Дело № 2-22-2025

ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

18 марта 2025 года г. Пермь 

Пермский краевой суд в составе председательствующего Кротова И.И.,

при секретаре судебного заседания Исаевой Е.В.,

с участием государственных обвинителей Бухтоярова П.В. и Плотниковой С.А.,

защитника Обухова В.А.,

потерпевших Д1. и Л.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО1, родившейся дата в ****, не имеющей регистрации, проживающей по адресу: ****, со средним общим образованием, не состоящей в браке, неработающей, несудимой,

задержанной в порядке ст.ст. 91, 92 УПК РФ 13 июля 2024 года, в отношении которой 15 июля 2024 года избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, 

обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ,

у с т а н о в и л :

ФИО1 совершила убийство малолетнего Р. в г. Перми при следующих обстоятельствах.

11 июля 2024 года с 17:00 до 23:47 в квартире № ** дома ** по ул. **** ФИО1, имевшая финансовые обязательства, исполнить которые она была не в состоянии, и планировавшая из-за этого совершить самоубийство, руководствуясь противоречащим общепринятым нормам морали и родительским обязанностям чувством ложного сострадания к своему девятилетнему сыну Р., которому, как она полагала, в связи с ее суицидом могут быть причинены нравственные страдания, решила убить его.

Осуществляя данный умысел, в указанный промежуток времени в той же квартире ФИО1 накинула на шею Р. кабель для зарядки мобильных устройств, после чего стала с силой сдавливать им его шею до тех пор, пока малолетний не скончался на месте от возникшей в результате сдавления шеи механической асфиксии, представленной двумя неравномерно выраженными прижизненными странгуляционными бороздами с признаками компрессии на коже лица в нижней трети и на коже шеи в верхней трети, квалифицируемой как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Также действиями ФИО1 в процессе убийства Р. последнему при соударении головы с твердым тупым предметом (плоскостью) был причинен кровоподтек в лобной области, который расценивается как повреждение, не причинившее вред здоровью.

Не будучи полностью уверенной в том, что малолетний Р. скончался, ФИО1 также нанесла ему ножом не менее 36 ударов в шею и переднюю поверхность груди, причинив ряд посмертных телесных повреждений. 

Подсудимая ФИО1 в судебном заседании признала себя виновной, воспользовалась правом не давать показания.

Как следует из показаний ФИО1, данных в ходе предварительного следствия при допросе в качестве обвиняемой (т. 5, л.д. 173-176, 233-244, т. 6, л.д. 32-40), вечером 11 июля 2024 года она со своим сыном Р., дата рождения, находилась в квартире № ** дома ** по ул. ****. Имея перед рядом лиц финансовые обязательства на сумму, превышающую 50 000 000 рублей, исполнение которых ей представлялось невозможным, не ранее 17:00 она приняла решение совершить самоубийство, а перед этим убить сына, у которого к ней было сформировано чувство привязанности. Около 21:00-22:00 она подошла к сидящему в комнате на диване Р. сзади, накинула кабель для зарядки мобильных устройств ему на шею, образовав петлю с узлом, и с силой стала тянуть за концы данного кабеля. Р. сопротивлялся, пытаясь освободиться руками от сдавливающего его шею кабеля, но потом перестал подавать признаки жизни. Она допускает образование ссадины на лбу Р. в процессе его убийства, до этого ее не было. Сомневаясь в факте наступления смерти сына, она также нанесла ему резаную рану шеи, а также, подняв футболку Р., не менее трех раз ударила его ножом в область грудной клетки. Решив спрыгнуть с высоты вместе с ребенком, она положила тело Р. в чемодан и проследовала к дому № ** по **** г. Перми. Поднявшись на балкон 25 этажа, она не решилась спрыгнуть, запланировав совершить прыжок с коммунального моста через р. Кама. Дойдя до середины моста, она не смогла перекинуть чемодан с телом сына через ограждение, поэтому пришла в один из дворов по ул. Монастырская, где расположена мусорная площадка, и оставила чемодан с телом ребенка там. В ночь на 12 июля 2024 года она ездила на такси в вышеуказанный двор за чемоданом с телом Р., но испугалась забрать его, поскольку на месте уже находились сотрудники правоохранительных органов. В конце июня 2024 года она сообщала свидетелю А. о своих суицидальных намерениях, не исключая того, что ее сын в этом случае может остаться с бабушками и дедушками.

Вышеизложенные обстоятельства убийства малолетнего сына и постпреступные действия ФИО1 были воспроизведены обвиняемой и при проверке показаний на месте (т. 5, л.д. 178-183).

Показания, данные при производстве предварительного расследования и оглашенные в судебном заседании, ФИО1 подтвердила, дополнительно сообщив суду, что с конца июня 2024 года в ее адрес начали поступать угрозы, вызванные неисполнением ею финансовых обязательств. В правоохранительные органы об этих угрозах она не сообщала, только отправила А. сообщение, скриншот которого приобщен к материалами уголовного дела судом. По требованию Щ. под угрозой сообщить в полицию о том, что деятельность на рынке ценных бумаг осуществляется ею незаконно, она составила расписку о наличии у нее перед ним денежных обязательств на сумму 10 500 000 рублей. Изначально заемщиком выступал ее бывший супруг С. В конце февраля 2024 года она стала испытывать финансовые трудности, после этого С. и ее компаньон А. прекратили сотрудничество с ней. Она находилась в депрессии из-за финансовых притязаний лиц, передавших ей денежные средства в доверительное управление. При этом ни ее родственники, ни родственники ее бывшего супруга никогда не отказывали ей в помощи в воспитании Р. Ребенок поддерживал общение с родственниками, никогда не отказывался от встречи с ними.

Виновность подсудимой, помимо ее показаний, подтверждается следующими исследованными в судебном заседании доказательствами.

Потерпевшая Л. сообщила суду, что ФИО1 ранее была замужем за ее сыном С., в браке с которым та родила Л. последнее время подсудимая осуществляла торговлю на бирже, а С. занимался воспитанием ребенка дома. ФИО1 в свободное от работы время также занималась воспитанием сына, тот был к ней привязан. За несколько месяцев до случившегося С. уехал из Российской Федерации в связи с переживаниями из-за расторжения брака с ФИО1, произведенного по инициативе последней. О каких-либо финансовых трудностях ФИО1 ей не сообщала.

Согласно копии свидетельства о рождении Р. родился ДД.ММ.ГГГГ года, его отцом является С., матерью – ФИО1 (т. 1, л.д. 138).

Как следует из копии вводной и резолютивной частей решения исполняющего обязанности мирового судьи судебного участка № 1 Дзержинского судебного района г. Перми от 13 ноября 2023 года, брак, зарегистрированный между С. и ФИО1, расторгнут (т. 4, л.д. 43).

Свидетель Н. в судебном заседании пояснил, что его брат С. в апреле 2023 года перестал проживать совместно с ФИО1, узнав об изменах с ее стороны. С. в марте 2024 года уехал из Российской Федерации в Соединенные Штаты Америки, рассчитывая на высокую зарплату и планируя, заработав, помочь ФИО1 в решении финансовых проблем. От брата ему известно, что ФИО1 имеет обязательства на сумму более 60 000 000 рублей, финансовые трудности у нее начались с марта 2024 года, расписка на 10 000 000 рублей была переоформлена на подсудимую без каких-либо угроз со стороны заимодавца. Сам он передал ФИО1 в доверительное управление более 260 000 рублей. У Р. имелась привязанность к своей матери, поскольку большую часть времени тот проводил с ней. Периодически ребенок оставался с ним и с членами его семьи, в том числе с братом.

Потерпевший Д1. и свидетель Д2. указали в судебном заседании, что их дочь ФИО1 вместе со своим девятилетним сыном Р. проживала в квартире по адресу: ****. ФИО1 занималась торговлей акциями, воспитывала и содержала ребенка, последний испытывал к ней чувство привязанности. 11 июля 2024 года на своем автомобиле они привезли дочь и внука с дачи в вышеуказанную квартиру и, оставив последних там, около 17:00 уехали обратно на дачу. 12 июля 2024 года, узнав о розыске своей дочери, они и их сын Д3. прибыли в квартиру, где проживала ФИО1 с Р., и, обнаружив там беспорядок, а на диване – следы крови, вызвали сотрудников полиции. О том, что ФИО1 поступали угрозы в связи с финансовыми обязательствами, узнали от нее только после случившегося на свидании в следственном изоляторе, при этом о наличии определенных финансовых обязательств ФИО1 сообщала своей матери непосредственно перед совершением преступления. В последнее время С. не работал, семью содержала только ФИО1 В июне 2024 года свидетель Д2. видела в квартире, в которой проживала ее дочь, долговую расписку на 10 000 000 рублей, составленную С. 25 февраля 2024 года, накануне его выезда из страны. 

Из показаний свидетеля Д3. следует, что осенью 2023 года, в январе и марте 2024 года он передавал своей сестре ФИО1 около 2 000 000 рублей для приобретения ею ценных бумаг и ежемесячной выплаты ему процентов. Весной 2024 года от сестры ему стало известно, что у нее возникли проблемы с торгами на бирже. Они договорились с ней встретиться 12 июля 2024 года для того, чтобы обсудить условия возврата ею денежных средств и выплаты ему процентов. В 15:00 указанного дня он и его родители прибыли в квартиру, где проживала ФИО1 со своим ребенком Р., и обнаружили там раскиданные вещи, следы крови на диване и на полу. От своего друга А. он узнал, что последнему ФИО1 рассказала о наличии у нее суицидальных мыслей, планировала при этом, что воспитанием ребенка будут заниматься ее родители (т. 1, л.д. 197-200). 

В соответствии с актом предъявления для отождествления личности от 12 июля 2024 года Д3., осмотрев труп ребенка, обнаруженный рядом с домом № ** по ул. ****, идентифицировал в нем своего племянника Р., дата рождения (т. 1, л.д. 81). 

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 12 июля 2024 года в квартире № ** дома № ** по ул. **** нарушена обстановка, имеются следы вещества бурого цвета; при осмотре обнаружены и изъяты шнур, удлинитель, обивка с подушки дивана, простыня со следами вещества бурого цвета, пластиковая бутылка, два ножа, ноутбуки «Lenovo» и «Macbook», документы, следы рук (т. 3, л.д. 1-32).

В соответствии с протоколом дополнительного осмотра места происшествия от 15 июля 2024 года в вышеуказанной квартире также обнаружены и изъяты кофта белого цвета и кабель для зарядки мобильных устройств (т. 3, л.д. 33-42).

Как следует из протокола осмотра предметов от 6 декабря 2024 года, на обивке с подушки дивана, простыне, белой кофте и бутылке, изъятых при осмотре квартиры № ** дома ** по ул. ****, на чемодане и подушке из него, футболка и штанах с трупа ребенка, изъятых около дома № ** по ул. ****, обнаружены следы вещества бурого цвета (т. 4, л.д. 1-25).

На основании заключения эксперта, проводившего биологическое исследование, на шнуре, удлинителе, обивке подушки дивана, простыне и бутылке, изъятых при осмотре вышеуказанной квартиры, обнаружены следы крови Р.; на кофте, изъятой при дополнительном осмотре квартиры, обнаружены смешанные следы пота и крови человека, которые произошли в результате смешения биологического материала ФИО1 и Р. (т. 5, л.д. 27-37).

По заключению эксперта, проводившего дактилоскопическое исследование, один из обнаруженных в квартире № ** дома ** по ул. **** следов рук оставлен левой ладонью ФИО1 (т. 5, л.д. 44-48). 

Согласно протоколу осмотра договоров доверительного управления, изъятых из вышеуказанной квартиры, от 22 декабря 2024 года общий размер денежных средств, переданных ФИО1 13 физическими лицами, составляет 28 081 618 рублей (т. 4, л.д. 39-53).

Из протоколов осмотра ноутбука «Macbook» от 23 декабря 2024 года и мобильного телефона «iPhone 14 Pro» от 1 октября 2024 года, выемка которого произведена у ФИО1 14 июля 2024 года (т. 5, л.д. 132-135), следует, что в них содержатся сведения, указывающие на ведение подсудимой деятельности по торговле ценными бумагами с привлечением для этих целей денежных средств ряда физических лиц, а также на невыполнение ею обязательств перед этими лицами; суммарный клиентский капитал составляет 61 108 038 рублей; данных о поступлении в адрес ФИО1 каких-либо угроз ни в ноутбуке, ни в мобильном телефоне не обнаружено (т. 4 л.д. 54-74, т. 5 л.д. 199-232). 

Из показаний свидетеля А., данных и подтвержденных в судебном заседании (т. 1, л.д. 201-205), следует, что с февраля 2023 года до весны 2024 года он совместно с ФИО1 занимался торговлей ценными бумагами. Он перестал работать с подсудимой, поскольку та начала привлекать денежные средства в больших суммах и не возвращала их. Общая сумма финансовых обязательств ФИО1 составляла более 50 000 000 рублей, в связи с чем та находилась в стрессовом состоянии. 

В ходе предварительного следствия свидетель А. заявлял, что за две недели до рассматриваемых событий ФИО1 сообщила ему о наличии у нее мысли убить ребенка и совершить самоубийство из-за образовавшейся крупной задолженности перед клиентами. Показания в данной части свидетель А. не подтвердил в суде, не отрицая при этом, что 13 июля 2024 года следователь действительно его допрашивал, однако имеющиеся в протоколе допроса подписи ему не принадлежат. Также в судебном заседании свидетель А. дополнил, что в начале июля 2024 года ФИО1 написала ему сообщение, скриншот которого приобщен судом к материалам уголовного дела. Из содержания данного сообщения следует, что в адрес его отправителя поступали угрозы от нескольких лиц, перед которыми образовалась задолженность.

В соответствии с протоколами осмотра видеозаписей с камер видеонаблюдения в 23:46 11 июля 2024 года ФИО1 зафиксирована идущей с чемоданом по ул. **** со стороны ул. **** в направлении ул. ****; в 01:35 12 июля 2024 года ФИО1 с чемоданом прошла рядом с домом № ** по ул. **** в направлении дома № **, расположенного по той же улице; с 01:43 до 01:52 12 июля 2024 года подсудимая зафиксирована идущей уже без чемодана в обратном направлении через набережную р. Кама (т. 3, л.д. 112-115, 125-131, 158-170, 181-209). 

Как следует из показаний свидетеля М1., он работает водителем такси. 12 июля 2024 года в утреннее время он подвозил ранее незнакомую женщину, одетую в серую кофту с капюшоном, синие джинсы и белые кроссовки, от дома № ** по **** к дому № ** по ул. ****. По пути женщина сказала, что что ей нужно забрать чемодан, оставленный по последнему адресу. Выйдя из автомобиля, женщина надела капюшон и направилась к дому № ** по ул. ****. Вернувшись через минуту, женщина сказала, что чемодан не нашла, попросила отвезти ее в гостиницу. Отъезжая, он увидел сотрудников Росгвардии около находящейся там же мусорной площадки (т. 1, л.д. 180-183). 

Согласно протоколу осмотра мобильного телефона «iPhone 14 Pro» от 1 октября 2024 года, 12 июля 2024 года в 4:32 подсудимая вызывала такси от дома № ** по бульвару Гагарина до дома № ** по ул. ****, рядом с которым она ранее оставила чемодан с телом сына (т. 5, л.д. 199-232).

Свидетель Т1. в судебном заседании указал, что 12 июля 2024 года он и Г. подошли к мусорной площадке, расположенной рядом с магазином «***», и обнаружили там чемодан. При открытии чемодана из него показалась нога ребенка, о чем он сообщил в полицию.

О таких же обстоятельствах обнаружения чемодана с телом ребенка на предварительном следствии сообщил и свидетель Г. (т. 1, л.д. 168-171).

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 12 июля 2024 года рядом с мусорными контейнерами между домом № ** по ул. **** и домом № ** по ул. дата обнаружен чемодан, внутри которого находится труп ребенка мужского пола со странгуляционной бороздой и резаной раной на шее, колото-резаными ранами на передней поверхности грудной клетки; в ходе осмотра изъяты чемодан, подушка из него, футболка и штаны (брюки) с трупа ребенка (т. 1, л.д. 63-79).

Из заключения эксперта, проводившего дактилоскопическое исследование, следует, что изъятый с поверхности чемодана след пальца руки оставлен ФИО1 (т. 5, л.д. 70-73).

На основании заключения эксперта, проводившего биологическое исследование, следы пота на поясе брюк и корпусе чемодана произошли от ФИО1; смешанные следы пота и крови человека на подушке, нижней половине штанины брюк, застежке-молнии и ручке чемодана произошли в результате смешения биологического материала ФИО1 и Р. (т. 5, л.д. 57-62).

На основании заключений эксперта, проводившего судебно-медицинские исследования, у погибшего Р. обнаружены телесные повреждения в области лица и шеи: на коже лица в нижней трети и на коже шеи трупа в верхней трети 2-х неравномерно выраженных прижизненных странгуляционных борозд с признаками компрессии. 

Помимо вышеуказанных телесных повреждений, при исследовании трупа были выявлены патоморфологические признаки асфиксии. 

Смерть Р. наступила в результате механической асфиксии, развившейся в результате плотносдавливающих воздействий полужесткого или жесткого гибкого предмета (предметов) шириной около 2-3 мм (странгуляционной асфиксии). 

Согласно п. 6.2.10 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных Приказом Минздравсоцразвития РФ 24 апреля 2008 года № 194н, механическая асфиксия, повлекшая развитие угрожающего жизни состояния (острой дыхательной недостаточности тяжелой степени) с исходом в смерть потерпевшего, квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. 

Получение повреждений на шее Р. могло быть реализовано при обстоятельствах, указанных в показаниях ФИО1

При развитии механической асфиксии в результате сдавления шеи (странгуляции) сознание и, соответственно, способность к двигательной активности полностью утрачивается потерпевшим к концу первой-началу второй минуты от начала сдавливающего воздействия на шею, глубокое угнетение функций центральной нервной системы наблюдается через 2-2,5 минуты, а полная остановка дыхания – через 3-5 минут. Сдавление шеи исключает возможность речевой активности пострадавшего (кричать, говорить) непосредственно с начала сдавливающего воздействия на верхние дыхательные пути. 

Кроме того, при исследовании трупа Р. обнаружены повреждения, не имеющие отношение к смерти, а именно:

кровоподтек в лобной области, который образовался в результате ударного взаимодействия с твердым тупым предметом в период от нескольких минут до 3-х суток до момента наступления смерти; при этом не исключается возможность его образования при падении Р. из положения стоя либо близкого к таковому с последующим соударением лобной областью о твердый предмет/плоскость;

рана на правой боковой поверхности шеи, которая образовалась от плотно скользящего воздействия орудия, обладающего режущими свойствами и имеющего в своей конструкции режущую кромку (такими орудиями могут являться лезвие ножа, топора, бритвы и т.п.);

раны на передней поверхности грудной клетки слева, которые по своим морфологическим свойствам являются колото-резаными, имеют сложный механизм образования повреждений за счет нанесения неоднократных травматических воздействий в одну и ту же область, и образовались за счет (не менее 35-ти) воздействий плоским колюще-режущим орудием типа клинка ножа, имеющим в конструкции острие и лезвие с острой режущей кромкой, обух «П»-образного поперечного сечения, толщиной около 1,5 мм, ширина максимально погруженной части клинка может составлять около 34 (±2) мм, длина максимально погруженной части клинка – не менее 120 мм.

Рана на правой боковой поверхности шеи, раны на передней поверхности грудной клетки слева возникли после смерти потерпевшего. 

Давность наступления смерти составляет около 8-16 часов до исследования трупа, начатого 12 июля 2024 года в 10:10 (т. 4, л.д. 119-125, 172-177). 

По заключениям экспертов, проводивших медико-криминалистические исследования, не исключается возможность образования странгуляционной борозды на макропрепарате кожных покровов с правой боковой поверхности шеи от трупа Р. в результате воздействия изъятыми в квартире № ** дома ** по ул. **** зарядным кабелем, шнуром удлинителем, равно как и иным предметом/орудием, обладающим сходными конструктивными свойствами; не исключается возможность формирования резаной раны на макропрепарате кожных покровов с правой боковой поверхности шеи от трупа Р. клинками изъятых из данной квартиры ножей либо иными орудиями, имеющими режущую кромку; четыре колото-резаные раны на макропрепарате кожных покровов с передней поверхности груди слева от трупа Р. могли быть причинены в результате воздействий клинком кухонного ножа длиной 25 см, изъятого из вышеуказанной квартиры, либо иным орудием, обладающим сходными конструктивными и следообразующими свойствами (т. 4, л.д. 190-195, 201-207).

Все доказательства получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, являются допустимыми. 

У суда нет оснований сомневаться в достоверности приведенных выше показаний потерпевших Л. и Д1., свидетелей Н., Д3., Д2., А., М1., Т1. и Г.; в правильности отражения в соответствующих протоколах следственных действий хода и результатов осмотров мест происшествия, предметов и документов, проверки показаний подсудимой на месте; в обоснованности заключений экспертов, проводивших судебные медицинские, биологические и дактилоскопические исследования; в достоверности показаний ФИО1, не отрицавшей причинение ею смерти своему сыну Р. путем сдавления его шеи кабелем для зарядки мобильных устройств, так как указанные доказательства, за исключением показаний свидетеля А. в суде о том, что ФИО1 не сообщала ему о своем намерении убить ребенка и совершить самоубийство, в целом полностью согласуются друг с другом, устанавливают одни и те же фактические обстоятельства, не противоречат другим исследованным в судебном заседании доказательствам. 

Вместе с тем суд отвергает как недостоверные показания свидетеля А. в вышеуказанной части по следующим основаниям. 

Ни в ходе предварительного следствия, ни в судебном заседании сама подсудимая не отрицала, что доводила подобную информацию (о намерении сначала убить сына, а затем совершить самоубийство) до сведения свидетеля А. Как следует из протокола допроса ФИО1 в качестве обвиняемой от 24 июля 2024 года (т. 5, л.д. 233-244), в конце июня 2024 года она сообщала А., как минимум, о своих суицидальных мыслях, данное обстоятельство подтверждено и свидетелем Д3. (т. 1, л.д. 197-200), что свидетельствует о неискренности данных свидетелем А. в ходе судебного разбирательства показаний в рассматриваемой части.

Утверждение свидетеля А. о том, что имеющиеся в протоколе его допроса от 13 июля 2024 года подписи ему не принадлежат и могли быть кем-то подделаны, является голословным. Свидетель А. сообщил суду, что в указанный день следователь действительно его допрашивал, все остальные показания изложены в протоколе допроса верно, поэтому оснований не доверять его показаниям и в спорной части у суда не имеется. 

Судом также не исключается проставление свидетелем А. в протоколе допроса подписей в произвольной форме. Данный свидетель состоял в достаточно близких отношениях с ФИО1 и подобным способом (путем проставления подписей в произвольной форме с целью обеспечения возможности в дальнейшем поставить под сомнение свои показания, изобличающие ФИО1) мог уже на начальном этапе предварительного расследования пытаться помочь подсудимой в благоприятном для нее исходе уголовного дела. 

При таких обстоятельствах не имеется оснований считать обоснованным требование защитника о признании недопустимыми доказательствами протокола допроса свидетеля А., а также заключения комиссии экспертов в области психологии и психиатрии в отношении ФИО1, составленного с учетом показаний данного свидетеля.

Оценив все исследованные в судебном заседании доказательства в совокупности, суд приходит к убеждению, что виновность подсудимой в совершении действий, указанных в описании преступного деяния, доказана.

Исходя из установленных фактических обстоятельств дела, суд квалифицирует действия ФИО1 по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, малолетнего. 

На наличие у ФИО1 умысла на причинение смерти, помимо показаний подсудимой о намерении причинить смерть своему сыну, указывает способ совершения ею преступления – сдавление шеи потерпевшего кабелем для зарядки мобильных устройств, в результате чего тот скончался, а также ее последующие действия, связанные с нанесением множественных ударов ножом в область расположения жизненно важных органов. 

Анализ вышеуказанных фактических обстоятельств дела позволяет сделать вывод о том, что подсудимая сознавала общественную опасность своих действий, предвидела возможность наступления конкретных общественно опасных последствий – смерти Р. и желала наступления данных последствий, то есть действовала с прямым умыслом на причинение смерти потерпевшему.

О наличии в действиях подсудимой квалифицирующего признака «убийство малолетнего», предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ, свидетельствует то обстоятельство, что она причинила смерть потерпевшему, не достигшему четырнадцатилетнего возраста. 

Осведомленность подсудимой о малолетнем возрасте своего сына сомнений не вызывает.

Согласно заключению комиссии экспертов в области психологии и психиатрии ФИО1 каким-либо хроническим психическим, временным психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики, которое лишало бы ее возможности осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, не страдала и не страдает; в период совершения инкриминируемого деяния подсудимая обнаруживала и в настоящее время обнаруживает психическое расстройство непсихотического уровня – смешанное расстройство личности (код F61 по МКБ-10); при этом ФИО1 в период совершения инкриминируемого ей деяния могла в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими; в настоящее время подсудимая также может в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими; в применении принудительных мер медицинского характера она не нуждается; ситуация долгов и конфликта с кредиторами имела для ФИО1 психотравмирующий характер, однако никак не относилась к её сыну; в период совершения инкриминируемого ей деяния эмоциональное состояние ФИО1 не носило характера аффекта, имело иную динамику протекания и феноменологию и не привело к деформации и регрессу структурно-функциональной организации деятельности (необходимый признак аффекта); её действия были заранее спланированными (выбрала место, время, способ), целенаправленными, внутреннее мотивированными, сложно организованными, последовательно реализуемыми; мотив убийства сына носил, с её точки зрения, «альтруистический характер», обусловлен «своеобразной заботой» о сыне (т. 5, л.д. 109-124).

Вышеуказанное исследование проведено экспертами, обладающими необходимыми специальными знаниями. Объективность экспертов, участвовавших в исследовании, сомнений не вызывает. 

Для производства экспертизы эксперты располагали не только протоколом допроса свидетеля А., но и иными материалами уголовного дела. Показания свидетеля А. не были единственным источником сведений, использовавшимся для ответа на поставленные перед комиссией экспертов вопросы, в том числе вопроса о возможности ФИО1 в период совершения инкриминируемого деяния в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. 

Заключение экспертов отвечает требованиям ст. 204 УПК РФ, является полным и ясным, их выводы логически вытекают из исследовательской части экспертизы.

Обоснованность заключения экспертов не вызывает у суда сомнений, в их выводах, которые достаточно аргументированы, не содержится каких-либо противоречий. Данных о неприменении или неверном применении необходимых методов и методик экспертного исследования судом не установлено. При назначении и производстве экспертизы не было допущено нарушений процессуальных прав участников судебного разбирательства, которые повлияли или могли повлиять на содержание выводов экспертов.

Заключение комиссии экспертов согласуется с другими доказательствами, исследованными в судебном заседании, свидетельствующими об активных и целенаправленных действиях подсудимой во время совершения преступления. В ходе судебного разбирательства поведение подсудимой соответствовало обстановке, она активно защищалась согласно занятой позиции, какие-либо нелепые высказывания или поступки с ее стороны отсутствовали.

В связи с изложенным суд признает заключение экспертов в области психологии и психиатрии обоснованным, а подсудимую – вменяемой в инкриминируемом деянии и подлежащей уголовной ответственности. 

При назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, личность ФИО1, смягчающие и отягчающее обстоятельства, влияние назначенного наказания на исправление подсудимой и на условия жизни ее семьи. 

В соответствии с ч. 5 ст. 15 УК РФ совершенное подсудимой деяние относится к категории особо тяжких преступлений.

Оценивая личность ФИО1, суд принимает во внимание, что она ранее к уголовной и административной ответственности не привлекалась (т. 6, л.д. 49-52), характеризуется участковым уполномоченным полиции по месту проживания удовлетворительно, как лицо, не состоящее на профилактическом учете, жалоб в отношении ее не поступало (т. 6, л.д. 54), потерпевшим Д1., свидетелем Д2., крестным отцом Т2., знакомыми семьи М2., Б. и Р. – положительно.

Поскольку о совершенном преступлении ФИО1 представила органам следствия информацию, имеющую значение для раскрытия и расследования дела, в том числе указала время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления в чистосердечном признании, в своих показаниях и при их проверке на месте, суд в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ признает наличествующим по делу такое смягчающее обстоятельство как активное способствование раскрытию и расследованию преступления.

Кроме того, в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ суд признает обстоятельствами, смягчающими наказание, полное признание подсудимой своей вины в ходе судебного разбирательства, раскаяние в содеянном, наличие у нее смешанного расстройства личности (код F61 по МКБ-10) и хронических заболеваний, выявленных в ходе производства психолого-психиатрической экспертизы и указанных в исследовательской части заключения экспертов (т. 5, л.д. 122), состояние здоровья родителей, страдающих тяжелыми заболеваниями.

Оснований для признания чистосердечного признания от 14 июля 2024 года (т. 5, л.д. 171-172) в качестве смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, – явки с повинной не имеется, так как оно составлено подсудимой после ее задержания, произведенного 13 июля 2024 года по подозрению в убийстве малолетнего Р.

Суд не находит оснований и для признания в соответствии с п. «д» ч. 1 ст. 61 УК РФ смягчающим наказание обстоятельством – совершение преступления в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств. Имеющиеся у ФИО1 финансовые трудности, равно как и намерение одного из физических лиц, передавших ей денежные средства в доверительное управление (Щ.), сообщить в правоохранительные органы о том, что деятельность на рынке ценных бумаг осуществляется ею незаконно, были вызваны действиями самой подсудимой, ни в какой мере не оправдывают совершение ею особо тяжкого преступления, посягающего на жизнь малолетнего, и не имеют к нему отношения. По заключению комиссии экспертов в области психологии и психиатрии ситуация долгов и конфликта с кредиторами имела для ФИО1 психотравмирующий характер, однако никак не относилась к ее сыну. Что же касается заявления ФИО1 о якобы поступавших в ее адрес угрозах физической расправой со стороны лиц, перед которыми у нее образовалась финансовая задолженность, о чем она указала в сообщении свидетелю А., то данное обстоятельство при условии его реального наличия не препятствовало подсудимой обратиться в правоохранительные органы с целью защиты от имевших, по ее мнению, противоправных посягательств, чего ею сделано не было. Таким образом, оснований для вывода о том, что подсудимая была поставлена в тупик под тяжелыми жизненными обстоятельствами, которые занимали бы заметное место в причинном комплексе, породившем убийство малолетнего, и, соответственно, для признания наличествующим по делу такого смягчающего наказание обстоятельства как совершение преступления в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств не имеется. 

Еще одно предусмотренное п. «д» ч. 1 ст. 61 УК РФ смягчающее обстоятельство – совершение преступления по мотиву сострадания – предполагает совершение преступления из жалости, сочувствия к потерпевшему, испытывавшему страдания на момент совершения преступления, например лишение того жизни в случае его тяжелой неизлечимой болезни или непереносимых физических страданий, при этом данное обстоятельство должно не только находиться в причинной связи с совершенным преступлением, но и существовать в действительности, а субъективная оценка его виновным, несмотря на особенности психики, должна быть адекватной. Как установлено судом, на момент совершения преступления никаких страданий потерпевший Р. не испытывал. По утверждению ФИО1, Р. был к ней привязан и «ему было бы сложно жить без нее». При этом определенные нравственные страдания, исходя из позиции подсудимой, Р. мог испытать только в связи с ее собственными будущими действиями. Одновременно, как следует из показаний, данных на предварительном следствии самой ФИО1 (т. 5, л.д. 240), а также свидетелем Д4. (т. 1, л.д. 199), высказывая мысли о самоубийстве, подсудимая не исключала, что дальнейшим воспитанием Р. могут заняться ее родители. Из показаний ФИО1, данных в суде, видно, что ни ее родственники, ни родственники ее бывшего супруга никогда не отказывали ей в помощи в воспитании Р., последний поддерживал общение с этими родственниками, никогда не избегал встречи с ними. Сформированное у Р. чувство привязанности к ФИО1 является обычным для детско-родительских отношений, не препятствовало возможному совместному проживанию Р. со своими близкими родственниками в лице бабушки и дедушки или с иными лицами (при необходимости) и не снижает общественную опасность содеянного, в связи с чем оснований для признания смягчающим обстоятельством совершение преступления по мотиву сострадания суд также не усматривает.

Обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1, в соответствии с п. «п» ч. 1 ст. 63 УК РФ суд признает совершение преступления в отношении несовершеннолетнего родителем. Признание данного обстоятельства отягчающим наказание не противоречит положениям ч. 2 ст. 63 УК РФ, поскольку п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за убийство малолетнего любым лицом, в то время как в соответствии с п. «п» ч. 1 ст. 63 УК РФ в качестве отягчающего наказание обстоятельства признается совершение такого убийства родителем, то есть лицом, на которое законом возложены обязанности по воспитанию ребенка.

Принимая во внимание тяжесть содеянного ФИО1, суд приходит к убеждению, что для достижения целей наказания, указанных в ч. 2 ст. 43 УК РФ – восстановления социальной справедливости, исправления подсудимой и предупреждения совершения новых преступлений, ей следует назначить основное наказание в виде лишения свободы на длительный срок с дополнительным наказанием в виде ограничения свободы.

Отсутствие у ФИО1 регистрации по месту жительства само по себе не ставит под сомнение возможность назначения ей дополнительного наказания в виде ограничения свободы. Как установлено судом, ФИО1 до заключения под стражу постоянно проживала в квартире № ** дома ** по ул. ****, намерена проживать там же после отбывания наказания, возражений против этого от собственника данного жилого помещения – Д2., приходящейся подсудимой матерью, не поступало. 

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенного преступления, поведением подсудимой во время и после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих характер и степень общественной опасности совершенного деяния, позволяющих применить при назначении наказания положения ст. 64 УК РФ, суд не усматривает.

В связи с назначением ФИО1 наказания, превышающего семь лет лишения свободы, при наличии в ее действиях отягчающего наказание обстоятельства, категория преступления на менее тяжкую в порядке, предусмотренном ч. 6 ст. 15 УК РФ, изменена быть не может.

Учитывая размер назначенного наказания в виде лишения свободы, правовых оснований для назначения условного наказания по правилам ст. 73 УК РФ не имеется. 

В соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ наказание в виде лишения свободы подсудимая должна отбывать в исправительной колонии общего режима. 

На основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ следует зачесть подсудимой в срок лишения свободы время содержания ее под стражей в период с 13 июля 2024 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

В соответствии с ч. 2 ст. 97 УПК РФ в связи с осуждением ФИО1 к реальному лишению свободы в исправительной колонии общего режима для обеспечения исполнения приговора необходимо до вступления его в законную силу меру пресечения оставить прежней.

Для обеспечения исполнения приговора, в том числе в части гражданского иска, по постановлению Свердловского районного суда г. Перми от 25 декабря 2024 года наложен арест на имущество ФИО1: ноутбуки «Lenovo» и «Macbook», мобильные телефоны «iPhone 12 Pro» и «iPhone 14 Pro». После возбуждения уголовного дела и до окончания судебного следствия гражданский иск никем не заявлялся, в связи с чем арест, наложенный на имущество ФИО1, подлежит снятию. 

Судьбу вещественных доказательств надлежит разрешить в соответствии с требованиями ст. 81 УПК РФ: принадлежащие подсудимой ноутбуки «Lenovo» и «Macbook», мобильные телефоны «iPhone 12 Pro» и «iPhone 14 Pro» следует вернуть законному владельцу; договоры доверительного управления, приложенную к одному из них расписку, флеш-накопитель и компакт-диски с видеозаписями, сведения о соединениях между абонентами и абонентскими устройствами – хранить при уголовном деле в течение всего срока хранения последнего; остальные – уничтожить как предметы, не представляющие ценности и не истребованные стороной.

Принимая в соответствии с п. 6 ч. 3 ст. 81 УПК РФ решение о возврате подсудимой ноутбуков и мобильных телефонов, суд полагает необходимым одновременно разъяснить ФИО1 положения § 63 «Инструкции о порядке изъятия, учета, хранения и передачи вещественных доказательств по уголовным делам, ценностей и иного имущества органами предварительного следствия, дознания и судами» от 18 октября 1989 года, в соответствии с которым в случае невозможности личной явки владельца за подлежащим возвращению ему предметом данный предмет может быть получен по его доверенности другим лицом.

Защиту подсудимой на стадии досудебного производства по назначению следователя осуществлял адвокат Шуравенков С.А., труд которого на основании постановления от 28 декабря 2024 года был оплачен за счет средств федерального бюджета в размере 29 471 рубля 5 копеек (т. 6, л.д. 131-132).

Согласно ст. 131 УПК РФ суммы, выплачиваемые адвокату за оказание юридической помощи в случаях участия его в уголовном судопроизводстве по назначению следователя, относятся к процессуальным издержкам.

В соответствии с ч. 1 ст. 132 УПК РФ процессуальные издержки взыскиваются с осужденного или возмещаются за счет средств федерального бюджета.

Подсудимая ФИО1 в судебном заседании против взыскания с нее вышеуказанных процессуальных издержек не возражала.

По смыслу положений ч. 1 ст. 131 и ст. 132 УПК РФ в их взаимосвязи, суд принимает решение о возмещении процессуальных издержек за счет средств федерального бюджета, если в судебном заседании будут установлены имущественная несостоятельность лица, с которого они должны быть взысканы, либо основания для освобождения осужденного от их уплаты. Подсудимая от назначенного защитника не отказывалась, факт ее имущественной несостоятельности судом не установлен. 

При таких обстоятельствах предусмотренных ст. 132 УПК РФ оснований для освобождения ФИО1 от выплаты процессуальных издержек не имеется, поэтому процессуальные издержки, связанные с выплатой вознаграждения защитнику, подлежат взысканию с нее в полном объеме.

Руководствуясь ст.ст. 303, 304, 307-309 УПК РФ, суд

п р и г о в о р и л :

признать ФИО1 виновной в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и назначить ей наказание – лишение свободы на срок восемнадцать лет с ограничением свободы на срок один год.

Отбывание лишения свободы назначить в исправительной колонии общего режима.

Срок лишения свободы исчислять со дня вступления приговора в законную силу. 

На основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок лишения свободы время содержания под стражей в период с 13 июля 2024 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Меру пресечения до вступления приговора в законную силу оставить прежней – заключение под стражу.

Срок ограничения свободы, назначенного в качестве дополнительного вида наказания, исчислять со дня освобождения осужденной из исправительного учреждения.

На время отбывания ограничения свободы установить для нее следующие ограничения: не уходить из места постоянного проживания (пребывания) в ночное время с 22:00 до 6:00 местного времени, не выезжать за пределы того муниципального образования, где она будет проживать после отбывания лишения свободы, не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы. Кроме того, возложить на ФИО1 обязанность – являться в вышеуказанный специализированный государственный орган один раз в месяц для регистрации.

Арест, наложенный по постановлению Свердловского районного суда г. Перми от 25 декабря 2024 года на принадлежащие ФИО1 ноутбуки «Lenovo» и «Macbook», мобильные телефоны «iPhone 12 Pro» и «iPhone 14 Pro», отменить.

Вещественные доказательства: 

- ноутбуки «Lenovo» и «Macbook», мобильные телефоны «iPhone 12 Pro» и «iPhone 14 Pro» – вернуть законному владельцу ФИО1 или иному лицу по ее доверенности;

- договоры доверительного управления денежными средствами в количестве 14 штук, приложенную к одному из них расписку, флеш-накопитель, 4 компакт диска, сведения о соединениях между абонентами и абонентскими устройствами – хранить при уголовном деле в течение всего срока хранения последнего;

- чемодан, подушку, футболку, штаны, обивку с подушки дивана, простынь, два кухонных ножа, удлинитель, шнурок, пластиковую бутылку, сумку, ежедневник – уничтожить.

Взыскать с ФИО1 в доход государства процессуальные издержки, связанные с выплатой вознаграждения адвокату Шуравенкову Станиславу Алексеевичу, в размере 29 471 (двадцати девяти тысяч четырехсот семидесяти одного) рубля 5 копеек. 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Четвертого апелляционного суда общей юрисдикции в течение 15 суток со дня его постановления, а осужденной - в тот же срок со дня вручения ей копии приговора. Осужденная вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий