичку и бросил в потерпевшего, от чего тот загорелся (т. 2 л.д. 13-16, 21-22, 23-30). Указанное свидетельствует о прямом умысле ФИО4 на убийство Т. Последующие показания ФИО4 суд оценивает критически по вышеизложенным основаниям, и не учитывает их как доказательства по делу. Поэтому доводы защиты о неверном указании места допроса ФИО4, как кабинет в здании Следственного комитета, юридического значения для доказательственной базы не имеют.

Вместе с тем, данное обстоятельство не свидетельствует, что такой допрос фактически не состоялся, поскольку следователь И.А.Т. объясняет имеющуюся неточность технической ошибкой, связанной с заранее изготовленными бланками протокола допроса. 

В соответствии с ч.2 ст. 77 УПК РФ признательные показания ФИО1 принимаются судом за основу обвинительного приговора, поскольку они подтверждаются совокупностью других, имеющихся по делу доказательств: показаниями свидетеля К.С.Г. о том, что Т. звонил ему и просил вызвать «Скорую помощь», заявляя о том, что ФИО4 его облил бензином и поджег; показаниями врачей «Скорой помощи» З., К. и С., которым Т.А.П. сообщил, что его облили горючей жидкостью и подожгли; заключением эксперта о наличии на бутылке с горючей жидкостью следов пальца Л. и отсутствии следов потерпевшего. По показаниям свидетелей К.С.Г. и А.В.Г., Т. торопил приезд врачей, что является одним из аргументов, свидетельствующим об отсутствии у потерпевшего намерений покончить жизнь самоубийством. Об отсутствии у него суицидных намерений следует из показаний свидетеля Я.Р.Р. о том, что Т.А.П. строил планы на будущее. Показания ФИО2 о том, что именно он, облив потерпевшего горючей жидкостью, бросил в него зажженной спичкой в тот момент, когда Т.А.П. сидел на своем спальном месте, соответствуют протоколу осмотра места происшествия о том, что место возгорания находится на диване, где зафиксированы следы горения. Его же доводы о том, что возгорание могло произойти из-за курения потерпевшего, опровергнуты данными протокола осмотра места происшествия, свидетельствующими об отсутствии на полу окурков. Свидетели Б.В.Ю. и К.Б.Б. так же показали об отсутствии на полу возле места предполагаемого возгорания окурков сигарет.

Вопреки доводам подсудимого, возгорание Т.А.П. произошло в его присутствии, так как приехавшим сотрудникам полиции Б.В.Ю. и К.Б.Б. он сообщил объективные данные, что потерпевший загорелся из-за горючей жидкости, указав при этом на бутылку с этим веществом. Более того, свидетель К.Б.Б. показал, что ФИО4 конкретно называл жидкость, из-за которой произошло возгорание, - обезжириватель. То есть он рассказал об обстоятельствах, которые ему могли быть известны только как участнику установленных событий. 

Помимо того, на бутылке с горючей смесью обнаружен отпечаток пальца ФИО4. Следов пальцев рук потерпевшего не зафиксировано. В судебном заседании подсудимый объяснил происхождение отпечатков его пальцев на бутылке с горючей жидкостью тем, что убирал этот предмет уже после случившегося. Между тем, данная версия ранее им не озвучивалась, по делу представлены иные доказательства, которые свидетельствуют о том, что поджог был совершен ФИО4. Наличие данных отпечатков пальцев оцениваются судом в совокупности с другими доказательствами по делу. 

Версия о возгорании Т. при курении, опровергается вышеизложенными доказательствами, а также показаниями специалиста Н.В.А. 

Такие доказательства, как протокол выемки одежды ФИО4 (т.1 л.д. 129-131); протокол получения образцов крови подсудимого для сравнительного исследования (т.1 л.д.133-134); протокол получения срезов ногтей и смывов с рук ФИО4 (т.1 л.д. 125-127); объяснение ФИО1 (т.1 л.д.226-227); протокол осмотра предметов и документов (т. 1 л.д. 222-224), о недопустимости которых заявила сторона защиты в судебных прениях, не могут являться предметом обсуждения при постановлении приговора, поскольку сторонами для исследования в судебном заседании эти доказательства не предъявлялись, в судебном заседании они не исследовались. С учетом изложенного, обсуждение ходатайства о признании этих доказательств недопустимыми – беспредметно. 

При назначении меры и вида наказания, в соответствии с требованиями ст. 60 ч. 3 УК РФ, суд учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности подсудимого, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимого. 

Данные о личности ФИО1 свидетельствуют о том, что он не судим, официально не трудоустраивался, средства на жизнь получал, работая по частным договорам.

Свидетели Б.О.Г. и А.В.Г. характеризуют ФИО1 положительно как трудолюбивого, бесконфликтного человека.

Обстоятельствами, смягчающими наказание, в соответствии с п. «и» ч.1 ст. 61 УК РФ суд признает активное способствование раскрытию и расследованию преступления, а также в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ оказание медицинской помощи потерпевшему.

Из показаний подсудимого, данных на первоначальном этапе предварительного следствия и положенных в основу доказательственной базы обвинительного приговора (т.2 л.д. 13-16; 20-22; 23-30) следует, что, он в ходе ссоры с потерпевшим, находясь в состоянии алкогольного опьянения, из бутылки с жидкостью, находившейся на месте преступления, движением вперед выплеснул её содержимое на тело Т., осознавая, что спиртосодержащие жидкости являются горючими и могут быть использованы для розжига, после чего зажег спичку и кинул в сторону последнего, от чего Т. загорелся. 

Согласно закону, активное способствование раскрытию и расследованию преступления следует учитывать в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, если лицо представило органам дознания или следствия информацию о совершенном с его участием преступлении, ранее им не известную. В судебном заседании установлено, что непосредственных очевидцев преступления нет. О том, что его подожгли, Т. сообщает свидетелю К. и медицинским работникам, не уточняя при этом деталей совершенного поджога. Между тем сам ФИО4 указывает прибывшим на место происшествия сотрудникам полиции Б.В.Ю. и К.Б.Б. на бутылку с жидкостью, которая использовалась для возгорания Т.. При последующих допросах в качестве подозреваемого, обвиняемого и при проверке показаний на месте, ФИО4 подробно рассказывает о мотиве своих действий, каким образом он облил потерпевшего и поджег. 

Следовательно, одним из обстоятельств, послужившим основанием подозревать ФИО1 в причастности к поджогу Т.А.П., послужили показания, данные подсудимым на первоначальном этапе проверочных мероприятий по факту гибели потерпевшего. На первом допросе ФИО1 дал подробные показания о происшедшем, а затем подтвердил их на месте совершения преступления. 

Из постановления о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительного заключения, видно, что преступные деяния ФИО4 описаны в них так, как об этом первоначально показал сам подсудимый. 

Таким образом, фактические обстоятельства по настоящему уголовному делу указывают на то, что ФИО1 не только признал свою вину в совершении преступления, но еще до предъявления ему обвинения активно сотрудничал с органами предварительного следствия. В результате чего уголовное дело было раскрыто и расследовано в кратчайшие сроки.

Далее, как видно из показаний ФИО4, в судебном заседании, он принял меры к тушению Т. и помогал последнего загружать в машину «Скорой помощи». По показаниям свидетеля А., когда он пришел к месту событий, Т. уже не горел, а ФИО4 заявил, что он все потушил. Свидетель К. вернулся в дом в тот момент, когда Т. уже не горел, а ФИО4 закрылся в доме. Поскольку иное не установлено, а показания ФИО4 в этой части не опровергнуты, суд считает, что подсудимый совершал действия, направленные на оказание помощи Т.: принял меры к его тушению, затем помогал загружать носилки в машину «Скорой помощи». 

В соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ иными обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1 суд учитывает отсутствие судимости, пожилой возраст и состояние здоровья (инфильтративный туберкулез легких в стадии распада). 

В силу ч.1.1 ст. 63 УК РФ обстоятельством, отягчающим наказание, суд признает совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, поскольку данный факт установлен первоначальными показаниями самого ФИО4, показаниями свидетелей Б.В.Ю. и К.Б.Б. о том, что они на месте преступления общались с ФИО4 и обратили внимание на нахождении его в состоянии алкогольного опьянения. 

При этом учитываются характер и степень общественной опасности преступления, обстоятельства его совершения и личность ФИО4. Преступление совершено на почве ссоры, возникшей из-за разногласия по поводу алкоголя между ФИО4 и Т.. По заключению врачей-психиатров, ФИО1 страдает алкогольной зависимостью. Психологом отмечено, что личность ФИО4, сформирована с искажением мотивационно-потребностной сферы в силу зависимости от алкоголя, и нравственным снижением, в связи с чем юридические и нравственные нормы им игнорируются, либо используются субъективно выгодно, для достижения либо оправдания собственных целей.

Поскольку имеется обстоятельство, отягчающее наказание, правила ч.1 ст. 62 УК РФ, при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных пунктами «и» и «к» ч.1 ст. 61 УК РФ, применены быть не могут. 

Оценив характер и степень общественной опасности содеянного ФИО1, учитывая, что совершенное преступление относится к категории особо тяжкого, суд не усматривает исключительных оснований, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления для применения положений статьи 64 УК РФ, то есть, для назначения наказания ниже низшего предела, предусмотренного санкцией ч. 2 ст. 105 УК РФ. 

Также суд не усматривает оснований для применения ч.6 ст. 15 УК РФ и изменения категории преступлений, так как обстоятельства совершенного преступления, степень осуществления преступных намерений, (факт совершения оконченного преступления), определяют особую опасность деяний, и переход на иную, более мягкую категорию, по мнению суда, не будет отвечать принципу справедливости уголовного закона и положениям статьи 6 УК РФ.

Строгий вид исправительной колонии для отбывания лишения свободы определяется судом в соответствии с положениями п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

В силу положений ч. 6 ст. 53 УК РФ наказание в виде ограничения свободы не назначается лицам, не имеющим места постоянного жительства на территории Российской Федерации. Как следует из материалов уголовного дела, на момент совершения преступления ФИО1 постоянного места жительства не имел. Фактическое нахождение в чужом садовом домике садоводческого товарищества нормами ни гражданского, ни жилищного права с точки зрения закона для ФИО4 не гарантировано. Данное обстоятельство нельзя оценивать как наличие у подсудимого постоянного места жительства, которого он может лишиться в любое время при волеизъявлении собственника, что свидетельствует о неспособности ФИО4 обеспечить себе постоянное место проживания. 

По смыслу закона, при решении вопроса о возможности применения ограничения свободы, с учетом положений ч. 6 ст. 53 УК РФ, одно лишь отсутствие регистрации по месту жительства и пребывания лица не может являться основанием для вывода об отсутствии у него места постоянного проживания на территории Российской Федерации. Отсутствие регистрации по месту жительства или пребывания может являться основанием для вывода об отсутствии у него места постоянного проживания на территории Российской Федерации, в совокупности с данными о его личности, которые указывают на склонность к постоянной смене жительства или неспособность обеспечить себе постоянное место проживания. 

Установлено, что подсудимый зарегистрирован по адресу: (адрес). Как показал сам ФИО1, у него не хватает денежных средств для содержания городского жилья. Согласно представленному в судебное заседание рапорту участкового ОУР ОП № 1 МУ МВД России «Оренбургское», дом, в котором зарегистрирован ФИО4 по (адрес), разделен на две квартиры, в одной из которых проживает Х.Г.Р. С её слов, во второй квартире ранее проживал ФИО1, с (дата) там не появляется. Квартира для проживания не пригодна, имеет повреждения крыши, отсутствует электро - и газоснабжение. 

В характеристике личности подсудимого, данной участковым уполномоченным М.Д.Е. (т.2 л.д.59), отмечено, что ФИО1 фактически является лицом без определенного места жительства. За время проживания на территории садоводческого товарищества, зарекомендовал себя посредственно, как лицо, злоупотребляющее спиртными напитками. Постоянного источника средств существования не имеет.

Указанные обстоятельства, с учетом положений ч. 6 ст. 53 УК РФ являются препятствием для назначения дополнительного наказания в виде ограничения свободы.

В соответствии с положениями ч. 7 ст. 302 и п. 9 ч. 1 ст. 308 УПК РФ, лицу, содержавшемуся до постановления приговора под стражей, срок отбывания наказания надлежит исчислять со дня постановления приговора, с зачетом в этот срок, согласно положениям п. «а» ч. 3.1, ч. 4 ст. 72 УК РФ, времени содержания его под стражей со дня задержания - и до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания исправительной колонии строгого режима.

Вопрос о вещественных доказательствах по делу разрешается в соответствии с положениями ч.3 ст. 81 УПК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 304, 307 -309 УПК РФ, суд 

П Р И Г О В О Р И Л :

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ, по которой назначить наказание в виде лишения свободы сроком на 14 (четырнадцать) лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, без ограничения свободы. 

Срок наказания исчислять 9 октября 2018 года. В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, зачесть в срок лишения свободы время содержания ФИО1 под стражей с 25 июня 2018 года по день вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания исправительной колонии строгого режима. 

Меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставить без изменения - заключение под стражу.

Вещественные доказательства, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств следственного отдела по Южному административному округу города Оренбург СУ СК России по Оренбургской области: бутылку с этикеткой «***» зажигалку с надписью «***», фрагменты одеяла, ковра и текстильного материала, два одеяла, пододеяльник, ковер, окурок сигареты, три скрученных фрагмента бумаги серого цвета, спички, ватную палочку, четыре ватно-марлевых тампона, стеклянную бутылку из-под пива «***», стеклянные стаканы 6 штук, кружку - уничтожить; мужские джемпер, две пары брюк, кальсоны, куртку «олимпийка» - передать по принадлежности - осужденному ФИО1 

Детализацию телефонных соединений абонентского номера №, бланк объяснений ФИО4 – хранить при уголовном деле.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда РФ, через Оренбургский областной суд, в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденным в тот же срок со дня вручения копии приговора. 

В случае подачи апелляционной жалобы, осуждённый в течение 10 суток со дня вручения копии приговора вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, а в случае обжалования приговора другими участниками процесса – в течение 10 суток со дня вручения копии апелляционной жалобы или апелляционного представления, затрагивающих его интересы. Осужденный также вправе поручать осуществление своей защиты избранному им защитнику либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника. 

Судья Оренбургского

областного суда - Червонная Т.М.