Санкт-Петербургский городской суд

Рег. № 22-335 /2019 (22 - 9720 /18)

Дело № 1- 390 /18 Судья Тяжлова А.А.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

11 января 2019 года Санкт- Петербург

Судья Судебной коллегии по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда Русских Т. К.

При секретаре Горбачевой А.В.

С участием обвиняемого ФИО1 и адвоката Коваля В.А. в его защиту,

Обвиняемого ФИО2 и адвоката Кунгурцевой И.П. в его защиту, 

адвоката Журавлевой Т.Е. в защиту потерпевшего К.К.,

прокурора Санкт-Петербургской городской прокуратуры Янковской Ю.С.

Рассмотрел в судебном заседании 11 января 2019 года апелляционное представление и дополнения к нему первого заместителя прокурора Центрального района Санкт-Петербурга ФИО3, апелляционную жалобу адвоката Коваля В.А. в защиту обвиняемого ФИО1 на постановление судьи Смольнинского районного суда Санкт - Петербурга от 2 ноября 2018 года, которым уголовное дело по обвинению

ФИО1, 

<

...>, ранее не судимого,

ФИО2, 

<

...>, ранее не судимого,

- каждого в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ,

- возвращено прокурору г. Санкт-Петербурга на основании ст. 237 ч. 1 п. 1 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Заявленное адвокатом Ковалем А.В. ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору оставлено без удовлетворения.

Меру пресечения в виде домашнего ареста ФИО1 постановлено не изменять, продлив ее на три месяца, то есть по 02. 02. 2019 г. включительно.

Меру пресечения в виде содержания под стражей в отношении обвиняемого ФИО2 постановлено изменить на залог в размере 500 000 рублей; до внесения залога в отношении ФИО2 сохранить меру пресечения в виде заключения под стражей, продлив ее на три месяца, то есть до 02. 02. 2019 г. включительно; в случае невыполнения или нарушения обвиняемым ФИО2 обязательств, связанных с внесенным за него залогом, залог обращается в доход государства по судебному решению, выносимому в соответствии со ст. 118 УПК РФ.

Заслушав доклад судьи Русских Т.К., выступление прокурора Янковской Ю.С., поддержавшей доводы апелляционного представления прокурора, возражавшей против удовлетворения апелляционной жалобы адвоката Коваля В.А.; выступления обвиняемого ФИО1 и адвоката Коваля В.А. в его защиту, поддержавших доводы апелляционной жалобы адвоката, просивших оставить апелляционное представление прокурора без удовлетворения; выступления обвиняемого ФИО2 и адвоката Кунгурцевой И. П. в его защиту, поддержавших доводы апелляционной жалобы адвоката Коваля В.А., просивших оставить апелляционное представление прокурора без удовлетворения; выступление адвоката Журавлевой Т.Е. в защиту потерпевшего К.К., просившей постановление суда о возвращении уголовного дела прокурору отменить, уголовное дело направить на новое судебное разбирательство, выразившей согласие с решением суда об изменении меры пресечения ФИО2 на залог, не возражавшей против смягчения условий домашнего ареста ФИО1, суд апелляционной инстанции 

У С Т А Н О В И Л:

В апелляционном представлении и дополнениях к нему первый заместитель прокурора Смольнинского района Санкт-Петербурга ФИО3 просит постановление Смольнинского районного суда от 02 ноября 2018 года отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в ином составе суда.

Ссылаясь на решение суда первой инстанции, полагает, что постановление суда о возвращении дела прокурору и изменении меры пресечения ФИО2 является незаконным и подлежит отмене в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона и несоответствием выводов суда, изложенных в постановлении, фактическим обстоятельствам дела.

В обоснование представления, подробно излагая содержание постановления суда первой инстанции, цитируя п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2015 года № 56, просит учесть, что требования о передаче земельного участка были предъявлены потерпевшим Е.Е. и С.С, обвиняемым ФИО1 в один из дней 

<

дата> 2016 года, но до 

<

дата>, в помещении офиса Е.Е., расположенного по адресу: 

<

адрес>, после чего указанные требования были доведены до сведения К.К. по телефону, и факт первого предъявления требований к потерпевшим в 

<

дата> 2016 года по адресу: 

<

адрес>, подтвержден показаниями потерпевших Е.Е., С.С, и К.К., показаниями свидетелей и протоколом телефонных соединений А.А. и К.К.

Ссылаясь на показания потерпевших Е.Е. и С.С, в ходе предварительного следствия, обращает внимание, что один из споров касался земельного участка, расположенного в 

<

адрес>, однако к данному земельному участку потерпевшие отношения не имели, и с 

<

дата> 2016 года ФИО1 прекратил какие-либо требования относительно названного земельного участка.

Просит учесть, что К.К. лично на встречах Е.Е. и С.С, с ФИО1 по поводу земельного участка, расположенного в 

<

адрес>, не присутствовал, а кроме того, по факту требования ФИО1 вернуть ему земельный участок, расположенный в 

<

адрес>, 

<

дата> следствием вынесено постановление об отказе в привлечении ФИО1 к уголовной ответственности, в связи с чем вымогательство земельного участка в 

<

адрес>, принадлежащего К.К., произошло в 

<

дата> 2016 года в помещении офиса, расположенного по адресу: 

<

адрес>.

Ссылаясь на положения ч. 1 ст. 252, п. 1 ч. 1 ст. 237, ст. 220 УПК РФ, обращает внимание, что обвинительное заключение составлено с соблюдением требований закона, так как содержит данные о лице, привлекаемом к уголовной ответственности, изложено существо обвинения, место и время совершения преступления, его способ, мотивы, цель и другие обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, перечень доказательств, подтверждающих обвинение, составлен список лиц, подлежащих вызову в суд.

Полагает, что суд нарушил принцип состязательности и равноправия сторон, существенно ущемил права стороны обвинения и фактически выступил на стороне защиты, так как в ходе предварительного слушания стороной обвинения было заявлено ходатайство об отложении судебного разбирательства с целью информирования вышестоящей прокуратуры о поступившем ходатайстве стороны защиты о возвращении уголовного дела прокурору и согласования позиции, которое было отклонено.

Цитируя положения ч. 3 ст. 281 УПК РФ, просит учесть, что защитником Журавлевой Т.Е. заявлено ходатайство в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ об оглашении протокола допроса потерпевшего К.К. от 

<

дата> без указания на то, какие существенные противоречия имеются в показаниях потерпевшего К.К., данных им на стадии предварительного следствия и в суде, в связи с чем, по мнению автора представления, судом необоснованно и незаконно оглашены показания потерпевшего К.К. от 

<

дата>.

Ссылается на то, что осталось неразрешенным ходатайство, заявленное стороной защиты, по поводу документов, приобщенных стороной защиты на стадии предварительного следствия, и их отсутствии в уголовном деле.

В апелляционной жалобе адвокат Коваль В.А., действующий в интересах обвиняемого ФИО1, просит постановление Смольнинского районного суда Санкт-Петербурга от 02 ноября 2018 года отменить в части отказа в удовлетворении ходатайства адвоката Коваля В.А. о возвращении уголовного дела прокурору по основаниям, указанным в ходатайстве, и отказа в удовлетворении ходатайства адвоката Коваля В.А. о изменении условий домашнего ареста ФИО1 в виде разрешения ему посещения медицинских учреждений для прохождения обследования и лечения, а также разрешения общения с зятем – Л.Л., разрешив вышеназванные ходатайства по существу.

В обоснование жалобы просит учесть, что в нарушение п. 1 ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении не указаны факт совершения потерпевшими мошеннических действий с земельным участком, являющимся объектом вымогательства, факт уголовного преследования потерпевших в рамках уголовного дела №..., находящегося в производстве ГСУ СК по Ленинградской области, по которому К.К. и Е.Е. предъявлены обвинения в совершении мошеннических действий с земельными участками, наличие факта спора о правах К.К. на земельный участок, являющийся объектом вымогательства, находящийся в производстве Всеволожского городского суда Ленинградской области в рамках гражданского дела №..., в рамках которого участок был арестован судом для разрешения дела по иску, наличие решения Всеволожского городского суда Ленинградской области по делу №..., которым восстановлены права ФИО4 на земельный участок.

Полагает, что в нарушение п.п. 6 п. 1 ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении не содержится перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты, и краткое изложение их содержания, а отраженные следователем в обвинительном заключении доказательства защиты не соответствуют перечню доказательств, указанных защитой в протоколе ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела.

Обращает внимание, что при выполнении требований ст. 217 УПК РФ стороной защиты установлено, что в деле отсутствуют документы, ранее приобщенные по постановлению следователя от 

<

дата>, которые являются доказательствами защиты и подтверждают версию защиты о совершении потерпевшими мошеннических действий в отношении земельного участка, принадлежащего ФИО1, исключающие квалификацию преступления по ст. 163 УК РФ.

Ссылается на то, что из материалов уголовного дела исчезла часть документов проверки сообщений о преступлении по №... от 

<

дата>, в том числе ранее данные потерпевшим Е.Е. объяснения по обстоятельствам преступления, содержание которых противоречит данным им впоследствии показаниям.

Просит учесть, что поступившее в ГСУ ГУ МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области из ГСУ СК по Санкт-Петербургу уголовное дело составляло 12 томов, что следует из сопроводительного письма от 

<

дата>, после чего к концу расследования уголовного дела количество томов уменьшилось до 11 томов, каких-либо постановлений об исключении ранее приобщенных документов, как не имеющих значение для дела, следователем не выносилось, в связи с чем стороной защиты было подано сообщение о преступлении по ст. 293 УК РФ и жалоба в Прокуратуру Санкт-Петербурга, которая по существу рассмотрена не была.

Ссылается на то, что его доводы о допущенных следствием нарушениях при составлении обвинительного заключения и доказательства в подтверждение вышеприведенных доводов судом не были оценены, в связи с чем постановление суда в указанной части является немотивированным, а вывод суда о праве защиты представлять доказательства в ходе судебного следствия не умаляет обязанности органов следствия соблюдать закон при составлении обвинительного заключения.

Ссылаясь на ст. 7 УПК РФ, ст.ст. 2, 18, ч. 1 ст. 45 Конституции Российской Федерации, постановления Конституционного Суда РФ от 29.06.2004 N 13-П, от 08.12.2003 N 18-П, указывает, что исчезновение тома из материалов уголовного дела, в том числе содержащего доказательства невиновности ФИО1, грубо нарушает права обвиняемого на защиту.

Полагает, что суд необоснованно отказал в изменении условий домашнего ареста ФИО1 в виде разрешения посещения медицинских учреждений для прохождения обследования и лечения, а также разрешения общения с зятем Л.Л., так как в судебном заседании стороной защиты было указано на наличие у ФИО1 диагностированных заболеваний, требующих профилактики и лечения, а установленного судом времени для прогулок не хватает ФИО1 для проведения обследования и лечения.

Ссылаясь на решение суда, п. 4 ст. 32 ФЗ от 21.11.2011 N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», обращает внимание, что отсутствие у ФИО1 явных признаков угрозы жизни и внезапного обострения острых заболеваний исключает возможность оказания ему медицинской помощи в виде профилактического лечения и плановой медицинской помощи.

Подробно цитируя положения Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ, ссылается на то, что предусмотренные постановлением суда ограничения не должны умалять право ФИО1 на прохождение обследования и лечения заболеваний, подтвержденных медицинскими документами, предоставленными в распоряжение следователя.

Полагает, что суд необоснованно отказал обвиняемому ФИО1 в общении с зятем – Л.Л., который не является свидетелем по настоящему уголовному делу, так как в постановлении Санкт-Петербургского городского суда от 12 марта 2018 года прямо предусмотрена возможность общения обвиняемого с невесткой Т.Т. Ссылаясь на абз. 4 ст. 5 УПК РФ, просит учесть, что в результате отсутствия разрешения на общение обвиняемого и Л.Л. последний лишен возможности попадать в жилище своей супруги, а сам по себе факт того, что Л.Л. не проживает по указанному адресу, не может служить основанием для установления ограничения ФИО1 на общение с ним.

Обращает внимание, что предварительное следствие по уголовному делу завершено, а кроме того, Л.Л. не являлся лицом, причастным к совершению преступления, и не допрашивался в качестве свидетеля по указанному уголовному делу. Судом не приведено каких-либо доводов о том, каким образом общение ФИО1 с Л.Л. может воспрепятствовать следствию.

Подробно цитируя ч. 7 ст. 107 УПК РФ, ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, п. 3 ст. 55 Конституции РФ, просит учесть, что стороной обвинения запрет на общение обвиняемого со своим зятем не обоснован, а стороной защиты представлены сведения о том, что подобный запрет нарушает права и обвиняемого на общение с родственником, и права самого Л.Л., которому запрещено посещать место жительства собственной супруги.

В возражениях на апелляционное представление прокурора адвокат Коваль В.А. в защиту обвиняемого ФИО1 просит апелляционное представление прокурора оставить без удовлетворения; при этом защитник настаивает на незаконности вынесенного постановления в части отказа в возвращении уголовного дела прокурору по обстоятельствам, заявленным в ходатайстве защиты, связанного с несоответствием обвинительного заключения требованиям ст. 220 УПК РФ.

Суд апелляционной инстанции, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления, апелляционной жалобы адвоката Коваля В.И., возражений, заслушав мнения участников процесса, полагает, что постановление суда подлежит отмене, а уголовное дело – направлению на новое судебное разбирательство в тот же суд, на основании п.п. 1, 2 ч. 1 ст. 389.15, ст. 389.16, ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ, ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в постановлении, фактическим обстоятельствам уголовного дела, и в связи с нарушением уголовно-процессуального закона.

В соответствии со ст. 237 ч. 1 п. 1 УПК РФ суд по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий рассмотрения его судом в случаях, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основании данного обвинительного заключения.

По смыслу закона возвращение дела прокурору в случае нарушения требований УПК РФ при составлении обвинительного заключения может иметь место, когда это необходимо для защиты прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства, если на досудебных стадиях допущены нарушения, которые невозможно устранить в ходе судебного разбирательства. 

Соглашаясь с доводами апелляционного представления, суд апелляционной инстанции считает, что в данном случае таких нарушений, в том числе прав участников процесса, органами следствия не допущено, основания для возвращения уголовного дела прокурору, предусмотренные ст. 237 УПК РФ, отсутствовали; уголовное дело в отношении ФИО1, ФИО2 необоснованно было направлено прокурору г. Санкт-Петербурга для устранения препятствий его рассмотрения судом. 

По мнению суда первой инстанции, в обвинительном заключении приведены противоречивые данные о месте совершения преступления, в связи с чем обвинительное заключение в отношении ФИО1 и ФИО2 не соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ; обвиняемые вправе знать, в чем они обвиняются для защиты своих прав и законных интересов, однако в предъявленное ФИО1 и ФИО2 обвинение является неопределенным.

В обоснование этого вывода суд указал, что в ходе предварительного слушания потерпевший К.К. пояснил о выдвижении первого требования о передаче земельного участка с угрозами в его адрес и адрес потерпевших Е.Е. и С.С. в 

<

дата> в ресторане 

<

адрес>, в то время как в обвинительном заключении указано место совершения преступления – помещение ресторана 

<

адрес>, расположенного по адресу: 

<

адрес>. Также суд указал, что следствие ошибочно считает инкриминируемое ФИО1 и ФИО2 вымогательство длящимся преступлением, оконченным с момента нанесения потерпевшему телесных повреждений в помещении ресторана 

<

адрес>, а не с момента предъявления требований и высказывания угроз в помещении ресторана 

<

адрес>

Суд первой инстанции обоснованно учитывал положения п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17. 12. 2015 г. № 56 «О судебной практике по делам о вымогательстве», согласно которым вымогательство является оконченным преступлением с момента, когда предъявленное требование, соединенное с указанной в ч. 1 ст. 163 УК РФ угрозой, доведено до сведения потерпевшего.

Вместе с тем, вопросы формулирования обвинения и его объем относится к исключительной компетенции органов предварительного следствия. 

В соответствии с положениями п. 8 вышеуказанного Пленума Верховного Суда РФ как единое преступление следует квалифицировать неоднократные требования под указанной в ч. 1 ст. 163 УК РФ угрозой, обращенные к одному или нескольким лицам, если эти требования объединены единым умыслом и направлены на завладение одним и тем же имуществом или правом на имущество.

Согласно обвинительному заключению о совершении ФИО1 и ФИО2 вымогательства в отношении земельного участка с кадастровым №..., расположенного по адресу: 

<

адрес>, в один из дней 

<

дата>, но 

<

дата>, в офисе Е.Е. на 

<

адрес> Восканян незаконно потребовал, чтобы Е.Е. и С.С, отказались от использования указанного земельного участка, повлияли на К.К. как юридического владельца участка, убедили его переоформить, то есть передать право на указанный земельный участок знакомому ФИО1 – В.В., при этом Восканян своим поведением демонстрировал возможное применение насилия к Е.Е., С.С, и К.К. в случае их несогласия выполнить его незаконные требования; затем по поручению ФИО1 звонил по телефону К.К., передав требования о переоформлении указанного земельного участка.

Далее в обвинительном заключении указано, что в период с сентября по 

<

дата> Восканян вступил в предварительный сговор с ФИО2 на совершение указанного преступления, который при совершении преступления должен был применить к потерпевшим физическое насилие, и 

<

дата> в ресторане «

<

адрес>, Восканян незаконно потребовал у С.С. передачи права на земельный участок и совершения действий имущественного характера, потребовал убедить К.К. переоформить земельный участок на В.В., при этом угрожал физической расправой; после чего ФИО2, действуя по предварительному сговору группой лиц, выполняя свою роль в совершении преступления, применил к С.С. физическое насилие, причинив вред здоровью средней тяжести.

Далее, как указано в обвинительном заключении, 

<

дата> в кафе в 

<

адрес> А.А. передал К.К. требования и угрозу Восканяна о передаче прав на имущество; и в один из дней начала декабря 

<

дата> Н.Н. по поручению Восканяна передал К.К. по телефону требование передачи земельного участка на имя В.В., высказав угрозу расправы, сославшись на применение физического насилия к Е.Е.

Таким образом, органом следствия в обвинительном заключении приведены сведения, подлежащие доказыванию, в соответствии с требованиями п. 3 ч. 1 ст. 220 УПК РФ, о существе обвинения, месте и времени совершения преступления, способе совершения преступления; указано место предъявления первого требования к потерпевшим в 

<

дата> по адресу: 

<

адрес>; приведены сведения о неоднократных требованиях под угрозой, обращенные к потерпевшим Е.Е. и С.С., К.К., направленные на завладение права на одно и то же имущество- земельный участок во 

<

адрес>, принадлежащий К.К.

Изложение обстоятельств совершения преступления ФИО1 и ФИО2 в обвинительном заключении не исключает возможность постановления приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения.

С выводом суда в обжалуемом постановлении о том, что органы следствия неправильно определили место совершения преступления, с учетом показаний потерпевшего К.К. о предъявлении первоначального требования с высказыванием угроз в ресторане 

<

адрес>, о неопределенности предъявленного обвинения, согласиться нельзя.

Указанный вывод является преждевременным и не мог быть сделан без исследования всех собранных по уголовному делу доказательств, в частности, показаний потерпевших Е.Е., С.С,, К.К., пояснявших об обстоятельствах совершения преступления при проведении допросов, опознаний, очных ставок. 

Согласно протоколу судебного заседания, суд 1 инстанции в ходе предварительного слушания по ходатайству адвоката Журавлевой Т.Е. огласил только один протокол допроса потерпевшего К.К. от 

<

дата> г., после чего потерпевший подтвердил оглашенные показания, и на основании данного протокола допроса пришел к выводу о первоначальном предъявлении требований по земельному участку в 

<

адрес>.

Однако из материалов уголовного дела, показаний потерпевших Е.Е. и С.С, следует, что между ними и ФИО5 существовали споры о принадлежности различных земельных участков во 

<

адрес>: участка, принадлежащего 

<

адрес>, принадлежащего К.К. Так, из протокола допроса К.К. следует, что в 

<

дата> в 

<

адрес> Восканян, утверждая, что у него похитили земельный участок в 

<

адрес>, требовал его вернуть, высказывая неконкретизированные угрозы в адрес Е.Е. и С.С. и К.К., при этом указанный спорный участок не принадлежал Е.Е, и С.С. либо К.К. ( №...).

Таким образом, вывод суда о том, что первое требование о передаче земельного участка, сопровождаемое угрозами, было выдвинуто в 

<

дата> в ресторане 

<

адрес> в 

<

адрес>, не соответствует фактическим обстоятельствам дела, исследованным судом, поскольку Восканян и ФИО2 обвиняются в совершении вымогательства другого имущества – земельного участка около 

<

адрес>, принадлежащего К.К.

Из показаний потерпевшего С.С, на следствии также следует, что Восканян в 

<

дата> звонил его отцу Е.Е., требовал возврата участка земли в 

<

адрес>, принадлежащего Б.Б., и в 

<

дата> в ресторане 

<

адрес> высказывал требования о передаче именно этого участка ( №...).

Аналогичные показания о предъявлении требований в 

<

дата> в ресторане 

<

адрес> по земельному участку в 

<

адрес> потерпевший С.С, дал при опознании Восканяна ( №...).

Доводы прокурора в представлении о том, что ФИО5 и ФИО2 предъявлено обвинение в совершении вымогательства земельного участка, принадлежащего К.К., в 

<

дата> по помещении офиса по 

<

адрес>, и суд, приняв решение о возвращении уголовного дела прокурору, придя к выводам о предъявлении требований в более раннюю дату по другому адресу, тем самым расширил объем предъявленного обвинения, - являются обоснованными.

При этом судом не учтено, что постановлением следователя от 

<

дата> постановлено не возбуждать в отношении ФИО1 уголовного преследования по факту высказывания в 

<

дата> Е.Е., С.С, требований о возврате земельного участка, расположенного по адресу: 

<

адрес>, с высказыванием неконкретизированных угроз в их адрес и в адрес К.К. ( №...).

Изложенные в постановлении обстоятельства, которые, по мнению суда, свидетельствуют о необходимости возвращения уголовного дела прокурору, подлежат исследованию в ходе судебного разбирательства и последующей оценке судом с соблюдением требований ст. 252 УПК РФ.

Доводы представления о нарушении судом положений ст. 15 УПК РФ, ущемлении прав стороны обвинения являются необоснованными, поскольку, согласно протоколу судебного заседания, стороне обвинения по ходатайству был предоставлен перерыв для согласования позиции по ходатайству защитника Коваля В.А. ( №...). Показания потерпевшего К.К., данные им в ходе следствия, были оглашены в ходе предварительного слушания по ходатайству адвоката Журавлевой Т.Е. в порядке ст. 281 ч. 3 УПК РФ, при очевидном наличии противоречий между показаниями потерпевшего в суде и на следствии, с учетом показаний потерпевшего о том, что он не помнит место, где было выдвинуто первоначальное требование о передаче земельного участка; и в данном случае не усматривается существенных нарушений уголовно- процессуального закона при оглашении показаний потерпевшего К.К. Также не являются основанием для отмены судебного решения и доводы представления о неразрешении судом ходатайства адвоката Коваля В.А. по поводу отсутствия в уголовном деле документов, приобщенных к материалам уголовного дела на следствии, поскольку в обжалуемым постановление суда принято мотивированное решение об отказе в удовлетворении данного ходатайства.

С учетом изложенного постановление суда подлежит отмене, а уголовное дело - направлению на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции в ином составе суда со стадии судебного разбирательства. 

Согласно ч. 3 ст. 237 УПК РФ при возвращении уголовного дела прокурору судья решает вопрос о мере пресечения в отношении обвиняемого. При необходимости судья продлевает срок содержания обвиняемого под стражей для производства следственных и иных процессуальных действий с учетом сроков, предусмотренных статьей 109 настоящего Кодекса.

При рассмотрении вопроса о мере пресечения в отношении ФИО1 и ФИО2 суд учитывал, что они обвиняются в деянии, относящегося к категории особо тяжких, за совершение которого уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 3 лет. В постановлении суда обоснованно указано, что обстоятельства, послужившие основанием для избрания и продления в отношении обвиняемого Восканяна меры пресечения в виде домашнего ареста, предусмотренные ст.ст. 97, 99 УПК РФ, не изменились и не отпали, в связи с чем суд продлил меру пресечения в виде домашнего ареста на 3 месяца, то есть по 02. 02. 2019 г.; не усмотрел оснований для изменения обвиняемому меру пресечения на иную, не связанную с домашним арестом, равно как и оснований для изменения наложенных на обвиняемого запретов и ограничений, поскольку иная, более мягкая мера пресечения, не сможет обеспечить надлежащее поведение обвиняемого. Решение суда мотивировано надлежащим образом.

Доводы адвоката Коваля В.И. в апелляционной жалобе о том, что суд необоснованно отказал обвиняемому ФИО5 в общении с зятем Л.Л., являются несостоятельными. В соответствии с ч. ч. 7, 8 ст. 107 УПК РФ суд полномочен с учетом данных о личности обвиняемого, фактических обстоятельств дела при избрании меры пресечения в виде домашнего ареста установить запреты и ограничения, предусмотренные законом. При изменении обвиняемому ФИО5 меры пресечения с заключения под стражу на меру пресечения в виде домашнего ареста суд в постановлении от 13.12. 2017 г. установил определенные запреты и ограничения, в том числе запрет общаться без письменного разрешения следователя и суда с любыми лицами, за исключением лиц, осуществляющих предварительное расследование, судопроизводство по делу, надзирающих за соблюдением установленных ограничений, защитника, медицинского персонала в случае оказания медицинской помощи, а также близких родственников ( №...). 

Оснований для изменения ФИО5 ранее установленных ему судом запретов и ограничений суд обоснованно не усмотрел, в целях сохранения гарантии беспрепятственного осуществления правосудия. Как усматривается из материалов уголовного дела, Л.Л. не проживал и не проживает по месту отбывания ФИО5 домашнего ареста, в связи с чем оснований для удовлетворения ходатайства в части допуска гр. Л.Л. к посещению Восканяна не усмотрено.

При принятии решения о продлении срока домашнего ареста обвиняемого Восканяна суд учел данные о его личности, то, что он не судим, постоянно зарегистрирован на территории РФ, имеет заболевания. Суд пришел к обоснованному выводу о том, что в случае изменения ему меры пресечения он может скрыться от суда, продолжить заниматься преступной деятельностью, иным образом воспрепятствовать производству по делу. Согласно ч. 1 ст. 110 УПК РФ мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные ст.ст. 97 и 99 УПК РФ.

Учитывая, что уголовное дело возвращено прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, суд обоснованно принял решение о продлении срока домашнего ареста обвиняемому ФИО5 на три месяца, а именно до по 02. 02. 2019 г.

Как следует из представленных материалов, основания для избрания меры пресечения в виде домашнего ареста и продления указанной меры пресечения, приведенные в соответствующих судебных решениях, для данной меры пресечения в отношении Восканяна не отпали и не изменились; данный вопрос разрешен судом в пределах полномочий и с соблюдением процедуры, предусмотренной законом.

Оснований для изменения ФИО5 объема ограничений и запретов, возложенных постановлениями судов от 13.12.2017 и 12. 03. 2018 г. суд не усмотрел; согласно указанным решениям, обвиняемому разрешено использовать телефонную связь для вызова работников скорой помощи, общаться с медицинским персоналом в случае оказания ему медицинской помощи.

Вопреки доводам защиты в апелляционной жалобе, запреты и ограничения обвиняемому ФИО5 установлены судом в соответствии с ч. ч. 1 и 7 ст. 107 УПК РФ.

Как следует из постановления, выводы суда первой инстанции о необходимости продления меры пресечения в виде содержания под домашним арестом обвиняемого Восканяна судом 1-й инстанции надлежаще мотивированы, исходя из материалов, подтверждающих правильность принятого решения. Не согласиться с данными выводами у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Никаких документальных сведений или иных данных, подтверждающих невозможность Восканяна по состоянию здоровья содержаться в условиях домашнего ареста, в материалах дела не имеется.

При разрешении вопроса о мере пресечения в отношении ФИО2 суд учел основания для избрания меры пресечения, предусмотренные ст.ст. 97, 99 УПК РФ, тяжесть инкриминируемого деяния, и поскольку производство предварительного расследования по уголовному делу окончено, ФИО2 длительное время содержится под стражей, и счел возможным изменить ему меру пресечения в виде заключения под стражу на более мягкую – залог в сумме 500 000 руб. Решение суда в этой части является мотивированным, и суд апелляционной инстанции с ним согласен. В апелляционном представлении прокурора не приведено конкретных доводов о незаконности и необоснованности решения суда об изменении меры пресечения ФИО2.

Оснований для изменения меры пресечения обвиняемым : ФИО1 в виде домашнего ареста, ФИО2- в виде залога в размере 500 000 руб., не имеется.

Что касается доводов апелляционной жалобы адвоката Коваля В.А. о признании незаконным и необходимости отмены обжалуемого постановления суда от 02. 11. 2018 г. в части отказа в удовлетворении ходатайства адвоката о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ по основаниям, указанным в ходатайстве защиты, а именно, - поскольку в обвинительном заключении не приведены доказательства, на которые ссылается защита в обоснование невиновности Восканяна, и их краткое содержание; в деле отсутствуют документы, ранее приобщенные к материалам уголовного дела по постановлению следователя от 

<

дата>., и часть документов проверки сообщений о преступлении, - то указанные доводы не подлежат рассмотрению в ходе настоящего апелляционного рассмотрения, поскольку постановление суда в части отказа в удовлетворении ходатайства адвоката Коваля А.В. о возвращении уголовного дела прокурору самостоятельному апелляционному обжалованию не подлежит.

Согласно ч. 2 ст. 389.2 УПК РФ определения и постановления об удовлетворении или отклонении ходатайств участников судебного разбирательства, вынесенные в ходе судебного разбирательства, обжалуются в апелляционном порядке одновременно с обжалованием итогового судебного решения по делу, за исключением судебных решений, указанных в ч. 3 ст. 389. 22 УПК РФ.

В соответствии с ч. 3 ст. 389. 2 УПК РФ до вынесения итогового судебного решения апелляционному обжалованию подлежат решения о возвращении уголовного дела прокурору, другие судебные решения, затрагивающие права граждан на доступ к правосудию и рассмотрение дела в разумные сроки и препятствующие дальнейшему движению дела.

Тем самым в целях обеспечения независимости суда проверка законности и обоснованности промежуточных судебных решений, принимаемых по заявленным в судебном заседании ходатайствам, может осуществляться лишь после завершения производства в суде первой инстанции одновременно с приговором.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в Постановлении от 02. 07. 1998 г., Определении от 06. 02. 2004 г., Определении от 09. 06. 2004 г., обжалование судебных решений непосредственно после вынесения таких решений еще до завершения судебного разбирательства по уголовному делу возможно в том случае, когда принимаемые решения затрагивают конституционные права и свободы участников судопроизводства, в том числе право гражданина на доступ к правосудию и судебную защиту.

Принятое судом промежуточное решение об оставлении без удовлетворения ходатайства защиты о направлении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ не ограничивает конституционные права и свободы участников судопроизводства, в том числе подсудимого Восканяна, не препятствует производству по делу, не ограничивает право граждан на доступ к правосудию и судебную защиту и поэтому не подлежит самостоятельному обжалованию в апелляционном порядке.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

П О С Т А Н О В И Л:

Постановление Смольнинского районного суда от 2 ноября 2018 г. в части решения о возвращении прокурору г. Санкт-Петербурга уголовного дела в отношении ФИО1 и ФИО2 отменить, уголовное дело направить на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда со стадии назначения судебного разбирательства.

Меру пресечения ФИО1 в виде домашнего ареста на срок по 02. 02. 2019 г., ФИО2 - в виде залога в размере 500 000 рублей - оставить без изменения.

Апелляционное представление прокурора удовлетворить частично.

Апелляционную жалобу адвоката Коваля В.А. оставить без удовлетворения. 

Председательствующий: