к делу № 2-401/2024

УИД 23RS0031-01-2023-005440-06

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

30 мая 2024 года город Краснодар

Ленинский районный суд г. Краснодара в составе:

председательствующего Лаврова В.А.,

при секретаре Харченко Г.В.,

с участием:

представителя истца ФИО5,

представителей ответчика ФИО6, ФИО7,

представителя третьего лица ФИО8,

помощника прокурора ЗАО г. Краснодара ФИО9,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Краевая клиническая больница № 2» министерства здравоохранения Краснодарского края о компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Краевая клиническая больница № 2» министерства здравоохранения Краснодарского края о компенсации морального вреда в связи с оказанием некачественной медицинской помощи.

В обоснование требований указано, что истец является дочерью ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, возраст 65 лет, которая проходила лечение от короновирусной инфекции в Государственном бюджетном учреждении здравоохранения «Краевая клиническая больница №», госпитализирована ДД.ММ.ГГГГ, смерть наступила ДД.ММ.ГГГГ. ФИО10 заболела по типу ОР3 ДД.ММ.ГГГГ. ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 получила положительный тест на заболевание Covid 19. В этот же вечер была вызвана скорая помощь. По приезду врачебная выездная бригада скорой медицинской помощи № оценила состояние ФИО2 как удовлетворительное и отказалась вести в стационар, так как показания для госпитализации отсутствовали, сатурация была в пределах нормы. По факту неудовлетворительного оказания скорой помощи истцом была подана жалоба на бригаду на номер №. ДД.ММ.ГГГГ по месту жительства прибыл терапевт, который по итогу осмотра ФИО2 рекомендовала сделать дополнительное исследование крови и КТ. ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 сдала анализ крови и сделала КТ, по результатам которого установлено поражение легких менее 4 %. По результатам проведенных исследований терапевтом были даны рекомендации по наблюдению дома, а также выданы препараты коронавир, ксаренто и лексаметазон в таблетках, указано на необходимость контроля сатурации. ДД.ММ.ГГГГ температуру сбивали жаропонижающими препаратами, уровень сатурации периодически опускался до 92, учитывая возраст ФИО2 и в связи с вышеуказанными симптомами было приятно решение вызвать скорую помощь повторно. Скорая помощь приехала ДД.ММ.ГГГГ и решили госпитализировать ФИО10 в ГБУЗ «ККБ № 2», так как фельдшер по результатам осмотра, с учетом КТ 2-х дневной данности, предположила, что процент поражения легких значительно вырос. ДД.ММ.ГГГГ в приемном отделении ГБУЗ «ККБ № 2» ФИО10 провела с 17.42 до 19.16, вопреки результатам КТ, по которым процент поражения легких составил 20 %, ФИО2 было отказано в госпитализации, принято решение отправить пациента домой. Покинув приемное отделение ФИО10 позвонила истцу, была взволнована, собиралась вызывать такси и возвращаться домой. Истец предложила ей повторно подняться в приемный покой, объяснить врачу, что есть подозрение на диабет (неподтвержденный), также обратить внимание на увеличение поражения легких за 3 дня. По итогу беседы ФИО2 с врачом ее положили в Отделение 4 (профиль кардио, ОКС, пульмо) на 9 этаже. ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 в личной переписке обозначила, что в больнице начался очень сильный кашель, который усугублялся. В течение 2-х дней мама истца в личной переписке сообщала, что состояние ухудшается тяжело дышать, кашель не проходит и усиливается, сатурация низкая (у нее был личный аппарат для измерения сатурации). Вопреки тому, что пациент находился в стационаре с ДД.ММ.ГГГГ, только ДД.ММ.ГГГГ к лечению был подключен кислород (при этом со слов матери в этот день сатурация была уже 86). В палате были нечеловеческие условия для пациентов, отсутствовал какой-либо уход, к пациентам подходили только утром и вечером, таким образом, в течение дня никто не отслеживал ухудшающееся состояние пациентов, изменения в их состоянии. После обращения истца на горячую линию (другой обратной связи в больнице не предусмотрено) был получен ответ, что мама получает лечение. ДД.ММ.ГГГГ дежурный доктор при осмотре и установлении сатурации у ФИО2 на уровне 93, принял решение, что это нормальный уровень сатурации и состояние у ФИО2 стабильное (врача не насторожил и не обеспокоил такой низкий уровень сатурации у пациента, уже получающего кислород). ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 отменили прием гормона Дексаметазон, она была переведена в другую палату, где ей увеличили прием кислорода. Позвонив на горячую линию ДД.ММ.ГГГГ, истцу было сообщено, что маму перевели в другую палату в целях увеличения кислорода, а также сообщили о необходимости осмотра ее реаниматологом и о том, что мест в реанимации нет. ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 поступила в АРО 1 с поражением легких в 85 %, отделение провело все необходимые реанимационные действия и мероприятия, в течение месяца ФИО10 находилась на неинвазивном ИВЛ, затем была интубирована. ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 умерла. Истец считает, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ (дату перевода в реанимацию) матери истца была оказана медицинская помощь, не отвечающая требованиям безопасности жизни и здоровья пациентов. Согласно заключению комиссии экспертов от ДД.ММ.ГГГГ установлены дефекты оказания медицинской помощи ФИО2, повлекшие смерть пациента.

На основании изложенного истец просит суд взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Краевая клиническая больница № 2» министерства здравоохранения Краснодарского края в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда 1 000 000 рублей.

Истец в судебное заседание не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом, воспользовалась правом ведения дела через представителя.

Представитель истца в судебном заседании заявленные требования поддержала, по доводам, изложенным в иске, и просила суд их удовлетворить в полном объеме.

Представители ответчика государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Краевая клиническая больница № 2» министерства здравоохранения Краснодарского края в судебном заседании возражали против удовлетворения иска, просили суд в удовлетворении иска отказать, по доводам, изложенным в возражениях.

Представитель третьего лица АО «СОГАЗ» в судебном заседании возражала против удовлетворения иска, просила суд в удовлетворении иска отказать, по доводам, изложенным в возражениях.

Выслушав объяснения участников процесса, заключение помощника прокурора, полагавшего заявленные требования обоснованными и подлежащими удовлетворению, изучив доводы искового заявления, возражения, исследовав и оценив в соответствии со статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее ГПК РФ) представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу, что исковые требования подлежат удовлетворению ввиду следующего.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Статьей 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации (далее СК РФ) предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ) определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная 

<

данные изъяты>, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 ГК РФ следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами главы 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 ГК РФ.

Пунктами 1 и 2 статьи 1064 ГК РФ определены общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 N 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» (в редакции постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 6 февраля 2007 г. N 6) далее также - постановление Пленума от 20.12.1994 N 10), суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 постановления Пленума от 20.12.1994 N 10).

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» (далее - постановление Пленума от 26.01.2010 N 1) разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы 3 и 4 пункта 32 постановления Пленума от 26.01.2010 N 1).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Из материалов дела следует, что ФИО1 являлась дочерью ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

В иске истец указывает, что ФИО10 заболела по типу ОР3 ДД.ММ.ГГГГ. ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 получила положительный тест на заболевание Covid 19. В этот же вечер была вызвана скорая помощь. По приезду врачебная выездная бригада скорой медицинской помощи № оценила состояние ФИО2 как удовлетворительное и отказалась вести в стационар, так как показания для госпитализации отсутствовали, сатурация была в пределах нормы. По факту неудовлетворительного оказания скорой помощи истцом была подана жалоба на бригаду на номер №. 

ДД.ММ.ГГГГ по месту жительства прибыл терапевт, который по итогу осмотра ФИО2 рекомендовала сделать дополнительное исследование крови и КТ. 

ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 сдала анализ крови и сделала КТ, по результатам которого установлено поражение легких менее 4 %. По результатам проведенных исследований терапевтом были даны рекомендации по наблюдению дома, а также выданы препараты коронавир, ксаренто и лексаметазон в таблетках, указано на необходимость контроля сатурации. 

ДД.ММ.ГГГГ температуру сбивали жаропонижающими препаратами, уровень сатурации периодически опускался до 92, учитывая возраст ФИО2(65 лет) и в связи с вышеуказанными симптомами было приятно решение вызвать скорую помощь повторно. 

ДД.ММ.ГГГГ приехала скорая помощь, которая госпитализировала ФИО10 в ГБУЗ «ККБ № 2», в связи с тем, что фельдшер по результатам осмотра, с учетом КТ 2-х дневной данности, предположила, что процент поражения легких значительно вырос. 

ДД.ММ.ГГГГ в приемном отделении ГБУЗ «ККБ № 2» ФИО10 провела с 17.42 до 19.16, вопреки результатам КТ, по которым процент поражения легких составил 20 %, ФИО2 было отказано в госпитализации, принято решение отправить пациента домой. 

Из иска следует, что покинув приемное отделение ФИО10 позвонила истцу, была взволнована, собиралась вызывать такси и возвращаться домой. Истец предложила ей повторно подняться в приемный покой, объяснить врачу, что есть подозрение на диабет (неподтвержденный), также обратить внимание на увеличение поражения легких за 3 дня. По итогу беседы ФИО2 с врачом ее положили в Отделение 4 (профиль кардио, ОКС, пульмо) на 9 этаже. ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 в личной переписке обозначила, что в больнице начался очень сильный кашель, который усугублялся. В течение 2-х дней мама истца в личной переписке сообщала, что состояние ухудшается тяжело дышать, кашель не проходит и усиливается, сатурация низкая (у нее был личный аппарат для измерения сатурации). 

Также истец указывает, что пациент находился в стационаре с ДД.ММ.ГГГГ, только ДД.ММ.ГГГГ к лечению был подключен кислород (при этом со слов матери в этот день сатурация была уже 86). В палате были нечеловеческие условия для пациентов, отсутствовал какой-либо уход, к пациентам подходили только утром и вечером, таким образом, в течение дня никто не отслеживал ухудшающееся состояние пациентов, изменения в их состоянии. После обращения истца на горячую линию был получен ответ, что мама получает лечение. 

ДД.ММ.ГГГГ дежурный доктор при осмотре и установлении сатурации у ФИО2 на уровне 93, принял решение, что это нормальный уровень сатурации и состояние у ФИО2 стабильное. 

ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 отменили прием гормона Дексаметазон, она была переведена в другую палату, где ей увеличили прием кислорода. 

ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 поступила в АРО 1 с поражением легких в 85%, отделение провело все необходимые реанимационные действия и мероприятия, в течение месяца ФИО10 находилась на неинвазивном ИВЛ, затем была интубирована. 

ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 умерла, что подтверждается свидетельством о смерти № № от ДД.ММ.ГГГГ.

Как следует из посмертного эпикриза истории болезни № ФИО2 заболела остро ДД.ММ.ГГГГ по типу ОРЗ. Принимала коронавир, эликвис, дексаметазон. ДД.ММ.ГГГГ амбулаторно ПЦР на Sars-Cov2 положительная. Доставлена СМП. Экстренно госпитализирована в инф. отд. № 4. За все время госпитализации в стационаре состояние оставалось тяжелым. На КТ ОГК - поражение 20 %. Проводилась антикоагулянтная, антиагрегантная, антибактериальная, противовирусная, кардиотропная терапия, оксигенотерапия, таргетная терапия. Риск развития жизнеугрожающих осложнений сохранялся высоким. ДД.ММ.ГГГГ в связи с нарастанием явлений дыхательной недостаточности переведен в АРО. Где продолжена антикоагулянтная антиагрегантная, антибактериальная, противовирусная терапия, неинвазивная ИВЛ. В динамике - КТ-4 (85 %), продолжена антикоагулянтная, антиагрегантная, антибактериальная, вазопрессорная терапия, аппаратная ИВЛ. Несмотря на проводимую терапию, ДД.ММ.ГГГГ в 05:15 произошла остановка кровообращения, реанимационные мероприятия проведенные в полном объеме оказались безуспешными. ДД.ММ.ГГГГ в 05:45 констатирована биологическая смерть.

Согласно заключению комиссии экспертов от ДД.ММ.ГГГГ установлены дефекты оказания медицинской помощи ФИО2, повлекшие смерть пациента. При поступлении ФИО11 ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ «ККБ № 2» ей был установлен клинический диагноз: коронавирусная инфекция, вызванная вирусом COVID-19, вирус идентифицирован. При этом, не указана степень тяжести течения заболевания, что принципиально при выборе схемы лечения. Но сумме клинических данных, лабораторных и инструментальных методов исследования течение новой коронавирусной инфекции у ФИО2 соответствовало средней степени тяжести (в соответствии с 11 версией «Временных методических рекомендаций- раздел «Классификация COVID-19 по степени тяжести»). При среднетяжелом течении новой коронавирусной инфекции и нахождении пациента в условиях стационара рекомендованы 4 схемы терапии. В соответствии с вышеупомянутыми рекомендациями, пациенты, инфицированные SARS-CoV-2, должны получать этиотропную, патогенетическую и симптоматическую терапию.

Этиотропная терапия направлена на уничтожение возбудителя- вируса SARS-CoV-2, соответственно, является одним из ключевых компонентов комплексного лечения коронавирусной инфекции. Препараты, воздействующие на вирус SARS-CoV-2 необходимо назначать как можно раньше, в первые дни от начала заболевания - появления первых симптомов не позднее 7-8 дня от начала заболевания, чтобы не допустить развития гиперергического иммунного ответа. К препаратам этиотропной терапии, которые могут быть использованы при лечении COVID-19, относятся: фавипиравир, ремдесивир, умифеновир и интерферон-альфа. Комментарии: пациентке на амбулаторном этапе был назначен фавипиравир и продолжено его назначение в стационаре. Эффективность схем лечения с использованием препаратов прямого противовирусного действия, а именно фавипиравира, в настоящее время абсолютно доказана. Однако сроки выздоровления пациента, частота осложнений и неблагоприятных исходов зависят не только от этиотронного лечения, но и от правильности подбора патогенетической и симптоматической терапии.

Патогенетическая терапия при лечении больных COVID-19 направлена на подавление неконтролируемой активации иммунной системы и предотвращение развития поражений легких и других органов, обусловленных COVID 19. С этой целью необходимо назначать упреждающую иммуносупрессивную терапию. Препаратами выбора для этой цели являются глюкокортикоиды, поскольку они угнетают все фазы воспаления и синтез широкого спектра провоспалительных медиаторов, что препятствует развитию цитокинового шторма и острого респираторного дистресс-синдрома (далее ОРДС). Пациентке был назначен глюкокортикостероид - Дексаметазон в суточной дозе 24 мг (с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ). С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ выполнена коррекция дозового режима: прием Дексаметазона снижен до 16 мг в сутки. В соответствии с временными методическими рекомендациями «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19) Версия 11 (ДД.ММ.ГГГГ), для терапии цитокинового шторма могут применяться различные схемы введения глококортикостероидов: Дексаметазон в дозе 8-20 мг/сутки внутривенно в зависимости от тяжести состояния пациента за 1-2 введения; Метилиреднизолон в дозе 1 мг/кг должен вводиться внутривенно каждые 12 часов, с постепенным снижением дозы на 20-25% на введение каждые 1-2 суток в течение 3-4 дней; далее на 50% каждые 1-2 суток до полной его отмены. Снижение дозы Метилиреднизолона или Дексаметазона должно начинаться при условии снижения уровня ферритина сыворотки крови не менее чем на 15%, купировании лихорадки, стабильном снижении уровня С-реактивного белка, активности JIT, АСТ, ЛДГ сыворотки крови. Комментарии: в данном случае на фоне терапии Дексаметазоном отмечалось увеличение уровня ЛДГ и ферритина (ДД.ММ.ГГГГ - ЛДГ № ЕД/л: ФИО3 № нг/мл; ДД.ММ.ГГГГ - ЛДГ № ЕД/л, ферритин» № нг/мл), что свидетельствовало о прогрессировании синдрома активации макрофагов. При прогрессировании синдрома активации макрофагов Метилпреднизолон должен был применяться по схеме № мг/введение/внутривенно каждые 6-8 ч (или Дексаметазон № мг/внутривенно в два введения) в течение не менее 3 дней с последующим постепенным снижением дозы. Таким образом, ФИО2 была показана не снижающая коррекция дозы Дексаметазона, а повышающая. Кроме глюкокортикостероидов к патогенетической терании относятся таргетные препараты (направленный на конкретную цель; целевой, прицельный): ингибитор № - олокизумаб, ингибитор рецепторов № тоцилизумаб (сарилумаб) или ингибитор №-№

(канакинумаб) и др. ДД.ММ.ГГГГ пациентке был введен ингибитор № олокизумаб. Но, в данной клинической ситуации на момент поступления пациситке было показано введение топилизумаба ингибиторов рецепторов №, или сарилумаба, или ингибитора № (канакинумаба). В соответствии с вышеуказанными временными методическими рекомендациями, при наличии патологических изменений в легких, соответствующих №, или пневмонии среднетяжелой/тяжелой степени данным рентгенологического обследования в сочетании с двумя и более нижеуказанными признаками рекомендуется назначение ингибиторов рецепторов № тоцилизумаба (сарилумаба) или ингибитора ИЛ-1В (канакинумаба):Sp02 ? 93%, одышка в покое.Температура тела> 38 °С в течение 5 дней или возобновление лихорадки на 5-10 день болезни после «светлого промежутка». Уровень СРБ № или рост уровня СРБ в 3 раза на 8-14 дни заболевания (СРБ № Число лейкоцитов 

<

№л. Абсолютное число лимфоцитов №/л (лимфоциты абс. №л). Уровень ферритина** крови > № пг/мл (ферритин № нг/мл, далее до №). Уровень №**> № шк/мл.

Резюмируя вышеизложенное, специалисты заключают, что имело место недооценка степени тяжести состояния ФИО2 и, как следствие, нерациональный выбор препарата для патогенетической терапии (нарушение п.п. 2.2. «е» Приказа Минздрава России от 10.05.2017N 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»).

Антибактериальная терапия: ДД.ММ.ГГГГ - ДД.ММ.ГГГГ - Эртапенем. ДД.ММ.ГГГГ - 

<

данные изъяты>/

<

данные изъяты> + 

<

данные изъяты>+ 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ-ДД.ММ.ГГГГ 

<

данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ-ДД.ММ.ГГГГ 

<

данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ - 

<

данные изъяты> + 

<

данные изъяты> (внутрь). ДД.ММ.ГГГГ - 

<

данные изъяты> отменен. ДД.ММ.ГГГГ -

<

данные изъяты>+

<

данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ-ДД.ММ.ГГГГ -

<

данные изъяты>+

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> +

<

данные изъяты>+

<

данные изъяты>. B соответствии с временными методическими рекомендациями антибактериальная терапия назначается только при наличии убедительных признаков присоединения бактериальной инфекции (повышение прокальцитонина более 0,5 нг/мл, появление гнойной мокроты, лейкоцитоз> №/л (при отсутствии предшествующего применения глококортикоидов), повышение числа палочкоядерных нейтрофилов более 10 %). Комментарии: в период с ДД.ММ.ГГГГ-ДД.ММ.ГГГГ антибактериальная терапия была не показана и не проводилась. С ДД.ММ.ГГГГ отмечалось повышение уровня лейкоцитов крови до №, нарастала дыхательная недостаточность. Принимая во внимание, что на фоне применения глококортикостероидов и 

<

данные изъяты> повышался риск развития вторичной бактериальной инфекции, вполне обоснованно было принято решение о назначении антибактериальной терапии. В соответствии с Российскими клиническими рекомендациями «Стратегия контроля антимикробной терапии при оказании стационарной медицинской помощи», 2018г., при назначении стартовой эмпирической антибактериальной терапии обязательной является стратификация пациентов в соответствии с риском наличия резистентности возбудителей к различным группам антибиотиков. Выбор эмпирического режима антимикробной терапии должен быть обоснован с учетом стратификации пациентов с инфекциями на 4 типа или лечебные группы по риску наличия резистентных возбудителей и инвазивного кандидоза. В соответствии с типом пациента осуществляется выбор наиболее рационального режима эмпирической антибактериальной терапии, предполагающей эффективное действие в отношении всех этиологически значимых возбудителей инфекционного процесса данной локализации в достаточной дозе с учетом риска инфицирования полирезистентными возбудителями. Комментарий: в период с ДД.ММ.ГГГГ- ДД.ММ.ГГГГ замечаний к стартовойэмпирической антибактериальной терапии нет. Далее проводимые коррекции антибактериальной терапии были нерациональными (неэффективными). Специалисты отмечают, адекватная эмпирическая антибактериальная терапия предполагаст эффективное действие в отношении всех этиологически значимых возбудителей инфекционного процесса данной локализации в достаточной дозе с учетом риска инфицирования полирезистентными возбудителями. Рациональный выбор эмпирического режима антимикробной терапии невозможен без данных бактериологического исследования. ФИО11 не выполнялся забор крови, мочи, промывных вод бронхов на бактериологическое исследование. Проводимые коррекции антибактериальной терапии были не активны в отношении этиологически значимых возбудителей нозокомиальной пневмонии, сенсиса (в т.ч., ДД.ММ.ГГГГ-ДД.ММ.ГГГГ 

<

данные изъяты>). ДД.ММ.ГГГГ- ДД.ММ.ГГГГ пациентка получала 

<

данные изъяты> - далее проводилась коррекция: на 1 день ДД.ММ.ГГГГ - 

<

данные изъяты>/

<

данные изъяты> + 

<

данные изъяты>+ 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> --- далее возврат к прежней схеме терании (ДД.ММ.ГГГГ-ДД.ММ.ГГГГ - 

<

данные изъяты>). Комментарии: в дневниковых записях нет обоснования проведенной коррекции, следовательно, нет понимая критериев достаточности (длительности) проведения антибактериальной терапии, её эффективности, безопасности, спектре действия антибактериального препарата, антибиотикорезистентности возбудителей. ДД.ММ.ГГГГ назначен антибактериальный препарат Ортоцид (ФИО4); в листе назначений указан путь введения - внутрь. В соответствии с инструкцией по медицинскому применению лекарственного препарата 

<

данные изъяты> лиофилизат для приготовления раствора для внутривенного и внутримышечного введения и приема внутрь от ДД.ММ.ГГГГ. 

<

данные изъяты>], показанием для его приема внутрь является только псевдомембранозный колит, вызванный 

<

данные изъяты> (связанный с применением антибактериальных препаратов). Следовательно, показанием для назначения ФИО12 для приема внутрь являлся предполагаемый или подтвержденный диагноз «исевдомембранозный колит. В дневниковых записях не сформулирован диагноз, нет данных о кратности стула, его описания, не назначено дообследование, а именно кал на токсин 

<

данные изъяты>. Таким образом, имеет место назначение препарата с нарушением инструкции по его применению (нарушение п. 2,2, «Е» Приказа Минздрава России от 10.05.2017 N 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»). Комментарии специалистов: псевдомембранозный колит, вызванный С. 

<

данные изъяты> служит основной причиной развития диареи у госпитализированных лиц и оценивается как наиболее частая внутрибольничная инфекция. Это заболевание, которое развивается при нарушении кишечного микробиома с избыточной колонизацией С 

<

данные изъяты>, токсины которой вызывают воспаление и повреждение толстой кишки. Инфекция С. 

<

данные изъяты>-наиболее частая причина внутрибольничной диареи, приводящая к значительному числу смертельных исходов. Факторами риска болезни служат антибактериальная терапия, лечение иммуносупрессивными препаратами и др.

Также при применении 

<

данные изъяты> (

<

данные изъяты>) допущены нарушения в части кратности его применения: в соответствии с инструкцией [

<

данные изъяты>], препарат необходимо назначать 2 раза в сутки. В данной ситуации в течение 2 дней терапия не проводилась без указания причины; далее терапия была продолжена. Таким образом, не был установлен диагноз «псевдомембранозный колит» и был назначен препарат, используемый для его лечения. Обоснования к его назначению в медицинской карте нет.

Антибактериальная терапия в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ(

<

данные изъяты> + 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> + 

<

данные изъяты> + 

<

данные изъяты>): нерациональная, поскольку проводилась без учета результатов бактериологических исследований. Кроме того, использованные препараты потенциально нефротоксичны. 

<

данные изъяты> + 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> является не рекомендованной к применению комбинацией антибактериальных препаратов. С ДД.ММ.ГГГГ отмечено повышение числа лейкоцитов до 

<

данные изъяты>/л, далее 

<

данные изъяты>/л, что свидетельствовало о неэффективности проводимой антибактериальной терапии. Коррекция лечения не проводилась (нарушение п.2.2. «Л» Приказа Минздрава России от 10.05.2017 N 203п «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»).

Поскольку суд не обладает специальными познаниями в области медицины, с учетом положений ст. 79 ГПК РФ, доводов истца и возражений ответчика, с целью объективного и всестороннего рассмотрения дела, судом была назначена судебно- медицинская экспертиза.

Согласно заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, выполненному ООО «Лаборатория судебных экспертиз» согласно сведениям, изложенным в медицинской карте № стационарного больного отделения № 4 ГБУЗ «ККБ № 2», основной диагноз при поступлении был сформулирован следующим образом: «Коронавирусная инфекция, вызванная вирусом COVID-19, вирус идентифицирован (ПР от ДД.ММ.ГГГГ)».

При поступлении диагноз был установлен правильно, но не в полном объеме: не указана тяжесть течения заболевания.

Причиной смерти (основное заболевание) ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ г.р. явилась новая коронавирусная инфекция (COVID-19). Данное заболевание осложнилось развитием двусторонней полисегментарной вирусно-бактериальной пневмонии; острой респираторной (т.е. дыхательной); сердечно-сосудистой, церебральной и почечной недостаточности, явившимися непосредственной причиной смерти.

Данных за тромбоэмболию легочной артерии и её ветвей - недостаточно. Заключение о наличии ТЭЛА основывалось только на данных патологоанатомического исследования, выявившего «серые, шероховатые тромбы». Иного подтверждения диагноза в протоколе не имеется. Участок легочной артерии с предполагаемым «тромбом» для гистологического исследования не взят; не установлен его источник тромбоза.

Диагноз «Сахарный диабет 2 типа» (СД 2) не имел достаточного обоснования. У ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ имело место однократное увеличение уровня глюкозы до 

<

данные изъяты> ммоль/л.

В соответствии с клиническими рекомендациями (Сахарный диабет 2 типа у взрослых - 2019 (ДД.ММ.ГГГГ) - Утв. Минздравом РФ), рекомендуется проведение одного из следующих исследований: определение уровня глюкозы плазмы натощак, случайное определение уровня глюкозы плазмы, исследование уровня гликозилированного гемоглобина (НЬА1) всем взрослым с избыточной массой тела и наличием одного и более факторов риска с целью исключить наличие 

<

данные изъяты> или предиабета.

В соответствии с вышеупомянутыми клиническими рекомендациями, гипергликемия, т.е, повышение уровня глюкозы в крови, выявленная при наличии острой инфекции, травмы или стресса, может быть транзиторной и не должна сама по себе относиться к диагнозу С. Диагноз СД у лиц без симптомов никогда не должен устанавливаться на основании однократно определенного повышенного значения глюкозы в крови. В этом случае необходимо повторное подтверждение значения глюкозы в диабетическом диапазоне либо натощак.

Анализ медицинской документации, результаты гистологического исследования, проведенного в рамках настоящей судебно-медицинской экспертизы, свидетельствует о том, что у ФИО2 имели место атеросклеротические изменения сосудов, гипертоническая болезнь 1 ст., гемангиома 4-го грудного позвонка, т.е. доброкачественная опухоль, состоящая из эндотелиальных клеток кровеносных сосудов, дегенеративные изменения грудного отдела позвоночника, грыжа пищеводного отверстия диафрагмы, доброкачественные образования обоих надпочечников по типу аденом.

Иных заболеваний, в том числе отягощавших течение новой коронавирусной инфекции, не выявлено.

При оказании медицинской помощи ФИО2 были допущены

следующие дефекты:

На амбулаторном этапе: непоказанное назначение Дексаметазона (нарушение требований временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19). Версия 11 (ДД.ММ.ГГГГ)», утв. Министерством здравоохранения РФ).

На стационарном этапе: при поступлении не указана тяжесть течения заболевания, принципиально важно при выборе схемы лечения. На фоне терапии Дексаметазоном отмечалось увеличение уровня лактатдегидрогеназы (ЛДГ) и ферритина, что свидетельствовало о прогрессировании инфекционного процесса и требовало увеличения доз глюкокортикостероидов.

Отсутствие обоснования диагноза «Сахарный диабет 2 типа», «Гипертоническая болезнь 2 ст., риск 3. Хроническая сердечная недостаточность 1 ст.». Объективных критериев для установления этих диагнозов не было (нарушение п.п. 2.2. «8» Приказа Минздрава России от 10.05.2017 N 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» (Зарегистрировано в Минюсте России 17.05.2017 N 46740).

Дефекты диагностики: при поступлении не исследован уровень прокальцитонина (IKT); не проведена микробиологическая диагностика (культуральное исследование) на возбудители бактериальных респираторных инфекций нижних дыхательных путей; не исследовался контроль гемостаза (D-димер, коагулограмма) не позднее 24 часов от поступления; прокальцитонин не менее 1 раза; уровень ферритина.

Дефекты лекарственной терапии: нерациональный выбор лекарственного препарата для патогенетической терапии. В частности, при увеличении уровня С-реактивного белка до 59,9 мг/л, уменьшении абсолютного числа лимфоцитов до 0,6х10%л, увеличении уровня ферритина до 473,7 нг/мл было показано введение ингибиторов рецепторов 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> (

<

данные изъяты>) или ингибитора ИЛ-1В (Канакинумаба).

Вместо этого был назначен 

<

данные изъяты>.

Назначение лекарственных препаратов ФИО13, ФИО14 без показаний к их применению (нарушение требований п.п. 2.2. «з» Приказа Минздрава России от 10.05.2017 N 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»).

В нарушение требований Приказа Министерства здравоохранения РФ от 02.11.2012 № 575н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю "клиническая фармакология», при назначении более 5 лекарственных препаратов и неэффективности проводимой терапии не назначена консультация клинического фармаколога. Имеется лишь одна запись этого специалиста при назначений Олокизумаба.

Непроведение коррекции плана обследования и лечения пациентки с 20:00 ч. ДД.ММ.ГГГГ, когда отмечалось снижение сатурации до 90-89 %.

Недооценка тяжести состояния. В частности, не приняты во внимание длительность заболевания до момента поступления в стационар; уже имеющаяся при поступлении двусторонняя полисегментарная пневмония средней тяжести; увеличение до 11,98 выше нормы показатели С-реактивного белка; не принято во внимание резкое снижение сатурации до 80% и не установлена её причина. Не позднее 08:00 ч. ДД.ММ.ГГГГ требовалось организовать консультацию анестезиолога- реаниматолога для обоснования и

выработки индивидуальной тактики ведения пациентки, в том числе, решения вопроса о проведении качественной респираторной терапии.

Проведение операции переливания компонентов противопоказано. В соответствии с н. 14 Приказа от 28.10.2020 № 1170н «б утверждении Порядка оказания медицинской помощи населению по профилю «трансфузиология», утв. МЗ РФ, врач, проводящий трансфузию, определяет необходимость предтрансфузионной подготовки пациента, в том числе необходимость назначения лекарственных препаратов для профилактики реакций и осложнений в связи с трансфузией. Информация о назначении предпрансфузионной подготовки ребитанита вносится в медицинскую документацию пациента. Кроме того, согласно требованиям вышеупомянутого Приказа, необходимо определять медицинские показания использованию лекарственных препаратов, коррекции патологических состояний (анемии, нарушения свертываемости крови) в качестве возможной альтернативы трансфузиям.

В отделении анестезиологии и реанимации не производился расчёт жидкости по стандартным составляющим: дефицит жидкости + физиологическая потребность + патологические потери.

При неэффективности проводимого лечения, ухудшении тяжести состояния пациентки не проводился консилиум (нарушение ст. 48 Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

За все время нахождения пациентки в отделении анестезиологии и реанимации не проводился осмотр заведующим отделением (нарушение требований п.п. 2.2. «к», «л» Приказа Минздрава России от 10.05.2017 N 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»).

Комиссией экспертов выявлены следующие дефекты оформления медицинской документации:

На амбулаторном этапе (медицинская карта пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях № ГБУЗ ГП № г. Краснодара»).

ФИО10, обращалась за медицинской помощью в ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ гг., при этом указано, что «Дата и время заполнения медицинской карты: ДД.ММ.ГГГГ 12:05» (смерть пациентки констатирована ДД.ММ.ГГГГ).

Отсутствует дата оформления и подпись в информированном добровольном согласии пациентки на медицинское вмешательство (нарушение ст. 20 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-Фз «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Указанные дефекты не оказали влияния на наступивший исход.

На стационарном этапе (ГБУЗ «ККБ № 2»):

Наличие двух медицинских документов, противоречащих друг другу. Согласно имеющейся в материалах дела справке из приемного отделения (Т-1. Л.д. 16), ФИО10 ДД.ММ.ГГГГ в 17-42 была осмотрена терапевтом. Рекомендовано: самоизоляция, наблюдение и коррекция лечения у участкового врача в поликлинике по месту жительства; сдача мазков на новую коронавирусную инфекцию амбулаторно; противовирусная терапия - 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>, противосвертывающая - 

<

данные изъяты> и антибактериальная терапия: 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>. При этом, ДД.ММ.ГГГГ в 17-42 была оформлена медицинская карта, пациентка была госпитализирована в стационар.

Дефекты сбора анамнеза при поступлении: отсутствуют сведения о вакцинации, в том числе ранее перенесенной новой коронавирусной инфекции; приеме лекарственных препаратов, их дозировок, кратности применения (нарушение п.п. 2.2. «б» Приказа Минздрава России от 10.05.2017 N 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» (Зарегистрировано в Минюсте России 17.05.2017 N 46740).

Существенные различия сведений, изложенных в осмотре терапевта приёмного отделения (таблица) от ДД.ММ.ГГГГ и в первичном осмотре пациентки от этого же числа. В частности, в двух документах от одного и тоже числа следует информация как о наличии, так и об отсутствии теста на COVID-19, сахарного диабета, артериальной гипертонии, хронической сердечной недостаточности.

Отсутствует бланк с результатом исследования ПЦР от ДД.ММ.ГГГГ.

Противоречивость записей в медицинской карте. В частности, ДД.ММ.ГГГГ в 20:00 указано, что пациентка медикаментозно седатирована и при этом во втором дневнике от этой же даты и времени указывается, что она находится в «ясном сознании».

Аналогичные записи имеются от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ.

Записи дневников наблюдения за пациенткой в отделении анестезиологии и реанимации - формальные, шаблонные. Плановая запись динамического наблюдения врача-анестезиолога-реаниматолога должна содержать результаты лабораторных, функциональных и других исследований, промежуточное заключение. В случаях внезапного изменения состояния больного производится внеплановая запись. Принимающий пациента на курацию врач должен описать не только состояние больного, ведущий синдром(ы) или диагноз, но и записать план ведения. Ни один из дневников не содержит плана ведения, имеются только записи: «Медикаментозная терапия согласована с зав отд.».

Карты гемодиализа/гемодиафильтрации, как и дневниковые записи врачей, не содержат сведений о показаниях для применения методов экстракорторального очищения крови, не указан конкретный метод (гемодиализ или гемодиафильтрация), а также, какие вены были использованы для этих процедур. Отсутствуют подписи врачей, выполнявших эти процедуры, и записи о наличии/отсутствии осложнений. Отсутствует информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство (нарушение ст. 20 федерального закона от 21.11.2011 № 323-Ф3 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Сведения о хирургической операции трахеотомии, выполненной ДД.ММ.ГГГГ в 16:00 ч., составляют одно предложение: «В 16:00 пациенту произведена трахеотомия, установлена 

<

данные изъяты>». Отсутствуют обязательные сведения о показаниях для производства этой операции; вида анестезии; длительности оперативного вмешательства; Ф.И.О. врача, выполнившего оперативное вмешательство и Ф.И.О. анестезиолога; наличие/отсутствие осложнений; степень достигнутого результата. Отсутствует информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство (нарушение ст. 20 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Особо необходимо отметить, что смерть пациентки зафиксирована ДД.ММ.ГГГГ в 05:45 ч., при этом в карте гемодиализа /гемодиафильтрации за ДД.ММ.ГГГГ указано, что сеанс проводился с 23:00 ч ДД.ММ.ГГГГ до 09:00 ч ДД.ММ.ГГГГ. На момент указания времени смерти в медицинской карте № по данной карте гемодиализа/гемодиафильтрации у ФИО2 были следующие показатели гемодинамики: 

<

данные изъяты> мм рт.ст., пульс 109 \мин; на 06:00 ч - 

<

данные изъяты> мм рт.ст., пульс 100 мин; на 07:00 ч - 

<

данные изъяты> мм рт. ст., пульс 98\мин; на 08:00 ч - 

<

данные изъяты> мм рт. ст., пульс 98 мин; на 09:00 ч - 

<

данные изъяты> мм рт. ст., пульс 101 мин.

Т.е., исходя из этих записей состояние пациентки было стабильным еще на протяжении трех часов от момента констатации биологической смерти.

Вышеперечисленные дефекты не оказали прямого влияния на наступивший исход.

Указанные выше дефекты оказания медицинской помощи не создали самостоятельного патологического процесса, не существовавшего ранее, а их отсутствие не могло однозначно гарантировать спасение жизни ФИО2, в связи с чем выявленные экспертной комиссией дефекты оказания медицинской помощи, допущенные в ГБУ «Краевая клиническая больница № 2» Министерства здравоохранения Краснодарского края» при оказании медицинской помощи ФИО2, в прямой причинно-следственной связи с наступлением ее смерти не состоят.

Экспертная комиссия считает необходимым указать, что новая коронавирусная инфекция, появилась лишь в 2019 году и до сих пор до конца не изучена (на данный момент действует уже 17 версия Временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19)»).

Особенности новой коронавирусной инфекции не позволяют гарантировать благоприятный исход даже при условии ранней диагностики, своевременной госпитализации больных и оказания полнообъемной медицинской помощи заболевшим в условиях ведущих лечебных учреждений России и мира. Её протекание характеризуется возможностью внезапного ухудшения состояния больного с нарастанием клинической симптоматики и переходом заболевания лёгкой степени тяжести в тяжелое, с быстрым развитием дыхательной недостаточности и иных осложнений. Кроме того, новая коронавирусная инфекция способна провоцировать обострение различных хронических заболеваний, имеющихся у больных, что также оказывает влияние на исход заболевания.

Принимая во внимание вышеизложенное, можно утверждать, что совокупность дефектов оказания медицинской помощи на амбулаторном и стационарном этапах, оказали косвенное влияние на наступивший исход.

У суда, с учетом положений ст. 67 ГПК РФ, нет оснований сомневаться в правильности заключения судебной экспертизы, так как указанное заключение выполнено квалифицированными экспертами, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу ложного заключения, его объективность и достоверность не вызывает сомнений у суда, по этим основаниям суд берет данное заключение за основу при принятии решения.

Кроме того, заключение составлено с обоснованием изложенных в нем выводов, с использованием нормативной и специальной литературы, со ссылками на нормативные документы, выводы экспертов соответствуют требованиям законодательства и вопросам, поставленным перед экспертами, и у суда нет оснований не доверять заключению.

Указанное экспертное заключение в полной мере отвечает требованиям ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ», является мотивированным, неясностей и разночтений не содержит.

Суд также учитывает, что экспертами были исследованы в полном объеме все предоставленные сторонами доказательства, имеющиеся в материалах дела, а также предоставленная меддокументация.

Допустимых доказательств, указывающих на недостоверность проведенной судебной экспертизы, опровергающих её выводы, суду не предоставлено, как и не представлено доказательств, являющихся основанием для назначения повторной либо дополнительной экспертизы. Само по себе несогласие ответчика с результатами проведенной экспертизы не может являться основанием для назначения повторной либо дополнительной экспертиз.

Оценив представленные сторонами доказательствам в сопоставлении с требованиями ст. 67 ГПК РФ, суд пришел к выводу о том, что имеющиеся дефекты оказания медицинской помощи снизили эффективность лечебных мероприятий и приблизили неблагоприятный исход проводимого лечения в отношении ФИО2 Допустимых доказательств обратного суду не предоставлено.

Юридическое значение имеет и косвенная (опосредованная) причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания работниками ответчика медицинской помощи могли способствовать ухудшению состояния здоровья и привести к смерти. При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи причиняет вред как самому пациенту, так и его родственникам, является достаточным основанием для компенсации морального вреда. (Определение Верховного Суда РФ № 18-КГ20-122-К4 от 22 марта 2021 г.)

В соответствии с содержанием статей 20, 41 Конституции Российской Федерации, статьи 150 ГК РФ жизнь и здоровье являются охраняемыми государством нематериальными благами, принадлежащими гражданину от рождения, и являются неотчуждаемыми.

В силу пункта 1 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную 

<

данные изъяты>, честь и доброе имя, 

<

данные изъяты> переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В силу разъяснений изложенных в пункте 14 - 15 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной 

<

данные изъяты>, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда.

Причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Привлечение лица, причинившего вред здоровью потерпевшего, к уголовной или административной ответственности не является обязательным условием для удовлетворения иска.

Согласно пунктам 19 - 20, 26, 48 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» по общему правилу, ответственность за причинение морального вреда возлагается на лицо, причинившее вред (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Согласно пунктам 49 - 50 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Пунктом 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Как следует из разъяснений пункта 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (часть 5 статьи 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»). 

В соответствии с пунктом 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи. 

Таким образом, учитывая фактические обстоятельства дела, при которых был причинен моральный вред, то обстоятельство, что сам по себе факт смерти ФИО2 не может не причинить его родным и близким людям соответствующих нравственных страданий в виде глубоких переживаний, полученного стресса, возмещение морального вреда прямо предусмотрено действующим законодательством.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 N 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 N 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда»).

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Следовательно, для привлечения юридического лица к ответственности в виде компенсации морального вреда истцам, юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевшая перенесла физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага, при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик.

Гибель матери для истца, безусловно, является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие дочери, а также право на родственные и семейные связи.

Утрата матери является тяжелейшим событием и невосполнимой потерей в жизни истца, неоспоримо причинившими наивысшей степени нравственные страдания.

Наступившее событие, с учетом обстоятельств его наступления, должно рассматриваться в качестве наиболее сильного переживания, влекущего состояние стресса и эмоционального расстройства, препятствующего нормальной жизнедеятельности.

Оценив собранные по делу доказательства на основании статьи 67 ГПК РФ по внутреннему убеждению, основанному на беспристрастном, всестороннем и полном рассмотрении имеющихся в деле доказательств в их совокупности, суд приходит к выводу о том, что заявленные исковые требования о компенсации морального вреда в связи с оказанием некачественной медицинской помощи суд с учетом вышеуказанных норм материального права, признает за истцом право на компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей с ответчика.

Установленный судом размер компенсации морального вреда определен с учетом степени вины причинителя вреда, степени нравственных страданий, с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, индивидуальных особенностей, а также требований разумности и справедливости.

Принимая такое решение, суд также руководствуется положениями статей 12, 56 ГПК РФ, статьи 123 Конституции Российской Федерации, разъяснениями, содержащимися в пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия», Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2019), в соответствии с которыми, обеспечивая равенство прав участников судебного разбирательства по представлению и исследованию доказательств и заявлению ходатайств, при рассмотрении дела, суд исходит из представленных истцом и ответчиком доказательств.

На основании изложенного, и руководствуясь статьями 194 - 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Краевая клиническая больница

№ 2» министерства здравоохранения Краснодарского края о компенсации морального вреда - удовлетворить.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Краевая клиническая больница № 2» министерства здравоохранения Краснодарского края (ОГРН №, ИНН №) в пользу ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (паспорт № № выдан ДД.ММ.ГГГГ) в счет компенсации морального вреда 1 000 000 (один миллион) рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Краснодарский краевой суд в течение месяца со дня принятия в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Ленинский районный суд г. Краснодара.

Мотивированное решение составлено 4 июня 2024 года.

Председательствующий