Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

26 февраля 2020 г. г. Чебаркуль

Магнитогорский гарнизонный военный суд в составе председательствующего по делу судьи Усачева Е.В., при секретаре судебного заседания Рахимовой Е.М., с участием административного истца ФИО1, представителя административного истца по доверенности – ФИО2, представителя административных ответчиков (войсковой части № и ее командира) по доверенности – ФИО3, в открытом судебном заседании, в помещении суда, рассмотрев административное дело № 2а-1/2020 по административному исковому заявлению бывшего военнослужащего, проходившего военную службу по контракту в войсковой части № капитана запаса ФИО1 об оспаривании действий Министра обороны Российской Федерации, командира войсковой части №, командира войсковой части №, связанных с исключением из списков личного состава части без обеспечения всеми видами довольствия, предоставления отпуска и дополнительных дней отдыха в не полном объеме,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, полагая свои права нарушенными, обратился в суд с административным исковым заявлением, в котором просил признать действия административных ответчиков – Министра обороны Российской Федерации, командира войсковой части №, командира войсковой части № связанные с не обеспечением его при исключении из списков личного состава части денежным довольствием, вещевым имуществом, не предоставление дополнительных суток отдыха, основного отпуска за 2018 и 2019 года в полном объеме, незаконными, а в целях обеспечения якобы его нарушенных прав обязать ответчиков, восстановить его в списках личного состава части и обеспечить денежным, вещевым довольствием, предоставить отпуск за 2019 год в полном объеме. Кроме того, ФИО1 просил в своем иске признать действия административных ответчиков связанные с изданием командиром войсковой части № приказа от 22 марта 2019 г. № и сам приказ, незаконными, отменить его.

В обоснование своих требований ФИО1 указал, что приказом командующего войсками Центрального военного округа от 22 января 2019 г. № он уволен с военной службы и приказом командира войсковой части № от 26 марта 2019 г. исключен из списков личного состава части. Приказ об исключении из списков части ФИО1 считает незаконным в силу п. 16 ст. 34 Положения о порядке прохождения военной службы утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 16 сентября 1999 г. №, так как, по его мнению, он не обеспечен денежным довольствием в виде премии за добросовестное и эффективное исполнение должностных обязанностей с 1 февраля по 26 марта 2019 г. и вещевым имуществом. Кроме того, ФИО1 указал, что запись в приказе о том, что отпуск за 2019 г. предоставлен в полном объеме, не соответствует действительности, сделана незаконно. Отпуск за 2018 г. не представлялся в полном объеме. Также ФИО1 в иске отметил, что в декабре 2018 г. находился в командировке в 

<

адрес>, однако за привлечение к исполнению обязанностей военной службы в рабочие дни сверх установленной продолжительности еженедельного служебного времени во время командировки, дни отдыха ему не предоставили. Кроме того, ФИО1 указал, что не обеспечен вещевым имуществом в полном объеме.

В судебном заседании ФИО1 настаивал на удовлетворении своих требований, в обоснование привел аналогичные доводы, указанные в иске. Кроме того ФИО1 добавил, что в марте 2019 г. он отпуск не использовал, так как до него не доводили об издании соответствующего приказа, рапорт на отпуск не писал. В указанный период находился на амбулаторном лечении в гражданской больнице, иногда приходил на службу. ФИО1 нарушил порядок обращения военнослужащего за медицинской помощью, так как командир полка запретил должностным лицам оказывать ему медицинскую помощь. О своем обращении в гражданские медицинские учреждения ФИО1 сообщал командиру письменно, направляя почтой уведомления. Сообщил об увольнении ФИО1 командир 26 марта 2019 г., с приказом на предоставлении отпуска за 2019 г. его не ознакамливали. Для получения вещевого имущества ФИО1 ни к кому не обращался, на вещевой склад для получения не являлся. Обосновывая привлечение к исполнению обязанностей военной службы в рабочие дни сверх установленной продолжительности еженедельного служебного времени ФИО1 указал, что неоднократно привлекался командованием для организации спортивных мероприятий в войсковой части № в выходные и праздничные дни. Однако, в ходе прохождения военной службы к командованию не обращался о предоставлении ему дней отдыха, так как не нуждался в тот период в них, считая себя патриотом своей страны.

Представитель административного истца – ФИО2 поддержал требования своего доверителя, при этом привел аналогичные обстоятельства, указанные административным истцом.

Представитель административных ответчиков (войсковой части № и ее командира) по доверенности – ФИО3 в ходе судебного заседания просила отказать в удовлетворении требований истца, при этом пояснила, что после издания приказа об увольнении ФИО1 с военной службы, последний убыл на стационарное лечение в госпиталь, нарушив порядок обращения за медицинской помощью. 22 февраля 2019 г. ФИО1 прибыл в штаб войсковой части №, где ему довели о проведении необходимых процедур перед исключением из списков части, в том числе, сдать дела и должность, убыть в отпуск, получить вещевое имущество. Однако, ФИО1 отказался от ознакомления с какими-либо документами и покинул штаб войсковой части, больше на службе не появлялся. Премия за добросовестное и эффективное исполнение должностных обязанностей за февраль и март 2019 г. ФИО1 не выплачивалась, так как была ему не положена в связи с увольнением военнослужащего по несоблюдению условий контракта, о чем были командиром изданы соответствующие приказы. Ввиду предстоящего исключения ФИО1 из списков личного состава части, были собраны и укомплектованы все положенные предметы вещевого имущества и составлены соответствующие накладные, о чем был уведомлен истец. Однако, ФИО1 намеренно уклонялся от получения вещевого имущества, за ним не прибывал, тем самым отказывался от его получения, требования должностных лиц о получении положенного вещевого имущества игнорировал. Что касается дополнительных суток отдыха предоставляемых военнослужащим в случае привлечения к исполнению обязанностей военной службы в выходные и праздничные дни, а также в рабочие дни сверх установленной продолжительности еженедельного служебного времени, документы подтверждающие привлечение ФИО1 к указанным мероприятиям в адрес войсковой части № не поступали, ответчиком не предоставлялись, в журналах учета не отражены. Сам ФИО1 таких доказательств суду не представил, поэтому его право на отдых не нарушено. Согласно выпискам из приказов командира войсковой части № отпуска за 2018 и 2019 года ФИО1 были предоставлены в полном объеме и приказ о предоставлении ему отпуска за 2019 г. доводился, о чем составлен акт.

В представленных письменных возражениях административного ответчика – командир войсковой части № просил отказать в удовлетворении административного иска, при этом привел аналогичные доводы, указанные представителем ФИО3

Согласно письменным возражениям представителя административного ответчика (Министра обороны РФ) по доверенности ФИО4, который просил в удовлетворении заявленных требований отказать в полном объеме в связи с пропуском трехмесячного срока для обжалования действий должностных лиц, предусмотренного ст. 219 КАС РФ.

Административные ответчики – Министр обороны Российской Федерации, командир войсковой части №, командир войсковой части №, уведомленные надлежащим образом о времени и месте, в судебное заседание не прибыли, просили провести судебное заседание без их участия.

Суд, с учетом положений ч. 6 ст. 226 КАС РФ продолжил рассмотрение дела в отсутствие указанных участников процесса, явка которых судом не признавалась обязательной.

Оценивая обстоятельства приведенные ФИО1 и его представителем в обоснование требований признания действий административных ответчиков связанных с исключением из списков личного состава части, без обеспечения денежным довольствием, суд исходит из следующих обстоятельств и норм закона.

Как следует из приказа командующего войсками Центрального военного округа от 22 января 2019 г. № ФИО1 досрочно уволен с военной службы в связи с несоблюдением условий контракта.

Как видно из приказов командира войсковой части № от 28 февраля 2019 г. № и от 22 марта 2019 г. №, ФИО1 на основании п. 82 Порядка, лишен премии за добросовестное и эффективное исполнение должностных обязанностей с 1 февраля по 26 марта 2019 г., в связи с изданием приказа о его досрочном увольнении с военной службы по несоблюдению условий контракта.

В соответствии с п. 77 Порядка обеспечения военнослужащих денежным довольствием, утвержденного приказом Министра обороны Российской Федерации от 30 декабря 2011 г. № 2700 (действовавшим в период спорных правоотношений), военнослужащим, проходящим военную службу по контракту (далее в настоящем разделе - военнослужащие), выплачивается премия за добросовестное и эффективное исполнение должностных обязанностей в размере до 3 окладов месячного денежного содержания военнослужащего в год.

Согласно п. 79 и 82 Порядка премия выплачивается на основании приказа соответствующего командира, за исключением военнослужащих увольняемых с военной службы по основаниям, указанным в пунктах 1 - 5, 7 - 11 части 4 статьи 3 Федерального закона от 7 ноября 2011 г. № 306-ФЗ «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат», в том числе в связи с несоблюдением условий контракта.

Таким образом, обоснованность лишения ФИО1 премии за добросовестное и эффективное исполнение должностных обязанностей за период с 1 февраля по 26 марта 2019 г. не вызывает сомнений у суда, не может служить основанием для восстановления в списках части и отмены оспариваемого приказа, так как действия административного ответчика основаны на нормах закона, а утверждение истца и его представителя об обратном, являются ошибочными, потому что основываются на неправильном толковании закона, в выгодной для них интерпретации.

Как установлено в судебном заседании из сообщения ФКУ «ЕРЦ МО РФ», расчетных листов и истории операций по дебетовой карте ФИО1, истец при исключении из списков личного состава части обеспечен на 26 марта 2019 г. денежных довольствием в полном объеме.

ФИО1, его представитель в иске и судебном заседании не ссылались на необеспечение иными видами денежного довольствия, помимо премии за добросовестное и эффективное исполнение должностных обязанностей за период с 1 февраля по 26 марта 2019 г.

Исходя из приведенных обстоятельств, доводы ФИО1 о необеспечении его при исключении из списков личного состава части денежным довольствием в полном объеме являются голословными, не подтверждены в силу ст. 62 КАС РФ доказательствами, а поэтому не могут рассматриваться как основание для удовлетворения исковых требований.

Оценивая обстоятельства приведенные ФИО1 и его представителем в обоснование требований признания действий административных ответчиков связанных с исключением из списков личного состава части, без обеспечения положенным отпуском за 2018 г., суд исходит из следующих обстоятельств и норм закона.

Как видно из послужного списка, выписки из приказа об увольнении и исключении ФИО1 из списков личного состава части, выслуга военной службы истца составляет (в 2019 г.) 15 лет, что не оспаривал ФИО1 и его представитель в суде.

Согласно выписке из приказа командира войсковой части № от 2 июля 2018 г. № ФИО1 убыл в отпуска за 2018 г. сроком на 20 суток (с 3 июля 2018 г. по 24 июля 2018 г.) и 2 дополнительных суток на дорогу, а согласно выписке из приказа командира войсковой части № от 25 июля 2018 г. № ФИО1 прибыл из отпуска 25 июля 2018 г.

Как следует из выписки из приказа командира войсковой части № от 19 марта 2018 г. № ФИО1 убыл в основной отпуск за 2018 г. сроком на 20 суток (с 19 марта 2018 г. по 11 апреля 2018 г.). Однако приказом командира войсковой части № от 21 марта 2018 г. № ФИО1 по служебной необходимости был отозван из отпуска за 2018 г. с 21 марта 2018 г.

Как следует из приказа командира войсковой части № от 13 августа 2018 г. №, капитан ФИО1 убыл в основной отпуск за 2018 г. с 11 августа 2018 г. по 25 августа 2018 г., а в соответствии с выпиской из приказа указанного командира от 27 августа 2018 г. № ФИО1 прибыл из отпуска 26 августа 2018 г.

Как следует из выписки из приказа командира войсковой части № от 21 декабря 2018 г. № ФИО1 убыл в отпуск за 2017 г. сроком на 20 суток и оставшуюся часть основного отпуска за 2018 г. сроком на 12 суток (с 24 декабря 2018 г. по 28 января 2019 г.) и 4 дополнительных суток на дорогу, а согласно выписке из приказа командира войсковой части № от 29 января 2019 г. № ФИО1 прибыл из отпуска 29 января 2019 г.

Таким образом, исходя из приведенных обстоятельств, ФИО1 был предоставлен основной отпуск за 2018 г. пропорционально прослуженного времени в количестве 49 суток: с 19 марта 2018 г. по 21 марта 2018 г. (2 суток); с 03 июля 2018 г. по 24 июля 2018 г. (20 суток), с 11 августа 2018 г. по 25 августа 2018 г. (15 суток), с 24 декабря 2018 г. по 28 декабря 2019 г. (из которых 20 суток за 2017 г. и 12 суток за 2018 г.). 

Приведенный судом расчет сторонами не оспаривался.

В соответствии с п. 5 ст. 11 Федерального закона от 27 мая 1998 г. № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих» военнослужащим, проходящим военную службу по контракту, ежегодно предоставляется основной отпуск, срок которого устанавливается в зависимости от общей продолжительности военной службы. Военнослужащим, общая продолжительность военной службы которых в льготном исчислении составляет 15 лет и более основной отпуск предоставляется сроком на 40 суток.

При этом суд отмечает, что ФИО1 основной отпуск за 2018 г. был представлен в большем объеме, чем полагается исходя из приведенного выше закона.

Вопреки требованиям ст. 62 КАС РФ административный истец и его представитель не представили свой расчет количества дней отпуска, положенных ФИО1 за 2018 г. и доказательства, обосновывающие обстоятельства не предоставления отпуска в полном объеме за 2018 г.

Исходя из совокупности приведенных доказательств и норм закона, суд приходит к выводу о том, что ФИО1 в полном объеме был обеспечен отпуском за 2018 г., а его доводы об обратном являются голословными и опровергаются исследованными документами.

Оценивая обстоятельства приведенные ФИО1 и его представителем в обоснование требований признания действий административных ответчиков связанных с исключением из списков личного состава части, без обеспечения положенным отпуском за 2019 г., суд исходит из следующих обстоятельств и норм закона.

Как следует из приказа командира войсковой части № от 13 марта 2019 г. № капитана ФИО1 убыл в основной отпуск за 2019 г. сроком на 10 суток (с 15 марта 2019 г. по 24 марта 2019 г.).

Согласно приказу командира войсковой части № от 22 марта 2019 г. № капитан ФИО1 26 марта 2019 г. сдал дела и должность, с этой же даты исключен из списков личного состава части.

В соответствии со справкой-расчетом основного отпуска за 2019 г. исх. № от 3 июля 2019 г. ФИО1 за 2019 г. пропорционально прослуженного времени положено 10 суток. Суд соглашается с данным расчетом, истцом и его представителем, расчет не оспаривался.

Согласно п. 3 ст. 29 Положения продолжительность основного отпуска военнослужащего, проходящего военную службу по контракту, в год увольнения с военной службы исчисляется путем деления продолжительности основного отпуска, установленной военнослужащему, на 12 и умножения полученного количества суток на количество полных месяцев военной службы, прошедших от начала календарного года до предполагаемого дня исключения его из списков личного состава воинской части. Округление количества неполных суток и месяцев производится в сторону увеличения.

Приведенные обстоятельства свидетельствуют, что ФИО1 отпуск за 2019 г. перед его исключением из списков личного состава части предоставлен в полном объеме.

При этом довод ФИО1, что до него не доводили приказ о предоставлении отпуска и в указанный период он находился на амбулаторном лечении, а поэтому он свое право на отдых не реализовал, не может повлиять на решение суда, из следующих обстоятельств.

Как следует из акта № утвержденного 13 марта 2019 г. командиром войсковой части №, ознакомить ФИО1 с приказом командира войсковой части № от 13 марта 2019 г. № о предоставлении ему отпуска за 2019 г. не представилось возможным, так как истец уклонялся от его ознакомления.

Исследованный акт подтверждается письменным объяснением административного ответчика ФИО5, а так же очевидца ФИО8, из которых следует, что ФИО1 уклонялся от проведения процедуры исключения из списков личного состава части, а также от ознакомления с приказом о предоставлении ему отпуска за 2019 г., об издании которого ответчик был уведомлен.

При этом ходатайство представителя истца признать недопустимыми доказательствами письменные объяснения должностных лиц, судом отклоняются, так как являются ошибочными. Статья 70 КАС РФ закрепляет, что письменными доказательствами являются содержащие сведения об обстоятельствах, имеющих значение для административного дела, в том числе, иные документы и материалы. При этом, исходя из анализа указанной нормы закона, можно сделать вывод, что письменные доказательства имеют вещественную основу, на которой речевая информация зафиксирована любым типом письма (записи). Письменный документ может быть рукописным, машинописным и электронным, а поэтому, учитывая, что объяснения должностных лиц, исследованные в судебном заседании, содержат сведения об обстоятельствах, имеющих значение для административного дела, получены в соответствии с законом, судом признаются относимыми, допустимыми и достоверными доказательствами.

Как следует из акта от 22 февраля 2019 г., в указанный день до ФИО1 должностными лицами доведен приказ о досрочном увольнении с военной службы, а также представлен для ознакомления приказ о сдаче дел и должности, требования накладные на получение вещевого имущества, однако ФИО1 отказался знакомиться с документами.

С целью повторного уведомления о необходимости проведения мероприятий связанных с исключением истца из списков личного состава части, на его домашний адрес направлено почтой уведомление, с приложением соответствующих документов.

Сведения, изложенные в указанном акте подтверждаются показаниями свидетеля ФИО11, который в судебном заседании показал, что в его присутствии ФИО1 в 22 февраля 2019 г. уведомили и ознакомили с приказом о досрочном увольнении, необходимости проведения мероприятий связанных с исключением из списков личного состава части, в частности, сдачи дел и должности, получения вещевого имущества.

Как следует из пояснений ФИО1, он в период с 22 февраля по 26 марта 2019 г. находился на амбулаторном лечении в различных гражданских медицинских учреждениях. За медицинской помощью, установленным для военнослужащих порядком, к командованию не обращался. В обосновании доводов в судебном заседании ФИО1 представил незаверенные копии медицинских справок, в приобщении которых к материалам дела судом отказано.

Указанные документы и пояснения по указанным обстоятельствам, истец мог представить должностным лицам, при доведении до него приказа об отпуске за 2019 г., в том числе посредством телефонной связи, либо при посещении территории части в период с 22 февраля по 26 марта 2019 г., однако этого не сделал, утаил документы, от пояснений отказался.

Несмотря на представленные истцом медицинские документы, они не подтверждают факт освобождения его от исполнения служебных обязанностей, невозможности истцом их выполнять и соблюдения им порядка обращения военнослужащего за медицинской помощью.

Напротив, данное обстоятельство свидетельствует, что ФИО1, будучи уведомленный об увольнении с военной службы 22 февраля 2019 г., в этот же день, не обращаясь установленным порядком в военное медицинское учреждение (будучи на территории части), обратился в гражданское медицинское учреждение, с целью затягивания процесса исключения из списков личного состава части.

Данные обстоятельства, отсутствие ФИО1 на службе после 22 февраля 2019 г. подтверждаются показаниями свидетелей ФИО11, ФИО24, ФИО12, ФИО9, ФИО13, которые в судебном заседании пояснили, что с февраля 2019 г. не видели на территории части ФИО1, обязанности военнослужащего он не исполнял.

Высказанное представителем административного истца мнение о том, что административными ответчиками не представлено письменных доказательств незаконного отсутствия ФИО1 на службе в феврале и марте 2019 г., является ошибочным, поскольку противоречит положениям действующего законодательства, которым не предусмотрен приоритет письменных доказательств, над показаниями свидетелей.

При этом, действия истца, не прибывшего на службу в период с 22 февраля 2019 г. по 26 марта 2019 г., пусть и вследствие обращения за медицинской помощью, противоречат требованиям ст. 356 Устава внутренней службы ВС РФ, согласно которых военнослужащий не должен скрывать своего заболевания. При заболевании военнослужащий обязан немедленно доложить об этом непосредственному начальнику и с его разрешения обратиться за медицинской помощью в медицинский пункт полка, чего истцом сделано не было. 

При этом утверждение ФИО1, что медицинские документы он направлял командиру почтовой связью, не нашли своего подтверждения в ходе судебного заседания, так как являются голословными, и вопреки требованиям ст. 62 КАС РФ истцом не представлено соответствующих доказательств.

Исходя из приведенных обстоятельств, не убедительными, по мнению суда, являются указанные утверждения ФИО1 о нарушение его права на отпуск за 2019 г., а поэтому расценивает это как защитную позицию с целью восстановления на военной службе. 

Таким образом, учитывая установленные обстоятельства и исследованные доказательства, суд считает, что ФИО1, имея достаточный опыт военной службы, прослужив более 15 лет и достоверно зная о необходимости предоставления ему отпуска перед исключением из списков личного состава части, данным правом не воспользовался, а напротив, принял меры уклонению от службы, с целью использования данного обстоятельства для достижения своей цели - отмены оспариваемого приказа и восстановления в списках личного состава части.

Такие действия ФИО1 расцениваются судом как недобросовестное осуществление своих прав (злоупотребление правом), которые не подлежат судебной защите в силу статьи 10 ГК РФ.

Из содержания исследованных судом обстоятельств, бесспорно следует, что истцу был доведен приказ командира войсковой части № от 13 марта 2019 г. № о предоставлении отпуска с 15 по 24 марта 2016 года. В указанные дни ФИО1 исполнением обязанностей военной службы не занимался, в часть не пребывал.

Данные обстоятельства истцом и его представителем в суде не опровергались, напротив сам ФИО1 подтвердил, что исполнением обязанностей военной службы не занимался в полном объеме, лишь изредка приходил на службу. При таких обстоятельствах суд считает, что ФИО1 было фактически реализовано право на отдых.

При этом, показания ФИО1 о том, что он в период амбулаторного лечения выходил на службу и исполнял должностные обязанности, подтверждают доводы суда о злоупотреблении административным истцом правом (использование лечения для затягивания процесса исключения из списков части), а так же доводы ответчиков и свидетелей о том, что у них была возможность довести до истца приказ о предоставлении ему отпуска за 2019 г. 

Нахождение истца на амбулаторном лечении в период отпуска (с 15 по 24 марта 2019 г.) с учетом изложенного, а также исходя из анализа п. 11 ст. 38 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе», не может служить основанием для удовлетворения требований об отмене оспариваемого приказа и предоставлении ему отпуска за 2019 г.

Рассматривая довод ФИО1 об отмене оспариваемого приказа ввиду не обеспечения его вещевым имуществом и восстановление в списках личного состава части, суд исходит из следующих значимых обстоятельств.

После издания приказа об увольнении с военной службы ФИО1, зная о своем праве на получение вещевого имущества и обязанности явиться на склад для его получения, умышленно игнорировал требования командования, не получал накладные для получения вещевого имущества и не являлся его получать.

Установленные обстоятельства подтверждаются исследованными в суде доказательствами.

Как видно из справки-расчета от 17 июля 2019 г. исх. № выданной начальником продовольственной и вещевой службы тыла войсковой части № ФИО10 и требовании-накладной № от 13 марта 2019 г., истцу положено к выдаче вещевое имущество личного пользования в количестве № наименований на общую сумму 51 682 рубля 30 копеек. При этом ФИО1 имеет задолженность за вещевое имущество, срок носки которого не истек на общую сумму 2413 рублей 45 копеек, а также не сдано инвентарное имущество на сумму 50 951 рубль 78 копеек.

Данный расчет судом проверен, признается достоверным, ФИО1 и его представитель свои расчеты не представили, в судебном заседании расчет представленный ответчиком, не оспаривали.

В судебном заседании ФИО1 подтвердил, что ему известно о его обязанности сдать вещевое инвентарное имущество на склад и получить вещевое имущество личного пользования, однако для сдачи и получения он не являлся.

Согласно акту, утвержденному 22 февраля 2019 г. командиром войсковой части №, в этот же день, ФИО1 ознакомлен с приказом о досрочном увольнении с военной службы и ему предложено забрать накладные для получения вещевого имущества, однако ответчик отказался получить. 

Как следует из сообщения от 28 февраля 2019 г. исх. №, направленного почтовой связью ФИО1, ответчику предложено прибыть в штаб войсковой части № для сдачи дел и должности, получения вещевого имущества, внесения денежных средств за имеющуюся задолженность за вещевое имущество, срок носки которого не истек и ознакомления с документами.

Эти же обстоятельства подтвердил в судебном заседании свидетель ФИО11, который пояснил, что 22 февраля 2019 г. в его присутствии ФИО1 довели приказ о его увольнении, при этом предложили забрать справку-расчет вещевого имущества и ведомости на его получение. Однако, ФИО1 отказался получать накладные и ушел. Все вещевое имущество, положенное к выдаче ответчику собрано на складе до его исключения из списков личного состава части, препятствий к его получению не имеется.

Все вышеприведенные обстоятельства сторонами не оспаривались.

Пунктом 16 статьи 34 Положения о порядке прохождения военной службы, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 16 сентября 1999 г. № 1237, установлено, что военнослужащий, уволенный с военной службы, на день исключения из списков личного состава воинской части должен быть полностью обеспечен установленным денежным довольствием, продовольственным и вещевым обеспечением. До проведения с военнослужащим всех необходимых расчетов он из списков личного состава воинской части без его согласия не исключается.

Исходя из п. 19 Порядка вещевого обеспечения в Вооруженных Силах РФ на мирное время, утвержденного приказом Министра обороны РФ от 14 августа 2017 г. № 500 «О вещевом обеспечении в Вооруженных Силах Российской Федерации», контроль за своевременным обеспечением военнослужащих вещевым имуществом осуществляют командиры воинских частей. В свою очередь военнослужащие по контракту обязаны прибывать по истечении срока носки (эксплуатации) вещевого имущества на вещевой склад воинской части (специализированные предприятия (в ателье) для получения вещевого имущества, подлежащего выдаче в соответствии с нормами снабжения (п. 33). Военнослужащий, увольняемый с военной службы, на день исключения из списков личного состава воинской части возвращает сдаваемое вещевое имущество на вещевой склад воинской части и обеспечивается положенным вещевым имуществом личного пользования (п. 30).

Таким образом, право военнослужащего на обеспечение вещевым имуществом до исключения из списка личного состава воинской части не только гарантировано возложенной на командование обязанностью контроля своевременности выдачи данного вида довольствия, но и зависит от волеизъявления самого военнослужащего, его действий, направленных на получение положенного вещевого имущества. Доводы ФИО1 и его представителя об обратном являются ошибочными, так как противоречат указанным требованиям.

Судом установлено, что административный истец действительно на момент исключения из списков личного состава воинской части не был обеспечен вещевым имуществом, что не оспаривалось сторонами.

Однако, судом также установлено, что ФИО1 за получением вещевого имущества во время прохождения военной службы по истечению срока носки не обращался, на вещевой склад за его получением не прибывал, к командованию не обращался.

Более того, ФИО1, будучи надлежащим образом уведомленный о необходимости сдать инвентарное вещевое имущество и получить личное, умышленно не являлся за его получением.

Представитель административного ответчика пояснила в суде, что все вещевое имущество, положенное истцу имеется на складе и готово к выдаче, никаких препятствий для обеспечения ФИО1, не имеется. 

Из приведенных обстоятельств видно, что ФИО1 был обеспечен вещевым имуществом, для исполнения общих обязанностей военнослужащего и при увольнении с военной службы должен был сдать инвентарное имущество. В специальном имуществе, исходя из того, что ФИО1 уволен с военной службы, последний не нуждается. В связи с изложенным, суд считает, что не получение ФИО1 вещевого имущества в полном объеме, не лишает его возможности пользоваться своими конституционными правами, а следовательно, данный довод не является основанием для отмены оспариваемого приказа и восстановления его в списках личного состава части и не может рассматриваться как существенное нарушение его прав. 

Более того, суд отмечает, что не обеспечение ФИО1 вещевым имуществом личного пользования вызвано его собственными недобросовестными действиями, связанными с фактическим уклонением от получения положенного ему вещевого имущества, как в период прохождения военной службы, так и в настоящее. Таким образом, ФИО1 с целью восстановления в списках личного состава воинской части, злоупотребляет правом и использует факт не обеспечения вещевым имуществом для необоснованного восстановления в списках личного состава воинской части с целью приобретения выгоды. 

При этом суд учитывает требования приказа Министра обороны РФ от 7 декабря 2013 г. № 878 «О правовом обучении в Вооруженных Силах РФ», которым предусмотрено изучение военнослужащими Федерального закона «О статусе военнослужащих», приказа Министра обороны РФ от 14 августа 2017 г. № 500 «О вещевом обеспечении в Вооруженных Силах Российской Федерации» и считает, что истец обязан знать нормативно-правовые акты, в которых закреплен порядок получения и сдачи вещевого имущества и имел возможность обратиться с соответствующим рапортом к командиру.

Кроме того, ФИО1 намеренно своим правом не воспользовался, к командованию по вопросу обеспечения вещевым имуществом, как он пояснил в суде, не обращался и не желал его получать.

Таким образом, учитывая установленные обстоятельства и исследованные доказательства, суд считает, что ФИО1, имея достаточный опыт военной службы, прослужив более 15 лет и достоверно зная о необходимости получения военной формы одежды - вещевого имущества, порядок получения вещевого имущества, однако он им не воспользовался, так как не желал его получать, с целью использовать данное обстоятельство для достижения своей цели - отмены оспариваемого приказа и восстановления в списках личного состава части.

Такие действия ФИО1 расцениваются судом как недобросовестное осуществление своих прав (злоупотребление правом), которые не подлежат судебной защите в силу статьи 10 ГК РФ, а поэтому не могут служить основанием для удовлетворения требований истца.

При этом, суд не усматривает оснований для признания действий административных ответчиков в части не обеспечения его вещевым имуществом незаконным и удовлетворения требований истца о возложении на административных ответчиков обязанности обеспечить его вещевым имуществом, поскольку из приведенных выше обстоятельств очевидно, что прав ФИО1 на получение вещевого имущества никто не лишал, в его получении ему не отказывали, только его недобросовестные действия привели к необеспечению вещевым имуществом. ФИО1 может получить положенное ему вещевое имущество, без восстановления в списках личного состава части, как отметил представитель ответчика, вещевое имущество готово к выдаче, для его получения истцу необходимо лишь прибыть на склад.

Рассматривая довод ФИО1 об отмене оспариваемого приказа ввиду не предоставления истцу дополнительного времени отдыха за привлечение его к исполнению обязанностей военной службы в рабочие дни сверх установленной продолжительности еженедельного служебного времени при убытии в командировки, суд исходит из следующих обстоятельств установленных судом.

Как следует из пояснений истца, его представителя и представленных ими копий командировочных удостоверений, подтверждается, что ФИО1 в 2018 году неоднократно убывал в служебные командировки с выездом за пределы гарнизона.

Указанные обстоятельства (убытие истца в командировки) не оспаривались административными ответчиками, а поэтому принимаются судом.

В обоснование своих требований истец и его представитель сослались на анализ в собственной интерпретации требований п. 1 ст. 37 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе», п. 1 ст. 11 Федерального закона «О статусе военнослужащих», на основании которых считают, что находясь в командировке вне пункта постоянной дислокации, ФИО1 исполнял служебные обязанности 24 часа в сутки, при нормальной продолжительности рабочей недели-40 часов.

Однако, данные выводы истца и его представителя являются ошибочными, так как основаны на неправильном толковании и применении закона.

Так, согласно п. 1 ст. 11 ФЗ «О статусе военнослужащих», общая продолжительность еженедельного служебного времени военнослужащих, проходящих военную службу по контракту, за исключением случаев, указанных в пункте 3 данной статьи, не должна превышать нормальную продолжительность еженедельного рабочего времени, установленную федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации. Привлечение указанных военнослужащих к исполнению обязанностей военной службы сверх установленной продолжительности еженедельного служебного времени в иных случаях компенсируется отдыхом соответствующей продолжительности в другие дни недели. При невозможности предоставления указанной компенсации время исполнения обязанностей военной службы сверх установленной продолжительности еженедельного служебного времени суммируется и предоставляется военнослужащим в виде дополнительных суток отдыха, которые могут быть присоединены по желанию указанных военнослужащих к основному отпуску. Порядок учета служебного времени и предоставления дополнительных суток отдыха определяется Положением о порядке прохождения военной службы.

В силу п. 219 Устава внутренней службы Вооруженных Сил РФ, утвержденного Указом Президента РФ от 10 ноября 2007 г. № 1495 «Об утверждении общевоинских уставов Вооруженных Сил Российской Федерации» общая продолжительность еженедельного служебного времени военнослужащих, проходящих военную службу по контракту, кроме случаев, указанных в абзаце третьем настоящей статьи, не должна превышать продолжительности еженедельного рабочего времени, установленной федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Положением абз. 2 ст. 91 ТК РФ предусмотрено, что нормальная продолжительность рабочего времени не может превышать 40 часов в неделю.

Следовательно, привлечение военнослужащих, проходящих военную службу по контракту, к исполнению обязанностей военной службы свыше 40 часов в неделю подлежит компенсации дополнительным отдыхом соответствующей продолжительности.

Однако, анализируя приведенные выше нормы закона, принимая во внимание уникальный характер военной службы, цели ее осуществления и стоящие перед военнослужащими задачи, следует прийти к выводу, что законодатель допускает ограничение ряда прав военнослужащих в части, касающейся продолжительности рабочего времени и сокращения общеустановленного времени отдыха. Привлечение военнослужащих к исполнению отдельных обязанностей военной службы сверх нормальной продолжительности служебной деятельности допускается в исключительных случаях, перечень которых определяется министром обороны РФ или руководителем иного федерального органа исполнительной власти, в котором федеральным законом предусмотрена военная служба. 

Приказом Министра обороны РФ от 10 ноября 1998 г. № 492 «Об утверждении Перечня мероприятий, которые проводятся без ограничения общей продолжительности еженедельного служебного времени военнослужащих» к числу таких случаев нахождение в служебной командировке не отнесено.

Действительно, как видно из материалов дела, и не оспаривалось сторонами, административный истец в 2018 году неоднократно находился в служебных командировках, однако, административным истцом либо его представителем, вопреки требований ст. 62 КАС РФ не представлено доказательств, что ФИО1 в указанный период привлекался к исполнению обязанностей военной службы сверх нормальной продолжительности военной службы.

Как видно из журнала учета времени привлечения военнослужащих войсковой части № к исполнению служебных обязанностей сверх установленной продолжительности еженедельного служебного времени за 2018 и 2019 года, сведений о переработке ФИО1, не имеется.

Как пояснил истец в судебном заседании, в дополнительных днях отдыха за переработку сверх продолжительности установленного служебного времени, в том числе при нахождении в командировках, он не нуждался в период службы и к командованию с рапортами о их предоставлении, не обращался.

При этом суд отмечает, что вопреки требованиям ст. 62 КАС РФ, истец не представил расчет суток отдыха, которые, по его мнению, ему положены.

Приведенные обстоятельства в совокупности с приведенными нормами закона свидетельствуют, что истец привел данные о нахождении его в командировке, как формальный повод, с целью использования данного обстоятельства для достижения своей цели - отмены оспариваемого приказа и восстановления в списках личного состава части.

При таких данных следует прийти к выводу, что оснований для предоставления ФИО1 дополнительных дней отдыха за нахождение в служебных командировках за 2018 год, а соответственно для восстановления истца по этой причине в списках личного состава части и предоставления ему дополнительных дней отдыха, не имеется. Командир, не представивший ФИО1 дополнительные дни отдыха за нахождение в служебных командировках за 2018 год, действовал в пределах норм права, то есть его действия являются законными и обоснованными. 

Рассматривая довод ФИО1 об отмене оспариваемого приказа ввиду не предоставления истцу дополнительного времени отдыха за привлечение его к исполнению обязанностей военной службы в выходные дни, при проведении спортивных мероприятий, суд исходит из следующих обстоятельств установленных судом.

Как следует из пояснений истца и его представителя ФИО1 неоднократно в выходные и праздничные дни в 2017-2018 годах, якобы участвовал в организации спортивно-массовых мероприятий.

В обоснование своих доводов истец представил планы проведения спортивных мероприятий в № дивизии ПВО на период с 31 декабря 2017 г. по 8 января 2018 г., 25 февраля, 8,9,11,18 марта 2018 г., 21 октября 2018 г., которые являются печатными копиями, не подписаны и не утверждены должностными лицами.

Кроме того, ФИО1 представил копию планов спортивных мероприятий в воинских частях округа на 1 июля и 18 ноября 2018 г., утвержденные командующим войсками Центрального военного округа, согласно которых ответственным за проведение спортивных мероприятий назначен ФИО1.

Возражая против указанных доводов, представитель административного ответчика ФИО3 в судебном заседании пояснила, что ФИО1 не привлекался в спортивно-массовых мероприятиях в указанные им дни, так как исполнителями данных мероприятий в полку являлись командиры подразделений либо офицеры из суточного наряда. Кроме того, истец рапорта о предоставлении ему дополнительных суток отдыха за привлечение к указанным мероприятиям, не подавал, в соответствующих учетных журналах дополнительное время отдыха ему не учитывалось, так как не было оснований.

В обоснование своих доводов ФИО3 представила планы спортивных мероприятий в войсковой части 40218 в указанные ФИО1 даты, в которых он якобы участвовал в спортивных мероприятиях и объяснения должностных лиц их проводивших.

Так, из планов проведения культурно-досуговых и спортивных мероприятий на период с 28-30 апреля, 1-2 мая, 5-6 мая, 10-12 июня, 30 июня-1 июля, 17-18 ноября 2018 г., утвержденных командиром войсковой части 40218 видно, что за проведение спортивных мероприятий в подразделениях назначены дежурные офицеры либо командиры подразделений, при этом ФИО1 к участию не привлечен.

Как показали в судебном заседании свидетели ФИО12, ФИО9, ФИО13 они являются командирами подразделений в войсковой части 40218 и в указанные ФИО1 дни самостоятельно проводили в своих подразделениях спортивные мероприятия, истец не принимал участия в их проведении. 

Как следует из письменных объяснений офицеров войсковой части №, а именно: капитана ФИО14 от 20 февраля 2020 г., старшего лейтенанта ФИО15 от 21 февраля 2020 г., подполковника ФИО16 от 20 февраля 2020 г., подполковника ФИО17 от 21 февраля 2020 г., капитана ФИО26 от 21 февраля 2020 г., капитана ФИО9 от 20 февраля 2020 г., старшего лейтенанта ФИО28 от 19 февраля 2020 г., капитана ФИО13 от 21 февраля 2020 г., майора ФИО20 от 19 февраля 2020 г., майора ФИО21 от 21 февраля 2020 г., майора ФИО22 от 20 февраля 2020 г., капитана ФИО12 от 21 февраля 2020 г., капитана ФИО23 от 1 июля 2020 г., каждый в отдельности показал, что при проведении занятий согласно планам проведения культурно-досуговых и спортивных мероприятий за указанные выше периоды, ФИО1 отсутствовал, а занятия проводились должностными лицами подразделений и лицами из суточного наряда, согласно утвержденного плана командира полка.

Приказами командира войсковой части № по строевой части от 28 апреля 2018 г. №, от 4 мая 2018 г. №, от 9 июня 2018 г. №, от 29 июня 2018 г. №, от 16 ноября 2018 г. №, подтверждается назначение указанных должностных лиц в исследуемый период времени, в суточный наряд.

Как видно из журнала учета времени привлечения военнослужащих войсковой части № к исполнению служебных обязанностей сверх установленной продолжительности еженедельного служебного времени за 2018,2019 года, сведений о переработке ФИО1, не указано.

Доводы представителя истца о ненадлежащей форме журналов (не соответствие их нормативно-правовым актам Министра обороны), не могут служить основанием для признания данных доказательств недопустимыми, полученными с нарушением закона. Форма журнала не влияет на достоверность имеющихся в нем сведений, относительно обстоятельств и предмета спора, они в совокупности с иными исследованными судом доказательствами подтверждают доводы административных ответчиков (об отсутствии дополнительных суток отдыха у истца), а поэтому признаются судом допустимыми доказательствами и ложатся в основу решения.

При этом свидетель ФИО24 указал, что еженедельно на совещании при зачитывании приказов, доводится до офицеров журнал учета времени привлечения военнослужащих войсковой части 40218 к исполнению служебных обязанностей сверх установленной продолжительности еженедельного служебного времени.

Как пояснил ФИО1 в судебном заседании, в дополнительных днях отдыха за переработку сверх продолжительности установленного служебного времени в период службы он не нуждался и к командованию с рапортами о их предоставлении, не обращался.

Приведенные обстоятельства в совокупности с приведенными нормами закона свидетельствуют, что истец привел данные об участие его в спортивных мероприятиях в выходные дни, как формальный повод, с целью использования данного обстоятельства для достижения своей цели - отмены оспариваемого приказа и восстановления в списках личного состава части.

Согласно п. 1 ст. 11 ФЗ «О статусе военнослужащих», общая продолжительность еженедельного служебного времени военнослужащих, проходящих военную службу по контракту, за исключением случаев, указанных в пункте 3 данной статьи, не должна превышать нормальную продолжительность еженедельного рабочего времени, установленную федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации. Привлечение указанных военнослужащих к исполнению обязанностей военной службы сверх установленной продолжительности еженедельного служебного времени в иных случаях компенсируется отдыхом соответствующей продолжительности в другие дни недели. 

Из приведенных выше доказательств судом не установлены основания для предоставления ФИО1 дополнительных дней отдыха за привлечение его к исполнению обязанностей военной службы в выходные дни, при проведении спортивных мероприятий, а соответственно для восстановления истца по этой причине в списках личного состава части и предоставления ему дополнительных дней отдыха, не имеется. Командир, не представивший ФИО1 дополнительные дни отдыха при указанных обстоятельствах, действовал в пределах норм права, то есть его действия являются законными и обоснованными. 

Таким образом, исходя из исследованных доказательств и приведенных норм закона, все доводы ФИО1 и его представителя, об имеющихся нарушениях закона допущенных должностными лицами при его исключении из списков личного состава части, основаны на ошибочном толковании норм права и обстоятельств дела, в выгодной для него интерпретации, и поэтому судом отвергаются.

Кроме того, доводы истца и его представителя о нарушении его прав при исключении из списков личного состава части вследствие не проведения с ним беседы и отказом направить его на военно-врачебную комиссию, являются ошибочными, так как не основаны на законе, а кроме того ответчиками не представлено доказательств свидетельствующих о нарушении в результате этого каких-либо прав последнего.

Исходя из приведенных обстоятельств и норм закона следует прийти к выводу, что командир войсковой части № при проведении мероприятий связанных с исключением ФИО1 из списков личного состава части и командир войсковой части №, а так же и Министр обороны Российской Федерации, при издании оспариваемого приказа действовали в пределах норм права, то есть их действия являются законными и обоснованными, в связи с чем, в удовлетворении административных исковых требований административного истца надлежит отказать. 

Не находит суд и оснований для удовлетворения ходатайства представителя административного истца о вынесении частного определения в адрес административных ответчиков.

Руководствуясь ст. ст. 174 - 180, 227 - 228 КАС РФ, военный суд,

РЕШИЛ:

В удовлетворении заявленных ФИО1 требований о признании незаконными действий Министра обороны Российской Федерации, командира войсковой части №, командира войсковой части № связанных с исключением из списков личного состава части без обеспечения всеми видами довольствия, предоставления отпуска и дополнительных дней отдыха в полном объеме, отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Центральный окружной военный суд через Магнитогорский гарнизонный военный суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Председательствующий по делу:

Судья Е.В.Усачев