ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

9 июля 2018 года г. Щёкино Тульской области

Щёкинский районный суд Тульской области в составе:

председательствующего – судьи Новикова В.С.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Азаровой Е.А., 

с участием государственных обвинителей – помощников прокурора г.Щёкино Тульской области Франк М.В., ФИО7,

потерпевшей-гражданского истца ФИО1,

подсудимого-гражданского ответчика ФИО8, 

защитника – адвоката Долгушиной И.В., представившей удостоверение № от ДД.ММ.ГГГГ и ордер № 204059 от 19 июня 2018 года,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда в общем порядке судебного разбирательства уголовное дело в отношении 

ФИО8, 

<

данные изъяты> несудимого,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч.3 ст. 158 УК РФ,

установил:

ФИО8 совершил кражу, то есть тайное хищение чужого имущества, с причинением значительного ущерба гражданину и незаконным проникновением в жилище, при следующих обстоятельствах. 

В период с 15 час. 00 мин. 11 сентября 2017 года по 24 час. 00 мин. 30 ноября 2017 года ФИО8, имея умысел на тайное хищение чужого имущества, открыл входную дверь дачного дома, принадлежащего ФИО1 и расположенного на участке № садоводческого товарищества 

<

данные изъяты> по адресу: 

<

адрес>, через которую незаконно проник внутрь указанного дачного дома, где намеревался похитить обнаруженный там комбинированный котел отопления стоимостью 20000 руб., также принадлежавший ФИО1, однако реализовать свой преступный умысел, направленный на хищение указанного котла, самостоятельно не смог. В связи с этим, с целью реализации своего преступного умысла, направленного на тайное хищение комбинированного котла отопления, принадлежавшего ФИО1, в период с 15 час. 00 мин. 11 сентября 2017 года по 24 час. 00 мин. 30 ноября 2017 года совместно с неосведомленными о его преступных намерениях ФИО2 и ФИО3, которым ФИО8 сообщил заведомо ложные сведения о том, что дачный дом ФИО1, расположенный на указанном выше участке в садоводческом товариществе 

<

данные изъяты> принадлежит ему, подсудимый подошел к этому дачному дому и через незапертую дверь незаконно проник в указанное жилище, откуда с помощью неосведомленных о его преступных намерениях ФИО2 и ФИО3, тайно, из корыстных побуждений, умышленно похитил принадлежащий ФИО1 комбинированный котел отопления, с которым с места преступления скрылся. Похищенным имуществом ФИО8 распорядился по своему усмотрению, чем причинил потерпевшей ФИО1 материальный ущерб на сумму 20000 руб., который для нее является значительным, так как существенно превышает ее ежемесячный доход в размере 14898 руб.

В судебном заседании ФИО8 вину в инкриминированном ему преступлении не признал, пояснив о своей непричастности к его совершению, так как в дачном доме потерпевшей никогда не был, отопительного котла оттуда не похищал. Считает, что уголовное дело сфабриковано из-за неприязни к нему со стороны свидетеля ФИО4, сын которой 24 марта 2018 года повредил забор дачного участка его (ФИО8) сожительницы на 

<

адрес> и свидетеля ФИО2, также повредившего тот же забор; заявил, что в октябре-ноябре 2017 года ФИО2 предлагал ему и его знакомому купить котел, который мог быть взят с одной из дач. Кроме того пояснил, что вечером 2 апреля 2018 года доставлялся сотрудниками полиции к следователю, где был допрошен в качестве свидетеля и в результате оказанного психологического воздействия оговорил себя в совершении кражи отопительного котла из дачного дома ФИО1, но в настоящее время от данных показаний отказывается.

Тем не менее суд считает, что вина ФИО8 в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ, установлена и полностью подтверждена совокупностью доказательств, исследованных в судебном заседании, а именно:

показаниями потерпевшей ФИО1 в суде о том, что длительное время владеет земельным участком № в садоводческом товариществе 

<

данные изъяты> на 

<

адрес>, на этом участке вместе с бывшим мужем построила двухэтажный дачный дом, пригодный для проживания, частично отделанный снаружи сайдингом, оснащенный бытовой техникой, предметами интерьера, а также отопительным котлом; последние 3-4 года по личным причинам она приезжала на этот участок только в теплое время года. Уезжая с дачи в конце сентября – начале октября 2017 года, она заперла входную железную дверь в дом на замок, после этого на свой участок приехала только весной 2018 года и обнаружила, что входная дверь не заперта, в одной из комнат на первом этаже открыто окно и снаружи к нему приставлена лестница; зайдя в дом вместе в соседкой ФИО4, увидела, что в помещениях дома грязь и беспорядок, разукомплектованы находившиеся в доме холодильник и газовая плита, отсутствовал металлический отопительный котел, окрашенный снаружи темной краской и приобретенный за несколько лет до того за 20000 руб., в связи с чем обратилась в полицию. Приходить в свое отсутствие в дачный дом, пользоваться и распоряжаться находившимся там имуществом никому не разрешала. Материальный ущерб, причиненный кражей отопительного котла, считает для себя значительным, так как стоимость похищенного превышает размер ежемесячной пенсии, иных источников дохода не имеет; гражданский иск к подсудимому о возмещении материального ущерба поддержала в заявленном размере и настаивала на его удовлетворении;

показаниями потерпевшей ФИО1 на предварительном следствии, оглашенными на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ в части того, что она находилась на своей даче до 15 час. 11 сентября 2017 года и затем не посещала ее до 11 час. 2 апреля 2018 года (т. 1 л.д. 14-15), подтверждёнными потерпевшей в суде;

показаниями свидетеля ФИО2 в судебном заседании, сообщившего, что в ноябре 2017 года проходил по территории садоводческого товарищества 

<

данные изъяты> на 

<

адрес>, где встретил ранее знакомого ФИО8 Тот попросил его помочь перенести с одной дачи на другую неисправный отопительный котел, уточнив, что и обе дачи, и котел принадлежат ему. Он с ФИО8 через открытую подсудимым незапертую входную дверь вошел в дачный дом, где в небольшом помещении справа от входа находился отопительный котел в темном металлическом корпусе, они попытались поднять котел, но тот был слишком тяжел, поэтому он (ФИО2) позвонил своему знакомому – ФИО3 и попросил помочь. Втроем они перенесли котел на вторую дачу подсудимого, тот в знак благодарности угостил их спиртным, после чего расстались. Также показал, что когда они переносили котел, никто из посторонних им не встретился и никто им не мешал; о том, что дача, из который выносили котел, ФИО8 не принадлежит, ничего не знал;

оглашёнными согласно ч. 3 ст. 281 УПК РФ в части показаниями свидетеля ФИО2 на предварительном следствии, согласно которым с ФИО8 он встретился примерно 2 ноября 2017 года. По пути к даче, которую ФИО8 называл своей, им встретился ФИО3, свидетель попросил его помочь подсудимому перенести металлический отопительный котел на другое место, ФИО3 на это согласился, ФИО8 также не возражал, чтобы их было трое (т.1 л.д. 30-31). По оглашении данных показаний свидетель их подтвердил; 

показаниями свидетеля ФИО3 в суде, из которых следует, что поздней осенью 2017 года, в дневное время, ему позвонил знакомый – ФИО2 и попросил помочь подсудимому перенести водонагревательный котел. Он пришел на одну из дач на 

<

адрес>, где находился дачный дом, сложенный из белого кирпича; по словам ФИО8, это была его «старая» дача, а котел нужно перенести на расположенную неподалеку «новую» дачу. Вместе с ФИО2 и ФИО8 свидетель вошел в дачный дом, где в подсобном помещении справа от входа действительно стоял водонагревательный котел в темном металлическом корпусе. Втроем они перенесли этот котел на территорию «новой» дачи ФИО8, тот угостил его и ФИО2 спиртным, после чего все разошлись по своим делам. В переноске котла с места на место им никто и никак не препятствовал;

показаниями свидетеля ФИО3 на предварительном следствии, оглашенными в суде в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ в части, из которых следует, что проходя 2 ноября 2017 года по 

<

адрес> встретился со своими знакомыми - ФИО8 и ФИО2, которые направлялись в садоводческое товарищество 

<

данные изъяты> ФИО2 пояснил, что идет с ФИО8 перенести с дачи последнего сломавшийся отопительный котел, и попросил свидетеля помочь и пойти с ними, на что он согласился (т. 1 л.д. 32-33). Данные показания после их оглашения свидетель подтвердил;

показаниями свидетеля ФИО4 в суде о том, что постоянно проживает в доме, расположенном на принадлежащем ей земельном участке в садоводческом товариществе 

<

данные изъяты> неподалеку от ее участка находится земельный участок ФИО1, на котором имеется двухэтажный дачный дом, снаружи частично отделанный сайдингом и пригодный для проживания в нем. По существу дела показала, что когда в один из дней весны 2018 года вместе с ФИО1 приходила на дачный участок последней, металлическая дверь дачного дома потерпевшей была закрыта, но не заперта, в самом доме был беспорядок, одно из окон на первом этаже было приоткрыто, на полу лежал холодильник, в помещении дачного дома также отсутствовал котел отопления в темном металлическом корпусе. Проходивший в это время мимо участка потерпевшей ФИО2 рассказал, что осенью 2017 года он помогал ФИО8 перенести из этого дачного дома на другой участок котел отопления, так как ФИО8 сказал, что и котел, и дача принадлежат ему;

протоколом осмотра места происшествия – дачного дома, расположенного на участке № в СНТ 

<

данные изъяты> в 

<

адрес>, в ходе которого зафиксирована обстановка в помещениях указанного жилища, отмечено наличие в доме холодильника, газовой плиты, кухонной утвари и предметов домашней мебели и обстановки, также осмотрено находящееся справа от входа пустующее помещение дома размером 

<

данные изъяты> с фрагментами металлической вытяжки, пенопласта и дровами на полу, где раньше находился котел отопления (т. 1 л.д. 7-11);

протоколами проверок на месте показаний свидетелей ФИО3 и ФИО2, при которых каждый из них показал место нахождения дачи в СНТ 

<

данные изъяты> из которой в начале ноября 2017 года они вместе с ФИО8 вынесли металлический отопительный котел, который по словам подсудимого принадлежал ему, а также помещения в дачном доме справа от входа, где находился этот котел (т. 1 л.д. 42-46, 47-51);

протоколом осмотра квитанции к поручению № от 14 февраля 2018 года на доставку пенсии, согласно которой размер пенсии ФИО1 за февраль 2018 года составил 14898 руб.; указанная квитанция признана вещественным доказательством по делу (т. 1 л.д. 28, 29);

сведениями о стоимости комбинированных котлов отопления, которая в зависимости от марки и технических характеристик изделия находится в диапазоне от 20740 руб. до 64900 руб. (т. 1 л.д. 27).

Перечисленные доказательства вины ФИО8 в совершении тайного хищения чужого имущества (кражи), причинившей значительный ущерб потерпевшему гражданину, с незаконным проникновением в жилище, получены без нарушений уголовно-процессуального закона, они являются взаимно дополняющими в юридически значимых для дела обстоятельствах друг другу не противоречат; соответствующие процессуальные документы составлены уполномоченными на то должностными лицами органа предварительного расследования. Каких-либо замечаний по порядку проведения соответствующих процессуальных действий на стадии предварительного расследования, а также по содержанию составленных по их итогам протоколов участниками данных действий сделано не было. Предусмотренные действующим законодательством права и обязанности участникам соответствующих следственных действий разъяснялись, потерпевшая и свидетели, чьи показания исследовались судом, до начала допросов предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, оснований для оговора подсудимого с их стороны, вопреки мнению стороны защиты, не установлено.

Причастность иных лиц к совершению кражи имущества ФИО1 не установлена; состав и стоимость похищенного имущества, указанные в обвинительном заключении, а также принадлежность данного имущества потерпевшей нашли свое объективное подтверждение исследованными в ходе судебного разбирательства доказательствами.

Потерпевшая ФИО1 подтвердила, что на поясняющей схеме и на фототаблице к протоколу осмотра места происшествия изображен находящийся в ее владении дачный дом на земельном участке в садоводческом товариществе 

<

данные изъяты> и помещения данного дома. Описание обстановки в дачном доме ФИО1 весной 2018 года в показаниях потерпевшей и свидетеля ФИО4 объективно подтверждается содержанием протокола осмотра места происшествия. Впоследствии при проверке показаний свидетели ФИО2, ФИО3 указали именно на пустующее помещение размером 

<

данные изъяты> справа от входа в данный дачный дом как на место, где в ноябре 2017 года находился металлический отопительный котел, который по словам ФИО8 принадлежал ему и который они также по указанию ФИО8 вынесли из дачного дома и перенесли его на другой дачный участок. Стоимость металлического отопительного котла, указанная потерпевшей, сопоставима с ценами на аналогичные приборы, сведения о которых имеются в материалах уголовного дела.

В связи с изложенным суд признает письменные доказательства, содержание которых приведено выше, а также показания свидетеля ФИО4 в суде относимыми, достоверными и допустимыми доказательствами вины подсудимого.

Оценивая показания свидетелей ФИО3, ФИО2, суд признает достоверными, относимыми и допустимыми доказательствами вины подсудимого их показания в суде в части, касающейся обстоятельств проникновения в дачный дом потерпевшей, выноса оттуда тяжелого металлического котла и его последующего перемещения на другой дачный участок, однако в части указания времени и обстоятельств встречи ФИО8, ФИО3 и ФИО2 в один из дней ноября 2017 года суд принимает в качестве достоверных показания названных свидетелей на предварительном следствии как более приближенные по времени к тем событиям, о которых ФИО3 и ФИО2 давали показания. Это, однако, не ставит под сомнение достоверность их показаний в значимых для дела обстоятельствах в целом, так как эти расхождения вполне объяснимы прошествием определённого времени после тех событий. 

По тем же причинам суд принимает в качестве достоверных, относимых и допустимых доказательств вины подсудимого показания потерпевшей ФИО1 в суде относительно обстоятельств, при которых она осенью 2017 года покинула свой дачный дом на 

<

адрес> а приехав туда весной 2018 года, обнаружила пропажу котла отопления из данного жилища, а в части указания точного времени этих событий – показания ФИО1 на предварительном следствии.

Способность потерпевшей и свидетелей ФИО2, ФИО3 правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для установления всех обстоятельств преступления, и давать о них показания у суда сомнений не вызывает. В целом совокупность перечисленных относимых, достоверных и допустимых доказательств воссоздаёт целостную и объективную картину преступления, уличая подсудимого в его совершении, и достаточна для разрешения дела по существу.

Судом были исследованы иные доказательства сторон. 

Так, свидетель ФИО5 показала в суде, что около 5 лет сожительствует с подсудимым, охарактеризовала его с положительной стороны. Также показала, что 24 марта 2018 года сын свидетеля ФИО4, управляя транспортным средством, повредил ограждение ее (ФИО5) земельного участка, мирным путем разрешить эту ситуацию не получилось, конфликт с ФИО4 и ее сыном продолжается до настоящего времени. 28 марта 2018 года ФИО8 находился у нее на рабочем месте, примерно в 16 час. туда же приехали двое сотрудников полиции, после беседы с ними ФИО8 сказал, что его обвиняют в хищении какого-то отопительного котла. 2 апреля 2018 года ФИО8 снова пришел к ней на работу, уже находясь в нетрезвом состоянии, выпил еще бутылку водки, около 20 час. к нему снова приехали полицейские, которые на своей машине увезли его в районный отдел полиции. ФИО8 вернулся обратно примерно в 23.00-23.30, сказав, что его допрашивали по поводу того же котла отопления. Никаких посторонних предметов на своем дачном участке на 

<

адрес> никогда не видела, материальных затруднений ФИО8 не испытывает, напротив, материально помогает ей в выплате кредита, а также своему сыну.

Свидетель ФИО6 дала в судебном заседании показания, по существу аналогичные показаниям ФИО5 о событиях 28 марта 2018 года и 2 апреля 2018 гола с участием подсудимого.

Судом также была просмотрена видеозапись, сделанная свидетелем ФИО5 при ее нахождении на дачном участке ФИО1 в садоводческом товариществе 

<

данные изъяты> в мае 2018 года; просмотрев данную видеозапись, потерпевшая подтвердила, что на ней изображены ее дачный участок и дачный дом. Суд, однако, не может принять эту видеозапись в качестве относимого доказательства, так как она сделана в период, не относящийся к предмету судебного разбирательства, и состояния жилища потерпевшей в сентябре-ноябре 2017 года в любом случае не характеризует. Показания свидетелей ФИО5, ФИО6 обстоятельств, входящих в предмет доказывания по настоящему уголовному делу, не затрагивают, то есть не отвечают критерию относимости. 

Доводы стороны защиты об оговоре ФИО8 свидетелями ФИО2, ФИО4 суд считает несостоятельными, так как сведения о юридически значимых обстоятельствах данного дела, содержащиеся в показаниях каждого из них, нашли свое объективное подтверждение иными доказательствами, признанными допустимыми, относимыми и достоверными, в том числе протоколами осмотра места происшествия, показаниями свидетеля ФИО3 в ходе допросов и при проверке показаний на месте преступления. При этом суд отмечает, что ФИО8 отрицал наличие неприязненных отношений между ним и ФИО3, никто из остальных участников уголовного судопроизводства также не пояснял суду о какой-либо конфликтной ситуации с участием названных лиц.

Показания подсудимого в суде о непричастности к хищению имущества ФИО1 опровергнуты всей совокупностью доказательств, признанных достоверными, допустимыми и относимыми, в связи с чем эти показания подсудимого признаются судом направленными на избежание ответственности за совершенное преступление либо смягчение своей участи любым иным способом, то есть являются недостоверными.

В связи с изложенным суд квалифицирует содеянное ФИО8 по п.«а» ч. 3 ст. 158 УК РФ, так как он, осознавая незаконный характер своих действий, предвидя неизбежность наступления их общественно опасных последствий в виде уменьшения наличного имущества потерпевшей вопреки ее воле, но желая поступить подобным образом, то есть действуя умышленно, совершил противоправное и безвозмездное изъятие не принадлежащего ему, то есть чужого имущества, после чего, скрывшись с места преступления, получил реальную возможность беспрепятственно распорядиться похищенным по своему усмотрению, тем самым навсегда лишить собственника данного имущества и извлечь из этого для себя материальную выгоду, улучшив свое материальное благополучие, то есть данные действия совершались им из корыстных побуждений и с корыстной целью, а в результате его действий потерпевшей ФИО1 был причинен материальный ущерб на определённую сумму, который для нее с учетом материального положения потерпевшей, установленного из ее показаний в судебном заседании и исследованных материалов дела, является значительным, так как превышает размер ее ежемесячного дохода. Из исследованных судом доказательств также не следует, что завладение имуществом потерпевшей было совершено ФИО8 с целью временного использования этого имущества с последующим возвращением его собственнику, либо в связи с действительным или предполагаемым правом на имущество, ставшее предметом хищения, либо с целью его уничтожения, либо из хулиганских побуждений. 

Результаты осмотра места происшествия, отражённые в соответствующем протоколе, показания ФИО1 и ФИО4 подтверждают, что дачный дом потерпевшей был оснащен предметами домашнего обихода, бытовой техники, мог быть использован для временного проживания в нем, то есть удовлетворяет всем признакам жилища, указанным в примечании к ст. 139 УК РФ, однако проникновение подсудимого в это жилище было явно незаконным, так как совершено без ведома потерпевшей и вопреки ее воле – как следует из показаний ФИО1, уезжая с дачи, она закрыла входную дверь на замок, приходить в ее отсутствие в дом, пользоваться и распоряжаться находящимся там имуществом никому постороннему не разрешала; по показаниям ФИО3 и ФИО2, когда они в ноябре 2017 года оказались у дачного дома, который ФИО8 называл своим, запирающие устройства замка входной двери находились в положении «закрыто», дверь в дачный дом им открыл подсудимый, до этого она была закрыта, то есть вход в жилище не был доступен неограниченному кругу лиц.

В судебных прениях государственный обвинитель полагал, что указание в обвинительном заключении о совершении ФИО8 преступления в состоянии алкогольного опьянения не нашло своего подтверждения исследованными по делу доказательствами. 

В соответствии с ч. 8 ст. 246 УПК РФ изменение государственным обвинителем в ходе судебного разбирательства обвинения в сторону смягчения предопределяет принятие судом решения в соответствии с позицией государственного обвинителя, поскольку уголовно-процессуальный закон исходит из того, что уголовное судопроизводство осуществляется на основе принципа состязательности и процессуального равноправия сторон, а формулирование обвинения и его поддержание перед судом обеспечиваются обвинителем. 

Суд считает, что такая позиция государственного обвинителя основана на исследованных материалах дела и законе, в связи с чем исключает из обвинения ФИО8 указание на совершение преступления в состоянии алкогольного опьянения, так как достаточных подтверждений этому в ходе судебного разбирательства представлено не было. Это, однако, фактической стороны дела не изменяет, на вывод о доказанности события преступления и юридическую квалификацию действий подсудимого не влияет. 

Изучением сведений о личности подсудимого установлено, что ФИО8 

<

данные изъяты> 

В ходе судебного заседания подсудимый вел себя адекватно происходящему, давал обдуманные пояснения, активно и мотивированно строя свою защиту, в связи с чем он признается вменяемым, а поэтому – подлежащим наказанию за содеянное.

При назначении вида и меры наказания за совершенное преступление суд в соответствии со ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ учитывает характер и степень его общественной опасности, все сведения о личности виновного, известные суду к моменту вынесения приговора, влияние назначаемого наказания на исправление подсудимого и на условия жизни его семьи. 

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО8, являются наличие у него малолетнего ребенка (п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ), состояние здоровья виновного и его близкого родственника, за которым он осуществляет уход, а также мнение потерпевшей о нестрогом наказании (ч. 2 ст. 61 УК РФ).

С учетом изложенного и всех обстоятельств дела суд полагает, что исправление подсудимого возможно без его изоляции от общества, в связи с чем назначает наказание в виде штрафа, полагая, что именно такой вид наказания будет в наибольшей степени способствовать достижению целей уголовного наказания по предупреждению совершения новых преступлений, восстановления социальной справедливости и исправления виновного.

Вместе с тем конкретные обстоятельства совершения данного преступления, а также характер и степень его общественной опасности не дают оснований для изменения категории совершенного преступления на менее тяжкую по правилам ч. 6 ст. 15 УК РФ, а исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления и позволяющих назначить наказание с применением ст. 64 УК РФ, по делу не имеется.

При определении размера наказания за совершенное преступление суд руководствуется ч. 3 ст. 46 УК РФ и учитывает тяжесть совершенного преступления и имущественное положение подсудимого и его семьи, а также возможность получения ФИО8 заработной платы или иного дохода.

Гражданский иск потерпевшей ФИО1 о возмещении материального ущерба от преступления, поддержанный ею в судебном заседании, суд считает необходимым удовлетворить в полном объеме на основании п. 1 ст. 1064 и ст. 1082 ГК РФ, взыскав с подсудимого в пользу потерпевшей 20.000 руб., признавая эту сумму полностью доказанной материалами дела.

Вопрос о вещественных доказательствах решается судом в соответствии с ч. 3 ст. 81 УПК РФ.

На основании ч. 2 ст. 97 УПК РФ, в обеспечение исполнения настоящего приговора до его вступления в законную силу меру пресечения, действующую в настоящее время в отношении подсудимого, суд оставляет без изменения – подписку о невыезде и надлежащем поведении. 

В связи с изложенным и руководствуясь ст. ст. 303, 304, 307-309 УПК РФ, суд 

приговорил:

признать ФИО8 виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ, и назначить ему наказание в виде штрафа в размере 150.000 (ста пятидесяти тысяч) рублей.

До вступления приговора в законную силу меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении осужденного ФИО8 оставить без изменения. 

Гражданский иск потерпевшей удовлетворить полностью, взыскав с ФИО8 в пользу ФИО1 20.000 (двадцать тысяч) рублей в возмещение материального ущерба, причиненного преступлением. 

Штраф, назначенный осужденному ФИО8 в качестве наказания, подлежит уплате им в течение шестидесяти суток со дня вступления приговора в законную силу по следующим реквизитам: получатель платежа – УФК по Тульской области (ОМВД России по Щёкинскому району), ИНН 

<

***>, КПП 711801001, расчетный счет № 

<

***> отделение Тула (г. Тула), БИК 047003001, ОКТМО 70648101, лицевой счет 

<

***>, КБК 18811621010016000140.

По вступлении приговора в законную силу хранящееся при уголовном деле вещественное доказательство - квитанцию к поручению № от 14 февраля 2018 года на доставку пенсии потерпевшей – в соответствии с п. 5 ч. 3 ст. 81 УПК РФ продолжать хранить при уголовном деле в течение всего срока хранения последнего, а при наличии ходатайства потерпевшей – возвратить ей.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Тульский областной суд путем подачи апелляционной жалобы или апелляционного представления в Щёкинский районный суд Тульской области в течение 10 суток со дня его провозглашения.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии, а также об участии защитника в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий подпись

Приговор вступил в законную силу 20 июля 2018 года