РЕШЕНИЕ

город Черкесск 05 июля 2017 года

Именем Российской Федерации

Черкесский городской суд Карачаево-Черкесской Республики в составе судьи Коцубина Ю.М., при секретаре судебного заседания Гергоковой Т.К., 

с участием представителя истца (ФИО2) – ФИО3, представителя ответчика (ФКУ «Главное бюро МСЭ») – ФИО4, прокурора Викиной А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в здании суда гражданское дело № 2-2132/17 по иску ФИО5 ФИО1 к Федеральному казенному учреждению «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Карачаево-Черкесской Республике» о восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда,

установил:

ФИО2 обратился в суд с иском к Федеральному казённому учреждению «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Карачаево-Черкесской Республике» (Главное бюро МСЭ по КЧР) о восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда. В исковом заявлении истец указал, что приказом № 336 от 09 декабря 2011 года с 23 декабря 2011 года он был принят на работу в Главное бюро МСЭ по КЧР на должность врача-специалиста по медико-социальной экспертизе, хирурга экспертного состава № 2 главного бюро. Впоследствии название его должности дважды изменялось, а на момент увольнения согласно приказу № 46 от 05 мая 2015 года он состоял в должности врача по медико-социальной экспертизе в экспертном составе смешанного профиля. В период его работы нареканий относительно исполнения им должностных обязанностей от руководства не поступало, взысканий за нарушения трудовой дисциплины за весь период работы он не имел. Имел только поощрения в виде премий. Приказом № 14 от 03 марта 2017 года он был уволен по основаниям, предусмотренным п. 6а ч.1 ст.81 ТК РФ за однократное грубое нарушение трудовых обязанностей – за прогул, то есть отсутствие на рабочем месте без уважительных причин в течение всего рабочего дня. С приказом об увольнении он был ознакомлен 28 марта 2017 года, одновременно ему выдали трудовую книжку. Увольнение он считает незаконным, так как приказ об увольнении был издан в период его болезни, подтверждённой листком нетрудоспособности. О том, что он болен и находится на больничном, он извещал руководство Главного бюро МСЭ по КЧР письмом и телеграммой 01 марта 2017 года. В телеграмме от 01 марта 2017 года, которая была доставлена ответчику в тот же день, и в письме, доставленном на другой день, он указал, что болен и имеет листок нетрудоспособности с 28 февраля 2017 года. Причину неявки на работу 17 февраля 2017 года он объяснил вызовом в суд по повестке. Не смотря на письмо и телеграмму с объяснениями, в нарушение действующего законодательства ответчик уволил его в период временной нетрудоспособности, что является незаконным. В связи с необоснованными требованиями объяснений, а затем потерей работы он испытал моральные и нравственные страдания, так как незаконное увольнение причинило ему стресс, отразилось на его самочувствии и создало существенный дискомфорт. 28 февраля 2017 года, примерно в обеденное время, работница отдела кадров принесла ему письмо за подписью и.о. руководителя с требованием представить объяснения, почему он отсутствовал на работе 17 февраля 2017 года, хотя причину отсутствия он устно уже объяснял. Оскорбившись указанным требованием, так как все другие дни он находился на работе и никто объяснений не требовал, он пошел к и.о. руководителя, и у них состоялся неприятный разговор. После разговора с руководителем он вернулся в кабинет, а через некоторое время почувствовал себя плохо. ФИО6 до конца рабочего дня, он вынужденно обратился в медучреждение, ему был выставлен диагноз, открыт листок нетрудоспособности. Моральный вред, причинённый в результате незаконного увольнения, он оценивает в 50 000 руб. Истец просил суд: 1) восстановить его на работе в Главном бюро МСЭ по КЧР в должности врача по медико-социальной экспертизе в экспертном составе смешанного профиля; 2) взыскать с ответчика средний заработок за все время вынужденного прогула с 03 марта 2017 года по день восстановления на работе; 3) взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб.

В судебном заседании представитель истца – ФИО3 повторил доводы и требования, изложенные в исковом заявлении, просил иск удовлетворить. Объяснил, что ответчик уволил истца в период его болезни, нарушив процедуру наложения дисциплинарного взыскания в виде увольнения. Объяснения от истца были затребованы 28 февраля 2017 года. В тот же день истец заболел, о чём на следующий день сообщил работодателю. Ответчик уволил истца без получения объяснений и в период болезни. Прогула истец не совершил, так как 17 февраля 2017 года вызывался в суд. Трудовой день у истца длился с 9 до 16 часов. На 17 февраля 2017 года истец отпрашивался с работы. Больничный лист истец не сдал, так как 03 марта 2017 года уже был уволен. Телеграмму ответчику от имени истца и по его просьбе направил друг истца. Срок исковой давности истец не пропустил, так как трудовую книжку и копию приказа ему вручили только 28 марта 2017 года.

Представитель ответчика – ФИО4 в судебном заседании просила истцу в иске отказать. Объяснила, что истец был уволен за прогул, совершённый 17 февраля 2017 года. В этот день истец был в суде в г.усть-Джегута на предварительном судебном заседании с 10:00 до 10:25. С учётом времени на дорогу в г.Черкесск он мог явиться на работу к 11:00, но его не было весь день, больше четырёх часов. Непосредственный руководитель истца о причинах его отсутствия на работе ничего не знал. Утром 28 февраля 2017 года истцу вручили предложение дать объяснения, на что истец заявил. Что никаких объяснений давать не собирается. Истец 28 февраля 2017 года отработал весь день. Больничный лист с 28 февраля 2017 года он взял в клинике «Зара», в которой сам работал урологом. Этот больничный истец взял не для лечения, а для иных целей. Давать телеграмму истец никого не уполномочивал, сам эту телеграмму не давал. Телеграмма была получена ответчиком после издания приказа об увольнении истца. Приказ об увольнении был издан утром, а телеграмма пришла после обеда. Больничный лист истец ответчику так и не предоставил, злоупотребив своими правами. Приказ об увольнении истец не оспорил, срок для обращения в суд пропустил. Приказ об увольнении истец получил сразу телеграфом 03 марта 2017 года, копию получил дома. В телеграмме, которую ответчику направил друг истца, не было фамилии работника, и ответчик не должен был выяснять, о ком идёт речь в этой телеграмме. О том, что эта телеграмма исходит от истца, ответчик не знал. Приказ об увольнении истца уже изменён в части даты его увольнения. Оснований для восстановления истца на работе не имеется. О больничном листе ответчику было сообщено после того, как 03 марта 2017 года истец получил телеграмму о своём увольнении.

Прокурор в своём заключении заявила об отсутствии оснований для удовлетворения иска, просила в иске истцу отказать.

Выслушав объяснения представителей сторон, допросив свидетеля, исследовав имеющиеся в деле документы, изучив материалы истребованного от мирового судьи судебного участка № 1 Усть-Джегутинского судебного района гражданского дела № 2-54/17, выслушав заключение прокурора, суд пришёл к следующему выводу.

В соответствии с ч.3 ст.123 Конституции Российской Федерации судопроизводство осуществляется на основе состязательности. Согласно ч.1 ст.12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (ГПК РФ) принцип состязательности сторон является одним из основных принципов осуществления правосудия по гражданским делам. В силу ч.1 ст.56 и ч.1 ст.57 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как основания своих требований, если иное не предусмотрено федеральным законом. 

Реализуя предоставленное ст.126 Конституции Российской Федерации и п.5 ст.19 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 года № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» право давать разъяснения по вопросам судебной практики, Пленум Верховного Суда Российской Федерации в п.23 Постановления от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснил, что при рассмотрении дел о восстановлении на работе лица, трудовой договор с которым расторгнут по инициативе работодателя, обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение установленного порядка увольнения возлагается на работодателя. 

В данном случае работодатель (ответчик) не доказал законность и обоснованность увольнения истца, а совокупность имеющихся в деле и исследованных судом доказательств свидетельствует о том, что истец был уволен незаконно – безосновательно и с нарушением процедуры увольнения, установленной Трудовым кодексом Российской Федерации (ТК РФ).

Как установлено в судебном заседании, приказом и.о. руководителя Главного бюро МСЭ по КЧР от 03 марта 2017 года № 14 истец – ФИО2, занимавший должность врача по медико-социальной экспертизе экспертного состава смешанного профиля, был уволен на основании п.6а ч.1 ст.81 ТК РФ – за однократное грубое нарушение трудовых обязанностей – за прогул, то есть отсутствие на рабочем месте без уважительных причин в течение всего рабочего дня. Как следует из данного приказа, основанием для увольнения истца послужили акт об отсутствии работника на работе от 17 февраля 2017 года и заключение комиссии от 03 марта 2017 года. Согласно акту от 17 февраля 2017 года в этот истец отсутствовал на работе (на рабочем месте) в течение всего рабочего дня, о своём отсутствии и о его причинах работодателю не сообщал. 

Между тем, в судебном заседании установлено, что 17 февраля 2017 года ФИО2 вызывался к 10 часам к мировому судье судебного участка № 1 Усть-Джегутинского судебного района в качестве ответчика по иску ФИО7 о взыскании алиментов. Согласно протоколу предваритель-ного судебного заседания от 17 февраля 2017 года в этот день ФИО2 находился у мирового судьи с 10 часов до 10 часов 30 минут. Таким образом, неявка истца на работу 17 февраля 2017 года была обусловлена уважительной причиной – его участием в судебном разбирательстве по гражданскому делу.

В соответствии со ст.193 ТК РФ до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт. Непредоставление работником объяснения не является препятствием для применения дисциплинарного взыскания. 

В данном случае вышеназванные положения ТК РФ ответчиком были нарушены.

Как следует из объяснений представителей сторон и письменных документов, дать объяснения по поводу отсутствия на работе 17 февраля 2017 года истцу было предложено 28 февраля 2017 года. Однако с этого дня истцу был открыт листок нетрудоспособности по 05 марта 2017 года, продлённый по 10 марта 2017 года. Время открытия листка нетрудоспособности по действующим правилам в нём не указывается, поэтому, пока не доказано иное, считается, что истец являлся нетрудоспособным 28 февраля 2017 года весь день, и весь этот день он имел право не исполнять свои трудовые обязанности. 

По смыслу ч.1 ст.193 ТК РФ работник обязан дать работодателю объяснение в течение двух рабочих дней. Применительно к данному случаю исчисленный в соответствии со ст.14 ТК РФ двухдневный срок для дачи объяснений начал течь 01 марта и истёк 02 марта 2017 года (последний срок для дачи объяснений). Однако, поскольку в период с 28 февраля по 10 марта 2017 года истец являлся нетрудоспособным, он был освобождён от исполнения всех своих трудовых обязанностей, включая обязанность давать работодателю какие-либо объяснения. Кроме того, уже 01 марта 2017 года в 13 часов 30 минут, до истечения указанного в ч.1 ст.193 ТК РФ срока, истец направил в адрес ответчика срочную телеграмму с уведомлением, в которой указал дословно следующее: «Своё отсутствие на работе 10.02.17г и 17.02.2017г объясняю тем что в эти дни был вызван по повестке в суд подтверждающие документы предоставлю по выходу на работу с больничного листа который открыт 28.02.2017г». Таким образом, 01 марта 2017 года ответчик в установленный ч.1 ст.193 ТК РФ двухдневный срок не только дал объяснения по поводу своего отсутствия на работе, но и уведомил работодателя о своём нахождении на больничном (об открытии с 28 февраля 2017 года листка нетрудоспособности).

Не смотря на полученную от истца телеграмму, приказом от 03 марта 2017 года № 14 ответчик уволил истца. Тем самым ответчик нарушил ч.6 ст.81 ТК РФ, согласно которой увольнение работника в период временной нетрудоспособности по инициативе работодателя не допускается. Нарушение данного запрета влечёт незаконность произведённого увольнения.

Согласно ч.1 ст.394 ТК РФ в случае признания увольнения незаконными работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор. Как указал Пленум Верховного Суда Российской Федерации в п.60 Постановления от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» работник, уволенный без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения, подлежит восстановлению на прежней работе. 

В данном случае истец был уволен по инициативе работодателя вопреки прямому запрету на увольнение, содержащемуся в ч.6 ст.81 ТК РФ, а потому он подлежит восстановлению на работе в прежней должности, с которой был уволен.

То обстоятельство, что листок нетрудоспособности от 28 февраля 2017 года был открыт в ООО «Зара», в которой истец работал врачом, не влияет не законность этого документа и не влечёт его недействительность, поскольку в соответствии со ст.10, ст.19 и ст.21 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» пациент имеет право на выбор врача и медицинской организации. Никакого запрета на лечение пациента в лечебном учреждении, в котором этот пациент сам работает врачом, законодательство не устанавливает.

Ссылки ответчика на то, что он не знал о нетрудоспособности истца, являются несостоятельными, поскольку они опровергаются установленным фактом направления истцом в адрес ответчика срочной телеграммы от 01 марта 2017 года, в которой он сообщил об открытии листа нетрудоспособ-ности с 28 февраля 2017 года. Отсутствие в этой телеграмме фамилии истца не лишало ответчика возможности установить её отправителя, поскольку вопрос об увольнении истца уже находился в стадии рассмотрения и.о. руководителя Главного бюро МСЭ по КЧР, и содержание этой телеграммы позволяло достоверно определить, что она исходит именно от ФИО2, который отсутствует на своём рабочем месте, и от которого были затребованы объяснения по поводу его отсутствия на работе 17 февраля 2017 года.

То обстоятельство, что через два месяца после обращения истца в суд ответчик изменил дату его увольнения и признал его уволенным 20 марта 2017 года, издав соответствующий приказ от 03 июля 2017 года № 57, не влияет решение вопроса о законности или незаконности увольнения, произведённого 03 марта 2017 года, и не придаёт увольнению признак законности и обоснованности.

Согласно разъяснению Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащемуся в п.60 Постановления от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», изменение даты увольнения возможно только в случае, если работник, с которым заключен срочный трудовой договор, был незаконно уволен с работы до истечения срока договора, и на время рассмотрения спора судом срок трудового договора уже истёк. Данная норма содержится в ч.6 ст.394 ТК РФ.

В данном случае истец работал у ответчика по бессрочному трудовому договору, был уволен с работы незаконно, а потому должен быть восстановлен на работе.

Требование истца о взыскании с ответчика среднего заработка за время вынужденного прогула является обоснованным и подлежит удовлетворению на основании ч.2 ст.394 ТК РФ. В то же время, учитывая отсутствие сведений о размере среднего заработка истца и о времени его нахождения на больничном, принимая во внимание, что сам истец цену иска в части взыскания среднего заработка не определил, суд считает необходимым и достаточным вместо взыскания с ответчика конкретной денежной суммы обязать его выплатить истцу средний заработок за время вынужденного прогула за период с 03 марта по 05 июля 2017 года (по день вынесения настоящего решения).

В соответствии с ч.9 ст.394 ТК РФ в случаях увольнения без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения суд может по требованию работника вынести решение о взыскании в пользу работника денежной компенсации морального вреда, причинённого ему указанными действиями. Размер этой компенсации определяется судом. Согласно ст.237 ТК РФ моральный вред, причинённый работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Как указал Пленум Верховного Суда Российской Федерации в п.63 Постановления от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» суд вправе удовлетворить требование работника, уволенного без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения, о компенсации морального вреда. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объёма и характера причинённых работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

В данном случае суд считает установленным тот факт, что незаконным увольнением истцу были причинены нравственные страдания, то есть был причинён моральный вред. В связи с увольнением по дискредитирующему основанию (за грубое нарушение трудовых обязанностей) истец испытал определённые нравственные страдания и переживания, связанные как с потерей постоянной работы, так и с необходимостью обращения в суд за защитой нарушенных трудовых прав. Учитывая обстоятельства, при которых истец была уволен, а также степень вины работодателя в нарушении трудовых прав незаконно уволенного истца, суд считает необходимым удовлетворить требования истца о компенсации морального вреда в размере 5 000 руб. По убеждению суда указанный размер компенсации будет соответствовать характеру и степени нравственных страданий и переживаний истца и отвечать принципам разумности и справедливости, на необходимость соблюдения которых обращено внимание в п.8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» и в п.63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации».

Доводы ответчика относительно пропуска истцом срока для обращения в суд являются необоснованными.

В соответствии с ч.1 ст.392 ТК РФ работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трёх месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении – в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки.

Как установлено в судебном заседании, копия приказа об увольнении и трудовая книжка были выданы истцу только лишь 28 марта 2017 года. Истец обратился в суд 28 апреля 2017 года, то есть, в пределах установленного ч.1 ст.392 ТК РФ месячного срока, окончание которого согласно ст.14 ТК РФ приходилось как раз на 28 апреля 2017 года. Факт направления истцу 13 марта 2017 года телеграммы с извещением о произведённом увольнении не влияет на начало течения срока для обращения в суд, поскольку по делам об увольнении этот срок исчисляется не с момента, когда работник был извещён об увольнении, а с момента вручения ему копии приказа и/или трудовой книжки.

В соответствии со ст.396 ТК РФ и ст.211 ГПК РФ решение суда о восстановлении на работе незаконно уволенного работника подлежит немедленному исполнению.

Руководствуясь статьями 194-199, 211 ГПК РФ, суд

решил:

Иск ФИО5 ФИО1 к Федеральному казенному учреждению «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Карачаево-Черкесской Республике» о восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Восстановить ФИО5 ФИО1 на работе в Федеральном казенном учреждении «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Карачаево-Черкесской Республике» в должности врача по медико-социальной экспертизе в экспертном составе смешанного профиля.

Обязать Федеральное казенное учреждение «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Карачаево-Черкесской Республике» выплатить ФИО5 ФИО1 средний заработок за время вынужденного прогула за период с 03 марта по 05 июля 2017 года.

Взыскать с Федерального казенного учреждения «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Карачаево-Черкесской Республике» в пользу ФИО5 ФИО1 5 000 рублей в качестве компенсации морального вреда, причинённого незаконным увольнением.

В остальной части (а именно в части компенсации морального вреда в размере, превышающем 5 000 рублей) ФИО5 ФИО1 в иске к Федеральному казенному учреждению «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Карачаево-Черкесской Республике» отказать.

В части восстановления ФИО5 ФИО1 на работе настоящее решение подлежит немедленному исполнению.

Взыскать с Федерального казенного учреждения «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Карачаево-Черкесской Республике» в доход муниципального образования города Черкесска государственную пошлину в размере 6 000 рублей.

Решение может быть обжаловано в Верховный суд Карачаево-Черкесской Республики с подачей апелляционной жалобы через Черкесский городской суд в течение месяца со дня его вынесения в окончательной форме. 

В окончательной форме мотивированное решение изготовлено 27 июля 2017 года.

Судья Черкесского городского суда Ю.М. Коцубин