УИД 59RS0028-01-2025-000482-09

Дело № 33-10286/2025 (2-351/2025)

Мотивированное апелляционное

определение составлено 15.12.2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Пермь 10.12.2025

Судебная коллегия по гражданским делам Пермского краевого суда в составе председательствующего судьи Казакова М.В.

судей Бабиновой Н.А., Лобанова В.В.

при секретаре судебного заседания Штейниковой Н.С.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску М. к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Пермского края «Лысьвенская больница» о взыскании компенсации морального вреда

по апелляционной жалобе М. на решение Лысьвенского городского суда Пермского края от 24.09.2025.

Заслушав доклад судьи Казакова М.В., пояснения представителя ответчика ФИО1, изучив материалы дела, судебная коллегия

установила:

М. (далее истец) обратился в суд с иском Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Пермского края «Городская больница Лысьвенского городского округа» (после переименования - Государственное бюджетное учреждение здравоохранения Пермского края «Лысьвенская больница», далее по тексту ответчик, ГБУЗ ПК «ГБ ЛГО») о взыскании компенсации морального вреда, причиненного некачественным оказанием медицинской помощи.

В обоснование заявленных требований указано, что 01.04.2022 он был госпитализирован в стационар ГБУЗ ПК «ГБ ЛГО» с заболеванием сердечно-сосудистой системы. При помещении в стационар у него был взят анализ на коронавирус, результат отрицательный. Примерно через неделю в палату, где проходил лечение истец, поместили пациента, который сказал, что до госпитализации он тяжело перенес ковид. Примерно через два дня у истца появился насморк, кашель, поднялась температура, ему было назначено дополнительное лечение. В день выписки 13.04.2022 по прибытии домой истец вызвал неотложную медицинскую помощь. Прибывший по вызову медицинский работник взял у него анализ на коронавирус, результат оказался положительным. Истец полагает, что заражение ковидом произошло по вине ответчика, сотрудники которого поместили в палату недолеченного от ковида пациента. В связи с этим истец просил взыскать с ГБУЗ ПК «ГБ ЛГО» в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 250 000 руб.

Решением Лысьвенского городского суда Пермского края от 24.09.2025 в удовлетворении исковых требований М. отказано.

С данным решением не согласился истец М., который обратился с апелляционной жалобой с просьбой решение суда отменить, удовлетворить исковые требования в полном объеме. В обоснование жалобы указал, что в решении суда есть факты, которые не соответствуют действительности. Так, 01.04.2022 у истца было только повышенное артериальное давление, остальные жалобы, указанные в решении суда, являются надуманными, что подтверждается выпиской из истории болезни № ** от 13.04.2022. Не установлен период повышения температуры, начавшегося 07.04.2022; сколько дней была температура, из решения суда непонятно. В экспертном заключении нет однозначного вывода по поводу заражения М. короновирусом, поскольку температура поднялась только через 7 дней после поступления в стационар. У жены М. через 6 дней после выписки истца из больницы поднялась температура, её лечили противовирусными препаратами, что было скрыто врачами, после её выписки результат анализов на короновирус был положительный.

От Лысьвенской городской прокуратуры поступили возражения на апелляционную жалобу истца с просьбой оставить решение суда без изменения.

В судебном заседании представитель ответчика ФИО1 возражала против удовлетворения апелляционной жалобы, просила решение суда первой инстанции оставить без изменения.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о слушании извещены, в том числе путем размещения соответствующей информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», об уважительности причин неявки судебную коллегию не уведомили, об отложении судебного заседания не просили, в связи с чем в соответствии с частью 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено судебной коллегией при указанной явке.

Изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность решения в соответствии со статьей 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов апелляционной жалобы, выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, судебная коллегия приходит к следующему.

Из материалов дела следует и судом установлено, что 01.04.2022 М. был госпитализирован в кардиологическое отделение ГБУЗ ПК «ГБ ЛГО» с жалобами на головную боль, головокружение, ощущение жжения в теле, отеки ног, ухудшение состояния в течение нескольких последних дней, повышение АД до 200-260. По результатам осмотра установлен основной диагноз «***», сопутствующий диагноз – «***». При поступлении в стационар М. был обследован на наличие новой коронавирусной инфекции: экспресс-тест на ковид отрицательный. В палате одновременно с М. лежали пациенты без катаральных явлений. В период госпитализации состояние М. было удовлетворительным. Наблюдалось однократное повышение температуры ночью 07.04.2022 до 38,0 градусов, появилось першение в горле, на основании чего установлен сопутствующий диагноз «***», скорректировано лечение. В дальнейшем повышение температуры у пациента не наблюдалось, сохранялось ощущение сухости в горле. В день выписки температура у М. нормальная, состояние удовлетворительное, в зеве легкая гиперемия, АД 130/80, SpO 96% на воздухе. С учетом достижения целевых показателей АД, завершения курса терапии М. выписан на амбулаторное наблюдение с рекомендациями. С 13.04.2022 по 02.05.2022 лечился амбулаторно с диагнозом «***», легкое течение, ПЦР от 13.04.2022 (протокол заседания врачебной комиссии – л.д. 190-200 т. 1).

С целью проверки доводов истца о наличии дефектов оказания медицинской помощи в период стационарного лечения истца в ГБУЗ ПК «ГБ ЛГО» с 01.04.2022 по 13.04.2022 судом первой инстанции была назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза.

Согласно заключению комиссии экспертов № ** Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Пермского края «Краевое бюро судебно-медицинской экспертизы и патолого-анатомических исследований» (л.д. 51-89 т. 2) медицинская помощь М. в кардиологическом отделении ГБУЗ ПК «ГБ ЛГО» была оказана в соответствии с клиническими рекомендациями по лечению гипертонической болезни исходя из требований и критериев приказов, а именно: пациент осматривался лечащим врачом и заведующим отделением, ему выполнялись консультации врачей узких специальностей (офтальмолог), проводилось показанное лечение и обследования. На третьи сутки госпитализации артериальное давление пациента снизилось до безопасных цифр и далее сохранялось на целевом для него уровне. Пациент отмечал улучшение общего самочувствия, уменьшение одышки. При появлении катаральных явлений и повышении температуры 07.04.2022 пациент получал симптоматическую терапию, направленную на купирование этих явлений, в результате чего уже на четвертый день от момента появления новых жалоб (к 11.04.2022) температура нормализовалась, катаральные явления купировались. Пациент был выписан в удовлетворительном состоянии с улучшением. Медицинская помощь в ГБУЗ ПК «ГБ ЛГО» была правильной и эффективной. Недостатков (дефектов) оказания медицинской помощи не выявлено. В период с 01.04.2022 по 13.04.2022 совместно с М. в палате находились на стационарном лечении 4 пациента, экспресс-тесты которых на ковид при поступлении были отрицательные. Медицинским учреждением соблюдался Протокол мероприятий, проводимых медицинскими работниками, по недопущению внутрибольничного распространения новой короновирусной инфекции в медицинской организации, оказывающей медицинскую помощь в стационарных условиях. Нарушений санитарно-эпидемиологических норм и правил, способствующих возникновению и распространению короновирусной инфекции, не выявлено. Учитывая длительность инкубационного периода COVID-19, заражение М. могло произойти как до госпитализации в ГБУЗ ПК «ГБ ЛГО», так и в период стационарного лечения. Установить точное время заражения М. новой коронавирусной инфекцией не представляется возможным.

По данным Временных методических рекомендаций (л.д. 60-182 т. 1) причиной развития заболевания новой коронавирусной инфекцией (COVID-19) являются коронавирусы (Coronaviridae SARS-CoV-2). У людей коронавирусы могут вызвать целый ряд заболеваний от легких форм острой респираторной инфекции (ОРВИ) до тяжелого острого респираторного синдрома (ТОРС или SARS). Входные ворота возбудителя – эпителий верхних дыхательных путей и эпителиоциты желудка и кишечника. Начальным этапом заражения является проникновение SARS-CoV-2 в клетки-мишени, имеющие рецепторы ангиотензинпревращающего фермента 11 типа (АПФ2). Источником инфекции является больной человек, в том числе, находящийся в инкубационном периоде заболевания, и бессимптомный носитель SARS-CoV-2. Передача инфекции осуществляется воздушно-капельным, воздушно-пылевым и контактно-бытовым путями.

Инкубационный период COVID-19 до начала распространения варианта Омикрон составлял от 2 до 14 суток, в среднем 5-7 суток. Новая коронавирусная инфекция COVID-19, вызванная вариантом Омикрон, характеризуется более коротким инкубационным периодом (2-7 суток, в среднем 3-4 суток).

Согласно представленным суду документам, пациенты с коронавирусной инфекцией (имевшие признаки НКВИ COVID-19), в кардиологическом отделении в спорный период времени лечение не проходили (л.д. 28-32 т. 1).

Установив данные обстоятельства и руководствуясь статьями 17, 18, 41 Конституции Российской Федерации, статьями 150, 151, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьями 2, 4, 19 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», пунктом 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований М., поскольку отсутствуют виновные со стороны ответчика действия по заражению истца новой коронавирусной инфекцией, а также отсутствует причинно-следственная связь между действиями ответчика и наступившими у истца вредными последствиями.

Суд первой инстанции отклонил доводы истца о том, что он содержался в палате с пациентом, который ранее перенес ковид и не был долечен, в связи с чем являлся носителем инфекции и мог заразить истца, так как пациенты с коронавирусной инфекцией в спорный период одновременно с истцом лечение в одной с ним палате не проходили.

Суд пришел к выводу о том, что все санитарно-эпидемиологические требования в кардиологическом отделении ответчика в период госпитализации М. соблюдались, вина ответчика в заражении его ковидом не установлена, поскольку не установлены конкретный источник и точное время заражения М., учитывая многофакторность путей и механизмов передачи ковида (включая наличие и бессимптомных носителей инфекции и невысокую степень защиты при использовании СИЗ в виде медицинских масок), ослабленный иммунитет истца вследствие основного заболевания, наличие в Пермском крае на юридически значимую дату эпидемиологического неблагополучия, отсутствие установленного факта нарушения ответчиком противоэпидемических мер и требований, ненадлежащего и несвоевременного оказания ответчиком медицинской помощи истцу в период нахождения его на стационарном лечении.

Суд первой инстанции указал, что сам по себе факт инфицирования ковидом в период госпитализации (по мнению истца) при отсутствии в этом виновных действий со стороны ответчика не свидетельствует о наличии правовых оснований для привлечения ответчика к ответственности в виде компенсации морального вреда. Тем более качество оказания истцу медицинской помощи им не оспаривается. В период госпитализации М. находился под динамическим наблюдением работников медицинского учреждения, при этом своевременно осуществлялись коррекция терапии и лабораторно-инструментальный контроль. На фоне проводимой терапии отмечалась положительная клинико-лабораторная динамика.

Оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции по доводам апелляционной жалобы у судебной коллегии не имеется, поскольку выводы суда основаны на положениях законодательства, соответствуют установленным обстоятельствам дела и представленным доказательствам.

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ) здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан (далее - охрана здоровья) - система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг;

Лечение - комплекс медицинских вмешательств, выполняемых по назначению медицинского работника, целью которых является устранение или облегчение проявлений заболевания или заболеваний либо состояний пациента, восстановление или улучшение его здоровья, трудоспособности и качества жизни (пункты 3, 4, 8, 9 статьи 2 Федерального закона № 323-ФЗ).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона № 323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается:

1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти;

2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями;

3) на основе клинических рекомендаций;

4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона № 323-ФЗ).

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Согласно пункту 9 части 5 статьи 19 Федерального закона № 323-ФЗ пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (пункты 2, 3 статьи 98 Федерального закона № 323-ФЗ).

В силу пункта 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (пункт 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункт 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины.

Необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности медицинского учреждения за причиненный при оказании медицинской помощи вред являются: причинение вреда пациенту; противоправность поведения причинителя вреда (нарушение требований законодательства (порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов); наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда; вина причинителя вреда – медицинского учреждения или его работников.

Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пунктах 1, 14, 48 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье).

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

На основании всестороннего и полного исследования представленных по делу материалов, включая доказательства сторон и заключение специально назначенной судебно-медицинской экспертизы, выводы суда первой инстанции являются верными и обоснованными. Основания для такого заключения проистекают из отсутствия в действиях ответчика (медицинского учреждения) состава гражданского правонарушения, необходимого для возложения ответственности в виде компенсации морального вреда.

Прежде всего, в материалах дела отсутствуют доказательства противоправных действий или бездействия ответчика, выразившихся в нарушении установленных порядков оказания медицинской помощи, санитарно-эпидемиологических норм или клинических рекомендаций. Как установлено судом и подтверждено экспертным заключением № ** Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Пермского края «Краевое бюро судебно-медицинской экспертизы и патолого-анатомических исследований» (л.д. 51-89 т. 2), медицинская помощь истцу М. в кардиологическом отделении была оказана в полном объеме, своевременно и в соответствии со стандартами лечения его основного заболевания (гипертонической болезни). Пациент находился под динамическим наблюдением, получал необходимое лечение и обследования, на фоне чего были достигнуты улучшение состояния его здоровья и нормализация целевых показателей. В результате проведенной по делу экспертизы установлено, что недостатков (дефектов) оказания медицинской помощи в период госпитализации истца с 01.04.2022 по 13.04.2022 выявлено не было, а помощь была квалифицированной и эффективной.

Критически важным обстоятельством, подтвержденным как экспертным заключением, так и иными материалами дела (л.д. 28-32 т. 1), является отсутствие в кардиологическом отделении в спорный период пациентов с диагностированной новой коронавирусной инфекцией (COVID-19). Довод истца о том, что в его палату был помещен недолеченный от ковида пациент, судом проверен и опровергнут. Все четверо пациентов, находившихся совместно с истцом, имели при поступлении отрицательные результаты экспресс-тестирования. Кроме того, экспертами и судом установлено, что медицинским учреждением соблюдался утвержденный Протокол мероприятий по недопущению внутрибольничного распространения инфекции, нарушений санитарно-эпидемиологического режима не выявлено.

Правовым основанием для отказа в удовлетворении исковых требований является отсутствие доказанной причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ответчика и фактом заражения истца коронавирусной инфекцией, а также отсутствие вины медицинского учреждения. Как отражено в заключении экспертов и следует из Временных методических рекомендаций (л.д. 60-182 т. 1), инкубационный период COVID-19 варьируется, а пути передачи многофакторны и включают возможность бессимптомного носительства. Учитывая, что катаральные явления у истца появились лишь на седьмой день госпитализации (07.04.2022), а положительный ПЦР-тест был получен только после выписки (13.04.2022), эксперты пришли к обоснованному выводу, что установить точное время и источник заражения М. не представляется возможным. Заражение с равной степенью вероятности могло произойти как до поступления истца в стационар, так и во время нахождения в нем, при этом эпидемиологическая обстановка в регионе на тот момент была неблагополучной. Сам по себе факт инфицирования в период нахождения в медицинской организации, как считает истец при доказанном соблюдении медицинским учреждением ответчика всех необходимых противоэпидемических мер не может служить безусловным доказательством вины этой организации.

Таким образом, суд правомерно констатировал, что истцом не представлено доказательств, опровергающих выводы экспертизы и свидетельствующих о наличии в действиях ответчика состава гражданского правонарушения: противоправного деяния, вины, причиненного вреда и причинной связи между ними. Качество оказанной истцу медицинской помощи им не оспорено, а требования о компенсации морального вреда, заявленные исключительно в связи с фактом инфицирования, не подкреплены правовыми основаниями для возложения ответственности на медицинское учреждение. Выводы суда основаны на полной и объективной оценке всей совокупности доказательств в их взаимосвязи и строго соответствуют нормам материального и процессуального права.

Довод апелляционной жалобы о несоответствии решения суда фактическим обстоятельствам дела, в том числе характера жалоб истца при госпитализации 01.04.2022, признается несостоятельным. Так, истец утверждает, что при поступлении у него было лишь повышенное артериальное давление, а остальные жалобы (головная боль, головокружение, ощущение жжения, отеки) являются надуманными и не подтверждаются выпиской из истории болезни. Данный довод не может быть принят во внимание, поскольку суд первой инстанции установил диагноз и причины госпитализации на основании официальной медицинской документации – медицинской карты стационарного больного № **, которая является первичным и достоверным доказательством. В записи при поступлении истца в медицинское учреждение ответчика, исследованной судом, объективно зафиксированы жалобы пациента, указанные им самим при обращении за медицинской помощью, а также результаты осмотра врача. Выписка из истории болезни, на которую ссылается истец, является кратким производным документом и не отменяет содержания первичных медицинских записей. Таким образом, суд правомерно исходил из данных, содержащихся в истории болезни, а не из их субъективного толкования истцом. Кроме того, само по себе данное обстоятельство (точность воспроизведения в судебном акте данных медицинской документации) не влияет на существо принятого судом решения по требованиям истца.

Довод о неясности в решении суда периода повышения температуры после 07.04.2022 отклоняется судебной коллегией. Истец указывает, что суд не установил, сколько дней у него сохранялась температура. Данный довод носит формальный характер и не имеет правового значения для разрешения спора по существу. Из материалов дела, включая заключение судебно-медицинской экспертизы однозначно следует, что повышение температуры у истца носило однократный эпизодический характер в ночь на 07.04.2022 и было зафиксировано медицинским персоналом. В последующие дни, что подтверждается ежедневными записями в медицинской карте, температура была нормальной, а к 11.04.2022 катаральные явления были купированы. Таким образом, температурная реакция была кратковременной, тем не менее, в связи с этой реакцией оперативно было скорректировано лечение истца. Таким образом, указанная температурная реакция не повлияла на общий исход стационарного лечения истца. Конкретное количество часов или дней субфебрилитета не является юридически значимым обстоятельством для установления вины ответчика в заражении.

Довод апеллянта о неоднозначности экспертного заключения по вопросу заражения коронавирусом и о сокрытии информации о заболевании от супруги истца, также подлежит отклонению. В частности, истец считает, что экспертное заключение не содержит однозначного вывода о заражении истца в стационаре, в обоснование чего истец ссылается на известные ему сведения об инкубационном периоде заболевания. Также истец считает, что факт его заражения был скрыт сотрудниками ответчика от супруги истца, которую лечили противовирусными препаратами. Однако оба этих утверждения истца не опровергают выводов суда.

Заключение экспертов является профессиональным, объективным и категоричным: установить точное время и источник заражения М. невозможно. Этот вывод основан на научных данных об инкубационном периоде и путях передачи COVID-19. Указание на возможность заражения как до, так и во время госпитализации не свидетельствует о неоднозначности выводов экспертов, но отражает объективную эпидемиологическую реальность, которую истец не смог преодолеть представлением доказательств обратного.

Что касается заболевания супруги истца, то этот факт, даже если он имел место, не доказывает, что источником заражения для самого истца являлся ответчик. Заболевание члена семьи, произошедшее уже после выписки истца, указывает на иной, внебольничный, возможный источник инфекции и лишь подтверждает тезис экспертов о множественности потенциальных путей заражения в период общей эпидемической неблагополучной обстановки. Обвинение врачей в сокрытии этого факта является голословным и не подтверждено какими-либо доказательствами, представленными в материалы дела.

Таким образом, ни один из доводов, изложенных в апелляционной жалобе М., не опровергает правильность выводов суда первой инстанции, которые, в свою очередь, основаны на полном, всестороннем и объективном исследовании всех обстоятельств дела в их системной взаимосвязи. Решение Лысьвенского городского суда Пермского края от 24.09.2025 является законным и обоснованным, полностью соответствует материалам дела и действующему законодательству, а потому не подлежит отмене.

Руководствуясь статьями 328, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Пермского краевого суда

определила:

решение Лысьвенского городского суда Пермского края от 24.09.2025 оставить без изменения, апелляционную жалобу М. – без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в соответствии с главой 41 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в кассационном порядке в течение трех месяцев в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции (город Челябинск) через суд первой инстанции.

Председательствующий: подпись

Судьи: подписи