Судья Бабанина О.М.

Дело № 22-3787/2021

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 24 июня 2021 года

Пермский краевой суд в составе:

председательствующего Чащухиной Л.В.,

при ведении протокола помощником судьи Ефимовой И.И.,

с участием прокурора Нечаевой Е.В.,

адвоката Голубева А.А.,

осужденного ФИО1

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу адвоката Голубева А.А. на приговор Пермского районного суда Пермского края от 21 апреля 2021 года, которым 

ФИО1, дата рождения, уроженец ****, несудимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 3 годам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами сроком на 2 года 6 месяцев с отбыванием наказания в колонии-поселении, куда следовать самостоятельно за счет государства.

Срок наказания постановлено исчислять со дня прибытия осужденного в колонию-поселение, с зачетом времени следования к месту отбывания наказания из расчета один день за один день. 

Решены вопросы по мере пресечения и судьбе вещественных доказательств.

Постановлено взыскать с ФИО1 в пользу О1. компенсацию морального вреда в размере 490 000 рублей.

Изложив содержание обжалуемого приговора, существо апелляционной жалобы и поступивших возражений, выступления осужденного ФИО1 и адвоката Голубева А.А. в поддержку доводов жалобы, мнение прокурора Нечаевой Е.В. об оставлении приговора без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

по приговору суда ФИО1 признан виновным в нарушении лицом, управляющим автомобилем, Правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть О., то есть в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Преступление совершено 10 мая 2020 года, около 17:14 часов, на участке 25-26 км автодороги Болгары – Юго-Камский – Крылово, на территории Пермского района Пермского края при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре. 

В апелляционной жалобе адвокат Голубев А.А. считает приговор незаконным, необоснованным и несправедливым в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела. Защитник указывает, что согласно установленным фактам ФИО1 не смог бы предотвратить наезд на велосипедиста ввиду внезапности маневра последнего. Ссылаясь на нормы действующего уголовно-процессуального законодательства, указывает, что при наличии имеющихся противоречий для уточнения данных, имеющих значение для дела, суд обязан назначить дополнительную судебную экспертизу, которая не была проведена, чем, по мнению стороны защиты, нарушено право ФИО1 на защиту. Обращает внимание, что ФИО1 является единственным кормильцем своей семьи, на его иждивении находятся двое несовершеннолетних детей и супруга, которая в настоящее время проходит дорогостоящее лечение в связи с тяжелым заболеванием. Отмечает, что ФИО1 в содеянном раскаялся, после произошедшего вызвал скорую помощь и полицию, принял меры, направленные на заглаживание морального вреда. Полагает, что при изложенных обстоятельствах имелись все основания для применения положений ст. 64 УК РФ. Просит отменить приговор и направить дело на новое рассмотрение. 

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель Форсюк Р.А. считает приговор суда законным, обоснованным и справедливым. 

Проверив материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, заслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции не находит оснований для ее удовлетворения.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на проверенных в судебном заседании, проанализированных и изложенных в приговоре доказательствах, которым дана надлежащая юридическая оценка. 

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе, как видно из материалов дела, выдвигались стороной защиты в ходе судебного разбирательства, проверены судом и обоснованно признаны несостоятельными.

Суд правильно положил в обоснование виновности ФИО1 показания потерпевшей О1. о том, что 10 мая 2020 года ее сын на велосипеде уехал в огород, от сотрудников полиции узнала, что сына сбил автомобиль под управлением ФИО1, а также показания свидетелей К1. и К2. о том, что они выезжали на место дорожно-транспортного происшествия, вызвали реанимацию, не установленного мужчину увезли в больницу; М., Р. и П. о том, что место столкновения с велосипедистом установлено по месту обнаружения частицы лакокрасочного покрытия, на встречной для ФИО1 полосе движения.

Из показаний свидетеля П. следует, что после составления схемы ДТП и протокола осмотра места происшествия последний был подписан ФИО1 без замечаний. 

Свидетель Р. также показал, что место наезда на полосе встречного движения зафиксировано в схеме ДТП и протоколе осмотра места происшествия; схему ДТП ФИО1 подписал без замечаний.

Указанные выше показания потерпевшей и свидетелей согласуются между собой, дополняют друг друга и объективно подтверждены письменными доказательствами, в том числе:

- протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия, схемой и фототаблицей к нему, в которых зафиксировано расположение автомобиля и велосипеда относительно проезжей части, указано место наезда со слов водителя и место обнаружения куска лакокрасочного покрытия белого цвета;

- протоколом осмотра места происшествия от 12 мая 2020 года, в ходе которого осмотрен труп О.;

- протоколом осмотра места происшествия, согласно которому в момент возникновения опасности для движения автомобиля под управлением ФИО1 – момент начала маневра велосипедиста О. в виде поворота налево с правой обочины и пересечение проезжей части справа налево по ходу движения автомобиля, путь, который преодолел велосипедист с момента возникновения опасности до момента наезда составляет 7,56 м, место наезда расположено на полосе встречного движения для автомобиля под управлением ФИО1; скорость движения велосипедиста составляет 10,8 км/час;

- протоколами осмотра предметов, а именно, автомобиля, имеющего повреждения правой части, и велосипеда, имеющего повреждения задней левой боковой части рамы;

- заключением эксперта, согласно которому О. причинена смерть в результате открытой черепно-мозговой травмы, которая квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни; локализация и взаимное расположение повреждений на теле пострадавшего позволяют сделать вывод о том, что областью первичного соударения явилась левая боковая поверхность тела; в момент получения травмы пострадавший был обращен по отношению к капоту автомобиля левой боковой поверхностью тела в вертикальном или близком к таковому положению;

- заключением автотехнической экспертизы, согласно которому водитель автомобиля ФИО1 должен был руководствоваться требованиями п. 10.1 Правил дорожного движения, велосипедист О. – требованиями п.п. 8.1 и 8.2 ПДД. Водитель автомобиля ФИО1 в момент возникновения опасности при движении с максимально разрешенной скоростью 50 км/час располагал технической возможностью предотвратить наезд на велосипедиста;

- заключением дополнительной автотехнической экспертизы, согласно которому для обеспечения безопасности движения водитель автомобиля ФИО1 должен был руководствоваться требованиями п. 10.1 Правил дорожного движения, имел техническую возможность предотвратить наезд на велосипедиста при сохранении первоначальной траектории движения (на правой полосе проезжей части автодороги, по которой он следовал до момента возникновения опасности для движения. С технической точки зрения действия водителя автомобиля не соответствовали требованиям п. 10.1 абзац 2 ПДД.

Все приведенные и иные исследованные доказательства обоснованно признаны судом допустимыми, достоверными, а в совокупности достаточными для разрешения уголовного дела.

Исследованными доказательствами судом достоверно установлено, что потерпевший, пересекая проезжую часть справа налево по ходу движения автомобиля, находился в поле видимости ФИО1, именно, с этого момента и возникла опасность для водителя, управляющего источником повышенной опасности.

Как верно указано судом, в соответствии с п. 10.1 ПДД ФИО1 обязан был предпринять меры к снижению скорости, с учетом дорожных условий, на данном участке дороги, и своевременно принять меры к остановке транспортного средства во избежание наезда на велосипедиста.Именно нарушение ФИО1 требований пунктов 8.1 и 10.1 ПДД привело к тому, что он, имея техническую возможность предотвратить наезд на О., не принял мер к снижению скорости, о чем свидетельствует отсутствие зафиксированного в протоколе осмотра места происшествия и схеме тормозного пути, а, напротив, пытаясь объехать потерпевшего, предпринял опасный и неоправданный маневр влево, выехал на полосу встречного движения, создав опасность для движения велосипедиста, где и совершил наезд на него. Именно эти действия водителя находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти О.

Как верно отмечено судом, заключение эксперта судебной автотехнической экспертизы аргументировано, дано экспертом, имеющим специальные познания в области исследования области исследования обстоятельств ДТП. То обстоятельство, что экспертным путем не удалось установить место наезда на потерпевшего, не свидетельствует о недопустимости проведенных по делу экспертиз. Экспертом даны ответы на все вопросы, что позволило установить причинно-следственную связь между действиями ФИО1 и наступившими последствиями в виде смерти О.

Заключение специалиста, представленное стороной защиты, суд отверг, правильно указав, что специалист не проводит исследование, а высказывает лишь суждение по вопросам, поставленным перед ним, не формулирует выводы и не предупреждается об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Суд правильно указал, что специалист основывался лишь на материалах, представленных стороной защиты, специалисту представлены не все исходные данные. 

Кроме того, специалист С1. пояснил, что он не исследовал вопрос о технической возможности предотвратить наезд на велосипедиста с учетом установленного места наезда на встречной полосе, а из показаний эксперта С2. следует, что скорость и время движения велосипедиста при проведении экспертизы 12 января 2021 года она не учитывала, так как наличие или отсутствие скорости и времени движения велосипедиста на выводы, приведенные в экспертном заключении, не влияют.

Таким образом, ссылка в апелляционной жалобе на заключение специалиста С1. и изложенные в нем суждения в части отсутствия у ФИО1 технической возможности предотвратить наезд на велосипедиста, не могут быть оценены как доказательство его невиновности.

Выводы суда основаны только на исследованных в ходе судебного разбирательства доказательствах, и соответствуют им, поэтому с доводами защитника о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела суд апелляционной инстанции согласиться не может. В соответствии с требованиями закона, на основании совокупности собранных по делу доказательств, судом установлены фактические обстоятельства совершенного ФИО1 деяния, место, время и способ совершения, форма вины и последствия, о которых суд указал в приговоре, мотивировав свои выводы.

Оценив представленные доказательства в совокупности, суд правильно квалифицировал действия ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст. ст. 252, 273-291 УПК РФ. Как видно из протокола судебного заседания, председательствующий судья, выполнив требования ст. 15 УПК РФ, создал сторонам все необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Судебное разбирательство проведено с соблюдением принципов судопроизводства, в том числе, состязательности и равноправия сторон, права на защиту и презумпции невиновности. Все заявленные ходатайства в ходе судебного следствия были рассмотрены, по ним судом приняты обоснованные решения в установленном законом порядке, с указанием мотивов принятого решения. Несогласие с результатом рассмотрения заявленных ходатайств не может свидетельствовать о незаконности приговора и нарушении прав участников процесса. 

Вопреки доводам апелляционной жалобы, наказание ФИО1 определено в соответствии со ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления; данных о личности виновного, которые были подробно исследованы судом; смягчающих обстоятельств, каковыми признаны наличие малолетних детей, иные меры, направленные на заглаживание вреда (принесение извинений потерпевшей), оказание иной помощи потерпевшей после совершения преступления (покупка продуктов питания), добровольное возмещение ущерба, наличие тяжелобольного родственника (супруги), противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для совершения преступления, а также отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание.

С учетом характера, фактических обстоятельств, степени общественной опасности совершенного преступления; данных о личности осужденного; принципа социальной справедливости и неотвратимости наказания; влияния назначенного наказания на исправление виновного, суд не нашел оснований для назначения ФИО1 иного вида наказания, не связанного с лишением свободы, как и для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 73 УК РФ, а также ст. 64 УК РФ, в связи с отсутствием исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, которые могли бы существенно уменьшить степень его опасности. 

Выводы суда о возможности достижения целей наказания только в условиях изоляции ФИО1 от общества в приговоре должным образом мотивированы и признаются судом апелляционной инстанции правильными. Правила ч. 1 ст. 62 УК РФ судом соблюдены.

Оснований для смягчения наказания, как и для применения положений ст. ст. 64, 73 УК РФ не имеется.

Представленные и исследованные в суде апелляционной инстанции документы, в том числе, положительная характеристика личности ФИО1 с места работы, сведения о наличии родственников-пенсионеров и неудовлетворительном состоянии здоровья отца супруги – Т., о доходе семьи, а также показания супруги осужденного в суде апелляционной инстанции о трудном положении семьи – не свидетельствуют о незаконности обжалуемого судебного акта. 

Представленные в суд апелляционной инстанции данные о передаче потерпевшей О1. денежных средств основанием для изменения приговора и смягчения наказания не являются, поскольку судом в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, признано добровольное возмещение ущерба, которое, соответственно, не может учитываться повторно как обстоятельство, предусмотренное п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

По своему виду и размеру наказание, как основное, так и дополнительное в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, полностью отвечает закрепленным в уголовном законодательстве Российской Федерации целям исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений, является справедливым. 

Вид исправительного учреждения, в котором ФИО1 надлежит отбывать наказание в виде лишения свободы, определен верно, в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Гражданский иск потерпевшей О1. о компенсации морального вреда разрешен в соответствии с требованиями ст. ст. 15, 151, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона, которые могли бы ставить под сомнение законность и обоснованность приговора, и являться основанием для его отмены, по делу не допущено.

При таких обстоятельствах приговор отмене либо изменению по доводам апелляционной жалобы не подлежит.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Пермского районного суда Пермского края от 21 апреля 2021 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Голубева А.А. – без удовлетворения. 

Судебное решение может быть обжаловано в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции (г. Челябинск) в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, путем подачи кассационной жалобы (представления) через Пермский районный суд Пермского края в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора, вступившего в законную силу.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: (подпись)