Дело № 2-139/2021 

<

данные изъяты> 

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

14 июля 2021 года

Кудымкарский городской суд Пермского края в составе:

судьи Щипициной Т.А., 

при секретаре Фирсовой Л.Б., 

с участием прокурора Карелиной Н.А., 

истца ФИО1, 

представителя истца ФИО2,

представителя ответчика ФИО3,

третьих лиц ФИО4, ФИО5 

рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Кудымкар гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Пермского края «Больница Коми-Пермяцкого округа» о взыскании компенсации морального вреда в связи со смертью супруга,

установил:

ФИО1 обратилась с иском к ГБУЗ ПК «Больница Коми-Пермяцкого округа» о взыскании компенсации морального вреда в связи со смертью супруга. Исковые требования мотивирует тем, что 16.12.2020 года ее муж С* года рождения, обратился на прием в городскую поликлинику г.Кудымкара с жалобами на повышение температуры тела и затрудненное дыхание. Проведенное в поликлинике обследование не выявило серьезных нарушений со стороны сердца, но в связи с тем, что на рентгенограмме грудной клетки было установлено воспаление легких, ему дали направление в стационар Юсьвинской больницы. В этот же день он был переведен в ГБУЗ ПК «Больница Коми-Пермяцкого округа», через 3 дня мужа перевели в реанимацию инфекционного отделения больницы, она была обеспокоена, регулярно звонила, приезжала лично, разговаривала с врачами по поводу ухудшения здоровья мужа, при этом неоднократно просила перевести его в реанимацию Пермской краевой клинической больницы, предлагала самостоятельно приобрести необходимые лекарственные препараты. Через 8 дней со дня госпитализации состояние мужа ухудшилось, 24.12.2020г. она обращалась к заместителю главного врача, которая заверила, что супруг не смертелен, он стабильно-тяжелый, все необходимые препараты имеются, у них все под контролем. В дальнейшем состояние мужа прогрессивно ухудшилось, 28.12.2020г. заместитель главного врача сообщила, что УЗИ показало 

<

данные изъяты>. 29.12.2020г. ночью мужа подключили к аппарату ИВЛ. На следующий день ФИО6 умер. Сообщение о смерти мужа явилось для нее сильнейшим потрясением, он не был пожилым человеком, не имел вредных привычек, вел здоровый образ жизни, самостоятельно ездил на машине, занимался физкультурой, следил за здоровьем, поддерживал себя в хорошей форме. В связи со смертью мужа она испытывает тяжелые нравственные страдания, в силу того, что в результате действий ответчика был лишён жизни близкий, родной ей человек, с которым они прожили вместе 35 лет, теперь же она более не может проводить время с близким ей человеком, оказалась бессильной в вопросе спасения его жизни, осталась одна. Со своей стороны она всячески заботилась о своём муже, помогала ему по мере своих возможностей, с тем, чтобы прожили долгую и счастливую жизнь, а он со своей стороны также заботился о ней. С учетом изложенного, ФИО1 просит взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 3 000 000 рублей.

В судебном заседании истец ФИО1 и ее представитель ФИО2, исковые требования поддержали по вышеизложенным доводам. 

ФИО1 дополнила, что с супругом проживали совместно с 1985 года дружной и счастливой семьей, между ними было всегда взаимопонимание и уважение друг к другу. В результате смерти супруга она потеряла близкого и родного ей человека, она не может смириться с его смертью, ждет всегда возвращения домой, переживает до сих пор, не может спать ночами, ее состояние здоровья ухудшилось, постоянно плачет.

Представитель ответчика ГБУЗ ПК «БКПО» ФИО3 с исковыми требованиями согласилась частично, считает заявленный истцом размер вреда явно несоразмерен совокупности обстоятельств, в результате которых возникли нравственные страдания. Своими действиями (бездействиями) медицинские работники ГБУЗ ПК «БКПО» вред здоровью ФИО6 не причиняли, в оказании медицинской помощи не отказывали. Причиной смерти ФИО6 послужили имеющиеся у него заболевания, диагноз ему был установлен правильно и своевременно, госпитализировали пациента в специализированное отделение по лечению пациентов с COVID-19, меры к установлению правильного и полного диагноза, а также лечения были приняты немедленно; основные принципы комплексной терапии коронавирусной инфекции, проводимой ФИО6, были соблюдены, лечение назначалось и корректировалось своевременно. Отсутствие перевода пациента в клинику 3 уровня, как того хотела истица, также не является причиной смерти ФИО7 и не причиняло вреда здоровью пациента, не было незаконным; оснований для перевода ФИО6, в медицинское учреждение более высокого уровня не имелось. Использование «переносного кислорода» также является правильным, нормативно допустимым. Всю необходимую и допустимую информацию истица получала. ГБУЗ ПК «БКПО» признает сумму иска в связи с допущенными дефектами оказания медицинской помощи при лечении ФИО7, однако указанные дефекты в большей мере связаны с заполнением медицинской документации, и по своей сути не могли причинить нравственные страдания истице. Причинно-следственная связь между допущенными дефектами оказания медицинской помощи и смертью ФИО6 отсутствует. У пациента ФИО6 имелся ряд заболеваний и патологических состояний, которые ассоциированы с развитием тяжелой формы коронавирусной инфекции CОVID-19 и летального исхода (

<

данные изъяты>. Считает, что вины медицинских работников в причинении смерти пациента не имеется. Согласны на выплату компенсации морального вреда в размере 40000 рублей.

Третьи лица ФИО4, ФИО5 в судебном заседании с исковыми требованиями согласились частично, при этом пояснив, что медицинская помощь пациенту ФИО6 оказана своевременно и надлежащим образом.

Третьи лица ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14 в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела уведомлены, причины неявки суду не сообщили, письменные ходатайства о рассмотрении дела без их участия либо об отложении судебного заседания не заявили. 

Выслушав участвующих в деле лиц, заключение прокурора, изучив доводы иска и материалы дела, суд приходит к следующему выводу.

В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (ч. 1 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч. 2 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

В ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулируются Федеральным законом от 21.11.2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Согласно п. 1 ст. 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Статьей 4 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» предусмотрено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п.п. 3, 9 ст. 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (ч.ч. 1, 2 ст. 19 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В п. 21 ст. 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч.ч. 2 и 3 ст. 98 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов), так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В силу п.п. 1, 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. 

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

В соответствии со ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 4 ГК РФ (ст. ст. 1099 - 1101 ГК РФ) и ст. 151 ГК РФ.

В соответствии с п. 1 ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В силу ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Пунктом 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 года № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда» разъясняется, что моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях, в том числе, в связи с утратой родственников.

Согласно ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками. 

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ) предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 СК РФ).

Из нормативных положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, толкования положений Конвенции в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями ст.ст. 150, 151 ГК РФ следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину при оказании ему медицинской помощи, а равно как в случае оказания ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого пациента, другими близкими ему людьми, поскольку в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи такому лицу, лично им в силу сложившихся семейных отношений, характеризующихся близкими отношениями, духовной и эмоциональной связью между членами семьи, лично им также причиняются нравственные и физические страдания (моральный вред).

В судебном заседании установлено, что истец ФИО1 с 12.07.1985г. состояла в зарегистрированном браке со С*, который умер 30.12.2020г., что подтверждается свидетельством о заключении брака от 

<

данные изъяты>, свидетельством о смерти ФИО6

Из медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях №8525 ГБУЗ ПК «БКПО» и медицинской карты стационарного больного № ГБУЗ ПК «БКПО» установлено, что ФИО6 заболел 08.12.2020г., когда появились жалобы на слабость, вялость, недомогание, ломоту в теле, повышение температуры тела до 38-39°С, головные боли, насморк, боли и першение в горле, умеренный сухой приступообразный кашель, снижение трудоспособности. К врачу не обращался, лечился самостоятельно в течение 8-ми дней, принимал противовирусную терапию, таблетки от кашля, сумамед, супракс, амоксициллин (дозы и длительность приема препаратов не известны). В последующие дни на фоне лечения состояние пациента без улучшения, сохранялись повышение температуры до 39,0°С, слабость, приступообразный кашель.

16.12.2020 в 10-02 (на 9-й день заболевания) обратился к терапевту в поликлинику, ему был поставлен диагноз: «

<

данные изъяты>», было подозрение на 

<

данные изъяты>, в связи с чем назначено обследование (

<

данные изъяты>). В этот же день в поликлинике проведена рентгенография легких, дано заключение: «Признаки 

<

данные изъяты>».

Больной был немедленно направлен для лечения в стационар для пациентов с коронавирусной инфекцией (CОVID-19) с.Юсьва, в 14.35 осмотрен врачом-терапевтом, после чего сразу переведен в специализированное отделение для лечения CОVID-19 ГБУЗ ПК «БКПО» в г. Кудымкар.

При поступлении ФИО6 в отделение для лечения CОVID-19 ГБУЗ ПК «БКПО» 16.12.2020 в 17-05 состояние его было оценено, как средней степени тяжести. С учетом клинической картины ФИО6 был установлен диагноз: «

<

данные изъяты> При последующем проведении компьютерной томографии (КТ) органов грудной клетки от 17.12.2020 установлена картина двусторонней полисегментарной пневмонии (КТ-2, 45%). 17.12.2020 получено лабораторное подтверждение имевшейся у ФИО6 коронавирусной инфекции CОVID-19 (ПЦР«+» от 16.12.2020).16.12.2020 в 17.05 ФИО6 было назначено лечение - 

<

данные изъяты>

17.12.2020 в 10.00 больной был осмотрен зав. отделением, назначено дообследование, после чего больной был осмотрен реаниматологом, лечение согласовано.

18.12.2020 в 09.55 - 10-20 при осмотрах врачом-инфекционистом и реаниматологом, состояние больного было оценено, как «ближе к тяжелому, стабильному». Принято решение о переводе больного из палаты отделения для лечения CОVID-19 в ПРИТ (палату реанимации и интенсивной терапии) в связи сохраняющейся дыхательной недостаточностью и отсутствием эффекта от терапии с диагнозом: «Коронавирусная инфекция, вирус идентифицирован. Осложнение: 

<

данные изъяты> В отделении ПРИТ 18.12.2020 произведена коррекция терапии - назначены противовирусная терапия (фавипиравир с учетом массы тела), антибиотики (цефепим+левофлоксацин), антикоагулянты (гепарин), глюкокортикоиды (дексаметазон), оксигенотерапия в прон-позиции, гастропротекция, патогенетическая и симптоматическая терапия.

С 21.12.2020 больной был переведен на не инвазивную ИВЛ через маску. В последующие дни сохранялась одышка при минимальной нагрузке и в покое, на фоне проводимой терапии состояние оставалось стабильно тяжелым, сознание ясное, гемодинамика устойчивая, SpOi 92-94%.

23.12.2020 и 24.12.2020 был консультирован главным клиническим фармакологом Пермского края, терапия согласована и откорректирована.

28.12.2020 проведена видеоконференция - консилиум с участием заведующего отделением экстренной консультативной скорой медицинской помощи и главного инфекциониста Министерства здравоохранения Пермского края, рекомендовано продолжить лечение ФИО6 в условиях ПРИТ ГБУЗ ПК «БКПО», даны рекомендации по дообследованию и лечению.

30.12.2020 в связи с нарастанием респираторной недостаточности пациент интубирован и переведен на инвазивную ИВЛ. В дальнейшем отмечена нестабильность гемодинамики, дополнительно назначены вазопрессоры (дофамин). 30.12.2020 в 10.15 час. зафиксирована остановка кровообращения, реанимационные мероприятия в полном объеме без эффекта, 10.45 час. констатирована биологическая смерть. 

Из посмертного эпикриза стационарного больного № 381 следует, что ФИО6 находился на стационарном лечении в инфекционном отделении (CОVID-19) ГБУЗ ПК «Больница Коми-Пермяцкого округа» с «16» декабря 2020 года по «30» декабря 2020 года. Жалобы при поступлении на слабость, одышку. Болен с 08.12 - была лихорадка, сухой кашель; амбулаторно получал арбидол, супракс (панцеф) 2-3 дня. Ранее принимал энтекавир (без последующего обследования и наблюдения). Диагноз основной: 1) 

<

данные изъяты>

Согласно протокола (карты) патологоанатомического исследования ФИО6 №405, проведенного в Кудымкарском патолого-анатомическом отделении ГБУЗ ПК «КПАБ», патологоанатомический диагноз: Основное заболевание: 

<

данные изъяты> 

Министерством здравоохранения Пермского края проведена внеплановая документальная проверка в отношении ГБУЗ ПК «БКПО» по оказанию медицинской помощи С*. 

Согласно акту от 01.03.2021г. № 107, медицинская помощь С* в период стационарного лечения в ГБУЗ ПК «БКПО» с 16.12.2020 по 30.12.2020 оказана с нарушениями критериев оценки качества медицинской помощи, утвержденных Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 10 мая 2017 г. № 203н, а именно:

амбулаторно-поликлиническое лечение от 16.12.2020 оказано в нарушение пп.а п.2.1 в части ведения медицинской документации, а именно: не указан эпиданамнез; не указано в анамнезе заболевания, чем лечился пациент, не указан анамнез жизни; врачом-терапевтом 16.12.2020 не указано время вызова бригады скорой медицинской помощи.

Стационарное лечение от 16.12.2020 с. Юсьва ГБУЗ ПК «БКПО» - в нарушение пп. «а» п. 2.2., в части ведения медицинской документации, а именно: в переводном эпикризе не указано время перевода; нет дневника об ухудшении состояния; нет подписи заведующего и лечащего врача в плане обследования и лечения, нет расшифровки подписей медицинского персонала; не указана оксигенотерапия в плане лечения; не заполнен диагноз направившего учреждения; не указан эпиданамнез; в первичном осмотре не указаны размеры печени и селезенки; не указано время вызова бригады скорой медицинской помощи;

- в нарушение пп. «е» пункта 2.2. в части назначения лекарственных препаратов с учетом инструкции: дозировки арпефлю не соответствуют рекомендациям и аннотации. 

стационарное лечение с 16.12.2021 по 30.12.2021 г. Кудымкар ГБУЗ ПК «БКПО» в нарушение п. 2.2., пп. «а» в части ведения медицинской документации: предварительный диагноз не заверен датой и подписью; нет обоснования клинического диагноза от 18.12.2020; нет подписи врача в заключительном диагнозе; нет подписи пациента в плане обследования и лечения; нет в первичном осмотре реаниматолога температуры, размеров печени и селезенки; в диагнозе в первичном осмотре нет осложнений и сопутствующего диагноза; не указан эпиданамнез; в плане лечения не указан цефатоксим (есть в листе назначения); нет дневника динамического наблюдения с учетом состояния пациента средней тяжести от 17.12.2020; в дневниках не всегда указаны даты верно, нет времени осмотра; по дневниковым записям не всегда можно определить тяжесть больного (сознание ясное/некритичен/активен/ тяжелое нестабильное, обслуживает себя сам); не оформлена карта сердечно-легочной реанимации - протокол № 22 (в нарушение Приказа Министерства здравоохранения Пермского края № СЭД-34-01-10-985 от 07.04.2017); от 29.12.2020 в дневнике нет учета диуреза (хотя написано, что диурез снижен).

- в нарушение пп. « е» - в части назначения лекарственных препаратов с учетом инструкции: нет заключения врачебной комиссии о назначении препарата: фавипиравира; нет обоснования смены цефатоксима на цефтриаксон и на цефепим; в дневниках от 25.12.2020 и 29.12.2020 не указана дозировка цефепима. Доза препаратов глюкортикостероидов на протяжении всей госпитализации 16-24 мг в сутки. В листах назначения фавипиравир 26.12.2020 и 29.12.2020 - назначен 4раза в сутки, длительность приема умифеновира 14 дней. Дозировка гепарина 10 тыс. ед. в сутки недостаточна (10 тыс. ед. при массе тела 114 кг (пациент страдал ожирением 2 ст.)) (нарушение Временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (Covid- 19)». Версия 9.1 от 26.10.2020); омепразол назначен 20 мг в сутки; выбран неоптимальный вазопрессор (дофамин) для стабилизации гемодинамики.

- пункта 2.2., пп.з - в части установления клинического диагноза: не выполнено установление клинического диагноза при поступлении пациента по экстренным оказаниям не позднее 24 часов с момента поступления пациента в профильное отделение.

- пункта 2.2., пп. л - в части проведения коррекции плана обследования и плана лечения: не соблюдена хронология консультаций и перевода в ПРИТ; нет консультации пульмонолога; нет обследования на про BNP, миоглобин, креатининкиназу, лактат, ИЛ-6, хлориды, ПТВ, ПТИ, ПЦР на ОРВИ и грипп, определения антител к микоплазме и хламидии пневмония, антигена легионеллы; не использована шкала NEWS. SOFA для оценки выраженности полиорганной недостаточности.

- пункта 2.2., пп. к - в части проведения в обязательном порядке осмотра заведующим профильным отделением: нет осмотра заведующим отделением через 7 дней госпитализации. 

Также проведена экспертиза медицинской документации по оценке качества оказания медицинской помощи С*. в ГБУЗ ПК «БКПО» главным внештатным специалистом пульмонологом Министерства здравоохранения Пермского края ФИО15 

Согласно выводам в акте экспертизы качества медицинской помощи пациента С* от 12.02.2021г., выявлены дефекты ведения медицинской документации - не указан эпидеманамнез, не указано в анамнезе заболевания, чем лечился пациент, анамнез жизни, не указано время вызова ГССП; в переводном эпикризе не указано время перевода, нет дневника об ухудшении состояния, нет подписи заведующего и лечащего врача в плане обследования и лечения, не указана оксигенотерапия в плане лечения, нет расшифровки подписей мед. персонала, не заполнен диагноз направившего учреждения, не указан эпиданамнез, дозировки арпефлю не соответствуют рекомендациям и аннотации, в первичном осмотре не указаны размеры печени и селезенки, не указано время вызова ГССП; при стационарном лечении в г.Кудымкаре предварительный диагноз не заверен датой и подписью, клинический диагноз сформулирован 18.12.20, нет обосновaния клинического диагноза, нет подписи врача в заключительном диагнозе, нет в первичном осмотре реаниматолога температуры, размеров печени и селезенки, в диагнозе в первичном осмотре нет осложнений и сопутствующего диагноза, не указан эпиданамнез, в плане лечения не указан цефатоксим (есть в листе назначения), нет подписи пациента в плане обследования и лечения. С учетом состояния пациента средней тяжести 17.12.20 нет дневника динамического наблюдения, в дневниках не всегда указаны даты верно, нет времени осмотра, не соблюдена хронология консультаций и перевода в ПРИТ, Нет осмотра зав. отделением через 7 дней госпитализации. Нет заключения ВК о назначении фавипиравира, обоснования смены цефатоксима на цефтриаксон и на цефепим. В дневниках 25.12 и 29.12 не указана дозировка цефепима. В листах назначения фавипиравир 26.12.20 и 29.12.20 назначен 4 раза в сутки (не соответствует рекомендациям) длительность приема умифеновира 14 дней. Дозировка гепарина 10т ед в сутки (пациент страдал ожирением 2 ст.)

29.12.20 в дневнике нет учета диуреза (хотя написано, что диурез снижен). Омепразол назначен 20 мг в сутки. Нет обследования на орви, npoBNP, миоглобин, кретининкиназа, лактат, ил-6, хлориды, птв, пти, ПЦР на орви и грипп, определения антител к микоплазме и хламидии пневмония, антигена, легионеллы. Нет шкалы NEWS. SOFA, консультации пульмонолога. По дневниковым записям не всегда можно определить тяжесть больного. 

Согласно экспертизы качества оказания медицинской помощи С* проведенной заведующим ОРИТ «КБ Свердловского района» ФИО16, нарушений приказа Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 г. № 919н "Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю "анестезиология и реаниматология" не выявлено; реанимационные мероприятия выполнялись в полном объеме, лечение и обследование выполнено согласно "Временным методическим рекомендациям: профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (CОVID-19)" версия 9 от 26.10.2020.

Выявлены дефекты качества, медицинской помощи: не использована шкала SOFA для оценки выраженности полиорганной недостаточности; выбран неоптимальный вазопрессор (дофамин) для стабилизации гемодинамики; доза гепарина недостаточна (10 тыс. ЕД при массе тела 114 кг).

Также выявлены нарушения ведения медицинской документации: некоторые осмотры не имеют подписи, не оформлена карта сердечно-легочной реанимации - протокол № 22 (СЭД-34-01-10-985 от 07.03.17 МЗ ПК). Указанные дефекты оказания медицинской помощи пациенту С*Е. не повлияли на исход заболевания.

С целью установления наличия вреда, противоправности действий и вины причинителя вреда, а также причинно-следственной связи между действиями ответчика и возникшими последствиями в виде смерти пациента С*. судом была назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза.

Согласно заключению комплексной экспертизы судебно-медицинской экспертной комиссии Государственного казенного учреждения здравоохранения Пермского края особого типа «Пермское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» № 158, проведенной с 18.03.2021г. по 06.07.2021г., смерть ФИО6 наступила от новой коронавирусной инфекции (при ПЦР от 17.12.2020 - обнаружены РНК к SARS CoV-2) с поражением легких (

<

данные изъяты> при явлениях ДВС-синдрома и синдрома полиорганной недостаточности. Неблагоприятным фоном для течения коронавирусной инфекции явились метаболические нарушения, имевшиеся у больного: нарушение толерантности к глюкозе (глюкоза в крови от 17.12.20 - 9ммоль/л), ожирение (вес 114кг/ рост 171см), а также наличие хронического гепатита В (в анализе крови от 24.12.20 обнаружен HbsAg) с исходом в цирроз печени.

Диагноз коронавирусной инфекции, вызванной вирусом CОVID-19, был установлен «при жизни С* правильно и своевременно. 

Анализ представленной медицинской карты №844/26357 стационарного больного показывает, что основные принципы комплексной терапии коронавирусной инфекции, проводимой С*, были соблюдены, лечение назначалось и корректировалось своевременно. 

Лечение больного С* проводилось в условиях специализированного инфекционного отделения для лечения пациентов COVID- 19 ГБУЗ ПК «БКПО», терапия неоднократно согласовывалась с ведущими профильными специалистами Пермского края, в связи с чем оснований для перевода С* в медицинское учреждение «более высокого уровня» не имелось.

Медицинская помощь С* оказана с соблюдением основных принципов, изложенных в действовавших на тот период Временных методических рекомендациях «Профилактика, диагностика, лечение новой коронавирусной инфекции CОVID-19», версия 9 от 26.10.2020. Вместе с тем, в ходе анализа медицинской документации выявлены следующие нарушения (дефекты):

- на поликлиническом этапе - не указан эпиданамнез, нет данных о профилактических прививках (грипп, пневмококковая инфекция), отсутствует анамнез жизни, данные о сопутствующей соматической патологии, в анамнезе заболевания не указаны препараты, которыми пациент лечился самостоятельно, их дозы и курс, не отмечено время вызова скорой медицинской помощи;

- на стационарном этапе в с.Юсьва - нет данных эпиданамнеза, данных о профилактических прививках (грипп, пневмококковая инфекция); при осмотре не указаны размеры печени и селезенки (при перкуссии); при первичном осмотре отсутствует оценка состояния больного по шкале CRB/ CURB-65; нет подписи врача и зав.отделением в плане обследования и лечения; нет расшифровки подписей медицинского персонала; нет динамического дневника об ухудшении состояния (при осмотре в стационаре с.Юсьва состояние оценено, как «средней степени тяжести»; к моменту перевода по данным переводного эпикриза - «тяжелое»); не указано время перевода в переводном эпикризе и время вызова скорой медицинской помощи, в листе назначений отсутствует назначение инсуффляций кислорода, дозировка арпефлю недостаточна; в переводном эпикризе отсутствует диагноз;

- на стационарном этапе в специализированном отделении для больных CОVID-19 в г. Кудымкар - в первичном осмотре дежурного врача- реаниматолога нет данных по эпиданамнезу, в анамнезе отсутствуют сведения о сопутствующей патологии, о профилактических прививках, не указаны температура тела при поступлении, размеры печени и селезенки, отсутствует оценка состояния больного по шкале СКБ/ СиКБ-65; в диагнозе при первичном осмотре не указаны осложнения; нет подписей пациента в плане обследования и лечения; не во всех дневниках указано время осмотра; не все дневники подписаны; нет заключения врачебной комиссии о назначении фавипиравира; длительность приема умифеновира 14 дней не соответствует клиническим рекомендациям; нет обследований на ОРВИ, грипп, NT-proBNP, лактат, ИЛ-6, микоплазмоз, хламидиоз, легионеллез; не проведена консультация смежного специалиста - пульмонолога.

Медицинская помощь С*Е. по профилю «анестезиология и реаниматология» оказана в соответствие с приказом Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 г. № 919н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю "анестезиология и реаниматология"». Мероприятия по интенсивной терапии выполнялись своевременно и в полном объеме. Перевод в другое медицинское учреждение не требовался, поскольку лечение проводилось в ПРИТ в профильном инфекционном стационаре.

Дефектов оказания медицинской помощи по профилю «анестезиология и реаниматология» не установлено, за исключением дефектов оформления медицинской документации: в первичном осмотре врача- реаниматолога полноценно не записан анамнез и объективный статус, в диагнозе не указаны осложнения, в последующем не во всех дневниковых записях указано время осмотра; не все дневники подписаны; в оформлении дневниковых записей не отражена выраженность полиорганной недостаточности по шкале SOFA.

Указанные выше недостатки (дефекты) оказания медицинской помощи пациенту С* не могли оказать значимого негативного влияния на исход имевшегося у него заболевания и в причинно-следственной связи со смертью пациента С* не находятся.

У пациента С*. имелся ряд заболеваний и патологических состояний, которые ассоциированы с развитием тяжелой формы коронавирусной инфекции CОVID-19 и летального исхода, а именно - 

<

данные изъяты>). Кроме этого, больной С*., согласно данным медицинской карты, более 10 лет страдал хроническим 

<

данные изъяты> исходом в 

<

данные изъяты>, что также является потенциальным фактором риска тяжелой формы заболевания CОVID-19.

Таким образом, смерть С* напрямую связана с тяжестью имевшегося у него заболевания - коронавирусной инфекции, которая протекала при неблагоприятном фоне в виде нескольких несвязанных с инфекцией патологических состояний, но в условиях которых, основное заболевание - коронавирусная инфекция приобрело тяжелое течение и закончилось летальным исходом.

На вопросы - какую роль сыграло позднее обращение С* в ГБУЗ ПК «БКПО» и гарантирован ли был благоприятный исход заболевания С*. при отсутствии дефектов оказания медицинской помощи при наличии тяжести состояния? При раннем обращении за медицинской помощью? эксперты не могли ответить, поскольку невозможно ретроспективно оценить течение заболевания у С* при изменении тех условий, в которых оно фактически протекало. Можно лишь полагать, что при более раннем обращении С*. за медицинской помощью вероятность благоприятного исхода могла быть выше. 

Таким образом, комиссия заключила, что причинно-следственной связи между допущенными дефектами оказания медицинской помощи (дефекты ведения медицинской документации) и летальным исходом пациента С*. не имеется. 

У суда не имеется оснований не доверять заключению экспертов, основанному на исследовании медицинских документов. Суд учитывает, что данное исследование было проведено при помощи общенаучных методов исследования: опосредованного наблюдения (прочтение информации, содержащейся в медицинских документах, которая была зафиксирована медицинскими работниками), анализа и синтеза полученных данных. В состав комиссии были включены специалисты высшей квалификации. Эксперты были предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, им были разъяснены права и обязанности.

С учетом изложенного, суд принимает заключение комиссии экспертов № 158 в качестве доказательства по делу, и, оценивая его по внутреннему убеждению в совокупности с другими материалами дела, приходит к выводу о том, что в период нахождения С*. на лечении ответчиком ГБУЗ ПК «БКПО» была оказана некачественная медицинская помощь (с дефектами), в частности, дозировка «арпефлю» назначена недостаточно, отсутствует заключение врачебной комиссии о назначении фавипиравира; длительность приема умифеновира 14 дней не соответствует клиническим рекомендациям; отсутствуют обследования на ОРВИ, грипп, NT-proBNP, лактат, ИЛ-6, микоплазмоз, хламидиоз, легионеллез; не проведена консультация смежного специалиста – пульмонолога, потому факт отсутствия причинно-следственной связи между допущенными дефектами при оказании медицинской помощи и смертью С* не исключает гражданско-правовую ответственность ответчика за некачественно оказанную медицинскую помощь. 

Допущенные ответчиком нарушения при оказании медицинской помощи С* безусловно, причинили нравственные страдания истцу ФИО1, которая вправе была рассчитывать на полную, квалифицированную и своевременную медицинскую помощь ее близкому человеку при обращении в учреждение здравоохранения.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о наличии у истца права на взыскание с ответчика компенсации морального вреда.

Законодатель, закрепляя право на компенсацию морального вреда, не устанавливает единого метода оценки физических и нравственных страданий, не определяет ни минимальный, ни максимальный размер компенсации, а предоставляет определение размера компенсации суду.

Заявляя требования о взыскании компенсации морального вреда, в обоснование его размера истец ФИО1 указывает на то, что в результате оказания работниками ответчика ее супругу С* некачественной медицинской помощи, приведшей к наступлению смерти супруга, ей причинен моральный вред, заключающийся в глубоких нравственных страданиях, поскольку она потеряла родного близкого человека – мужа. 

Суд соглашается с доводами истца и находит, что смерть близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи, что подобная утрата безусловно является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания.

Принимая во внимание конкретные обстоятельства дела, при которых истцу причинен моральный вред, учитывая характер действий (бездействия) работников ответчика в связи с правоотношениями по оказанию медицинской помощи ФИО6, степень перенесенных истцом нравственных и моральных страданий, перенесенных истцом в результате смерти супруга, невосполнимость утраты близкого человека, а также обстоятельства, связанные с индивидуальными особенностями истца, суд определяет размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика в пользу истца, в размере 200 000 рублей.

При этом, суд считает возможным учесть, что супруги С-вы состояли с 1985 года в зарегистрированном браке и проживали совместно, что свидетельствует о длительных семейных отношениях, ФИО1 перенесла глубокие страдания, наблюдая за его страданиями, что усугубило глубину ее переживаний, с учетом ее возраста перенесенное потрясение имеет особенную глубину от потери близкого человека. 

Суд также считает возможным учесть степень вины ответчика, отсутствие тяжких последствий для здоровья самого истца, и то обстоятельство, что размер компенсации морального вреда не поддается точному денежному подсчету и взыскивается с целью смягчения эмоционально-психологического состояния лица, которому он причинен.

При таком положении суд считает, что данный размер компенсации морального вреда определен с учетом всех обстоятельств дела и не превышает разумных пределов, является соразмерным перенесенным истцом физическим и нравственным страданиям, отвечает признакам справедливого возмещения за перенесенные истцом страдания и обеспечивает баланс частных и публичных интересов, направленных на то, чтобы выплата компенсации морального вреда истцу также не нарушала права бюджетного лечебного учреждения, который должен компенсировать моральный вред за счет бюджетных средств.

На основании ч. 1 ст. 98 ГПК РФ в связи с удовлетворением исковых требований с ответчика в пользу истца подлежат взысканию судебные расходы по уплате государственной пошлины в размере 300 рублей.

Руководствуясь ст.ст. 194 - 199 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Пермского края «Больница Коми-Пермяцкого округа» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 

<

данные изъяты>.

В остальной части иска отказать.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Пермского края «Больница Коми-Пермяцкого округа» в пользу ФИО1 государственную пошлину в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в Пермский краевой суд через Кудымкарский городской суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

Судья Т.А. Щипицина