Председательствующий по делу Дело №14-2026г.

судья Катанцева А.В.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г.Чита 21 января 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Забайкальского краевого суда в составе:

Председательствующего судьи Емельяновой И.С.,

Судей Шемякиной Е.С., Климовой Е.М.,

с участием:

Прокурора отдела прокуратуры Забайкальского края Куйдиной Т.А.,

Адвоката Гладченко Т.П., предоставившей удостоверение №388 и ордер №406876 от 20 января 2026 года,

При секретаре Гаряшиной Е.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании в г.Чите 21 января 2026 года апелляционную жалобу и дополнения к ней осужденного ФИО1 на приговор Читинского районного суда Забайкальского края от 29 октября 2025 года, которым

ФИО1, родившийся 

<

Дата> в 

<

адрес>, несудимый,

осужден по ч.1 ст.112 УК РФ к 2 годам ограничения свободы;

На основании ч.1 ст.53 УК РФ установлены ограничения: не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания; не выезжать за пределы территории 

<

адрес> с районным центром г.Читы без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания; возложена обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, один раз в месяц для регистрации;

- Срок наказания постановлено исчислять со дня постановки осужденного на учет в 

<

данные изъяты> межмуниципальный филиал ФКУ УИИ УФСИН России по Забайкальскому краю;

- приговором определена судьба вещественного доказательства.

Заслушав доклад судьи Емельяновой И.С., выступление защитника Гладченко Т.П., поддержавшей доводы апелляционной жалобы, мнение прокурора Куйдиной Т.А., возражавшей против доводов апелляционной жалобы и полагавшей об оставлении приговора без изменения, апелляционной жалобы без удовлетворения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

При обстоятельствах, изложенных в приговоре, ФИО1 признан виновным и осужден за умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью БЕА, не опасного для жизни потерпевшей и не повлекшего последствий, указанных в ст.111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья – временное расстройство здоровья, продолжительностью свыше трех недель от момента причинения травмы (более 21 дня).

Преступление совершено 

<

Дата> около 01 часа на территории базы «

<

адрес>» в 

<

адрес>.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении умышленного причинения средней тяжести вреда здоровью потерпевшей не отрицал.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный ФИО1, выражая несогласие с приговором, считает его незаконным, необоснованным, несправедливым ввиду неправильного применения уголовного закона, существенного нарушения уголовно-процессуального закона, не соответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела. В обоснование доводов подробно ссылается на выводы суда, ст.ст.25,254 УПК РФ, ст.76 УК РФ, постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 года №19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности», перечисляет основания, по которым судом было отказано в удовлетворении ходатайства потерпевшей БЕА. о прекращении уголовного дела. Указывает, что суд признал состояние опьянения отягчающим обстоятельством, не имея надлежащих доказательств его степени и влияния на характер совершенного деяния. Отмечает, что в ходе судебного следствия не установлено и не проверялось влияние алкоголя на его (ФИО1) действия, совершенные по истечении продолжительного времени после употребления, не дана оценка обстоятельствам совершения преступления и его личности. Подробно приводит показания потерпевшей, данные в ходе дополнительного допроса и при осмотре предметов, исходя из которых ссылается на последовательность своих действий, ставит вопрос о нереальности описанных потерпевшей событий о состоянии его опьянения, указывает, что вмененные ему в вину действия требуют от нападающего сохранения собственного равновесия при активном перемещении и воздействии на другое тело, постоянного контроля над положением конечностей потерпевшей, перераспределения усилий между различными мышечными группами. Отмечает, что причиной конфликта стала подаренная ему золотая цепочка, которая являлась для него памятью о погибшем отце. Описывает события, предшествующие моменту совершения преступления, и утверждает, что по отношению к потерпевшей у него агрессии не было, она проявилась к неизвестным мужчинам, которых позвали подруги БЕА после получения ею травмы. Считает, что показания свидетеля БВД. о том, что его друзья сообщили о его неспособности контролировать себя в состоянии алкогольного опьянения, не могут быть признаны допустимыми и достоверными доказательствами, так как в материалах дела отсутствуют сведения о том, кто именно сделал указанное заявление, кроме того, никто из допрошенных свидетелей, не подтвердил подобных высказываний. Указанные обстоятельства не были предметом судебного следствия и надлежащим образом не проверялись. Суд первой инстанции, приняв в качестве оснований для отказа в прекращении дела непроверенные и неподтвержденные показания заинтересованных лиц-свидетелей БВД., РТЕ и ГВВ, которые работают в правоохранительных органах и являются близкими подругами потерпевшей, без учета их процессуальной позиции, оценил доказательства с существенными противоречиями, без их критической оценки. Из анализа показаний указанных свидетелей, которые содержат противоречия в описании его поведения и поведения потерпевшей до инцидента, характера и продолжительности конфликта, конкретных его действий, на которые не было обращено внимание в приговоре, видно, что они свидетельствуют о недостоверности их показаний в той части, которая относится к обстоятельствам, имеющим значение для правильной квалификации деяния. Установление при квалификации алкогольного опьянения как «сильного» без надлежащих доказательств привело к неправомерному применению ч.1.1 ст.63 УК РФ, что существенно повлияло на назначение наказания. Выводы суда о его нахождении в состоянии сильного алкогольного опьянения, основанный на показаниях УУП МРЮ, которые, полагает, следовало оценить критически, не могут быть признаны обоснованными и достоверными ввиду отсутствия в материалах дела акта медицинского освидетельствования-единственного объективного доказательства, позволяющего установить степень алкогольного опьянения. Отмечает, что УУП МРЮ не является специалистом в области медицины и не обладает необходимыми познаниями для определения степени опьянения, а протокол его допроса не содержит конкретных описаний его (ФИО1) поведения, позволяющих объективно судить о степени опьянения. Показания МРЮ носят субъективный характер, в них не указано, какие именно признаки опьянения у него наблюдались, в течение какого времени, какие действия он совершал. Иные участники процесса-потерпевшая и свидетели не подтверждают факт наличия у него сильного опьянения. Также считает ошибочной и поверхностной оценку суда первой инстанции, данную личности потерпевшей и подлинному характеру его (ФИО1) действий. Выводы суда о том, что потерпевшая фактически не могла оказать какого-либо сопротивления, не соответствуют материалам дела. Сама БЕА находилась в состоянии, позволявшем ей полностью осознавать свои действия и адекватно реагировать на ситуацию, ее половая принадлежность и возраст не являются доказательством невозможности к сопротивлению. Поведение потерпевшей до инцидента было активным и инициативным, видеозапись и показания свидетелей подтверждают, что она и ее подруги самостоятельно пришли с другой стороны базы отдыха и добровольно вернулись к месту их (мужчин) отдыха, вступив в общение. Указывает, что судом не учтена причинно-следственная связь и подлинная мотивация его действий. Конфликт был спровоцирован хищением цепочки, а его подозрения в отношении БЕА были конкретны и обоснованы, в связи с тем, что она находилась за столом с ним в непосредственной близости перед пропажей цепочки, что впоследствии послужило основанием для возбуждения отдельного уголовного дела о краже. Утверждает, что его первоначальной и единственной целью было не причинение вреда здоровью БЕА, а задержание человека, которого он подозревал в совершении преступления, и возврат предмета памяти в условиях отсутствия правоохранителей. Понимая, что БЕА может скрыться, он действовал исходя из гражданской позиции, осознанно применил к ней силовой захват и залом руки. Травма, повлекшая вред здоровью средней тяжести, стала следствием его непреднамеренного превышения силы, необходимой для удержания, и трагического стечения обстоятельств, которые он, находясь в состоянии стресса, не мог в полной мере предвидеть и проконтролировать, поскольку, будучи гражданским лицом, он не обладает специальными знаниями и навыками применения боевых приемов. Утверждает, что его действия не свидетельствуют о прямом умысле на причинение именно вреда здоровью средней тяжести, а были спровоцированы действиями, как он тогда считал, самой потерпевшей, и характеризовались стремлением причинить минимально необходимый вред. Считает, что суд, игнорируя этот факт, исказил юридическую сущность произошедшего. Полагает, что состояние алкогольного опьянения, в котором находилась БЕА на момент совершения преступления, и подтвержденное ею при проведении очной ставки со свидетелем КИВ, подлежит учету в качестве смягчающего обстоятельства, в соответствии с п.«з» ч.1 ст.61 УК РФ, поскольку это обстоятельство, в том числе, повлияло на развитие конфликта, и способствовало эскалации напряжения. Отмечает, что материалы уголовного дела содержат исчерпывающий характеризующий его личность материал. По месту жительства и в быту он характеризуется исключительно положительно, чему, полагает, надлежащая оценка не дана, суд лишь формально сослался на учет его личности. Его общественная позиция подтверждается конкретными фактами-активное участие в жизни общества, помощь в благоустройстве, систематическая и документально подтвержденная помощь ветеранам СВО, включая сбор и передачу средств на приобретение необходимого снаряжения, наличие благодарственных писем от официальных учреждений, в том числе от Министерства спорта Забайкальского края, что, по мнению автора жалобы, свидетельствует о его реальной, социально ориентированной жизненной позиции, направленной на поддержку государства и его защитников в сложный исторический период. Указывает, что суд, в нарушение закона, необоснованно признал отсутствие помощи потерпевшей отягчающим обстоятельством и использовал его для обоснования отказа в применении примирительной процедуры. Согласно материалам дела, после инцидента по его просьбе знакомые принесли потерпевшей подушку и одеяло, то есть были приняты меры по обеспечению теплового комфорта потерпевшей до приезда скорой помощи. В связи с характером травмы (закрытый перелом), любые попытки самостоятельного перемещения потерпевшей могли привести к усугублению смещения костных отломков, повреждению сосудов и нервов, и как следствие дополнительной травматизации, в связи с чем, обеспечение покоя до приезда квалифицированных медиков являлось наиболее правильной и безопасной формой помощи в данной ситуации. Обращает внимание, что он неоднократно посещал потерпевшую в медицинском учреждении, приносил личные извинения перед потерпевшей и ее родственниками, выплатил значительную денежную компенсацию и гарантировал дополнительные выплаты на лечение. Считает, что вышеизложенное свидетельствует о том, что он предпринял все возможные и разумные меры для оказания помощи потерпевшей в сложившихся обстоятельствах. Отмечает, что потерпевшая заявила о прекращении дела, так как оценивает его поведение после преступления положительно, что подтверждается ее ходатайством о примирении. Считает ошибочным вывод суда о том, что прекращение дела противоречит принципам восстановления социальной справедливости. Полагает, что социальная справедливость восстановлена в максимально возможной степени, предложенной самой потерпевшей, полным возмещением материального ущерба и компенсацией морального вреда в размере 500 000 рублей, принятым им на себя обязательством возмещать необходимые для дальнейшего лечения расходы в размере 150 000 рублей, реальным примирением сторон, о чем потерпевшая неоднократно заявляла в суде. Полагает, что воля потерпевшей является ключевым элементом при решении вопроса о прекращении дела в связи с примирением сторон. БЕА не только не имеет к нему претензий, но и активно ходатайствует о прекращении уголовного преследования, считая, что ее права и интересы полностью восстановлены. Полагает, что игнорирование воли потерпевшей означает, что государственный аппарат направлен против интересов лица, ради защиты которого он был приведен в действие. Цели уголовного наказания, в данном случае, могут быть достигнуты без применения наказания, исправление достигнуто через глубокое раскаяние, признание вины и добровольное возмещение вреда. Предупреждение новых преступлений обеспечена как самим фактом привлечения к уголовной ответственности и пережитым процессом (более года), так и его моральными качествами, подтвержденными многочисленными положительными характеристиками, которые свидетельствуют о том, что он не является «маргиналом», а активно участвует в жизни общества. Считает, что отказ суда нарушает принцип гуманизма уголовного судопроизводства и приводит к необоснованной репрессии, когда лицо, полностью загладившее вред и примирившееся с потерпевшей, подвергается наказанию исключительно по формальным соображениям. Ссылается на обстоятельства, признанные судом смягчающими, и отмечает, что он ранее не судим, совершил преступление, относящееся к категории небольшой тяжести, добровольно загладил причиненный потерпевшей вред, взял на себя обязательство оплачивать, в случае необходимости, лечение, примирился с потерпевшей. Также указывает, что назначенное наказание в виде ограничения свободы с установлением запрета на выезд за пределы 

<

адрес>, не соответствует принципу справедливости, напрямую препятствует его исправлению и успешной социальной адаптации, делая его практически невозможным, поскольку он трудоустроен в 

<

данные изъяты> на должности 

<

данные изъяты>, которая имеет разъездной характер, обусловленной необходимостью выезжать за пределы 

<

адрес> 5-10 раз в месяц и является для него основным источником дохода и средством существования. Невозможность исполнения служебных обязанностей в связи с установлением ограничения на выезд приведет к срыву рабочих задач, потенциальным финансовым рискам для работодателя и неизбежному его увольнению. Просит приговор отменить, уголовное дело прекратить в связи с примирением сторон, на основании ст.25 УПК РФ, ст.76 УК РФ. В случае, если суд апелляционной инстанции сочтет невозможным прекращение уголовного дела, просит дать надлежащую оценку смягчающим обстоятельствам, исключить из приговора указание о наличии отягчающего обстоятельства-состояния опьянения, признать смягчающим обстоятельством состояние алкогольного опьянения потерпевшей; исключить ограничение свободы как вид наказания, заменив его на наказание, не связанное с изоляцией или ограничениями, либо исключить запрет на выезд за пределы 

<

адрес>, либо установить порядок отбывания наказания, который позволил бы исполнять трудовые обязанности, включая служебные выезды, под контролем уголовно-исполнительной инспекции. Просит в соответствии с п.1.1 ст.389.6 УПК РФ исследовать видеозапись, хранящуюся на CD-диске в материалах дела, так как она не была исследована в ходе судебного следствия в суде первой инстанции.

В апелляционной жалобе на постановление об отказе в удовлетворении замечаний на протокол судебного заседания от 

<

Дата> осужденный ФИО1 считает его незаконным, необоснованным ввиду немотивированности и формальности. Ссылаясь на ч.2 ст.259 УПК РФ, указывает, что вывод суда о том, что протокол судебного заседания не является стенограммой свидетельствует о непонимании или намеренном искажении сути его замечаний, которые были направлены на подмену доказательств и нарушение принципа беспристрастности, что прямо запрещено законом. Считает выявленные им и подтвержденные аудиозаписью нарушения носят не случайный характер и свидетельствуют о целенаправленном приведении протокола в соответствие с обвинительным уклоном. Изложение в протоколе судебного заседания: на л.д.170 указано: «ФИО1 вел себя агрессивно», в аудиозаписи: «Сначала он говорил спокойным голосом, но через некоторое время стал вести себя агрессивно», по мнению автора жалобы, формирует ложный образ немотивированной и изначальной агрессии, перечеркивая довод защиты о том, что конфликт развивался на почве спора о краже цепочки, в связи с чем, протокол не отразил динамику конфликта, создав ложный образ, прямо противоречащий принципу объективности. На л.д.170-171 в протоколе отражено: вопрос: «Удар куда пришелся?», ответ: «В левую руку ФИО1 нанес мне удар...», в аудиозаписи: Вопрос государственного обвинителя: «Удар получается, он вам нанес в левую руку, которую заломил за спину? Правильно?». Ответ: «Да». Считает, что нейтральный вопрос в протоколе скрывает грубый наводящий вопрос обвинителя, содержащий готовую формулировку состава. В материалы дела вложены слова обвинителя, выданные за добровольные показания потерпевшей. На л.д.171 Вопрос: «В какой момент вы почувствовали боль?», в аудиозаписи: «Вы почувствовали боль и хруст костей когда? Когда стояли или уже стояли?», в протоколе: Вопрос: «Удар об землю был?», в аудиозаписи: «Непосредственное падение было? Или удар об землю? Или вы как нагибались и постепенно склонялись к земле, а резкого удара не было?». Указывает, что протокол выхватывает из сложных конструкций лишь начало, полностью нивелируя их суть. Вопросы суда на аудиозаписи: внушают деталь-хруст костей, которую потерпевшая могла не упоминать, предлагают готовые сценарии, лишая ответ самостоятельной доказательственной ценности. Создается ложное впечатление о нейтральности суда, тогда как аудиозапись раскрывает его активную роль в конструировании «нужной» версии событий путем наводящих вопросов. Протокол это скрывает. На л.д.176 протокола вопрос: «Алкоголь повлиял на ваши действия?», ответ: «Да, повлиял. Я вел себя агрессивно, считал, что потерпевшая украла цепочку», в аудиозаписи вопрос: «Алкоголь повлиял на ваши действия?» ответ: «Да», вопрос: «Чем была вызвана ваша агрессия?» Ответ: «Тем, что я посчитал, что она украла мою цепочку». Считает, что указанное конструирование ложного доказательства стало одним из оснований в приговоре для вывода о том, что противоправные действия совершены в состоянии сильного алкогольного опьянения. Отмечает, что суд сам создал для себя доказательство, вложив в слова, которых он не говорил. На л.д.176 отсутствует, в аудиозаписи вопрос суда: «В каком же вы состоянии были, что не почувствовали, что на вас порвали цепочку», ответ: «Предположу, что порвали не на мне». Полагает, что исключив этот диалог, протокол скрыл обвинительный уклон суда, изъял из материалов дела его важный довод, ставящий под сомнение факт кражи имущества перед конфликтом, вследствие чего сделал протокол заведомо неполным и недостоверным. Выявленные им искажения протокола судебного заседания носят характер не погрешностей. Они были направлены на создание ложного впечатления о немотивированной агрессии, сокрытие процессуальных нарушений (наводящие вопросы), выдумку ключевого доказательства (связь опьянения с агрессией), а также изъятие из дела доводов защиты. Считает, что отказ судьи исправить эти нарушения лишает его гарантированного ст.19 УПК РФ права на справедливое судебное разбирательство, основанное на достоверных доказательствах, и подрывает саму основу законности вынесенного приговора. Просит постановление отменить, удостоверить замечания на протокол судебного заседания.

Проверив материалы уголовного дела, изучив доводы апелляционной жалобы, выслушав мнения участников судебного заседания, судебная коллегия приходит к следующему.

С доводами апелляционной жалобы ФИО1 о неверном установлении судом фактических обстоятельств дела, судебная коллегия согласиться не может и считает, что выводы суда о виновности осужденного в умышленном причинении средней тяжести вреда здоровью БЕА, не опасного для жизни потерпевшей и не повлекшего последствий, указанных в ст.111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья – временное расстройство здоровья, продолжительностью свыше трех недель от момента причинения травмы (более 21 дня), при изложенных в приговоре обстоятельствах правильными, основанными на совокупности доказательств, полученных в порядке, установленном законом.

Суд привел в приговоре мотивы, по которым принял приведенные в приговоре доказательства в качестве допустимых и достоверных, и отверг доводы осужденного в свою защиту. Не устраненных существенных противоречий в исследованных судом доказательствах, сомнений в виновности ФИО1, требующих истолкования их в пользу осужденного, судебной коллегией не установлено.

Устанавливая обстоятельства преступления, суд первой инстанции проверил и проанализировал показания ФИО1 о фактических обстоятельствах, данные при проведении предварительного расследования, и в судебном заседании.

Будучи допрошенным в качестве подозреваемого и обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.111 УК РФ, ФИО1 умысл на причинение тяжкого вреда здоровью БЕА отрицал, пояснил, что телесное повреждение потерпевшая получила по неосторожности при падении. При этом показал, что, отдыхая на базе «

<

данные изъяты>» о.Арахлей, он в компании ФКА и ИИА распивал спиртное, увидев на улице около коттеджа за столом троих незнакомых девушек, они познакомились. Он сел рядом с БЕА, она стала проявлять к нему интерес, обнимала его рукой за шею. После, обнаружив отсутствие на шее золотой цепочки, он решил, что ее похитила БЕА Когда девушки стали уходить, он пошел за ними, просил вернуть цепочку. В моменте БЕА остановилась, взяла его левой рукой за левое предплечье, сдавила и потянула за собой. Чтобы освободиться от ее хватки, он схватил правой рукой за запястье ее левой руки. В это время она еще сильнее сдавила его, и он понял, что упадет вперед. Затем БЕА сама стала падать вперед, поэтому он по инерции стал падать за ней, при этом ее руку он не успел отпустить. Он навалился на нее, зажав ее левую руку между своим левым боком, как бы придавив ее руку к ее спине своим весом и своей рукой, падая он инстинктивно уперся ей или в спину, или в левый бок. Когда они вдвоем упали на землю, БЕА закричала, что он сломал ей руку.

В судебном заседании показания, данные в ходе следствия, ФИО1 подтвердил частично, пояснив, что обстоятельства получения БЕА травмы он на стадии следствия излагал неверно, согласился с показаниями потерпевшей об умышленном причинении ей вреда здоровью.

Позицию ФИО1, изложенную при проведении предварительного следствия о фактических обстоятельствах причинения телесного повреждения потерпевшей суд верно расценил как недостоверную, поскольку его показания в указанной части опровергаются совокупностью доказательств, исследованных судом

Потерпевшая БЕА суду показала, что отдыхая на базе «

<

данные изъяты>» с БВД., ГВВ, РТЕ, она познакомилась с ФИО1, который находился в состоянии алкогольного опьянения, присел рядом с ней за стол. Через некоторое время ФИО1 стал предъявлять ей и ее подругам претензии о том, что они похитили у него золотую цепочку. Когда она с подругами уходила, ФИО1 их догнал, вел себя агрессивно, схватил ее за левую руку, завел ее за спину, сделав захват, от чего она стала наклоняться вперед, и в это время нанес ей удар в локоть ногой. Она услышала звук хруста костей и почувствовала невыносимую боль. Он продолжал держать ее в захвате, она стала наклоняться к земле, в результате легла, а ФИО1 сел на нее сверху и продолжал загибать ей руку за спиной. После того, как ФИО1 кто-то оттащил, она встать с земли не смогла, поняла, что он сломал ей руку. Ей вызвали скорую помощь, а ФИО1 после произошедшего сразу ушел, никакой помощи ей не оказывал. В больнице ей наложили гипс, в последующем провели две операции. ФИО1 выплатил ей 500 000 рублей, извинился, они примирились.

При проведении очной ставки между ФИО1 и БЕА, проверки показаний на месте и следственного эксперимента с участием потерпевшей, последняя подтвердила свои показания о причинении ей ФИО1 телесного повреждения.

У суда не имелось оснований подвергать сомнению правдивость показаний потерпевшей БЕА, данных в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, поскольку она подробно и последовательно излагала обстоятельства совершенного в отношении нее преступления. Оснований полагать, что потерпевшая оговорила осужденного в ходе следствия и в суде, не имеется. Показания потерпевшей подтверждены иными, исследованными в суде доказательствами.

В соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона суд обосновал свои выводы о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления на основании показаний свидетелей, данных в ходе предварительного расследования, протоколами осмотра места происшествия, осмотра предметов, выемки, вещественных доказательств, экспертными заключениями и другими доказательствами по делу, содержание которых изложено в приговоре.

Допрошенные в качестве свидетелей БВД., ГВВ, РТЕ пояснили:

БВД о том, что увидев, что ФИО1 сидит сверху на БЕА, которая кричит от боли, и заламывает ей руку назад, попыталась его оттащить, но у нее не получилось. После ФИО1 от БЕА оттащили какие-то молодые люди, работники базы «

<

данные изъяты>» вызвали скорую помощь и полицию. По приезду скорой помощи БЕА увезли в больницу. До конфликта цепочку у ФИО1 она не видела, БЕА последнего не обнимала;

ГВВ о том, что видела, как ФИО1 побежал за БЕА и РТЕ, затем сидел сверху на БЕА, а она кричала от боли;

РТЕ о том, что ФИО1 схватил БЕА за левую руку и рывком потянул к себе, от чего БЕА сделала пару шагов вперед, далее ФИО1 резко скрутил левую руку БЕА и сразу же завернул руку за спину, БЕА согнулась туловищем вперед. Также ФИО1 нанес удар ногой БЕА в область левой руки, далее БЕА оказалась на земле, а ФИО1 присел на нее, при этом, не отпуская левую руку БЕА, продолжал ее скручивать, надавливал на БЕА коленом.

Свидетель ВЛИ-собственник базы отдыха «

<

данные изъяты>» на 

<

данные изъяты>, показала, что ей стало известно от администратора базы о наличии конфликта между девушкой и мужчиой, который ее избил. Девушка лежала на земле и не могла встать, жаловалась на боль в руке. Она позвонила на станцию скорой помощи и в полицию, сообщила о факте избиения девушки.

Из показаний свидетелей МРЮ, МВМ следует, что после поступления сообщения о происшествии, они выехали на место. МРЮ составил протокол осмотра каменной площадки на территории базы отдыха «Лагуна», они провели опрос лиц. В результате выяснилось, что ФИО1 нанес телесное повреждение БЕА, сломал ей руку. В дневное время МРЮ, МВМ и ДАС поехали на базу «

<

данные изъяты>», чтобы установить очевидцев события, и в переулке, ведущем от базы на пляж, в песке обнаружили цепочку с золотистым покрытием, которая была разорвана, провели осмотр данного места и изъяли данную цепочку.

Свидетель КИП показала, что после сообщения о получении телесных повреждений в составе бригады скорой медицинской помощи она выехала на базу отдыха о.Арахлей, где обнаружила лежащую на земле молодую девушку, которая жаловалась на боль в руке. При визуальном осмотре у нее были обнаружены признаки перелома руки. Девушку переместили в машину скорой помощи и доставили в дежурную больницу. Девушка сказала о том, что на базе отдыха незнакомый мужчина применил к ней какой-то прием.

У суда не имелось оснований подвергать сомнению достоверность показаний указанных свидетелей, поскольку они согласуются между собой и воссоздают целостную картину произошедшего. Каких-либо данных, свидетельствующих о их заинтересованности в исходе дела при даче правдивых показаний, судом не установлено, не усматривает таких и судебная коллегия.

К показаниям свидетеля ФКА, ИИА и МАИ о том, что БЕА уронила ФИО1, схватив его за руку и потянув за собой, суд расценил критически, поскольку они даны с целью помочь осужденному избежать наказания за содеянное.

Виновность ФИО1 в совершении преступления также объективно подтверждена письменными материалами дела, в том числе протоколами осмотра места происшествия, в ходе которых осмотрены территория базы отдыха «

<

данные изъяты>» в 

<

адрес>, а также участок местности между домами, расположенными в 

<

адрес> и 

<

адрес>, где обнаружена и изъята цепь; протоколами осмотра диска с видеозаписью, выемки диска с видеозаписью с камеры видеонаблюдения, вещественных доказательств, экспертными заключениями.

Согласно заключению эксперта №, у БЕА имелся закрытый перелом нижней трети диафаза левой плечевой кости со смещением отломков, подвывих головки плечевой кости, осаднения в области левого плеча, который, согласно п.6.11.1 приложения к Приказу Минздравсоцразвития от 24 апреля 2008 года №194н «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» и «Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных Постановлением Правительства РФ от 17 августа 2007 года №522, вызвал значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть, независимо от исхода и оказания (неоказания) медицинской помощи, и повлек причинение тяжкого вреда здоровью.

По заключению эксперта №, у БЕА не исключается образование закрытого винтообразного перелома нижней трети диафиза левой плечевой кости со смещением отломков, при условиях, указанных потерпевшей.

В соответствии с заключением комиссии экспертов №, у БЕА имелся закрытый винтообразный перелом нижней трети диафиза левой плечевой кости со смещением отломков, с передне-нижним вывихом плеча и осаднениями в области левого плеча, который носит характер тупой травмы. Образование винтообразного перелома плечевой кости характерно для падения из вертикального положения с упором на ладонь выпрямленной руки, а также возможно, в том числе, и при ударе по локтевому суставу или нижней трети плечевой кости (плеча) заведенной за спину руки. При этом заведение руки за спину создает вращательно сдвиговые напряжения в плечевой кости, а дополнительное поперечное воздействие в область перелома или вблизи него выполняет роль дополнительного нагружения, после которого и может образоваться винтообразный перелом. Образование винтообразного перелома левой плечевой кости у БЕА возможно, как при обстоятельствах, указанных потерпевшей, так и при обстоятельствах, указанных ФИО1 Образование винтообразного перелома при прямом ударе в область плечевой кости, без элементов кручения/скручивания и упора, исключается.

Эксперт ЮАС пояснила, что закрытый перелом нижней трети диафаза левой плечевой кости со смещением отломков, подвывих головки плечевой кости, осаднения в области левого плеча, в соответствии с п.5.2.1. «Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденного приказом Министерства Здравоохранения РФ от 08 апреля 2025 года №172н, относится к повреждениям, причинившим средней тяжести вред здоровью. Получение имеющегося у потерпевшей телесного повреждения возможно, как в случае заведения руки за спину с ее закручиванием и воздействием на локтевой сустав, так и в случае падения на выставленную вперед прямую руку.

Выводы экспертов о характере, механизме, локализации телесного повреждения сделаны на основании полного, тщательного анализа представленных на экспертизу материалов, являются научно-обоснованными, аргументированными, соответствующими обстоятельствам дела и не находятся в противоречии с показаниями потерпевшей, которые суд взял за основу приговора. На все поставленные вопросы были даны ответы.

С учетом всей совокупности исследованных доказательств, которая является достаточной для установления судом всех обстоятельств дела, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления, наличии у него умысла на причинение вреда здоровью потерпевшей, повлекшие за собой длительное расстройство здоровья – временное расстройство здоровья, продолжительностью свыше трех недель от момента причинения травмы (более 21 дня) и по этому признаку квалифицируется как повреждение, причинившее средней тяжести вред здоровью.

При таких обстоятельствах доводы жалобы о неверном установлении судом обстоятельств дела и о недоказанности вины ФИО1 явно несостоятельны.

Доводы жалобы ФИО1 о несогласии с положенными в основу приговора доказательствами, как и с приведенной в приговоре их оценкой не может свидетельствовать о недопустимости доказательств, несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного заседания, недоказанности его виновности в инкриминируемом преступлении и неправильном применении уголовного закона.

Юридическая оценка содеянного по ч.1 ст.112 УК РФ соответствует фактическим обстоятельствам дела и является правильной.

Судебной коллегией не выявлено существенных нарушений требований уголовно-процессуального закона при расследовании и рассмотрении дела, которые ущемляли бы права участников судебного разбирательства, либо неполноты проведенного расследования, повлиявшей на выводы суда и влекущие отмену приговора.

Все положенные в основу приговора доказательства получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, которые судом были исследованы в условиях состязательности и равноправия сторон, и которым дана оценка в соответствии со ст.ст.87,88 УПК РФ, они признаны достаточными для разрешения уголовного дела по существу, при этом суд указал в приговоре, почему доверяет одним доказательствам и отвергает другие, в связи с чем, полагать, что приговор постановлен на предположениях и недопустимых доказательствах, оснований не имеется. Все заявленные, в том числе и стороной защиты ходатайства были рассмотрены председательствующим в установленном законом порядке, по ним приняты мотивированные решения.

Протокол судебного заседания соответствует требованиям ст.259 УПК РФ, в нем зафиксирован ход судебного разбирательства, отражены показания свидетелей, принятые судом процессуальные решения. Замечания на протокол судебного заседания рассмотрены председательствующим после их поступления в суд в установленом законом порядке и с вынесением мотивированного постановления.

При назначении наказания ФИО1 судом учтены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновного, смягчающие и отягчающее наказание обстоятельства, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств учтены признание вины в судебном заседании и раскаяние в содеянном, добровольное возмещение морального вреда потерпевшей, состояние здоровья матери осужденного, положительные сведения о нем.

Те обстоятельства, на которые ссылается осужденный в апелляционной жалобе, были известны суду и учтены в полной мере при постановлении приговора. Оснований для повторного учета данных обстоятельств не имеется.

Иных обстоятельств, предусмотренных ст.61 УК РФ, подлежащих безусловному учету при назначении наказания, в том числе тех, на которые указывает осужденный в апелляционной жалобе, не имеется.

Противоправного либо аморального поведения потерпевшей БЕА, которое могло бы быть расценено как повод к преступлению и как смягчающее наказание ФИО1 обстоятельство, не установлено и из материалов дела не усматривается.

Наряду со смягчающими обстоятельствами, суд, вопреки доводам жалобы, верно признал обстоятельством, отягчающим наказание совершение осужденным преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.

Так, в соответствии с ч.1.1 ст.63 УК РФ, суд в зависимости от характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения и личности виновного может признать отягчающим обстоятельством совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, наркотических средств.

По смыслу уголовного закона, разрешая вопрос о возможности признания указанного состояния лица в момент совершения преступления отягчающим наказание обстоятельством, суду следует принимать во внимание характер и степень общественной опасности преступления, обстоятельства его совершения, влияние состояния опьянения на поведение лица при совершении преступления, а также личность виновного.

Признавая данное обстоятельство отягчающим наказание ФИО1, который в судебном заседании не отрицал, что употреблял спиртное, и пояснил, что его нахождение в состоянии опьянения способствовало совершению преступления (т.3 л.д.176), суд, согласно требованиям закона, в приговоре привел мотивы принятого решения, указав, каким образом состояние опьянения оказало влияние на поведение осужденного при совершении преступления.

Вопреки доводам осужденного, проведение медицинского освидетельствавния в данном случае законом не предусмотрено, и отсутствие в материалах дела акта медицинского освидетельствания на состояние алкогольного опьянения не является препятствием для признания данного обстоятельства отягчающим наказание.

Выводы относительно необходимости назначения ФИО1 наказания в виде ограничения свободы суд мотивировал в приговоре.

Оснований для обсуждения вопроса об изменении категории совершенного преступления на менее тяжкую в порядке ч.6 ст.15 УК РФ у суда не имелось ввиду того, что оно относится к категории небольшой тяжести.

Исключительных обстоятельств, которые бы существенно уменьшали степень общественной опасности содеянного и позволили бы назначить наказание осужденному в соответствии со ст.64 УК РФ судебная коллегия не усматривает.

Назначенное наказание судебная коллегия находит справедливым, соответствующим тяжести содеянного и личности осужденного, отвечающим целям наказания. Оснований для снижения наказания не имеется. Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст.60 УК РФ.

Выводы суда об отсутствии оснований для прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон, в соответствии со ст.76 УК РФ, ст.25 УПК РФ, в приговоре мотивированы.

Судебная коллегия также не усматривает оснований для прекращения уголовного дела в связи с примирением, поскольку данных, свидетельствующих об изменении общественной опасности совершенного преступления, личности ФИО1 вследствие принятых им мер для заглаживания причиненного преступлением вреда потерпевшей путем принесения извинений, компенсации морального вреда потерпевшей, гарантии дальнейшего возмещения вреда, не имеется. Прекращение уголовного дела не будет способствовать восстановлению социальной справедливости, целям и задачам защиты прав и законных интересов личности, общества и государства.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению в связи с неправильным применением уголовного закона.

В соответствии с ч.1 ст.53 УК РФ, при назначении наказания в виде ограничения свободы осужденному должны быть обязательно установлены ограничения на изменение места жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, а также выезд за пределы территории соответствующего муниципального образования. При этом должно быть указано название конкретного муниципального образования.

Согласно приговору, суд определил осужденному ограничение-не выезжать за пределы 

<

адрес> с районным центром 

<

адрес> без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания.

В данном случае суд не учел, что под муниципальным образованием, за пределы которого устанавливается запрет выезда, понимается территория муниципального образования городской округ «

<

адрес>».

При таком положении судебная коллегия полагает необходимым внести в приговор соответствующие уточнения, указав, что согласно ч.1 ст.53 УК РФ ФИО1 установлены ограничения: не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания и не выезжать за пределы территории муниципального образования городской округ «

<

адрес>» без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания.

Апелляционная жалоба осужденного удовлетворению не подлежит.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Читинского районного суда Забайкальского края от 29 октября 2025 года в отношении ФИО1 изменить.

Уточнить резолютивную часть приговора, указав, что в соответствии с ч.1 ст.53 УК РФ установлены ограничения: не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания и не выезжать за пределы территории муниципального образования городской округ «

<

адрес>» без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу осужденного без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции (г. Кемерово), через суд, постановивший приговор.

Кассационная жалоба, представление подаются в течение 6 месяцев со дня вступления в законную силу приговора.

Лицо, подавшее кассационную жалобу (представление) вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции, о чем необходимо указать в кассационной жалобе (представлении).

В случае пропуска срока обжалования или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление на приговор подаются непосредственно в суд кассационной инстанции.

Председательствующий: И.С. Емельянова

Судьи: Е.С. Шемякина

Е.М. Климова