Судья Жуков В.В Дело № 22-80/2026, 22-81/2026 (№ 22-2919/2025, 22-2920/2025)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г.Томск 18 марта 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Томского областного суда в составе:

председательствующего Низамиевой Е.Н.,

судей: Матыскиной Л.С., Окунева Д.В.,

прокурора Шумиловой В.И.,

осужденных: ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6,

адвокатов Сильчука Д.Б., действующего в защиту интересов осужденного ФИО1, ФИО7 - в защиту интересов осужденного ФИО3, ФИО8 и Пейгина - в защиту интересов осужденного ФИО4, Аббасова Н.А. - в защиту интересов осужденного ФИО5, Скороходовой Т.С. - в защиту интересов осужденного ФИО6, Былиной Л.В. - в защиту интересов осужденного ФИО2,

при ведении протокола секретарем – помощником судьи В., С., секретарями Каличкиным С.Н., Дроздовым Д.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционному представлению заместителя прокурора Октябрьского района г. Томска Кошкарева Н.А., апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и его защитника - адвоката Сильчука Д.Б., адвоката Былиной Л.В. в защиту осужденного ФИО2, адвоката ФИО7 в защиту осужденного ФИО3, адвоката ФИО8 в защиту осужденного ФИО4, на приговор Октябрьского районного суда г. Томска от 25 июня 2025 года, которым:

ФИО1, /__/, несудимый,

осужден по ч. 1 ст. 330 УК РФ к наказанию в виде обязательных работ на срок 400 часов, на основании п. «а» ч. 1 ст.78 УК РФ освобожден от отбывания назначенного наказания в связи с истечением срока давности, по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 7 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Мера пресечения в отношении ФИО1 в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Постановлено срок наказания исчислять со дня вступления приговора в законную силу, м зачесть в срок отбытого наказания время содержания ФИО1 под стражей с 24 марта 2021 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

ФИО2, /__/, несудимый,

осужден по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 7 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Мера пресечения в отношении ФИО2 в виде домашнего ареста, до вступления приговора в законную силу изменена на заключение под стражу, взят его под стражу в зале суд.

Постановлено срок отбывания наказания ФИО2 исчислять со дня вступления приговора в законную силу, зачесть в срок лишения свободы время содержания осужденного ФИО2 под стражей с 18 декабря 2021 года по 13 октября 2023 года включительно и с 25 июня 2025 года до дня вступления приговора в законную силу, из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима, а также время нахождения его под домашним арестом с 14 октября 2023 года по 24 июня 2025 года включительно, из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

ФИО3, /__/, не судимого,

осужден по ч. 2 ст. 330 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 4 года с отбыванием наказания в колонии-поселении.

Постановлено зачесть в срок лишения свободы время содержания ФИО3 под стражей с 24 марта 2021 года по 10 августа 2022 года включительно, из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселении, а также время применения запрета определенных действий, в период с 11 августа 2022 года по 25 июня 2025 года включительно из расчета два дня его применения за один день содержания под стражей, подлежащего последовательному зачету из расчета один день за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

ФИО4, /__/, несудимый,

осужден по ч. 2 ст. 330 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 4 года с отбыванием наказания в колонии-поселении.

Постановлено зачесть в срок лишения свободы время содержания ФИО4 под стражей с 24 марта 2021 года по 05 сентября 2022 года включительно, из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселении, время применения домашнего ареста в период с 06 сентября 2022 года по 13 октября 2023 года из расчета два дня его применения за один день отбывания наказания в колонии-поселении, а также время применения запрета определенных действий, в период с 14 октября 2023 года по 25 июня 2025 года включительно из расчета два дня его применения за один день содержания под стражей, подлежащего последовательному зачету из расчета один день за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

ФИО5, /__/, несудимый,

осужден по ч.2 ст.330 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 4 года с отбыванием наказания в колонии-поселении.

Постановлено зачесть в срок отбытого наказания время содержания ФИО5 под стражей с 24 марта 2021 года по 05 сентября 2022 года из расчета один день за два дня отбывания наказания в колонии-поселении, время применения домашнего ареста в период с 06 сентября 2022 года по 16 июля 2023 года из расчета два дня его применения за один день отбывания наказания в колонии-поселении, а также время применения запрета определенных действий, в период с 17 июля 2023 года по 25 июня 2025 года из расчета два дня его применения за один день содержания под стражей, подлежащего последовательному зачету из расчета один день за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

ФИО6, /__/, несудимый,

осужден по ч. 1 ст. 330 УК РФ к наказанию в виде обязательных работ на срок 400 часов, на основании п. «а» ч.1 ст.78 УК РФ освобожден от назначенного наказания, в связи с истечением срока давности.

Постановлено избранную меру пресечения в отношении ФИО6 в виде запрета определенных действий отменить.

Постановлено осужденных ФИО3, ФИО4, ФИО5 освободить от назначенного наказания в виде лишения свободы, в связи с отбытием срока наказания.

Избранная осужденным ФИО3, ФИО4 и ФИО5 мера пресечения в виде запрета определённых действий в отношении каждого, отменена.

Постановлено гражданский иск потерпевшей Ю. удовлетворить частично, взыскать с ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО1 и ФИО6 солидарно в пользу Ю. в счет возмещения причиненного преступлением ущерба денежные средства в размере 1 000 000 рублей, в удовлетворении остальной части исковых требований потерпевшей Ю., отказать.

Постановлено арест, наложенный постановлением Октябрьского районного суда г.Томска от 18.06.2021 на автомобиль «Toyota Camry», 2007 года выпуска, VIN /__/, государственный регистрационный знак /__/, принадлежащий ФИО1, хранящийся на специализированной автомобильной стоянке по адресу: /__/ и на автомобиль «Тоyota Corolla», 2012 года выпуска, VIN /__/, государственный регистрационный знак /__/, принадлежащий ФИО6, хранящийся на специализированной автомобильной стоянке по адресу: /__/ сохранить до исполнения приговора в части гражданского иска, арест, наложенный на автомобиль «Mitsubishi Lancer», 2011 года выпуска, VIN /__/, государственный регистрационный знак /__/, хранящийся на специализированной автомобильной стоянке по адресу: /__/, принадлежащий Б., отменить, возвратить последней по принадлежности по вступлению приговора в законную силу

По делу разрешен вопрос о вещественных доказательствах в соответствии со ст. 81 УПК РФ.

Кроме того, рассматриваются материалы по уголовному делу по апелляционной жалобе ФИО1 на постановление Октябрьского районного суда г.Томска от 8 августа 2025 года, которым прекращено ознакомление с аудиозаписью судебного заседания.

Заслушав доклад судьи Матыскиной Л.С., мнение прокурора Шумиловой В.И., поддержавшей доводы апелляционного представления и возражавшей относительной удовлетворения доводов апелляционных жалоб, выступление осужденных ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6 и в защиту их интересов адвокатов Сильчука Д.Б., ФИО7, ФИО8, Пейгина, Аббасова Н.А., Скороходовой Т.С., Былиной Л.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия

установила:

приговором суда ФИО1, ФИО2, иное лицо, дело в отношении которого приостановлено, а также неустановленное в ходе следствия лицо, признаны виновными в совершении вымогательства, группой лиц по предварительному сговору, под угрозой применения насилия в отношении потерпевшего В. с применением насилия и неустановленного предмета, используемого в качестве оружия, в целях получения имущества в особо крупном размере.

Кроме того, ФИО3 и ФИО4 группой лиц по предварительному сговору, а также ФИО5, ФИО6, ФИО1 группой лиц совершили самоуправство, то есть самовольное, вопреки установленному законом порядку совершения каких-либо действий, правомерность которых оспаривается гражданином, повлекшее причинение потерпевшим существенного вреда в отношении потерпевших Ю., Г., при этом данные действия были совершены ФИО3 и ФИО5 с угрозой применения насилия, а ФИО4 с применением насилия и угрозой его применения.

Преступления совершены в г. Томске в период и при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании осужденные вину в совершении указанных преступлений не признали.

В апелляционном представлении заместитель прокурора Октябрьского района г. Томска выражает несогласие с обжалуемым приговором, считает, что он постановлен судом с неправильным применением уголовного закона, с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, а выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции. Обращает внимание, что судом первой инстанции не выполнены требования ст. 297 УПК РФ, ч. 1 ст. 14 УПК РФ, ч. 1 ст. 252 УПК РФ, п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре» Так, судебное разбирательство по настоящему делу по эпизоду совершения преступления в отношении В. производилось только в отношении ФИО1 и ФИО2, однако суд в нарушение ст. 252 УПК РФ в описательной части приговора установил, что иное лицо, производство по делу в отношении которого приостановлено, а также неустановленное в ходе следствия лицо наряду с ФИО1 и ФИО2 совершили вымогательство в отношении потерпевшего В., фактически высказавшись о их виновности, а также при квалификации содеянного ФИО1 и ФИО2 как преступления, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ, суд пришел к выводу о доказанности вины иного лица и неустановленного в ходе следствия лица в совершении вымогательства в отношении В. и квалифицировал их действия аналогичным образом, вместе с тем производство в отношении иного лица было приостановлено в ходе судебного разбирательства на основании п. 5 ч. 1 ст. 238 УПК РФ, неустановленное лицо подсудимым по данному уголовному делу не являлось и обстоятельства совершения ими действий, подпадающих под признаки преступления, предметом рассмотрения суда не были. Приходит к выводу о том, что суд допустил суждения, свидетельствующие о виновности лица, в отношении которого производство по делу приостановлено, а также неустановленного в ходе следствия лица, что является недопустимым. Считает, что приговор по эпизоду совершения преступления в отношении Ю. и Г. также не в полной мере отвечает требованиям ст. 307 УПК РФ, ч. 1 ст. 299 УПК РФ, ч. 4 ст. 7 УПК РФ, ст. 297 УПК РФ, ст. 307 УПК РФ, поскольку, суд в описательной части приговора установил, что ФИО4 совершил самоуправство и с применением насилия, и с угрозой его применения. При описании преступного деяния, установленного судом, раскрывая действия каждого из подсудимых, вновь указывал на совершение данного преступления ФИО4 и с применением насилия, и с угрозой его применения, в мотивировочной части приговора, обосновывая доказанность виновности подсудимого ФИО4 в совершении самоуправства, указывал то на совершение ФИО4 данного преступления только с применением насилия к Г., то на совершение преступления и с насилием в отношении Г., и с угрозой его применения в отношении Ю. и Г. Соглашаясь с позицией государственного обвинителя по квалификации действий подсудимого лишь с применением насилия, вновь приходил к выводу о совершении им преступления с применением насилия и с угрозой его применения, при этом исследованными в судебном заседании доказательствами не установлено, что ФИО4 угрожал потерпевшим Ю. и Г. Отмечает, что однозначного вывода о квалификации действий ФИО4 суд не высказал, вместе с этим, признал ФИО4 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 330 УК РФ - самоуправства, то есть самовольном, вопреки установленному законом или иным нормативным правовым актом порядку совершение каких-либо действий, правомерность которых оспаривается организацией или гражданином, если такими действиями причинен существенный вред, с применением насилия. Также указывает, что в мотивировочной части приговора судом сделаны противоречивые выводы и об области применения насилия к Г., суд сначала указывал, что исследованными в судебном заседании доказательствами установлено, что ФИО4 нанес два удара кулаком по лицу потерпевшего, затем раскрывая в чем выражалось примененное к потерпевшему насилие, указал о нанесении ударов в области груди, при этом из показаний потерпевшего Г. следует, что удары ФИО4 наносил ему кулаком все же по лицу. Автор представления указывает на противоречивые выводы суда о квалификации действий и в отношении ФИО3 и ФИО9 Так, суд при обосновании своих выводов в мотивировочной части приговора высказал неоднозначные утверждения, указывая то на то, что ФИО3 и ФИО5 совершили самоуправство только с угрозой применения насилия, то на то, что они применяли еще и насилие при совершении преступления, которое, как указано в приговоре, охватывалось единым умыслом с ФИО4 При этом суд также, соглашаясь с позицией государственного обвинителя о квалификации действий ФИО3 и ФИО5 как самоуправства, совершенного с угрозой применения насилия, и, приходя к выводу о том, что применение насилия к Г. умыслом ФИО3 не охватывалось, поскольку ФИО4 неожиданно нанес потерпевшему два удара кулаком по лицу, утверждал, что ФИО4 и ФИО3, действующие в группе лиц по предварительному сговору, совершили самоуправство и с применением насилия, и с угрозой его применения. Ссылаясь на исследованные в судебном заседании доказательства, в частности, показания потерпевших Ю. и Г., скриншоты переписки ФИО5 и Ю. из которых следует, что ФИО3 и ФИО5 только угрожали, при этом ФИО3 угрожал Ю., замахнувшись на нее, а не обоим потерпевшим, как об этом указано судом в приговоре, приходит к выводу, что не высказав единой позиции по квалификации действий ФИО3 и ФИО5, суд признал их виновными в совершении преступления предусмотренного ч. 2 ст. 330 УК РФ - самоуправство, то есть самовольном, вопреки установленному законом или иным нормативным правовым актом порядку совершение каких-либо действий, правомерность которых оспаривается организацией или гражданином, если такими действиями причинен существенный вред, с угрозой применения насилия. Отмечает, что при описании преступления, установленного в судебном заседании, суд неоднократно указывал на совершение ФИО1 и ФИО6 самоуправства с угрозой применения насилия. Вместе с тем действия ФИО1 и ФИО6 суд квалифицировал по ч. 1 ст. 330 УК РФ как самоуправство, то есть самовольное, вопреки установленному законом или иным нормативным правовым актом порядку совершение каких-либо действий, правомерность которых оспаривается организацией или гражданином, если такими действиями причинен существенный вред. При этом из анализа представленных в судебном заседании доказательств, в частности, показаний потерпевших Ю. и Г., аудиозаписи разговора Ю., ФИО1 и ФИО6 квалификация действий последних по ч. 1 ст. 330 УК РФ является верной и подтверждается материалами дела. Обращает внимание, что согласно описательной части приговора, в которой судом указаны обстоятельства совершения преступления, ФИО6 08 сентября 2020 года вместе с ФИО3, ФИО4, ФИО1, находясь в офисе /__/, высказал Ю. требование о передаче денежных средств, однако, как следует из приведенных в приговоре доказательств, в частности, показаний самой потерпевшей Ю., 08 сентября 2020 года ФИО6 в офисе /__/ не было, впервые он высказал требование о передаче денег 17 сентября 2020 года, данные обстоятельства таким же образом были приведены в обвинительном заключении по факту вымогательства, в связи с чем, суд, указывая, что ФИО6 требовал деньги 08 сентября 2020 года, вышел за рамки предъявленного обвинения, ухудшив положение подсудимого, что недопустимо в соответствии с уголовно-процессуальным законом. Кроме того, указывает, что в описательно-мотивировочной части приговора при изложении обстоятельств совершения подсудимыми самоуправства, установленных в судебном разбирательстве, суд указал о требовании подсудимыми от потерпевших 5 600 000 рублей, вместе с тем государственным обвинителем, с позицией которого, как следует из приговора, суд согласился, было указано на требование подсудимыми изначально денежных средств в сумме 17 000 000 рублей, затем по мере проведения подсчетов задолженности 7 000 000 рублей и 5 600 000 рублей, требование денег в суммах 17 000 000 рублей и 7 000 000 рублей суд не указал в описательной части приговора, при этом доводов, на основании которых суд пришел к выводу о требовании подсудимыми только 5 600 000 рублей, не приведено в мотивировочной части приговора, также, суд при оценке заявления потерпевшей Ю. о совершении в отношении нее противоправных действий со стороны подсудимых и указанной в нем требуемой суммы денежных средств в размере 5 600 000 рублей, утверждал, что указание в заявлении суммы 5 600 000 рублей не опровергает того, что ФИО3 и ФИО4 изначально требовали от Ю. и Г. 17 000 000 рублей, что также подтверждает противоречивость выводов суда. Утверждает, что суд при описании совершенного подсудимыми самоуправства установил, что задолженность /__/ перед /__/ составляет 5 900 000 рублей, в то время как, из решения Арбитражного суда Томской области от 24 ноября 2020 года, приведенного судом в качестве доказательства виновности подсудимых в совершении указанного преступления, следует, что сумма задолженности иная - 5 958 180, 50 рублей, по каким причинам суд уменьшил задолженность /__/, в приговоре не высказался. Также указывает, что в мотивировочной части приговора суд, обосновывая переквалификацию действий подсудимых с вымогательства на самоуправство, утверждал, что при вымогательстве требования передачи денежных средств являются заведомо незаконными, таких обстоятельств по данному делу не установлено. При этом в описании самоуправства неоднократно указывал на незаконность выдвижения требований, и далее, оценивая заключения экспертов о том, кем и когда выполнены подписи, расшифровки и оттиски печати в генеральных доверенностях от 01 июня 2020 года и договоре цессии от 21 августа 2020 года, а также обнаруженные на ноутбуке, изъятом по месту жительства свидетелей У. и У., электронные файлы генеральной доверенности, суд пришел к выводу, что электронные файлы не являются безусловным доказательством того, что доверенности от 01 июня 2020 года и от 01 августа 2020 года У. и ФИО3 не выдавались в указанные в них даты, однако при описании преступления, установленного в судебном заседании, суд сделал однозначный вывод о том, что ФИО3 в период времени с 13 марта 2021 года по 15 марта 2021 года изготовил доверенность на его имя, датированную 01 августа 2020 года, в связи с чем, какой все же вывод сделал суд относительно даты выдачи доверенности, подтверждающей полномочия ФИО3 представлять интересы /__/, и того, являлись ли требования денежных средств от Ю. и Г. незаконными, непонятно.(датирована 1 августа 2020, речь идет о дате выдачи-в любую дату, не сомневаясь в ее изготовлении). Отмечает, что суд, квалифицируя действия подсудимых ФИО3, ФИО4, ФИО10, ФИО1, ФИО6 как самоуправство, указал в мотивировочной части приговора, что подсудимые совершили самовольные действия вопреки установленному законом или иным нормативным правовым актом порядку, правомерность которых оспаривается организацией или гражданином, при этом при описании данного преступления, обстоятельства которого установлены судом, пришел к выводу о нарушении только закона и оспаривания действий лишь гражданином. Указывает, что при приведении доводов о доказанности виновности подсудимых в совершении самоуправства, суд сделал вывод, что действиями подсудимых нарушено право потерпевших на личную неприкосновенность, при этом при описании преступного деяния суд указал, что нарушено также право потерпевших на достоинство личности, однако мотивов такого вывода суд в приговоре не привел. Считает, что приходя к выводу о существенности вреда, причиненного потерпевшим, суд вновь излагает в приговоре противоречивую позицию, поскольку в мотивировочной части приговора суд изначально указывает, что вред выразился в том, что к потерпевшему Г. применено насилие, ему причинена физическая боль, потерпевшей Ю. высказывались угрозы применения насилия, она была вынуждена отдать подсудимым 1 000 000 рублей, затем при указании в чем выразилась существенность вреда суд по каким-то причинам о передаче данной суммы денег не упоминает, в итоге, в чем именно, по мнению суда, выражался существенный вред, причиненный потерпевшим, из приговора неясно. Ссылаясь на диспозицию ст. 330 УК РФ, которой охватывается не только самовольное осуществление своего действительного или предполагаемого права, но и совершение любых иных действий вопреки установленному порядку их реализации, к иным самоуправным действиям относятся действия, совершаемые лицом при отсутствии даже предполагаемого права, то есть самоуправное исполнение юридических обязанностей, какое право осуществляли подсудимые при совершении самоуправства суд не привел в приговоре, таким образом, все элементы объективной стороны преступления, суд в судебном решении, не установил. Также отмечает, что судом допущены нарушения уголовно-процессуального кодекса и уголовного закона при произведении зачета времени нахождения подсудимых ФИО3, ФИО4, ФИО5 под домашним арестом и применения запрета определенных действий в срок содержания под стражей и назначенного наказания, а именно, суд правильно определив порядок проведения зачета применения запрета определенных действий в назначенное наказание, неверно определил периоды, подлежащие зачету. Ссылаясь на материалы уголовного дела, указывает, что 03 августа 2022 года ФИО3 изменили меру пресечения в виде заключения под стражей на запрет определенных действий с установлением запрета определенных действий, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, применяться данная мера стала с момента фактического освобождения ФИО3 из-под стражи с 11 августа 2022 года, 17 июля 2023 года изменили домашний арест ФИО5 на запрет определенных действий с установлением запрета определенных действий, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, 13 октября 2023 года ФИО11 изменили домашний арест на запрет определенных действий, при этом запрет, предусмотренный п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, ему не устанавливался, 13 октября 2023 года при очередном продлении меры пресечения на ФИО5 и ФИО3 запрет, предусмотренный п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, уже судом не возлагался, таким образом, запрет выходить в определенные периоды времени за пределы жилого помещения действовал в отношении ФИО3 с 11 августа 2022 года по 13 октября 2023 года, в отношении ФИО5 — с 18 июля 2023 года по 13 октября 2023 года, в отношении ФИО4 данный запрет не устанавливался, в связи с чем, вывод суда о применении запрета, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, в периоды с 11 августа 2022 года по 25 июня 2025 года, с 17 июля 2023 года по 25 июня 2025 года и с 14 октября 2023 года по 25 июня 2025 года в отношении ФИО3, ФИО5 и ФИО4 соответственно не основан на нормах закона, в связи с чем зачет указанных судом периодов применения данного запрета в содержание под стражей и в дальнейшем в лишение свободы ФИО3, ФИО5 и ФИО4 неверен, и, как следствие, вывод об их освобождении от отбывания назначенного наказания в виде лишения свободы преждевременен. Кроме того, полагает, что суд неверно зачел период нахождения ФИО5 под домашним арестом, указав на зачет с 06 сентября 2022 года по 16 июля 2023 года, учитывая, что 17 июля 2023 года ФИО5 домашний арест был изменен на запрет определенных действий, период необходимого зачета домашнего ареста является с 06 сентября 2022 года по 17 июля 2023 года. Приходит к выводу, что поскольку срок лишения свободы в виде 4 лет ФИО3, ФИО5 и ФИО4 с учетом зачета применяемых к ним мер пресечения не отбыт, ФИО3, ФИО5 и ФИО4 подлежит следовать в колонию-поселение для отбывания назначенного наказания самостоятельно. Ссылаясь на ст. 81 УПК РФ, п. «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ и материалы уголовного дела, отмечает, что при обыске по месту жительства ФИО5 был обнаружен и изъят принадлежащий ему сотовый телефон ««iPhone iPhone X»», IME1: /__/, в полимерном черном чехле, с сим картой «МТС» (серийный /__/, абонентский /__/), из протокола осмотра предметов и документов от 26.12.2021, а также материалов ОРД, представленных УЭБиПК УМВД России по Томской области, следует, что данный сотовый телефон с указанным номером использовался ФИО5 в период совершения преступления, установленного судом, в соответствии со скриншотами переписки между потерпевшей Ю. и подсудимым ФИО5 в приложении «WhatsApp» в адрес Ю. ФИО5 с номера телефона /__/, который, как следует из приведенных доказательств, использовался в сотовом телефоне ««iPhone iPhone X»», IMEI: /__/, были отправлены сообщения с требованиями о передаче денежных средств до конца декабря 2020 года, подкрепленные угрозами применения к ней и к ее близким насилия, в связи с чем, принимая во внимание положение закона о конфискации, а также то, что с помощью вышеуказанного сотового телефона ФИО5 совершил установленное судом преступление, сотовый телефон ««iPhone iPhone X»», IMEI: /__/, в полимерном черном чехле, с сим картой «МТС» (серийный /__/, абонентский /__/), принадлежащий А., подлежит конфискации и принудительному обращению в доход государства, а не возвращению подсудимому, как об этом указано судом в резолютивной части приговора. Просит приговор Октябрьского районного суда г. Томска от 25 июня 2025 года в отношении ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6 отменить и вынести новый обвинительный приговор.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 выражает несогласие с обжалуемым приговором, считает его необоснованным, поскольку судом проигнорированы многочисленные ходатайства о вынесении частных постановлений, фактического выявления на стадии судебного следствия фальсификации материалов уголовного дела на стадии предварительного следствия сотрудниками МВД, а также открытый оговор со стороны потерпевших. Просит приговор Октябрьского районного суда г. Томска от 25 июня 2025 года в отношении ФИО1 отменить.

В апелляционной жалобе адвокат Сильчук Д.К. в защиту интересов осужденного ФИО1 выражает несогласие с обжалуемым приговором, считает его незаконным и необоснованным. Ссылаясь на ч.4 ст. 7 УПК РФ, считает, что при проведении судебного следствия, судом первой инстанции допущены многочисленные существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые повлияли на исход дела, привели к постановлению в отношении ФИО1 незаконного приговора, кроме того, при вынесении приговора судом допущены нарушения, выразившиеся в несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, что влечет отмену приговора в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, а также в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона. Ссылаясь на ст. 312 УПК РФ, отмечает, что копия приговора ему в установленный законом срок вручена не была. Просит приговор Октябрьского районного суда г. Томска от 25 июня 2025 года в отношении ФИО1 отменить, вынести в отношении последнего оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе и дополнениям к ней адвокат Былина Л.В. в защиту интересов осужденного ФИО2 выражает несогласие с обжалуемым приговором, считает его незаконным и необоснованным, поскольку выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, при этом, суд не учел обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда, в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие. Считает, что судом при вынесении приговора нарушены требования ст. 297 УПК РФ, ч. 4 ст. 302 УПК РФ, п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре», ст. 75 УПК РФ. Судом в качестве одного из ключевых доказательств виновности подсудимых ФИО2 и ФИО1, положены показания Ж., данные им в качестве подозреваемого и при проверке показаний на месте, которые, по мнению суда, получены без существенных нарушений УПК РФ. Однако, по мнению автора жалобы, все результаты оперативно-розыскных и следственных мероприятий в отношении Ж., получены с нарушением норм уголовно-процессуального закона и положений ФЗ от 12.08.1995 №144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», под давлением сотрудников правоохранительных органов и их предвзятости, с целью получения необходимых следствию показаний, а, потому, их следует признать недопустимыми доказательствами и исключить из перечня доказательств. Кроме того, материалы дела содержат сведения длительного принятия Ж. алкоголя и медицинских препаратов накануне его задержания, что указывает на то, что воля его была сломлена и он давал показания под давлением и страхом. Указывает, что 13 декабря 2021 года Ж. был фактически задержан сотрудниками УЭБиПК УМВД России по Томской области, в отношении него проведено ОРМ «Наблюдение», а по сути, ОРМ «Опрос», при этом, задавая вопросы Ж., сотрудник полиции проводил его допрос без разъяснения прав, в том числе пользоваться помощью защитника. Кроме того, результаты ОРМ не могут признаваться допустимым доказательством еще и потому еще и потому, что в дальнейшем не подтверждены Ж. Сразу после опроса Ж. 13 декабря 2021 года в месте проведения ОРМ по /__/, он был допрошен в качестве свидетеля, после чего доставлен в УМВД, где был задержан и допрошен в качестве подозреваемого, при этом, текст протокола скопирован с протокола его допроса свидетеля, очень оперативно проведена проверка показаний на месте. 14 декабря 2021 года ему предъявлено обвинение, допрошен в качестве обвиняемого, где подтвердил показания в качестве подозреваемого. Вместе с тем, Ж. не мог быть допрошен 13 декабря 2021 года в качестве свидетеля с предупреждением его об уголовной ответственности по ст. 307 и ст. 308 УК РФ, поскольку еще 18 ноября 2021 года было возбуждено уголовное дело и на момент допроса он фигурировал в материалах уголовного дела уже как подозреваемый. О давлении на Ж. свидетельствует хронология избрания ему меры пресечения. 14 декабря 2021 года следователь ходатайствует перед судом об изменении меры пресечения на домашний арест, однако после того, как на очной ставке с В. 17 декабря 2021 года Ж. пользуется ст. 51 Конституции РФ, в этот же день следователь обращается в суд с ходатайством о заключении его под стражу. Об оказании на Ж. давления свидетельствует и наличие рапорта от 25 апреля 2022 года Врио заместителя начальника УМВД России по Томской области - начальника СУ Г. о поступлении при допросе обвиняемого Ж. сведений о том, что признательные показания им даны под психологическим давлением сотрудников УЭБиПК УМВД России по Томской области, ответа на данный рапорт материалы дела не содержат. Кроме того, автор жалобы считает, что при оценке доказательств, полученных с участием Ж., необходимо принять во внимание наличие у него заболеваний, а, именно, /__/, он трижды лечился в НИИ /__/, последний раз менее чем за месяц до задержания. Не учтен /__/, назначенных ему при выписке, которые на момент задержания он не принимал, в связи с их отсутствием. Полагает, что проведенная в отношении Ж. судебная психолого-психиатрическая экспертиза в части вывода, что в ходе предварительного следствия он мог правильно воспринимать обстоятельства и давать о них показания, является недопустимым доказательством, с учетом допроса в судебном заседании эксперта Л., пояснившей, что диагноз Ж., поставленный ему в НИИ /__/, не подтвердился и отказавшейся пояснить, почему у Ж. не выяснялось какие препараты ему назначены в НИИ /__/ и принимает ли он назначенные препараты. Обращает внимание на наличие в материалах дела справки ФКУЗ МСЧ-70 ФСИН России от 09 августа 2024 года, о том, что с 18 декабря 2021 года Ж. находится под наблюдением медицинских сотрудников учреждения с диагнозами: /__/ Ж. в судебном заседании, его заявления как письменные, так и устные, свидетельствует о наличии у него проблем с /__/. Полагает, что судом умышленно не в полном объеме приведены показания свидетелей защиты Р., С., а показания свидетеля Г. вовсе не приведены, подтверждающие, что ФИО2 работал /__/ в /__/ и всегда находился в форменной одежде /__/, с шевронами, в то время, как В. пояснял, что никто из лиц, якобы, совершивших в отношении него преступление, не находился к какой-либо, любой форменной одежде. Также в приговоре не отражен факт приобщения стороной защиты документов из /__/. Указывает на наличие у ФИО2 твёрдого алиби на момент, якобы, совершения преступления в отношении В., поскольку ФИО2 28 ноября 2019 года в период с 09 ч. 00 мин до 18 ч. 00 мин был задействован в проведении совместного патрулирования на основании Соглашения о содействии частных охранных организаций, заключенного между /__/ и /__/, о чем защитой представлены документы, выехал из /__/ по адресу: /__/ в 09:00, возвратился в 18:00, а также указан маршрут передвижения и места - база, /__/, /__/, /__/, /__/, /__/, /__/, /__/. Ссылаясь на показания ФИО2, указывает, что ФИО1 проживал по /__/. Со слов Ж. ему известно о долговых обязательствах В. за риэлторскую деятельность в сумме 50000 рублей, поэтому в случае отсутствия денег на телефоне, Ж. мог звонить В. с телефона ФИО2. Последний В. не звонил, и факт поездки на автомобиле с В. и требования от него денег отрицает. Полагает, что со стороны потерпевшего В. имеет место оговор в отношении всех подсудимых, устанавливать причины этого оговора не входит в задачу стороны защиты. Настаивает, что показания В. являются недостоверными, противоречат не только вышеперечисленным доказательствам, но и объективно - техническим сведениям о соединениях абонентов и месте нахождения потерпевшего и подсудимых во время совершения преступления. Указывает на то, что следователь, а затем и суд растянули время совершения преступления с 9.00 час. до 18.00 час. 28 ноября 2019 года, несмотря на то, что В. называет конкретное время - с 11.00 час. до 12.00 час. 28 ноября 2019 года. Полагает, что это сделано намеренно, так в указанное потерпевшим время он сам и подсудимые находились в иных местах. Автор жалобы приводит свой анализ показаниям потерпевшего В., указав, что суд необоснованно принимает во внимание показания, данные им в судебном заседании, а в части противоречий отдает предпочтение всем его показаниям на предварительном следствии, при этом в приговоре показания В., данные им в судебном заседании изложены в той части, в которой они поддерживают обвинение, ответы потерпевшего на вопросы защиты, из которых следует вывод о непричастности подсудимых к совершению преступления, и, собственно, об отсутствии самого факта преступления, суд не счел нужным изложить. Ссылаясь на показания В. на предварительном следствии и в судебном заседании, приходит к выводу, что описанные В. события (встреча на /__/, дорога до лесного массива, нахождение в лесном массиве и дорога обратно до /__/) происходили в максимально расширенный по времени промежуток с 10.00 часов до 11.40 часов. Указывает, что согласно сведениям ОРМ «Снятие информации с технических средств связи», находящимся на диске 15/22, а также ответам сотовых операторов, и приобщенных защитой письменных доказательств, ни потерпевший, ни подсудимые, не находились в месте совершения предполагаемого преступления, приводит свой анализ полученной информации, согласно которому, В. находился в районе /__/, вопреки его показаниям, Ж. совершал звонки на номер В. во время совершения преступления, когда, со слов последнего, они были в одном автомобиле. Указывает на несовпадение показаний В. о последовательности звонков между ним и Ж. в период с 28 по 30 ноября 2019 года. Автор жалобы полагает, что с целью непредставления сведений о детализации и биллинге телефона Ж., в результатах ОРМ номера телефонов последнего намеренно искажены, несмотря на то, что в протоколах задержания и допросов Ж. его номер указан верно. Ссылается на необоснованный вывод суда в приговоре о том, что детализация подтверждает местонахождение потерпевшего с подсудимыми в момент совершения преступления в районе места совершения преступления. Указывает на отсутствие в приговоре указание на исследование в судебном заседании ответа ООО «Т2 Мобайл» от 07 мая 2025 года к которому приложено изображение карты г. Томска с местами предполагаемого передвижения фигурантов на протяжении маршрута и в непосредственной близости от дома по /__/, на которой имеются названия некоторых объектов, которые можно привязать к местонахождению базовых станций, в том числе должно быть зафиксировано местонахождение В. в данное время с учетом работы телефона. Приводит свой анализ, согласно выводам которого В. находился в радиусе базовой станции /__/, то есть, в непосредственной близости от места жительства Ж. - /__/, ФИО2 в пределах работы базовой станции по /__/, однако в данном районе находилось не только место предполагаемого преступления, но и объекты охраны, посты которых ФИО2 проверял. Данное обстоятельство подтверждается и ответом ПАО «МТС» письмо от 17 октября 2023 года № 36753-СИБ-2023 (исх. № 3397 от 18.10.2023) с информацией о местоположении базовой станции за период 28 ноября 2019 года, с приложением диска, содержанием которого установлено, что по маршруту передвижения, указанному В., а также в районе /__/, имелось большое количество базовых станций и ни одна из них не указана в детализации телефона ФИО2, что исключает его нахождение в месте предполагаемого преступления, доказывая полную непричастность к его совершению. Указывает на аналогичную позицию по тем же основаниям об отсутствии по маршруту продвижения и в лесном массиве во время предполагаемого преступления Ж. (телефон /__/, оператор МТС). Считает, что суд, понимая это, незаконно неоднократно отказывал в удовлетворении ходатайств стороны защиты в истребовании дополнительных сведений от сотовых операторов, даже при наличии очевидной технической ошибки в одном из ответов в названиях улиц, и ответ был дан о местонахождении ближайшей базовой станции к дому /__/, а не к дому /__/ (ПАО «Мегафон» на запрос суда о предоставлении аналогичных сведений был направлен ответ исх. № 1403738 от 02.04.2025). Автор жалобы, приводит свои суждения и дает оценку выводам суда, не соглашаясь с ними, в части анализа биллинга телефонных соединений. Обращает внимание на ответы сотовых операторов, на основе которых суд пришел выводу о виновности ФИО2 и других подсудимых, и отмечает, что ни один из операторов сотовой связи в ответах на запросы не привел указанных судом факторов в качестве обоснования установления места нахождения абонента. Отмечает, что совокупностью объективных доказательств - детализацией, сведениями /__/ доказано отсутствие ФИО2 в месте предполагаемого преступления. Считает, что вопреки выводам суда, не подтверждается местонахождение подсудимых с потерпевшим в момент совершения преступления в районе места совершения преступления, использование понятия «район места совершения преступления» в данном случае недопустимо. Указывает, что если говорить о районе, то имеется в виду Октябрьский район г. Томска, нахождение подсудимых в Октябрьском районе г. Томска является вполне объяснимым — Ж. и ФИО1 в нем проживали, ФИО2 помимо того, что проживал, там же находился офис /__/ и объекты охраны, посты на которых ФИО2 проверял. Приходит к выводу, что судом при вынесении приговора положения ст. 14 УПК РФ были нарушены, материалами дела установлена как непричастность ФИО2 к совершению преступления, так и отсутствие самого события преступления. Просит приговор Октябрьского районного суда г. Томска от 25 июня 2025 года, отменить, вынести в отношении ФИО2 оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе адвокат Филиппова Е.В. в защиту интересов осужденного ФИО3 выражает несогласие с обжалуемым приговором, считает его необоснованным, несправедливым и нарушающим нормы уголовного и уголовно-процессуального закона. Считает, что в ходе предварительного расследования, так и в ходе судебного разбирательства, неоспоримых доказательств, подтверждающих виновность ФИО3 в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 330 УК РФ, не добыто. Обращает внимание на то, что обвинение построено на противоречивых, непоследовательных показаниях потерпевших Ю. и Г., а также свидетелей. При этом потерпевшие во время допроса вели себя неуверенно, на вопросы сторон отвечали уклончиво, в связи с чем их показания являются ложными и не указывают на причастность ФИО3 к совершению преступления. В то время, как ФИО3 с потерпевшими вел себя корректно, не угрожал, не применял насилие, а если потерпевшим показалось что он на них как-то страшно смотрит, это является их субъективным мнением. Указывает, что ФИО3 не свойственна агрессия, что вытекает из его поведения в суде длительный период времени, из которого следует, что он корректен, вежлив, учтив. Отмечает, что у потерпевших имелась реальная задолженность перед У., /__/, /__/ и впоследствии наличие задолженности со стороны /__/, Ю. и Г. было подтверждено судебными решениями. ФИО3, имел доверенности от У., /__/ на представление интересов последних и договор уступки права требования задолженности. На тот момент ФИО3 и ФИО4 было принято решение досудебного урегулирования вопроса, надеясь на благоразумие потерпевшей Ю. Кроме того, выражает несогласие с исковыми требованиями в полном объеме, считает их необоснованными, поскольку требования не подтверждаются письменными доказательствами, которые бы указывали на наличие обязательств у ее подзащитного перед потерпевшими. Напротив, потерпевшая, имея задолженность, подтвержденную судебными решениями, уклоняется от ее возврата. Полагает, что истцом не представлены доказательства подтверждающие, что ФИО3 был причинен ущерб на сумму 1 000 000 рублей. Просит приговор Октябрьского районного суда г. Томска от 25 июня 2025 года отменить, вынести в отношении ФИО3 оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе адвокат Миллер А.В. в защиту интересов осужденного ФИО4 выражает несогласие с обжалуемым приговором, считает, что при разрешении гражданского иска по уголовному делу, судом была допущена ошибка. Обращает внимание на тот факт, что ни следствием, ни судом не установлен размер действительного права требования у представителей юридических лиц ФИО12 и ФИО3 на момент совершения ими действий, ошибочно квалифицированных судом как самовольное осуществление права требования вопреки установленному порядку реализации таких требований. Отмечает, что обвинительный документ не содержит ссылки на заключение эксперта, наличие которого, исходя из существа обвинения, является обязательным для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу, с учетом того, что данные обстоятельства не могут быть установлены с помощью иных видов доказательств. Полагает, что для производства такой экспертизы (судебно-бухгалтерской или экономической экспертизы для установления размера законных требований или для установления ущерба по делу о преступлении в сфере экономической деятельности) необходимо проведение значительных по объему исследований, которые не могут быть выполнены в ходе судебного разбирательства без отложения рассмотрения дела на длительный срок, противоречащий интересам правосудия, тем не менее, суд не предпринял тех мер, которые должны были быть предприняты в такой ситуации, а при обосновании своего решения по гражданскому иску сослался только на показания потерпевших и подсудимых и ответ из банка; не разграничил материальный ущерб и существенный вред; не дал надлежащей оценки и квалификации гражданских взаимоотношений между всеми упомянутыми в приговоре юридическими и физическими лицами; не учёл того, что ФИО4 не предъявлял каких-либо требований потерпевшей в рамках вменённого «самовольного осуществления права требования вопреки установленному порядку реализации таких требований» - перечислять денежные средства каким-либо физическим лицам и на это мотивы его и действия направлены не были; не предпринял мер к устранению недостатков гражданского иска, препятствующих его рассмотрению судом. Считает, что вывод суда о передаче потерпевшим денежной суммы в размере 1 000 000 рублей всем подсудимым - является надуманным, несостоятельным и не основанным на материалах дела и исследованных в ходе судебного следствия доказательствах. Акцентирует внимание, что резолютивная часть приговора не содержит указания на разновидность ущерба - материальный ущерб или компенсация морального вреда взыскана с осужденных. Суд проигнорировал эти факты и право потерпевшего и гражданского истца знать о предъявленном обвинении и высказываться относительно судьбы гражданского иска после изменения обвинения. Просит приговор Октябрьского районного суда г. Томска от 25 июня 2025 года, изменить, гражданский иск Ю. оставить без рассмотрения с сохранением за потерпевшим права на рассмотрение гражданского иска в порядке гражданского судопроизводства.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Зенкова Д.В. выражает несогласие с изложенными в них доводами, считает их необоснованными, просит оставить их без удовлетворения.

Выслушав лиц, участвующих в судебном заседании, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб, судебная коллегия не находит оснований для отмены приговора по указанным в них доводам, равно, как и для возвращения уголовного дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции, либо прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Вопреки позиции стороны обвинения и стороны защиты, все представленные доказательства по делу судом исследованы, проанализированы, проверены и оценены в полном соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ. Совокупность собранных и исследованных в суде доказательств, согласующихся между собой по фактическим обстоятельствам, времени, дополняющих друг друга, явилась достаточной для разрешения уголовного дела по существу и вынесения обвинительного приговора в отношении виновных.

По эпизоду вымогательства в отношении В.

Выводы суда о доказанности вины ФИО1 и О. в совершении в отношении В. преступления, предусмотренного п. «б» ч.3 ст. 163 УК РФ, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждаются совокупностью доказательств, всесторонне исследованных, получивших надлежащую оценку в приговоре.

Осужденные в судебном заседании сообщили о своей невиновности.

При этом, ФИО1 показал, что с В. он не знаком и в лес никого не вывозил.

ФИО2, свою вину в совершении вымогательства в отношении В. не признал, не отрицая знакомство с В., которого впервые увидел в компании с приятелем Ж., когда они обсуждали какую-то квартиру, за которую В. был должен Ж. 50000 рублей и позже рассчитался. Пояснил, что Ж. с вопросом переоформления квартиры к нему не обращался. 28 ноября 2019 года он находился на работе, являясь /__/, в рабочей одежде, объезжал посты по маршруту, указанному в путевом листе. В вымогательстве квартиры у В. он не участвовал, никаких требований и угроз последнему не высказывал, на автомобиле с ним никуда, в том числе, в лесной массив, не ездил. Не исключает, что с его телефона Ж. мог звонить В., так как давал ему свой телефон несколько раз для звонка. С ФИО1 у него дружеские отношения.

Несмотря на непризнание осужденными своей вины в совершении вымогательства в отношении В. в судебном заседании их защитная позиция была опровергнута, а виновность подтверждена следующими доказательствами.

Так, из показаний потерпевшего В. в судебном заседании и его более подробных показаний, данных им в ходе предварительного следствия, оглашенных в судебном заседании и подтвержденных им, следует, что он занимался куплей-продажей недвижимости. Не отрицает, что осенью 2019 года к нему с вопросом помощи в продаже квартиры и покупки новой недвижимости обратился бывший клиент Ж. (до смены фамилии Т.). Спустя время Ж. пригласил его на разговор, где в присутствие ФИО2 предложил компенсировать его затраты на клиента Ш. в размере 50 000 рублей, на что он согласился и, продав в 2020 году квартиру Ш., передал Ж. указанную сумму. Кроме того, пояснил, что у него в собственности имелась квартира по адресу: /__/, которую он весной 2018 года приобрел у своей знакомой Т. и, сделав в квартире ремонт, выставил на продажу. В ноябре 2019 года его знакомый – М. сообщил, что Ж. ищет квартиру для знакомых. Последний, встретившись с ним, осмотрел квартиру, сказал, что они подумают. Спустя две недели, 28 ноября 2019 года, Ж. позвонил ему, выразив настойчивое желание встретиться и поговорить. В этот же день, в период времени с 11 до 12 часов прибыв на место, указанное Ж., район «/__/», расположенного по /__/, он припарковался рядом с автомобилем Ж., внутри которого на переднем пассажирском сиденье сидел ФИО2 По просьбе Ж. он сел на заднее пассажирское сиденье, после чего сразу с обеих сторон к нему на заднее пассажирское сиденье подсели двое ранее незнакомых мужчин кавказской внешности, тот, что сел справа от него, назвал свое имя А. (как позже выяснилось, ФИО1). После чего ФИО2, став агрессивным, повернувшись в его (В.) сторону и выражаясь нецензурной бранью, потребовал положить сотовый телефон в полиэтиленовый пакет, что он и сделал. Затем ФИО1 сказал Ж., сидевшему за рулем, ехать, и они направились по /__/ в направлении /__/, на транспортном кольце свернули налево на /__/, проследовали до /__/, поехали в сторону /__/, после чего не доезжая до АЗС «Роснефть» по /__/, свернули перед заправкой направо в лесной массив и проехав 250-300 метров, ФИО1 указал Ж. остановиться на развилке дорог, где находились лесной массив и двухэтажный жилой барак, по адресу: /__/. Все время в пути следования с ним надменно и грубо разговаривал ФИО1, используя ненормативную лексику, указав на осведомленность о наличии у него, В., трехкомнатной квартиры, сказал, что он должен переоформить данную квартиру, не указав, на кого, но ему было понятно, что в пользу одного из присутствовавших лиц. Учитывая, что он никому из них должен не был, он стал отказываться, после чего ФИО1 продолжил разговаривать с ним на повышенных тонах, стал кричать и высказываться в его адрес, используя нецензурную брань, оскорблял, поддевая его в бок своим левым локтем, от чего он испытывал слабую физическую боль. Далее, прижимая его к сидению, ФИО1 продолжал настаивать на переоформлении принадлежащей ему квартиры, при этом своими действиями ФИО1 показывал, что готов применить к нему физическое насилие, и его отказ он принимать не намерен, а также ФИО1 указывал, что если он хочет жить, то переоформит квартиру, сообщил, что знает о наличии у него дочери и внучки и стал настаивать, чтобы он хорошо подумал и не отказывался от выдвинутого требования. Он воспринимал слова ФИО1 как реальные угрозы, в связи с чем стал опасаться за свою жизнь и здоровье, а также за безопасность родственников, поскольку ФИО1 физически превосходил его, имел решительный, гневный и раздраженный вид, а также лица, находящиеся в автомобиле, имели численное превосходство. Когда приехали в лесной массив по адресу: /__/, ФИО1 достал из заднего кармана водительского сидения пистолет похожий на пистолет «/__/» и вышел из автомобиля, после чего схватил его за рукав куртки и потащив на себя, потребовал, чтобы он вышел из машины. Испугавшись оружия у него в руках, безлюдное место, реально опасаясь за свои жизнь и здоровье, он вышел из машины, встав лицом в сторону лесного массива, при этом, ФИО1 стоял перед ним, на расстоянии вытянутой руки. Затем из машины вышли Ж., ФИО2 и четвертый парень, встали вокруг него, чтобы пресечь его попытки к бегству. Далее, ФИО1 держа пистолет в правой руке, передернул затвор и приставил дуло к его голове, выражаясь в его адрес нецензурной бранью сказал, что если он не переоформит квартиру, то ему будет плохо. От происходящих событий он сильно испугался и ФИО1, увидев его испуганное состояние, кивнул в сторону Ж. и сказал, чтобы он ехал с ним и переоформил на него квартиру. После этого они все сели в машину и поехали обратно в сторону «/__/». ФИО1 положил пистолет в тот же задний карман переднего правого сидения, продолжал оказывать на него моральное давление, выражаясь нецензурной бранью, агрессивно, на повышенных тонах, говорил, чтобы он с ним не шутил, чтобы помнил о себе и своих родственниках. Вернувшись в район /__/, ФИО1, ФИО2 и четвёртый парень вышли из машины, после чего ФИО1 снова обратился к нему и сказал, чтобы он ехал с Ж. и переоформлял свою квартиру, после чего они ушли. Далее Ж. сообщил, что им необходимо проехать в офис и оформить квартиру на него, при этом упомянул, чтобы он не шутил с ФИО1 во избежание проблем. Решив сбежать от Ж., он солгал ему, что его паспорт находится у родственников на /__/, куда они и поехали к его, В., знакомому ранее судимому Ю., по прозвищу «М.». Рассказав Ю. в присутствие Ж. о требовании переоформления квартиры, Ю. стал разговаривать с последним, велев ему уйти. 29 и 30 ноября 2019 года ему поступали звонки от Ж., и с разных незнакомых номеров, на которые он не отвечал. Ответив на два из них 30 ноября 2019 года, от встречи с Ж. и ФИО2 отказался. Подал заявление о вымогательстве, узнав, что ФИО1 находится в СИЗО по другому делу. (т.17 л.д. 57-67, 79—83, 84-85, т. 26 л.д. 85-88).

- показаниями Ж., данными им в ходе предварительного следствия, оглашенными на основании п.4 ч.2 ст. 281 УПК РФ, согласно которым, занимаясь оказанием риэлтерских услуг, осенью 2019 года он планировал получить вознаграждение в сумме 50 000 рублей от клиента В., с которым был заключен договор на оказание услуг по продаже квартиры и купле другого жилья. Однако, данного клиента переманил В. и провел с ним сделку. В результате, данную сумму он решил получить от В. С этим вопросом в начале ноября 2019 года решил обратиться к знакомому ФИО2, пообещав последнему половину от указанной суммы. В присутствие ФИО2 В., признав долг, обещал вернуть на следующее утро, но не вернул и на его звонки не отвечал. Узнав от М., что В. незаконным путем заполучил квартиру по /__/. Испытывая обиду к последнему, он решил похитить данную квартиру, а, именно, запугать В., чтобы он переоформил квартиру на него, о чем сообщил ФИО2, который с этим предложением согласился. Они с ФИО2 встретились в кафе на /__/, где к ним за стол подсели двое чеченцев, которых ФИО2 представил, как своих друзей, одного из которых звали ФИО1, который уже был осведомлен о В., что последний должен ему деньги в сумме 50 000 рублей, а также о возможности забрать у В. квартиру. На вопросы ФИО1 он разъяснил по какой причине он считает, что В. должен ему деньги и почему у В. можно забрать квартиру, а также указал, что последний является трусливым человеком, его можно запугать, и он отдаст и деньги и перепишет квартиру, что на него можно надавить грубой силой и таким образом отнять у него квартиру. Спустя время ФИО2 сообщил ему, что ФИО1 и второй парень согласны ему помочь, при этом порядок раздела квартиры, в том случае если у них получится ее отобрать у В., они не обсуждали. В конце ноября 2019 года он и ФИО2 договорились встретиться в районе /__/, куда приехали на его автомобиле «Тойота Королла Филдер», припарковавшись напротив мясного павильона и пригласили туда на разговор В. Прибыв на место, они зашли в шашлычную напротив, где уже сидели ФИО1 и парень, который был с ним при прежней встрече. ФИО1 сказал ему звонить В. и ждать его в машине, и когда В. приедет, то он должен пригласить его в салон своего автомобиля, а ФИО1 со вторым парнем увидят, как В. сядет, подсядут к ним в машину. Он с ФИО2 ушли к нему в машину, где последний сел на переднее пассажирское сидение и он, позвонив В., договорился о встрече. В период с 11 часов до 12 часов В. приехал на своем автомобиле «УАЗ», припарковался рядом, и сел к нему в салон автомобиля, после чего к ним в салон с обеих сторон подсели ФИО1, и парень, который был с ним, таким образом, что В. оказался зажатым между ними и ФИО1 сказал ехать. Он начал движение и повернул направо на проезжую часть по /__/, после чего ФИО2 указывал ему дорогу. В этот момент на заднем сидении ФИО1 стал грубо на повышенных тонах разговаривать с В., высказывал ему угрозы и говорил, что тот душегуб, что квартиру на /__/ он получил незаконно и должен данную квартиру отдать, при этом В. был сильно напуган. По указанию ФИО2 они проехали /__/, на кольце повернули влево на /__/ и выехали на /__/, где повернули вправо и сразу влево, на дорогу, ведущую на /__/, где, не доезжая до АЗС, они свернули вправо, в лесной массив и немного не доезжая металлических гаражей, остановились неподалеку от дома № /__/. Далее ФИО1 открыл дверь, вышел из машины и сказал выйти В. последующем они оба стояли у машины, дверь не закрывали, ФИО2 и второй парень из машины не выходили. В ходе разговора ФИО1 сказал В., чтобы последний переоформил квартиру на Ж., и если В. к кому-то обратится, то он его застрелит, на что В. дал согласие переоформить квартиру. Затем ФИО1 и В. сели в машину, и они поехали обратно в район /__/, где ФИО1, второй чеченец и ФИО2 вышли из машины, и ФИО1 сказал ехать переоформлять квартиру. Далее В. сказал, что ему нужно взять документы на квартиру, и указал путь. Приехав на территорию частного дома в районе /__/ к ним вышел мужчина, позже он узнал, что этого мужчину звали Ю. с прозвищем «М.». В. рассказал, что он и чеченцы с него требуют переписать квартиру, после чего Ю. стал спрашивать у него, кто он такой, на каком основании он с чеченцами требуют у В. квартиру. В дальнейшем, после разговоров Ю. по телефону с ФИО1, пришли к тому, что он, ФИО1 и ФИО2 ничего не получат и квартиру В. на них не переоформит, однако В. должен ему отдать деньги в сумме 50 000 рублей, что в 2020 году В. и сделал. Свои показания, данные в ходе предварительного следствия, В. полностью подтвердил на очной ставке с Ж. (т.17 л.д. 69-78).

Ж. в ходе проверки показаний на месте, подтвердил свои показания в качестве подозреваемого от 13 декабря 2021 года, указал на участок местности около торгового павильона «/__/» по адресу: /__/, где В. сел к нему в автомобиль и участка местности в лесном массиве около дома № /__/, изложил обстоятельства совершенного ими вымогательства в отношении В. ( т.18 л.д. 218-224, 225-233).

Кроме того, виновность осужденных подтверждается другими исследованными судом доказательствами, подробный анализ и оценка которых содержится в приговоре, в том числе: протоколом принятия устного заявления о преступлении, в котором В. сообщает о факте вымогательства у него квартиры, расположенной по адресу: /__/, кратко приведя обстоятельства совершенных в отношении него действий, аналогичных его показаниям; протоколами осмотра места происшествия, в которых зафиксирована обстановка на участке местности около торгового павильона «/__/», расположенного по адресу: /__/ и на участке местности около дома № /__/ (участок имеет географические координаты /__/"); копиями документов о приобретении квартиры по адресу: /__/ В. у Т. (в том числе, договор купли-продажи, расписка, копия выписки из ЕГРН), а также копиями документов о продаже указанной квартиры В. Е. (копиями договора купли-продажи и договора купли продажи неотделимых улучшений; ответом из филиала ФГБУ «Федеральная кадастровая палата Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии» по Томской области, согласно которого по сведениям ЕГРН кадастровая стоимость объекта недвижимости по адресу: /__/, кадастровый номер /__/, по состоянию на 28 ноября 2019 года составила 2 200 703, 26 рублей; заключением судебного эксперта № С040/2022 от 01.04.2022, согласно выводам которого рыночная стоимость жилого помещения (кадастровый номер /__/), по адресу: /__/, на 28 ноября 2019 года составляет округленно 2 676 000 рублей; протоколом осмотра компакт-диска №15/321с и находящихся на нем сведений ОРМ «Наблюдение» в отношении Ж., протоколом осмотра компакт диска № 15/22 и сведений, находящиеся на нем ОРМ «Снятие информации с технических каналов связи», а именно детализации по абонентским номерам, находившимся в пользовании потерпевшего В., обвиняемых ФИО1, ФИО2 и Ж. Детализации содержат телефонные соединения между обвиняемыми и с потерпевшим, а также местонахождение обвиняемых с потерпевшим в момент совершения преступления в районе места совершения преступления; постановлениями о рассекречивании сведений, составляющих государственную тайну, и их носителей, предоставление результатов в СУ УМВД России по Томской области, в том числе, компакт диск 15/321с, компакт диска № 15/22; рассекречивании постановлений о проведении оперативно - розыскных мероприятий «прослушивание телефонных переговоров», «снятие информации с технических каналов связи» (далее ОРМ ПТП и ОРМ СИТКС) в отношении абонентских номеров, находящихся в пользовании В., ФИО1, ФИО2, Ж., иными исследованными судом доказательствами.

Судом также исследованы и оценены доказательства, представленные стороной защиты:

- протокол дополнительного допроса обвиняемого Ж. от 10 февраля 2022 года, из которого следует, что показания, данные им в качестве подозреваемого, а также при проверке показаний на месте от 13 декабря 2021, он не признает, поскольку они были даны под психологическим давлением на него со стороны сотрудников полиции, излагает другую версию событий, что он лишь хотел получить от В. долг - 50 000 рублей, о чем ФИО1 и предложил составить с В. разговор, который состоялся по дороге от /__/ в лесной массив. Показания в качестве подозреваемого подтвердил в присутствие защитника, так как не доверял последнему. Позже дал правдивые показания. Пояснил обстоятельства избрания ему меры пресечения в зависимости от его признательных/непризнательных показаний, в результате была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. (т.19 л.д. 34-41)

- протокол дополнительного допроса обвиняемого Ж. от 17 декабря 2021 года, где он отказался от дачи показаний на основании ст. 51 Конституции РФ (Т.19 л.д. 16-18).

- протокол дополнительного допроса обвиняемого Ж. от 14 февраля 2021 года, из которого следует, что, признавая вину в предъявленном обвинении по п. «б» ч.3 ст.163 УК РФ, уточняет, что 28 ноября 2021 года, находясь в лесном массиве, вблизи дома № /__/, он из машины не выходил, дверь машины была открыта и он слышал разговор ФИО1 с В., но не видел у ФИО13 никакого пистолета, так как не наблюдал картину их разговора воочию. (Т.19 л.д. 5-11)

- протокол допроса обвиняемого Ж. от 20 и 22 апреля 2022 года, согласно которому, вину в предъявленном обвинении он не признает, показания давать не желает, пользуется ст.51 Конституции РФ (Т.19 л.д. 60-63, 71-74);

- протокол очной ставки между потерпевшим В. и Ж. от 16.12.2021, согласно которому Ж. придерживается версии, изложенной в протоколе дополнительного допроса обвиняемого Ж. от 10 февраля 2022 года;

- протокол допроса свидетеля Р., который от дачи показаний отказался, воспользовавшись ст. 51 Конституции РФ. (Т.17 л.д. 94-96);

- показания свидетелей Р. и С. знакомых ФИО2, работавших с ним в /__/, о том, что ФИО2 состоял в разных должностях, в том числе в должности водителя, возил начальника охраны и директора ЧОПа, охарактеризовавших его как спокойного и адекватного человека.

- показаний свидетеля Ц., родной сестры ФИО2, которая характеризовала его, как спокойного человека, ведущего здоровый образ жизни, работающего /__/.

Также по ходатайству защиты в судебном заседании исследованы: заявление Б. в УМВД России по Томской области с просьбой привлечь к ответственности ФИО1 и ФИО6 о вымогательстве; рапорт врио заместителя начальника УМВД России по Томской области – начальника СУ СЧ УМВД России по Томской области Г. о проверке информации от Ж. о том, что признательные показания были им даны под психологическим давлением сотрудников УЭБиПК; копии ходатайств следователя и постановлений Кировского районного суда г.Томска об избрании Ж. меры пресечения; постановление следователя об отказе ФИО1 и защитнику Сильчуку Д.Б. в удовлетворении ходатайства об исследовании обстоятельств приобретения потерпевшим В. прав на объекты недвижимости; справка № 150 от 16.12.2021 из Научно-исследовательского института /__/, о прохождении Т. (Ж.) лечения с указанием диагноза и препаратов; заключение комиссии экспертов ОГАУЗ «ТКПБ» № 5 от 11.01.2022 в отношении Ж.; ответ на запрос из ФКУЗ МСЧ-70 ФСИН России № 72/ТО/20-1575 от 20.08.2024, согласно которому Ж. находится под наблюдением медицинских работников с диагнозом: в том числе, «/__/». Общее состояние здоровья Ж. удовлетворительное; ответ на запрос из ПАО «МТС» № 36753-СИБ-2023 от 17.10.2023, с приложенным CD-R диском, с информацией о местоположении базовой станции за период 28.11.2019; ответ на запрос из ПАО «Мегафон» № 1403738 от 02.04.2025 с информацией на CD-R диске.

Всем доказательствам, представленным как стороной обвинения, так и стороной защиты, исследованным в судебном заседании и положенным в основу обвинительного приговора, суд дал надлежащую оценку в соответствии со ст. 88 УПК РФ. Выводы суда, касающиеся оценки доказательств, в приговоре приведены, подробно мотивированы и не вызывают у судебной коллегии сомнений в их правильности.

Не устраненных существенных противоречий в исследованных судом доказательствах, сомнений в виновности осужденных, требующих истолкования в их пользу, судебной коллегией не установлено, как и не установлено данных, свидетельствующих об искусственном создании сотрудниками правоохранительных органов доказательств обвинения, относящихся к инкриминируемому осужденным преступлению.

Оснований не доверять показаниям потерпевшего В., положенным в основу приговора, а также показаниям Ж., допрошенного в качестве подозреваемого 14 декабря 2021 года, представленным письменным и иным доказательствам не имелось, поскольку они подробно и полно изложены в приговоре, согласуются между собой, подтверждая и дополняя друг друга. При этом судом устранялись противоречия (неточности) в показаниях потерпевшего В. в судебном заседании путем оглашения его показаний, данных на предварительном следствии, которые он подтвердил, пояснив, что раньше помнил обстоятельства подробнее, что нашло отражение в приговоре.

Причин для оговора осужденных у потерпевшего не установлено, ФИО2 он видел два-три раза с Ж., с ФИО1 и неустановленным лицом вовсе знаком не было.

Вместе с тем, показания В. и Ж. согласуются с материалами оперативно-розыскных мероприятий - прослушивание телефонных переговоров, снятие информации с технических каналов связи, согласно которым представленная детализация содержат сведения о телефонных соединениях между ФИО1, ФИО2, Ж. и В. в районе места совершения преступления.

Стоимость имущества (квартиры, принадлежащей потерпевшему), определена заключением эксперта, которое соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ.

Все доказательства, принятые судом за основу, отвечают требованиям относимости и допустимости. Не устраненных существенных противоречий в исследованных судом доказательствах, сомнений в виновности осужденных, требующих истолкования в их пользу, судебной коллегией не установлено.

Анализ, положенных в основу приговора доказательств, а равно их оценка, подробно изложены судом в приговоре, при этом суд не ограничился только указанием на доказательства, но и дал им надлежащую оценку, мотивировав свои выводы о предпочтении одних доказательств перед другими, поэтому доводы апелляционных жалоб осужденных и их адвокатов о том, что выводы суда не подтверждаются доказательствами, исследованными в судебном заседании несостоятельны.

Несогласие осужденных, а также их адвокатов с оценкой доказательств, данной судом первой инстанции, не может являться основанием для отмены приговора.

Суд верно установил все имеющие значение для уголовного дела обстоятельства, дал подробный анализ и должную оценку доказательствам, приведенным в приговоре, полученным в ходе предварительного расследования, признав их достаточными для установления вины ФИО1, ФИО2, верно описал событие совершенного ими преступления, установив, что ФИО1, ФИО2, действуя в группе лиц по предварительному сговору с иным лицом и неустановленным в ходе следствия лицом, используя надуманный предлог о том, что потерпевший В. лишил иное лицо клиента, предъявили потерпевшему В. незаконное требование о передаче права на квартиру, расположенную по адресу: /__/, рыночной стоимостью 2 676 000 рублей, принадлежащую В., которое предполагало безвозмездный, помимо воли потерпевшего, переход права на имущество. Свое незаконное требование подсудимые, действующие в группе лиц по предварительному сговору друг с другом, а также совместно с иным лицом и неустановленным лицом, подкрепили высказыванием угрозы применения насилия, применением насилия, при этом потерпевший реально и обоснованно опасался за свою жизнь и здоровье.

С учетом установленных судом фактических обстоятельств совершения преступления, действия ФИО1, ФИО2 верно квалифицированы по п. «б» ч.3 ст. 163 УК РФ, как вымогательство, то есть, требование передачи права на чужое имущество под угрозой применения насилия, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, в целях получения имущества в особо крупном размере.

Квалифицирующие признаки «группой лиц по предварительному сговору», «с угрозой применения насилия и с применением насилия», а также «в особо крупном размере», верно установлены судом, что также мотивировано в приговоре.

Вопреки доводам защиты, о наличии между соучастниками предварительной договоренности о совместном совершении преступления свидетельствует согласованность их действий при его совершении, направленных на достижение одной цели – получение права на квартиру потерпевшего.

Так, согласовав план действий, иное лицо, ФИО2, ФИО1 и неустановленное лицо, распределили роль каждого, о чем свидетельствует слаженный характер их действий, вызвали потерпевшего на место встречи, где его уже ожидали в автомобиле иное лицо и ФИО2, последний сидел на переднем пассажирском сидении. Прибывшего В. иное лицо, согласно договоренности с соучастниками, усадил на заднее сидение, после чего к В. сразу с двух сторон подсели ФИО1 и неустановленное лицо, лишив потерпевшего возможности покинуть автомобиль. ФИО2, крича и нецензурно выражаясь, сразу потребовал у В. телефон, иное лицо управляло автомобилем, маршрут которому указывал ФИО2, а ФИО1 начал высказывать угрозы применения насилия к потерпевшему и его близким, выдвигать требования В., применяя насилие, прижимал его локтем к сидению, причиняя физическую боль, остановившись в лесном массиве, ФИО1 вытащил из машины потерпевшего, а остальные окружили их, препятствуя ему покидание территории лесного массива, после чего ФИО1 приставил к голове потерпевшего предмет, используемый в качестве оружия, который потерпевшим воспринят как пистолет /__/, кроме того, ФИО1 передернул затвор и, угрожая производством выстрела, вновь потребовал переоформить квартиру на иное лицо. ФИО2, иное лицо и неустановленное лицо действиям ФИО1 не противодействовали, тем самым поддержав выдвинутые требования. В сложившейся обстановке, с учетом численного и физического превосходства лиц, их агрессивного настроя, безлюдного участка местности, потерпевший реально опасался за свою жизнь и здоровье.

Доводы апелляционных жалоб о невиновности и непричастности осужденных к преступлению являлись предметом исследования суда первой инстанции, тщательно проверены и обоснованно отвергнуты с указанием мотивов принятого решения.

Вопреки доводам жалобы защиты, верную оценку суда получили показания Ж., допрошенного в качестве подозреваемого, а также при проверке показаний на месте, признанные судом достоверными, поскольку получены в присутствие защитника, с разъяснением прав, в том числе того, что при согласии дать показания, они могут быть использованы в качестве доказательства, даже при отказе от них. С соответствующими протоколами допроса Ж. ознакомлен, замечаний и ходатайств, в том числе, об оказании на него давления, ни у него, ни у защитника не имелось.

Доводы Ж., о недоверии защитнику, высказанные позже, не состоятельны, поскольку замечаний и заявлений об этом он не делал, что расценивается судебной коллегией, как защитная версия.

Как верно указано судом, данные показания Ж., за исключением пояснений, кто выходил из автомобиля в лесном массиве, а также, угрожал ли ФИО1 В., говоря, что «застрелит», пистолетом, в целом и в деталях, согласуются с показаниями потерпевшего и подтверждаются результатами ОРМ «Наблюдение», в ходе которых установлены те же обстоятельства, о которых он дал показания и подтвердил при их проверке на месте.

К показаниям Ж., данным им в качестве обвиняемого, содержащим, в том числе, информацию о даче им показаний при допросе в качестве подозреваемого, под давлением сотрудников полиции, отраженную в рапорте начальника СУ СЧ УМВД России по Томской области Г., суд справедливо отнесся критически, как к защитной позиции, незапрещенной законом, поскольку эти показания не нашли подтверждения исследованными судом доказательствами.

ОРМ «Наблюдение» в отношении Ж., равно, как и иные оперативно-розыскные мероприятия (ПТП, СИТКС) проведены в строгом соответствие с Федеральным законом от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», сведения, полученные в результате их проведения, рассекречены и предоставлены следователю в установленном законом порядке.

Учитывая, что уголовно – процессуальный закон не содержит запрета на допрос лица в качестве свидетеля и подозреваемого в одну и ту же дату, оснований признавать допрос Ж. в качестве подозреваемого от 14 декабря 2021 года, равно, как и проверку его показаний на месте недопустимыми доказательствами, у суда не имелось, не имеется таковых и у судебной коллегии.

Мера пресечения в виде заключения под стражу Ж., согласно материалам уголовного дела, избрана судом с соблюдением норм уголовно-процессуального закона, данное решение суда не может расцениваться, как оказание давления на Ж. и свидетельствовать о предвзятости следователя, обратившегося с ходатайством о ее избрании.

Не состоятельны и доводы защиты о том, что Ж. по состоянию здоровья не мог давать объективные показания в ходе предварительного следствия.

Так, согласно материалам уголовного дела, комиссией экспертов, в состав которой входили два судебно-психиатрических эксперта и психолог, в отношении Ж. проведена судебная психолого-психиатрическая экспертиза № 5 от 11.01.2022, в ходе которой исследованы стационарные медицинские карты, а также материалы уголовного дела, согласно выводам которой, Ж. хроническим психическим расстройством, иным болезненным состоянием психики, слабоумием не страдал в период инкриминируемого ему деяния и не страдает в настоящее время, у него выявляется /__/ Вместе с тем, указанные особенности в /__/ Ж. не сопровождаются нарушением критико-прогностических возможностей и не лишали его в период инкриминируемого ему деяния способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими…. В ходе следственных действий он мог правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания…. Свойственные испытуемому индивидуально-психологические особенности существенное влияние на его сознание и деятельность в юридически значимых обстоятельствах не оказали (Т.17 л.д. 135-137);

Указанное заключение экспертов, в квалификации которых у судебной коллегии нет оснований сомневаться, соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ, является ясным, полным, каких-либо существенных противоречий в выводах не содержит.

Вопреки доводам защиты, допрошенная в судебном заседании эксперт Л., пояснила, что ранее поставленный Ж. диагноз в НИИ «/__/» в виде /__/, в ходе проведения экспертизы не подтвердился. Для диагностики психического состояния подэкспертного и решения поставленных вопросов не имели значения, рекомендованные Ж. медицинские препараты. Ж. был выписан из лечебного учреждения и для закрепления эффекта оздоровления врачи дали ему рекомендации в виде приема медицинских препаратов дома.

Учитывая изложенное, не обоснованы и надуманы доводы защиты о влиянии на показания Ж. /__/, а справка из ФКУЗ МСЧ-70 ФСИН России, представленная защитой, не ставит под сомнение выводы указанного заключения экспертизы, в связи с чем у суда, не имелось предусмотренных ст. 207 УПК РФ оснований для назначения повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы по уголовному делу.

Доводы защиты о длительном употреблении Ж. алкоголя перед его задержанием, якобы, повлиявшие на достоверность его показаний, также не нашли подтверждения в суде.

Вопреки доводам жалобы защиты, судом дана верная оценка информации, полученной по запросам из ПАО «МТС» № 36753-СИБ-2023 от 17.10.2023, с приложенным CD-R диска, с информацией о местоположении базовых станций за период 28.11.2019 (т.42 л.д.169, 170), ПАО «Мегафон» № 1403738 от 02.04.2025 с информацией на CD-R диске, а также о расположении базовых станций сотовой связи ПАО "Мегафон" в Октябрьском районе г. Томска, а именно на территории, изображенной на распечатке приложения "2ГИС" (улицы: /__/) в электронном виде на CDR- диске. Направлена информация о ближайшей по расположению базовой станции к дому /__/ - координаты /__/ в электронном виде на CDR- диске.

Как следует из полученных ответов операторов сотовой связи, обоснованы выводы суда об определении абонента сотовой связи не по точным координатам, а в пределах обслуживания базовых станций, с учетом дальности покрытия базовых станций, возможности одновременной регистрации абонента сотовой связи разными базовыми станциями.

В этой связи, не состоятельны доводы защиты о необоснованном отказе судом в удовлетворении ходатайства о повторном запросе расположения базовых станций сотовой связи Мегафон в Октябрьском районе г.Томска, на территории, изображенной на распечатке приложения «2 Гис», приложенной защитой, с указанием конкретных улиц и номеров домов, поскольку от оператора Мегафон поступил ответ с приложением схемы указанного района местности с обозначением базовых станций оператора. От оператора ООО «Т2 Мобайл» также поступил ответ на аналогичный запрос с предоставлением сведений о расположении базовых станций оператора сотовой связи с указанием нумерации каждой станции, а также расположении базовой станции ближайшей к /__/, с указанием координат дома и района покрытия (схематично на карте местности в районе, указанном в запросе).

Ответы на данные запросы выданы надлежащими лицами, содержат информацию о расположении базовых станций оператора сотовой связи в заданном районе местности с указанием зоны покрытия сотовой связью, в том числе в радиусе действия ближайшей базовой станции к /__/ на дату 28 ноября 2019 года, кроме того, данная информация, согласно протоколу судебного заседания, проверена в судебном заседании путем обозрения карты «2 Гис» с исследованием в судебном заседании ответа ООО «Т2 Мобайл» от 07 мая 2025 года по ходатайству защиты, что учтено судом при принятии решения.

Представленные данные о расположении базовых станций сотовой связи, а также детализации (согласно протоколу осмотра оптического диска № 15/22 и сведений, находящихся на нем ОРМ «СИТКС»), а именно детализации абонентских номеров, находившихся в пользовании потерпевшего В., обвиняемых ФИО1, ФИО2 и Ж., вопреки доводам жалобы защиты, содержат данные о телефонных соединениях между обвиняемыми и между Ж. и потерпевшим, а также местонахождении обвиняемых с потерпевшим во время совершения преступления в районе места совершения преступления.

При этом, период совершения преступления установлен судом верно, исходя из исследованных обстоятельств.

Ссылка защиты на незаконную проверку детализации по номеру телефона /__/, по мнению судебной коллегии, не состоятельна, поскольку факт использования Ж. указанного номера телефона следует из материалов уголовного дела (указан им во всех протоколах допроса) и отказ ПАО "Мегафон" в выдаче информации о владельце данного номера не опровергает факт использования этого номера телефона Ж.

Иные доводы защиты о непричастности ФИО1 и ФИО2 к совершению преступления в отношении В. проверены и опровергнуты совокупностью, как субъективных, так и объективных доказательств, исследованных судом.

Версия защиты о том, что ФИО2, работая в /__/ /__/, 28 ноября 2021 года находился на работе, и, согласно путевому листу, осуществлял патрулирование по заданному маршруту, а, потому, не мог совершать преступление в отношении В., не состоятельна, носит защитный характер и опровергается приведенными выше доказательствами.

Показания свидетелей Р., С. о том, что ФИО2 на работе всегда находился в форменной одежде, как и ссылка на то, что место работы ФИО2 (большинство постов, которые он контролировал), место жительства, как и место жительства ФИО1 располагались в Октябрьском районе г.Томска, также не опровергают выводов суда о совершении им преступления в указанные дату и время.

Версия о незаконности приобретения В. квартиры, которую требовали переоформить на Ж., как и противоправные действия В. в отношении Ж. по лишению его клиента, также не нашла объективного подтверждения. Сумма денежных средств в 50 000 рублей, которые, согласно показаний Ж., он не получил, лишившись клиента, очевидно несоизмерима со стоимостью квартиры, право собственности на которую требовали переоформить подсудимые.

Таким образом, вопреки доводам апелляционных жалоб, выводы суда имеют надлежащее обоснование и мотивированы в приговоре, как в части доказанности вины осужденных, так и в части юридической квалификации их действий.

Вместе с тем, в соответствии со ст.ст.389.15, 389.17 УПК РФ приговор подлежит изменению по доводам апелляционного представления, в связи с неправильным применением уголовно-процессуального закона.

Так, в соответствии со ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

В соответствии с п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 N 55 "О судебном приговоре" с учетом того, что разбирательство дела в суде производится только в отношении подсудимых, использование в приговоре формулировок, свидетельствующих о виновности в совершении преступления других лиц, не допускается.

Указанные требования закона и разъяснения Постановления Пленума Верховного Суда РФ судом не выполнены.

Так, суд, несмотря на то, что судебное разбирательство по настоящему делу по эпизоду совершения преступления в отношении В. производилось только в отношении ФИО1 и ФИО2, в описательной части приговора установил, что иное лицо, производство по делу в отношении которого приостановлено на основании п. 5 ч. 1 ст. 238 УПК РФ, а также неустановленное в ходе следствия лицо наряду с ФИО1 и ФИО2 совершили вымогательство в отношении потерпевшего В., фактически высказавшись о их виновности, а также при квалификации содеянного ФИО1 и ФИО2 как преступления, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ, суд пришел к выводу о доказанности вины иного лица и неустановленного в ходе следствия лица в совершении вымогательства в отношении В. и квалифицировал их действия аналогичным образом, вместе с тем производство в отношении иного лица было приостановлено в ходе судебного разбирательства на основании п. 5 ч. 1 ст. 238 УПК РФ, неустановленное лицо подсудимым по данному уголовному делу не являлось и обстоятельства совершения ими действий, подпадающих под признаки преступления, предметом рассмотрения суда не были. Таким образом, суд допустил суждения, свидетельствующие о виновности лица, в отношении которого производство по делу приостановлено, а также в отношении неустановленного в ходе следствия лица, что является недопустимым.

Однако, по мнению судебной коллегии, данное нарушение возможно устранить судом апелляционной инстанции, а приговор в этой части изменить путем исключения из описательно-мотивировочной части приговора указания на совершение иным лицом (дело в отношении которого приостановлено на основании п.5 ч.1 ст. 238 УПК РФ, далее – иное лицо) и неустановленным в ходе следствия лицом вымогательства в отношении В., а также указание на доказанность вины иного лица и неустановленного в ходе следствия лица в совершении вымогательства в отношении В., то есть требования передачи права на чужое имущество под угрозой применения насилия, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, в целях получения имущества в особо крупном размере.

Помимо этого, на странице 2 приговора судом указано, что ФИО1, ФИО2 совершили вымогательство с применением неустановленного предмета, используемого в качестве оружия. Вместе с тем, диспозиция ст. 163 УК РФ не содержит такого квалифицирующего признака. При этом, далее суд верно квалифицировал действия ФИО1 и ФИО2 по п. «б» ч.3 ст. 163 УК РФ как вымогательство, то есть требование передачи права на чужое имущество под угрозой применения насилия, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, в целях получения имущества в особо крупном размере.

При таких обстоятельствах, указание на применение неустановленного предмета, используемого в качестве оружия, подлежит исключению из описательно-мотивировочной части приговора (страница 2 приговора).

Указанные изменения приговора не влияют на доказанность вины ФИО1 и ФИО2 в совершении инкриминируемого им деяния.

Иные, приведенные судом доказательства, в том числе: постановление следователя по ОВД СЧ СУ УМВД России по Томской области К. от 15.03.2022; копия постановления старшего следователя СО ОМВД России по Верхнекетскому району Томской области от 27.05.2022; копия постановления ст. следователя СО ОМВД России по Верхнекетскому району Томской области от 04.06.2022; заявление Б. в УМВД России по Томской области от 25.03.2021; протоколы изъятия и осмотра пистолетов «/__/», охотничьего ружья модели /__/, газового пистолета /__/ и двух магазинов с кобурой и гильзы от патронов; заключение эксперта № 1047 от 29.06.2021, не подтверждают и не опровергают виновность осужденных по данному эпизоду преступления.

По эпизоду самоуправства в отношении потерпевших Ю. и Г.

Выводы суда о доказанности вины ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО1 в совершении самоуправства в отношении Ю. и Г. соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждаются совокупностью доказательств, всесторонне исследованных, получивших надлежащую оценку в приговоре.

Осужденные в судебном заседании сообщили о своей невиновности.

При этом ФИО3 указал о том, что с целью урегулирования вопроса о задолженности в размере около 10 000 000 рублей, образовавшейся в ходе деятельности на основании договоров поставки пиломатериала у /__/ (директор У.) перед /__/ (директор ФИО4), где он, ФИО3, представлял интересы общества по доверенности, 21 августа 2020 года между /__/ и /__/ был заключен договор переуступки прав требования к /__/ (директор Ю., сестра потерпевшей Ю.) на 4 240 000 рублей, о чем была уведомлена директор Ю. Однако, от исполнения обязательств по уплате задолженности /__/ уклонялось, что повлекло неоднократные поездки его и ФИО4 в офис /__/ к Г. и Ю. (которых он считал руководителями), а также необходимость сверки суммы к возмещению, которую проводили Ю., У. и ФИО4 Не отрицает, что позиция должников, не желавших уплачивать по обязательствам, их возмущала и что в один из визитов ФИО4 оттолкнул Г. в присутствие ФИО5 Указывает, что, достигнув в ходе сверки согласия относительно суммы задолженности /__/ перед /__/ в размере 5 600 000 рублей, ФИО1, присутствующий при сверке, пояснив, что давно работает с Ю. и Г., заявил, что /__/ и /__/ получат половину от этой суммы. При этом, ФИО5, который в их присутствии вел себя с Ю. и Г., как с подчиненными, выступал гарантом выполнения всех обязательств. Поскольку оплаты от /__/ не было, они обратились в суд за взысканием суммы долга с /__/, а последнее с /__/. Не отрицает, что для установления хозяйственных связей он встречался с бухгалтером /__/ К.. Утверждает, что, находясь в офисе /__/, 7 сентября 2020 года, он в адрес Ю. и кого-либо еще, нецензурной бранью не выражался, не оскорблял и не замахивался, только просил ее сделать сверку расчетов. Полагает, что Ю. оговаривает его, чтобы уйти от финансовых обязательств и не выплачивать деньги в пользу /__/.

ФИО4 в судебном заседании, воспользовавшись ст. 51 Конституции РФ, в ходе предварительного следствия, в целом, пояснил аналогично ФИО3 по обстоятельствам образования задолженности у /__/ перед /__/ в ходе совместной деятельности на основании договоров поставки, заключения между последними договора переуступки прав требования к /__/ 21 августа 2020 года, а также по обстоятельствам визитов в офис /__/ к Г. и Ю. с целью решения вопроса о погашении ими задолженности, сверки задолженности /__/ перед /__/. При этом, речь шла о сумме задолженности по официальной сверке 4 200 000 рублей, также фигурировало требование по «неофициальной сверке», проведенной директором /__/ У., интересы которого представлял его отец - У. по доверенности, в сумме 17 000 000 рублей. Поскольку Г. и Ю. категорически не желали проводить сверку задолженности и выплачивать по обязательствам переуступки права требования, не отрицает, что в один из визитов в офис /__/ сентябре 2020 года, в присутствие ФИО5, он на эмоциях толкнул Г. в плечо, при этом, ударов не наносил, так как, занимаясь единоборствами, боялся навредить, а позже принес последнему извинения. Указал, что прибывший, в офис /__/ ФИО1 с товарищем, он полагает, по просьбе Ю. для их устрашения, вел себя вызывающе, стал выяснять, кто обижал Х. (Г.), сказал, что будет присутствовать при всех подсчетах долга, а когда в ходе сверки сумма уменьшилась сначала до 7 000 000 рублей, а потом пришли к сумме 5 600 000 рублей, ФИО1 заявил о том, что он, ФИО4, и ФИО3 получат половину от этой суммы, а вторую половину Ю. должна отдать ему, иначе, через суд, они ничего не получат, при этом, сказал Ю. без его ведома с ними не рассчитываться. На тот момент уже было решение арбитражного суда о взыскании с /__/ в пользу /__/ 5 900 000 рублей, которые они с ФИО3 планировали взыскать с /__/. Полагает, что Ю. инициировала уголовное дело с целью уклонения от уплаты задолженности по обязательствам.

ФИО5 в судебном заседании показал, что об обстоятельствах требования ФИО3 и ФИО4 от Г. и Ю. оплаты долговых обязательств по договору уступки права требования узнал из документов, представленных ему ФИО3 и ФИО4, когда приехал в офис /__/ по просьбе Г. о помощи. В его присутствии Г., не согласившись с долгом в 17 000 000 рублей, отказался проводить сверку долга, грубо ответив ФИО4, который набросился на него, пытаясь ударить, но ударил ли, он не видел, однако, стол, стоявший позади Г., перевернулся. Об инциденте он рассказал ФИО1, который приехал в офис /__/, поговорил на повышенных тонах с ФИО3 и ФИО4, после чего решили сделать сверку задолженности, чем занимались Ю., У. и ФИО4, сумма 5 600 000 рублей всех устроила. По просьбе Ю., через него, ФИО1 договорился об отсрочке выплаты, поручившись за них с Г., а позже, когда Ю. и Г. перестали отвечать на звонки, а у него требовали возврат долга, он сам начал за них выплачивать долг деньгами и путем предложения продать ФИО3 дом, поэтому, при встрече с Ю., он выражался в ее адрес нецензурной бранью и ругал ее, однако, она рекомендовала обращаться в суд. Никаких сообщений он Ю. не писал, сомневается в подлинности скриншотов переписки с последней. 1 000 000 рублей Ю. перевела частями ФИО1 в качестве благодарности за помощь в разрешении ситуации. Он и ФИО1 всегда были на стороне Ю., в сговор он ни с кем не вступал. ФИО6 ни в разговорах, ни в подсчетах долга не участвовал, его присутствие оказалось случайным.

ФИО1 в судебном заседании подтвердил, что в офисе /__/ оказался по просьбе ФИО5 о помощи Ю., с которой требовали денежные средства, за что она обещала отблагодарить. Согласившись, он оказал ей эту услугу, с согласия последней был пересчитан долг перед /__/, половину суммы которого он предложил представителям /__/ оставить Ю. в связи с некорректным поведением. Представители /__/ согласились забрать долг лесом в срок, указанный Ю. 21 января 2021 года. За услугу Ю., запросив номер банковской карты через ФИО5, перевела ему 100 000 рублей. Позже Г. хотел отблагодарить его, передав в подарок автомобиль, но он отказался и вскоре от ФИО5 узнал о желании отблагодарить его, после чего получил на находившуюся у него карту ФИО2, реквизиты которой давал ранее, 900 000 рублей частями по 300 000 рублей. Полагает, что целью обращения Ю. в полицию было избежать уплаты долга. А при прослушивании разговоров Ю. намеренно провоцировала его, с целью привлечь к ответственности.

ФИО6 в судебном заседании воспользовался ст. 51 Конституции РФ, в ходе предварительного следствия показал, что ни у Ю., ни у кого другого денег не требовал, никому не угрожал, насилия не применял. Его нахождение в офисе /__/, куда он несколько раз приезжал с ФИО1, было случайным, по делам ФИО1, которого просили присутствовать при разговоре, в котором он участие не принимал. В его присутствие ФИО1 высказывал претензии Ю. за то, что они его впутали в конфликт, который сами пусть и улаживают. (т. 24 л.д. 230-237, т. 25 л.д. 1-7). В ходе очных ставок с Ю. также указал, что в офисе Ю. оказался случайно, с ФИО1 Последняя предлагала отблагодарить ФИО1 автомобилем «Нива», но он отказался. Второй раз находился в офисе, когда ФИО1 попросили присутствовать при производстве расчетов, где от ФИО3 узнал о долге фирмы Ю. его фирме и что он не согласен, что ему отдадут половину, о чем он, ФИО6, обещал поговорить с ФИО1 и ФИО5 Присутствовал он при разговоре о долге ФИО1 с Ю. о долге перед ней ФИО5 Присутствовал при разговоре последнего с Ю. на эмоциях, просил его быть деликатным. О переводе денег Ю. на его карту он узнал только в СИЗО. (т.2 л.д. 58-64, 65-74).

Несмотря на непризнание осужденными своей вины в совершении самоуправства, в судебном заседании их защитная позиция была опровергнута, а виновность подтверждена:

- показаниями потерпевшей Ю. в судебном заседании и более подробными ее показаниями в ходе предварительного следствия, подтвержденными ею в суде, об обстоятельствах требования у нее ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО1, ФИО6 задолженности, образовавшейся в ходе финансово-хозяйственной деятельности на основании договора № 3 от 17 января 2020 года, заключенного между /__/, заместителем директора которого она являлась и /__/ в лице директора У. («/__/»), согласно которому /__/ осуществляло поставки лесоматериала для /__/ по предоплате, при этом, неизрасходованная часть денег, переведенных последним в качестве предоплаты, составила 4 240 000 рублей. Пояснила об обстоятельствах визита 26 августа 2020 года в офис /__/ ФИО4 и ФИО3, где последний в грубой, напористой форме потребовал у Г. (ее гражданского мужа) 17 000 000 рублей, которые он якобы должен У., об обращения испуганного Г. за помощью к ФИО5, который, после разговора с ФИО3 и ФИО4 стал убеждать Г. и ее в правомерности требований, так как ему предъявили договор цессии между /__/ и /__/, директором которого был ФИО4, настаивая на исполнении обязательств, угрожая, что иначе «воры из /__/» выбьют с нее деньги в большем размере. Пояснила со слов Г. об обстоятельствах избиения последнего 7 сентября 2020 года в офисе, где он находился с ФИО5, куда вошли ФИО4, ФИО3 и третий мужчина, которые вели себя агрессивно, требуя деньги, и когда ФИО3 отказался от рукопожатия с Г., пока тот не отдаст деньги, из-за спины ФИО3 вышел ФИО4 и нанес Г. два удара по щеке кулаком, от которых последний испытал физическую боль. Пояснила об обстоятельствах агрессии к ней ФИО3, который, требуя возврата денежных средств в сумме 17 000 000 рублей грубо с ней разговаривал, кричал, используя нецензурную брань, чтобы она делала сверку, а при ее попытке возразить, в ярости замахнулся на нее, готовый ее избить, но она, испугавшись, пригрозила полицией. Также пояснила об обстоятельствах требования ФИО3 сверки долга перед /__/, которую они делали втроем - она, У. (отец У.) и ФИО4, обстоятельствах появления у нее в офисе 8 сентября 2020 года ФИО5 с ФИО2 и ФИО1, при которых ФИО1 объявил, что она и Г. работают с ним и все вопросы ФИО4 и ФИО3 должны решать через него, велел продолжать считать долг, а когда в ходе сверки пришли к сумме 7 000 000 рублей, объявил, что какая бы сумма не была, ФИО4 и ФИО3 она должна отдать половину, а вторую половину ему за оказанную помощь. После чего ФИО5 ежедневно настаивал на выплате ею долга, запугивая, что не нужно шутить с чеченцами, в результате она перечислила для Б. денежные средства в сумме 100 000 рублей, на номер карты ФИО2, предоставленный ФИО5 Кроме того, пояснила об обстоятельствах требования у нее денежных средств 17 сентября 2020 года ФИО14, ФИО6 за решение вопроса о снижении долга, с возвратом которых они могут подождать, но 1 000 000 рублей им требовалось передать в настоящее время, что она и сделала, опасаясь за свою жизнь и здоровье, а также здоровье Г. - со своей банковской карты /__/ перевела на карту ФИО2, реквизиты которой ранее предоставил ФИО5, 1 000 000 рублей частями (100 000 рублей (ранее) и три раза по 300 000 рублей). Также пояснила об обстоятельствах прихода в ее офис 3 декабря 2020 года ФИО3, ФИО4, двоих незнакомых мужчин и ФИО1 с ФИО6, когда ФИО1 предложил сойтись на сумме долга 5 600 000 рублей, с чем она вынуждена была согласиться, посчитав свое положение безисходным, а Б. вновь напомнил, что половину суммы она передает им с ФИО6, вторую половину ФИО3 и ФИО4 Далее ФИО5 морально и психологически давил на нее, призывая к оплате долга, в результате 17 декабря 2020 года они с Г. уехали из /__/ сначала в /__/, потом в /__/, ей постоянно звонил ФИО5, писал в приложении «Вотсап» угрожающие сообщения. В период с 14 февраля 2021 года по 21 февраля 2021 года ФИО5 продолжал требовать от нее уплаты денег. 16 февраля 2021 года, 11 марта 2021 года ФИО14 и ФИО6 продолжали требовать деньги со ссылкой на то, что их беспокоят ФИО3 и ФИО4 Кроме того, пояснила об обстоятельствах угрозы в отношении нее приглашенного ФИО1 ФИО5, который приехал в разъяренном состоянии, кричал на нее, выражаясь нецензурной бранью, замахнулся на нее, твердил о необходимости отдать долг ФИО3 и ФИО4, а также ФИО14 и ФИО6 Указала, что представленная ей ФИО5 доверенность ФИО3 от У. от 15 марта 2021 года, права требования долга не содержала, тем более, дата ее выдачи опровергает законность действий требования у нее денег. Имея долговые обязательства перед /__/, полагает, что ФИО3, ФИО4, ФИО1, ФИО6 и ФИО5 не имели права требования к ней. Более того, по договору цессии, на который они ссылались, предусмотрена поставка недопоставленного в /__/ пиломатериала в /__/, однако осужденными в ее адрес высказывались только требования о возврате денег. Полагает, что, имея на руках положительное решение суда по иску, поданному /__/ к /__/, ФИО3, ФИО4, продолжали требовать с нее деньги в сумме 5 600 000 рублей, желая поучить двойную выгоду взыскав те же самые деньги и с /__/ и с /__/ (т.1 л.д. 230-245, т. 2 л.д. 1-5, 6-22, 23-27, 35-38). Свои показания Ю. подтвердила на очных ставках с Ю. с ФИО6, ФИО5, ФИО1, ФИО3, как и показания, данные ею в судебном заседании от 14 октября 2022 года.

- показаниями потерпевшего Г. в судебном заседании и более подробными показаниями его на предварительном следствии, оглашенными и подтвержденными им в суде, которые, в целом, аналогичны показаниям потерпевшей Ю., о наличии договора поставки пиломатериала между /__/ под руководством заместителя директора Ю. и /__/, директором которого являлся У., заключенного в 2020 году, организации работы по предоплате с последним, возникновении неисполненных обязательств у /__/ перед /__/. Пояснил, что он был трудоустроен в должности подсобного рабочего /__/, вместе с тем, вел дела с У. в части договоренностей по поставкам и продаже древесины и пиломатериала, а документацией занималась Ю. Пояснил об обстоятельствах необоснованного требования ФИО3 и ФИО4 к нему и Ю. по долговым обязательствам /__/ перед /__/, с применением насилия в отношении него со стороны ФИО4 07 сентября, выразившегося в нанесении ему двух ударов кулаком по лицу, в левую щеку и скулу, от которых он испытал физическую боль, а также о том, как в его присутствие ФИО3 в ярости замахнулся на Ю., которая отказывалась делать сверку долга. Кроме того, пояснил об обстоятельствах сверки Ю. долга перед /__/ по требованию ФИО4, ФИО3, с одобрения и поддержки ФИО5, с участием и в присутствие приглашенных ФИО5 ФИО6 и ФИО14, обстоятельствах требования ФИО14 передачи половины суммы долга ему, ФИО14, второй половины ФИО3 Обстоятельствах вынужденного перечисления Ю. личных денег ФИО14 на карту ФИО2, номер которой предоставлен ФИО5 1 000 000 рублей. Об оказании последним психологического давления последним на Ю., звонков и голосовых сообщений с угрозами ей о необходимости уплаты долга, когда они были вынужденно скрываться, уезхав из /__/. (т.2 л.д. 202-213). Кроме того, Г. подтвердил его показания в судебном заседании от 7 февраля 2023 года, 28 февраля 2023 года, 15 мая 2023 года (т. 43 л.д. 113-117, 121-125, 135-138), настаивал на показаниях на предварительном следствии.

- показаниями свидетеля Б. – сотрудника полиции на предварительном следствии, подтвержденными в судебном заседании, об обстоятельствах выявления преступления, связанного с вымогательством денежных средств у Ю. в период с середины августа 2020 года до 17 марта 2021 года, к совершению которого были причастны ФИО6, ФИО1, ФИО5, ФИО3 и ФИО4, а также об обстоятельствах проведения оперативно-розыскных мероприятий (прослушивание телефонных переговоров, наведение справок, опросов и иных оперативно-розыскных мероприятий), в результате которых было установлено, что указанные лица с середины августа 2020 года до 17 марта 2021 года располагая информацией о том, что между /__/, заместителем директора которого является Ю., и /__/ имеются гражданско-правовые споры относительно исполнения обязательств по договорам поставки пиломатериала, используя данную информацию как повод для вымогательства у Ю. денежных средств в сумме 5 600 000 рублей, высказали неоднократные незаконные требования передачи денег, для подкрепления своих требований, демонстрируя свое физическое превосходство и используя моральное давление, нецензурную брань и оскорбляя потерпевшую, высказали угрозы применения насилия в отношении Ю. и ее родственников, которые Ю. восприняла как реально осуществимые и опасалась за свою жизнь и здоровье, в результате чего Ю., с целью исполнения незаконного требования о передаче денежных средств и избежание дальнейшего давления со стороны ФИО6, ФИО1, ФИО5, ФИО3 и ФИО4, передала последним денежные средства в сумме 1 000 000 рублей ( (т.2 л.д. 216-218, 219-222). Кроме того, он подтвердил оглашенные показания в судебном заседании от 26 августа 2022 года (т.43 л.д. 17-27).

-показаниями свидетеля У. - директора и учредителя /__/, оглашенными в судебном заседании, согласно которым он подтвердил факт заключения в январе 2020 года договора поставки пиломатериала между /__/ и /__/, по предоплате, посредством перевода денежных средств со счета своей организации на счет /__/, вопросы поставок и расчетов он напрямую решал с Г., а также факт заключения в весной 2020 года договора поставки пиломатериала между /__/ и /__/ (директор ФИО4), по предоплате, посредством перевода денежных средств со счета /__/ на счет /__/. Поскольку в июле 2020 года он был задержан по подозрению в совершении преступления, финансово-хозяйственная деятельность между ними не велась, у /__/ перед /__/ и, соответственно у последнего перед /__/ образовалась задолженность примерно по 5 000 000 рублей. Подтвердил факт выдачи им доверенности отцу У. на право представлять интересы организации, а также о выдаче им доверенности ФИО3 от 1 августа 2020 года (по просьбе У., выдавал ее в марте 2021 года) с правом представлять интересы /__/ и от 15 марта 2020 года с правом представлять интересы его, как физического лица. Пояснил, что он не заключал договора цессии с /__/ и об этом не слышал. Ему известно, что У. вместе с ФИО3 и ФИО4 пытались получить денежные средства, которые /__/ перечислило /__/. Представленные ему копии договоров №» и №3 от 8 июня 2020 года между /__/ и /__/ от одной даты (первый подписан им, второй бухгалтером К. /право подписи документов с его разрешения у нее было/), о цели второго договора не знает. Вопросами регистрации документов в системе ЛесЕГАИС занималась бухгалтер К. (т.2 л.д. 223-224, 225-230, 232-235, 236-238).

- показаниями свидетеля У., отца У., подтвердившего показания сына об обстоятельствах образования долга /__/ перед /__/ и долговых обязательствах последнего перед /__/. В судебном заседании пояснил, что, действуя по доверенности от сына в интересах /__/, с целью погашения задолженности по договору поставки перед /__/ он, связавшись с директором /__/ ФИО4 и ФИО3, работавшим с последним, уточняли сумму долга /__/ перед /__/. С этой целью была организована сверка с участием Ю. и ФИО4 в присутствие ФИО5, а также ФИО6 и ФИО14, последний пояснил, что они работают с Г. и Ю. После подсчетов задолженность составила 5 600 000 рублей, с которой Ю. согласилась, при этом давления на нее и угроз в ее адрес никто не высказывал, сроков выплаты не назначал. Указал о составлении договора цессии в августе 2020 года, согласно которому денежные средства, которые /__/ должно было /__/, /__/ надлежало переводить напрямую /__/. Указал на выдачу доверенности ФИО3 на право представлять интересы /__/ и заниматься задолженностью. Он не интересовался у ФИО3 и ФИО4 о том, зачем они подали иск в отношении /__/, когда у них на руках уже был договор цессии об уступке права требования, датированный 21 августа 2020 года. Вместе с тем, в ходе предварительного следствия он, У., отрицал составление договора цессии о передаче права требования /__/ к /__/.

Кроме того, У. не смог пояснить историю создания «Генеральной доверенности» /__/» после осмотра файлов в ноутбуке У., согласно которым, в файле «Scan» указана дата ее выдачи – 01 августа 2020 и изменения (по дате) в документ согласно свойств внесены 15 марта 2021 года; комментируя фонограммы телефонных переговоров ФИО5, ФИО4, ФИО3, предоставленные сотрудниками УЭБиПК УМВД России по Томской области в рамках ОРД (аудиофайл № «6959042» от 03.03.2021 (содержащийся на диске CD-R №4141с-21), пояснил, что ФИО3 будет встречаться с «/__/» имея ввиду ФИО1 и ФИО6, поскольку ФИО1 и ФИО6 решали вопрос с Ю. по поводу возврата ею долга. ФИО3 также узнает про Г. (ФИО5), который должен был содействовать возврату Ю. долга в сумме 5 600 000 рублей; комментируя фонограммы телефонных переговоров (аудиофайл № «7079454» от 14.03.2021 (содержащийся на диске CD-R №4365с) с аудиозаписями телефонных переговоров ФИО1, ФИО3, ФИО5, указал, что он (У.) разговаривает с ФИО3, последний попросил чтобы У. подготовил две доверенности на него, ФИО3, одну генеральную для представления интересов /__/ от 01.08.2020 и вторую нотариальную на представление интересов У. как физического лица.

- показаниями свидетеля К. в ходе предварительного следствия, оказывавшую бухгалтерские услуги /__/ (директор У.), которая подтвердила заключение весной 2020 года договора поставки пиломатериала с /__/ (директор Ю.). В этот же период, на расчетные счета /__/ поступили денежные средства в сумме около 17 000 000 рублей от /__/, после чего /__/ стало перечислять денежные средства на расчетный счет /__/ по ранее заключенному договору купли-продажи пиломатериала в сумме около 10 000 000 рублей. Ю. поставила в /__/ какую-то часть пиломатериала. После задержания У. по подозрению в совершении преступления все документы у нее были изъяты, деятельность не велась. В июле 2020 года, к ней обратились ранее незнакомые представители /__/ ФИО4 и ФИО3 пытались найти, куда У. вложил их денежные средства и у каких организаций есть задолженности перед /__/, требовали список должников, в чем она им отказала. У. - отец У., которого она видела впервые, так же просил сделать списки должников. Со слов ее сына С., который вел бухгалтерию /__/, ей известно, что ФИО4 и ФИО3 пытались вымогать у Ю. деньги;

- показаниями свидетеля С. в ходе предварительного следствия, подтвержденными им в судебном заседании, оказывавшего бухгалтерские услуги /__/, директором которого являлась Ю., а фактически руководила ее сестра Ю. пояснил, что по договоренности с последней, он подписывал от имени директора документы. Ознакомившись с документами (договор № 3 от 17.01.2020; дополнительное соглашение № 1 от 27.07.2020 к договору № 3 от 17.01.2020; товарная накладная № 3 от 20.03.2020; акт сверки взаимных расчетов за период с 01.01.2020 по 18.08.2020) он может с уверенностью сказать что во всех указанных документах подпись от имени директора Ю. выполнена им. Согласно выполненной им по просьбе У. в августе 2020 года сверки задолженности /__/ перед /__/ ее сумма составила 4 240 000 рублей. Сообщил об обращении к нему в августе 2020 года представителей /__/ ФИО3 и директора ФИО4 о предоставлении документов о задолженности /__/ перед /__/, в чем он им отказал. Ю. пояснила, что ФИО3 и ФИО4 - представители /__/, которым У. должен денежные средства, что данный долг они начали вымогать у нее, при этом стали угрожать ей и ее супругу Г., в данном действии принимал участие житель /__/ - ФИО5, который привел с собой чеченцев. О конкретных угрозах Ю. ему не пояснила, но по ее голосу было понятно, что она напугана. (т.3 л.д. 77-81, 82-84, 85-88);

- показаниями свидетеля Р. занимавшей должность /__/, согласно которым в июле 2020 года ФИО3, представившись сотрудником полиции, представив копию договора купли-продажи, а также копию акта приема-передачи от /__/ на ФИО3, в котором был прописан пиломатериал вместе с вагонами по номерам, выгрузил из вагонов и забрал пиломатериал, принадлежащий /__/ - У., объяснив, что отец У. рассчитался с ФИО3 данным пиломатериалом; (т.3 л.д. 91-94, 95-98);

- показаниями свидетеля Л. в ходе предварительного следствия, подтвержденными ею в суде, о том, что клиентом ИП «С.», где она работает в должности главного бухгалтера, является /__/, с которым заключен договор бухгалтерского обслуживания. В ходе обыска были обнаружены и изъяты документы, свидетельствующие о финансово-хозяйственных взаимоотношениях между /__/ и /__/, согласно документам, сумма недопоставки пиломатериала составила в пользу /__/ составила 2 138 155, 50 рублей. Договор № 1 уступки прав (цессии) от 21.08.2020 между /__/ и /__/, обязательный к учету в программе «1С Предприятие» представителями /__/ для формирования бухгалтерской отчетности не представлялся (т.3 л.д. 128-131, т.43 л.д. 178-179);

- показаниями свидетеля И. в ходе предварительного следствия, подтвержденными в суде, о том, что по договору ответственного хранения пиломатериала между /__/ и /__/ ФИО3 передал /__/ пиломатериал, который позже ФИО3 передал А. Знает Г. и ФИО5 насколько ему известно, у ФИО5 образовался долг перед Г. Какая точно сумма долга, ему не известно. Впоследствии, ему стало известно, что у Ю. вымогали денежные средства, однако никаких подробностей он не знает. (т.3 л.д. 99-101, 102-105);

-показаниями свидетеля К., в ходе предварительного следствия, подтвержденных в судебном заседании она работает контролером леса и лесопродукции в /__/, ей известно, что в начале августа 2020 года, принятый с разрешения И. на ответственное хранение пиломатериал, как ей стало известно, принадлежащий /__/, директором которого был У., отправлен на площадку А. 07 сентября 2020 года этот же день, Ю., которая принимала лес, позвонили, что Г. (ее мужа) ударили, и расстроенная ушла в офис /__/ от последней знает, что к ней приехали представители /__/ - ФИО3 и ФИО4, которые пояснили, что являются преемниками /__/ - У., и стали требовать от нее денежные средства - долг перед У. Они ей угрожали, кричали, оказывали психологическое давление. ФИО4, с целью вымогательства денежных средств применил физическую силу в отношении Г., нанес ему удар. Так же, Ю. пояснила, что помочь ФИО3 и ФИО4 приехал местный житель /__/ - ФИО5, а также какие-то лица чеченской национальности. Со слов сторожа /__/ А., ФИО5 очень громко кричал на Ю., а он заступился. Находясь в кабинете, ФИО5 говорил Ю., что она наживает себе врагов, что ФИО3, ФИО4, ФИО1 и ФИО6 «головорезы», от них можно ожидать все что угодно, они могут убить, говорил он уже спокойно, без криков, но выглядело, будто ФИО5 имеет свой интерес. По лицу Ю. было видно, что она напугана, плакала, стараясь успокоиться. (т.3 л.д. 107-111, 112-114);

- показаниями свидетеля Р. главного государственного инспектора по Томской области Департамента лесного хозяйства по Сибирскому федеральному округу в ходе предварительного следствия, подтвержденными в судебном заседании о порядке учета и регистрации сделок с древесиной в программе ЛесЕГАИС. При этом представленные ей документы договор №3 от 17.01.2020 заключенный /__/ (покупателем) и /__/ (продавцом) на поставку пиломатериала, дополнительное соглашение № 1 от 27.07.2020 к договору № 3 от 17.01.2020, договор № 2 от 08.06.2020 заключенный между /__/ как поставщика и /__/ как покупателя, на поставку пиломатериала, зарегистрированы сторонами в системе ЛесЕГАИС. Договор № 3 от 08.06.2020 заключенный между /__/ как поставщика и /__/ как покупателя, на поставку пиломатериала; договор № 1 уступки прав (цессии) от 21.08.2020 заключенный между /__/, выступающего в качестве цедента и /__/, в системе ЛесЕГАИС не зарегистрированы. (т.4 л.д. 22-27, 29-35);

Кроме того, виновность осужденных подтверждается исследованными судом письменными и иными доказательствами: заявлением о преступлении от Ю. по факту вымогательства у нее ФИО3, ФИО4, ФИО6, ФИО15, ФИО1 денежных средств в сумме 5 600 000 рублей, в результате чего ею были переданы деньги в сумме 1 000 000 рублей; протоколами осмотра места происшествия: производственной площадки с административным зданием по адресу: /__/, а также /__/ и запечатлена обстановка на месте совершения преступления; копиями приказов о принятии на должность директора /__/ Ю., на должность заместителя директора /__/ Ю.; копией трудового договора № 6 от 21.10.2019 о приеме на должность подсобного рабочего в /__/ Г.; копией договора № 3 от 17.01.2020, заключенного между /__/ в лице директора Ю. и /__/ в лице директора У. о поставке пиломатериала обрезного хвойных пород в количестве 1 500 м? по цене 5000 рублей за 1 м?; копией дополнительного соглашения № 1 от 27.07.2020 к договору № 3 от 17.01.2020, о внесении изменений в основной договор в части поставки пиломатериала обрезного хвойных пород 1-4 сорта в количестве 1673 м?; копиями доверенности № /__/ от 01.08.2020, выданных ФИО3 директором /__/ У.; скриншотами сообщений между ФИО5 и Ю.; выпиской банка «Совкомбанк», согласно которой в период с 20.01.2020 по 20.07.2020 на счет /__/ переведены денежные средства в общей сумме 8 365 000 рублей, во исполнение договора № 3 от 13.0.2020; копией товарной накладной № 3 от 20.03.2020, согласно которой /__/ поставило в /__/ пиломатериал обрезной хвойных пород в количестве 825 м? на сумму 4 125 000 рублей 00 копеек; копией договора хранения № 4 от 05.08.2020 заключенного между /__/ в лице директора Ф. и /__/ в лице директора ФИО4; протоколами выемки и осмотра изъятого у К. блока персонального стационарного компьютера «IN WIN»; товарными накладными об отгрузке поставщиком /__/ в адрес грузополучателя /__/ пиломатериала; договор № 2 от 08.06.2020 между /__/ и /__/; договором уступки прав (цессии) № 1 от 21.08.2020, согласно которого /__/ в лице директора У. уступает /__/ в лице директора ФИО4 в полном объеме право требования к /__/, возникшее на основании договора № 3 от 17.01.2020 и дополнительного соглашения № 1 к договору № 3 от 17.01.2020 от 27.07.2020. Общая сумма уступаемых требований составляет 4 200 000 рублей - стоимость оплаченных лесоматериалов /__/. В связи с изложенным /__/ просит поставлять лесоматериалы /__/; протоколом обыска, осмотра и дополнительного осмотра изъятого по месту жительства ФИО4 ноутбука «Apple» «Model А1466», в котором обнаружен файл «СберБизнес», выписка по счёту, согласно которой в период с 09.06.2020 по 06.07.2020 с указанного счёта /__/ на счёт /__/, в счет оплаты (предоплата) по договору № 3 от 8 июня 2020 года перечислены денежные средства в общей сумме 6 971 000 рублей; протоколом обыска и осмотра изъятых в офисе ИП «С.» документов (подписанных сторонами и заверенных печатями организаций /__/ и /__/), в том числе акт сверки взаимных расчетов согласно которому сумма недопоставки составила в пользу /__/ составила 2 138 155, 50 рублей; протоколом обыска и осмотра изъятых по месту жительства обвиняемого ФИО1 по адресу: /__/: банковской карты «/__/» /__/ на имя «VAKHA OSPANOV» (принадлежащей ФИО2); мобильного телефона «iPhone 8 Plus» с сим-картой оператора «Мегафон» с абонентским номером /__/» (принадлежащим ФИО1); протоколом обыска и осмотра изъятого по месту жительства обвиняемого ФИО3 сотового телефона «iPhone Model с сим картой оператора «Мегафон» (абонентский номер – /__/); протоколом обыска и осмотра изъятого по месту жительства обвиняемого ФИО5 мобильного телефона ««iPhone iPhone Х»», с сим картой «МТС» (абонентский /__/); протоколом осмотра диктофона и четырех аудио кассет, изъятых в ходе обыска по месту жительства ФИО5; протоколом обыска и осмотра изъятого по месту жительства обвиняемого ФИО6 держателя от siм-карты ПАО «Мегафон», абонентский номер - /__/; протоколом осмотра изъятых по месту жительства ФИО6 сотового телефона «Prestigio Muze K1 PFP1286DUO», с сим картами «Мегафон», «Yota»; сотовый телефон «iPhone A1778» с сим картой «Мегафон (абонентский /__/); протоколом выемки у свидетеля У. генеральной доверенности /__/ от 01.06.2020 выданной У. на имя У.; генеральной доверенности /__/ от 01.06.2020 изъятой у свидетеля У.; генеральной доверенности /__/ от 01.06.2020 приобщенной У. к протоколу своего допроса; протоколом выемки и осмотра, изъятых у свидетеля Ю. уведомления от 21 августа 2020 г на имя руководителя /__/; уведомления от 19 апреля 2021 г на имя руководителя /__/; уведомления о расторжении договора и требование о возврате предоплаты от 11.06.2021; повторная заявка на поставку (отгрузку) товара на имя директора /__/ Ю. от 16.08.2021; протоколом обыска и осмотра, изъятого по месту жительства свидетелей У. и У. ноутбука «ACER», MODEL NO: N15Q1; протоколом осмотра изъятой по месту жительства свидетелей У. и У. по адресу копии претензии /__/ на имя директора /__/ У.; копиями материалов дела 67-6719/2020 Арбитражного суда Томской области; решение Арбитражного суда Томской области от 24.11.2020 о взыскании с /__/ в пользу /__/ 5 984 840, 81 рублей; копиями договоров займа с процентами №/ /__/, согласно которым /__/ в лице директора С. предоставила /__/ в лице директоров М., затем ФИО4 займы на общую сумму 7 990 000 рублей; ответом из ПАО Банк «ФК Открытие» (Точка), о поступлениях и списаниях денежных средств в период с 20 января 2020 года по 20 июля 2020 года по счетам между /__/ и /__/, /__/ /__/; ответом из ПАО «Сбербанк», согласно выписке по счету Ю., в период с 15 сентября 2020 года по 09 октября 2020 года со счета последней /__/ (карта /__/) осуществлены денежные переводы на счет ФИО2 в общей сумме 1 000 000 рублей, платежами 100 000 рублей, и три платежа по 300 000 рублей; ответом из ПАО «Сбербанк», согласно которому представлена выписка по счету ФИО2, согласно которой: в период с 15 сентября 2020 года по 09 октября 2020 года с карты эмитированной на имя Ю. осуществлены денежные переводы на счет ФИО2 в общей сумме 1 000 000 рублей, частями: 15.09.2020 в сумме 100 000 рублей, со снятием 33 300 рублей и переводом на карту, эмитированную на имя ФИО6; 23.09.2020 в сумме 300 000 рублей, со снятием 94 000 рублей и переводом на карту, эмитированную на имя ФИО6; 02.10.2020 в сумме 300 000 рублей со снятием суммы 50 000 рублей; 09.10.2020 в сумме 300 000 рублей со снятием суммы150 000 рублей и 50 000 рублей; ответом из ПАО «Сбербанк», согласно которому представлены выписка по счету ФИО6, с аналогичной информацией о перечислении денежных средств; ответом из ПАО «Мегафон» согласно которому: абонентский номер /__/ зарегистрирован на имя ФИО1; абонентский номер /__/ зарегистрирован на имя ФИО3; абонентский номер /__/ зарегистрирован на имя ФИО4; абонентский номер /__/ зарегистрирован на имя ФИО6; протоколом осмотра детализации по указанным абонентским номерам, находившимся в пользовании ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО6, установлено наличие телефонных соединений между обвиняемыми, а также их местонахождение в период совершения преступления в /__/, в дни указанные потерпевшими Ю. и Г.; ответом из ПАО «МТС», согласно которому абонентский номер /__/ зарегистрирован на имя ФИО5; протоколом осмотра детализации по абонентскому номеру ФИО5, установлено наличие телефонных соединений между ФИО17 с другими обвиняемыми и потерпевшими Ю. и Г.; протоколом выемки и осмотра изъятого у Ю. компакт-диска с аудиозаписями, подтверждающими предъявление требований последней о передаче ею денежных средств; материалами о предоставлении результатов оперативно-розыскной деятельности (далее ОРМ) органу дознания, следователю или в суд, постановление врио начальника УМВД России по Томской области о рассекречивании сведений, составляющих государственную тайну и их носителей, постановления Томского областного суда о рассекречивании сведений, составляющих государственную тайну; материалами проведения ОРМ «Прослушивание телефонных переговоров», «Снятие информации с технических каналов связи» (далее ПТП, СИТКС) «Опрос» в отношении осужденных, с предоставлением аудиозаписей, фонограмм, стенограмм телефонных переговоров, содержание которых подробно приведено в приговоре; протоколом осмотра с участием потерпевшей Ю. диска с видеофайлами, содержащими записи с камер наружного наблюдения, установленной в офисе /__/; протоколом осмотра изъятых по месту регистрации обвиняемого ФИО4, принадлежащих последнему ноутбука «ASUS X555S», мобильного телефона «AGM A8» с двумя сим картами – «Ростелеком» и «Мегафон» (мобильный номер /__/), с которой зафиксированы телефонные разговоры ФИО4 с ФИО3, подтверждающие их причастность к инкриминируемому деянию; заключением эксперта №00841/06-1 от 28.07.2021 (почерковедческая экспертиза), а также иными доказательствами по делу, подробно изложенными в приговоре, получившими оценку судом.

Судом также исследованы и оценены доказательства, представленные стороной защиты:

- показания свидетелей Б. (бывшей супруги ФИО3), У., друга последнего, П., Ш., положительно охарактеризовавших ФИО3;

- показания свидетеля П., индивидуального предпринимателя, осведомленного о том, что в связи с приостановлением деятельности /__/, вследствие задержания правоохранительными органами его руководителя У., дела по доверенности принял отец последнего У. На его имя У. также составил договор уступки права требования, по которому Ю. не произвела отгрузку леса, задолженность перед его ИП составляет 12 000 000 рублей. Полагает, что последняя обратилась в полицию в связи с нежеланием возврата долга;

- показания О., присутствовавшего при подсчете долга Ю., обстановка была спокойной, ФИО3, Н. и Б. охарактеризовал положительно;

- показания свидетеля Р., пояснившего, что по просьбе ФИО4 и ФИО3 он составлял исковые заявления о взыскании задолженности /__/ с /__/ от 21.08.2020 и от 02.09.2020, поскольку первое было оставлено без движения), а также по просьбе ФИО4 составлял договор №1 уступки права (цессии) от 21.08.2021, о переуступке прав требования /__/ /__/ к /__/ на сумму 4 200 000 рублей;

- показания свидетеля Л., ФИО1 (жены и брата Б.), охарактеризовавшие ФИО1 положительно;

- показания свидетеля С., бывшей жены ФИО4, пояснившей о наличии задолженности /__/ пред /__/, где директор Н., вопрос по возврату которой решали с У., отцом директора /__/. В результате Р. посоветовал перевести долг /__/ в /__/ по договору цессии, однако Ю. отказалась от возврата долга, удалось вернуть по судебному решению только 1 000 000 рублей из 12 000 000;

-показания свидетелей С., Ч., К., охарактеризовавших ФИО6 положительно;

- показания свидетеля И., жены ФИО5, а также свидетеля С., положительно охарактеризовавших ФИО5;

- копия справки с расчетом задолженности Ю. перед У.;

- запись с камеры наружного наблюдения от 03 декабря 2020 в офисе «/__/;

-заявление Б. о привлечении Б. и ФИО6 за угрозу оружием, требования долга;

Всем доказательствам, представленным как стороной обвинения, так и стороной защиты, исследованным в судебном заседании и положенным в основу обвинительного приговора, суд дал надлежащую оценку в соответствии со ст. 88 УПК РФ. Выводы суда, касающиеся оценки доказательств, в приговоре приведены, подробно мотивированы и не вызывают у судебной коллегии сомнений в их правильности.

Не устраненных существенных противоречий в исследованных судом доказательствах, сомнений в виновности осужденных, требующих истолкования в их пользу, судебной коллегией не установлено, как и не установлено данных, свидетельствующих об искусственном создании сотрудниками правоохранительных органов доказательств обвинения, относящихся к инкриминируемому ФИО3, Н., ФИО14, ФИО5, ФИО6 преступлению.

Вопреки доводам апелляционного представления и апелляционных жалоб, суд, в соответствие с п.2 ст.307 УПК РФ суд привел причины, по которым признал достоверными одни доказательства и отверг другие, с приведением соответствующих мотивов, выводы суда подтверждаются доказательствами, исследованными в судебном заседании, и соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Признавая достоверными показания потерпевших Ю. и Г. данные ими как в судебном заседании, так и более развернутые в ходе предварительного следствия, не имеющие существенных противоречий по обстоятельствам совершения осужденными в отношении них самоуправных действий вопреки установленному законом порядку взыскания долгов, суд обоснованно положил их в основу обвинительного приговора, поскольку они получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, взаимно дополняют друг друга и согласуются с показаниями свидетелей, исследованными судом письменными и иными доказательствами, в том числе, аудиозаписью разговора между Ю., ФИО1, ФИО6, ФИО5, получившей оценку суда, что мотивировано в приговоре. Учитывая отсутствие у потерпевших неприязненных отношений до произошедшего к осужденным, оснований для оговора ими последних, вопреки доводам жалобы ФИО14, не установлено.

При этом, по мнению судебной коллегии, судом дана надлежащая оценка тому обстоятельству, что Ю. не сообщила при первом допросе, что ФИО3 замахивался на нее, и сообщила об этом после, так как каждый следующий допросе был более подробным, с учетом также продолжительности по времени совершенных подсудимыми в отношении Ю. противоправных действий. Сообщенные потерпевшей сведения нашли свое подтверждение в ходе судебного разбирательства и сомнений в достоверности не вызывают.

Оснований не доверять показаниям свидетелей, а также представленным письменным доказательствам также не имелось, поскольку они подробно и полно изложены в приговоре, согласуются между собой, подтверждая и дополняя друг друга. При этом судом по ходатайству сторон устранялись противоречия (неточности) в показаниях допрошенных в судебном заседании свидетелей Б., У., К., С., Р., Л., И., К., Р., путем оглашения их показаний, данных на предварительном следствии, что нашло отражение в приговоре.

Письменные документы, протоколы допроса свидетелей, потерпевших, а также заключения проведенных по делу экспертиз, приведенные в приговоре, получены с соблюдением норм уголовно-процессуального законодательства.

Результаты оперативно-розыскной деятельности переданы следователю в соответствии с Инструкцией о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд, утвержденной соответствующими структурами. При этом заместителем руководителя правоохранительного органа вынесены постановления о рассекречивании сведений, составляющих государственную тайну и их носителей, о предоставлении результатов ОРД, имеются сопроводительные документы и рапорты об обнаружении признаков преступления.

Каких-либо нарушений закона при оформлении и проведении оперативно-розыскных мероприятий «прослушивание телефонных переговоров» и «снятие информации с технических каналов связи», «Опрос», влекущих их недопустимость, судебная коллегия также не находит. Кроме того, результаты оперативно-розыскных мероприятий проверены судом и оценены в совокупности с другими исследованными в судебном заседании доказательствами.

Судебная коллегия, соглашаясь с выводами суда, считает, что доказательства, представленные стороной обвинения и положенные в основу обвинительного приговора, являются допустимыми. Они последовательны, согласуются между собой, и в совокупности подтверждают вину ФИО3, Н., ФИО14, ФИО5, ФИО6 в инкриминируемом каждому из них преступлению.

Судом дана верная оценка доказательствам, представленным защитой, принятым в той части, которая подтверждается исследованной совокупностью доказательств, в том числе, показаниями потерпевших, свидетелей, объективными доказательствами (аудиозаписями и результатами прослушивания разговоров и телефонных переговоров).

Обстоятельств, препятствующих рассмотрению дела в судебном заседании и принятию итогового решения, нарушений норм уголовно-процессуального закона и нарушения прав осужденных, на стадии досудебного и судебного производства по уголовному делу не имеется.

Суд, вопреки доводам апелляционного представления и апелляционных жалоб, правильно установил все имеющие значение для уголовного дела обстоятельства, дал подробный анализ и должную оценку доказательствам, приведенным в приговоре, полученным в ходе предварительного расследования, признав их достаточными для установления вины осужденных, верно описал события совершенного ими преступления.

Так, судом установлено и подтверждено вышеприведенными доказательствами, что между /__/ и /__/, а также /__/ и /__/ велась финансово-хозяйственная деятельность, а, именно, заключены договоры поставки лесоматериалов, (договор №3 от 17 января 2020 года, заключенный между /__/ (покупателем) и /__/ (продавцом) на поставку пиломатериала, дополнительное соглашение № 1 от 27 июля 2020 года к договору № 3 от 17 января 2020 года об увеличении объемов поставки пиломатериала; договор № 2 от 08 июня 2020 года заключенный между /__/ как поставщиком и /__/ как покупателем, на поставку пиломатериала). В рамках данных договоров, работая по предоплате, представителями /__/ (директор Н., представитель по доверенности ФИО3) перечислены денежные средства в /__/ (директор У.), который в свою очередь, полученные деньги перечислил в адрес /__/ (представители - заместитель директора Ю. и Г.). Поскольку /__/ и /__/ свои обязательства в полном объеме не выполнили, у /__/ перед /__/ образовалась задолженность в размере 4 200 000 рублей, которая была переуступлена /__/, представителями которого выступали подсудимые ФИО3 и ФИО4 на основании договора цессии. При этом, потерпевшие Ю. и ее гражданский муж Г. стали уклоняться от исполнения своих долговых обязательств, на что ФИО3 и ФИО4, действуя группой лиц по предварительному сговору, а ФИО5, ФИО14 и ФИО6, действуя группой лиц, совместно, самоуправно, вопреки установленному законом порядку взыскания долгов, потребовали от Ю. и Г. исполнения возникших долговых обязательств перед /__/, в окончательной сумме после подсчетов задолженности в размере 5 600 000 рублей. При этом, свои требования ФИО3, ФИО5 подкрепили угрозой применения насилия к Ю., замахиваясь на нее рукой, ФИО5, высказывая угрозы устно и в переписке, а ФИО4 – применением насилия к Г., нанеся ему два удара кулаком по лицу. Ю., опасаясь примененного в отношении Г. насилия и воспринимая реально угрозы его применения к ней и к ее близким, передала часть требуемых денег в сумме 1 000 000 рублей ФИО1 и ФИО6 В результате указанных действий подсудимых потерпевшим был причинен существенный вред.

Выводы суда относительно фактических обстоятельств дела и юридической оценки действий осужденных судом должным образом мотивированы и сомнений не вызывают, в том числе, с учетом установленных судом фактических обстоятельств дела и добытых доказательств, оцененных судом в их совокупности.

Суд, с учетом мнения государственного обвинителя, обоснованно переквалифицировал действия подсудимых с вымогательства на самоуправство, что мотивировано в приговоре.

При этом, действия ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО1 и ФИО6 квалифицированы судом как самоуправство, совершенное ФИО4 с применением насилия, а ФИО3 и ФИО5 - с угрозой его применения.

Вместе с тем, судебная коллегия соглашается с доводами апелляционного представления о том, что при квалификации действий осужденных, судом излишне указано на то, что осужденные совершили самовольные действия вопреки установленному иным нормативно-правовым актом порядку, правомерность которых оспаривается организацией, поскольку при описании преступного деяния суд установил и обоснованно пришел к выводу о нарушении только закона и оспаривания действий гражданином, что мотивировано судом.

Учитывая изложенное, судебная коллегия считает возможным исключить указание на то, что осужденные совершили самовольные действия вопреки установленному иным нормативно-правовым актом порядку, правомерность которых оспаривается организацией, поскольку это не ухудшает положение осужденных и не влияет на выводы о виновности в совершении инкриминированного деяния каждому осужденному.

С учетом данных обстоятельств судебная коллегия считает необходимым указать на квалификацию действий: ФИО3 по ч. 2 ст. 330 УК РФ, как самоуправство, то есть самовольное, вопреки установленному законом порядку совершение каких-либо действий, правомерность которых оспаривается гражданином, если такими действиями причинен существенный вред, совершенное с угрозой применения насилия; ФИО4 по ч. 2 ст. 330 УК РФ, как самоуправство, то есть самовольное, вопреки установленному законом порядку совершение каких-либо действий, правомерность которых оспаривается гражданином, если такими действиями причинен существенный вред, совершенное с применением насилия; ФИО5 по ч. 2 ст. 330 УК РФ, как самоуправство, то есть самовольное, вопреки установленному законом порядку совершение каких-либо действий, правомерность которых оспаривается гражданином, если такими действиями причинен существенный вред, совершенное с угрозой применения насилия; ФИО1 по ч. 1 ст. 330 УК РФ, как самоуправство, то есть самовольное, вопреки установленному законом порядку совершение каких-либо действий, правомерность которых оспаривается гражданином, если такими действиями причинен существенный вред; ФИО6 по ч. 1 ст. 330 УК РФ, как самоуправство, то есть самовольное, вопреки установленному законом порядку совершение каких-либо действий, правомерность которых оспаривается гражданином, если такими действиями причинен существенный вред.

Обосновывая выводы о квалификации подсудимых, судом верно указано на то, что, совершая преступление, они полагали, что между Ю., Г. и У. имелись имущественные отношения, так как Ю. и Г. были должны У. по неисполненному обязательству денежные средства, которые они могли требовать в связи с заключенным между /__/ и /__/ договором цессии, а также в связи с тем, что У. перевел поступившие от /__/ и его представителей денежные средства в /__/, Ю. и Г. для выполнения договорных обязательств.

Наличие у Ю. и Г. долговых обязательств было установлено в ходе судебного разбирательства, сами потерпевшие, в целом соглашаясь с наличием неисполненных обязательств, были не согласны с самоуправными действиями подсудимых по изъятию имущества в счет долга, оспаривали объем требуемых с них денежных средств утверждая, что задолженность /__/ перед /__/ составляет 4 240 000 рублей, что подтвердил свидетель С., оказывавший бухгалтерские услуги /__/, проводивший сверку задолженности перед /__/.

Судом также верно установлено, что умысел подсудимых при совершении самоуправства был направлен на возврат последними денежных средств.

Вместе с тем, судом установлено, что действиями осужденных нарушен установленный законом (в том числе, Гражданским Кодексом Российской Федерации, Гражданско-процессуальным Кодексом Российской Федерации, иным законодательством об обществах с ограниченной ответственностью) порядок при применения процедуры взыскания долгов в досудебном или судебном порядке, а также право потерпевшей Ю. владеть, пользоваться и распоряжаться принадлежащим ей имуществом и право потерпевших Ю. и Г. на личную неприкосновенность.

Однако, учитывая, что при описании преступного деяния судом также указано на нарушение осужденными права потерпевших Ю. и Г. на достоинство личности, что не мотивировано в приговоре, судебная коллегия, считает возможным исключить из описания преступного деяния указание на нарушение права потерпевших на достоинство личности.

Вопреки доводам апелляционного представления, а также доводам апелляционныхжалоб стороны защиты, судом установлено и указано на причинение осужденными потерпевшим существенного вреда, выразившегося в применении физического насилия к Г., отчего он испытал физическую боль, угрозы применения к Ю. насилия, которые она воспринимала реально, передаче Ю. части требуемых ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО1, ФИО6 денег в сумме 1 000 000 рублей ФИО1 и ФИО6, что достаточно полно изложено в приговоре. Кроме того, установлена причинная связь между действиями каждого из подсудимых и наступившими общественно опасными последствиями в виде существенного вреда, причиненного потерпевшим. Применение насилия и угроза его применения в отношении потерпевших являлись именно средством к устранению препятствий со стороны потерпевших и к понуждению возврата денежных средств по неисполненному обязательству.

Также, судом указано на продолжительное вынужденное взаимодействие с подсудимыми на протяжении нескольких месяцев, в течение которых последние интенсивно оказывали воздействие на потерпевших, требуя возврата долга, в связи с чем потерпевшая Ю. была вынуждена передать принадлежащий ей 1 000 000 рублей ФИО1 и ФИО6, а также переехать вместе с потерпевшим Г. из места своего проживания в другие города и регионы, скрываться от подсудимых вплоть до их задержания, ограничивать свой привычный досуг, обращаться с заявлением в правоохранительные органы, опасаться за свою жизнь и жизнь своих близких.

В судебном заседании также нашло подтверждение совершение преступления ФИО4 в отношении Г. с применением насилия, а ФИО3 и ФИО5 в отношении потерпевшей Ю. - с угрозой применения насилия, что также мотивировано судом.

Согласно исследованным судом доказательствам, применение насилия ФИО4 к потерпевшему Г. выразилось в нанесении ему двух ударов кулаком именно в область лица, отчего он испытал физическую боль, что подтверждается, как последовательными показаниями самого потерпевшего, так и показаниями потерпевшей Ю., а также свидетеля К. Факт применения насилия ФИО4 к потерпевшему также подтверждается записями диалога между Ю., ФИО1, ФИО6, ФИО5, где в разговоре указано о нанесении ударов потерпевшему, о чем свидетельствует выражение «Х. били». А также в диалоге телефонного разговора между ФИО3 и неизвестным, ФИО3 сообщает, что ФИО4 ударил Г.

Вместе с тем, сведений о нанесении ударов Г. в область груди судом не установлено, не содержат таковых ни показания самого потерпевшего, ни показания Ю. и свидетелей, не следует этого из иных исследованных судом доказательств.

При таких обстоятельствах, указание судом на стр. 129 приговора на нанесение ФИО4 удара Г. в область груди судебная коллегия расценивает, как техническую ошибку, подлежащую исключению из описательно-мотивировочной части приговора.

Кроме того, учитывая, что факт применения ФИО4 угрозы насилия в отношении Ю. и Г. подтверждения не нашел, и из анализа доказательств этого не следует, судебная коллегия считает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на совершение ФИО4 преступления с угрозой применения насилия в отношении Ю. и Г.

Исключение из описательно-мотивировочной части приговора указания на данные обстоятельства не ухудшает положение осужденных и не опровергает выводов суда о доказанности их вины в совершении инкриминированного каждому из них преступления совокупностью приведенных исследованных и оцененных судом доказательств.

Выводы суда об угрозе применения ФИО3 и ФИО5 насилия в отношении Ю., на которую и тот, и другой замахивались рукой, а ФИО5 высказывал в переписке в мобильном приложении «WhatsApp» с Ю. угрозы применения насилия к ней и ее близким, указывая, что если до нового года денег не будет, она будет с неба на детей смотреть, также нашли свое подтверждение, и не вызывают сомнения у судебной коллегии, поскольку данные обстоятельства подтверждаются показаниями потерпевших Ю., Г., скриншотами переписки, получившими оценку суда, а также аудиозаписями диалога между Ю., ФИО1, ФИО6, ФИО5, согласно которому Арутюнян в ходе разговора вел себя агрессивно, оскорблял потерпевшую, а также замахнулся на нее, что следует из показаний потерпевшей, а также данной аудиозаписи, согласно которой ФИО5 успокаивали, а он говорил, что «я тебе сейчас по башке дам». Кроме того, ФИО5 неоднократно в ходе встреч с Ю. высказывал угрозы применения насилия, говоря, в том числе, что лучше ей с ним не ругаться, что если он из друга превратится ей во врага, то она об этом очень сильно пожалеет, не ссориться с ФИО1 и ФИО6, не становиться им врагами, иначе они могут зарезать. Указанные действия подсудимых сопровождались неоднократными требованиями возврата долга. Угрозы применения насилия Ю. воспринимала реально и опасалась их осуществления, с учетом численного и физического превосходства подсудимых, их агрессивного поведения, сложившегося мнения о них, как о личностях, имеющих обширные связи в криминальном мире, а также конкретных обстоятельств совершения в отношении нее и Г. преступления, а именно, того, что к Г. подсудимые применяли насилие, приходили в офис к ней, где она находилась одна.

При этом, доводы ФИО5, что представленные суду скриншоты в мобильном приложении «WhatsApp» не подтверждают его переписку с Ю., верно признаны судом необоснованными, что мотивировано в приговоре.

Кроме того, как следует из указанной переписки, Ю. обращалась к ФИО5, называя его ФИО18, что соотносится с показаниями потерпевшего Г., о том, что в /__/ ФИО5 все в поселке называют ФИО18, что также подтвердили свидетели П. и О.

Действия ФИО14 и ФИО6 судом верно квалифицированы по ч.1 ст. 330 УК РФ, поскольку иного, в том числе, угрозы ими применения насилия потерпевшим, не установлено, что следует, в частности, из показаний потерпевших, аудиозаписи разговора Ю., ФИО14, ФИО6, подробный анализ которых приведен судом.

Нашло подтверждение в судебном заседании и верно мотивировано судом то, что преступление ФИО3 и ФИО4 совершено группой лиц по предварительному сговору, поскольку установлено, что они заранее договорились о совместном совершении преступления, в целях осуществления преступного умысла выработали план совершения преступления, распределили роли, о чем свидетельствуют их согласованные и дополняющие друг друга действия. Так, они подготовили документы о наличие задолженности у /__/ и /__/, что подтвердили свидетели, занимающиеся бухгалтерией в /__/ - С., в /__/ - К., за сведениями о долге и должниках к которым они обращались, взяли с собой ноутбук для проведения подсчетов, высказывали требования о необходимости возврата долга, в том числе, еще до проведения подсчетов, в одну из встреч во время высказывания ФИО3 требований возврата долга ФИО4 применил насилие к Г., после выдвижения требований ФИО4 проводил подсчеты, ФИО3 на них присутствовал, в дальнейшем каждый из них интересовался тем, когда потерпевшие вернут деньги.

Установлено судом и то, что ФИО5, ФИО1 и ФИО6 совершили преступление группой лиц, поскольку в судебном заседании не установлено, что они заранее договорились с ФИО3 и ФИО4 о совершении преступления, с ними ранее не были знакомы, каждый из них присоединился к действиям ФИО3 и ФИО4 по выдвижению требований возврата долга уже после начала выполнения объективной стороны преступления последними.

С учетом изложенного, действия подсудимых ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО1, ФИО6 в отношении Ю. и Г. верно квалифицированы судом. Противоречий при квалификации действий осужденных, влекущих отмену приговора по данному эпизоду преступления, судом не допущено.

При этом, учитывая, что согласно показаний потерпевшей Ю., ФИО6 впервые выступил с требованием о передаче денег 17 сентября 2020 года в офисе «/__/», судом в описательно-мотивировочной части приговора необоснованно указано на совершение самоуправства последним 8 сентября 2020 года, на что обращено внимание автором апелляционного представления.

Учитывая данное обстоятельство, судебная коллегия считает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на высказывание ФИО6 8 сентября 2020 года Ю. требования о передаче денежных средств, что не ухудшает положения осужденного.

Вопреки доводам апелляционного представления, судебная коллегия соглашается с указанной судом суммой требований к потерпевшим в размере 5 600 000 рублей, поскольку из анализа показаний потерпевших, свидетелей, размер требований определен с учетом показаний потерпевших, придя к указанной сумме, сверка долга, проводимая Ю., ФИО4 и У. была окончена, а в дальнейшем потерпевшим предъявлялись требования именно в сумме 5 600 000 рублей.

Учитывая наличие в ноутбуке, изъятом по месту жительства У. и У. электронных файлов с изображением генеральной доверенности /__/ от 01 августа 2020 года на имя ФИО3, с созданием файла 15 марта 2021 года, в совокупности с показаниями свидетеля У., а также результатами прослушивания телефонных переговоров между ФИО3 и Г., согласно которым 14 марта 2021 года ФИО3 позвонил Г. и сообщил, что ему нужна генеральная доверенность от /__/, датированная 01 августа 2020 года, не возникает сомнения о выдаче ее в дату создания файла, что не противоречит описанию преступного деяния.

Суд первой инстанции обоснованно критически отнесся к показаниям ФИО3, ФИО4, Б., ФИО5, ФИО6 о том, что они не требовали от потерпевших в ультимативной форме денежные средства, указывая, что ФИО3 и ФИО4 приезжали /__/, чтобы установить совместно с представителями /__/ сумму задолженности путем проведения подсчетов, ФИО5 и ФИО1 приглашены по собственной инициативе самих потерпевших, действовали в их интересах, за что Ю. в качестве благодарности отдала ФИО1 1 000 000 рублей, ФИО6 приезжал в /__/ только один раз 3 декабря 2020 года по своим делам, в разговорах и подсчетах долга не участвовал и расценил их как способ защиты, поскольку они не подтверждаются материалами уголовного дела и не соответствуют обстоятельствам, установленным в судебном заседании, опровергаются совокупностью исследованных судом доказательств, в частности показаниями потерпевших Ю. и Г., которые согласуются в деталях не только между собой, но и с письменными материалами дела, в том числе, аудиозаписями диалогов подсудимых как друг с другом, так и с Ю., и из которых следует, что требования возврата долга к Ю. и Г. выдвигал каждый из подсудимых, в том числе, непосредственно и перед проведением подсчетов задолженности, ФИО4 два раза ударил Г. в область лица, от чего он испытал физическую боль, ФИО3 и ФИО5 замахивались рукой на потерпевшую, которая пояснила, что если бы она не остановила ФИО3 намерением обратится в полицию, а ФИО5 не успокоил ФИО6, то они бы ударили ее, ФИО5 писал сообщения с угрозами потерпевшей, ФИО1 в ходе встреч требовал, чтобы Ю. отдала деньги ФИО3 и ФИО4, говоря о том, что он поручился за нее, пообещал им, что она отдаст деньги, активное участие в обсуждении задолженности и необходимости отдать деньги ФИО3 и ФИО4 принимал и ФИО6, задававший Ю. вопросы о том, куда она отдала деньги, утверждающий о том, что у ФИО3 есть доверенность, требуя, чтобы половину денег она отдала /__/. Об участии ФИО6 и ФИО1 в совершении самоуправных действий свидетельствует и факт получения ими денежных средств, которые Ю. вынужденно, находясь под давлением со стороны осужденных, перевела ФИО1, часть из которых последний перевел ФИО6

При этом, ФИО6 присоединившийся к требованиям возврата долга потерпевшими 17 сентября 2020 года, в этот день вопреки утверждению стороны защиты в больнице согласно справке он не находился, лечение там не проходил наличие у него гражданско-правовых договоров не опровергает совершение им преступных действий в отношении потерпевших.

Кроме того, не нашло подтверждение утверждение осужденных, что ФИО5 и ФИО1 действовали по приглашению и в интересах потерпевших, а 1 000 000 рублей Ю. в качестве благодарности отдала ФИО1, часть которых он перевел ФИО6, якобы от ФИО2 за аренду квартиры ФИО1, а также ремонт автомобиля, что мотивировано судом, с анализом показаний потерпевших и осужденных, сопоставление их с записями диалогов и телефонных разговоров между осужденными.

Самоуправные действия осужденных при изложенных обстоятельствах опровергают версию ФИО4 и защитника ФИО7 о законном досудебном урегулировании спора осужденными об истребовании задолженности.

Вопреки позиции ФИО4, наличие решений арбитражных судов, в том числе, от 12 августа 2024 года, согласно которому Арбитражным судом Иркутской области взыскано с Ю. и Ю. в пользу /__/ 4 240 000 рублей, не опровергает выводов суда о виновности осужденных в совершении ими самоуправства в отношении потерпевших.

Анализ имеющихся в материалах дела доказательств свидетельствует о том, что суд правильно установил фактические обстоятельства дела, связанные с осуществлением ФИО4, ФИО3, ФИО5, ФИО14, ФИО6 самоуправства, то есть самовольное, вопреки установленному законом порядку совершение каких-либо действий, правомерность которых оспаривается гражданином, если такими действиями причинен существенный вред, совершенное ФИО4 с применением насилия, ФИО3 и ФИО5, с угрозой применения насилия.

По мнению судебной коллегии, несостоятельными являются доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб о том, что суд не учел всех обстоятельств, которые могли существенно повлиять на его выводы, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о достаточности доказательств для постановления приговора и разрешения вопросов в соответствии с положениями ст. 299 УПК РФ. В основу приговора судом положены лишь те доказательства, которые были исследованы в судебном заседании, доказательства получили оценку в приговоре, при этом, предусмотренные уголовно-процессуальным законом основания для признания положенных в основу приговора доказательств недопустимыми, отсутствуют.

Описание деяния, признанного судом доказанным, содержит все необходимые сведения, позволяющие судить о событии преступления, причастности к ним ФИО4, ФИО3, ФИО5, ФИО14, ФИО6, их виновности, а также об обстоятельствах, достаточных для правильной оценки содеянного.

Приговор соответствует требованиям ст. 297, 304, 307 - 309 УПК РФ, в нем приведено описание преступных деяний с указанием места и времени совершения преступлений и других обстоятельства, имеющих значение для дела, установлены все обстоятельства, предусмотренные ст.73 УПК РФ, подлежащие доказыванию по уголовному делу.

Оснований для вывода о том, что дело рассмотрено судом с обвинительным уклоном и нарушением принципа состязательности сторон, предусмотренного ст. 15 УПК РФ, не имеется.

Как видно из материалов дела, в том числе, из протокола судебного заседания, судом соблюдался установленный уголовно-процессуальным законом порядок рассмотрения дела, принцип состязательности и равноправия сторон, которым предоставлялась возможность исполнения их процессуальных функций и реализации гарантированных законом прав на представление доказательств, заявление ходатайств, а также иных прав, направленных на отстаивание своей позиции и реализации права на защиту.

Все заявленные сторонами ходатайства были разрешены судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и в зависимости от их значения для правильного разрешения дела с принятием по ним должных решений и их убедительной мотивацией. Отказ в удовлетворении ходатайств защиты не свидетельствуют о нарушении права осужденных, в том числе ФИО1, на защиту. Несогласие одной из сторон с результатами рассмотрения заявленных ходатайств не может свидетельствовать о нарушении прав участников процесса, а также о предвзятости и обвинительном уклоне суда. Судебное следствие по делу завершено судом с согласия сторон, после того, как все имевшиеся у сторон доказательства были исследованы.

Каких-либо данных, свидетельствующих о нарушениях уголовно-процессуального законодательства при производстве предварительного и судебного следствия, не имеется. Обстоятельств, дающих основание полагать, что следователь, судья, в производстве которых находилось данное уголовное дело, были лично, прямо или косвенно заинтересованы в исходе уголовного дела, также не имеется.

Какой-либо личной заинтересованности сотрудников полициив исходе данного уголовного дела, в привлечении подсудимых к уголовной ответственности не установлено. Данных, свидетельствующих о наличии неприязненных отношений следователя и оперативных сотрудников к подсудимым, личной заинтересованности в исходе дела, как и иных обстоятельств, способных оказать влияние на объективность расследования, в судебном заседании не добыто. Оснований для вынесения частных определений в отношении должностных лиц правоохранительных органов не имелось.

Доводы ФИО1 о несогласии с постановлением Кировского районного суда г.Томска от 21 сентября 2021 года о продлении ему меры пресечения в виде заключения под стражу, не обсуждаются в настоящем судебном заседании, поскольку данное решение вступило в законную силу.

При этом, несостоятельны доводы жалобы ФИО1 о нарушении его права на ознакомление с аудиопротоколом судебного заседания, поскольку, согласно материалам уголовного дела, он отказался от реализации его права, отказавшись выходить на ознакомление, о чем сотрудниками ФКУ СИЗО-1 составлен акт, а, потому судом принято обоснованное решение о прекращении ознакомления ФИО1 с аудиозаписью судебного заседания.

Несвоевременное вручение копии приговора защитнику Сильчуку Д.Б. не повлекло нарушения прав осужденного и защитника и не является основанием для отмены состоявшегося судебного решения, поскольку осужденный ФИО1 и его защитник воспользовались правом подачи апелляционных жалоб на приговор, доводы, указанные в апелляционных жалобах, явились предметом проверки в суде апелляционной инстанции.

Иные доводы апелляционных жалоб осужденных и защиты, в том числе, связанные с анализом представленных суду доказательств, по своей сути - продолжение защитной версии, имевшей место в суде первой инстанции, являются несостоятельными, поскольку правильные по существу выводы суда оспариваются стороной защитой исключительно путем переоценки в выгодную для защиты сторону тех же доказательств, которые исследованы судом и положены в основу приговора, однако противоречий в доказательствах, способных повлиять на правильность выводов суда первой инстанции о виновности осужденных в совершении инкриминированных им деяний, не установлено.

Выводы суда, касающиеся оценки указанных и иных, имеющихся в материалах дела доказательств, получены с соблюдением требований закона, исследованы в судебном заседании и приведены в приговоре, подробно мотивированы, не вызывают у судебной коллегии сомнений в их правильности.

Оснований для отмены обвинительного приговора в части самоуправства, с вынесением оправдательного приговора, о чем ставится вопрос в апелляционных жалобах равно, как и возвращения уголовного дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции, как ставится вопрос прокурором, либо возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, как об этом ставит вопрос ФИО4, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Назначая наказание ФИО14, ФИО2, ФИО4, ФИО3, ФИО5, ФИО6, судом учтены характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности каждого из подсудимых, их состояние здоровья, возраст, влияние наказания на исправление каждого из подсудимых и условия жизни их семей, а также характер и степень фактического участия каждого из них в совершении преступлений, значение этого участия для достижения его цели.

В качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО4 и ФИО6, в соответствии с п. «г» ч.1 ст 61 УК РФ суд обоснованно учел наличие двоих малолетних детей, в соответствии с ч. 2 ст.61 УК РФ: ФИО1 судом учтено по каждому преступлению наличие несовершеннолетнего ребенка, состояние здоровья подсудимого, которому в ходе судебного следствия было оказано оперативное лечение, ФИО6 - состояние здоровья подсудимого и его свойственника, фактически находящегося на иждивении подсудимого ввиду наличия /__/; ФИО2 - наличие у него на иждивении несовершеннолетнего ребенка; ФИО3 - состояние здоровья подсудимого и его близкого родственника, нуждающегося в уходе по возрасту и состоянию здоровья; ФИО5 - состояние здоровья подсудимого.

Кроме того, всем осужденным судом учтено то, что они не судимы, возраст каждого из них, а также наличие места жительства у ФИО3, у остальных - наличие места жительства и регистрации, у ФИО1, ФИО4, ФИО6 – наличие фактических брачных отношений, у ФИО3 наличие семьи, наличие официального трудоустройства у ФИО4, ФИО2, ФИО3, места работы у ФИО5, неофициального трудоустройства у ФИО1, осуществление трудовой деятельности по гражданско-правовым договорам у ФИО6, состояние здоровья ФИО2, ФИО4, а также то, что ФИО1 в целом положительно характеризован в быту и удовлетворительно характеризуется в СИЗО; ФИО2 в целом положительно характеризован, как в СИЗО и по месту работы, так и в быту, в том числе свидетелями Р., С., Ц.; ФИО3 положительно характеризован, как в быту, коллегами, представителями религиозного и общественных объединений, свидетелями Б., П., Ш., У., так и имеет благодарности члена Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации и общественного объединения в связи с участием в волонтерской деятельности, грамоты и благодарственные письма; ФИО4 имеет в целом положительные бытовые характеристики, в том числе со стороны представителей спорта, общественных объединений, религиозных организаций, образовательных учреждений, свидетелей защиты, в том числе, С., наличие множественных грамот и благодарственных писем в области спорта, общественных объединений, религиозных организаций, медицинских учреждений, оказание материальной и нематериальной помощи в общественной, социальной, спортивной сфере жизнедеятельности, то обстоятельство, что в его помощи нуждаются близкие родственники в силу их возраста; ФИО5 удовлетворительно характеризован в СИЗО и участковым уполномоченным полиции, положительно характеризуется представителями религиозных организаций и государственных учреждений, свидетелями защиты, в том числе С., И.; ФИО6 удовлетворительно характеризован участковым уполномоченным полиции, имеет положительные характеристики из СИЗО, от представителей общественных объединений, религиозных организаций и государственных учреждений, свидетелей защиты, в том числе, Ч., К.

В качестве обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1 по преступлению по ч.1 ст. 330 УК РФ, а также ФИО6 и ФИО5, в соответствии с п. «в» ч.1 ст.63 УК РФ судом обоснованно признано и учтено совершение преступления в составе группы лиц, ФИО3 и ФИО4 – в составе группы лиц по предварительному сговору.

Также судом учтено совершение ФИО1 и ФИО2 особо тяжкого преступления против собственности, ФИО1, ФИО6 преступлений небольшой тяжести, ФИО3, ФИО5 и ФИО4 преступлений средней тяжести.

Мотивы, по которым суд первой инстанции пришел к выводу о назначении ФИО1 и ФИО2 наказания за преступление, предусмотренное п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ, а также ФИО3, ФИО4, ФИО5 за преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 330 УК РФ реального лишения свободы, не усмотрев оснований для применения ст.73, ст.64, ч.6 ст.15 УК РФ, в полной мере изложены в приговоре и оснований не соглашаться с ними судебная коллегия не усматривает.

При этом, с учетом смягчающих наказание обстоятельств, наказание в виде лишения свободы назначено осужденным не в максимальных пределах санкции ч. 2 ст. 330 УК РФ и ч. 3 ст. 163 УК РФ, а по ч.3 ст. 163 УК РФ - без назначения дополнительных видов наказания.

Мотивы, по которым суд первой инстанции пришел к выводу о назначении ФИО1 и ФИО6 за преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 330 УК РФ, наказания в виде обязательных работ, полностью изложены в приговоре. При этом, с учетом смягчающих наказание обстоятельств, наказание назначено осужденным не в максимальных пределах санкции ч. 1 ст. 330 УК РФ.

Обоснованно судом принято решение об освобождении ФИО1 и ФИО6 от наказания за указанное преступление на основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ в связи с истечением срока давности, поскольку преступление совершено в период с 07 сентября 2020 года по 17 марта 2021 года и относится к категории небольшой тяжести.

Вместе с тем, по мнению судебной коллегии, наказание осужденным ФИО1, ФИО6 за преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 330 УК РФ, ФИО3, ФИО4, ФИО5 за преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 330 УК РФ подлежит снижению, поскольку судебной коллегией при квалификации действий осужденных, исключено указание на фразы: «или иным нормативным правовым актом», «или организацией».

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что суд в полной мере учел все данные о личности осужденных, выполнив требования закона об индивидуализации наказания.

Все заслуживающие внимания обстоятельства учтены при решении вопроса о назначении осужденным наказания, в связи с чем, оно не может быть признано излишне суровым.

Учитывая изложенное, судебная коллегия приходит к выводу, что по своему виду назначенное ФИО1 и ФИО2 по преступлению, предусмотренному п. «б» ч.3 ст.163 УК РФ, ФИО3, ФИО4, ФИО5 по преступлению, предусмотренному ч.2 ст. 330 УК РФ, наказание в виде лишения свободы на определенный срок с изоляцией от общества соответствует тяжести содеянного, полностью отвечает целям, предусмотренным ст. 43 УК РФ.

Вид исправительного учреждения ФИО1 и ФИО2 в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ, ФИО3, ФИО4, ФИО5 в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ, назначен судом правильно.

Выводы суда о виде и размере наказания мотивированы, и оснований не согласиться с ними у судебной коллегии не имеется.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению по доводам апелляционного представления в части допущенных судом нарушений уголовно-процессуального и уголовного закона при производстве зачета времени нахождения подсудимых ФИО3, ФИО4, ФИО5 под домашним арестом и применения запрета определенных действий в срок содержания под стражей и назначенного наказания, а именно, суд правильно определив порядок проведения зачета применения запрета определенных действий в назначенное наказание, неверно определил периоды, подлежащие зачету.

По смыслу положений ст. 72 УК РФ и прямого указания, содержащегося п. 1.1 ч. 10 ст. 109 УПК РФ и п. 9 ч. 1 ст. 308 УПК РФ, периоды времени, в течение которых к подозреваемому, обвиняемому применялись меры пресечения в виде запрета определенных действий, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ (запрет выходить в определенные периоды времени за пределы жилого помещения) засчитываются в срок содержания под стражей, в связи с чем подлежат учету при исчислении общего срока содержания под стражей.

В свою очередь в соответствии с правилами исчисления сроков наказаний и зачета наказания, в случае назначения отбывания наказания в колонии-поселении, время содержания под стражей засчитывается в срок лишения свободы, из расчета один день за два дня отбывания наказания в колонии-поселении (п. «в» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ).

Исходя из приведенных норм уголовно-процессуального и головного законов в их взаимосвязи, мера пресечения в виде запрета определенных действий, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, засчитывается в срок лишения свободы путем последовательного применения положений п. 1.1. ч. 10 ст. 109 УПК РФ и положений п. «в» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, то есть, сначала - в срок содержания под стражей, а затем - в срок лишения свободы.

Так, согласно материалам уголовного дела:

ФИО3 содержался под стражей с 24 марта 2021 года по 10 августа 2022 года, находился под запретом определенных действий с 11 августа 2022 года; ФИО4 содержался под стражей с 24 марта 2021 года по 05 сентября 2022 года, находился с 06 сентября 2022 года по 13 октября 2023 года под домашним арестом и с 14 октября 2023 года находился под запретом определенных действий; ФИО5 содержался под стражей с 24 марта 2021 года по 05 сентября 2022 года, находился с 06 сентября 2022 года по 17 июля 2023 года под домашним арестом и с 18 июля 2023 года находился под запретом определенных действий.

Судом при зачете периода нахождения осужденных под запретом определенных действий указано о применении запрета, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, в периоды с 11 августа 2022 года по 25 июня 2025 года, с 17 июля 2023 года по 25 июня 2025 года и с 14 октября 2023 года по 25 июня 2025 года в отношении ФИО3, ФИО5 и ФИО4, соответственно. Вместе с тем: 03 августа 2022 года ФИО3 изменена мера пресечения в виде заключения под стражу на запрет определенных действий с установлением запрета определенных действий, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, применяться данная мера стала с момента фактического освобождения ФИО3 из-под стражи с 11 августа 2022 года; 17 июля 2023 года ФИО5 изменен домашний арест на запрет определенных действий с установлением запрета определенных действий, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ; 13 октября 2023 года ФИО11 изменили домашний арест на запрет определенных действий, при этом запрет, предусмотренный п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, ему не устанавливался, 13 октября 2023 года при очередном продлении меры пресечения ФИО5 и ФИО3, на них запрет, предусмотренный п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, уже судом не возлагался.

Таким образом, запрет выходить в определенные периоды времени за пределы жилого помещения действовал в отношении ФИО3 с 11 августа 2022 года по 13 октября 2023 года, в отношении ФИО5 - с 18 июля 2023 года по 13 октября 2023 года, в отношении ФИО4 данный запрет не устанавливался;

Кроме того, суд неверно зачел период нахождения ФИО5 под домашним указав на зачет с 06 сентября 2022 года по 16 июля 2023 года. Учитывая, что 17 июля 2023 года ФИО5 домашний арест был изменен на запрет определенных действий, период необходимого зачета домашнего ареста следующий - с 06 сентября 2022 года по 17 июля 2023 года.

Учитывая изложенное, судебная коллегия считает необходимым приговор в этой части изменить: указать на зачет в срок содержания под стражей осужденного ФИО3 времени применения запрета определенных действий в период с 11 августа 2022 года по 13 октября 2023 года включительно из расчета два дня его применения за один день содержания под стражей, подлежащего последовательному зачету в соответствие с п. «в» ч.3.1. ст. 72 УК РФ из расчета один день за два дня отбывания наказания в колонии – поселении; указать об исключении ФИО4 указания на зачет в срок содержания под стражей времени применения запрета определенных действий в период с 14 октября 2023 года по 25 июня 2025 года включительно из расчета 2 дня его применения за один день содержания под стражей, подлежащего последовательному зачету в соответствие с п. «в» ч.3.1. ст. 72 УК РФ из расчета один день за два дня отбывания наказания в колонии –поселении; указать на применение ФИО5 домашнего ареста в период с 06 сентября 2022 года по 17 июля 2023 года; указать о зачете ФИО5 в срок содержания под стражей времени запрета определенных действий в период с 18 июля 2023 года по 13 октября 2023 года из расчета два дня его применения за один день содержания под стражей, подлежащего последовательному зачету в соответствие с п. «в» ч.3.1. ст. 72 УК РФ из расчета один день за два дня отбывания наказания в колонии - поселении.

При данных обстоятельствах, судебная коллегия считает вывод суда об освобождении ФИО3, ФИО4, ФИО5 от назначенных наказаний в виде лишения свободы в связи с отбытым сроком наказания преждевременным, равно, как и указание на отмену ФИО3, ФИО4, ФИО5 меры пресечения в виде запрета определенных действий.

Кроме того, обоснованы доводы апелляционного представления о необходимости разрешения вопроса о судьбе вещественных доказательств и конфискации средств совершения преступления.

Судьба вещественных доказательств разрешается судом в соответствие с положениями ст. 81 УПК РФ.

Согласно п. «г» ч.1 ст. 104.1 УК РФ орудия, оборудование или иные средства совершения преступления, принадлежащие обвиняемому, подлежат конфискации и обращению в доход государства.

Как следует из материалов уголовного дела, при обыске по месту жительства ФИО5 был обнаружен и изъят принадлежащий ему сотовый телефон «iPhone iPhone X», IMEI: /__/, абонентский /__/, который использовался последним при совершении преступления, что подтверждается материалами ОРД, представленным УЭБиПК УМВД России по Томской области, скриншотами переписки между потерпевшей Ю. и подсудимым ФИО5 в приложении «WhatsApp» в адрес Ю. ФИО5 с номера телефона /__/, который, как следует из приведенных доказательств, использовался в сотовом телефоне ««iPhone iPhone X»», IMEI: /__/, были отправлены сообщения с требованиями о передаче денежных средств до конца декабря 2020 года, подкрепленные угрозами применения к ней и ее близким насилия.?

С учетом изложенных обстоятельств, принимая во внимание положение закона о конфискации, а также то, что с помощью вышеуказанного сотового телефона ФИО5 совершил установленное судом преступление, сотовый телефон ««iPhone X»», IMEI: /__/, в полимерном черном чехле, с сим картой «МТС» (серийный /__/, абонентский /__/), принадлежащий ФИО5, подлежит конфискации и принудительному обращению в доход государству, а не возвращению подсудимому, как об этом указано судом в резолютивной части приговора.

Гражданский иск потерпевшей Ю. рассмотрен судом в соответствии с нормами уголовно-процессуального и гражданского законодательства (ст. 1064 ГК РФ).

По мнению судебной коллегии, суд обоснованно принял решение о частичном удовлетворении исковых требований Ю., взыскал с ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО1, ФИО6 1 000 000 рублей солидарно, поскольку в соответствии п. 1 ст. 1080 ГК РФ лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. При этом, вопреки доводам защитников ФИО7 и ФИО8, суд пришел к верному выводу об обоснованности суммы исковых требований в размере 1 000 000 рублей, перечисленных Ю. со своего счета ФИО1 в результате совершения самоуправных действий осужденными. Причинение ей вреда в указанном размере подтверждаются, как показаниями потерпевших Ю. и Г., так и показаниями подсудимых ФИО1, ФИО5, ФИО6, не доверять которым у суда оснований нет, а также объективно, сведениями из ПАО «Сбербанк».

При таких обстоятельствах, доводы жалобы адвоката ФИО8 о необходимости проведения экспертизы для установления причиненного потерпевшей вреда, равно, как и доводы о несоблюдении норм уголовно - процессуального закона при разрешении исковых требований, не состоятельны.

Нарушений норм уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену или изменение приговора по иным основаниям, судом не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.15, 389.18, 389.20, 389.26, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Октябрьского районного суда г. Томска от 25 июня 2025 года в отношении ФИО1 в части обвинения по п. «б» ч.3 ст. 163 УК РФ, в отношении ФИО2 по обвинению по п. «б» ч.3 ст. 163 УК РФ изменить:

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на совершение иным лицом (дело в отношении которого приостановлено на основании п.5 ч.1 ст. 238 УПК РФ, далее – иное лицо) и неустановленным в ходе следствия лицом вымогательства в отношении В., а также указание на доказанность вины иного лица и неустановленного в ходе следствия лица в совершении вымогательства в отношении В., то есть требования передачи права на чужое имущество под угрозой применения насилия, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, в целях получения имущества в особо крупном размере;

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора (стр.2 приговора) указание на совершение вымогательства в отношении В. с применением неустановленного предмета, используемого в качестве оружия.

Тот же приговор Октябрьского районного суда г. Томска от 25 июня 2025 года в отношении ФИО3 по ч.2 ст. 330 УК РФ, ФИО4 по ч.2 ст. 330 УК РФ, ФИО5 по ч.2 ст. 330 УК РФ, в отношении ФИО6 по ч.1 ст. 330 УК РФ, ФИО1 по ч.1 ст. 330 УК РФ изменить:

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на совершение ФИО4 преступления с угрозой применения насилия в отношении Ю. и Г.;

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора (стр. 129 приговора) указание на то, что примененное ФИО4 в отношение потерпевшего Г. насилие выражалось в нанесении удара в область груди;

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на высказывание ФИО6 08 сентября 2020 года Ю. требования о передаче денежных средств;

- исключить из описания преступного деяния указание на нарушение права потерпевших Ю. и Г. на достоинство личности;

- при квалификации действий ФИО3, ФИО4, ФИО5 по ч.2 ст. 330 УК РФ, действий ФИО1, ФИО6 по ч.1 ст. 330 УК РФ исключить указание на фразы: «или иным нормативным правовым актом», «или организацией»;

- смягчить назначенное ФИО4 наказание до 3 лет 10 месяцев лишения свободы;

- смягчить назначенное ФИО3 наказание до 3 лет 11 месяцев лишения свободы;

- смягчить назначенное ФИО5 наказание до 3 лет 11 месяцев лишения свободы;

- смягчить назначенное ФИО1 наказание до 350 часов обязательных работ;

- смягчить назначенное ФИО6 наказание до 350 часов обязательных работ;

- исключить из резолютивной части приговора указание на возвращение мобильного телефона марки «Айфон Айфон10» IMEI /__/ с сим-картой «МТС» (серийный номер /__/, абонентский номер /__/, принадлежащего ФИО5, по принадлежности владельцу;

- на основании п. «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ мобильный телефон марки «Айфон Айфон10» IMEI /__/ с сим-картой «МТС» (серийный номер /__/, абонентский номер /__/ - конфисковать, то есть принудительно безвозмездно изъять и обратить в собственность государства.

- исключить указание на зачет ФИО3 в срок лишения свободы времени запрета определенных действий с 11.08.2022 по 25.06.2025 включительно из расчета два дня его применения за один день содержания под стражей, подлежащего последовательному зачету в соответствие с п. «в» ч.3.1. ст. 72 УК РФ из расчета один день за два дня отбывания наказания в колонии – поселении, указав на зачет в срок содержания под стражей осужденного ФИО3 времени применения запрета определенных действий в период с 11.08.2022 по 13.10.2023 включительно из расчета два дня его применения за один день содержания под стражей, подлежащего последовательному зачету в соответствие с п. «в» ч.3.1. ст. 72 УК РФ из расчета один день за два дня отбывания наказания в колонии – поселении;

- исключить ФИО4 указание на зачет в срок содержания под стражей времени применения запрета определенных действий в период с 14.10.2023 по 25.06.2025 включительно из расчета 2 дня его применения за один день содержания под стражей, подлежащего последовательному зачету в соответствие с п. «в» ч.3.1. ст. 72 УК РФ из расчета один день за два дня отбывания наказания в колонии –поселении;

- исключить ФИО5 указание на зачет в срок отбытого наказания применения домашнего ареста в период с 06.09.2022 по 16.07.2023, указать на применение домашнего ареста в период с 06.09.2022 по 17.07.2023;

- исключить ФИО5 указание на зачет в срок содержания под стражей времени применения запрета определенных действий в период с 17.07.2023 по 25.06.2025, указав о зачете в срок содержания под стражей времени запрета определенных действий в период с 18.07.2023 по 13.10.2023 из расчета два дня его применения за один день содержания под стражей, подлежащего последовательному зачету в соответствие с п. «в» ч.3.1. ст. 72 УК РФ из расчета один день за два дня отбывания наказания в колонии –поселении;

-исключить из приговора указание об освобождении ФИО3, ФИО4, ФИО5 от назначенных наказаний в виде лишения свободы в связи с отбытым сроком наказания;

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на отмену ФИО3, ФИО4, ФИО5 меры пресечения в виде запрета определенных действий;

- определить ФИО3, ФИО4, ФИО5 положений в соответствие с положениями ст. 75.1 УИК РФ самостоятельный порядок следования в место отбывания наказания, с исчислением срока наказания со дня прибытия в колонию-поселение, зачесть осужденным в срок отбытия наказания в виде лишения свободы времени следования к месту отбывания наказания из расчета один день за один день.

В остальной части приговор оставить без изменения.

Постановление Октябрьского районного суда г.Томска от 08 августа 2025 года о прекращении ознакомления ФИО1 с аудиозаписью судебного заседания оставить без изменения.

Апелляционное представление заместителя прокурора Октябрьского района г. Томска Кошкарева Н.А. удовлетворить частично.

Апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и его защитника - адвоката Сильчука Д.Б., адвоката Былиной Л.В. в защиту осужденного ФИО2, адвоката ФИО7 в защиту осужденного ФИО3, адвоката ФИО8 в защиту осужденного ФИО4, на приговор Октябрьского районного суда г. Томска от 25 июня 2025 года оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение шести месяцев, а осужденными, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения копии судебного решения через суд первой инстанции.

Осужденные вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи:

.

.

.