Дело № 2-5289/17

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

27 июня 2017 года г. Петропавловск-Камчатский 

Петропавловск-Камчатский городской суд Камчатского края в составе:

председательствующего судьи Сказиной Ю.О., 

при секретаре Жданове К.С., 

с участием:

истца ФИО1 и его представителя ФИО4,

представителя ответчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Камчатскому краю о взыскании компенсации морального вреда, причиненного уголовным преследованием.

В обоснование заявленных требований указал, что ДД.ММ.ГГГГ он был привлечен в качестве подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 237 УК РФ, в отношении него вынесено постановление о возбуждении уголовного дела №. Для предварительного расследования уголовное дело передано в следственный отдел по городу Елизово Следственного управления Следственного комитета РФ по Камчатскому краю. ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело в отношении него прекращено по основаниям п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного 3 ст. 237 УК РФ. В результате длительного периода времени (практически два года) незаконного и необоснованного преследования ему были причинены нравственные страдания, сопряженные с сильным душевным волнением и сопереживанием за свое будущее, а также произвольно навязанной обязанности по сбору доказательств защиты, в том числе, исполнения предусмотренных процессуально для подозреваемых, компенсационный размер которых он оценивает в 1 000 000 рублей. Кроме того, в связи с обращением в суд он был вынужден нести расходы, связанные с оплатой нотариальных действий по удостоверению доверенности своему представителю, в размере 1 900 рублей и по оплате услуг представителя в размере 45 000 рублей, которые просил взыскать в свою пользу с ответчика.

В судебном заседании ФИО1 и его представитель ФИО4, действующая на основании доверенности с полным объемом прав, поддержали заявленные требования по изложенным в исковом заявлении основаниям. 

ФИО1 дополнительно суду пояснил, что само по себе указание в постановлении о прекращении уголовного преследования в части от ДД.ММ.ГГГГ на отсутствие права на реабилитацию, не свидетельствует об отсутствии у него такого права, поскольку право на реабилитацию в случае прекращения уголовного преследования по основаниям, предусмотренным, в частности, п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, прямо предусмотрено УПК РФ.

Представитель истца ФИО4 считала, что прекращение уголовного дела по основаниям п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в действиях ее доверителя состава преступления является основанием для обращения в суд за возмещением вреда, связанного с уголовным преследованием.

Представитель Министерства финансов Российской Федерации ФИО2, действующая на основании доверенности, исковые требования не признала по доводам, изложенным в письменных возражениях, согласно которым уголовное преследование ФИО1 прекращено по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 327 УК РФ, но продолжено по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ, что вызывает сомнения в наличии у истца права на реабилитацию. Истец не приводит никаких доказательств, подтверждающих причинение ему физических и нравственных страданий, помимо факта привлечения к уголовной ответственности. Полагала, что при определении размера компенсации морального вреда необходимо исходить из фактических обстоятельств дела (частичный характер, переквалификация, а не реабилитация), характера причиненных истцу нравственных страданий, требований разумности и справедливости. Считала чрезмерно завышенным заявленный истцом размер расходов на оплату услуг представителя и ходатайствовала об его уменьшении до разумных пределов, а требование о взыскании расходов по оплате нотариальной доверенности, выданной на 30 лет, не подлежащим удовлетворению.

Выслушав мнение участников процесса, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Из содержания ст. 133 УПК РФ следует, что право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют, в частности, подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным п.п. 1, 2, 5 и 6 ч. 1 ст. 24 и п.п. 1 и 4 - 6 ч. 1 ст. 27 настоящего Кодекса.

Пунктом 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ определено, что уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению по такому основанию, как отсутствие в деянии состава преступления.

В силу п. 1 ст. 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту – ГК РФ) вред, причиненный гражданину в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения подписки о невыезде возмещается за счет казны Российской Федерации в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

В этих случаях от имени казны Российской Федерации выступает соответствующий финансовый орган (ст. 1071 ГК РФ).

Статьей 1100 ГК РФ определено, что компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения подписки о невыезде.

Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (ст. 1101 ГК РФ).

Как установлено судом на основании исследованных материалов дела постановлением ст. дознавателя ОД ОМВД России по Елизовскому району от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 327 УК РФ (л.д. 8). 

Постановлением следователя СО по городу Елизово Следственного управления Следственного комитета РФ по Камчатскому краю ФИО5 от ДД.ММ.ГГГГ прекращено уголовное преследование по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 327 УПК РФ, в отношении подозреваемого ФИО1 по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. Уголовное преследование и, как следствие этого, расследование уголовного дела № в отношении обвиняемого ФИО1 по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 и ч. 1 ст. 303 УК РФ, продолжено (л.д. 10-13).

Из текста указанного постановления следует, что ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 327 УК РФ, возбуждено уголовное дело №. 

ДД.ММ.ГГГГ старшим следователем следственного отдела по городу Елизово Следственного управления Следственного комитета РФ по Камчатскому краю в отношении ФИО1 возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ.

Решением руководителя СО по городу Елизово СУ СК России по Камчатскому краю от ДД.ММ.ГГГГ указанные уголовные дела соединены в одно производство с присвоением номера ранее возбужденного дела 512212.

ДД.ММ.ГГГГ следователем по особо важным делам следственного отдела по городу Елизово Следственного управления Следственного комитета РФ по Камчатскому краю в отношении ФИО1 возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ, которое решением руководителя СО по городу Елизово СУ СК России по Камчатскому краю от ДД.ММ.ГГГГ соединено в одно производство с делом № с присвоением общего номера 512212.

Кроме того, из этого постановления следует, что обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 327 УК РФ, ФИО1 не предъявлялось, мера пресечения в части совершения данного преступления не избиралась (л.д. 12).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 303 и ч. 1 ст. 303 УК РФ.

В судебном заседании истец сообщил о прекращении возбужденного в отношении него уголовного дела по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 303 и ч. 1 ст. 303 УК РФ, в связи с истечением срока давности уголовного преследования, против чего он не возражал, подтвердив свое согласие с прекращением уголовного дела по этому основанию письменным заявлением.

Данное обстоятельство сторонами по делу не оспаривалось.

Постановлением Елизовского районного суда Камчатского края от ДД.ММ.ГГГГ жалоба ФИО1 о признании незаконным постановления следователя СО по городу Елизово Следственного управления Следственного комитета РФ по Камчатскому краю ФИО5 от ДД.ММ.ГГГГ о прекращении уголовного преследования по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 327 УК РФ, в связи с отсутствием в действиях ФИО1 состава преступления, оставлена без удовлетворения (л.д. 14-16). 

Апелляционным постановлением Камчатского краевого суда от ДД.ММ.ГГГГ вышеназванное постановление Елизовского районного суда Камчатского края оставлено без изменения, а апелляционная жалоба ФИО1 – без удовлетворения (л.д. 17, 18).

Оценив исследованные доказательства в совокупности в соответствии с положениями ст. 67 ГПК РФ, суд приходит к выводу о доказанности факта незаконного уголовного преследования ФИО1 по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 327 УК РФ, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

Поскольку уголовное преследование по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 327 УК РФ, в отношении подозреваемого ФИО1 прекращено по реабилитирующему основанию – в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, в силу прямого указания закона он имеет право на компенсацию морального вреда. 

Учитывая то, что моральный вред причинен ФИО1 в результате уголовного преследования, осуществлявшегося органами, финансируемыми из федерального бюджета, моральный вред в его пользу подлежит возмещению Министерством финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации.

Однако суд полагает завышенным заявленный истцом размер компенсации морального вреда в сумме 1 000 000 рублей ввиду следующего.

В соответствии с разъяснениями, данными в п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Согласно п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежной форме и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд должен в полной мере учитывать предусмотренные ст. 1101 ГК РФ требования разумности и справедливости, позволяющие, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой – не допустить неосновательного обогащения потерпевшего.

Разрешая вопрос о размере денежной компенсации, суд учитывает доводы истца о длительном периоде производства предварительного расследования и нахождение в статусе подозреваемого, что подтверждается материалами дела, в том числе, постановлением о прекращении уголовного преследования.

Кроме того, судом принимается во внимание и то обстоятельство, что ФИО1 является бывшим сотрудником органов внутренних дел (старшим лейтенантом милиции в отставке), ветераном труда, в связи с чем, его незаконное уголовное преследование не могло не причинить ему определенные нравственные страдания в виде переживаний за свою репутацию. 

Вместе с тем в судебном заседании установлено, что обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 327 УК РФ, ФИО1 не предъявлялось, меры процессуального принуждения, ограничивающие личную свободу, свободу передвижения ФИО1 в рамках уголовного преследования по признакам этого преступления к нему не применялись, при этом уголовное преследование и расследование возбужденного в отношении него уголовного дела № по признакам преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 303 и ч. 1 ст. 303 УК РФ, после прекращения уголовного преследования по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 327 УК РФ, было продолжено и впоследствии прекращено в связи с истечением срока давности уголовного преследования, что реабилитирующим основанием не является. 

С учетом вышеназванных обстоятельств, принимая во внимание наличие причинной связи между уголовным преследованием и перенесенными истцом нравственными страданиями; период уголовного преследования ФИО1 по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 327 УК РФ; степень нравственных страданий, причиненных незаконным уголовным преследованием в указанной части; характеризующие истца данные, суд определяет к взысканию денежную компенсацию в размере 10 000 рублей, что в данном конкретном случае будет соответствовать требованиям разумности и справедливости. 

При этом суд учитывает также, что обязанность по соблюдению предусмотренных законом требований разумности и справедливости должна обеспечить баланс частных и публичных интересов с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, учитывая, что казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

В этой связи определенный размер компенсации морального вреда, по мнению суда, отвечает принципам разумности и справедливости, позволяющим, с одной стороны, максимально возместить реабилитированному лицу причиненный моральный вред, с другой – не допустить его неосновательного обогащения.

Ссылки ФИО1 в обоснование нравственных страданий на вынужденные неоднократные обращения в рамках уголовного преследования с ходатайствами и жалобами в следственные органы, прокуратуру и в суд не могут быть приняты во внимание, поскольку данные обращения следует рассматривать как реализацию истцом права на обжалование в соответствии с нормами УПК РФ действий и решений должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство.

Доводы представителя ответчика о том, что в рассматриваемом случае имела место быть переквалификация действий ФИО1, что не дает оснований для вывода о наличии у него права на реабилитацию, опровергаются установленными по делу обстоятельствами и доказательствами, в связи с чем, являются несостоятельными.

Поскольку в силу положений ст. 133 УПК РФ подозреваемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, имеет право на реабилитацию, отсутствие в постановлении следователя СО по городу Елизово Следственного управления Следственного комитета РФ по Камчатскому краю ФИО6 от ДД.ММ.ГГГГ о прекращении уголовного преследования указания о наличии у ФИО1 такого права, на которое ссылается сторона ответчика, не может являться основанием для отказа в удовлетворении исковых требований. Кроме того, рассмотрев жалобу истца на означенное постановление, судья Елизовского районного суда Камчатского края в постановлении от ДД.ММ.ГГГГ, отмечая законность принятого решения о прекращении уголовного дела по п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в действиях подозреваемого ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 327 УК РФ, обоснованно отметил, что указанное следователем процессуальное основание прекращения уголовного дела является реабилитирующим. 

В силу ч. 1 ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Согласно ст. 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся в том числе, расходы на оплату услуг представителя, другие признанные судом необходимые расходы.

Частью 1 ст. 100 ГПК РФ предусмотрено, что стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Из представленных истцом документов следует, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 (Заказчик) и ФИО4 (Исполнитель) заключили договор возмездного оказания услуг, предметом которого явилось оказание Исполнителем Заказчику правовой помощи о взыскании с Министерства финансов РФ за счет казны РФ компенсации морального вреда, причиненного уголовным преследованием по уголовному делу №, возбужденному ДД.ММ.ГГГГ в отношении Заказчика по ч. 3 ст. 237 УК РФ и прекращенному ДД.ММ.ГГГГ ввиду отсутствия состава преступления. Для выполнения поручения Исполнитель обязался выполнить следующие действия: изучить предоставленные Заказчиком документы, в том числе, судебную правоприменительную практику по разрешению вопросов, определяющих предмет настоящего договора и совершать необходимые от имени и в интересах Заказчика действия по достижению результатов предмета настоящего договора; определить правовую позицию Заказчика по требованиям к Министерству финансов РФ; составить от имени Заказчика и подать в его интересах исковое заявление в суд с последующим сопровождением иска в суде; предоставить по настоящему договору услуги лично; предъявить к возмещению министерством финансов РФ все понесенные Заказчиком расходы, связанные с исполнением настоящего договора (п. 2.1 договора) (л.д. 22). 

Стоимость услуг по договору определена в сумме 45 000 рублей, которая передана ФИО4 ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается распиской последней на указанном договоре (л.д. 22).

При решении вопроса о размере подлежащих взысканию в пользу ФИО1 вышеуказанных судебных расходов суд учитывает позицию Конституционного Суда Российской Федерации, изложенную, в частности в Определении от 17 июля 2007 года № 382-О-О, согласно которой обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размеров оплаты услуг представителя и тем самым – на реализацию требований ст. 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Именно поэтому в ч. 1 ст. 100 ГПК РФ речь идет, по существу, об обязанности суда установить баланс между правами лиц, участвующих в деле.

В этой связи, исходя из положений ч. 1 ст. 100 ГПК РФ, принимая во внимание характер и категорию спора, продолжительность его рассмотрения, одно проведенное по делу судебное заседание, объем оказанных юридических услуг и их качество, в частности, несоответствие указанной в исковом заявлении информации фактическим обстоятельствам (сведения о привлечении истца в качестве подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 237 УК РФ, а также о практически двухлетнем периоде уголовного преследования истца), активное участие в судебном разбирательстве истца, самостоятельно представлявшего свои интересы, суд полагает, что заявленное ФИО1 требование о взыскании судебных издержек подлежит частичному удовлетворению в сумме 3 000 рублей, что будет соответствовать принципу разумности.

При этом суд не усматривает оснований для взыскания с ответчика в пользу ФИО1 расходов за оформление доверенности, поскольку согласно разъяснениям, содержащимся в абз. 3 п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», расходы на оформление доверенности представителя могут быть признаны судебными издержками, если такая доверенность выдана для участия представителя в конкретном деле или конкретном судебном заседании по делу. Из копии доверенности, имеющейся в материалах дела, усматривается, что она предусматривает широкий перечень полномочий представителя, не связанных исключительно с данным гражданским делом, выдана ФИО4 на ведение дел ФИО1 во всех судебных учреждениях, не только по иску к Министерству финансов РФ о взыскании компенсации морального вреда, но и по всем иным делам и искам.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194 - 199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Иск ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 денежную компенсацию в счет возмещения морального вреда в размере 10 000 рублей.

Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 судебные расходы по оплате услуг представителя в размере 3 000 рублей.

В удовлетворении требования ФИО1 в части взыскания с Министерства финансов Российской Федерации судебных расходов по оплате нотариальных действий по удостоверению доверенности представителю в размере 1 900 рублей отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Камчатский краевой суд через Петропавловск-Камчатский городской суд Камчатского края в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме. 

Мотивированное решение составлено 03 июля 2017 года.

Председательствующий Ю.О. Сказина