Председательствующий: Ф, С.И. Дело № 22-8881/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Красноярск 5 декабря 2023 года

Суд апелляционной инстанции Красноярского краевого суда в составе: председательствующего судьи Р. Е.И., 

при секретаре - помощнике судьи Л. Т.В.,

с участием прокурора апелляционного отдела уголовно-судебного управления прокуратуры Красноярского края М, Я.Ю.,

адвоката П. М.В.,

осужденной ФИО1

рассмотрел в открытом судебном заседании 5 декабря 2023 года уголовное дело с апелляционным представлением заместителя прокурора Кировского района г. Красноярска С. В.В. и апелляционной жалобой адвоката П. М.В. в интересах осужденной ФИО1 на приговор Кировского районного суда г. Красноярска от 13 сентября 2023 года, которым

ФИО1,, 

<

дата> г. рождения, уроженка г

<

данные изъяты> гражданка РФ, незамужняя, несовершеннолетних детей и иных иждивенцев неимеющая, с высшим образованием, занимающая должность 

<

данные изъяты>», состоящая на регистрационном учете по месту жительства по адресу: 

<

адрес> несудимая, 

осуждена по ч. 1 ст. 264 УК РФ на 1 год 6 месяцев ограничения свободы, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 2 года. 

Осужденной ФИО1 установлены ограничения: не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы один раз в месяц для регистрации в дни, установленные этим органом.

Срок наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами постановлено исчислять с момента вступления приговора суда в законную силу.

Приговором также частично удовлетворен гражданский иск М. О.М. – с ФИО1 в пользу М. О.М. взыскана компенсация морального вреда в размере 500 000 рублей. 

Доложив материалы уголовного дела и доводы представления и жалобы, выслушав выступление осужденной ФИО1 и адвоката П. М.В., поддержавших доводы жалобы, мнение прокурора М. Я.Ю. об изменении приговора по доводам представления, суд апелляционной инстанции 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 осуждена за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Преступление совершено 

<

дата> года на территории 

<

данные изъяты> Красноярска, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре. 

В судебном заседании ФИО1 вину признала частично.

В апелляционном представлении заместитель прокурора Кировского района г. Красноярска С. В.В., не оспаривая обоснованность осуждения ФИО1 и правильность квалификации её действий, ставит вопрос об изменении приговора ввиду неправильного применения уголовного закона. Так, в нарушение ч. 1 ст. 53 УК РФ при назначении в отношении осужденной наказания в виде ограничения свободы, судом не установлено обязательного ограничения – не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования.

Кроме того, явка на регистрацию в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы является обязанностью, возлагаемой на осужденного, а не ограничением, как указано в резолютивной части обжалуемого приговора суда.

Автор представления с учётом указанных доводов просит внести соответствующие изменения в приговор. 

В апелляционной жалобе адвокат П, М.В. в интересах осужденной ФИО1, выражает несогласие с приговором суда.

Указывает, что при расследовании ФИО1 постоянно в процессе дачи показаний указывала на иную версию происшедшего события ДТП, согласно которой потерпевшая переходила проезжую часть в противоположном направлении не слева направо, а справа налево и не в зоне пешеходного перехода, в связи с чем не имела возможности предотвратить наезд из-за неожиданного выхода пешехода на проезжую часть. По мнению, ФИО1, имеющиеся в деле материалы и доказательства, не исключают данную версию, при этом в деле отсутствуют важнейшие данные, из которых можно было сделать определенный вывод о событиях, происходивших в момент ДТП.

Так, на схеме, приложенной к протоколу осмотра места происшествия, выполненного в рамках административного расследования, отсутствует обозначенное конкретное место наезда на пешехода, а осмотр, проводившийся единолично следователем в рамках данного возбужденного уголовного дела без участия ФИО1 и иных участников данного дела, никаких данных относительно места наезда не содержит, иные важные следы происшествия там не закреплены. 

В то же время из показаний основного свидетеля С. П.В., который управлял автомобилем, двигавшемся во встречном направлении и пропускал пешехода на пешеходном переходе, не следует определенно, что это была именно потерпевшая, поскольку он не разглядел пешехода, переходившего дорогу перед его автомобилем и не видел сам факт наезда именно на этого пешехода, а только слышал после продолжения своего движения через какое-то время звук столкновения и по возвращении видевшего уже саму потерпевшую возле машины ФИО1. 

Кроме того, по мнению стороны защиты, в заключении судебно-медицинской экспертизы на правильно поставленный вопрос № 3 «Как относительно травмирующей силы была расположена М. О.М. в момент причинения ей телесных повреждений?» экспертом дан односторонний ответ, только с учетом версии обвинения и без учета указанной выше версии защиты о движении пешехода справа-налево, а не слева-направо и внезапности появления пешехода перед автомобилем ФИО1.

Автор жалобы настаивает, что в ходе расследования данного уголовного дела необходимо было назначить комплексную ситуационную экспертизу для выяснения и сопоставления двух версий обвинения и защиты и исключения одной из них, т.е. для выяснения механизма произошедшего ДТП с учетом всех имеющихся данных. 

Полагает, что невозможно сделать вывод о виновности ФИО1 в отсутствии каких-либо данных о месте наезда на пешехода, трасологических исследований повреждений автомобиля ФИО1 и на теле потерпевшей, сопоставления этих повреждений и реконструкции ситуации взаимодействия автомобиля под управлением ФИО1 с контактировавшей с этим автомобилем пешехода М..

Также защитник обращает внимание на отсутствие прямого и категоричного вывода о том, имела ли ФИО1 возможность предотвратить наезд при таких обстоятельствах и, где конкретно произошел наезд – на пешеходном переходе или вне его зоны. Указывает, что свидетель С. на очной ставке с ФИО1 пояснил, что расстояние в 10 метров, которое он проехал после пешеходного перехода, когда он пропустил пешехода, и понял, что совершен наезд на пешехода, он воспринимал субъективно, никаких объективных ориентиров этому на дороге не было; также он не помнит, на что вначале он обратил внимание, когда понял, что совершен наезд, на звук или на визуальную информацию в левом боковом зеркале своего автомобиля. Указывает, что судом не было устранено противоречие в показаниях данного свидетеля, который не смог пояснить, что конкретно видел в левое боковое зеркало своего автомобиля. Данное обстоятельство проверить невозможно иным кроме следственного эксперимента способом. Кроме того, все то время, когда он продолжал свое движение, он не видел и не мог видеть пешехода, которого пропустил. Сколько времени двигался этот пешеход, и хватило ли ему времени закончить переход, осталось неизвестным.

По мнению защитника, учитывая исключительно субъективный характер восприятия самим свидетелем расстояния, которое он проехал и времени, которое прошло после того, как он пропустил пешехода, субъективным будет и суждение этого свидетеля о том, что пешеход, которого он пропустил и пешеход, на которого совершен наезд, являются одним лицом, поскольку невозможно без точного расчета времени, которое прошло от одного момента до другого из объективных источников против субъективного и неточного восприятия свидетеля, сделать вывод об идентификации потерпевшей с тем пешеходом, которого пропускал свидетель при движении на своем автомобиле.

Считает, что в данном случае следствие и суд полагались на исключительно субъективное умозаключение свидетеля, без подтверждения и проверки этих обстоятельств иными объективными данными. Таким образом, полагает, что пояснения свидетеля С. П.В., основанные на предположении, являются недопустимыми.

Указанное противоречие порождает вывод о том, мог ли этот же пешеход, закончив движение, начать возвращаться на проезжую часть в противоположном направлении, и было ли движение этого пешехода в пределах пешеходного перехода или за его пределами, насколько было технически возможно предотвратить этот наезд. Вместе с тем, ФИО1 с самого начала утверждала, что некий предмет появился перед лобовым стеклом ее автомобиля внезапно и справа по ходу движения, что она не могла даже воспринимать его как пешехода, а, скорее, как механическое препятствие.

Также защитник указывает, что допрошенные в судебном заседании эксперты дали объяснения о неполноте проведенной экспертизы и необходимости для установления направления движения пешехода относительно траектории движения автомобиля ФИО1 сделать подробный анализ траектории движения пешехода по фазам с момента его первого контакта с автомобилем. В то же время в проведенной экспертизе нашла отражение лишь третья и последняя фазы такого движения пешехода, происшедшая в момент его контакта с поверхностью проезжей части, две другие фазы с момента первого контакта пешеход с автомобилем в экспертном исследовании опущены и не отражены. Таким образом, необходимо было сопоставление в динамике этого движения следов на теле пешехода с повреждениями на автомобиле для чего необходимо проведение комплексной ситуационной экспертизы.

Автор жалобы обращает внимание, что для определения момента возникновения опасности, как для пешехода, так и водителя транспортного средства, нет никаких иных методик кроме «Методических рекомендаций по производству автотехнической экспертизы юридической комиссии при Совете Министров РСФСР и Центрального научно-исследовательского института судебных экспертиз (ЦНИИСЭ), 1971 г., которыми должны были руководствоваться все эксперты, проводящие подобные исследования. Приводя выдержки из указанных Методических рекомендаций, защитник ссылается, что для предотвращения наезда на пешеходов водитель не обязан принимать экстренные меры прежде, чем он может обнаружить такие действия пешехода, которые, возможно, приведут к возникновению происшествия, если не будут изменены независимо от того соответствуют они или нет в этот момент требованиям Правил движения. 

Обращает внимание, что, как предварительное следствие, так и суд поставили сторону защиты перед фактом невозможности ответа на главный вопрос – являлись ли действия водителя или пешехода причиной ДТП, если водитель не имел возможности предотвратить наезд на пешехода, то явилось ли это следствием нарушения пешеходом ПДД. В этом случае нарушение пешеходом ПДД должно исключать ответственность водителя автомобиля. Однако может быть и другая ситуация, в которой нарушение пешеходом ПДД не явилось причиной ДТП, а лишь создало условия для его совершения со стороны водителя, который также нарушил ПДД, т.е. способствовало в большей или меньшей степени наезду на этого пешехода. В этом случае нарушение пешеходом ПДД должно влечь применение судом при назначении наказания смягчающего обстоятельства, предусмотренного п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

Ссылаясь на Постановление Пленума ВС РФ от 09.12.2008 г. № 25, автор жалобы указывает, что в данном случае в отсутствие надлежащего экспертного исследования при наличии не опровергнутой версии стороны защиты, грубо нарушается право на защиту, которое в силу ст. 14 УПК РФ гарантировано принципом презумпции невиновности и тем порядком оценки доказательств и устранения сомнений в виновности лица, привлекаемого к уголовной ответственности. Орган предварительного расследования и сторона обвинения в лице государственного обвинителя в судебном процессе в данном случае не вправе, а обязаны не просто принять к сведению версию защиты, но и полностью исключить либо подтвердить обстоятельства, укладывающиеся в данную версию событий дорожного происшествия.

Все вышеприведенные доводы, по мнению стороны защиты, создали ситуацию, в которой перед судом имелись неразрешенные противоречия и сомнения, возможность их устранения и само их устранение судом не оценивалось и не осуществлялось. 

Просит приговор отменить, уголовное дело передать на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции со стадии судебного разбирательства.

Проверив материалы уголовного дела с учётом доводов апелляционного представления и жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В судебном заседании правильно установлены фактические обстоятельства дела.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, виновность осужденной в нарушении правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, установлена совокупностью исследованных доказательств, получивших надлежащую оценку в приговоре в соответствии с положениями п. 2 ст. 307 УПК РФ.

Суд первой инстанции привел в приговоре убедительные мотивы, по которым он счел доказанным тот факт, что 

<

дата> г. около 20 часов 24 минут ФИО1, управляя принадлежащим ей технически исправным автомобилем марки «

<

данные изъяты>» регистрационный номер №, двигалась по ул. 

<

адрес> со стороны ул. 

<

адрес> в направлении ул. 

<

адрес> г. Красноярска. В нарушение требований пункта 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, ФИО1 вела автомобиль со скоростью около 44,7 км/ч, не обеспечивающей ей возможности постоянного контроля за движением, без учета метеорологических и дорожных условий - темного времени суток, а так же наличия впереди нерегулируемого пешеходного перехода, обозначенного дорожными знаками 5.19.1 и 5.19.2 приложения 1 к ПДД РФ («пешеходный переход»), установленными с обеих сторон проезжей части, видимость которых была неограничена. Приближаясь к указанному нерегулируемому пешеходному переходу, ФИО1 не проявила должного внимания, не убедилась в безопасности и отсутствии на пешеходном переходе пешеходов, в результате чего не уступила дорогу пешеходу М, О.М., переходившей проезжую часть ул. 

<

адрес> по указанному пешеходному переходу слева направо относительно движения автомобиля, выехала на указанный пешеходный переход, где в районе дома № 

<

адрес> г. Красноярска допустила наезд на М, О.М., своими действиями нарушив требования пункта 14.1 ПДД РФ. В результате наезда М О.М. были причинены телесные повреждения, с которыми она была госпитализирована с места происшествия в КГБУЗ «КМКБСМП им. Н.С. Карповича».

Основания ставить под сомнение выводы суда первой инстанции у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Суд всесторонне, объективно исследовал все доказательства, изложил их в приговоре в соответствии с требованиями процессуального закона. Ни одно из доказательств, положенных в обоснование вывода о виновности осужденной, каких-либо сомнений в своей достоверности не вызывает.

Все доводы стороны защиты о невиновности ФИО1 в совершении инкриминируемого деяния, отсутствии в её действиях состава преступления, высказаны вопреки материалам дела и фактическим обстоятельствам. Все они были тщательно проверены судом первой инстанции, и обоснованно признаны несостоятельными, поскольку опровергаются доказательствами, приведенными в приговоре, анализ которых свидетельствует о нарушении ФИО1 правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью М, О.М.

Так, сама осужденная ФИО1 не оспаривает, что совершила наезд на пешехода, но отрицает, что ДТП произошло в зоне пешеходного перехода. В частности, осуждённая пояснила, что уличное освещение не работало, фары автомобиля были включены в режиме ближнего света, она ехала с разрешенной скоростью 44,7 км./ч. Разметка «зебра» на проезжей части отсутствовала, знак «пешеходный переход» она не видела, поскольку далее по ходу движения регулируемый перекресток и она ориентировалась на его световой сигнал, в попутном направлении автомобилей не было, навстречу ей ехал автомобиль, который её ослепил, она не видела, чтобы какое-либо транспортное средство останавливалось и пропускало пешехода. В какой-то момент она увидела на дороге препятствие, и здесь же произошел удар в центр её капота, она сразу применила экстренное торможение. Выйдя из автомобиля и увидев, что совершила ДТП, она незамедлительно вызвала «скорую помощь» пострадавшей женщине. Откуда появился пешеход, она не знает, при этом полагает, что М. не является тем пешеходом, которому уступал дорогу С,, пешеход пересекала дорогу не слева - направо относительно движения автомобиля, как указано в обвинительном заключении, а справа – налево, либо М. перешла дорогу и по каким-то причинам вернулась, кроме того, потерпевшая переходила дорогу вне зоны пешеходного перехода. В связи с тем, что пешеход пересекала проезжую часть вне пешеходного перехода, а она требований ПДД РФ не нарушала, считает, что в ДТП виновата пешеход М..

Оценив показания осуждённого в совокупности с иными доказательствами, суд пришёл к правомерному выводу об их недостоверности, поскольку они опровергаются исследованными доказательствами.

Так, потерпевшая М, О.М. в судебном заседании пояснила, что 

<

дата> г. в вечернее время она ходила в магазин «

<

данные изъяты>», расположенный по ул. 

<

адрес>. Недалеко от магазина нерегулируемый пешеходный переход, обозначенный двумя дорожными знаками. Данный пешеходный переход видно хорошо, она часто ходит по данному участку местности, дорогу переходит осторожно, ждет, пока автомобили остановятся. Какая в тот день была погода, были ли осадки - не помнит, было темно, горело уличное освещение, её одежда была без светоотражающих элементов: куртка темного цвета, красные штаны, белая шапка, серые сапоги. Возвращаясь из магазина, она подошла к пешеходному переходу, слева от нее остановился автомобиль, только после этого она начала движение спокойным шагом непосредственно по пешеходному переходу. Более ничего не помнит, очнулась в больнице, со слов врача ей известно, что несколько дней она была без сознания. 

Согласно показаниям свидетеля С, П.В., который являлся очевидцем, 

<

дата> г. в вечернее время на принадлежащем ему автомобиле автомобиль марки «

<

данные изъяты>» двигался по крайней левой полосе проезжей части ул. 

<

адрес> в сторону ул. 

<

адрес> со скоростью около 40 км/ч. фары автомобиля были включены в режиме ближнего света, дорога хорошо просматривалась, туман отсутствовал, было включено уличное освещение, проезжая часть имеет по две полосы в каждом направлении, видимость дорожных знаков «пешеходный переход» была неограничена. В автомобиле на переднем пассажирском сидении находилась дочь - С. К.П. Когда он приблизился к нерегулируемому пешеходному переходу, увидел, что справа от него на обочине стоит женщина, намеревающаяся перейти дорогу, одетая в темную одежду. Он остановился, чтобы пропустить пешехода. Когда он остановился, женщина начала переходить дорогу в районе действия нерегулируемого пешеходного перехода примерно посередине спокойным шагом справа-налево относительно движения его автомобиля. Когда он стоял перед пешеходным переходом и пропускал женщину, примерно в 150 метрах в противоположном ему направлении движения двигался автомобиль темного цвета «

<

данные изъяты>». Пешеход шла прямо, спокойным шагом, траектории движения не изменяла. Когда женщина пересекла середину проезжей части, он убедился, что больше не создает помех в движении пешехода, продолжил движение на своем автомобиле, пересек пешеходный переход, при этом в зеркало увидел, что стоп-сигналы автомобиля, двигавшегося во встречном направлении, не сработали, и услышал громкий хлопок. Он понял, что произошел наезд на пешехода автомобилем «

<

данные изъяты>», поскольку кроме данного автомобиля никто во встречном направлении не проезжал. Развернувшись, он подъехал к пешеходному переходу, вышел из автомобиля вместе с дочерью, дочь сделала несколько фотографий. Автомобиль «

<

данные изъяты>» остановился после наезда, переходившая дорогу женщина лежала ближе к правому краю проезжей части, находилась в сознании, пыталась встать. Он отъехал от пешеходного перехода чуть дальше - в район гаражного массива справа от проезжей части ул. 

<

адрес>. Водитель «

<

данные изъяты>» была в растерянности, он попросил дочь позвонить в экстренные службы, водитель тоже куда-то звонила. Во время ожидания приезда сотрудников скорой помощи водитель поясняла, что не заметила пешехода, поскольку было темно. Уверен, что женщина, которую он пропускал на пешеходном переходе,ж и женщина, которую сбила подсудимая, является одним и тем же лицом, опознает ее по росту, по телосложению, одежде, в которой потерпевшая переходила дорогу, иных пешеходов не было.

Аналогичные показания даны свидетелем С. К.П.

Показаниями указанных очевидцев подтверждаются выводы суда о нарушении водителем ФИО1 Правил дорожного движения. Вопреки доводам автора жалобы, оснований сомневаться в достоверности показаний свидетелей, равно как подозревать их в заинтересованности либо умышленном искажении фактов, не имеется. Как установлено, ни С. П.В., ни С, К.П. ранее не были знакомы ни с осуждённой, ни с потерпевшей, поэтому причин для оговора ФИО1 не имеют, дали в целом согласующиеся пояснения об обстоятельствах происшествия. Кроме того, свидетель С. П.В. подтвердил свои показания на очной ставке с ФИО1 (т. 2 л.д. 93-100).

То обстоятельство, что в показаниях свидетеля С. П.В. имеются противоречия относительно расстояния, на которое его автомобиль отъехал от места происшествия, не ставит под сомнение их допустимость и достоверность, поскольку сам по себе этот показатель не влияет на картину дорожно-транспортного происшествия, и от него не зависит вывод о нарушении водителем ФИО1 Правил дорожного движения. 

Инспектор ДПС полка ДПС МУ МВД России «Красноярское» Ц. А.А., чьи показания оглашены в судебном заседании в соответствии с положениями ч.1 ст. 281 УК РФ, показал, что 

<

дата>. прибыв на место ДТП, установил, что на проезжей части автодороги ул. 

<

адрес> в районе дома №, стр. № на правой полосе по направлению движения в сторону ул. 

<

адрес> стоял автомобиль марки «

<

данные изъяты>», регистрационный знак №. Указанный автомобиль был расположен на расстоянии 15,6 метров от знака 5.14.1 ПДД РФ до оси заднего правого колеса и на расстоянии 1,5 метров от правого края до оси заднего правого колеса и на расстоянии 1,6 метров до оси переднего правого колеса. Так же на поверхности проезжей части имелся парный след торможения, левый след пары колес был длинной 11,8 метров, правый след - 12 метров. Указанные следы были внесены в схему места совершения административного правонарушения. На проезжей части отсутствовала разметка «зебра», при этом имелись дорожные знаки, указывающие на наличие нерегулируемого пешеходного перехода «5.14.1» Приложения к ПДД РФ. Проезжая часть была освещена светом мачт искусственного освещения, поэтому дорожные знаки было видно хорошо. В ходе оформления материала установлено, что водителем автомобиля «

<

данные изъяты>» являлась ФИО1, пояснившая, что совершила наезд на пешехода-женщину, указывала, что не видела, как двигалась пешеход, в связи с чем место наезда на пешехода ФИО1 при оформлении материала не указала. Пешеход на месте происшествия отсутствовала в связи с госпитализацией в медицинское учреждение. На месте происшествия находился также свидетель С. П.В., сообщивший, что двигался по правой полосе по ходу движения со стороны ул. 

<

адрес> в сторону ул. 

<

адрес> пропустил пешехода-женщину, продолжил движение и услышал шум, после чего вернулся и увидел, что произошло ДТП. Непосредственно дорожно-транспортного происшествия С. П.В. не видел, но видел, как двигалась пешеход, шедшая в границах нерегулируемого пешеходного перехода. На основании показаний С., с учетом расположения автомобиля и его повреждений было установлено место наезда. С. торопился и не смог принять участие в оформлении схемы места происшествия, в связи с этим установленное место наезда на пешехода со слов С, в схему не внесено, но зафиксировали путем фотофиксации, со С. взято объяснение. Погода в тот день была ясная, осадков не было, покрытие проезжей части было сухое, что подтверждали следы торможения, которые имелись на поверхности проезжей части. Проверено техническое состояние автомобиля «

<

данные изъяты>», который был исправен, система торможения и рулевого управления и осветительные приборы так же были исправны (т. 1 л.д. 243-245). 

По информации МП города Красноярска «Красноярскгорсвет», автомобильная дорога по ул. 

<

адрес> оборудована сетью наружного освещения на участке от пересечения с ул. 

<

адрес> до ул. 

<

адрес> в том числе и в районе дома № № ст. № по ул. 

<

адрес>. Включение СНО произошло 

<

дата> г. в 18:39, отключение - 

<

дата> г. в 7 часов 4 минуты. В данный период времени отключений и повреждений по указанному выше адресу не зафиксировано, заявок от жителей и «службы 005» об отсутствии уличного освещения диспетчеру МП «Красноярскгорсвет» не поступало (т. 2 л.д. 11).

Кроме вышеизложенного, вина ФИО1 в совершении преступления подтверждается исследованными в судебном заседании и приведёнными в приговоре письменными доказательствами. 

Согласно действующему уголовному закону ответственность за нарушение Правил дорожного движения может иметь место при условии наступления указанных в статье 264 УК РФ последствий, если эти последствия находятся в необходимой причинной связи с допущенным нарушением Правил. В том случае, когда нарушения Правил дорожного движения были допущены двумя или более участниками дорожного движения, содеянное ими влечет уголовную ответственность по ст. 264 УК РФ, если их действия по управлению транспортным средством находились в причинной связи с наступившими последствиями. Именно лицо, между действиями которого и наступившими последствиями имеется причинная связь, привлекается к уголовной ответственности.

Объективно оценив совокупность указанных доказательств, суд правомерно пришёл к выводу, что именно между действиями водителя ФИО1, нарушившей Правила дорожного движения, и наступившими последствиями имеется прямая причинно-следственная связь и правильно квалифицировал действия ФИО1 по ч. 1 ст. 264 УК РФ. Оснований для изменения юридической оценки содеянного не имеется. 

Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства РФ, влекущих отмену приговора, в ходе производства предварительного расследования и судебного разбирательства не допущено. 

Доводы автора жалобы, что М, О.М. сама допустила нарушение ПДД, переходя проезжую часть вне пешеходного перехода и не убедившись в безопасности своего движения, судом первой инстанции тщательным образом проверены и не нашли своего подтверждения. В частности, свидетели С. П.В. и С. К.П. на всем протяжении предварительного и судебного следствия настаивали на том, что М, О.М. пересекала проезжую часть справа-налево относительно движения их автомобиля по нерегулируемому пешеходному переходу и была сбита автомобилем, когда фактически заканчивала переход. 

Утверждение осуждённой о том, что она не видела пешехода, увидела на дороге препятствие и здесь же произошел удар, что М, О.М. двигалась справа налево за 10 метров до пешеходного перехода, а С, П.В. пропускал иного пешехода, а не М. О.М. или же М. О.М., дойдя до края дороги, изменила траекторию движения и пошла в обратном направлении, опровергается схемой ДТП и протоколом осмотра места происшествия, с фототаблицей, с указанием расположения транспортного средства и следов торможения за пределами пешеходного перехода, содержащей подписи понятых и ФИО1 (т. 1 л.д. 46, 48-49, 101-104). 

Вопреки доводам адвоката, комплексная ситуационная экспертиза не относится к числу обязательных, и вопрос о ее необходимости решается с учетом достаточности других доказательств и возможности ее проведения с учетом наличия необходимых исходных данных. В ходе предварительного расследования по делу была назначена и проведена автотехническая экспертиза, согласно выводам которой скорость движения автомобиля «

<

данные изъяты>» регистрационный знак № на момент начала образования следов торможения составляла 44,7 км/ч. (т. 1 л.д. 111-112). 

Кроме того, допрошенные в ходе судебного заседания эксперты, в частности эксперты П. В.Н. и В. Ю.А. пояснили, что все указанные повреждения потерпевшей могли быть получены в условиях настоящего ДТП, при этом удар пришелся на правую сторону тела, поскольку крестец ломается справа и не ломается при ударе слева (т. 3 л.д. 135-143). 

Таким образом, по настоящему делу совокупностью иных доказательств с достоверностью установлено нарушение водителем ФИО1 Правил дорожного движения, в связи с чем производство комплексной ситуационной экспертизы обязательным не является. 

Оснований для назначения судебной экспертизы для установления возможности предотвращения водителем ФИО1 наезда на пешехода у суда не имелось, не установлено таковых и судом апелляционной инстанции, поскольку ФИО1 не вменяется нарушение ПДД, связанных с несоблюдением скоростного режима. 

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, не допущено. Вопреки доводам осуждённой, все её ходатайства судом рассмотрены, по ним приняты соответствующие решения, несогласие с которыми не свидетельствует о нарушении права на защиту. 

При назначении наказания ФИО1 суд учёл характер и степень общественной опасности совершенного преступления, относящегося к категории небольшой тяжести, с неосторожной формой вины, влияние назначенного наказания на исправление ФИО1, имущественное положение виновной. 

Смягчающими наказание обстоятельствами судом в соответствии с положениями п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ учтены - оказание иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления; на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ - частичное признание вины, раскаяние в содеянном в указанной части, состояние здоровья ФИО1, оказание материальной и физической помощи своей матери, достигшей пенсионного возраста.

Обстоятельств, отягчающих наказание, судом не установлено.

С учетом конкретных обстоятельств дела, данных о личности осуждённой, суд пришел к выводу о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде ограничения свободы, с чем суд апелляционной инстанции соглашается.

Назначенное ФИО1 наказание в виде ограничения свободы суд апелляционной инстанции находит справедливым, по своему виду и размеру оно отвечает целям исправления осужденной и предупреждения совершения новых преступлений. 

Руководствуясь ст. 47 УК РФ, суд с учётом фактических обстоятельств, сведений о личности осуждённой счёл необходимым назначить ФИО1 дополнительное наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортным средством, с чем суд апелляционной инстанции соглашается. 

В соответствии со ст. 12 ГК РФ компенсация морального вреда является одним из способов защиты гражданских прав. 

Согласно ст. 151 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. 

Признав ФИО1 виновной в причинении вреда здоровью М. О.М., суд обоснованно взыскал с неё денежную компенсацию морального вреда в пользу потерпевшей. Мотивы принятого судом решения в части размера денежных сумм, подлежащих взысканию с ФИО1 для компенсации морального вреда, в приговоре приведены, они полностью основаны на материалах дела. Размер компенсации морального вреда определен, исходя из фактических обстоятельств, при которых он был причинен, на основе принципов разумности и справедливости, а также степени вины причинителя вреда, индивидуальных особенностей потерпевшей и характера причиненных ей нравственных страданий, что в полной мере соответствует требованиям ст. ст. 151, 1101 ГК РФ.

Вместе с тем, в соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ при назначении наказания в виде ограничения свободы осужденному должны быть обязательно установлены ограничения на выезд за пределы территории соответствующего муниципального образования без согласия специализированного государственного органа. 

При этом, по смыслу закона, должно быть указано название конкретного муниципального образования.

Между тем данные требования закона судом не соблюдены.

Поскольку указанные нарушения могут быть устранены в суде апелляционной инстанции, приговор суда первой инстанции подлежит изменению в указанной части. В соответствии со ст. 53 УК РФ следует установить ФИО1 ограничение: не выезжать за пределы муниципального образования – г. Красноярск, без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы.

Кроме того, приговор подлежит уточнению в части возложения на ФИО1 не ограничения, а обязанности являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы один раз в месяц для регистрации в дни, установленные этим органом.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

П О С Т А Н О В И Л :

Приговор Кировского районного суда г. Красноярска от 13 сентября 2023 года в отношении ФИО1, изменить. 

Резолютивную часть приговора дополнить указанием на установление на период ограничения свободы ФИО1 ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования - г. Красноярск, а также уточнить указанием на возложение обязанности являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, один раз в месяц для регистрации в дни, установленные этим органом.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката П, М.В. в интересах осужденной ФИО1 – без удовлетворения, апелляционное представление заместителя прокурора Кировского района г. Красноярска С. В.В. удовлетворить.

Апелляционное постановление и приговор суда могут быть обжалованы в кассационном порядке по правилам главы 47.1 УПК РФ в суд кассационной инстанции.

Председательствующий: