УИД 59RS0043-01-2025-000340-28

Дело № 33-10581/2025 (2-227/2025)

Мотивированное апелляционное

определение составлено 26.12.2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Пермь 17.12.2025

Судебная коллегия по гражданским делам Пермского краевого суда в составе председательствующего судьи Казакова М.В.,

судей Бабиновой Н.А., Лобанова В.В.

при секретаре судебного заседания Штейниковой Н.С.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску П. к сотруднику ГУФСИН России по Пермскому краю И., ФКУ ИК-** ОУХД ГУФСИН России по Пермскому краю, ФКУ ИК-** ОУХД ГУФСИН России по Пермскому краю, ГУФСИН России по Пермскому краю, ФСИН России о взыскании материального вреда

по апелляционной жалобе П. на решение Чердынского районного суда Пермского края от 09.09.2025.

Заслушав доклад судьи Казакова М.В., пояснения истца П., изучив материалы дела, судебная коллегия

установила:

П. (далее истец) обратился в суд с исковым заявлением к сотруднику ГУФСИН России по Пермскому краю И., ФКУ ИК-** ОУХД ГУФСИН России по Пермскому краю, ФСИН России о взыскании материального вреда. В обоснование требований истец указал, что он, отбывая наказание по приговору суда, проходит лечение в филиале «***» ФКУЗ МСЧ-59 ФСИН России, расположенном на территории ФКУ ИК-** ОУХД ГУФСИН России по Пермскому краю, с декабря 2018 года по настоящее время. 26.03.2025 при посещении учреждения сотрудником ГУФСИН по Пермскому краю И. из туберкулезного отделения изъято три микроволновые печи стоимостью не менее 6 000 руб. каждая. Данные предметы находились в пользовании лиц, больных туберкулезом, они жизненно необходимы для указанных осужденных, были приобретены на личные денежные средства истца и ряда осужденных, переданы через начальника тыловой службы с документами и чеком, оформлены в ФКУ ИК-** ОУХД ГУФСИН России по Пермскому краю. Считает, что в действиях И. усматриваются признаки грабежа. Действиями сотрудников ответчика ему причинен материальный вред.

Определением судьи от 07.05.2025 к участию в деле в качестве административных ответчиков привлечены ГУФСИН России по Пермскому краю, ФКУ ИК-** ОУХД ГУФСИН России по Пермскому краю.

Определением судьи от 18.06.2025 требования П. к сотруднику ГУФСИН по Пермскому краю И., ФКУ ИК-** ОУХД ГУФСИН России по Пермскому краю, ФКУ ИК-** ОУХД ГУФСИН России по Пермскому краю, ГУФСИН по Пермскому краю, ФСИН России в части требований о взыскании материального вреда выделено в отдельное производство.

Определением судьи от 19.06.2025 суд в части рассмотрения административного дела по административному исковому заявлению П. к сотруднику ГУФСИН по Пермскому краю И., ФКУ ИК-** ОУХД ГУФСИН России по Пермскому краю, ФКУ ИК-** ОУХД ГУФСИН России по Пермскому краю, ГУФСИН по Пермскому краю, ФСИН России о взыскании материального вреда перешел по правилам гражданского судопроизводства.

Протокольным определением суда от 18.08.2025 в качестве третьего лица привлечена М.

Решением Чердынского районного суда Пермского края от 09.09.2025 в удовлетворении исковых требований П. отказано.

С данным решением не согласился истец П., который обратился с апелляционной жалобой с просьбой решение суда отменить, исковые требования удовлетворить в полном объеме. В обоснование жалобы указывает, что администрация ФКУ ИК-** в период с конца 2019 года по 2021 год установила микроволновые печи для общего пользования больным под инвентарным номером, а также была опись предметов, находящихся в комнате приема пищи. Микроволновые печи были куплены и привезены на деньги осужденных. Однако 26.03.2025 микроволновые печи были изъяты, чем были ухудшены материально-бытовые условия содержания, что является самоуправством. Из представленной ФКУ ИК-** справки следует, что микроволновые печи не были оформлены как гуманитарная помощь и не находились на балансе колонии, что не соответствует действительности. Законом не предусмотрено иметь их осужденным. Ответчик не представил суду никакой законный акт, запрещающий пользоваться микроволновыми печами либо основания, по которым И. мог их изъять. Представленная справка о том, что истец находится в филиале «***» ФКУЗ МСЧ-59 с 22.11.2024 недостоверна, так как с декабря 2018 года П. не выписывали с ФКУ ИК-**. Судом не были допрошены свидетели – бывшие сотрудники ФКУ ИК-**. П. находится в местах лишения свободы, банк по заявлению сестры не представил информацию пятилетней давности, что судом было проигнорировано.

От ФКУЗ «МСЧ России по Пермскому краю» поступили возражения на апелляционную жалобу с просьбой оставить решение суда без изменения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции истец П. посредством видеоконференц-связи доводы апелляционной жалобы поддержал, просил решение суда отменить, исковые требования удовлетворить в полном объеме. Пояснил, что микроволновые печи приобретались на средства осужденных и должны числиться на балансе исправительного учреждения, он собственником микроволновых печей не является.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о слушании извещены, в том числе путем размещения соответствующей информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», об уважительности причин неявки судебную коллегию не уведомили, об отложении судебного заседания не просили, в связи с чем в соответствии с частью 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено судебной коллегией при указанной явке.

Изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность решения в соответствии со статьей 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов апелляционной жалобы, выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, судебная коллегия приходит к следующему.

Из материалов дела следует и судом установлено, что приговором Свердловского районного суда г. Перми от 31.10.2018 П. признан виновным в совершении ряда преступлений, в связи с чем отбывает наказание в виде лишения свободы (л.д. 35-43).

26.03.2025 в ИК-** ОУХД ГУФСИН России по Пермскому краю проведен обыск, по результатам которого составлен акт от 26.03.2025 об изъятии трех микроволновых печей и передаче их на склад ФКУ ИК-** ОУХД ГУФСИН России по Пермскому краю (л.д. 9).

18.08.2025 ФКУ ИК-** ОУХД ГУФСИН России по Пермскому краю предоставило справку о том, что благотворительная помощь учреждению не оказывалась, на бухгалтерском балансе не числятся микроволновые печи «DEXР» в количестве 2 штук и микроволновая печь «SAMSUNG» в количестве 1 шт. (л.д. 21).

Из информации Филиала Больницы № ** ФКУЗ МСЧ-59 ФСИН России от 31.07.2025 следует, что осужденный П. находится с инфекционным заболеванием в туберкулезном отделении филиала «***» ФКУЗ МСЧ-59 ФСИН России с 22.11.2024 по настоящее время (л.д. 14).

Решением Чердынского районного суда Пермского края от 18.06.2025 административное исковое заявление П. к сотруднику ГУФСИН России по Пермскому краю И., ФКУ ИК-** ОУХД ГУФСИН России по Пермскому краю, ФКУ ИК-** ОУХД ГУФСИН России по Пермскому краю, ГУФСИН России по Пермскому краю, ФСИН России об установлении факта изъятия личных вещей, бытовой техники, признании действий по проведению обысков незаконными, взыскании компенсации морального вреда оставлено без удовлетворения (л.д. 64-68).

В материалы дела представлены фототаблицы в подтверждение состояния изъятых микроволновых печей марки «DEXP» в количестве 2 шт., «SAMSUNG» в количестве 1 шт., а также скриншоты из сети Интернет о стоимости микроволновой печи марки «DEXP» в сумме 4 199 руб., марки «SAMSUNG» - в размере 3 000 руб. (л.д. 26-33).

Свидетель С. в судебном заседании суда первой инстанции пояснил суду, что осужденные, в том числе они с П., на свои личные денежные средства приобретали микроволновые печи в начале 2019 года в количестве 2 штук черного цвета, также 2 чайника, посуду через родственников осужденного В. Общая сумма собранных осужденными денежных средств составила около 20 000 руб. Стоимость микроволновых печей он не помнит. Осужденные вносили разные суммы, большую часть передали П. и В. Обе микроволновые печи на 2024 год были в рабочем состоянии. При входе в комнату приема пищи висела опись предметов, подписанная начальником учреждения.

Установив данные обстоятельства и руководствуясь статей 53 Конституции Российской Федерации, статьями 15, 1064, 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьями 12, 35, 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статья 82 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации, пунктом 28 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений и Правил внутреннего распорядка исправительных центров уголовно-исполнительной системы, утвержденных приказом Минюста России от 04.07.2022 № 110, пунктом 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований П., поскольку в материалы дела истцом не представлено доказательств приобретения микроволновых печей именно на средства конкретных лиц из числа осужденных, о стоимости приобретенных микроволновых на момент совершения сделки купли-продажи и их стоимости в настоящее время после эксплуатации в период с 2019 года по 2025 год, достоверных сведений о передаче денежных средств П. в счет приобретения бытовой техники, информации о принадлежности имущества именно истцу и доказательств невозможности получения им единицы бытовой техники в натуре.

Суд первой инстанции указал, что истец имел возможность доказать факт и размер причиненного ему материального ущерба, однако своими правами воспользовался по собственному усмотрению, не представив соответствующую информацию.

Суд также указал, что законом не предусмотрено, что факт передачи истцом денежных средств на приобретение микроволновых печей может доказываться только свидетельскими показаниями (статья 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации); доказательств в виде показаний свидетеля и пояснений истца относительно приобретения микроволновых печей на денежные средства осужденных и изъятия данной бытовой техники в ходе обыска при недоказанности факта причинения вреда, размера ущерба, противоправности действий государственного органа или должностного лица, наличия причинно-следственной связи между противоправным действием и наступившим вредом, вины государственного органа или должностного лица недостаточно для удовлетворения заявленных исковых требований.

Оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции по доводам апелляционной жалобы у судебной коллегии не имеется, поскольку выводы суда основаны на положениях законодательства, соответствуют установленным обстоятельствам дела и представленным доказательствам.

В силу статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Исходя из статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). Если лицо, нарушившее право, получило вследствие этого доходы, лицо, право которого нарушено, вправе требовать возмещения наряду с другими убытками упущенной выгоды в размере не меньшем, чем такие доходы.

На основании статьи 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет права на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействиями) органов государственной власти или их должностных лиц.

Согласно статье 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

Из части 8 статьи 82 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации следует, что перечень вещей и предметов, которые осужденным запрещается иметь при себе, получать в посылках, передачах, бандеролях либо приобретать, устанавливается Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений и не имеет противоречий с поименованным кодексом, который, в свою очередь, не определяет подобный перечень.

В пункте 28 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений и Правил внутреннего распорядка исправительных центров уголовно-исполнительной системы, утвержденных приказом Минюста России от 04.07.2022 № 110, указано, что закреплен перечень вещей и предметов, продуктов питания, которые осужденным к лишению свободы запрещается изготавливать, иметь при себе, получать в посылках, передачах, бандеролях либо приобретать, а именно: электробытовые приборы (за исключением электрических бритв или триммеров для бритья волос (выдаются на время бритья), а также электрических машинок для стрижки волос на голове (выдаются на время стрижки), бытовых электрокипятильников заводского исполнения мощностью не более 0,6 кВт для индивидуального пользования (один прибор на человека), электрических чайников заводского исполнения для коллективного использования мощностью не более 2 кВт).

По смыслу положений статей 15, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации основанием для наступления гражданско-правовой ответственности, установленной статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, является правонарушение - противоправное, виновное действие (бездействие), нарушающее субъективные права других участников гражданских правоотношений. При этом истец должен доказать совокупность обстоятельств, являющуюся основанием для привлечения ответчика к названному виду гражданско-правовой ответственности - наличие ущерба, виновное и противоправное поведение причинителя вреда и причинно-следственную связь между действиями причинителя вреда и ущербом.

При этом исходя из толкования положений статьи 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации для привлечения публично-правового органа или должностного лица к ответственности необходимо наличие следующих условий: причинение вреда; противоправность действий государственного органа или должностного лица; наличие причинно-следственной связи между противоправным действием и наступившим вредом; вина государственного органа или должностного лица. То есть для привлечения к гражданско-правовой ответственности государственных органов и их должностных лиц необходимо наличие состава правонарушения. Отсутствие одного из элементов состава правонарушения влечет за собой отказ суда в удовлетворении требования о возмещении вреда.

В силу пункта 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Из разъяснений, изложенных в пункте 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», следует, что по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу пункта 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.

Основными принципами гражданского судопроизводства являются принцип диспозитивности и состязательности сторон, в силу которых заинтересованное лицо само определяет пределы и способы защиты своих прав и законных интересов. В состязательном процессе каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений (статьи 12, 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Реализация права на судебную защиту и осуществление гражданских прав зависит от собственного усмотрения гражданина.

Изъятые микроволновые печи не являлись имуществом, законно находящимся во владении или пользовании осужденных. Как следует из представленной учреждением ФКУ ИК-11 справки от 18.08.2025 (л.д. 21), данная бытовая техника не поступала в учреждение в качестве гуманитарной (благотворительной) помощи и не числится на его бухгалтерском балансе. Тем самым, администрация учреждения не принимала указанные предметы на ответственное хранение, не оформляла их как разрешенное имущество осужденных и, соответственно, не несла ответственности за их сохранность в рамках установленного правового режима.

Нормами уголовно-исполнительного законодательства, в частности статьей 82 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации, и подзаконными актами, а именно пунктом 28 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных приказом Минюста России от 04.07.2022 № 110, строго регламентирован перечень вещей и предметов, которые осужденным разрешается иметь при себе. В указанном перечне электробытовые приборы, к которым относятся микроволновые печи, отсутствуют, за исключением прямо поименованных и строго ограниченных случаев (электробритвы, машинки для стрижки волос, бытовые кипятильники и чайники определенной мощности). Следовательно, сам факт нахождения микроволновых печей в помещении для приема пищи туберкулезного отделения являлся нарушением установленного законом режима содержания, а их изъятие, оформленное соответствующим актом от 26.03.2025 (л.д. 9), представляет собой правомерное действие сотрудников учреждения, направленное на приведение условий содержания в соответствие с требованиями закона.

В соответствии со статьями 15, 1064, 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации по иску о возмещении вреда необходимо доказать состав гражданского правонарушения, элементами которого являются противоправность действий должностных лиц, наличие причиненного вреда, причинно-следственная связь между этими действиями и вредом, а также вина причинителя вреда.

Суд первой инстанции обоснованно указал на то, что истец не доказал наличие всех необходимых элементов состава гражданского правонарушения, что и явилось основанием к отказу в удовлетворении иска.

Истец собственником изъятых микроволновых печей не является, что сам истец подтверждал суду в ходе разбирательства дела в судах первой и апелляционной инстанций. В частности, суду апелляционной инстанции истец сообщил, что собственником микроволновых печей не является, печи должны находиться на балансе исправительного учреждения. В материалах дела отсутствуют документы о праве собственности истца на микроволновые печи, равно как и о принадлежности печей кому-либо из ответчиков.

Соответственно, изъятие микроволновых печей из комнаты приема пищи не способно причинить истцу какой-либо материальный ущерб, отсутствие которого свидетельствует о безосновательности исковых требований.

В связи с этим доводы истца о том, что печи были приобретены на денежные средства истца и ряда осужденных, правового значения в данном случае не имеют, поскольку причинение вреда истец связывает с изъятием печей, собственником которых сам истец не является.

Кроме того, суд первой инстанции обоснованно отметил отсутствие доказательств расходования истцом собственных денежных средств в какой-либо части на приобретение печей. Показания свидетелей о том, что истец участвовал в сборе денежных средств на приобретение различных вещей, включая микроволновые печи, в силу пункта 1 статьи 162 Гражданского кодекса Российской Федерации не могут быть признаны допустимыми доказательствами фактического расходования истцом собственных денежных средств в определенном количестве и на определенные цели, поскольку данные обстоятельства должны подтверждаться письменными доказательствами (расписками, квитанциями, выписками со счетов, договорами купли-продажи), которые суду не были представлены.

При указанных обстоятельствах основания для удовлетворения заявленного иска отсутствуют.

При этом суд первой инстанции обоснованно сослался недоказанность истцом размера ущерба, указав, что представленные истцом скриншоты из сети Интернет о стоимости аналогичных новых микроволновых печей (л.д. 26-33) не могут служить достаточным доказательством стоимости изъятых приборов.

Таким образом, суд правильно констатировал, что истец не подтвердил ни факт причинения ему вреда в виде утраты конкретного принадлежащего ему имущества, ни размер этого вреда, что само по себе исключает возможность удовлетворения исковых требований.

Вопрос о противоправности действий сотрудников ответчиков, в том числе действий по проведению обысков и изъятию микроволновых печей, получил свое разрешение в отдельном судебном производстве. В признании этих действий незаконными отказано решением Чердынского районного суда Пермского края от 18.06.2025. При разбирательстве данного дела суд также обоснованно констатировал отсутствие в действиях И. и ответчиков в целом какой-либо вины. Из акта об изъятии следует, что действия по изъятию непредусмотренной правилами бытовой техники были совершены в рамках проводимых мероприятий и оформлены установленным порядком, поскольку наличие микроволновых печей у осужденных изначально противоречило действующему регламенту, следовательно, их изъятие не может рассматриваться как самоуправство или противоправное деяние. Таким образом, действия ответчиков были направлены на соблюдения режима учреждения, соответственно, вина ответчиков отсутствует, что также свидетельствует об отсутствии оснований для удовлетворения иска.

Таким образом, выводы суда являются верными, поскольку изъятие микроволновых печей произведено правомерно в связи с их несоответствием установленному режиму содержания осужденных, а истец не представил доказательств, подтверждающих факт причинения ему противоправного материального ущерба.

Довод апелляционной жалобы о том, что администрация ФКУ ИК-** ранее установила микроволновые печи для общего пользования и внесла их в опись, не подтверждается материалами дела и не опровергает выводы суда. Судом установлено, что на момент изъятия микроволновые печи не были оформлены как гуманитарная помощь и не состояли на балансе учреждения (л.д. 21); использование микроволновых печей противоречило требованиям пункта 28 Правил внутреннего распорядка; правовые основания для их изъятия имелись. В связи с этим нахождение микроволновых печей в пользовании осужденных, с чем бы это ни было связано, не делает такое использование правомерным.

Довод о том, что печи были куплены на средства осужденных и их изъятие является самоуправством, ухудшающим материально-бытовые условия, является несостоятельным по указанным выше основаниям. Во-первых, как было указано выше, истец не доказал факт принадлежности печей ему или какому-либо иному лицу. Во-вторых, суд обоснованно указал, что наличие печей не относится к гарантированным законом материально-бытовым условиям содержания. Наведение порядка в данном случае не является ухудшением условий содержания.

Довод о недостоверности справки о нахождении истца в филиале «***» с 22.11.2024, поскольку истец не выписывался с 2018 года, не имеет правового значения для спора о возмещении материального вреда. Независимо от даты начала лечения истца в конкретном лечебном учреждении ключевым в данном случае является факт отбывания истцом наказания в учреждениях ФСИН, где на истца полностью распространяется действие единых Правил внутреннего распорядка, запрещающих хранение микроволновых печей. Представленная ответчиком справка (л.д. 14) является официальным документом, исходящим от компетентного учреждения. Достоверность данного доказательства не опровергнута.

Также несостоятельным признается довод апеллянта о том, что ответчиком не представлен законный акт, запрещающий пользоваться микроволновыми печами, либо основания для их изъятия, поскольку он основан на неверном толковании закона. Статья 82 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации в системной связи с пунктом 28 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных приказом Минюста России от 04.07.2022 № 110, устанавливают исчерпывающий перечень вещей и предметов, которые осужденным иметь разрешено. Микроволновые печи в этом перечне отсутствуют, что означает прямой запрет на их использование осужденными. Таким образом, для изъятия не требуется отдельного индивидуального правового акта (приказа, распоряжения) в отношении каждой конкретной печи; основанием является само нарушение осужденными общеобязательного правила, установленного федеральным органом исполнительной власти.

Довод о том, что суд не допросил бывших сотрудников ФКУ ИК-** в качестве свидетелей, подлежит отклонению. В апелляционной жалобе отсутствуют доводы о том, какие обстоятельства, имеющие значение для разрешения спора, могли бы быть установлены показаниями данных свидетелей, а также как эти сведения могли бы опровергнуть выводы суда. Ключевыми вопросами, подлежащими разрешению, являлись вопросы о законности нахождения микроволновых печей в исправительном учреждении, принадлежности их истцу, размере причинённого ущерба, если таковой был бы установлен. Эти вопросы носят правовой характер и разрешаются судом на основании представленных документов и оценки их соответствия нормам уголовно-исполнительного и гражданского законодательства. Показания свидетелей о возможных действиях администрации в прошлом (например, о составлении описи или факте нахождения печей в помещении) сами по себе не отменяют императивного запрета, установленного пунктом 28 Правил внутреннего распорядка, равно как и не доказывают право собственности истца на изъятое имущество.

Довод апелляционной жалобы о том, что суд проигнорировал невозможность получения банковской информации, признается несостоятельным. Невозможность получения выписки из банка не снимает с истца обязанность доказать юридически значимые обстоятельства, что истцом не было исполнено и что, в итоге, явилось основанием к отказу в иске.

Таким образом, ни один из доводов, изложенных в апелляционной жалобе П., не опровергает правильность выводов суда первой инстанции, которые, в свою очередь, основаны на полном, всестороннем и объективном исследовании всех обстоятельств дела в их системной взаимосвязи. Решение Чердынского районного суда Пермского края от 09.09.2025 является законным и обоснованным, полностью соответствует материалам дела и действующему законодательству, а потому не подлежит отмене.

Руководствуясь статьями 328, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Пермского краевого суда

определила:

решение Чердынского районного суда Пермского края от 09.09.2025 оставить без изменения, апелляционную жалобу П. – без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в соответствии с главой 41 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в кассационном порядке в течение трех месяцев в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции (город Челябинск) через суд первой инстанции.

Председательствующий: подпись

Судьи: подписи