Судья Шекера О.С. № 22- 51/2020

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В ЛЕ Н И Е

город Псков 13 февраля 2020 года

Псковский областной суд 

под председательством судьи Улановой Ю.Ю., 

при секретарях судебного заседания Никандровой М.А., Андреевой А.С., 

с участием: 

прокуроров Костроминой В.В., ФИО1,

осужденных ФИО2, ФИО3, ФИО4, 

защитника осужденного ФИО2 – адвоката Семенова Д.В., 

защитника осужденного ФИО3– адвоката Петунц А.А., 

защитника осужденной ФИО4 – адвоката Головина В.Е.,

рассмотрел в судебном заседании апелляционные жалобы адвоката Семенова Д.В. в интересах осужденного ФИО5, жалобы осужденного ФИО3 и его адвоката Петунц А.А., а также апелляционную жалобу осужденной ФИО4 на приговор Псковского городского суда Псковской области от 6 ноября 2019 года, которым 

ФИО2,, (дд.мм.гг.) года рождения, 

уроженец 

<

****>, имеющий на иждивении одного несовершеннолетнего ребенка – 

ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ранее не судимый;

признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных:

– ч. 5 ст. 33 ч. 1 ст. 1595 УК РФ (по «дорожно – транспортному происшествию с участием ФИО3»), по которой назначено наказание в виде 200 часов обязательных работ, на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ и п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ от назначенного наказания освобожден в связи с истечением сроков давности уголовного преследования;

– ч. 5 ст. 33 ч. 1 ст. 1595 УК РФ (по «дорожно – транспортному происшествию с участием ФИО4»), по которой назначено наказание в виде 200 часов обязательных работ, на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ и п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ от назначенного наказания освобожден в связи с истечением сроков давности уголовного преследования;

и осужден: – по ч. 1 ст. 286 УК РФ – к наказанию в виде 1 года лишения свободы;

– по ч. 2 ст. 292 УК РФ – к 1 году лишения свободы с лишением права занимать должности, связанные с исполнением функций представителя власти и организационно – распорядительных полномочий в органах МВД России, иных государственных органах и органах местного самоуправления сроком на два года; 

На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний ФИО2 окончательно определено наказание в виде 1 года 6 месяцев лишения свободы с лишением права занимать должности, связанные с исполнением функций представителя власти и организационно – распорядительных полномочий в органах МВД России, иных государственных органах и органах местного самоуправления сроком на два года.

На основании ст. 73 УК РФ основное наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным с испытательным сроком продолжительностью два года с возложением дополнительных обязанностей, указанных в приговоре.

ФИО3, (дд.мм.гг.) года рождения, 

уроженец 

<

****>, ранее не судимый;

признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 1595 УК РФ, по которому назначено наказание в виде 240 часов обязательных работ, на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ и п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ от назначенного наказания освобожден в связи с истечением сроков давности уголовного преследования;

ФИО4, (дд.мм.гг.) года рождения,

уроженка 

<

****>, 

ранее не судимая;

признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 1595 УК РФ, по которому назначено наказание в виде 240 часов обязательных работ, на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ и п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ от назначенного наказания освобождена в связи с истечением сроков давности уголовного преследования,

У С Т А Н О В И Л:

Указанным приговором ФИО2 признан виновным в том, что являясь должностным лицом – инспектором дорожно – патрульной службы ГИБДД МО МВД России «Печорский», находясь при исполнении своих обязанностей, превышая свои должностные полномочия в целях оказания содействия ФИО3 в незаконном получении страхового возмещения по договору добровольного страхования транспортных средств, 25 июля 2014 года составил фиктивные административные документы о дорожно – транспортном происшествии, а именно:

– определение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении;

– схему места совершения административного правонарушения;

– справку о дорожно – транспортном происшествии с участием автомобиля ФИО3, якобы произошедшем 21 июля 2017 года в 

<

****>, которое в действительности не имело места.

Кроме того, вопреки требованиям закона, не привлек ФИО3 к административной ответственности по ст. 12.27 КоАП РФ за оставление места дорожно – транспортного происшествия, имевшего место 20 июля 2014 года.

Превышение должностных полномочий выразилось, как следует из приговора в том, что ФИО2 совершены действия по составлению недостоверных документов и избавлению ФИО3 от административной ответственности, которые должностное лицо не вправе совершать ни при каких обстоятельствах, чем были существенно нарушены охраняемые интересы общества и государства в сфере функционирования органов государственной власти, престижа государственной службы и правоохранительных органов, а также существенно нарушены права и интересы страховой компании. 

Также ФИО2 признан виновным в пособничестве в совершении мошенничества в сфере страхования, в результате которого ФИО3 незаконно получил страховое возмещение в ООО «

<

данные изъяты>» в сумме 

<

данные изъяты> рублей.

Также ФИО2 признан виновным в пособничестве в совершении мошенничества в сфере страхования путем инсценировки дорожно – транспортного происшествия, в результате которого ФИО4 незаконно получила страховое возмещение в САО «

<

данные изъяты>» в сумме 

<

данные изъяты> рубля.

В судебном заседании подсудимые вину не признали.

В апелляционных жалобах осужденный ФИО3 и адвокат Петунц А.А. в его интересах просят приговор отменить ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, недоказанности вины и неправильной оценкой судом исследованных доказательств.

Указывают, что дорожно – транспортное происшествие имело место в действительности, а то обстоятельство, что факт ДТП имелся 20 июля 2014 года, а документы были датированы 21 июля 2014 года не свидетельствует о ложности документов в целом, поскольку реальные обстоятельства были отражены правильно, в том числе – место и время, участник ДТП.

При этом свидетель стороны защиты Ч.О. подтвердил в суде, что факт ДТП действительно оформлялся инспектором ГИБДД ФИО2 на месте ДТП с участием ФИО3 

Однако данные показания свидетеля никакой оценки в приговоре суда не получили.

ФИО3 были предприняты все необходимые меры, направленные на оформление дорожно – транспортного происшествия.

Ссылаются на то, что разница в дате ДТП, позднее обращение в органы ГИБДД с заявлением о ДТП, а равно оставление места ДТП и нарушение срока обращения в страховую компанию сами по себе не являются основанием для отказа в выплате страхового возмещения. 

Более того, допрошенный в качестве свидетеля начальник ОГИБДД России по городу Пскову П.В. пояснил об отсутствии в действиях ФИО3 состава административного правонарушения, предусмотренного ст. 12.27 КоАП РФ ввиду того, что водитель, совершивший ДТП, самостоятельно явился в правоохранительные органы с заявлением об этом.

Поскольку в связи с произошедшим ДТП ФИО3 имеет право на получение такой выплаты, состав хищения, предусмотренный ст. 1595 УК РФ, в его действиях отсутствует.

По мнению защитника, в деле отсутствуют доказательства вины ФИО3, в том числе доказательства, подтверждающие наличие сговора между подзащитным и ФИО2 

Просят обвинительный приговор отменить и постановить оправдательный приговор.

Адвокат Семенов Д.В. в интересах осужденного ФИО2 просит об отмене обвинительного приговора, указывая, что приговор основан на недопустимых доказательствах, а также постановлен с нарушением правил оценки доказательств.

Так, по мнению защитника, постановление следователя о назначении психолого – лингвистической экспертизы является незаконным, поскольку в нем «полностью отсутствуют вопросы, относящиеся к области психологии и лингвистики: о содержательно – смысловой направленности диалога», ретроспективная диагностика психологического состояния участников диалога в динамике, об индивидуальных психологических особенностях личности участников диалога, перед экспертом поставлен вопрос, выходящий за пределы его компетенции, связанный с установлением умысла и мотива ФИО2 

Кроме того, постановление не содержит перечень представленных материалов, по которым ранее эксперты идентифицировали по голосу и речи конкретных лиц.

Заключение психолого – лингвистической экспертизы является недопустимым доказательством, поскольку отсутствуют сведения о прохождении экспертами аттестации, о допуске к проведению судебных экспертиз, документы об образовании, что ставит под сомнение компетентность и правомочность лиц, привлеченных в качестве экспертов; в нарушение требований ст. 201 и 204 УПК РФ в нем отсутствует описание методов психологического и лингвистического исследования и их результаты, при этом, как следует из текста заключения, методы судебной психологической и судебной лингвистической экспертизы не использовались, отсутствуют данные об использованных научных инструментариях; кроме того, заключение выполнено без предоставления сравнительных образцов голосов и речи.

Устанавливая дословное содержание переговоров, идентифицируя говорящих, атрибутировав реплики, эксперты «проявили недопустимую инициативу», выйдя за переделы своих знаний, при этом исказили содержание разговоров. 

Содержание телефонных переговоров между ФИО2 и ФИО3 не свидетельствует о том, что последний обращался за оформлением ДТП.

Кроме того, судом не дана оценка неправомерности использования результатов ОРМ «прослушивание телефонных переговоров» за пределами предусмотренного законом 6 – ти месячного срока хранения, истекшего 18 сентября 2015 года.

При этом принадлежность голоса в переговорах именно ФИО2 не установлена.

Обращает внимание на то, что составленные ФИО2 документы по факту ДТП с автомобилем под управлением ФИО3 не обжалованы и не отменены, а потому оснований сомневаться в их законности и достоверности не имеется.

Ссылка суда на несоответствие составленному ФИО2 протоколу осмотра места происшествия по факту ДТП с ФИО3 фактической обстановке на участке автодороги является необоснованной, поскольку фиксация последнего имела место спустя три года после ДТП – 2 августа 2017 года, что объясняет изменение обстановки.

Несвоевременность внесения ФИО2 информации о ДТП в базы данных и журналы не может являться доказательством виновности подзащитного, поскольку это обстоятельство объясняется загруженностью сотрудников, при этом служебная проверка по этим фактам не проводилась.

Не представлено каких – либо доказательств материального вознаграждения ФИО2 со стороны ФИО3 

Неправильно оценены судом показания свидетелей Я.К., К.В. и Б.С., поскольку они противоречат содержанию составленного ФИО2 протокола осмотра автомашины ФИО3, в котором зафиксировано повреждение лобового стекла.

Выводы суда об инсценировке ДТП ФИО2 с участием автомобилей под управлением ФИО6 основаны на предположениях.

Так, содержание телефонных переговоров между ФИО2, инспектором ГИБДД И.С. и свидетелем Н.В. не позволяет сделать вывод об инсценировке дорожно – транспортного происшествия с автомобилем ФИО4, поскольку из них не следует, что встреча ФИО2 со свидетелем имела место и с указанными лицами ФИО2 созванивался и в другие дни.

При этом обвинением не представлено объективных доказательств отсутствия ФИО4 на месте ДТП, ссылка на справку о детализации телефонных соединений не является корректной, поскольку специалист «сотовой компании» о принципе работы базовых станций в суде не допрошен.

По мнению защитника, даже отсутствие на месте ДТП ФИО4 не имеет правового значения, поскольку не исключает ее право на получение страхового возмещения.

Неправильно судом изложены и оценены показания свидетеля ФИО7, пояснившего суду, что при обращении к нему ФИО4 по поводу ремонта автомашины, имевшего место 6 марта 2015 года, повреждения имелись на другой стороне транспортного средства, были незначительны и никак не связаны с предметом доказывания по настоящему уголовному делу.

Также необоснованно суд сослался на акт осмотра транспортного средства ФИО4 от 10 марта 2015 года, поскольку с учетом показаний свидетеля В.Д., который произвел ремонт автомашины и устранил повреждения, полученные в ДТП 9 марта 2015 года, а в акте отражены иные повреждения, полученные при других обстоятельствах.

Судом в приговоре не дана оценка заключениям автотехнических экспертиз и показаниям эксперта ФИО8 в суде.

Находя неправильной и односторонней оценку данным в приговоре доказательствам при отсутствии оценки доказательствам, представленным стороной защиты, постановлении приговора на предположениях, просит приговор отменить, вынести в отношении ФИО2 оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе осужденная ФИО4 просит приговор отменить ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела и существенным нарушением норм уголовно – процессуального закона, выразившимся в использовании недопустимых доказательств.

В частности, суд необоснованно сослался в приговоре как на доказательство вины подсудимых – результаты оперативно – розыскной деятельности, в частности, прослушивание телефонных переговоров, которые были проведены без достаточных оснований, в отсутствие первичных материалов, подтверждающих доводы ходатайства о необходимости проведения ОРМ, мотивированного постановления органа, осуществляющего оперативно – розыскную деятельность, без надлежащей передачи результатов ОРД следователю, при этом судом первой инстанции не были истребованы, исследованы и оценены постановления о даче разрешения на прослушивание телефонных переговоров.

Этим обстоятельствам, а также нарушению режима секретности при передаче и получения санкции на производство ОРМ судом первой инстанции оценка не дана.

Утверждает, что факт дорожно – транспортного происшествия имел место и был зафиксирован сотрудниками ГИБДД, их решения об этом не отменены.

Судом дана неправильная оценка показаниям ФИО2 в судебном заседании, заключениям автотехнических экспертиз и показаниям эксперта.

То обстоятельство, что она на месте дорожно – транспортного происшествия отсутствовала, само по себе не ставит под сомнение факт ДТП и ее право на получение страхового возмещения, поэтому состав хищения, предусмотренный ст. 1595 УК РФ, в ее действиях отсутствует.

Просит приговор отменить, постановить оправдательный приговор.

В заседании суда апелляционной инстанции осужденные и их защитники жалобы поддержали.

Прокуроры Костромина В.В. и ФИО1 указали на отсутствие оснований к отмене либо изменению приговора.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции находит приговор Псковского городского суда в отношении ФИО2, ФИО3, ФИО4 законным, обоснованным и справедливым.

Вопреки доводам, приведенным в жалобах, исследованные доказательства оценены судом первой инстанции в соответствии с требованиями, изложенными в ст.ст. 17 и 88 УПК РФ с точки зрения их относимости, допустимости и достаточности для разрешения дела.

При этом суд в соответствии с требованиями уголовно – процессуального закона привел в приговоре мотивы, по которым он принял одни из доказательств и отверг другие.

В частности, судом первой инстанции были проверены показания ФИО2 и ФИО3 об оформлении дорожно – транспортного происшествия с участием последнего 21 июля 2014 года.

Фактически ФИО3 не оспаривается то обстоятельство, что ДТП, имевшее место 20 июля 2014 года, было оформлено не в тот же день. При этом он не смог пояснить суду, почему в составленных документах фигурирует, что датой дорожно – транспортного происшествия является 21 июля 2014 года, тогда как фактически оно имело место 20 июля 2014 года (

<

данные изъяты>).

Устанавливая в приговоре, что датой оформления ДТП явилось не 21 – ое, а 25 –ое июля 2014 года, суд первой инстанции обоснованно исходил из содержания телефонных переговоров между ФИО3 и ФИО2, полученных в ходе проведения ОРМ «прослушивание телефонных переговоров».

Из акта прослушивания аудиозаписи телефонного разговора ФИО3 сначала с оперативным дежурным отдела полиции Я.А.., а потом – непосредственно с ФИО2, состоявшегося 25 июля 2014 года в 9 часов 48 минут следует, что ФИО2 выясняет, где произошло ДТП, на что ФИО3 поясняет «

<

данные изъяты>», спрашивает об обстоятельствах ДТП: «А что там было вообще?», на что ФИО3 отвечает «… Я в кювет уехал…», интересуется, почему водитель уехал с места ДТП, в ответ ФИО3 отвечает, что растерялся, «месяц за рулем».

При этом ФИО2, взяв телефон и непосредственно разговаривая с ФИО3 еще раз переспрашивает обстоятельства ДТП, разъясняет «санкции» за оставление места ДТП - лишение прав на управление транспортным средством, после чего прямо спрашивает: «Так вы хотите, чтоб мы зафиксировали этот факт, да?».

Далее ФИО2, как следует из разговора, договаривается с ФИО3 о встрече с этой целью на выходной день – воскресенье, на что ФИО3 отвечает, что у него заканчивается 5 – ти дневный срок, на это ФИО2 ему отвечает, что тогда «ближе к вечеру», «часа в три где – то» надо подъехать в отдел полиции, а «потом там уже определимся…» (

<

данные изъяты>).

То есть, из этого разговора следует, что до 25 – го июля 2014 года административные материалы по факту ДТП с участием автомашины ФИО3 оформлены не были, и последний договорился встретиться с ФИО2 25 июля 2014 года для их оформления в отделе полиции, при этом на момент разговора ФИО2 об обстоятельствах ДТП осведомлен не был, что следует из содержания его вопросов к ФИО3

Далее, как следует из акта прослушивания аудиозаписи телефонного разговора, в 14 часов 41 минуту 25 июля 2014 года ФИО3 ответил на телефонный звонок ФИО2, что «уже подходит», в 16 часов 27 минут 2014 года в телефонном разговоре с Е.Я. (начальником ООО «

<

данные изъяты>») ФИО2 спрашивает у него о примерном километраже на участке дороги 

<

****> (

<

данные изъяты>).

Таким образом, из содержания вышеуказанных телефонных переговоров следует, что материал по дорожно – транспортному происшествию с участием ФИО3 был оформлен только 25 июля 2014 года, а не 21 июля 2014 года, как утверждается осужденными.

Как следует из протокола от 5 мая 2016 года образцы голоса ФИО2 не получены в связи с отказом последнего от их предоставления (

<

данные изъяты>). Образцы голоса ФИО3 получены, и по заключению фоноскопической экспертизы на фонограммах, зафиксированных на диске в ряде файлов принадлежность голоса и речи ФИО3 установлена (

<

данные изъяты>).

При оглашении в судебном заседании акта прослушивания телефонных переговоров, протокола осмотра диска с аудиозаписями разговора, в котором отражено текстовое содержание переговоров, каких – либо замечаний у ФИО2, ФИО3 и их защитников не имелось (

<

данные изъяты>).

Не имелось замечаний и при воспроизведении и прослушивании в судебном заседании самой аудиозаписи телефонных переговоров: факт и содержание разговоров ФИО3 и ФИО2 в судебном заседании не оспаривался, равно как и принадлежность им голосов, в частности, на этот вопрос ФИО2 пояснил, что затрудняется ответить, а ФИО3 подтвердил, что участвовал в разговоре (

<

данные изъяты>).

Суд апелляционной инстанции находит, что для понимания содержания вышеприведенного разговора специальных познаний не требуется, а доводы защиты об оспаривании заключения психолого – лингвистической экспертизы носят формальный характер, кроме того, 

Оценивая показания ФИО3 и ФИО2 об оформлении ДТП 21 июля 2014 года суд обоснованно установил, что они опровергаются не только содержанием вышеуказанных переговоров, но и иными доказательствами, в частности: показаниями начальника смены дежурной части отдела полиции по Палкинскому району Ч.Е. об отсутствии 21 июля 2014 года сообщений о ДТП на 15 км автодороги «

<

****>» (

<

данные изъяты>), свидетельскими показаниями Я.Е. – специалиста по урегулированию убытков в ПАО СК «

<

данные изъяты>».

Так, из показаний Я.Е. следует, что ФИО3 обратился в страховую компанию в период с 22 по 26 июля 2014 года по поводу ДТП, и на тот момент документы ГИБДД оформлены не были, при этом ФИО3 указал, что сотрудники ГИБДД «отказали в выезде», повторно явился в компанию уже 28 июля 2014 года с документами из ГИБДД (

<

данные изъяты>).

Таким образом, по состоянию ни на 20 июля 2014 года, ни на 21 июля 2014 года, вопреки утверждениям ФИО3 и ФИО2, соответствующие документы по дорожно – транспортному происшествию оформлены не были.

Этот вывод подтверждается также фактом отсутствия регистрации дорожно - транспортного происшествия за 21 июля 2014 года в журнале учета дорожно – транспортных происшествий МО МВД России «Печорский» Палкинского района, начатого 1 января 2014 года (

<

данные изъяты>).

Ссылка ФИО2 в суде первой и апелляционной инстанции на несвоевременность (не 21 июля 2014 года) внесения в журнал сведений о дорожно – транспортном происшествии с участием водителя ФИО3 ввиду загруженности, опровергается записями в журнале учета ДТП за 2014 год, которые содержат тексты, выполненные от руки, при этом за 21 июля 2014 года имеются три записи об имевших место в тот день автомобильных авариях с техническими повреждениями, а также записи, датированные 22 июля 2014 года и 24 июля 2014 года (

<

данные изъяты>).

Также отсутствует соответствующая запись за эту дату (21 июля 2014 года) в журнале учета дел об административных правонарушениях за 2014 год, тогда как имеется рукописная запись от 21 июля 2014 о привлечении инспектором ФИО2 другого лица к административной ответственности (

<

данные изъяты>).

При таких обстоятельствах доводы ФИО2 об объективной невозможности внесения сведений в соответствующие журналы учета противоречат материалам уголовного дела.

Из вышеприведенного телефонного разговора ФИО3 с ФИО2, вопреки утверждениям последнего, следует, что умыслом ФИО2 охватывалось оформление ДТП «задним числом».

При этом пункт 216 Административного регламента МВД, регламентирующий процедуру оформления материалов по ДТП (утвержденный приказом МВД России № 185 от 2 марта 2009 года и действовавший на момент совершения инкриминируемых деяний) допускает возможность оформления отдельных материалов по факту дорожно-транспортного происшествия (написание рапорта, получение объяснений и др.) как не на месте ДТП, так и спустя определенное время, но в течение суток при наличии объективных препятствий для оформления материалов на месте ДТП.

Во всяком случае, при составлении документов на следующий день в пределах суток, в них должны быть отражены реальные обстоятельства дорожно – транспортного происшествия с указанием фактической даты происшествия, что подтвердил в судебном заседании, в частности, допрошенный в качестве свидетеля начальник ОГИБДД Псковской области И.С. (

<

данные изъяты>).

Зная о том, что ДТП имело место 20 – го июля 2014 года, в оформленных ФИО2 административных материалах фиктивно зафиксировано, что ДТП имело место 21 июля 2014 года (

<

данные изъяты>).

Из правовых норм, регламентирующих правоотношения в сфере страховой деятельности (главы 48 "Страхование" Гражданского кодекса Российской Федерации, Закона Российской Федерации от 27 ноября 1992 года N 4015-1 "Об организации страхового дела в Российской Федерации"), а также из положений пунктов 10.2, 11,2, 12.1 Правил добровольного страхования транспортных средств и спецтехники (типовые ((единые), утвержденных приказом ООО «Росгосстрах» от 21 января 2014 года № 33хк (

<

данные изъяты>), выдаваемых при заключении так называемого договора КАСКО, исследованных в судебном заседании (

<

данные изъяты>) следует, что на страхователя возложена обязанность незамедлительно, но не позднее 24 часов с момента ДТП, обратиться в органы МВД с тем, чтобы объективно и достоверно зафиксировать обстоятельства причинения ущерба застрахованному имуществу.

Если заявленное событие (убыток) не подтверждено соответствующими документами или не соблюдены вышеуказанные условия, в страховой выплате отказывается (

<

данные изъяты>).

Эти обстоятельства подтвердили в судебном заседании представитель ПАО СК «

<

данные изъяты>» С.А. и представитель САО «

<

данные изъяты>» Ф.О., последняя при этом указала, что страховой случай имеет конкретную дату и время, и если, несмотря на то, что ДТП фактически имело место, но в составленных о нем документах фигурирует другая дата, то такое событие страховым случаем не является (

<

данные изъяты>).

Правильно судом констатировано и то обстоятельство, что составленная ФИО2 «схема места ДТП от 21 июля 2014 года» противоречит протоколу осмотра данного участка автодороги: в частности, на схеме указан дорожный знак, обозначающий километраж (15 км), который на месте происшествия фактически отсутствует, кроме того, на схеме также указан знак «14 км», к которому сделана привязка к месту съезда автомобиля ФИО9 в кювет, который также отсутствует на месте происшествия.

Наоборот, на месте происшествия имелся столб линии электропередач, находящийся в 100 метрах от съезда в кювет, что отражено следователем в протоколе осмотра места происшествия от 2 августа 2017 года, однако наличие столба линии электропередач, являющегося местом привязки и ориентиром, в протоколе осмотра и схеме ДТП ФИО2 не отражено (

<

данные изъяты>).

С учетом этих обстоятельств судом сделан обоснованный вывод о нарушении ФИО2 положений п. 216 Административного регламента и составлении документов без выезда на место ДТП.

При таких обстоятельствах доводы ФИО2 и ФИО3 о праве получения страхового возмещения последним при предоставлении страховой компании документов, заведомо содержащих недостоверные сведения, не основаны на законе. 

Кроме того, оценивая показания подсудимых, суд обоснованно обратил внимание на противоречия в показаниях ФИО3 об обстоятельствах ДТП и оформления административных материалов.

Так, из исследованных в судебном заседании объяснениях ФИО3, «отобранных» ФИО2, а также из показаний ФИО3 в качестве подозреваемого от 1 ноября 2016 года с участием защитника следует, что дорожно – транспортное происшествие имело место с его слов – 21 июля 2014 года (

<

данные изъяты>).

Однако достоверно установлено и в судебном заседании ФИО3 не оспаривалось, что ДТП произошло не 21 – го, а 20 – го июля 2014 года, поскольку этот факт зафиксирован телефонным звонком ФИО3 в страховую компанию, а также свидетельскими показаниями Г.В. (

<

данные изъяты>).

Почему в объяснениях датой ДТП им указано не 20, а 21 июля 2014 года ФИО3 суду пояснить не смог (том 19 л.д. 226).

При прослушивании в судебном заседании аудиодиска с телефонными переговорами ФИО3 подтвердил состоявшийся 25 июля 2014 года разговор с ФИО2, пояснив, что 21 июля 2014 года «начали» оформление бумаг, но «не до конца оформили», при этом не смог пояснить, какие конкретно документы были оформлены 21 июля 2014 года (

<

данные изъяты>).

Кроме того, ФИО3 первоначально при допросе в качестве подозреваемого 1 ноября 2016 года сообщил, что находился в автомобиле один, тогда как достоверно установлено, что он находился вместе с Я.В., а также отрицал разговор со своим начальником Г.В. и сообщение последнему о произошедшем ДТП, утверждал, что 22 июля 2014 года отнес документы в страховую компанию, что также не соответствует действительности (

<

данные изъяты>).

Из показаний свидетеля Я.Е. – специалиста по урегулированию убытков в ПАО СК «

<

данные изъяты>» следует, что 20 июля 2014 года, во время телефонного звонка в страховую компанию, ФИО3 сообщил, что сотрудники ГИБДД отказали ему в выезде на место ДТП, что также являлось ложной информацией (

<

данные изъяты>).

С учетом вышеизложенного показания ФИО3 обоснованно признаны судом недостоверными.

Вопреки утверждениям, содержащимся в жалобах, судом первой инстанции исследованы и оценены доказательства, представленные стороной защиты, в частности, показания свидетеля Ч.О. 

Как усматривается из материалов уголовного дела, свидетель Ч.О. впервые был допрошен в судебном заседании по ходатайству осужденного 11 июля 2018 года, то есть спустя почти 4 года после ДТП и спустя почти два года после того как ФИО2 был допрошен в качестве подозреваемого 12 мая 2016 года по обстоятельствам дорожно – транспортного происшествия с ФИО3 (том 17 л.д. 23 – 27).

При этом никто из участников - ни ФИО2, ни ФИО3 ранее не упоминали в своих показаниях о том, что во время осмотра места ДТП кто – либо проезжал по автодороге и останавливался. 

При этом свидетель Ч.О.., допрошенный в судебном заседании 30 июля 2019 года, отказался отвечать на вопросы, куда, к кому, в связи с каким событием он следовал в сторону города 

<

****> и находился на данном участке автодороги 21 июля 2014 года (

<

данные изъяты>), что вызвало обоснованные сомнения у суда первой инстанции в достоверности данных им показаний.

Доводы о неполучении ФИО2 материального вознаграждения, на отсутствие доказательств которого указывает защитник, не имеют правового значения, поскольку превышение должностных полномочий имело место не из корыстных побуждений, а из иной личной заинтересованности – в целях оказания содействия ФИО3 в получении страховой выплаты.

При этом мотив этого преступления, как разъяснено в пункте 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 года № 19 "О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий" для квалификации содеянного как превышение должностных полномочий значения не имеет.

Ссылка на то обстоятельство, что составленные ФИО10 административные документы в ином порядке незаконными не признаны и не отменены, несостоятельна, поскольку законность составленных документов является предметом доказывания по настоящему уголовному делу, иное бы решение предопределяло выводы суда по существу дела.

Действия ФИО2, являющегося должностным лицом, правильно квалифицированы как превышение должностных полномочий, поскольку им совершены действия, которые должностное лицо не вправе совершать ни при каких обстоятельствах, должностной подлог и пособничество в страховом мошенничестве, а действия ФИО3 – как мошенничество в сфере страхования.

Также верными находит суд апелляционной инстанции выводы суда о доказанности вины ФИО2 и ФИО4 в совершении страхового мошенничества.

При этом суд обоснованно исходил из того, что в представленных в страховую компанию документах, составленных инспектором ДПС ОГИБДД МО УМВД России «Печорский» И.С., содержалась недостоверная информация о событии дорожно – транспортного происшествия, имевшего место в п.г.т. 

<

****> 9 марта 2015 года с участием автомобиля под управлением ФИО4, которое было инсценировано ФИО2 с целью получения ФИО11 страхового возмещения по договору ОСАГО.

Согласно этим материалам, ДТП имело место 9 марта 2015 года в 17 часов 15 минут в п.г.т. 

<

****> на улице 

<

****>, где водитель Н.В., управляя автомобилем «Фольксваген Пассат», при движении задним ходом совершил столкновение с автомобилем «Опель Астра» под управлением ФИО4, в результате которого автомобиль ФИО4 получил технические повреждения задней правой двери и правого крыла, ручки задней правой двери (

<

данные изъяты>).

В объяснениях, данных на месте происшествия 9 марта 2015 года в 18 часов 10 минут, ФИО4 пояснила, что во время ДТП находилась в своей автомашине в п.г.т. 

<

****> (

<

данные изъяты>).

При заполнении документов на выплату страхового возмещения ФИО4 также указала, что она на месте ДТП присутствовала, о чем пояснил суду представитель потерпевшего – страховой компании «ВСК» Д.И. (

<

данные изъяты>). 

Однако из справки Северо – Западного филиала ПАО «Мегафон» следует, что телефонные соединения по номеру, используемому ФИО4 (№ 

<

данные изъяты>) в течение 9 марта 2015 года (всего дня), осуществлялись только через соту, территориально расположенную в городе Пскове, (г

<

****>), недалеко от места фактического проживания ФИО11: 

<

****> (

<

данные изъяты>).

Утверждения осужденных и стороны защиты о возможных погрешностях в покрытии соты, противоречат предоставленной информации, поскольку, например, соединения ФИО4 6 марта 2015 года осуществлялись именно через соту, расположенную в п.г.т. 

<

****>, при этом расстояние от Пскова до п.г.т. 

<

****> составляет около 40 км.

Кроме того, из содержания телефонных переговоров ФИО4 с ФИО2 в ходе проведения ОРМ «прослушивание телефонных переговоров», следует, что 9 марта 2015 года в течение дня она находилась в городе Пскове по месту своего проживания, в том числе «во время ДТП» – в 17 часов 15 минут, говоря ФИО2, что «решила поесть» (

<

данные изъяты>).

Из содержания переговоров следует, что утром 9 марта 2019 года ФИО2 приехал в г. Псков и забрал ее автомобиль, помыл его, и собирался вернуться в Псков вечером, спрашивал у ФИО4 номер водительского удостоверения (разговор в 18 часов 03 минуты), во время телефонного разговора в 19 часов 01 минуту сообщает ФИО4, что «скоро буду в городе… ты ко мне выйдешь?» (

<

данные изъяты>).

Факты и содержание своих разговоров с ФИО2 ФИО4 в суде не оспаривала (

<

данные изъяты>).

Таким образом, из вышеуказанных доказательств следует, что ФИО4, вопреки ее показаниям в судебном заседании (

<

данные изъяты>) на «месте ДТП» 9 марта 2015 года в п.г.т. 

<

****> не находилась. 

Более того, установлено, что технические повреждения автомашины «Опель Астра» (повреждения задней правой двери, заднего правого крыла, ручки задней правой двери) получены при других обстоятельствах в срок до 9 марта 2015 года.

Так, из акта прослушивания аудиозаписи телефонного разговора ФИО2 с ФИО4, состоявшегося 6 марта 2015 года следует, что последняя сообщила ФИО2 о том, что «Дима заявил двенадцать тысяч за эту царапину», но за такую сумму она «красить не будет», на что ФИО2 отвечает: «Вот так вот и ну, сделаем просто», на что ФИО4 интересуется: «…а твои сколько возьмут?» и тут же дважды говорит, что не надо, но ФИО2 дважды отвечает: «Я без тебя это сделаю».

В этот же день (6 марта 2015 года) ФИО2 говорит ФИО4: «В понедельник ты мне наверно, дашь автомобиль… мы в понедельник это дело все решим» (

<

данные изъяты>).

Из этих переговоров следует, что технические повреждения, по поводу которых ФИО4 обращалась к «Диме» (И.Д..) имели место до «ДТП 9 марта 2015 года», при этом она договаривается с ФИО2 «решить» этот вопрос в понедельник, то есть 9 марта 2015 года. 

Факт однократного обращения ФИО4 по поводу ремонта автомобиля «Опель Астра» с техническими повреждениями в области задней двери и крыла справа сначала 4 марта 2015 года по телефону, затем непосредственно – 6 марта 2015 года, то есть до оформленного ДТП, подтвердил свидетель В.Д., допрошенный в ходе предварительного расследования. 

Осмотрев автомобиль, и выявив повреждения в виде царапин и вмятины, он сказал, что стоимость ремонта составит 12000 рублей (

<

данные изъяты>).

При предъявлении свидетелю фотографий автомашины ФИО4 с повреждениями свидетель подтвердил, что именно по поводу них она обращалась за ремонтом (

<

данные изъяты>).

В судебном заседании В.Д. показания изменил, пояснив, что ФИО4 не один раз, а дважды обращалась к нему по поводу ремонта автомобиля «Опель Астра», в первый раз – 6 марта 2015 года, когда были повреждения с левой стороны, второй раз – спустя две или три недели, когда повреждения имелись с правой стороны (

<

данные изъяты>).

Каких – либо убедительных доводов по поводу расхождения в показаниях, свидетелем суду не приведены («я не читал протокол», «сотрудника интересовали только повреждения с правой стороны»).

Согласно показаниям свидетеля З.С. – «смотрового эксперта» - техника «РАНЭ Северо – Запад», а также по заключению экспертного осмотра автомобиля ФИО4, проведенного по заказу СК «ВСК» 11 марта 2015 года, иных технических повреждений (в том числе – с левой стороны автомобиля ФИО4) обнаружено не было (

<

данные изъяты>).

С учетом вышеизложенного суд первой инстанции обоснованно критически оценил показания свидетеля В.Д. в судебном заседании и взял за основу его показания, данные в ходе предварительного расследования, которые объективно согласуются с иными материалами дела.

Анализ телефонных переговоров ФИО2 свидетельствует о том, что им были предприняты меры по инсценировке ДТП с участием автомобилей ФИО6, что подтверждается, неоднократными разговорами в течение около 3 – х часов 9 марта 2015 года (с период с 14 часов 17 минут до 17 часов 08 минут) поочередно с Н.В. (вторым «участником ДТП») и инспектором ДПС И.С., с которыми он договаривается о встрече.

В частности, последовательно в 17 часов 06 минут и 17 часов 08 минут ФИО2 звонит И.С. и Н.В. и договаривается о встрече с ними «минут через 10 – 15» в деревне 

<

****>, территориально расположенной от п.г.т. 

<

****> на расстоянии более 60 км (

<

данные изъяты>).

При этом инспектором ДПС ОГИБДД МО УМВД России «Печорский» И.С. административные материалы, как следует из определения об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении, схемы, справки о ДТП и объяснений ФИО6, составлены спустя этот промежуток времени – в 17 часов 15 минут и 17 часов 30 минут 9 марта 2015 года в другом месте – в п.г.т. 

<

****> (

<

данные изъяты>).

После этого, в 18 часов 07 минут ФИО2 созванивается с Е.Я. и уточняет у него адрес «конторы» – будущего места ДТП – ул. 

<

****> (

<

данные изъяты>), которое в составленных документах и фигурирует впоследствии в качестве места ДТП.

Поскольку составленные инспектором ДПС И.С. документы содержали недостоверные сведения о событии дорожно – транспортного происшествия, в том числе недостоверные данные о присутствии ФИО4 на месте ДТП, тогда как она находилась в городе Пскове, они, вопреки утверждениям в жалобах, не давали ей право на получение страховой выплаты.

Необходимость привлечения второго «участника ДТП» Н.В. было обусловлено особенностями условий договора ОСАГО, предусматривающих получение страховой выплаты по вине другого водителя.

Неприведение в приговоре заключений судебных автотехнических экспертиз о невозможности образования повреждений на задней правой двери и заднем правом крыле автомобиля «Опель Астра» (ФИО4) выступающими деталями автомобиля «Фольксвагет пассат» (Н.В..) и показаний эксперта ФИО8 в судебном заседании, указавшего на вероятностный характер своих выводов, возможность дачи им иного заключения при других исходных данных, с учетом совокупности исследованных судом доказательств не опровергают выводов суда о доказанности вины подсудимых и не повлияли на законность принятого судом решения.

В связи с этим доводы апелляционных жалоб о нарушении правил оценки доказательств суд апелляционной инстанции находит не убедительными и не основанными на законе.

Несостоятельными находит суд апелляционной инстанции и доводы об использовании судом недопустимых доказательств – материалов оперативно – розыскной деятельности.

Оперативно-розыскные мероприятия по делу («Наведение справок», «Опрос», «Исследование предметов и документов» и «Прослушивание телефонных переговоров» проведены в соответствии с Федеральным законом от 12 августа 1995 года N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности", а именно в соответствии с целями и задачами, определенными в статье 2 по выявлению, предупреждению, пресечению и раскрытию преступлений, а также выявлению и установлению лица, его подготавливающего, совершающего или совершившего, при наличии оснований и с соблюдением условий, предусмотренных соответственно статьями 7, 8 и 9 указанного Федерального закона. 

Судебные постановления об ограничении конституционных прав ФИО2 на тайну телефонных переговоров в соответствии с требованиями части 2 и части 4 статьи 8, статьи 9 вышеуказанного Закона вынесены уполномоченными должностными лицами – заместителем Псковского областного суда 14 июля 2014 года и судьей Псковского областного суда 30 декабря 2014 года по результатам рассмотрения ходатайства органа, осуществляющего ОРД – мотивированного постановления начальника УМВД России по Псковской области ФИО12 

При этом, как следует из судебных решений, в ходатайстве содержались сведения, полученные в ходе проведения иных ОРМ («опрос», «наведение справок») о наличии у органа, осуществляющего оперативно – розыскную деятельность, обоснованного подозрения в причастности ФИО2 к совершению должностных преступлений (

<

данные изъяты>).

При таких обстоятельствах доводы жалоб об отсутствии оснований для ограничения конституционных прав ФИО2 не основаны на материалах дела.

Дача разрешения на прослушивание телефонных переговоров при подозрении органов, осуществляющих ОРД в совершении иных должностных преступлений (п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ, ст. 290 УК РФ), в том числе – подозрений в получении денежного вознаграждения за непривлечение водителей, нарушивших ПДД, к административной ответственности, не исключает использование их результатов по другому обвинению, если в ходе проведения ОРМ были выявлены факты совершения лицом иных преступлений. 

Порядок представления результатов оперативно – розыскной деятельности следователю, предусмотренный Инструкцией, утвержденной совместным приказом МВД, Минобороны, ФСБ, ФСО России, ФТС России, СВР России, ФСИН, ФСКН и СК России от 27 сентября 2013 года, соблюден.

Как усматривается из уголовного дела, материалы оперативно - розыскной деятельности были рассекречены и представлены следователю постановлениями врио начальника УМВД России по Псковской области П.П, от 20 мая 2015 года (по результатам проведения ОРМ «Наведение справок», «Опрос», «Исследование предметов и документов») и постановлением от 20 мая 2015 года (по результатам проведения ОРМ «Прослушивание телефонных переговоров») – 

<

данные изъяты>.

Таким образом, до истечения предусмотренного ч. 7 ст. 5 Федерального закона «Об оперативно – розыскной деятельности» 6 – ти месячного срока хранения фонограммы и другие материалы, полученные в результате прослушивания телефонных переговоров, были переданы следователю.

Более того, по мнению суда апелляционной инстанции, использование результатов ОРМ «прослушивание телефонных переговоров» за пределами срока хранения, не влечет недопустимости полученных доказательств в обязательном порядке, поскольку недопустимость уголовно – процессуальный закон связывает с нарушением процедуры получения доказательств, к которым срок хранения не относится, кроме того, полученные результаты могут быть сохранены в интересах объективного установления всех обстоятельств по делу, что отвечает интересам уголовного судопроизводства.

При таких обстоятельствах оснований для признания доказательств, полученных в результате ОРМ недопустимыми, не имеется.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции находит, что обвинительный приговор постановлен на основе полно и надлежащим образом исследованных доказательств, с соблюдением правил оценки доказательств, с приведением соответствующего обоснования по всем вопросам, при этом судом оценена версия подсудимых.

Оснований, ставящих под сомнения выводы суда и приведенную приговоре оценку доказательств, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Действия ФИО2, ФИО3 и ФИО4 квалифицированы правильно. 

При назначении наказания все заслуживающие внимание обстоятельства судом учтены, при этом суд обоснованно освободил ФИО3, ФИО4 и ФИО2 в части совершения мошенничества в сфере страхования от назначенного наказания, а не от уголовного преследования с учетом требований части 8 статьи 302 УПК РФ и постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 2 марта 2017 года № 4 – П.

При назначении наказания ФИО2 за совершение преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 286 и ч. 2 ст. 292 УК РФ, судом принято во внимание, что он впервые привлекается к уголовной ответственности, имеет несовершеннолетнего ребенка, положительно характеризуется, что признано обстоятельствами, смягчающими его ответственность.

Вместе с тем, учитывая характер совершенных преступлений и их конкретные обстоятельства судом первой инстанции сделан обоснованный вывод о необходимости назначения ФИО2 наказания в виде лишения свободы как наказания, способного обеспечить достижение целей, предусмотренных 43 УК РФ.

Также мотивировано судом назначение ФИО2 дополнительного наказания, отсутствие оснований для изменения категории преступлений в порядке ч. 6 ст. 15 УК РФ, назначение наказания по совокупности преступлений в порядке ч. 2 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения назначенных наказаний, применение положений статьи 73 УК РФ. 

Назначенное наказание суд апелляционной инстанции находит отвечающим требованиям уголовного закона и справедливым по своему размеру. 

Не находя оснований к отмене либо изменению приговора, и руководствуясь ст.ст. 38913, 38920, 38928 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

П О С Т А Н О В И Л:

Приговор Псковского городского суда Псковской области от 6 ноября 2019 года в отношении ФИО2, ФИО3 и ФИО4 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 471 Уголовно - процессуального кодекса Российской Федерации в Третий кассационный суд общей юрисдикции города Санкт – Петербурга.

Председательствующий судья Уланова Ю.Ю.