П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

г. Омск 28 сентября 2020 года

Судья Омского областного суда Гаркуша Н. Н. 

с участием государственных обвинителей Коновалова Д.И., Логинова Е.А.,

потерпевшего Б.А.,

законных представителей потерпевших Щ. А.А., Б.О.,

подсудимого ФИО1, 

защитника адвоката Гаценко Н.А., 

при секретаре Соколовой Е. С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Омского областного суда уголовное дело, по которому

ФИО1, 

<

...>, судим:

- приговором мирового судьи судебного участка № 53 Ленинского АО г. Омска от 17 июня 2008 года (с учетом изменений, внесенных постановлением Советского районного суда г. Омск от 10 мая 2012 года) по ч. 1 ст. 112 УК РФ к ограничению свободы на срок 1 год 10 месяцев; 

- приговором Ленинского районного суда г. Омск от 15 июля 2009 года по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 8 годам 6 месяцам лишения свободы, на основании ст. 70 УК РФ (с учетом изменений, внесенных постановлением Советского районного суда г. Омск от 10 мая 2012 года) окончательно назначено 8 лет 11 месяцев лишения свободы. Освобожден 14 марта 2017 года на основании постановления Советского районного суда г. Омск от 2 марта 2017 года условно-досрочно на срок 1 год; 

- приговором Ленинского районного суда г. Омск от 28 апреля 2018 года по ч. 1 ст. 158, ч. 1 ст. 161, п. «в» ч. 2 ст. 158, ч. 2 ст. 69 УК РФ к 1 году 10 месяцам лишения свободы, на основании ст. 70 УК РФ назначено наказание в виде лишения свободы на срок 2 года. Постановлением Исилькульского городского суда Омской области от 16 декабря 2019 года неотбытая часть лишения свободы заменена ограничением свободы на 3 месяца 24 дня, освобожден из мест лишения свободы 27 декабря 2019 года. По состоянию на 11 марта 2020 года включительно неотбытое наказание составляет 28 дней,

обвиняется в совершении преступления, предусмотренного п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ, 

У С Т А Н О В И Л 

Подсудимый ФИО1 совершил убийство потерпевшей Щ. Е.П., 

<

...> года рождения, с особой жестокостью. Преступление совершено в г. Омск при следующих обстоятельствах.

Потерпевшая Щ. Е.П. проживала с несовершеннолетними детьми Б.А., 

<

...> года рождения, и Щ. А.А., 

<

...> года рождения, в комнате в доме на 

<

...> 

<

...>. В ночь с 11 на 12 марта 2020 года знакомый Щ. Е.П. подсудимый ФИО1, находясь в состоянии алкогольного опьянения, не мог дозвониться по телефону к Щ. Е.П. и для выяснения отношений поехал к ней домой. В период с 00 часов 30 минут до 01 часа 04 минут ФИО1, разбив стекло, через окно проник в общую кухню и затем прошел в комнату к Щ. Е.П., где также находились ее дети. В ходе выяснения отношений по поводу того, что Щ. Е.П. не отвечает на звонки, между ФИО1 и Щ. Е.П. произошла ссора. В ходе ссоры, на почве возникших в этой связи личных неприязненных отношений, ФИО1 умышленно с целью убийства достал из одежды имевшийся у него складной нож, раскрыл клинок и нанес им Щ. Е.П. удар в грудь. При этом ФИО1 понимал, что преступление наблюдают дети Щ. А.Е. - Б.А. и Щ. А.А., осознавал, что, совершая убийство матери в их присутствии, причиняет им исключительно сильные нравственные страдания, проявляя тем самым особую жестокость. В результате умышленными действиями, направленными на лишение жизни, ФИО1 причинил Щ. Е.П. проникающее колото-резаное ранение груди слева с повреждением сердечной сорочки, передней стенки левого желудочка, с развитием массивного кровотечения и геморрагического шока, от которого Щ. Е.П. скончалась на месте происшествия. 

В судебном заседании подсудимый ФИО1 признал себя виновным себя в предъявленном обвинении частично. 

Из показаний ФИО1 следует, что ранее он сожительствовал с Щ. Е.П., после освобождения из мест лишения свободы в декабре 2019 года вновь общался с ней. За время общения у них случались ссоры на почве ревности. Днем 11 марта 2020 года он был у Щ. Е.П., употребляли спиртное, она сказала, что на ночь уезжает к бабушке. Затем они повздорили, и он ушел домой. Вечером Щ. Е.А. не отвечала на телефонные звонки, и ФИО1 поехал к ней, чтобы проверить, где она находится, полагая, что она обманывает его. Щ. Е.А. сменила код домофона на двери в подъезд, поэтому он разбил окно и залез в общую кухню, после чего зашел в комнату к Щ. Е.П. Там у него с Щ. Е.П. произошла ссора, они ругались, в ходе ссоры он со злости достал складной нож, раскрыл клинок и один раз «спонтанно», «нецеленаправленно» ударил Щ. Е.П. Свет в комнате включен не был, освещение только от работающего телевизора, и детей он не видел и не слышал. 

Не оспаривая причинение смерти потерпевшей, ФИО1 отрицает умысел на убийство, утверждая, что не желал смерти Щ. Е.П. и не допускал такие последствия, о присутствии детей в комнате не знал. 

Помимо частичного признания и приведенных выше показаний виновность подсудимого и фактические обстоятельства преступления устанавливаются следующими доказательствами.

В судебном заседании допрошен сын погибшей Щ. Е.П. - потерпевший Б.А., 

<

...> года рождения. Согласно его показаниям, он проживал совместно с матерью и Щ. братом Щ.А. в одной комнате. Примерно с декабря 2019 года ФИО1 стал приходить к ним. Щ. Е.П. не хотела общаться с ФИО1, и между ними происходили ссоры. 11 марта 2020 года вечером он (Б.А.) лег спать на своем месте на втором ярусе кровати. Брат находился на нижнем ярусе кровати. Мать также была в комнате. Он (Б.А.) уснул и проснулся от шума. Свет был включен, Щ. Е.П. и ФИО1 ругались в комнате. Щ.А. в это время не спал, плакал. Он (Б.А.) крикнул, чтобы Щ. Е.П. и ФИО1 успокаивались. Видел, как ФИО1 достал из куртки нож и ударил Щ. Е.П. ножом в бок. Щ. Е.П. сказала вызвать «скорую помощь», сама взяла табурет и пыталась ударить ФИО1, однако ей «стало плохо». ФИО1 ушел. Он (Б.А.) пошел к соседям. Брат находился возле матери и плакал, «орал», был в истерике. Они пытались оказать помощь, закрывали рану, но Щ. Е.П. умерла.

В судебном заседании на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ исследованы показания Щ. А.А., 

<

...> года рождения, данные им на предварительном следствии. 

Допрошенный 12 марта 2020 года Щ. А.А. показал, что мать общалась с Андреем (ФИО1), они выпивали спиртное, между ними происходили ссоры. 11 марта 2020 года вечером, около 18 часов, ФИО1 был у них, распивал с Щ. Е.П. спиртное, после чего произошла ссора, они ругались друг на друга. ФИО1 ушел. Позже они легли спать, он (Щ.А.) спал на нижнем ярусе кровати, а брат наверху, Щ. Е.П. лежала на диване. Он (Щ. А.А.) проснулся оттого, что Щ. Е.П. включила в комнате свет. Щ. Е.П. ругалась с ФИО1, они кричали друг на друга, выясняли отношения. Видел у ФИО1 в правой руке нож, а Щ. Е.П. отбивалась табуретом. В ходе ссоры ФИО1 ударил, резко «ткнул» Щ. Е.П. ножом в грудь. Он с братом стал отгонять ФИО1 от матери, и тот ушел. Он побежал к соседу, рассказал о случившемся (т. № 

<

...> л.д. № 

<

...>).

На допросе 23 июня 2020 года Щ. А.А. также показывал, что днем 11 марта 2020 года ФИО1 был у них в гостях. (Брат Б.А. в это время гулял на улице). Щ. Е.П. и ФИО1 пили водку и пиво, после чего между ними произошла ссора, ФИО1 был «очень пьяный». ФИО1 уехал. Позже они (Щ. Е.П., Б.А. и Щ. А.А.) легли спать. Когда он (Щ.А.) проснулся, в комнате горел свет, Щ. Е.П. ругалась с ФИО1, они громко кричали. ФИО1 стоял при входе в комнату, мать стояла в конце комнаты, то есть он (Щ.А.) находился между ними, сидел на кровати, все хорошо наблюдал. У ФИО1 в правой руке был нож с открытым клинком. Происходила ссора, ФИО1 ударил мать ножом в грудь. Щ. Е.П. пыталась ударить ФИО1 табуретом. Щ. Е.П. было плохо, она и Б.А. стали кричать, чтобы ФИО1 ушел. Он (Щ.А.) побежал к соседу за помощью, когда вернулся, мать лежала на полу, а Б.А. закрывал ей рану руками. Позднее приехала скорая помощь и полиция, ему сказали, что мама умерла (т. № 

<

...> л.д. № 

<

...>).

Щ. А.А. допрошен с соблюдением положений ст. 191 УПК РФ, с участием законного представителя, педагога и психолога, которые подтвердили и удостоверили правильность записи показаний свидетеля. Данные показания получены в соответствии с требованиями закона, и суд признает эти показания допустимыми доказательствами.

Таким образом, Б.А. и Щ. А.А. оказались очевидцами, непосредственными свидетелями преступления, прямо указывают на ФИО1 в связи со смертью потерпевшей. Ранее они были знакомы с ФИО1 и не могли заблуждаться относительно личности виновного, подтверждая тем самым признания самого подсудимого в преступлении. Оснований полагать, что они выдумали эти обстоятельства, не имеется. Имеющиеся в их показаниях расхождения существенными и принципиальными не являются, объясняются возрастными и субъективными особенностями с учетом той стрессовой ситуации, в какой они оказались. 

В судебном заседании на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ исследованы показания свидетеля Р., который проживал в соседней квартире. Согласно показаниям данного свидетеля, 11 марта 2020 года Щ. Е.П. сменила код домофона, чтобы бывший сожитель (ФИО1) не смог зайти. 12 марта около часа Р. проснулся от того, что Б.А. стучал в дверь, просил помочь матери, которую ФИО1 ударил ножом. Щ. Е.П. сидела в комнате на полу, на груди была кровь. ФИО2 был в истерике, он кричал и сильно плакал. Б.А. стал зажимать у потерпевшей рану руками, чтобы остановить кровь, а он (Р.) вызывал «скорую помощь». Однако Щ. Е.П. вскоре умерла. Б.А. рассказал, что около часа пьяный ФИО1 разбил окно в кухне и залез в дом, между Щ. Е.П. и ФИО1 произошла ссора, в ходе которой ФИО1 достал нож и ударил им потерпевшую в область сердца у них (Б.А. и Щ. А.А.) на глазах (т. № 

<

...> л.д. № 

<

...>). 

Законный представитель Б.А. - Б.О. показала, что 12 марта 2020 года около 1 часа позвонил Б.А., сообщил о смерти Щ. Е.П. Когда она (Б.О.) приехала, погибшая лежала в комнате на полу, у Б.А. была сильная истерика, он плакал. Щ.А. давали «валерьянку». Позже Б.А. рассказал, что проснулся от шума, Щ. А-н уже не спал, плакал. Щ. Е.П. в комнате ругалась с ФИО1, выгоняла его. ФИО3 не хотел уходить, высказывал ей претензии, что она не брала трубку, угрожал, достал из своей куртки нож и «пырнул» потерпевшую. 

Законный представитель Щ. потерпевшего Щ. А.А. Щ. А.А. показал, что знает о происшедшем от сына - Щ.А.. Сын рассказывал, что ФИО1 днем был у Щ. Е.П., они «выпивали», после чего ФИО1 уехал. Ночью мальчик проснулся от того, что разбили стекло. В комнату зашли Щ. Е.П. и ФИО1, начали сильно ругаться. Щ.А. испугался, стал плакать, видел, как ФИО1 ударил потерпевшую ножом. После этого Щ. Е.П. лежала в крови, а Б.А. закрывал ей рану руками.

Как видно, в разговоре со свидетелями дети также называли ФИО1, который ударил их мать ножом, указывали, что ссора происходила в их присутствии, они не спали и непосредственно видели эти события. 

В свою очередь свидетель К. – мать подсудимого, показала, что после освобождения в декабре 2019 года ФИО1 вновь стал общаться с Щ. Е.П. 11 марта 2020 года около 21 часа ФИО1 находился дома, был в алкогольном опьянении. Около 24 часов ФИО1 пытался позвонить Щ. Е.П., но у нее было занято, после чего ФИО1 поехал к ней домой. Позже ФИО1 позвонил ей (К.), сказал, что «домофон поменяла, он залезет через окно». Она (К.) слышала крики Щ. Е.П., которая ругалась на ФИО1, кричала, чтобы «С. вызывал милицию». Затем Щ. Е.П. крикнула, что ФИО1 ее «ткнул» или «толкнул». После этого она (К.) слышала крики детей (маленького), что Щ. Е.П. плохо, и слова ФИО1, чтобы вызывали «скорую». Связь прервалась. Через некоторое время ФИО1 приехал домой, ничего не рассказывал, той же ночью был задержан сотрудниками полиции.

Показания К. имеют существенное доказательственное значение, подтверждая причастность подсудимого к преступлению. При осмотре абонентских соединений телефона, принадлежащего К., установлено, что в период с 00 часов 42 минут до 01 часа 26 минут 12 марта 2020 года К. и ФИО1 действительно в течение длительного времени поддерживали телефонную связь (т. № 

<

...> л.д. № 

<

...>). Фактически К. слышала обстоятельства преступления, подтверждает ссору подсудимого и потерпевшей, а также присутствие детей на месте происшествия.

Согласно материалам дела, 12 марта 2020 года в 01 час 04 минуты в правоохранительные органы поступило сообщение от Р. о ножевом ранении Щ. Е.П. (т. № 

<

...> л.д. № 

<

...>). Из протокола осмотра места происшествия следует, что 12 марта 2020 года в доме на 

<

...> 

<

...> был обнаружен труп Щ. Е.П. с признаками насильственной смерти (т. № 

<

...> л.д. № 

<

...>). 

Заключением судебно-медицинской экспертизы установлено, что причиной смерти Щ. Е.П. явилось проникающее колото-резаное ранение груди слева с повреждением сердечной сорочки, передней стенки левого желудочка, с развитием массивного кровотечения: гемотампонада сердечной сорочки (50 мл), левосторонний гемоторакс (2200 мл крови) с развитием геморрагического шока. Указанное повреждение образовалось от одного удара в грудь колюще-режущим предметом типа клинка ножа с шириной не более 2 см и длиной не менее 6 см. Повреждение могло образоваться не более часа до наступления смерти, в течение этого времени пострадавшая могла совершать активные действия, передвигаться. Концентрация алкоголя в крови Щ. Е.П. соответствует средней степени алкогольного опьянения (т. № 

<

...> л.д. № 

<

...>).

На время осмотра места происшествия стекло в окне в кухне было разбито, под окном обнаружен и изъят след обуви. На входной двери в комнату изъяты следы пальцев рук. На поверхности входной двери в кухню также обнаружен след пальца руки, который изъят (т. № 

<

...> л.д. № 

<

...>).

В ходе расследования у ФИО1 взяты образцы следов пальцев рук (т. № 

<

...> л.д. № 

<

...>). Согласно протоколу обыска в квартире у К. изъяты кроссовки, принадлежащие ФИО1 (т. № 

<

...> л.д. № 

<

...>). 

Вещественные доказательства по делу были представлены для производства экспертных исследований. Как следует из заключения трасологической экспертизы, след обуви, обнаруженный под окном кухни в ходе осмотра места происшествия, мог быть оставлен подошвой обуви правой ноги, принадлежащей ФИО1 (т. № 

<

...> л.д. № 

<

...>). В соответствии с выводами дактилоскопической экспертизы след пальца руки, изъятый с двери кухни, оставлен ФИО1 (т. № 

<

...> л.д. № 

<

...>). 

Полученные данные, подтверждающие проникновение в квартиру через окно в кухне, обнаружение следов обуви подсудимого и наличие следов его рук на двери в кухне, а также данные о месте обнаружения трупа, о причинах смерти потерпевшей от ножевого ранения и т.п. полностью согласуются с показаниями подсудимого, указывая на его осведомленность о таких обстоятельствах, которые не могли быть известны постороннему. 

На основании изложенного суд считает виновность ФИО1 в причинении Щ. Е.П. смерти полностью доказанной. Установлено, что ФИО1 в ходе ссоры умышленными действиями, нанеся удар ножом в грудь, причинил Щ. Е.П. проникающее колото-резаное ранение с повреждением сердца, от которого потерпевшая скончалась. Действия подсудимого квалифицируются по п. «д» ч. 2 с. 105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти, совершенное с особой жестокостью.

Как видно сам ФИО1 не отрицает свою причастность к смерти Щ. Е.П., сделанные им признания согласуются с иными полученными по делу доказательствами, и суд приходит к выводу о достоверности этих признаний. Однако доводы подсудимого об отсутствии у него умысла на убийство, утверждения о том, что нанес удар «нецеленаправленно» и «спонтанно», суд находит несостоятельными. Из показаний потерпевших и показаний подсудимого в их совокупности следует, что ФИО1 в ходе ссоры достал из кармана своей одежды складной нож, раскрыл клинок, после чего «со злости» ударил, «ткнул» потерпевшую в грудь. Таким образом, действия подсудимого являлись последовательными, были мотивированы и обусловлены конфликтной ситуацией, направлены на поражение потерпевшей. Он использовал в качестве оружия нож, нанес целенаправленный удар в грудь, в область сердца, со значительной силой, о чем свидетельствуют объективные данные о глубине раны в пределах 6 см. При установленных обстоятельствах ФИО1, безусловно, понимал степень опасности своих действий для жизни потерпевшей и возможность причинения ей смерти. Применение в качестве оружия ножа, с учетом его поражающих свойств, локализация ранения в область жизненно важных органов указывают на умышленное отношение подсудимого к наступившим последствиям, и содеянное правильно квалифицированно как убийство, то есть умышленное причинение смерти. 

Мотивом учиненного ФИО1 убийства явились личные неприязненные отношения, возникшие в связи с конфликтом и ссорой, о которых показали подсудимый, а также потерпевшие и свидетели. Никаких данных считать убийство совершенным в состоянии аффекта не имеется. Ссора, завершившаяся убийством, носила обоюдный характер, была спровоцирована самим подсудимым, который ночью пришел к потерпевшей с целью выяснения отношений, в то время как потерпевшая не совершала таких неправомерных действий, о которых говорится в ст. 107 УК РФ. 

Установлено, что убийство совершено в присутствии детей потерпевшей, которые оказались очевидцами, непосредственно наблюдали конфликт и видели смерть своей матери. 

Данное обстоятельство следует из показаний потерпевших Б.А. и Щ. А.А., которые рассказали о том, что видели ссору, действия ФИО1, который ударил Щ. Е.П. ножом, после чего она умерла в их присутствии. Потерпевшие в целом аналогичным образом рассказывали о происшедшем, давали последовательные показания, которые существенных противоречий не содержат. Из содержания показаний видно, что они основаны на личном восприятии и они действительно наблюдали эти события. В разговоре со свидетелями они также описывали обстоятельства происшедшего. К. слышала голоса детей, что подтверждает их присутствие на месте происшествия. Оснований не доверять показаниям потерпевших не имеется, предположения о том, что дети выдумали обстоятельства преступления или сообщают ложные и недостоверные сведения, не имеют под собой никаких оснований

Потерпевшие достигли такого возраста, когда могут правильно воспринимать происходящие события. Они понимали значение и характер совершаемого преступления, понимали, что в отношении их матери применяется насилие, что ее ударили ножом, осознавали наступление смерти матери в результате ножевого ранения, пытались оказать помощь, обращаясь к соседям, закрывая руками рану потерпевшей, чтобы остановить кровь. Не вызывает сомнений, что дети, наблюдая насильственные действия и причинение смерти их матери, являясь очевидцами убийства близкого и родного им человека, испытывали исключительно глубокие и сильные душевные, нравственные страдания. Данное обстоятельство подтверждается показаниями свидетелей о состоянии детей после преступления (истерика, находились в шоке, сильно плакали, «ревели»), результатами психологического обследования, согласно которым несовершеннолетним Б.А. и Щ. А.А. в результате совершенного преступления нанесена психологическая травма (т. № 

<

...> л.д. № 

<

...>). Об этом же показывают законные представители потерпевших. 

Доводы ФИО1 о том, что в комнате было темно, он не видел детей, не знал, что они находятся в комнате и наблюдают его действия, суд находит несостоятельными, обусловленными целями защиты от предъявленного обвинения, стремлением представить происшедшее как менее тяжкое преступление и уклониться от ответственности. 

ФИО1 ранее бывал у потерпевшей, знал о том, что у Щ. Е.П. есть несовершеннолетних детей, которые проживают с ней в одной комнате, был знаком с ними. Из протокола осмотра и фототаблиц к нему видно, что местом преступления являлась небольшая комната, двухъярусная кровать детей фактически находится посередине вдоль стены, конфликт происходил от детей в непосредственной близости. По показаниям потерпевших, ссора происходила и убийство совершено рядом с ними. Опровергая доводы подсудимого, они утверждают, что в комнате был включен свет, они не спали, Щ. плакал, а Б.А. в процессе конфликта, еще до причинения потерпевшей ножевого ранения, говорил ФИО1 и Щ. Е.П., чтобы они успокаивались. По показаниям, К. она слышала, как Щ. Е.П. обращалась к сыну, чтобы тот вызывал полицию («С., вызывай милицию»), после чего последовали слова Щ. Е.П. о том, что ФИО1 «ткнул» ее (в данном контексте с учетом установленных обстоятельств речь шла о том, что ФИО1 ударил ее ножом). 

С учетом всех этих обстоятельств, в условиях небольшой комнаты, в непосредственной близости от детей, которые плакали, говорили «успокоиться», ФИО1, безусловно, видел детей, знал о их присутствии, понимал, что они наблюдают, являются свидетелями конфликта. Применяя нож и убивая на глазах несовершеннолетних детей их мать, ФИО1 с очевидностью осознавал, что своими действиями причиняет им сильные нравственные страдания, что свидетельствует о проявлении подсудимым особой жестокости и влечет квалификацию убийства по п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ как совершенного с особой жестокостью. 

Нарушений уголовно-процессуального закона, влияющих на допустимость доказательств и препятствующих суду вынести решение по делу, а также нарушений прав подсудимого органами расследования допущено не было. 

У суда не возникло сомнений по поводу вменяемости ФИО1 Действия подсудимого носили осмысленный, целенаправленный и мотивированный характер, были обусловлены конфликтной ситуацией и возникшей в этой связи личной неприязнью. В ходе расследования в отношении ФИО1 проведена комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза. Установлено, что психическими заболеваниями и слабоумием он не страдал и не страдает, признаков временного психического расстройства не обнаруживал. Выявленные у него признаки эмоционально неустойчивого расстройства личности, импульсивный тип выражены незначительно и не лишали его способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В применении принудительных мер медицинского характера ФИО1 не нуждается (т. № 

<

...> л.д. № 

<

...>). Выводы экспертизы являются обоснованными, полностью соответствуют полученным по делу доказательствам, свидетельствующим об адекватном и мотивированном поведении подсудимого. В судебном заседании ФИО1 также ведет себя адекватно, дает логически связные показания и признаков расстройства психической деятельности у него не имеется.

Согласно ч. 2 ст. 43 УК РФ наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

При определении ФИО1 наказания суд в соответствии со ст. 60 УК РФ принимает во внимание характер и степень общественной опасности, все фактические обстоятельства содеянного, отнесенного законом к особо тяжким преступлениям. Судом также учитываются влияние назначаемого наказания на исправление подсудимого и иные предусмотренные законом цели наказания, личность ФИО1, который характеризуется удовлетворительно.

В соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ смягчающим обстоятельством признается наличие у ФИО1 малолетнего ребенка. 

Согласно представленным суду сведениям, ФИО1 страдает хроническими заболеваниями, в связи с чем суд при назначении наказания учитывает состояние здоровья подсудимого. 

Как следует из материалов дела, ФИО1 скрылся с места преступления, после задержания, признавая свою причастность к преступлению, он заведомо понимал о своем разоблачении. Были получены показания потерпевших и свидетелей, указывающие на виновность подсудимого. Органы расследования очевидно для подсудимого располагали достаточными доказательствами, позволяющими установить его виновность. В данной ситуации ФИО1 лишь подтвердил выдвинутые против него подозрения и признал свою вину под тяжестью улик. Данных, свидетельствующих об активном содействии ФИО1 расследованию и раскрытию преступления, не имеется, и суд не усматривает смягчающих обстоятельств, предусмотренных п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ. 

ФИО1, имея непогашенную судимость за умышленное, особо тяжкое преступление (ч. 1 ст. 105 УК РФ), совершил убийство потерпевшей при особо опасном рецидиве преступлений (п. «б» ч. 3 ст. 18 УК РФ). В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ рецидив преступлений признается обстоятельством, отягчающим наказание.

Преступление совершено подсудимым в состоянии алкогольного опьянения. Данное обстоятельство фактически не оспаривается подсудимым, который признает, что употреблял спиртное и был в нетрезвом состоянии. Из показаний К. следует, что ФИО1 был «прилично выпивший». Щ. А.А. указывал на алкогольное опьянение ФИО1, который в тот день распивал спиртное с Щ. Е.П. и был пьян. В своей совокупности эти доказательства позволяют установить факт нахождения подсудимого на время описываемых событий в алкогольном опьянении. Показания Б.А., который в судебном заседании не мог пояснить о состоянии подсудимого, этого не опровергают и не исключают. С учетом фактических обстоятельств, когда ФИО1 для выяснения отношений ночью пришел к потерпевшей, проник в дом через окно, учинил ссору и применил нож, суд считает обоснованным утверждать, что алкогольное опьянение существенным образом повлияло на поведение подсудимого и выбор средств для разрешения возникшей конфликтной ситуации, способствовало проявлению агрессии и обусловило совершение преступления. Доводы подсудимого, что опьянение никоим образом не отразилось на его поведении, суд находит несостоятельными, поскольку они опровергаются фактическими обстоятельствами и действиями подсудимого. В этой связи суд на основании ч. 1.1 ст. 63 УК РФ признает обстоятельством, отягчающим подсудимому наказание, совершение им преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя. 

Что касается «особой жестокости», то данное обстоятельство является квалифицирующим признаком преступления, а потому не может повторно учитываться в качестве отягчающего обстоятельства, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 63 УК РФ, как указано в обвинительном заключении.

Суд считает необходимым назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы в пределах санкции соответствующего уголовного закона, с учетом положений ч. 2 ст. 68 УК РФ, регламентирующих назначение наказания при рецидиве преступлений, с применением дополнительного наказания в виде ограничения свободы, полагая необходимым осуществление контроля за подсудимым после отбытия им лишения свободы. Исключительных обстоятельств, указанных в ст. 64 УК РФ и необходимых для назначения наказания ниже низшего предела, равно как и оснований для применения к ФИО1 ч. 3 ст. 68 УК РФ не имеется. С учетом всех фактических обстоятельств суд также не находит оснований для изменения категории совершенного преступления на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ. 

ФИО1 совершил преступление в период отбывания наказания, назначенного ему приговором Ленинского районного суда г. Омск от 28 апреля 2018 года. По настоящему делу ФИО1 был задержан в порядке ст. 91 УПК РФ 12 марта 2020 года, и в отношении него избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, которая не изменялась и не отменялась. Согласно представленным сведениям на это время неотбытое наказание, назначенное ФИО1 приговором Ленинского районного суда г. Омск от 28 апреля 2018 года, составляло 28 дней ограничения свободы. Указанное неотбытое наказание подлежит присоединению к вновь назначенному наказанию по правилам ст. 70 УК РФ с учетом положений п. «б» ч. 1 ст. 71 УК РФ, согласно которым одному дню лишения свободы соответствуют два дня ограничения свободы. 

На основании п. «г» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания ФИО1 следует определить в исправительной колонии особого режима. 

В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО1 под стражей до вступления приговора в законную силу подлежит зачету в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Гражданские иски по делу не заявлены. Согласно п. 3 ч. 3 ст. 81 УПК РФ вещественные доказательства, не представляющие ценности и не истребованные стороной, подлежат уничтожению. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 307, 308 и 309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л 

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и назначить наказание в виде лишения свободы на срок 15 лет с ограничением свободы на срок 1 год.

На основании ст. 70 УК РФ присоединить частично к вновь назначенному наказанию неотбытое наказание, назначенное ФИО1 приговором Ленинского районного суда г. Омск от 28 апреля 2018 года, из расчета два дня ограничения свободы за один день лишения свободы, и окончательно ФИО1 назначить наказание в виде лишения свободы на срок 15 лет 10 дней с ограничением свободы на срок 1 год. 

На основании п. «г» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание лишения свободы назначить ФИО1 в исправительной колонии особого режима. 

После отбытия основного наказания в соответствии со ст. 53 УК РФ установить ФИО1 ограничения в течение одного года не изменять место жительства или пребывания и место работы, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, а также возложить на него обязанность являться два раза в месяц в названный специализированный государственный орган для регистрации. Указанные ограничения подлежат действию в пределах того муниципального образования, где осужденный будет проживать после отбытия лишения свободы.

Срок наказания ФИО1 исчислять со дня вступления приговора в законную силу. В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок наказания в виде лишения свободы время содержания ФИО1 под стражей с 12 марта 2020 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Меру пресечения до вступления приговора в законную силу в отношении ФИО1 оставить без изменения - заключение под стражу. 

Вещественные доказательства: детализацию абонентских соединений, дактилоскопические пленки, DVD-R диск с аудиозаписью вызова хранить с д делом. Остальные вещественные доказательства (пластиковую проездную, биологические образцы, предметы одежды и обуви и т.п.) уничтожить. 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Пятый апелляционный суд общей юрисдикции Российской Федерации в течение десяти суток со дня провозглашения, а осужденным - в тот же срок со дня получения копии приговора. Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции. Данное ходатайство должно быть указано в апелляционной жалобе осужденного либо в возражениях осужденного на жалобы или представление, принесенные другими участниками уголовного процесса.

Председательствующий