Дело № 2-2844/2018

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

24 июля 2018 года 

Ленинский районный суд г. Перми в составе:

председательствующего судьи Бузмаковой О.В.,

при секретаре Закировой А.Р.,

с участием прокурора Ченцовой Ю.П.,

истца ФИО13.,

представителей ответчика – Министерства природных ресурсов, лесного хозяйства и экологии Пермского края – ФИО2 и ФИО3, действующих на основании доверенностей, 

рассмотрел в открытом судебном заседании в г. Перми гражданское дело по иску ФИО14 ФИО12 к Министерству природных ресурсов, лесного хозяйства и экологии Пермского края о признании незаконным приказа об увольнении, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда, ходатайство о восстановлении срока для обращения с иском в суд,

установил:

ФИО15 обратилась в суд с иском к Министерству природных ресурсов, лесного хозяйства и экологии Пермского края (далее по тексту – Министерство) о признании незаконным приказа об увольнении от 10.04.2018 № СЭД-30-27-03-36, восстановлении на работе в должности консультанта отдела претензионно-исковой работы управления правового, организационно-аналитического обеспечения и кадров Министерства, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда в размере 30000 рублей и с ходатайством о восстановлении срока для обращения с иском в суд (т.1, л.д. 2-7).

В обоснование заявленного иска истцом указано, что 04.05.2017 Министерство заключило с ней служебный контракт № о прохождении государственной гражданской службы Пермского края и замещении должности государственной гражданской службы, в соответствии с которым ее приняли на должность консультанта отдела претензионно-исковой работы управления правового, организационно-аналитического обеспечения и кадров Министерства на период отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет основного работника ФИО6; 11.04.2018 ее ознакомили с приказом об увольнении с государственной гражданской службы от 10.04.2018 № СЭД-30-27-03-36 в связи с течением срока действия срочного служебного контракта – п. 2 ч. 1 ст. 33 Федерального закона от 27.07.2004 № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» (далее по тексту – Федеральный закон № 79-ФЗ). Истец считает свое увольнение незаконным, носящим формальный характер, вызванным ее неучастием в выборах Президента Российской Федерации 18.03.2018. При этом истец также указала на нарушение процедуры ее увольнения, что выразилось в не уведомлении ее в соответствии с частью 1 статьи 35 Федерального закона № 79-ФЗ о предстоящем прекращении служебного контракта, в не предоставлении ей информации о выходе основного работника, в не предоставлении и не предложении ей работы по иной должности, несмотря на подачу ею соответствующего заявления с приложением справки о беременности, в нарушение требований части 3 статьи 261 Трудового кодекса РФ. Действиями работодателя ей причинен моральный вред, выразившийся в стрессовом состоянии, вызванном потерей работы и материальными последствиями этого.

В обоснование ходатайства о восстановлении срока для обращения с иском в суд истец указала, что с приказом об увольнении она ознакомлена 11.04.2018, предусмотренный законодательством месячный срок для обращения с иском в суд ею пропущен по уважительной причине – ввиду ухудшения самочувствия, беременность протекает удовлетворительно, с момента установления факта беременности проходила лечение, направленное на сохранение беременности; 26.04.2018 по результатам анализов врачом женской консультации ей (истцу) выдано направление на дополнительное обследование у генетика 10.05.2018; стресс, вызванный переживаниями за состояние беременности, стрессовое состояние, вызванное потерей работы и материальными последствиями этого, негативно сказались на ее здоровье, в результате чего 13.05.2018 ее госпитализировали в ГУБЗ «КМСЧ № 1», где она находилась на стационарном лечении по 23.05.2018 с диагнозом угрожающий поздний выкидыш, выписана в удовлетворительном состоянии; кроме того, как указала истец, она предпринимала попытку разрешения вопроса в досудебном порядке посредством направления обращения на имя министра 12.04.2018, на которое 22.05.2018 получила ответ, носящий формальный характер, содержащий информацию о наличии в Министерстве вакантных должностей, не соответствующих ее квалификации, но квалификационные требования, к перечисленным в ответе должностям, не указаны, список вакантных должностей в письме не полный и ничем не подтвержденный. 

В судебном заседании истец на иске настаивала, представив письменные объяснения (т.2, л.д. 1-4), и подтвердив, что справку о своей беременности в Министерство не представляла.

Представители ответчика в суде иск не признали, поскольку увольнение истца произведено на законном основании, истцом пропущен срок для обращения с иском в суд без уважительных причин, представив при этом письменные возражения и дополнения к письменным возражениям (т.1, л.д. 49-53; т.2, л.д. 21-23).

Выслушав стороны, допросив свидетеля, исследовав материалы дела и материалы личного дела истца, диспансерную книжку беременной женщины на имя истца, заслушав заключение прокурора об отсутствии оснований для удовлетворения ходатайства истца о восстановлении пропущенного процессуального срока и для удовлетворения иска, суд приходит к следующему.

В соответствии с частью 1 статьи 394 Трудового кодекса Российской Федерации, в случае признания увольнения или перевода на другую работу незаконными работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор.

На основании части 2 статьи 394 Трудового кодекса РФ орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула или разницы в заработке за все время выполнения нижеоплачиваемой работы.

Как предусмотрено частью 9 статьи 394 Трудового кодекса РФ, в случаях увольнения без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения либо незаконного перевода на другую работу суд может по требованию работника вынести решение о взыскании в пользу работника денежной компенсации морального вреда, причиненного ему указанными действиями. Размер этой компенсации определяется судом.

В судебном заседании установлено, что истец 04.05.2017 принята на государственную гражданскую службу Пермского края и назначена на должность консультанта отдела претензионно-исковой работы управления правового, организационно-аналитического обеспечения и кадров Министерства, что подтверждается ее служебным контрактом от 04.05.2017 № 249, приказом от 19.05.2017 № СЭД-30-26-03-37; служебный контракт подписан истцом 04.05.2017, с приказом истец ознакомлена 19.05.2017; контракт являлся срочным – на период отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет, ФИО6 (т.1, л.д. 8-11, 54-57, 58).

10.04.2018 Министерством издан приказ за № СЭД-30-27-03-36 о расторжении с истцом служебного контракта, освобождении истца от замещаемой должности государственной гражданской службы Пермского края и увольнении 11.04.2018 в связи с истечением срока действия срочного служебного контракта, пункт 2 части 1 статьи 33 Федерального закона № 79-ФЗ (т.1, л.д. 60). 

Разрешая ходатайство истца о восстановлении срока для обращения с настоящим иском в суд и заявление представителей ответчика о пропуске истцом срока без уважительных причин, суд исходит из следующего.

В соответствии с частью 1 статьи 392 Трудового кодекса РФ, работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки.

На основании части 4 статьи 392 Трудового кодекса РФ при пропуске по уважительным причинам сроков, установленных частями первой, второй и третьей настоящей статьи, они могут быть восстановлены судом.

Согласно пункту 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации, исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Как установлено судом, с приказом от 10.04.2018 № СЭД-30-27-03-36 истец ознакомлена 11.04.2018 (т.1, л.д. 60), трудовая книжка истцу вручена Министерством 11.04.2018, что подтверждается не только распиской истца (т.1, л.д. 61-62), но и объяснениями истца в судебном заседании.

Следовательно, последним днем для обращения истца с иском в суд являлось 11 мая 2018 года.

Исковое заявление в суд истцом подано только 4 июня 2018 – с пропуском установленного частью 1 статьи 392 ТК РФ срока.

Приведенные истцом в исковом заявлении причины, которые, по мнению истца, суду следует признать уважительными, к таковым быть отнесены быть не могут.

Действительно, судом установлено, что истец находится в состоянии развивающейся беременности, наличие у истца беременности в сроке 6-7 недель выявлено 13.03.2018 по данным ультразвуковой диагностики (т. 1, л.д. 14). 

Вместе с тем, после 11.04.2018, как установил суд, истец приходила в Министерство с письменным обращением, адресованным министру, в котором просила рассмотреть вопрос о возможности продления срока действия срочного служебного контракта до окончания срока беременности, возможности перевода на другую вакантную должность государственной гражданской службы в Министерстве, что подтверждается не только письмом с соответствующей отметкой о его регистрации в Министерстве 12.04.2012 (т.1, л.д. 22-24), но и объяснениями истца и представителей ответчика в судебном заседании.

Также на основании представленных истцом документов (т.1, л.д. 31, 32; т. 2, л.д. 5-7, 9) и отраженных в диспансерной книжке беременной женщины на имя истца сведений суд установил, что истец после ее увольнения получала в различных лечебных учреждениях следующие медицинские услуги, а именно: 12 и 13 апреля 2018 сдавала клинические анализы, 17.04.2018 прошла УЗИ и сдала клинические анализы, 18.04.2018 явилась на приемы к терапевту и к гинекологу, 25.04.2018 явилась на осмотр к офтальмологу, 26.04.2018 получила направления на консультацию к специалисту, 26.04.2018 и 27.04.2018 явилась на приемы к гинекологам, 10.05.2018 явилась на прием к врачу-генетику, на прием к гинекологу и на прием к стоматологу; 11.05.2017 истцом сданы клинические анализы.

Приведенные выше обстоятельства свидетельствуют о реальной возможности истца даже при наличии у нее беременности обратиться с настоящим иском в суд не позднее 11 мая 2018. 

Само по себе наличие беременности не исключало возможность подготовки и подачи истцом искового заявления в установленный законом месячный срок, принимая во внимание, что при том же состоянии беременности и состоянии здоровья истец такое исковое заявление подала в суд самостоятельно 04.06.2018.

Ссылка истца на состояние, угрожающее прерыванием беременности, судом отклоняется, так как в исследованных судом письменных доказательствах за период с 11 апреля 2018 по 11 мая 2018 включительно такая угроза не отражена, в медицинских документах зафиксировано отсутствие жалоб со стороны истца и ее удовлетворительное состояние, а госпитализация истца в стационар 13.05.2018 с последующим лечением по 23.05.2018 с диагнозом «Угрожающий поздний выкидыш» (т.1, л.д. 29-30) не может быть принята судом во внимание, поскольку госпитализация имела место после истечения месячного срока для обращения истца с иском в суд. 

По аналогичным основаниям судом не принимаются ссылки истца и представленные истцом документы о получаемом ею лечении и проводимым обследованиям после 23.05.2018 (т. 1, л.д. 38; т. 2, л.д. 8).

Довод истца о том, что в связи с увольнением она была поставлена в трудное финансовое положение и не имела возможности обратиться к юристу за квалифицированной помощью, поэтому ей пришлось самой защищать свои интересы и при отсутствии практики в области трудовых споров подготовка искового заявления потребовала достаточного времени, что осложнялось состоянием здоровья, судом отклоняется не только в связи с отсутствием доказательств такого состояния здоровья истца, которое препятствовало бы ей своевременно (в месячный срок) подготовить исковое заявление и подать его в суд, но и в связи с тем, что трудное финансовое положение истца вызывает у суда сомнения, так как при увольнении Министерством в апреле 2018 истцу выплачено денежное содержание (окончательный расчет) в сумме более 37 тысяч рублей (т. 1, л.д. 134), согласно диплому истец имеет высшее юридическое образование, при получении которого изучала дисциплины «Трудовое право» и «Гражданское процессуальное право» (т.2, л.д. 120-122), занимала должности в Министерстве и в других организациях, связанные с составлением исковых заявлений и других процессуальных документов, направляемых в суд, что подтверждается содержанием должностного регламента и анкетой (т. 2, л.д. 95-104, 128-131) и свидетельствует о наличии у истца достаточных познаний в области трудового права и навыков по составлению исковых заявлений, позволяющими ей в установленный законом срок составить и подать в суд исковое заявление о восстановлении на работе.

Кроме того, подготовка представленного суду искового заявления не требовала значительных временных затрат и не представляла правовой сложности, принимая во внимание, что по своему содержанию исковое заявление идентично обращению истца в Министерство, поданному еще 12.04.2018, а значительная часть документов, приложенных к исковому заявлению, имелась у истца до 11.05.2018.

Ссылка истца на то, что она пыталась решить возникший вопрос в досудебном порядке, подав 12.04.2018 в Министерство вышеуказанное обращение, что ответ Министерства на ее обращение от 12.04.2018 носит формальный характер и дан ей с нарушением 30-дневного срока, установленного частью 1 статьи 12 Федерального закона от 02.05.2006 № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации», правового значения для разрешения ходатайства о восстановлении пропущенного срока не имеет, поскольку сама по себе подача такого обращения не исключала возможность одновременной подачи истцом искового заявления в суд в месячный срок после ознакомления с приказом от 10.04.2018 и получения трудовой книжки.

При этом суд считает необходимым отметить, что с учетом положений статьи 193 Гражданского кодекса РФ, согласно которой если последний день срока приходится на нерабочий день, днем окончания срока считается ближайший следующий за ним рабочий день, последним днем направления истцу ответа являлось 14.05.2018, данный срок Министерством соблюден, что подтверждается ответом Министерства от 07.05.2018, направленным истцу почтой 14.05.2018 (т.1, л.д. 25-28). 

При изложенных выше обстоятельствах суд приходит к выводу о том, что истец имела реальную возможность как самостоятельно, так и при помощи соответствующего специалиста подготовить и предъявить исковое заявление в суд не позднее 11.05.2018, что влечет отказ истцу в удовлетворении ее ходатайства о восстановлении срока для обращения с иском в суд и с учетом положений пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса РФ является самостоятельным основанием для отказа истцу в удовлетворении ее иска о восстановлении на работе и, как следствие, – во взыскании в ее пользу с Министерства среднего заработка за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда, учитывая, что эти требования являются производными от требования о восстановлении на работе.

Помимо изложенного, суд считает приказ об увольнении истца законным в силу следующего.

Так, возникшие между истцом и Министерством правоотношения подлежали регулированию в соответствии с положениями Федерального закона № 79-ФЗ, а в части, не урегулированной данным Федеральным законом (статья 73 Федерального закона № 79-ФЗ), – положениями Трудового кодекса РФ. 

Исходя из смысла части 4 статьи 25 Федерального закона № 79-ФЗ, заключение срочного служебного контракта обусловлено не только необходимостью замещения должности гражданской службы на период отсутствия гражданского служащего, за которым в соответствии с настоящим Федеральным законом и другими федеральными законами сохраняется должность гражданской службы, но и в иных случаях, предусмотренных данной правовой нормой.

Согласно пункту 2 части 1 статьи 33 Федерального закона № 79-ФЗ, одним из общих оснований прекращения служебного контракта, освобождения от замещаемой должности гражданской службы и увольнения с гражданской службы является истечение срока действия срочного служебного контракта (статья 35 настоящего Федерального закона).

В соответствии с частями 1 и 3 статьи 35 Федерального закона № 79-ФЗ 

срочный служебный контракт расторгается по истечении срока его действия, о чем гражданский служащий должен быть предупрежден в письменной форме не позднее чем за семь дней до дня освобождения от замещаемой должности гражданской службы и увольнения с гражданской службы, если иное не установлено настоящим Федеральным законом.

Срочный служебный контракт, заключенный на период замещения отсутствующего гражданского служащего, за которым в соответствии с настоящим Федеральным законом сохраняется должность гражданской службы, расторгается с выходом этого гражданского служащего на службу, гражданский служащий, замещавший указанную должность, освобождается от замещаемой должности гражданской службы и увольняется с гражданской службы.

Часть 1 статьи 79 Трудового кодекса РФ предусматривает, что срочный трудовой договор прекращается с истечением срока его действия. О прекращении трудового договора в связи с истечением срока его действия работник должен быть предупрежден в письменной форме не менее чем за три календарных дня до увольнения, за исключением случаев, когда истекает срок действия срочного трудового договора, заключенного на время исполнения обязанностей отсутствующего работника.

В силу части 3 статьи 261 Трудового кодекса РФ допускается увольнение женщины в связи с истечением срока трудового договора в период ее беременности, если трудовой договор был заключен на время исполнения обязанностей отсутствующего работника и невозможно с письменного согласия женщины перевести ее до окончания беременности на другую имеющуюся у работодателя работу (как вакантную должность или работу, соответствующую квалификации женщины, так и вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу), которую женщина может выполнять с учетом ее состояния здоровья. При этом работодатель обязан предлагать ей все отвечающие указанным требованиям вакансии, имеющиеся у него в данной местности. Предлагать вакансии в других местностях работодатель обязан, если это предусмотрено коллективным договором, соглашениями, трудовым договором.

Как установлено судом выше, заключенный между истцом и Министерством служебный контракт от 04.05.2017 № 249 являлся срочным – на период отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет, ФИО6, о чем истцу было достоверно известно из содержания контракта, копия которого была ей выдана при приеме на государственную гражданскую службу под расписку.

Ребенок ФИО6, согласно свидетельству о рождении, родился ДД.ММ.ГГГГ (т. 2, л.д. 50), то есть возраста трех лет должен достигнуть ДД.ММ.ГГГГ.

03.04.2018 ФИО6 в Министерство подано заявление о выходе из отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет и начале выполнения служебных обязанностей по замещаемой должности консультанта отдела претензионно-исковой работы управления правового, организационно-аналитического обеспечения и кадров Министерства с 12 апреля 2018 (л.д. 51), которое согласовано начальником этого отдела ФИО7, согласовавшим 05.04.2018 также и издание Министерством приказа от 09.04.2018, в соответствии с которым ФИО6 считается с 12.04.2018 вышедшей из отпуска по уходу за ребенком и приступившей к исполнению должностных обязанностей по замещаемой должности (т.2, л.д. 52, 53).

При таких обстоятельствах истец, принятая на должность, которую занимала ФИО6 и находившаяся в отпуске по уходу за ребенком, подлежала безусловному увольнению по основаниям, предусмотренным пунктом 2 части 1 статьи 33 Федерального закона № 79-ФЗ.

Исходя из анализа положений статьи 25, частей 1 и 3 статьи 35 Федерального закона № 79-ФЗ и части 1 статьи 79 Трудового кодекса РФ, обязанность у Министерства по предупреждению истца о предстоящем увольнении по пункту 2 части 1 статьи 33 Федерального закона № 79-ФЗ, в том числе за семь дней до дня освобождения от замещаемой должности гражданской службы и увольнения с гражданской службы, в данном случае не возникала, учитывая вытекающее из положений статьи 256 Трудового кодекса РФ право государственного гражданского служащего, находящегося в отпуске по уходу за ребенком, прервать такой отпуск в любое время, в том числе не предупреждая нанимателя о своем намерении в срок, указанный в части 1 статьи 35 Федерального закона № 79-ФЗ.

Следовательно, довод истца о нарушении Министерством при ее увольнении положений части 1 статьи 35 Федерального закона № 79-ФЗ суд отклоняет как основанный на неверном толковании правовых норм, регулирующих возникшие правоотношения.

Показания свидетеля ФИО7 об отсутствии у него заблаговременно информации о выходе ФИО6 из отпуска правового значения для дела не имеют и, более того, опровергаются содержанием согласованных им документов, в том числе его личной подписью, и в системе электронного документооборота (приказ). Принадлежность ему имеющейся от его имени подписи в приказе о выходе ФИО6 из отпуска ФИО7 в судебном заседании уверенно подтвердил, сведения в системе электронного документооборота суд признает достоверными.

Кроме того, суд учитывает, что истцу уже 04.04.2018 было достоверно известно о намерении ФИО6 12.04.2018 выйти из отпуска и приступить к исполнению служебных обязанностей по должности, на которую истец была принята на условиях срочного служебного контракта, что подтверждается обращением истца в адрес министра о ее (истца) переводе в соответствии со статьей 261 Трудового кодекса РФ на другую имеющуюся вакантную должность, соответствующую ее (истца) квалификации (т.1, л.д. 13).

Из содержания данного заявления не следует, что истцом к этому заявлению приложен документ, подтверждающий беременность истца. 

Приложенное к исковому заявлению заключение УЗИ от 13.03.2018 о наличии у истца состояния беременности сроком 6-7 недель (т.1, л.д. 14) медицинскую справку, подтверждающую состояние беременности, не заменяет, учитывая, что в тексте заключения УЗО прямо указано на то, что данное заключение не является диагнозом, должно быть клинически интерпретировано лечащим врачом. 

Сама истец в судебном заседании подтвердила, что медицинскую справку о своей беременности в Министерство никогда не представляла.

Таким образом, суд считает установленным, что ни до 11.04.2018, ни в день увольнения истец медицинскую справку, подтверждающую состояние беременности истца, в Министерство не представляла, в связи с чем у работодателя отсутствовали объективные причины предлагать истцу вакантные должности в соответствии с положениями части 3 статьи 261 Трудового кодекса РФ. 

Также суд при разрешении настоящего дела установил, что вакантные должности или работа, соответствующая квалификации истца, которую она могла выполнять с учетом ее состояния здоровья, в Министерстве в период с 01.04.2018 по 11.04.2018 включительно отсутствовали, что подтверждается следующим.

В соответствии с частями 1, 2 и 7 статьи 12 Федерального закона № 79-ФЗ для замещения должности гражданской службы требуется соответствие квалификационным требованиям к уровню профессионального образования, стажу гражданской службы или работы по специальности, направлению подготовки, знаниям и умениям, которые необходимы для исполнения должностных обязанностей, а также при наличии соответствующего решения представителя нанимателя - к специальности, направлению подготовки.

Квалификационные требования для замещения должностей гражданской службы устанавливаются в соответствии с категориями и группами должностей гражданской службы, областью и видом профессиональной служебной деятельности гражданского служащего.

Квалификационные требования к знаниям и умениям, необходимым для исполнения должностных обязанностей, устанавливаются в зависимости от области и вида профессиональной служебной деятельности гражданского служащего его должностным регламентом. Должностным регламентом гражданского служащего (далее - должностной регламент) могут также предусматриваться квалификационные требования к специальности, направлению подготовки, которые необходимы для замещения должности гражданской службы.

Как установлено судом, истец, согласно диплому о высшем образовании, выданному 05.06.2015, имеет высшее образование по специальности «Юриспруденция», ей присвоена квалификация «Юрист» (т.2, л.д. 120-122). В 2005 году истцом получено начальное профессиональное образование по профессии «Секретарь» (т.2, л.д. 123-124 оборот). 

При имеющемся образовании истец, согласно составленной ею анкете, работала на следующих должностях: помощник воспитателя ясли-сада, менеджер охранного агентства, старший инспектор судебного участка, секретарь судебного заседания аппарата мирового судьи судебного участка, специалист районного суда, секретарь судебного заседания районного суда, специалист по работе с исполнительным производством в информационно-расчетном центре, юрисконсульт группы по претензионно-исковой работе в информационно-расчетном центре, юрисконсульт, секретарь судебного заседания Семнадцатого Арбитражного апелляционного суда (т.2, л.д. 128-131). 

Из представленных суду письменных возражений Министерства на иск, ответа Министерства от 07.05.2018 на имя истца (т.1, л.д. 25-27, 49-53), согласующихся со сведениями о вакантных должностях Министерства по состоянию на 01.04.2018, предъявленными Министерством в установленном порядке 01.04.2018 в департамент госслужбы Аппарата Правительства Пермского края (т.1, л.д. 139-161), на 01.04.2018 в Министерстве имелись следующие вакантные должности: начальник управления минеральных ресурсов, начальник управления водных ресурсов, главный специалист отдела водного хозяйства управления водных ресурсов, консультант сектора оперативного реагирования отдела лесного надзора и административного производства управления лесопользования.

Для замещения этих должностей Министерством предъявлялись следующие квалификационные требования:

- по должности «начальник управления минеральных ресурсов» – высшее профессиональное образование по одному из указанных направлений подготовки: «экономика и управление», «естественные науки и математика», «техника и технологии» и стаж (опыт) профессиональной деятельности в сфере охраны окружающей среды и природопользования или стаж (опыт) работы по специальности, направлению подготовки «естественные науки» не менее 3-х лет, что подтверждается утвержденным 01.09.2017 должностным регламентом (т. 2, л.д. 24-36),

- по должности «начальник управления водных ресурсов» – высшее профессиональное образование по экономико-управленческим или техническим специальностям «экономика и управление», «государственное и муниципальное управление», «природопользование», «гидрология», стаж гражданской службы не менее четырех лет или стаж (опыт) работы по специальности не менее пяти лет, что предусмотрено утвержденным 17.04.2015 должностным регламентом (т.2, л.д. 37-43), 

- по должности «главный специалист отдела водного хозяйства управления водных ресурсов» – высшее профессиональное образование по направлениям (специальностям): «естественные науки», «техника и технологии», «экономика и управление», «ихтиология», согласно утвержденному 25.12.2015 должностному регламенту (т.1, л.д. 79-85), 

- по должности «консультант сектора оперативного реагирования отдела лесного надзора и административного производства управления лесопользования» – высшее образование не ниже бакалавриата, стаж гражданской службы не менее двух лет или стаж (опыт) работы по специальности, направлению подготовки не менее трех лет, при этом консультант одновременно по должности является старшим государственным лесным инспектором и осуществляет федеральный государственный лесной надзор и федеральный государственный пожарный надзор в лесах, консультанту устанавливается разъездной характер работы и он обязан непосредственно осуществлять на территории Пермского края государственный лесной надзор и государственный пожарный надзор в лесах и выполнять иные обязанности, предусмотренные разделом 3 должностного регламента, утвержденного 11.04.2016 (т.1, л.д. 64-78). 

Сопоставление имеющейся у истца квалификации и опыта работы с требуемой квалификацией и опытом работы по вакантным должностям, перечнем обязанностей, которые предусмотрены должностными регламентами, позволяет суду прийти к выводу о том, что первые три вакантные должности не могли быть предложены истцу Министерством в соответствии с частью 3 статьи 261 ТК РФ вследствие несоответствия истца по имеющейся у нее квалификации предъявляемым к этим должностям квалификационным требованиям, а последняя должность не могла быть предложена истцу в силу отсутствия у нее опыта работы, предусмотренной должностным регламентом, и наличия у истца беременности (то есть по состоянию здоровья). 

Указанная в сведениях о вакантных должностях Министерства по состоянию на 01.04.2018 должность «главный специалист отдела лесных отношений управления лесопользования» на 11 апреля 2018 вакантной не являлась и, соответственно, не могла быть предложена истцу, так как с 09.04.2018 на эту должность приказом от 10.04.2018 был назначен ФИО8 (т.2, л.д. 23). 

Причем лицо, назначаемое на данную должность, по представленному суду должностному регламенту, утвержденному 02.03.2013, должно иметь высшее профессиональное образование по специальности (направлению подготовки): «воспроизводство и переработка лесных ресурсов», «государственное и муниципальное управление», «естественные науки», «геодезия и землеустройство», «геология, разведка и разработка полезных ископаемых» (т.2, л.д. 44-49), а истец при имеющемся у нее образовании квалификационным требованиям по этой должности не соответствовала.

Иные вакантные должности в Министерстве в юридически значимый период отсутствовали.

Кроме того, как правильно отмечено стороной ответчика, для перевода на вакантную должность государственный гражданский служащий должен состоять в кадровом резерве, что предусмотрено частью 1 статьи 64 Федерального закона № 79-ФЗ, согласно которой для замещения вакантных должностей гражданской службы из числа гражданских служащих (граждан) формируются федеральный кадровый резерв, кадровый резерв субъекта Российской Федерации, кадровый резерв федерального государственного органа и кадровый резерв государственного органа субъекта Российской Федерации.

В кадровом резерве Министерства для замещения должностей государственной гражданской службы Пермского края истец никогда не состояла и соответствующего намерения не выражала, что подтверждается как объяснениями сторон, так и содержанием личного дела истца, несмотря на то, что истец имела возможность быть включенной в кадровый резерв, так как проходила государственную гражданскую службу в Министерстве с 04.05.2017, в силу должностного регламента должна была знать и, исходя из оформленных истцом документов, стажа государственной гражданской службы не могла не знать соответствующие положения Федерального закона № 79-ФЗ. 

Следовательно, все вышеуказанные вакантные должности правомерно не предложены Министерством истцу для перевода и в силу отсутствия истца в кадровом резерве.

Ссылка истца на не доведение отделом кадров Министерства и на отсутствие на сайте Министерства соответствующей информации о конкурсе на включение в кадровый резерв судом отклоняется как не подтвержденная никакими доказательствами.

Установив приведенные выше обстоятельства, суд приходит к выводу о том, что вопреки утверждениям истца, Министерство, издав 10.04.2018 в отношении истца приказ о ее увольнения, не переведя истца на имеющиеся на тот период вакантные должности, положения части 3 статьи 261 Трудового кодекса РФ не нарушило.

Довод истца о том, что на ее просьбу ознакомиться с резолюцией и датой согласования министром ее заявления от 04.04.2018 о переводе на другую вакантную должность ей сообщили о том, что оно все еще находится у министра и по состоянию на 11.04.2018 не возвращено в отдел кадров, правового значения для дела не имеет и о незаконности изданного Министерством приказа от 10.04.2018 об увольнении истца не свидетельствует.

Ссылка истца на неисполнение Министерством законодательно предусмотренной обязанности продлить с ней срок действия трудового договора до окончания беременности отклоняется не только в силу того, что истцом в Министерство не представлялась медицинская справка, подтверждающая состояние беременности, но и в силу того, что заявление о продлении срочного трудового договора, как это предусмотрено частью 2 статьи 261 Трудового кодекса РФ, истец, согласно ее объяснениям в судебном заседании, в Министерство по 11.04.2018 включительно не подавала. 

Учитывая отсутствие в Министерстве оформленной в установленном порядке медицинской справки о беременности истца и отсутствие письменного волеизъявления истца на продление срочного трудового договора до окончания ее беременности Министерство объективно не могло исполнить предусмотренную частью 2 статьи 261 Трудового кодекса РФ обязанность по продлению срочного трудового договора с истцом.

Кроме того, заявление о переводе на вакантную должность по своей правовой природе не может быть признано заявлением о продлении срочного служебного контракта.

Подача истцом в Министерство заявления о продлении с ней срочного служебного контракта до окончания беременности (т.1, л.д. 22-24) имела место 12.04.2018, то есть после прекращения срочного служебного контракта, в связи с чем такое заявление при разрешении настоящего спора правового значения не имеет.

Утверждение истца о том, что ее увольнение носит искусственный характер и вызвано ее неучастием 18.03.2018 в выборах Президента Российской Федерации и формальным выходом ФИО16 из отпуска по уходу за ребенком судом признается несостоятельным, опровергается содержанием приказа об увольнении, а приведенные в исковом заявлении и в объяснениях истца в суде якобы имевших место угрозах в ее адрес в телефоном разговоре 15.03.2018 со стороны начальника управления правового, организационно-аналитического обеспечения и кадров Министерства ФИО4 о наступлении для нее (истца) серьезных последствий из-за неучастия в выборах объективного подтверждения в ходе рассмотрения дела не нашли, в том числе при исследовании представленных истцом детализации телефонных соединений за 16.03.2018 с телефонным номером ФИО9 и электроного письма ФИО4 (т.2, л.д. 10, 11-20), учитывая объяснения ФИО4 в суде о ее телефоном звонке на номер истца с намерением выяснить причины отсутствия истца на рабочем месте, что косвенно подтверждается документами о нахождении истца на больничном листе с 15.03.2018 (т.1, л.д. 20; т.2, л.д. 78-79). 

Сама по себе детализация телефонных соединений содержание разговора между абонентами не раскрывает, в электронном письме ФИО4 отражена информация об исполнении указания министра об участии в выборах Президента РФ. 

Свидетель ФИО7 не мог суду назвать источник, из которого ему стало известно об угрозах истцу увольнением в случае неучастия ее в голосовании на выборах Президента Российской Федерации, в связи с чем на основании части 1 статьи 69 ГПК РФ его показания в данной части не могут являться доказательствами по делу.

Телефонное соединение 18.03.2018 абонентского номера, используемого истцом, с абонентским номером, используемым ФИО10, занимающей должность начальника отдела по вопросам государственной гражданской службы и кадров управления правового, организационно-аналитического обеспечения и кадров Министерства, также не подтверждает утверждение истца о ее увольнении в связи с неучастием в выборах Президента Российской Федерации, поскольку ФИО10 в суде пояснила о том, что звонила только с намерением выяснить – приняла ли истец участие в голосовании, о чем истцом указано и в ее исковом заявлении. 

Более того, как полагает суд, истец в силу пункта 1.2. должностного регламента по занимаемой ею в Министерстве должности (т.2, л.д. 95-104) могла быть уволена с государственной гражданской службы и освобождена от должности не ФИО4 или ФИО5, а только министром. 

Формальный выход ФИО6 из отпуска по уходу за ребенком, на чем настаивала истец, объективного подтверждения в судебном заседании также не нашел.

Так, в своем заявлении от 03.04.2018 ФИО6 о формальном выходе на работу не указывала, выполняла свои должностные обязанности по занимаемой ею должности, воспользовалась правом на предоставление ей отпуска по уходу за ребенком с 04.05.2018, что подтверждается заявлениями ФИО16 (т.2, л.д. 51, 56), приказами Министерства (т.2, л.д. 53, 57), табелями учета рабочего времени за апрель и май 2018 (т.1, л.д. 135-138), объяснениями представителей ответчика о реальном намерении ФИО6 выйти из отпуска и работать в связи с тяжелым финансовым положением и об изменении у ФИО11 семейной ситуации, послужившей основанием для ухода вновь в отпуск по уходу за ребенком в мае 2018.

Использование ФИО11 части ежегодного оплачиваемого отпуска с 16 по 29 апреля 2018 за период ее госслужбы в 2015-2016 годах (т.1, л.д. 135-136; т.2, л.д. 54, 55) о формальном выходе ФИО6 на работу с целью увольнения истца не свидетельствует.

Приведенные выше обстоятельства в их совокупности свидетельствуют о том, что изданный 10.04.2018 Министерством приказ за № СЭД-30-27-03-36 о расторжении с истцом служебного контракта, освобождении истца от замещаемой должности государственной гражданской службы Пермского края и увольнении истца 11.04.2018 в связи с истечением срока действия срочного служебного контракта, пункт 2 части 1 статьи 33 Федерального закона № 79-ФЗ, является законным, что влечет отказ истцу в удовлетворении иска в этой части и, как следствие, влечет отказ в удовлетворении иска о восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда, учитывая, что вынужденный прогул у истца не наступил, права истца при ее увольнении с государственной гражданской службы Министерством не нарушены.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

ФИО1 в удовлетворении ходатайства о восстановлении срока для обращения с иском в суд и в удовлетворении иска к Министерству природных ресурсов, лесного хозяйства и экологии Пермского края о признании незаконным приказа об увольнении от 10.04.2018 № СЭД-30-27-03-36, восстановлении в должности консультанта отдела претензионно-исковой работы управления правового, организационно-аналитического обеспечения и кадров Министерства лесного хозяйства, природных ресурсов и экологии Пермского края, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда отказать.

Решение может быть обжаловано в Пермский краевой суд через Ленинский районный суд г. Перми в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Председательствующий: подпись (О.В. Бузмакова)

Копия верна. Судья - (О.В. Бузмакова)