ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

13 декабря 2017 года г. Владивосток

Владивостокский гарнизонный военный суд в составе:

председательствующего Емельянова Г.Г., 

при секретаре Голуб П.А., 

с участием государственного обвинителя – заместителя военного прокурора Владивостокского гарнизона ФИО1,

подсудимого ФИО2,

защитника – адвоката Конович С.Н., 

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении должностного лица 1 войсковой части №

ФИО2, , 

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ,

установил:

3 апреля 2017 года, в период с 14 до 15 часов, находясь в расположении войсковой части № ФИО2, являясь для потерпевшего 1 начальником по воинскому званию и должностному положению, выражая недовольство тем, что последний не написал рапорт о прохождении военной службы, применил к потерпевшему насилие, выразившееся в нанесении потерпевшему 1 удара правым кулаком в область груди и удара основанием правой ладони в левую глазничную область, чем причинил телесное повреждение в виде кровоподтёка верхнего века левого глаза, не причинившее вред здоровью.

Подсудимый ФИО2 виновным себя в совершении инкриминируемого преступления не признал и пояснил, что 3 апреля 2017 года он действительно вызывал к себе потерпевшего 1 и общался с ним по поводу дальнейшего прохождения военной службы, однако насилия к нему он не применял. Полагает, что потерпевший 1, а также свидетель 1 его оговаривают, поскольку это было им выгодно для достижения их цели – увольнения с военной службы. Свидетель 2 его оговаривает, так как хотел служить в его боевой части, куда он его не взял. Никакого синяка он у потерпевшего 1 ни в этот, ни в последующие дни не видел вовсе, а имевшуюся припухлость, как он сам расценил, связывает с ранее полученной травмой поетрпевшему 1. 

Несмотря на непризнание своей вины подсудимым ФИО2, его виновность в содеянном подтверждается следующими доказательствами.

Так, потерпевший 1 показал, что 3 апреля 2017, до обеда, ФИО2 сказал ему написать рапорт о дальнейшем прохождении военной службы по контракту. В этот же день, около 14 часов 40 минут дежурный по боевой части сообщил ему о необходимости прибыть к ФИО2 в каюту. У каюты он увидел ФИО2 разговаривающего с свидетелем 3, которого через некоторое время тот отпустил. Когда он подошёл к ФИО2, тот спросил у него по поводу рапорта, затем заметил телефон в кармане брюк и начал кричать на него, а потом ударил его правым кулаком в грудь. Затем сказал зайти к нему в каюту, где продолжил ругаться на него и ударил основанием правой ладони в область левого глаза. Затем ФИО2 его отпустил. Синяк от удара стал проявляться при возвращении в кубрик. По дороге в кубрик он встретил свидетеля 4 и свидетеля 1, который спросил у него, что случилось, и он рассказал о применении насилия к нему ФИО2. В кубрике он увидел свидетеля 2, на вопрос которого также рассказал, что его ударил ФИО2. Затем они с свидетель 2 пошли курить в гальюн, где свидетель 2 по его просьбе сфотографировал на телефон, поскольку его телефон ещё находился у ФИО2. Спустя два часа он и свидетель 2 вновь пошли курить в гальюн, где свидетель 2 вновь сфотографировал его. В этот же день он обратился по поводу применённого насилия в комитет правовой защиты военнослужащих. 4 апреля 2017 года ФИО2 отдал ему телефон и он сфотографировал себя сам ещё раз. 5 апреля 2017 года он обратился в травмпункт по поводу травмы, причинённой ему ФИО2. В медпункт на корабле он не обращался и командирам о случившемся не докладывал, так как опасался того, что содеянное ФИО2 сойдёт ему с рук. Кроме того, так ему посоветовали действовать в комитете по защите прав военнослужащих. Также он раньше не смог обратиться в травмпункт, так как 3 апреля 2017 года он заступил на вахту, с которой сменился 4 апреля 2017 года. 

Далее потерпевший показал, что рапорта об оговоре ФИО2 он написал по просьбе самого ФИО2, так как процесс увольнения его с военной службы уже начался и он опасался, что если он такие рапорта не напишет, то его могут не уволить. Оснований оговаривать ФИО2 у него не имеется.

Показания потерпевшего 1 подтверждаются показаниями свидетеля 1, показавшего, что в апреле 2017 года, примерно в обеденное время, он и потерпевший 1 находились в кубрике. В это время в кубрик зашел дежурный по боевой части связи и сообщил потерпевшему 1 о необходимости прибытия к ФИО2. Потерпевший 1 ушел. Спустя время он и свидетель 4 встретили потерпевшего 1, у которого он увидел покраснения в области левого глаза. Потерпевший 1 ему сказал, что это ФИО2 его ударил. Позже со слов потерпевшего 1 ему стало известно, что ФИО2 ударил его за то, что тот не хотел писать рапорт о желании далее служить по контракту. 

Также свидетель показал, что не помнит, говорил ли он потерпевшему 1 написать заявление по данному факту, однако если и говорил, то, скорее всего, чтобы потерпевший 1 законным образом обратился в правоохранительные органы. Причин оговаривать ФИО2 у него не имеется

Описанные обстоятельства подтверждаются показаниями свидетеля 4, согласно которым 3 апреля 2017 года в 13 часов он находился на обеде и не видел каких-либо телесных повреждений у потерпевшего 1. В 14 часов 45 минут этих же суток он с свидетелем 1, поднимаясь по трапу, увидел потерпевшего 1, у которого было покраснение над левым глазом. Свидетель 1 спросил, откуда у него покраснение, на что потерпевший 1 ответил свидетелю 1, что его ударил ФИО2. На следующий день он увидел, что на том месте, где у потерпевшего 1 было покраснение, образовался синяк. Оснований оговаривать ФИО2 у него не имеется.

Свидетель 2 показал, что 3 апреля 2017 года, около 15 часов, ФИО2 вызвал к себе потерпевшего 1 в каюту. Через некоторое время, потерпевший 1 вернулся в кубрик и он обратил внимание на то, что у потерпевшего 1 имеется покраснение над левым глазом. На вопрос что случилось, потерпевший 1 сказал, что его ударил ФИО2. После этого они пошли в гальюн покурить, где потерпевший 1 ему рассказал, что за отказ написать рапорт о прохождении службы ФИО2 в тамбуре ударил его правым кулаком в грудь, а затем в каюте основанием правой ладони в область лица слева. Также потерпевший 1 ему сказал, что будет обращаться в прокуратуру, так как если пожалуется командованию, то всё это останется на корабле. Находясь в гальюне, потерпевший 1 попросил его сфотографировать на свой телефон. Затем, спустя примерно два часа, они снова пошли курить в гальюн с потерпевшим 1, где он опять его сфотографировал. Фотографии в последующем он переслал потерпевшему 1 на телефон. Оснований оговаривать ФИО2 у него не имеется.

Показания свидетеля 2 и потерпевшего 1 в данной части подтверждаются также фотографиями потерпевшего 1 , приобщёнными в ходе допроса потерпевшего 15 мая 2017 года и исследованными в судебном заседании.

Из показаний свидетеля 3 следует, что 3 апреля 2017 года, в период с 12 до 15 часов его вызывал к себе ФИО2. Туда же подошёл потерпевший 1 , которого в его присутствии ФИО2 спросил, почему он не желает служить. Потом ФИО2 его отпустил и о чём дальше разговаривали ФИО2 с потерпевшим 1 он не знает. В этот же день, после развода наряда, который происходит в 16 часов 30 минут, он обратил внимание на гематому над глазом у потерпевшего 1 , на что тот пояснил, что его ударил ФИО2.

Из показаний свидетеля 5 усматривается, что вечером 3 апреля 2017 года он видел у потерпевшего 1 гематому над левым глазом. 

Давая оценку показаниям потерпевшего 1 суд исходит из того, что как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании потерпевший, предупрежденный об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, последовательно заявлял о применении к нему насилия со стороны ФИО2, что также подтверждается протоколом очной ставки между ним и подсудимым. При этом его показания об обстоятельствах предшествующих и последующих событий, участниках, конкретных действиях, последовательны и согласуются между собой. 

Его же показания о применении к нему насилия со стороны ФИО2 взаимодополняют и согласуются с показаниями свидетелей 1, 2, 2, 3, 5, также предупрежденных об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Более того, указанные показания согласуются и с показаниями допрошенного в судебном заседании по ходатайству защиты свидетеля 6 показавшего, что от 5 и 3 ему стало известно о том, что ФИО2 ударил потерпевшего 1.

Кроме того, потерпевший и свидетели заявили, что оснований для оговора подсудимого у них не имеется, а утверждение ФИО2 об обратном, по мнению суда, является надуманным и не нашедшем своего подтверждения в ходе судебного заседания.

Указание подсудимого и защиты на некоторые несущественные противоречия и неточности в показаниях потерпевшего и свидетелей устранены в судебном заседании и объясняются давностью прошедших событий, субъективным восприятием произошедших событий каждым из допрошенных лиц. Вместе с тем, эти показания между собой согласуются в основной их части.

Помимо прочего, обстоятельства совершенного ФИО2 деяния подтверждаются исследованным в судебном заседании протоколом проверки показаний на месте с участием потерпевшего 1, в ходе которого он указал место, где ФИО2 применил к нему физическое насилие, а также продемонстрировал количество и локализацию ударов, которые ему нанёс подсудимый 3 апреля 2017 года.

В связи с этим к показаниям подсудимого Марчекно о том, что насилия к потерпевшему 1 он не применял, а потерпевший и свидетели его оговорили, суд относится критически, находя их данными с целью избежать ответственности за содеянное, в связи с чем их отвергает, а в основу приговора кладет показания потерпевшего 1, а также свидетелей 1, 4, 2, 3, 5.

Сторона защиты для опровержения доводов обвинения представила в суде следующие доказательства.

Свидетель 7, супруга подсудимого, показала, что её супруг рассказывал о том, что потерпевший 1 не пишет рапорт о прохождении службы. Также свидетель пояснила, что её супруг был очень расстроен, когда узнал о возбуждённом в отношении него уголовном деле. 

Свидетель 8 показал, что с 3 на 4 апреля 2017 года дежурным по боевой части стоял не свидетель 3, а свидетель 2. Про сам конфликт между потерпевшим 1 и ФИО2 ему ничего не известно.

В обоснование невиновности подсудимого стороной защиты были представлены книги приёма и сдачи дежурства боевой части и нарядов на службу и работы матросов и старшин боевой части, в которых имеются записи о заступленнии на вахту 3 апреля 2017 года свидетеля 2, а также рентгеновский снимок с указанием на нём фамилии «свидетель 2» и даты «3.04.17 15.00».

Свидетель 9, лаборант травмпункта № 3, показала, что представленный ей на обозрение рентгеновский снимок и надписи на нём выполнены ею лично.

Давая оценку указанным доказательствам, суд отмечает, что с учётом объёма предъявленного обвинения, показаний свидетелей 2 и свидетеля 3, в совокупности с вышеизложенными показаниями потерпевшего и свидетелей 1, 4, 5, то ни показания свидетеля 8, ни указанные книги, ни рентгеновский снимок, сами по себе не свидетельствуют о непричастности ФИО2 к инкриминируемым деяниям. 

При этом суд отмечает, что согласно поступившей из КГБУЗ «Владивостокская поликлиника №4» справки от 30 ноября 2017 года сведения об обращении 3 апреля 2017 года в указанное лечебное заведение свидетеля 1 отсутствуют. 

Представленные же стороной защиты выписка из КГБУЗ «Владивостокская поликлиника №4» от 1 апреля 2017 года и объяснения свидетеля 1 от той же даты, доказательства обвинения в объёме предъявленного ФИО2 обвинения не опровергают.

Доводы подсудимого и защиты о том, что у потерпевшего 1 3 апреля 2017 года травмы не было, а получил он его гораздо позже, находясь на сходе 5 апреля 2017 года, опровергаются исследованным в судебном заседании обращением о применении ФИО2 в отношении потерпевшего 1 насилия, поданном АНО «Комитет правовой защиты военнослужащих» 4 апреля 2017 года и зарегистрированным в этот же день в 304 военной прокуратуре.

Показания свидетеля 10 о том, что 5 апреля 2017 года он слышал беседу между потерпевшим 1 и свидетелем 1, в ходе которой свидетель 1 «подбивал» потерпевшего 1 написать заявление на ФИО2, не свидетельствуют об оговоре потерпевшим 1 и свидетелем 1 подсудимого, поскольку, как это отмечено судом выше, заявление о противоправных действиях ФИО2 в отношении потерпевшего 1 поступило в военную прокуратуру гораздо раньше указанных в показаниях свидетеля событиях.

Позиция подсудимого и защиты о том, что имевшаяся у потерпевшего 1 над левым глазом травма таковой не является, поскольку это последствия полученной им гораздо раньше травмы, опровергаются показаниями свидетеля 11, врача производившего осмотр потерпевшего 1 5 апреля 2017 года, которая показала, что имевшиеся на момент осмотра у потерпевшего 1 клинические признаки позволили ей поставить диагноз о наличии у потерпевшего контузии лёгкой степени левого глаза, подкожной гематомы левого века, травматического конъюнктивита, ушиба мягких тканей лица. Также свидетель пояснила, что у потерпевшего 1 был именно травматический конъюнктивит, а не конъюнктивит какого-либо иного происхождения. 

Данный диагноз подтверждается исследованными в суде журналом учёта травм «Краевой клинической больницы № 2» и медицинской справкой от 5 апреля 2017 года выданной врачом глазного травмпункта «Краевой клинической больницы № 2».

Кроме того, в соответствии с заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 00.00.00 № 139 у потерпевшего 1 при медицинском осмотре в глазном травмпункте Краевой клинической больницы № 2 г. Владивостока от 5 апреля 2017 года выявлен кровоподтек верхнего века левого глаза. Это повреждение образовалось в результате действия тупого твердого предмета, на что указывает его вид. Местом приложения травмирующей силы явилась левая глазничная область, о чем свидетельствует локализация повреждения. 

Кровоподтёк верхнего века левого глаза у потерпевшего 1 не явился опасным для жизни, носил поверхностный характер, не повлёк за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, поэтому расценивается как повреждение, не причинившее вред здоровью.

Стороной защиты указывается на противоречие данной экспертизы заключению эксперта № 20 от 00.00.00, согласно которому информация, отображённая в выписке из глазного травмпункта Краевой клинической больницы № 2 на имя потерпевшего 1 от 5 апреля 2017 года не отвечает требованиям руководящих документов, регламентирующих деятельность государственных судебно-медицинских экспертов в РФ, которые предъявляются к медицинским документам, использующимися для целей судебно-медицинской экспертизы, и поэтому сведения выписки не могут быть использованы в процессе формулирования экспертных выводов, а также заключению эксперта № 23 от 00.00.00, согласно которому протокол допроса потерпевшего 1 не является медицинским документом, а рисунки (фотографии), являющиеся приложением к протоколу допроса потерпевшего 1, сами по себе не являются источником объективной информации о том, что в области левого глаза освидетельствуемого имелись какие-либо телесные повреждения.

Вместе с тем эти противоречия под сомнение заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 00.00.00 № 139, вопреки доводам подсудимого и защиты, не ставят. А выводы, содержащиеся в заключении комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 00.00.00 № 139 и заключении эксперта от 00.00.00 № 23, касаемо возможности образования кровоподтёка верхнего века левого глаза у потерпевшего 1 и тяжести указанного повреждения, и вовсе полностью совпадают.

Таким образом, суд находит заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 00.00.00 № 139 законным и научно обоснованным ввиду достаточной аргументации сделанных выводов и соответствующей квалификации экспертов и поэтому именно её кладёт в основу приговора.

Согласно выписке из приказа должностного лица 2 войсковой части № от 00.00.00 № 113 ФИО2 назначен командиром боевой части связи войсковой части №.

Согласно выпискам из приказов статс-секретаря - заместителя Минобороны России № 525 от 00.00.00, от 00.00.00 № 589 потерпевший 1 назначен старшим радиотелеграфистом радиотелеграфной команды боевой части связи войсковой части №.

В ходе судебного заседания государственный обвинитель просил суд исключить из предъявленного подсудимому обвинения указание на превышения полномочий ФИО2 путём извлечения из кармана обмундирования потерпевшего 1 мобильного телефона потерпевшего как необоснованно вменённый. 

Согласно п. 8 ст. 246 УПК РФ, в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора может изменить обвинение в сторону смягчения.

Оценив ходатайство прокурора, суд полагает его обоснованным, а обвинение в указанной части необоснованным, в связи с чем исключает из него указание на превышения полномочий ФИО2 путём извлечения из кармана обмундирования потерпевшего 1 мобильного телефона потерпевшего.

Поскольку ФИО2, будучи должностным лицом – начальником по воинскому званию и должностному положению по отношению к подчинённому, совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий, то есть, учинив насилие, в расположении войсковой части № 3 апреля 2017 года, в период с 14 до 15 часов, нанёс потерпевшему 1 удар правым кулаком в область груди и удар основанием правой ладони в левую глазничную область, чем причинил телесное повреждение в виде кровоподтёка верхнего века левого глаза, не причинившее вред здоровью, в чем суд усматривает факт существенного нарушения прав и законных интересов гражданина, то содеянное ФИО2 военный суд квалифицирует по п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ.

При назначении наказания подсудимому, суд принимает во внимание общественную опасность совершенного ФИО2 деяния, характер его действий, выразившихся в применении насилия к подчинённому, в связи с чем не находит оснований для применения в отношении подсудимого положений ч. 6 ст. 15 УК РФ и изменения категории совершённого им преступления на менее тяжкую.

Однако суд принимает во внимание, что ФИО2 в период прохождения военной службы характеризуется исключительно положительно, впервые привлекается к уголовной ответственности.

Обстоятельством, смягчающим наказание подсудимому, суд признаёт наличие малолетнего ребёнка.

Мнение командования и личного состава воинских частей, потерпевшего, просивших о снисхождении к ФИО2, а также состояние здоровья родителей подсудимого, также повлияло на решение суда при определении наказания подсудимому. 

Поэтому, учитывая характер, мотив и цель совершенного ФИО2 противоправного деяния, с учетом фактически наступивших последствий, данных о личности, влияния наказания на его исправление и условия жизни его семьи, военный суд, оценив все приведенные обстоятельства в совокупности, признает их исключительными и считает возможным в соответствии со ст. 64 УК РФ назначить более мягкий вид наказания, чем предусмотрен санкцией ч. 3 ст. 286 УК РФ, в виде штрафа, размер которого определяет с учетом возможности получения ФИО2 заработной платы, и не применять дополнительного вида наказания.

Руководствуясь ст. 296-299, ст.ст. 302, 303, 304, 307-309 УПК РФ, военный суд, 

приговорил:

Признать ФИО2 виновным в превышении должностных полномочий, совершенных с применением насилия, то есть в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ, на основании которой, с применением ст. 64 УК РФ, назначить ему наказание в виде штрафа в размере 70000 (семьдесят тысяч) рублей, без лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.

Меру процессуального принуждения ФИО2 в виде обязательстве о явке, по вступлении приговора в законную силу, отменить.

Приговор может быть обжалован в Тихоокеанский флотский военный суд через Владивостокский гарнизонный военный суд в течение 10 суток со дня провозглашения. В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции одновременно с подачей апелляционной жалобы, либо после извещения его о принесенных другими участниками уголовного судопроизводства жалобе или представления, либо получения их копии.

Председательствующий Г.Г. Емельянов