Судья Чундышко Н.А. дело № 33-800/2026

(№ дела в суде первой инстанции 2-3900/2025)

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

02 апреля 2026 года г. Майкоп

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда Республики Адыгея в составе:

председательствующего – Бзегежевой Н.Ш.,

судей – Соцердотовой Т.А. и Тачахова Р.З.,

при секретаре судебного заседания – Избашевой А.З.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-3900/2025 по апелляционной жалобе представителя истца ФИО4 по доверенности ФИО7 на решение Майкопского городского суда Республики Адыгея от 23 декабря 2025 года, которым постановлено:

в удовлетворении исковых требований ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ г.р., (паспорт №) к ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р. (паспорт № о признании недействительным договора дарения доли в праве общей собственности на квартиру, расположенной по адресу: РА, 

<

адрес>, с кадастровым номером № заключенного ДД.ММ.ГГГГ. между ФИО2 и ФИО1, применив последствия недействительности сделки, отказать.

Заслушав доклад судьи Бзегежевой Н.Ш., объяснения представителя истца ФИО4 по доверенности ФИО7, представителя ответчика ФИО5 по доверенности ФИО8, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО2 обратилась в суд с исковым требованием к ФИО1 о признании недействительным договора дарения доли в праве общей долевой собственности на жилое помещение в виде квартиры, мотивировав свои требования тем, что истец являлась собственником ? доли квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, кадастровый №, перешедшей ей по наследству после смерти её супруга. Собственником другой ? доли вышеуказанной квартиры является её сын, который является инвалидом детства и периодически проходит лечение в стационаре психоневрологического диспансера. Его супруга умерла, другая дочь проживает в другом городе и не приезжает. С истцом проживала дочь Павла (сын истца) - Кристина. Около шести лет назад истец познакомилась с ответчиком, которая занималась торговлей на Центральном рынке г. Майкопа. Так как истцу в силу возраста необходима помощь, после очередного разговора с ответчиком, последняя предложила ей свою помощь и уход в обмен на переоформление доли квартиры истца. ФИО4 согласилась. Впоследствии, 19.03.2020, ответчик пригласила по месту жительства истца нотариуса. Истцу было разъяснено, что она передает свою долю в праве собственности на квартиру ответчику, которая, в свою очередь, обязуется осуществлять за истцом пожизненный уход, обеспечивать ее продуктами питания, готовить пищу и оплачивать все коммунальные платежи.

В исковом заявлении ФИО4 указывает, что была убеждена в заключении договора пожизненной ренты, а не в безвозмездном отчуждении своего единственного жилья, поскольку остро нуждалась в посторонней помощи. Ответчик посещала истца, осуществляла приготовление пищи и уборку, что, несмотря на недостаточную для истца периодичность, принималось ею с благодарностью. Истец передавала ответчику свою пенсию для оплаты коммунальных платежей и приобретения продуктов питания, а также, ввиду высокого уровня доверия, передала ей на хранение свои личные сбережения. С 2023 года визиты ответчика стали более редкими, в то время как нуждаемость истца в уходе сохранялась, вследствие чего с истцом стала проживать ее внучка Кристина, оказывающая необходимую помощь в быту.

Около года назад в результате падения и обморока истец получила перелом тазобедренного сустава. В сентябре 2024 года ответчик с супругом госпитализировали истца в медицинское учреждение, однако с указанного времени она остается прикованной к постели и не может самостоятельно себя обслуживать. С конца 2024 года визиты ответчика стали еще более редкими: она перестала осуществлять уборку и лишь изредка приносила еду. В один из визитов ответчик вместе с мужем сообщила истцу о намерении оформить ее в пансионат или санаторий для лечения ноги, для чего потребовала подпись под соответствующим заявлением. Истец поставила свою подпись под представленным текстом, после чего незамедлительно связалась с опекуном своей внучки (ФИО3) и попросила её приехать.

После приезда ФИО3 истцу стал оказывать помощь социальный работник. ФИО3 выяснила, что подписанное истцом заявление касалось не выделения путевки в санаторий, а постановки в очередь в дом престарелых. В Комитете труда и социальной защиты населения ФИО3 пояснили, что данное заявление принесли мужчина и женщина, представившиеся соседями истца. Поскольку после подписания договора (который истец считала договором пожизненного содержания с иждивением) ответчик не предоставляла никаких документов, а качество ухода истца не устраивало, она решила расторгнуть соглашение и потребовала свой экземпляр. Ранее договор истцу на ознакомление не предъявлялся, и на руках у нее отсутствовал. В июне 2025 года ответчик передала истцу оспариваемый документ, из которого следовало, что 19.03.2020 между сторонами фактически заключен договор дарения. Когда истец заявила об обмане и нарушении договоренностей о ренте, ответчик начала оказывать на нее давление, утверждая, что ФИО3 намерена завладеть квартирой, а также угрожая забрать сына истца из психиатрической больницы и поселить его в квартиру, что создаст истцу проблемы. В связи с данными обстоятельствами истец приняла решение обратиться в суд за защитой своих прав.

Истец просила суд признать недействительным договора дарения доли в праве общей собственности на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>, с кадастровым номером объекта №, заключенного между истцом и ответчиком 19.03.2020, применив последствия недействительности сделки.

В судебном заседании представитель истца - ФИО7 заявленные исковые требования поддержала в полном объеме.

Представитель ответчика по доверенности - ФИО8 в судебном заседании против удовлетворения заявленных требований возражал, заявил о пропуске срока исковой давности.

Судом постановлено решение, резолютивная часть которого приведена выше.

В апелляционной жалобе представитель истца ФИО4 по доверенности ФИО7, просила решение суда первой инстанции отменить, принять по делу новое решение, которым удовлетворить исковые требования. Автор жалобы указывает, что в нарушение статей 67 и 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд уклонился от установления юридически значимых обстоятельств: реального намерения сторон, факта передачи имущества и последующего поведения участников сделки. Апеллянт полагает, что совокупность представленных доказательств подтверждает наличие у истца порока воли и существенного заблуждения, так как престарелый человек, имеющий плохое зрение и нуждающийся в уходе, не совершил бы безвозмездное отчуждение единственного жилья постороннему лицу при наличии ранее составленного завещания, если бы не искренняя ФИО1 в получение пожизненного содержания. Заявитель обращает внимание суда апелляционной инстанции на то, что ответчик в квартиру не вселялся, лицевые счета не переоформлял и начал оплачивать капремонт только после подачи иска, в то время как свидетельские показания (ФИО3, ФИО14) и представителя соцзащиты подтверждают: ответчик позиционировал себя именно как лицо, обязанное осуществлять уход в обмен на жилье, и пресекал помощь родных. Апеллянт подчеркивает несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, поскольку требования основывались на заблуждении относительно природы сделки, а не на ее мнимости, при этом суд ошибочно интерпретировал мотивы истца, приписав ей намерение составить завещание вместо договора ренты. Кроме того, автор жалобы считает необоснованным применение срока исковой давности, указывая, что до июня 2025 года ответчик своими действиями (помощью по хозяйству и отсутствием имущественных претензий) намеренно поддерживала у истца убеждение в исполнении договора пожизненного содержания, в связи с чем срок должен исчисляться с момента фактического получения истцом экземпляра договора дарения, когда ей впервые стало известно о нарушении своего права.

На апелляционную жалобу поступили письменные возражения от представителя ответчика ФИО1 по доверенности ФИО8, в которых просит решение суда первой инстанции оставить без изменения, ссылаясь на его законность и обоснованность.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель истца ФИО4 по доверенности ФИО7, доводы, изложенные в апелляционной жалобе, поддержала в полном объеме.

Представитель ответчика ФИО5 по доверенности ФИО8 в судебном заседании суда апелляционной инстанции, выражал несогласие с апелляционной жалобой, просил решение суда первой инстанции оставить без изменения.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные о времени и месте судебного разбирательства надлежащим образом, в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились. На основании части 3 статьи 167, части 1 статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия определила рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Проверив и исследовав материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражения на нее, выслушав лиц, участвующих в деле, судебная коллегия приходит к следующему.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции пришел к выводу, что истцом не представлено доказательств иных целей заключения сделки, чем предусматривает договор дарения, а также обстоятельств, указывающих на совершение ответчиком действий, направленных на введение истца в заблуждение относительно природы совершаемой сделки, и пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения требований истца.

При этом суд первой инстанции указал, что договор дарения от 19.03.2020 полностью соответствует требованиям закона, а переход права собственности на доли в квартире зарегистрирован в установленном порядке. Доказательств того, что истец в юридически значимый период не понимал сущности оспариваемой сделки, не руководил своими действиями или совершил сделку под влиянием заблуждения, обмана либо стечения тяжелых жизненных обстоятельств, материалы дела не содержат. Напротив, в пункте 7 договора даритель прямо подтвердил отсутствие кабальности условий. Поскольку сделка совершена в нотариальной форме, текст договора зачитан вслух, а участники подтвердили, что правовые последствия им понятны и условия сделки соответствуют их действительным намерениям.

Кроме того, по заявлению ответчика суд в соответствии с пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации применил последствия пропуска истцом срока исковой давности, приняв во внимание дату совершения сделки дарения и дату обращения ФИО4 с иском в суд 10.10.2025.

Судебная коллегия не может согласиться с такими выводами суда по следующим основаниям.

В силу статьи 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В соответствии с пунктом 1, 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

На основании пункта 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: 1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; 2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; 3) сторона заблуждается в отношении природы сделки; 4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; 5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку (пункт 2 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 6 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации если сделка признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения, к ней применяются правила, предусмотренные статьей 167 настоящего Кодекса.

Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО4 являлась собственником ? доли квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, кадастровый №.

Спорный дом для истца является единственным пригодным для постоянного проживания помещением.

Доказательств обратного стороной ответчика не представлено.

Действительно 11.03.2020 истец ФИО4 завещала ответчику ФИО5 все свое имущество. Завещание удостоверено нотариусом Майкопского городского нотариального округа ФИО12 (л.д. 45-46).

Но затем, 19.03.2020 между ФИО4 и ФИО5 заключен нотариально заверенный договор дарения, в соответствии с которым даритель безвозмездно передал в собственность одаряемого, а одаряемый принял в дар принадлежащее дарителю на праве собственности недвижимое имущество в виде 

<

данные изъяты> доли квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, кадастровый №.

Вместе с этим, 15.04.2022 истцом ФИО4 составлено распоряжение об отмене завещания от 11.03.2020, что удостоверено нотариусом Майкопского городского нотариального округа ФИО12 (л.д. 21).

Обращаясь в суд с требованием о признании договора дарения недействительным, истец ссылалась на совершение сделки под влиянием заблуждения, указывая, что фактически между сторонами было достигнуто соглашение о заключении договора ренты. Также указывала, что впоследствии ответчик обманула ее и отказалась исполнять обязательства, взятые на себя до заключения договора дарения.

Исследовав и оценив в совокупности и взаимной связи представленные по делу доказательства, исходя из предмета и оснований заявленных требований, а также обстоятельств, имеющих существенное значение для правильного рассмотрения дела, судебная коллегия приходит к выводу, что оспариваемый истцом договор дарения от 19.03.2020 является недействительной сделкой.

Материалами дела подтверждается, что ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, имеет звание «Ветеран труда» (л.д. 13) на момент совершения сделки было 83 года, она страдает возрастными заболеваниями, по состоянию здоровья и социальному статусу нуждается в дополнительной поддержке и помощи, родной сын является инвалидом детства и периодически проходит лечение в стационаре психоневрологического диспансера, отчужденный жилой дом является ее единственным пригодным для проживания жилым помещением, истец нуждается в посторонней помощи. Указанную помощь ей оказывал ответчик.

Оспариваемый договор заключен в простой письменной форме, подписан обеими сторонами, с указанием что содержание договора зачитано вслух.

Наличие в тексте договора формальных положений о том, что участники сделки понимают ее суть, значение и правовые последствия, в данном случае не может служить бесспорным доказательством реального волеизъявления истца. В условиях преклонного возраста, тяжелого физического состояния и отсутствия возможности самостоятельно прочитать документ, включение подобных стандартных формулировок в нотариальный бланк носит декларативный характер и не отражает действительное отношение ФИО4 к совершаемому действию.

Подписание договора, содержащего пункт о понимании последствий, происходило в обстановке, когда истец, будучи прикованной к постели, добросовестно заблуждалась относительно природы сделки, полагая, что подписывает документы, гарантирующие ей пожизненный уход. Формальное подтверждение понимания условий договора, изложенное сложным юридическим языком, не могло устранить существенное заблуждение лица, которое в силу немощности и зависимости от воли ответчика (организовавшего приезд нотариуса на дом) не осознавало безвозвратный характер лишения себя единственного жилья. В данном контексте наличие указанных пунктов в договоре не опровергает доводы о пороке воли.

Частью 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации предусмотрено, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Данному конституционному положению корреспондирует пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Согласно пункту 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В целях реализации указанного выше правового принципа абзацем 1 пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации установлена недопустимость осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной целью, а также иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения данного запрета суд на основании пункта 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Как разъяснил Верховный Суд Российской Федерации в пункте 1 постановления Пленума от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», добросовестным поведением, является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений, под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

По своей правовой природе злоупотребление правом - это всегда нарушение требований закона, в связи с чем злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих закону (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

Следовательно, по делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одной из сторон при ее совершении обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок, наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий, наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, а также обстоятельства того, была ли направлена сделки на создание соответствующих ей правовых последствий, в частности, применительно к рассматриваемому случаю, был ли реально исполнен договор дарения, фактически приняла ли во владение и пользовались ли одаряемая ФИО5 спорным домом.

Как следует из материалов настоящего дела, спорное жилое помещение из владения ФИО4 в действительности не выбывало. В квартире по настоящее время зарегистрирована и фактически проживает только истец со своим сыном, жилье ответчику фактически не передавалось, а продолжает использоваться истцом для проживания, что подтверждает сохранение за ней статуса фактического хозяина имущества.

После заключения оспариваемого договора бремя содержания объекта недвижимости ответчик не нес, в квартиру не заселялся, продолжая проживать по иному адресу. Ответчик не предпринимал попыток переоформить на свое имя лицевые счета, не оплачивал коммунальные услуги и взносы на капитальный ремонт до момента обращения истца в суд, что свидетельствует об отсутствии у ФИО5 реального интереса к имуществу как у собственника и подтверждается материалами дела.

Соответственно, при заключении сделки не наступили те правовые последствия, которые закон связывает с договором дарения и переходом права собственности. Доказательства обратного в нарушение части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации ответчиком не представлено, а сама по себе регистрация перехода права в государственном реестре, с учетом сохранения за истцом всех прав и обязанностей по содержанию и пользованию жильем, не является безусловным свидетельством исполнения сделки.

Факт реального исполнения сторонами предусмотренных договором обязательств по передаче и принятию имущества материалами дела не подтверждается. Следовательно, правовые последствия в виде безвозмездного перехода права собственности не наступили, а сама сделка была совершена со злоупотреблением правом со стороны приобретателя, который намеренно поддерживал у истца заблуждение относительно природы договора, имитируя до определенного момента исполнение обязательств по пожизненному содержанию и уходу.

Заблуждение относительно природы сделки (статья 178 Гражданского кодекса Российской Федерации) выражается в том, что лицо совершает не ту сделку, которую пыталось совершить.

В силу закона указанная сделка является оспоримой, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям статей 178, 179 Гражданского кодекса Российской Федерации в силу статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, обязано доказать наличие оснований недействительности сделки.

В исковом заявлении и через своего представителя ФИО4 указывала на отсутствие намерений безвозмездно отчуждать единственное пригодное для проживания жилье, которым она пользуется на протяжении многих лет. Несмотря на невозможность личного присутствия в судебном заседании по состоянию здоровья, позиция истца, последовательно изложенная в материалах дела, сводится к тому, что в силу преклонного возраста и физической немощи она была введена в заблуждение относительно правовой природы подписываемых документов.

Судебная коллегия также принимает во внимание показания допрошенного по ходатайству истца свидетеля ФИО9 (сотрудника центра социального обслуживания), которая подтвердила, что при посещении истца на дому доступ в квартиру контролировался ответчиком ФИО5 Последняя заявляла сотрудникам соцзащиты о единоличном осуществлении ухода за ФИО4 Тот факт, что после первичного согласия истца на соцобслуживание на следующий день последовал отказ, поданный при участии ответчика, подтверждает доводы жалобы о намеренном создании ответчиком условий, при которых у истца поддерживалось убеждение в возмездном характере их отношений (уход в обмен на жилье). Данные показания в совокупности с иными доказательствами выявляют порок воли истца при подписании договора дарения.

Судебная коллегия исходит из того, что при решении вопроса о существенности заблуждения по поводу обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, необходимо исходить из существенности данного обстоятельства для конкретного лица с учетом особенностей его положения, возраста, состояния здоровья, характера деятельности, значения оспариваемой сделки.

Оценив доводы стороны истца, представленные им доказательства, судебная коллегия приходит к выводу, что в момент совершения оспариваемой сделки у ФИО4 в связи с наличием совокупности обстоятельств имелся порок воли, в силу чего она не могла понимать значение своих действий и руководить ими, а потому отсутствовало и ее волеизъявление на подписание оспариваемого договора с ФИО5, в связи с чем исковые требования подлежали удовлетворению.

При этом судебная коллегия не может согласиться с выводом суда первой инстанции о пропуске истцом срока исковой давности.

В соответствии с пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности, о применении которого заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Абзацем 2 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» разъяснено, что если иное не установлено законом, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо, право которого нарушено, узнало или должно было узнать о совокупности следующих обстоятельств: о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Рассматривая заявление ответчика о пропуске истцом срока исковой давности, судебная коллегия учитывает, что до июня 2025 года ответчик создавал видимость исполнения договоренностей об оказании помощи и уходе за ФИО4 Поскольку ранее ответчик навещала истца, забирала из больницы и помогала по хозяйству, у истца не имелось оснований полагать, что заключенный договор дарения каким-либо образом нарушает ее права, так как, заблуждаясь относительно природы сделки, она была убеждена в гарантированном выполнении условий пожизненного содержания, на которых фактически передавала долю в квартире.

С настоящим исковым заявлением истец обратилась в суд 10.10.2025 (согласно отметке о принятии документа в канцелярии суда), в связи с чем судебная коллегия, учитывая момент обнаружения истцом подлинной природы сделки в июне 2025 года, полагает, что предусмотренный пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности не пропущен.

При таких обстоятельствах решение суда об отказе в удовлетворении требования ФИО4 о признании договора дарения недействительным нельзя признать законным и обоснованным, в связи с чем оно подлежит отмене с принятием по делу нового решения об удовлетворении иска.

Согласно пункту 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В силу приведенных положений закона признание сделки недействительной влечет в данном случае последствия в виде приведения сторон в первоначальное положение путем возвращения спорной доли в праве общей собственности на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>, с кадастровым номером объекта №, в собственность ФИО4

На основании изложенного, руководствуясь статьями 328 - 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

решение Майкопского городского суда Республики Адыгея от 23 декабря 2025 года отменить.

Принять по делу новое решение, которым исковые требования ФИО2 к ФИО1 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки удовлетворить.

Признать недействительным договор дарения доли в праве общей собственности на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>, с кадастровым номером объекта №, заключенного 19 марта 2020 года между ФИО2 и ФИО1.

Применить последствия недействительности сделки, возвратив указанную долю в праве общей собственности на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>, с кадастровым номером объекта №, в собственность ФИО2.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Республики Адыгея вступает в силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения путем подачи кассационной жалобы (представления) через суд первой инстанции.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 02 апреля 2026 года.

Председательствующий подпись Н.Ш. Бзегежева

Судьи подпись Т.А. Соцердотова

подпись Р.З. Тачахов