ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Астрахань 6 ноября 2019 г.

Кировский районный суд г.Астрахани в составе:

председательствующего судьи Сокольской Е.В.,

при секретаре Иванове В.О.,

с участием:

гособвинителя – ст.помощника прокурора Кировского района г.Астрахани Поваляевой В.Н.,

представителя потерпевшей – адвоката АФ СПКА «Ивановы и партнеры» ФИО3,

защитника-адвоката АК «Надежда» ФИО4, 

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по обвинению 

ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки 

<

адрес>, гражданки Российской Федерации, с высшим образованием, незамужней, имеющей несовершеннолетнего ребенка ДД.ММ.ГГГГ г.р., работающей врачом в филиале 

<

данные изъяты>, зарегистрированной по адресу: 

<

адрес>, проживающей по адресу: 

<

адрес>, несудимой, 

в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.293 Уголовного кодекса Российской Федерации, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО2, являясь врачом-психиатром приемного отделения ГБУЗ Астраханской области «Областная клиническая психиатрическая больница», 20.02.2016 допустила халатность, повлекшую существенное нарушение прав и законных интересов гражданина, охраняемых законом интересов общества и государства, при следующих обстоятельствах. 

ФИО2 приказом главного врача государственного бюджетного учреждения здравоохранения 

<

адрес> «Областная клиническая психиатрическая больница» (далее – ГБУЗ АО «ОКПБ») №-л от ДД.ММ.ГГГГ была назначена на должность врача-психиатра приемного отделения ГБУЗ АО «ОКПБ».

Согласно п.1.4 должностной инструкции, основной задачей ФИО2 являлась оперативная верификация диагноза психического расстройства у больных, поступающих на лечение в стационар ГБУЗ АО «ОКПБ», и показаний для их госпитализации в стационар.

Должностные обязанности ФИО2, в соответствии с должностной инструкцией, составляли следующие лечебно-диагностические и организационные функции: проведение осмотра каждого поступающего пациента; обеспечение оперативного установления диагноза; при наличии показаний и оснований госпитализация больного в соответствии с Регламентом осуществления госпитализации в стационарные отделения ГБУЗ АО «ОКПБ»; своевременное оказание больным экстренной медицинской помощи и проведение начальных реанимационных мероприятий; организация своевременного направления больных в специализированные отделения с указанием вида транспортировки; фиксация в медицинской карте стационарного больного даты и времени осмотра больного в приемном отделении, внесение записи о психическом и физическом состоянии больных, данных проведенного обследования, оснований для госпитализации; при отказах от госпитализации описание в журнале объективных данных, причин отказов, проведенных исследований и лечебных мероприятий; в случае недобровольной госпитализации регистрация случая в соответствующем журнале и сообщение об этом заведующему отделением; в ночное время организация работы по стационарным отделениям, наблюдение за состоянием больных, нуждающихся в постоянном наблюдении, запись обо всех назначениях в медицинской карте больного, перевод больного из одного отделения в другое, контроль за работой дежурного персонала, контроль работы пищеблока, контроль качества и безопасности медицинской деятельности. Распоряжения врача-психиатра приемного отделения являются обязательными для среднего и младшего медицинского персонала приемного отделения, а в вечернее и ночное время врачу-психиатру приемного отделения подчиняется весь средний, младший вспомогательный и хозяйственный персонал учреждения. Таким образом, ФИО2, будучи наделенной организационно-распорядительными функциями, являлась должностным лицом.

В своей деятельности ФИО2 была обязана руководствоваться Конституцией Российской Федерации, Федеральным законом Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», Законом Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказаний», «Кодексом профессиональной этики психиатра», приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи при психических расстройствах и расстройствах поведения», Стандартами оказания специализированной помощи, другими законами и нормативными документами Российской Федерации и 

<

адрес>, приказами Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации, Министерства здравоохранения 

<

адрес>, Уставом ГБУЗ АО «ОКПБ», Положением о лечебно-диагностическом отделе ГБУЗ АО «ОКПБ», Положением о приемном отделении ГБУЗ АО «ОКПБ», Регламентом осуществления госпитализации в стационарные отделения ГБУЗ АО «ОКПБ» и другими локальными нормативными актами.

В соответствии с Уставом ГБУЗ АО «ОКПБ», основной целью деятельности психиатрической больницы является оказание квалифицированной специализированной психиатрической помощи населению 

<

адрес>.

ДД.ММ.ГГГГ до 23 часов ФИО8 №11 и ФИО14 лично обратились в ГБУЗ АО «ОКПБ», расположенное по адресу: 

<

адрес>, ул.

<

адрес>, 15 с заявлениями о проведении диагностики психического состояния их матери – ФИО7 №1, с которой они находились в конфликтных отношениях. После чего в этот же день посредством телефонной связи ими по месту проживания ФИО7 №1 по адресу: 

<

адрес> была вызвана бригада скорой специализированной психиатрической помощи ГБУЗ АО «ОКПБ», которая прибыла по этому адресу ДД.ММ.ГГГГ в 23 часа 30 минут в составе врача-психиатра ФИО8 №6, фельдшера ФИО8 №13 и санитара ФИО8 №2 На основании не соответствующих действительности сведений о наличии у ФИО7 №1 психического заболевания, сообщенных ее дочерями врачу ФИО8 №6, последний, в отсутствие согласия ФИО7 №1, принял решение и доставил ее в приемное отделение ГБУЗ АО «ОКПБ», где на суточном дежурстве находилась ФИО2

ДД.ММ.ГГГГ в период времени с 00 часов 55 минут до 09 часов 57 минут, точное время следствием не установлено, врач-психиатр приемного отделения ГБУЗ АО «ОКПБ» ФИО2, находясь в приемном отделении ГБУЗ АО «ОКПБ», являясь должностным лицом, достоверно зная, что в соответствии со своей должностной инструкцией (п.2.1) она обязана проводить осмотр каждого поступающего пациента и обеспечивать оперативное установление диагноза, что в соответствии с Законом Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», лицо, страдающее психическим расстройством, может быть госпитализировано в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, без его согласия до постановления судьи, если его психиатрическое обследование или лечение возможны только в стационарных условиях, а психическое расстройство является тяжелым и обуславливает: его непосредственную опасность для себя и окружающих, его беспомощность, то есть неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности, или существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи, имея в силу своей профессиональной подготовки и опыта работы реальную возможность выполнить данные требования должностной инструкции и закона, действуя по неосторожности в форме небрежности, не предвидя возможности наступления общественно-опасных последствий в виде существенного нарушения прав и законных интересов ФИО7 №1, а также охраняемых законом интересов общества и государства, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности могла и должна была предвидеть эти последствия, и имея возможность их предотвращения при соблюдении требований должностной инструкции и закона, не проявила необходимую внимательность и предусмотрительность и не провела основной метод диагностики психических состояний и заболеваний – клинико-анамнестическое обследование ФИО7 №1, которое включает в себя: клиническую беседу с пациентом и его родственниками, оценку физического и психического статуса пациента и всех сфер его психической деятельности, изучение направительной документации и получение сведений о поведении и состоянии пациента от членов бригады скорой специализированной психиатрической помощи, доставившей его в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, а лишь ограничилась поверхностным визуальным осмотром общего физического состояния организма ФИО7 №1, на основании которого необоснованно, не имея объективных признаков и достаточных симптомов параноидной шизофрении у последней, выставила ФИО7 №1 диагноз - «F-20.00 параноидная шизофрения, аффективно-бредовый синдром» и, реализуя организационно-распорядительные полномочия должностного лица, при отсутствии оснований для недобровольной госпитализации приняла незаконное решение о недобровольной госпитализации психически здорового лица ФИО7 №1, не нуждающегося в оказании психиатрической помощи, и о направлении ее в стационарное отделение № ГБУЗ АО «ОКПБ» с рекомендацией усиленного наблюдения на основании пунктов «А», «В» ст.29 Закона Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании».

ДД.ММ.ГГГГ по результатам проведенного в 09 часов 57 минут осмотра комиссией врачей ГБУЗ АО «ОКПБ» у ФИО7 №1 данных за психическую патологию не выявлено, ФИО7 №1 признана не нуждающейся в лечении в психиатрическом стационаре, вследствие чего ввиду отсутствия у нее психических расстройств в 12 часов 30 минут ФИО7 №1 была выписана из стационарного отделения № ГБУЗ АО «ОКПБ».

Вследствие халатного отношения ФИО2 к исполнению своих должностных обязанностей существенно нарушены права и законные интересы ФИО7 №1, гарантированные ей ст.2 Конституции Российской Федерации, в соответствии с которой права и свободы человека являются высшей ценностью государства, признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина является обязанностью государства; главой 2 Конституции Российской Федерации, в соответствии с которой гарантировано право на жизнь, здоровье и личную неприкосновенность, ст.ст.45,46 Конституции Российской Федерации, предусматривающими государственную и судебную защиту прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации; существенно нарушены интересы общества в лице жителей 

<

адрес> в виде реальной опасности для их личной неприкосновенности и возможности быть необоснованно помещенными в психиатрический стационар; существенно нарушены охраняемые законом интересы государства в сфере здравоохранения, поскольку нарушен установленный порядок осуществления недобровольной госпитализации граждан в медицинское учреждение, оказывающее психиатрическую помощь в стационарных условиях, не достигнуты цели, возложенные на ГБУЗ АО «ОКПБ», - оказание квалифицированной специализированной психиатрической помощи населению. 

Подсудимая ФИО2 вину в совершении преступления не признала и пояснила, что, как врач-психиатр приемного отделения ГБУЗ АО «ОКПБ», она осмотрела ФИО7 №1, обоснованно выставила ей предварительный диагноз и на срок до 48 часов поместила ее в психиатрический стационар в соответствии с Законом «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» и инструкциями, регламентирующими ее полномочия, не допустив никакой халатности.

В ночь с 19 на ДД.ММ.ГГГГ примерно в 00 часов она находилась на дежурстве совместно с медицинской сестрой ФИО5, санитарами ФИО8 №15 и ФИО8 №16, когда бригадой скорой помощи: врачом ФИО53, фельдшером ФИО55 и санитаром ФИО8 №2 к ним была доставлена ФИО7 №1 Врач ФИО8 №6 сообщил ей, что прибыли к ФИО7 №1 по вызову, он осматривал ее на лестничной площадке в присутствии сотрудников полиции и двух родных дочерей, что ФИО7 №1 была возбужденной, громко кричала, возмущалась, нецензурно бранилась, что речь ее была малопонятна, с ней было трудно контактировать, но, несмотря на это, он заподозрил у нее наличие психического расстройства. При ней ФИО8 №6 дописал сопроводительный документ скорой помощи у нее на стойке, вместе с которым передал ей заявления дочерей ФИО7 №1. Она проверила ФИО7 №1 по учетам, ранее в ОКПБ она не лечилась. ФИО7 №1 сидела на кушетке, и она стала за ней наблюдать. ФИО7 №1 внешне была тревожна: сидела, обхватив руки руками, смотрела в пол, отмечались подергивания нижней челюсти, вступить в контакт ни с кем не пыталась. Она представилась и стала выяснять анкетные данные, место работы, с кем проживает. На эти простые вопросы ФИО7 №1 либо не отвечала ей, либо отвечала с задержкой по времени, не в хронологическом порядке. На какой-то из этих вопросов ФИО7 №1 попыталась подскочить с кушетки и тут же самостоятельно села, ситуация стала острой. Чтобы предотвратить агрессию, она стала знакомиться с документом скорой помощи, с заявлениями дочерей, продолжая периодически наблюдать за ФИО7 №1, которая, как ей показалось, что-то шептала сама себе, смотрела в пол, а затем без всяких вопросов стала кричать, что ее схватили, что дома у нее деньги, что она психически здорова, что дочь приемная. Все эти фразы были не связаны между собой. Дополнительных вопросов ФИО7 №1 она не задавала. Ознакомившись с заявлениями дочерей, она сделала вывод, что ФИО7 №1 представляет реальную опасность для дочерей и 5 детей, о которых шла речь в заявлениях, которым, исходя из заявления, ФИО7 №1 угрожала, неадекватно вела себя на протяжении 5 лет, поджигала дом бабушки. Пока она знакомилась с документами на протяжении 5-7 минут, ФИО7 №1 расхаживала по коридору, была возбуждена, тревожна, речь ее стала ускоренной, быстрой, громкой, нечеткой, фразы по смыслу не были связаны между собой. Единственное, что она уяснила, что та продала квартиру за 6 млн. и ее родные упрятали ее в психушку, затем было нелогичное выражение, что она перерезала им пуповину, потом было что-то про бабушку, вновь, как ей показалось, что-то шептала сама себе. Она с трудом уговорила ФИО7 №1 присесть на кушетку и продолжить разговор, в ходе которого выяснила, что у последней конфликт с дочерьми, но на ее вопросы относительно содержания заявлений дочерей ФИО7 №1 не отвечала, была задумчива, напряжена, в связи с чем она предположила, что у ФИО7 №1 галлюцинации, голоса. Она спросила об этом ФИО7 №1, но та отрицала голоса и галлюцинации. Снова стала сообщать отрывочные данные, что она директор кафе, что муж в командировке. Исходя из этого, она сделала предположительное заключение о том, что ФИО7 №1 может страдать психическим расстройством. Она попросила ФИО8 №16 отвести ФИО7 №1 в санпропускник для осмотра и для звонка ФИО7 №1 мужу. В это время она позвонила заведующей отделения ФИО8 №3, чтобы узнать мнение со стороны. Выслушав ситуацию, ФИО8 №3 сказала, что основания для недобровольной госпитализации имеются. Вскоре подъехали дочери ФИО7 №1, которые плакали, просили помочь, говорили, что в заявлениях изложена правда, они беспокоятся за свою жизнь и жизнь детей. То, что одна из них была в состоянии алкогольного опьянения, она не заметила. По выходу из санпропускника ФИО7 №1 стала менее возбужденной, ругалась на дочерей, говорила о деньгах, детях. После ухода дочерей она попыталась вновь поговорить с ФИО7 №1, но та на контакт не шла, стала более замкнутой. Галлюцинации в истории болезни она не описала, так как только предполагала их. Она выставила предположительный диагноз «Параноидная шизофрения, аффективно-бредовый синдром», поскольку в высказываниях о приемной дочери и о намерениях родственников ее обокрасть она усмотрела бред отношений, были нарушения аффективного спектра: тревожность, беспокойство, крики, нарушение мышления – ускоренная речь, а также отсутствие критики и с учетом реальной опасности ФИО7 №1, возможных неблагоприятных последствий вследствие неоказания ей помощи госпитализировала ее в отделение № на срок до 48 часов. Решение о недобровольной госпитализации она не принимала, его принимает суд после принятия решения комиссией врачей-психиатров. Организационно-распорядительных функций у нее не было, поэтому должностным лицом она не являлась.

Несмотря на отрицание подсудимой своей вины, виновность ФИО2 в совершении преступления подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Так, потерпевшая ФИО7 №1 суду пояснила, что является индивидуальным предпринимателем, работает директором кафе, на учете в психоневрологическом диспансере не состоит и никогда не состояла, неоднократно проходила медицинскую комиссию в ОПНД для оформления водительских прав, составления завещания и была признана психически здоровой. Проживает вместе со своим мужем – ФИО8 №10 и совместным несовершеннолетним ребенком. Ее старшие дочери от первого брака ФИО8 №11 и ФИО14 проживают отдельно, с ними на протяжении примерно полугода до случившегося она не общалась ввиду сложившихся неприязненных отношений, возникших на фоне злоупотребления ими спиртными напитками. В состоянии опьянения старшие дочери звонили ей по телефону и конфликтовали, но в полицию по этому поводу она не обращалась, вопрос о лишении их родительских прав не инициировала, с таким заявлением обращался в суд муж дочери.

Вечером ДД.ММ.ГГГГ ее муж вместе с ребенком уехал в другой город, о чем, как ей потом стало известно, узнала ФИО8 №11 от ее матери. После 23 часов, когда она уже легла спать, зазвонил домофон, в который она увидела, что около подъезда стоят ее дочери – ФИО8 №11 и ФИО14 Также звонили на домашний телефон. ФИО8 №11 в грубой форме требовала открыть дверь. Поняв, что ФИО8 №11 находится в состоянии алкогольного опьянения, она отказалась. Через некоторое время раздался звонок в дверь квартиры. В глазок она увидела на площадке дочерей и работников скорой помощи, как впоследствии ей стало известно, – ФИО8 №13 и ФИО8 №2 На ее вопрос, в связи с чем они прибыли, ФИО14 сказала, что для доставления ее в психиатрическую больницу. Предположив, что дочери хотят завладеть ее деньгами в сумме 6 000 000 рублей, вырученными от продажи дома, которые хранились в сейфе, она вызвала полицию, и только по прибытии сотрудников полиции она открыла дверь. Однако ФИО8 №13 и ФИО8 №2 завели ей руки за спину и в ночной рубашке и домашних тапочках, не предоставив возможность закрыть дверь в квартиру, спустили ее в машину скорой помощи. ФИО14 сказала сотрудникам полиции не вмешиваться, поскольку она психически не здорова и нуждается в лечении. По пути в машину и в больницу никаких хулиганских действий она не учиняла, нецензурной бранью не выражалась, она лишь просила, чтобы ей дали возможность закрыть дверь в квартиру, высказывала свое возмущение, говорила, что психически здорова, на учете не состоит. При помещении ее в машину работники скорой помощи повредили ей палец на ноге. Врача ФИО8 №6 ни на площадке, ни в машине она не видела, он ее не осматривал. Когда ночью ДД.ММ.ГГГГ ее доставили в приемное отделение ГБУЗ АО «ОКПБ», ФИО2 зашла за ширму и кому-то позвонила, кому и о чем был разговор, ей не известно. После того, как ФИО2 вышла к ней, она просила выслушать ее, но ФИО2 беседовать с ней не стала, сказав, что на утро с ней побеседуют. Она говорила ФИО2, что на учете не состоит, что «перерезала дочерям пуповину», имея в виду, что дочери с ней не проживают, что хотят поместить ее в психиатрическую клинику, чтобы завладеть деньгами от продажи дома, также говорила, что больна диабетом и астмой. Так, по ее мнению, эти сведения оказались в медкарте. Она также говорила, что одна из дочерей пьяная, а не приемная. Сама ФИО2 у нее ничего не выясняла, не осматривала, ее осматривала ФИО8 №16 в процессе подготовки к госпитализации. В присутствии ФИО2 она плакала, но хулиганских действий не учиняла, нецензурной бранью не выражалась, ни на кого не замахивалась. В санитарной комнате ФИО8 №16 осмотрела ее и, выслушав о взаимоотношениях с дочерями, разрешила позвонить мужу. Она дозвонилась не мужу, а его водителю и сказала, где находится. Примерно через 40 минут она вышла к ФИО2, у которой уже находились ее дочери, передавшие ФИО2 паспорт и ключи от двери в тамбур квартиры. Она в очередной раз обратилась к ФИО2 с просьбой выслушать ее, просила обратить внимание на нетрезвое состояние дочери, но ФИО2 ее просьбу проигнорировала и вызвала санитара ФИО8 №15, который вскоре отвел ее в отделение, где ее поместили в палату с больными. Ей было трудно дышать, поэтому по ее просьбе ей открыли окно, около которого она провела всю ночь. Примерно в 7 часов утра она со стационарного телефона отделения позвонила мужу, который привез ей лекарство от астмы. Примерно в 9 часов ее пригласили на комиссию, где заместитель главного врача ГБУЗ АО «ОКПБ» ФИО8 №17, заведующий отделением и врач отделения, проведя с ней беседу, пришли к заключению, что она психически здорова. После 12 часов дня ее отпустили из отделения. По прибытии домой она обнаружила, что пропали деньги в сумме 160 000 рублей, ключ от сейфа был не на своем месте, но из сейфа ничего не похищено, кодовый замок открыт не был. 

Из показаний потерпевшей ФИО7 №1, данных на стадии предварительного следствия, оглашенных на основании ч.3 ст.281 УПК Российской Федерации в связи с возникшими противоречиями, следует, что в приемном отделении врач, как она позже узнала ФИО2, произвела ее осмотр (т.1 л.д.241-248).

После оглашения этих показаний потерпевшая пояснила, что на момент, когда давала эти показания, она перепутала ФИО2 с ФИО8 №16. Ее осматривала ФИО8 №16. 

Из показаний потерпевшей ФИО7 №1, данных в суде в ходе предыдущего судебного разбирательства, оглашенных на основании ч.3 ст.281 УПК Российской Федерации в связи с возникшими противоречиями, следует, что ФИО2 на протяжении примерно 10 минут выясняла у нее анкетные данные, наличие или отсутствие психических заболеваний, более ничего не выясняла (т.3 л.д.239).

После оглашения этих показаний потерпевшая ФИО7 №1 пояснила, что анкетные данные ФИО2 у нее выясняла, сведения о том, что на учете в психиатрическом стационаре не состоит, она сообщила сама.

Оценивая показания потерпевшей ФИО7 №1, данные на разных стадиях производства по делу, суд не усматривает в них существенных противоречий, поскольку об осмотре как о клинической беседе с пациентом с целью диагностики психического состояния ФИО7 №1 ни на стадии следствия, ни в ходе судебного разбирательства не сообщала. Показания потерпевшей ФИО7 №1 являются последовательными, согласуются с совокупностью других исследованных доказательств, в связи с чем суд признает их достоверными и кладет в основу своих выводов. 

В своем заявлении потерпевшая ФИО7 №1 просила привлечь к уголовной ответственности дочерей, незаконно вызвавших ей бригаду скорой медицинской помощи, ФИО8 №13 и ФИО8 №2, которые с применением силы вывели ее из квартиры и доставили в психиатрический стационар, а также врачей ФИО8 №6 и ФИО2, которые в ночь с 19 на ДД.ММ.ГГГГ незаконно поместили ее в психиатрический стационар, где она содержалась с 01 часа до 12 часов 30 минут (т.1 л.д.7).

Время вызова скорой медицинской психиатрической помощи – ДД.ММ.ГГГГ в 23 часа 11 минут, что усматривается из талона ее вызова, где также отмечено, что время начала транспортировки пациента – 00 часов 40 минут, прибытия в медицинскую организацию – 01 час, окончания вызова – 01 час 20 минут, что скорую помощь ФИО7 №1 вызвала ее дочь ФИО14, в пользовании которой находился телефон с номером 8 917 094 70 86 и которая сообщила, что у ее матери – ФИО7 №1 психоз, ранее не лечился. Вызов приняла диспетчер ФИО15 (т.1 л.д.73).

Аналогичные сведения содержатся в осмотренном журнале записи вызовов скорой помощи, где также отмечено время выезда по вызову – 23 часа 13 минут, время следования до места вызова – 20 минут (т.2 л.д.180-184, 185-191).

Из детализации телефонных соединений по домашнему телефону ФИО7 №1 – 47 40 09 усматривается, что ДД.ММ.ГГГГ с 23 часов 49 минут по 23 часа 51 минуту ФИО7 №1 4 раза звонили с телефона ФИО14 – 8 917 094 70 86 (т.1 л.д.70).

Согласно детализации телефонных соединений ФИО7 №1 по номеру 8 908 613 57 05 она звонила по номеру «112» ДД.ММ.ГГГГ в 23 часа 57 минут, в 00 часов 22 минуты ДД.ММ.ГГГГ, с 00 часов 21 минуты до 00 часов 26 минут звонила по номеру телефона дежурной части – 

<

***>, при этом ее вызовы фиксировались базовыми станциями в районе ее места жительства. Начиная с 01 часа до 01 часа 32 минут ФИО7 №1 постоянно созванивалась с различными абонентами, максимальная продолжительность между соединениями 10 минут, при этом ее соединения фиксируются базовыми станциями в районе расположения ГБУЗ АО «ОКПБ». Начиная с 01 часа 32 минут до 12 часов 39 минут ДД.ММ.ГГГГ входящих и исходящих звонков не имеется (т.2 л.д.196-241, 242-250). 

Время прибытия скорой помощи по месту жительства ФИО7 №1 отмечено в карте ее вызова – ДД.ММ.ГГГГ в 23 часа 33 минуты, начало транспортировки – 00 часов 40 минут, прибытия в диспансер – 01 час. Из карты вызова скорой помощи следует, что, со слов дочерей, их мать пишет во все инстанции (в суд, в комиссию по делам несовершеннолетних), оскорбляя детей и внуков. Разговор с больной осуществлялся через дверь, велась словесная перепалка, со стороны больной были мат, оскорбления, бред отношений. Больная вызвала полицию, по прибытии которой открыла дверь. Принято решение доставить больную на консультацию в ГБУЗ АО «ОКПБ». Выставлен диагноз – «аффективно-параноидный синдром?». Поведение ФИО7 №1 описано как возбужденное и агрессивное. Вместе с тем, согласно карте, измерено давление, осмотрены зрачки (нормальные, нистагма нет, реакция на свет есть), кожные покровы, органы дыхания, кровообращения; пищеварения. Скорая помощь выезжала в составе врача ФИО8 №6, фельдшера ФИО8 №13 и санитара ФИО8 №2 (т.1 л.д.74-77).

Аналогичный диагноз обозначен врачом ФИО8 №6 в сопроводительном листе №, переданном в приемное отделение ГБУЗ АО «ОКПБ», согласно которому прибыли к ФИО7 №1 в 23 часа 30 минут, беседу вели через дверь, были свидетелями конфликта больной с дочерями, в ходе которого грубо разговаривали, оскорбляли друг друга. Со слов дочерей, мать пишет в инстанции, оскорбляет их. Больная открыла дверь через час, когда приехали сотрудники полиции, которых вызвала сама больная. Решено было доставить больную на консультацию в приемное отделение (т.1 л.д.103-104).

Вышеприведенными доказательствами в их совокупности установлено, что скорая помощь прибыла по месту жительства ФИО7 №1 ДД.ММ.ГГГГ в районе 23 часов 30 минут, ФИО7 №1 открыла дверь и вышла из квартиры в районе 00 часов 30 минут, ее транспортировка начата – в 00 часов 40 минут. 

Осмотром медицинской карты стационарного больного ФИО7 №1 №, изъятой в ходе выемки, установлено, что время нахождения ФИО7 №1 в ГБУЗ АО «ОКПБ» ДД.ММ.ГГГГ с 00 часов 55 минут по 12 часов 30 минут. В медицинской карте имеется вышеназванный сопроводительный лист за подписью ФИО8 №6, заявления ФИО14 и ФИО8 №11, лист осмотра пациента за подписью ФИО2, лист комиссионного осмотра, листы осмотра врачей терапевта, невролога, описание рентгенограммы стопы (т.1 л.д.99-122, т.2 л.д.48-53, т.3 л.д.7-10, 11-30).

Так, в листе осмотра врачом-психиатром приемного отделения ФИО2 отмечено время осмотра ДД.ММ.ГГГГ в 01 час 19 минут, указаны Ф.И.О. и дата рождения пациента, что поступила первично, по направлению врача скорой помощи, госпитализация согласована с заведующей отделением ФИО8 №3 Проживала с мужем, дочерью 14 лет, работает директором ООО «Ретро». При описании психического состояния отмечено, что сознание не нарушено, ориентирована достаточно, доставлена в ночной рубашке, халате. Тревожна, беспокойна, громко кричит, возмущается. Считает, что ее дочь «приемная». «Я продала квартиру за 6 млн., а мои родные сделали так, чтобы ФИО1 упрятать в психушку из-за денег!». Считает, что «дочери избили свою бабушку, порезали ее! Я им пуповину перерезала!». Наличие голосов отрицает. Мышление в ускоренном темпе. Инструкции выполняет достаточно. Критика к состоянию отсутствует. Отмечено также, что исследовано общесоматическое состояние: измерено давление, температура тела, осмотрен живот, язык, ушиб стопы, отмечены заболевания; неврологическое состояние: зрачки, тонус мышц, чувствительность. Выставлен диагноз: «F20.00 Аффективно-бредовый синдром», с которым госпитализирована в 3 отделение недобровольно на основании п.п. «А», «В» ст.29 Закона (т.1 л.д.109).

Анализ медицинской карты в совокупности с вышеприведенными документами скорой помощи свидетельствует о том, что время поступления ФИО7 №1 в ГБУЗ АО «ОКПБ», указанное на обложке, – ДД.ММ.ГГГГ в 00 часов 55 минут соответствует действительности, расхождение в 5 минут с документами скорой помощи является незначительным. Вместе с тем, время, обозначенное ФИО2 в листе осмотра, – ДД.ММ.ГГГГ в 01 час 19 минут не согласуется с детализацией телефонных соединений ФИО7 №1, свидетельствующей о том, что начиная с 01 часа до 01 часа 32 минут ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 №1 осуществляла телефонные соединения, что, согласно показаниям самой подсудимой ФИО2, имело место после того, как она осмотрела ФИО7 №1 и побеседовала с ней. С учетом изложенного, суд приходит к выводу, что период времени, в течение которого ФИО7 №1 находилась в одном помещении с ФИО2 до ее ухода в комнату санобработки - с 00 часов 55 минут до 01 часа. 

В заявлениях ФИО14 и ФИО8 №11 на имя главного врача ГБУЗ АО «ОКПБ» от ДД.ММ.ГГГГ, они просят принять меры к их матери – ФИО7 №1, которая неоднократно угрожала их жизни, их несовершеннолетним детям, на протяжении 5 лет по ее звонкам и заявлениям к ним приезжают сотрудники полиции, ПДН и РУФСКН; по телефону и в смс-сообщениях угрожает им бывшим мужем ФИО14, который отбывает наказание; угрожает лишением материнства и имущества; поджигает жилье, избивает свою мать, а заявления пишет на них (т.1 л.д.105-106, 107-108). 

В листе комиссионного осмотра, проведенного ДД.ММ.ГГГГ в 09 часов 57 минут заведующей 3 отделением ФИО8 №4, лечащим врачом – ФИО8 №5 совместно с заместителем главного врача ФИО8 №17, описаны: анамнез ФИО7 №1: сведения о наследственности, заболеваниях, условиях жизни; соматическое и неврологическое состояние; психическое состояние. Из журнала наблюдений, ФИО7 №1 в отделение вошла спокойно, сразу заняла предложенное место, позже пожаловалась на то, что в палате душно, а она страдает бронхиальной астмой, вежливо попросила разрешения приоткрыть окно, госпитализацию объяснила конфликтом с дочерями, одна из которых была пьяна. При комиссионном осмотре ориентирована в полном объеме, в беседу вступает охотно, мышление в обычном темпе, последовательное. Эмоциональные реакции живые, соответствуют контексту разговора, не скрывает, что испортились отношения со старшими дочерями, которые хотят денег, работать не хотят, жалуется на грубое отношение при транспортировке в стационар, что не дали переодеться. Бредовых высказываний не прослеживается, критические, прогностические функции сохранены. Учитывая данные анамнеза, настоящего психического статуса, данных за психическую патологию не выявлено, ФИО7 №1 в лечении в психиатрическом стационаре не нуждается и может быть выписана (т.1 л.д.110-112). 

Согласно акту медицинского обследования № от ДД.ММ.ГГГГ у ФИО7 №1 обнаружены телесные повреждения в виде ссадины левого голеностопного сустава, кровоподтеков правой кисти и левой стопы (т.1 л.д.30).

Постановлением от ДД.ММ.ГГГГ по заявлению ФИО7 №1 от ДД.ММ.ГГГГ возбуждено уголовное дело по факту хищения из ее квартиры ДД.ММ.ГГГГ в период с 00 часов 50 минут до 12 часов денежных средств в сумме 160 000 рублей (т.3 л.д.34, 35). 

ФИО8 ФИО8 №2 суду пояснил, что работает санитаром на скорой помощи ГБУЗ АО «ОКПБ». В темное время суток в феврале 2016 года он в составе бригады скорой помощи вместе с врачом ФИО8 №6 и фельдшером ФИО8 №13 выезжал по вызову, поступившему к диспетчеру, по месту жительства ФИО7 №1 Содержание вызова ему не известно, поскольку талон вызова передается врачу. По прибытии на адрес около подъезда их ожидали девушки, которые уговаривали ФИО7 №1 открыть дверь. Он не может сказать, были ли они в состоянии опьянения, поскольку близко к ним не подходил. Он не помнит, передавали ли эти девушки ФИО8 №6 документы. Врач ФИО8 №6 сказал, что они приехали по вызову и им необходимо побеседовать с ФИО7 №1, но та отказалась открывать дверь, пояснив, что в лечении не нуждается. Никаких звуков ссоры, ударов из-за двери не доносилось. Когда приехали сотрудники полиции, ФИО7 №1 открыла дверь и на повышенных тонах что-то говорила сотрудникам полиции и девушкам, но что, он не помнит. Врач ФИО8 №6 в квартиру не заходил и, когда ФИО7 №1 была в дверном проеме, дал им указание отвести ее в машину скорой помощи, что они и сделали, взяв ее под руки. Возможности одеться ФИО7 №1 они не предоставили, она была в халате и тапочках, дверь, насколько он помнит, она не закрыла. По пути ФИО7 №1 сопротивлялась, но ни на кого не замахивалась. Впечатление психически нездорового человека ФИО7 №1 не производила, но громко говорила. ФИО8 №6 ехал в больницу на переднем пассажирском сидении.

При первоначальном судебном разбирательстве свидетель ФИО8 №2 давал аналогичные показания, также пояснив, что по прибытии врач ФИО8 №6 разговаривал с дочерями ФИО7 №1, но о чем, не знает. Еще до того, как ФИО7 №1 открыла дверь, между нею и дочерями возник конфликт, связанный с тем, что дочери просили открыть дверь, а ФИО7 №1 не соглашалась, оскорбляя и выражаясь нецензурной бранью. ФИО8 №6 ФИО7 №1 не осматривал, и когда по его указанию они под руки повели ФИО7 №1 в машину, ФИО8 №6 оставался на лестничной площадке, спустившись, сел в кабину автомашины. Когда они подъезжали к диспансеру, ФИО7 №1 успокоилась (т.4 л.д.111-115).

Будучи допрошенным на стадии следствия ФИО8 №2 пояснял, что, когда они вели ФИО7 №1 к машине, она кричала, что никуда не поедет, так как ее хотят ограбить. В пути следования ФИО7 №1 угрожала им неприятностями по службе. Он не видел, чтобы дочери ФИО7 №1 что-то передавали ФИО16, в руках у которого в приемном отделении он видел только одно направление (т.10 л.д.122-126). 

Из показаний свидетеля ФИО8 №13, данных на стадии следствия и оглашенных в суде с согласия сторон на основании ч.1 ст.281 УПК Российской Федерации, следует, что когда они прибыли по месту жительства ФИО7 №1 дочери последней сообщили о том, что мать их оскорбляет, угрожает им, ведет себя неадекватно. После того, как ФИО7 №1 отказалась открыть дверь, дочери и ФИО7 №1 стали выражаться в адрес друг друга нецензурной бранью и оскорблять. Дочери ФИО7 №1 предлагали вскрыть дверь, говоря, что ФИО7 №1 может повредить себе вены. Когда ФИО7 №1 в присутствии сотрудников полиции открыла дверь и стала объяснять последним о конфликте с дочерями, ФИО8 №6, не пообщавшись с ФИО7 №1, дал ему и ФИО8 №2 указание сопроводить ФИО7 №1 в машину скорой помощи. ФИО7 №1 сначала кричала, что никуда не поедет, была агрессивной и возбужденной, но потом согласилась, сказав, что они об этом пожалеют. Он осмотр ФИО7 №1 не проводил. ФИО7 №1, садясь в автомобиль, ногой зацепилась за металлическую ступеньку. Когда они отъехали, ФИО7 №1 просила дать возможность закрыть дверь, оскорбляла их и говорила, что «им не жить», «у них будут проблемы». В приемное отделение, куда они доставили ФИО7 №1, подошла ФИО2, которая спросила ФИО7 №1, как ее зовут и сколько ей лет, после чего они ушли. ФИО8 №6 заходил в отделение с одним направлением. При нем ФИО7 №1 в приемном отделении вела себя нервозно, говорила на повышенных тонах, но не кричала, угроз не высказывала. Сожитель одной из дочерей ФИО7 №1 звонил ему ДД.ММ.ГГГГ в 02 часа 07 минут с целью уточнить, куда ее госпитализировали (т.10 л.д.127-131, т.11 л.д.162-164).

Анализируя вышеприведенные показания свидетелей ФИО8 №2 и ФИО8 №13, которые существенных противоречий не содержат, согласуются между собой, суд приходит к выводу об их достоверности.

Из первоначальных показаний свидетеля ФИО8 №6, данных на стадии предварительного следствия и оглашенных в суде на основании ч.1 ст.281 УПК Российской Федерации с согласия сторон, следует, что он работает врачом-психиатром в отделении скорой специализированной психиатрической помощи ГБУЗ АО «ОКПБ», в обязанности которого, в том числе входит: проведение осмотра и оперативное установление диагноза на месте вызова скорой помощи, при наличии показаний транспортировка пациентов в стационар с обязательным следованием с пациентом вплоть до решения вопроса о его госпитализации. ДД.ММ.ГГГГ он находился на дежурстве совместно с фельдшером ФИО8 №13 и санитаром ФИО8 №2, когда примерно в 23 часа через диспетчера поступил вызов о необходимости проследовать по месту жительства ФИО7 №1, которая на лечении в стационаре не находилась. Со слов сообщившего о вызове в талоне вызова было отмечено, что у пациентки психоз, то есть серьезное заболевание, характеризующееся бредом, галлюцинациями и дезориентировкой. Прибыли по адресу они через 15-20 минут. Около подъезда их ожидали две дочери ФИО7 №1, которые сообщили, что на протяжении длительного времени у них конфликтная ситуация с матерью, не складываются отношения, судятся с ней из-за общего имущества. По его мнению, дочери не были в состоянии опьянения. Когда они поднялись к двери квартиры, дочери попросили открыть дверь, сказали, что приехали врачи, которые хотят с ней побеседовать. Через дверь он услышал нецензурную брань со стороны ФИО7 №1 на повышенных тонах в сторону дочерей с оскорблениями и требованием уйти. Дочери еще несколько раз попытались договориться, разговаривая деликатно, но ФИО7 №1 в грубой форме обрывала общение. Происходящую обстановку ФИО7 №1 осознавала. Примерно через час приехали сотрудники полиции, которых вызвала ФИО7 №1, после чего последняя открыла дверь и вышла на лестничную площадку. Он разговаривал с ФИО7 №1 и пытался выяснить у нее причину поведения и провести ее осмотр. Им был выставлен диагноз под вопросом – «аффективно-параноидный синдром?», который требовал уточнения и консультации с врачом приемного отделения. По его поручению ФИО8 №13 и ФИО8 №2 сопроводили ФИО7 №1 в машину скорой помощи. При этом ФИО7 №1 согласилась проехать в приемное отделение, шла сама, но выражалась нецензурной бранью и высказывала угрозы расправы в отношении ФИО8 №2, ФИО8 №13 и дочерей, что продолжилось и в пути следования в больницу. Сотрудникам полиции он пояснил, что обязан доставить ФИО7 №1 в больницу на консультацию. Дочерям разъяснил необходимость подъехать в больницу. По прибытии в больницу ФИО7 №1 уже успокоилась, села на кушетку и стала беседовать с врачом, с кем, он не помнит. Он в составе бригады скорой помощи уехал (т.2 л.д.93-98).

Аналогичные показания были даны свидетелем ФИО8 №6 в ходе первоначального судебного разбирательства, которые в настоящем судебном разбирательстве оглашены с согласия сторон. В этих показаниях свидетель также пояснил, что в ответ на заявление дочерей о прибытии бригады скорой помощи для осмотра ФИО7 №1 отреагировала негативно, через дверь выражала свое несогласие на доставление в больницу, говорила, что не больна. Никаких угроз в адрес дочерей в момент общения через дверь ФИО7 №1 не высказывала, просто ругалась, оскорбляла, периодически нецензурно выражалась, поэтому им было принято решение о доставлении в стационар. Первыми из подъезда вышли ФИО7 №1 и санитары, он задержался в подъезде с сотрудниками полиции и дочерями, затем сел на переднее сидение машины. Никаких заявлений дочери ФИО7 №1 ему не передавали. В пути следования поведение ФИО7 №1 не изменилось, но в диалог с ней никто не вступал. Соматический осмотр ФИО7 №1 производил фельдшер. В поведении ФИО7 №1 он усмотрел аффективно-бредовый синдром, что выражалось в разговорах на повышенных тонах и бреде отношений с дочерями. Диагноз был выставлен им под вопросом. Вопрос о недобровольной госпитализации не стоял, так как ФИО7 №1 согласилась проследовать с ними, сама прошла в машину (т.4 л.д.3-11). 

В дополнительных показаниях на следствии свидетель ФИО8 №6 сообщил, что дочери ФИО7 №1 через дверь тоже общались с последней на повышенных тонах. Как только ФИО7 №1 открыла дверь, двое санитаров по его указанию взяли ФИО7 №1 под руки и повели в машину скорой помощи, сначала ФИО7 №1 отказывалась ехать с ними, говорила, что нормальная, но потом согласилась. В карте вызова он указал данные, которые визуально соответствовали состоянию здоровья ФИО7 №1, со слов которой ее ничего не беспокоило. Они ФИО7 №1 не осматривали, давление и пульс не измеряли. ФИО2 он сообщил, что диагноз он выставил под вопросом и что у нее конфликт с дочерьми, больше ничего не сообщал. В отделении ФИО7 №1 в его присутствии вела себя адекватно, угроз не высказывала. Непосредственной опасности для себя и окружающих ФИО7 №1 не представляла, доставил ее на консультацию, чтобы перестраховаться. С диспетчером скорой помощи ФИО15, в пользовании которой был номер телефона 

<

***>, созванивался ДД.ММ.ГГГГ, сначала говорил, что ФИО7 №1 не открывает дверь, а затем, что ее везут в ОКПБ (т.10 л.д.177-180, т.11 л.д.58-61, т.13 л.д.144-146).

Давая оценку первоначальным показаниям свидетеля ФИО8 №6 на стадии следствия и его показаниям в ходе первого судебного разбирательства в части возникших противоречий относительного того, что дочери ФИО7 №1, общаясь с ней через дверь, вели себя деликатно, только со стороны ФИО7 №1 были разговоры на повышенных тонах, оскорбления и брань, суд их отвергает, поскольку они опровергаются не только вышеприведенными показаниями потерпевшей ФИО7 №1, свидетелей ФИО8 №2 и ФИО31, но и направлением, переданным ФИО8 №6 в приемное отделение стационара, в котором шла речь об обоюдных оскорблениях, брани, то есть о взаимном конфликте.

Этими же доказательствами опровергаются показания ФИО8 №6 о том, что он выяснял у ФИО7 №1 причину ее поведения, пытался побеседовать с ней и осмотреть, а также о том, что ФИО7 №1 сразу согласилась проследовать в стационар, и под руки ее никто не брал. В указанном направлении психическое состояние ФИО7 №1 никак не описано. 

Напротив, его показания в ходе дополнительных допросов на следствии согласуются с показаниями потерпевшей ФИО7 №1 и свидетелей ФИО8 №2 и ФИО8 №13, с составленными им документами, в связи с чем суд признает их достоверными и кладет в основу своих выводов. 

Вопреки доводам защиты, показания сотрудников бригады скорой помощи о невиновности ФИО2 не свидетельствуют, поскольку поведение ФИО7 №1, исходя из их показаний, было адекватно обстановке и на наличие у нее психических расстройств не указывало, так как состоянию эмоционального возбуждения ФИО7 №1, при котором она кричала, угрожала им неприятностями по службе, отказывалась проследовать в стационар, предшествовал конфликт с дочерями, возникший из-за нежелания ФИО7 №1 ехать в больницу, объяснявшей, что она нормальная и в лечении не нуждается, а также тот факт, что ФИО7 №1 без предварительной беседы и осмотра в ночное время, зимой без верхней одежды под руки вывели сотрудники скорой помощи, не дав закрыть дверь квартиры.

Показания свидетелей ФИО8 №2, ФИО8 №13 и ФИО8 №6 о том, что последний был на вызове, находился вместе с ними на лестничной площадке, в противоречие с показаниями потерпевшей ФИО7 №1 о том, что она не видела там ФИО8 №6, не вступают, поскольку свидетели не отрицают, что сразу после того, как ФИО7 №1 открыла дверь, ФИО8 №2 и ФИО8 №13 взяли ее под руки и вывели из подъезда, где на некоторое время задержался ФИО8 №6, который впоследствии ехал не в салоне машины, а в кабине, и ни на площадке, ни в машине ФИО7 №1 не осматривал, в диалог с ней не вступал.

Из детализации телефонных соединений ФИО8 №6 по его номеру телефона – 

<

***> следует, что ДД.ММ.ГГГГ в 23.43 часа он звонил ФИО15 по вышеназванному номеру телефона, в 00.21 и в 00.27 часов - ФИО15 звонила ему, при этом ФИО8 №6 находился в районе места жительства потерпевшей. ДД.ММ.ГГГГ в 00.45 часов он вновь позвонил ФИО15, находясь уже в районе 

<

адрес> (т.7 л.д.29-48).

ФИО8 ФИО15, показания которой были оглашены в суде с согласия сторон на основании ч.1 ст.281 УПК Российской Федерации, подтвердила, что, как медсестра по приему и передаче вызовов выездным бригадам скорой помощи, она приняла ДД.ММ.ГГГГ сообщение от дочери ФИО7 №1 о необходимости вызова последней бригады скорой помощи. Днем того же дня кто-то из сотрудников приемного отделения, кто именно, она не помнит, но точно не ФИО2, сообщил ей, что возможно в этот день поступит вызов в отношении ФИО7 №1, проживающей по 

<

адрес> и что ее нужно внимательно осмотреть, именно поэтому она в телефонном разговоре с ФИО8 №6, сообщившим о том, что ФИО7 №1 дверь не открывает, сказала о необходимости подождать (т.13 л.д.141-143). 

Свидетели ФИО8 №1 и ФИО8 №7, чьи показания, данные на стадии предварительного следствия, были оглашены в судебном заседании на основании ч.1 ст.281 УПК Российской Федерации с согласия сторон, пояснили, что являются полицейскими полка патрульно-постовой службы УМВД России по 

<

адрес>. ДД.ММ.ГГГГ после 23 часов от дежурного им поступило сообщение о необходимости проехать по адресу: 

<

адрес>. О чем было сообщение, они не помнят. Они поднимались по лестнице, когда трое медицинских работников вели ФИО7 №1 вниз по лестнице. ФИО7 №1 вела себя агрессивно, кричала на медицинских работников, которые сопровождали ее к машине скорой помощи, держа ее под руки с обеих сторон, что создавало впечатление, что она не в себе и не контролирует свои действия. Со слов дочери ФИО7 №1, их мать страдает психическим расстройством, высказывала угрозы убийством, сообщала в полицию, что у нее хранятся оружие и наркотики. Один из медицинских работников сообщил, что ФИО7 №1 увозят в психиатрическую больницу, так как она кричала, вела себя агрессивно. ФИО7 №1 их о помощи не просила. Никто из них в квартиру не заходил, кто закрывал входную дверь им не известно (т.2 л.д.1-4, 107-111).

ФИО8 ФИО8 №7 также пояснил, что никакой опасности для себя и окружающих ФИО7 №1 не представляла, причинить вред себе либо окружающим не пыталась (т.2 л.д.107-111).

При первоначальном судебном разбирательстве свидетели ФИО8 №7 и ФИО8 №1 подтвердили свои показания, данные на следствии, однако, пояснить, в чем выразилась агрессия ФИО7 №1, не смогли. Дочери ФИО7 №1 в состоянии опьянения не находились (т.4 л.д.86-90, 95-99).

В дополнительных показаниях на следствии свидетели ФИО8 №1 и ФИО8 №7 уточнили, что ФИО7 №1, когда ее вели под руки работники скорой помощи, ругалась, но никому не угрожала. Они не видели, чтобы врач общался с ФИО7 №1 (т.10 л.д.161-164, 165-168).

Оценивая показания свидетелей ФИО8 №7 и ФИО8 №1 о том, что ФИО7 №1 вела себя агрессивно, суд их отвергает, поскольку пояснить, в чем выразилась эта агрессия, свидетели не смогли, сказали, что никаких угроз в их присутствии ФИО7 №1 не высказывала, о насильственных действиях с ее стороны не рассказывали.

Суд также отвергает их показания о том, что к ним ФИО7 №1 не обращалась, поскольку их показания в этой части опровергаются не только показаниями потерпевшей ФИО7 №1, но и показаниями ФИО8 №2, пояснившего, что ФИО7 №1 обращалась к сотрудникам полиции и что-то говорила им на повышенных тонах. 

В остальной части показания свидетелей ФИО8 №7 и ФИО8 №1 суд признает достоверными как согласующиеся между собой и с другими доказательствами. Как указывалось ранее, описанное ими поведение ФИО7 №1 отвечало обстановке происшедшего и о наличии у нее психических расстройств не свидетельствовало. Свидетели были осведомлены о причинах вызова лишь со слов дочери ФИО7 №1 и врача скорой помощи, свидетелями предшествующего конфликта между ФИО7 №1 и дочерями в момент общения через дверь не были, поэтому тот факт, что они восприняли ее поведение как неадекватное, выводов суда не опровергает. 

ФИО8 ФИО8 №16 суду пояснила, что работает санитаркой приемного отделения ГБУЗ АО «ОКПБ». Зимой 2016 года, точной даты она не помнит, в ночное время она находилась на дежурстве вместе с врачом ФИО2, медсестрой ФИО5 и санитаром ФИО8 №15, когда на машине скорой помощи к ним в отделение была доставлена ФИО7 №1, которая зашла в сопровождении врача скорой помощи – ФИО8 №6 и одного санитара. ФИО8 №6 передал ФИО2 документы, но какие, не знает. ФИО7 №1 рассказала ФИО2 в ее присутствии, что почти в 24 часа к ней в квартиру прибыли врачи скорой помощи, которые, как только она открыла им дверь, схватили ее под руки и увели, не дав одеться и закрыть дверь квартиры, где остался ее несовершеннолетний ребенок – 10 лет. На вопрос ФИО2, по какой причине это случилось, ФИО7 №1 стала рассказывать о конфликте со взрослыми дочерями, одна из которых приемная, которые хотят от нее таким образом избавиться, остались в квартире, чтобы завладеть крупной суммой денег, вырученных от продажи квартиры, воспользовались тем, что ее муж уехал к матери. При этом ФИО7 №1 находилась в возбужденном состоянии, говорила на повышенных тонах, речь ее была непоследовательной, обрывистой, события сообщала из разных временных промежутков, что затрудняло восприятие обстоятельств, которые ей показались неправдоподобными. ФИО2 также выясняла у ФИО7 №1 наличие заболеваний, аллергии, но она не помнит, отвечала ли ФИО7 №1 на ее вопросы. ФИО2 призывала ФИО7 №1 успокоиться, говорила, что на утро ФИО7 №1 осмотрит комиссия врачей. Сколько по времени ФИО2 беседовала с ФИО7 №1, она сказать не может. При этом ФИО7 №1 ни на кого не кидалась, угроз не высказывала. По указанию ФИО2, которой она подчинялась как дежурному врачу приемного отделения, она отвела ФИО7 №1 в санпропускник, где с разрешения ФИО2 разрешила ФИО7 №1 позвонить мужу. Однако ФИО7 №1 дозвонилась лишь водителю мужа, после чего успокоилась. Пока она осматривала ФИО7 №1, та рассказала, что обе дочери злоупотребляют спиртным и хотят от нее избавиться и завладеть имуществом, что она встала на сторону зятя, который хочет лишить ее дочь родительских прав. Она отнеслась к ФИО7 №1 с жалостью. За это время приступа астмы у ФИО7 №1 не было. Затем санитар ФИО8 №15 сопроводил ФИО7 №1 в кабинет, где находились врач и медсестра, но что там происходило на протяжении примерно 10-15 минут, ей не известно, так как она в это время проводила уборку в комнате, а когда вышла, медсестра заканчивала оформление карты внесением в нее анкетных данных о ФИО7 №1 с документов, после чего примерно через минуту ФИО8 №15 повел ФИО7 №1 в лечебное отделение. 

Аналогичные показания были даны свидетелем ФИО8 №16 и в ходе предыдущего судебного разбирательства, где ФИО8 №16 также сообщала, что ФИО17 ругалась в адрес врачей скорой помощи. В ходе беседы с ФИО2, которая длилась около 10 минут, ФИО7 №1 немного эмоционально успокоилась, но не связанные высказывания все еще были, окончательно успокоилась и приняла госпитализацию как данность ФИО7 №1 в санпропускнике, где находилась около 40 минут. В общей сложности ФИО7 №1 провела в приемном отделении около 1 часа (т.4 л.д.130-135). 

Будучи допрошенной на стадии предварительного следствия, свидетель ФИО8 №16 поясняла, что ФИО8 №6 передал ФИО2 только направление, других документов не передавал. ФИО7 №1 на повышенных тонах кричала, что ее незаконно привезли в психиатрический стационар, что она нормальная, а дочери специально «упекли» ее в психушку, чтобы похитить ее деньги, на что ФИО2 ей ответила, что ФИО7 №1 надо полежать до утра, когда ее осмотрит комиссия. ФИО7 №1 не соглашалась на помещение в стационар, поскольку она нормальная. В санпропускнике она находилась с ФИО7 №1 примерно 30-40 минут. В ее присутствии, до того, как она ушла с ФИО7 №1 в санпропускник, ФИО2 оформляла документы. Когда обратно привела ФИО7 №1 к ФИО2, сразу же ушла. При ней ФИО2 с ФИО7 №1 не общалась (т.10 л.д.173-176).

После оглашения указанных показаний свидетель ФИО8 №16 пояснила, что могла и не видеть, как ФИО8 №6 передал ФИО2 другие документы, кроме направления. Про беседу ФИО2 с ФИО7 №1 не сообщала, так как следователь ее об этом не спрашивал. Говоря, что при ней ФИО2 с ФИО7 №1 не общалась, имела в виду, после того, как ФИО7 №1 ушла из санпропускника.

Оценивая показания свидетеля ФИО8 №16 в части возникших противоречий относительно того, проводила ли ФИО2 беседу с ФИО7 №1 с целью установления ее психического состояния, суд признает достоверными показания свидетеля ФИО8 №16 на стадии следствия, в которых ФИО8 №16 утверждала, что подобного рода общения ФИО2 с ФИО7 №1 не вела, и лишь выслушав последнюю, сказала, что нужно подождать до утра, когда ее осмотрит комиссия, поскольку показания свидетеля ФИО8 №16 на следствии согласуются с показаниями потерпевшей ФИО7 №1, показаниями свидетеля ФИО8 №15, данными на стадии следствия. В этой связи показания свидетеля ФИО8 №16 в суде о том, что ФИО2 беседовала с ФИО7 №1 о ее психическом состоянии, суд отвергает как недостоверные. 

Ее показания на следствии, что ФИО8 №6 передал ФИО2 лишь направление, согласуются с показаниями свидетелей ФИО8 №6, ФИО8 №2 и ФИО8 №13, пояснивших, что заявлений дочерей ФИО8 №6 ФИО2 не передавал, поэтому в указанной части именно эти показания свидетеля суд признает достоверными. 

Суд также не может согласиться с показаниями свидетеля ФИО8 №16 в суде о том, что речь ФИО7 №1 была малопонятной, поскольку это противоречит ее же собственным показаниям, исходя из которых, она воспроизвела всю суть сообщенных ФИО7 №1 обстоятельств, из которых усматриваются конфликтные взаимоотношения с дочерями и причины ее возбужденного эмоционального состояния с разговором на повышенных тонах и претензиями относительно ее доставления в стационар. 

Тот факт, что со слов ФИО8 №16, ФИО7 №1 сообщала о дочери 10 лет и о том, что муж уехал к матери, о неадекватном состоянии потерпевшей не свидетельствует, поскольку присутствовавшая при этом ФИО2, со слов ФИО7 №1, в медкарте отразила другие сведения: возраст дочери – 14 лет и не говорила о том, что муж ФИО7 №1 уехал к матери. 

В той части, в которой показания свидетеля ФИО8 №16 согласуются с другими доказательствами, признанными судом достоверными, суд берет их за основу своих выводов. 

ФИО8 ФИО8 №15 суду пояснил, что работает санитаром ГБУЗ АО «ОКПБ». В один из дней, когда именно, он не помнит, он находился на дежурстве совместно с врачом ФИО2, медсестрой ФИО18 и санитаркой ФИО8 №16 В ночное время в приемное отделение больницы на скорой медицинской помощи была доставлена ФИО7 №1 в одном халате и в тапочках, хотя на улице было прохладно. Врач скорой помощи составил сопроводительные документы, какие именно, не знает, и передал их ФИО2 ФИО7 №1 возмущалась, на повышенных тонах говорила, что она психически здорова, ее необоснованно помещают в психиатрическую больницу, врачи скорой помощи даже не дали ей одеться и закрыть дверь, грозилась неприятностями по службе, также сообщила, что одна из дочерей приемная, что с дочерями у нее конфликт, и они специально поместили ее в психиатрическую клинику, чтобы завладеть ее деньгами, поэтому она вызвала полицию, просила ФИО2 дать ей разрешение позвонить мужу. ФИО7 №1 изъяснялась ясно, так, что было понятно, о чем она говорит. Впечатление психически не здорового человека она на него не произвела, однако бывает и так, что спокойный пациент может неожиданно проявить агрессию. Врач и санитарка пытались успокоить ФИО7 №1 и, насколько он помнит, она немного успокоилась, когда врач начала с ней беседу, но о чем ФИО2 ее спрашивала, он не помнит. На какие-то вопросы ФИО7 №1 отвечала, на какие-то - нет. Общение врача и ФИО7 №1 заняло 20-40 минут. ФИО2 сообщила ФИО7 №1, что ей придется побыть в больнице до утра. Затем ФИО8 №16 сопроводила ФИО7 №1 в санпропускник, где провела осмотр ее тела на предмет наличия телесных повреждений, постригла ногти, он периодически тоже находился в санпропускнике, присматривал за ФИО7 №1 Там последняя вела себя спокойно, дозвонилась водителю мужа. Примерно через 30 минут ФИО7 №1 вернулась в кабинет врача, где уже находилась одна из ее дочерей и подъехала вторая. ФИО7 №1 стала на них кричать, говорила, что они хотят завладеть ее деньгами. Одна из дочерей была в состоянии алкогольного опьянения и тоже отвечала матери на повышенных тонах, вторая дочь вела себя спокойно. В его присутствии ФИО2 у дочерей ничего не выясняла. Пока после санпропускника врач заполняла документы, прошло еще примерно полчаса. Затем он отвел ФИО7 №1 в отделение № и передал историю ее болезни медсестре этого отделения, по пути в отделение ФИО7 №1 тоже вела себя спокойно. 

Аналогичные показания были даны свидетелем ФИО8 №15 в ходе первоначального судебного разбирательства, в которых однако он сообщал, что ругалась ФИО7 №1 только в адрес врачей скорой помощи. Также свидетель пояснял, что ФИО7 №1 звонила мужу с разрешения ФИО2 ФИО7 №1 ни себе, ни другим присутствующим телесные повреждения причинить не пыталась, но считает, что, находясь в возбужденном состоянии, могла это сделать. Дочери ФИО7 №1 говорили, что их мать в состоянии опьянения бьет посуду, ненормальная и нуждается в лечении (т.4 л.д.126-130). 

Будучи допрошенным на стадии предварительного следствия ДД.ММ.ГГГГ, свидетель ФИО8 №15 пояснял, что ФИО8 №6 передал ФИО2 только направление, других документов не передавал. ФИО7 №1 в приемном отделении вела себя спокойно, ни с кем не ругалась, говорила, что она нормальная, ранее проходила психиатрическую комиссию, а дочери специально хотят поместить ее в психушку, чтобы похитить ее деньги, на что ФИО2 ей ответила, что ФИО7 №1 надо полежать до утра, когда ее осмотрит комиссия. ФИО2 ФИО7 №1 не осматривала и с ней не общалась. ФИО7 №1 не соглашалась на помещение в стационар, поскольку она нормальная. В санпропускнике ФИО7 №1 тоже вела себя спокойно. Когда ФИО7 №1 вернулась к ФИО2, примерно через 5 минут, подошли ее дочери, которые разговаривали с ФИО7 №1 на повышенных тонах, пробыли примерно 5 минут и ушли, он сразу же по указанию ФИО2 отвел ФИО7 №1 в отделение № (т.10 л.д.169-172).

После оглашения указанных показаний свидетель ФИО8 №15 пояснил, что ФИО7 №1 сначала была возбужденной, потом успокоилась, ФИО2 с ФИО7 №1 общалась. Говоря, что ФИО2 ФИО7 №1 не осматривала, имел в виду осмотр кожных покровов. Показания свои прочитал бегло, поэтому не исключает, что какие-то сведения в протоколе допроса у следователя изложены не верно. 

Оценивая показания свидетеля ФИО8 №15 в части возникших противоречий касаемо беседы ФИО2 с ФИО7 №1, суд признает достоверными его показания на следствии о том, что ФИО2 с ФИО7 №1 не общалась, а лишь ответила, что на утро ее осмотрит комиссия врачей, поскольку его показания в этой части согласуются с показаниями потерпевшей ФИО7 №1

Показания свидетеля на следствии о том, что ФИО8 №6 передал ФИО2 лишь направление, согласуются с показаниями свидетелей ФИО8 №6, ФИО8 №2 и ФИО8 №13, сообщивших аналогичные сведения, в связи с чем показания свидетеля на следствии в этой части суд также находит достоверными. 

Его показания в суде о том, что ФИО2 беседовала с ФИО7 №1 на протяжении 20-40 минут, опровергаются не только вышеприведенными показаниями потерпевшей ФИО7 №1, но и показаниями свидетеля ФИО8 №16, пояснившей, что ФИО2 выслушивала ФИО7 №1 на протяжении 10 минут, а также детализациями телефонных соединений ФИО7 №1, которые, как указывалось выше, исключают столь длительное общение. Не нашли своего объективного подтверждения другими доказательствами и показания свидетеля ФИО8 №15 в суде о том, что после санпропускника ФИО7 №1 провела в кабинете ФИО2 еще 30 минут. В этой связи показания свидетеля ФИО8 №15 в этой части суд признает недостоверными. 

Показания свидетеля ФИО8 №15 в ходе настоящего судебного разбирательства о том, что ФИО7 №1 угрожала им неприятностями по службе, опровергаются не только показаниями потерпевшей, но и показаниями свидетеля ФИО8 №16, согласно которым подобные угрозы были адресованы в адрес работников скорой помощи, а также его собственными показаниями аналогичного содержания при первом судебном разбирательстве.

Показания свидетеля относительно того, что ФИО7 №1, даже несмотря на то, что успокоилась, могла что-то совершить, носят характер предположений, а следовательно, не могут быть приняты судом во внимание.

В той части, в которой показания свидетеля ФИО8 №15 согласуются с другими доказательствами, признанными судом достоверными, суд берет их за основу своих выводов. 

Из показаний свидетеля ФИО8 №11, данных на стадии следствия и оглашенных в суде с согласия сторон на основании ч.1 ст.281 УПК Российской Федерации следует, что ФИО7 №1 приходится ей матерью, с которой сложились конфликтные отношения. В связи с этими отношениями она и ее сестра ФИО14 решили проверить психическое состояние матери. ДД.ММ.ГГГГ примерно в 15-16 часов они обратились в ГБУЗ АО «ОКПБ», где написали заявления о необходимости проверки психического состояния матери, которые передали заместителю главного врача больницы, который сказал, что им нужно будет позвонить, когда ФИО7 №1 снова будет угрожать убийством. Поздним вечером ФИО14 по договоренности с ней вызвала ФИО7 №1 бригаду скорой психиатрической помощи, прибытия которой они ожидали около подъезда. Вместе с двумя или тремя работниками скорой помощи они поднялись к двери ФИО7 №1, которая им дверь не открыла. В течение часа приехали сотрудники полиции, ФИО7 №1 открыла дверь. Двое медицинских работников взяли ФИО7 №1 под руки и сопроводили в машину скорой помощи. Сотрудники полиции закрыли входную дверь и передали ключи от двери ФИО14 Затем на машине ее мужа – ФИО56 она и сестра приехали в ОКПБ, где передали ФИО7 №1 ключи и паспорт и уехали. На следующий день ФИО7 №1 отпустили из больницы (т.3 л.д.154-157).

При первоначальном судебном разбирательстве свидетель ФИО8 №11 свои показания изменила, пояснив, что она не общалась с матерью на протяжении последних 1,5-2 лет. ДД.ММ.ГГГГ ей позвонила ФИО14 и попросила поехать с ней в ОКПБ для написания заявлений с целью проверить психическое состояние матери, которая звонит, пишет смс-сообщения и угрожает, чем, ей не известно. Она согласилась и поехала вместе с сестрой, которая на приеме заместителя главного врача написала заявления, но о чем, она не читала, просто подписав одно из них. Лично ей мать не угрожала, признаков психических расстройств у матери не было. Заместитель главного врача сказал, что если мать будет угрожать, то необходимо вызвать скорую помощь. Около 23 часов ФИО14 позвонила и сказала, что вызвала скорую помощь, после чего она подъехала к дому матери, где уже находилась ФИО14, которая была в состоянии опьянения. Домофон не работал, по телефону матери они не звонили. Разговаривали с матерью врачи. Их мама вела себя нормально, просто говорила на повышенных тонах. По прибытии в приемное отделение они спросили у медицинского работника, которая что-то писала и на них внимания не обращала, можно ли передать матери вещи, на что сказали, что ничего не положено, и они ушли. В ее присутствии маму не осматривали, о том, что ее осмотрели, она узнала на следующее утро (т.4 л.д.38-47).

Аналогичные показания были даны свидетелем ФИО8 №11 в ходе ее дополнительного допроса на следствии (т.10 л.д.150-160).

Однако в ходе очной ставки с ФИО8 №12 (ФИО6) О.А. свидетель ФИО8 №11 вновь изменила показания, пояснив, что в ее адрес со стороны матери до обращения в ГБУЗ АО «ОКПБ» тоже поступали угрозы, поэтому инициатором обращения в ГБУЗ АО «ОКПБ» они были вместе с сестрой, однако скорую вызвала сестра (т.11 л.д.171-177).

Из показаний свидетеля ФИО8 №12 (ФИО6) О.А., данных при первоначальном судебном разбирательстве и оглашенных на основании ч.1 ст.281 УПК Российской Федерации с согласия сторон, следует, что ФИО19 приходится ей матерью, с которой на протяжении последних 7 месяцев-1 года у нее сложились семейные конфликтные отношения. Вместе они не проживали, но ФИО7 №1 в телефонных разговорах угрожала ей убийством и тем, что выселит ее и ее детей из дома. Эти угрозы она всерьез не воспринимала. В правоохранительные органы до госпитализации с заявлением в отношении нее ее мать не обращалась, претензий по поводу воспитания детей не имела. Однако, по договоренности с сестрой ФИО8 №11, у которой тоже сложились конфликтные отношения с матерью, они решили проверить психическое состояние ФИО7 №1 и с этой целью обратились в ГБУЗ АО «ОКПБ», где заместитель главного врача посоветовал им написать заявления, а в случае угроз – вызвать скорую психиатрическую помощь. Также по договоренности с сестрой в ночное время они вызвали матери скорую помощь, с врачами которой беседовала ее сестра. От ФИО8 №11 исходил запах алкоголя. Мать открыла им домофон, и они вместе с работниками скорой помощи поднялись к двери квартиры. Она попросила мать открыть дверь, но та отказалась. Никаких угроз через дверь ФИО7 №1 не высказывала. Затем приехали сотрудники полиции, в присутствии которых ФИО7 №1 открыла им дверь. Двое работников скорой взяли маму под руки и повели в машину скорой помощи. Никаких угроз ФИО7 №1 при этом не высказывала, она лишь кричала, чтобы ей дали одеться и закрыть дверь, но ее увели. Они дали объяснения полицейским и поехали в приемное отделение ОКПБ, где передали паспорт. Со слов ФИО8 №11, она (ФИО14) взяла его с тумбочки квартиры, передали ключи от квартиры, которыми они в присутствии полиции закрыли дверь. Она с врачом в приемном отделении не общалась, но в приемное отделение они передали свои заявления. Там она видела маму, которая была в панике, переживала за квартиру, но ее речь была нормальная, агрессии не было. 

После оглашения в присутствии свидетеля ее заявления ФИО8 №12 (ФИО54) О.А. пояснила, что 5 лет конфликт длится с сестрой, ее муж ФИО54 звонил из мест лишения свободы и говорил, что это ФИО52 просила его воздействовать на нее, но с какой целью, ей не известно. Об угрозах в отношении бабушки ей известно со слов сестры, записи телефонных разговоров были у сестры. Бабушку ее мать не обижала, дом не поджигала. Про угрозы детям она не помнит (т.4 л.д.184-191). 

Аналогичные показания были даны свидетелем ФИО8 №12 (ФИО6) О.А. в ходе ее последующего допроса на следствии, в ходе которого она пояснила, что точно не помнит, но насколько помнит, заявления остались у замглавврача (т.8 л.д.19-22).

Однако будучи допрошенной на стадии следствия ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 №12 (ФИО54) О.А. свои показания изменила, пояснив, что инициатива визита в ГБУЗ АО «ОКПБ» и вызова скорой помощи принадлежит ФИО8 №11, но с ней она согласилась. Заявления они оставили у ФИО8 №17 В этих показаниях свидетель пояснила, что ни с ней, ни с ФИО8 №11 ФИО2 не беседовала, ФИО7 №1 в их присутствии не осматривала (т.10 л.д.137-149). 

В ходе очной ставки ФИО8 №12 (ФИО54) О.А. свои показания вновь изменила и пояснила, что решение обратиться в ОКПБ они приняли совместно с сестрой. Скорую помощь вызвала по своей инициативе, после чего позвонила сестре (т.11 л.д.171-177).

Анализ показаний свидетелей ФИО8 №11 и ФИО8 №12 (ФИО6) О.А. свидетельствует о том, что они являются противоречивыми и постоянно менялись относительно того, имели ли место неадекватное поведение и реальные угрозы в их адрес и в адрес их детей со стороны их матери ФИО7 №1, обращения в различные инстанции, поджег дома, неправомерное поведение в отношении бабушки до их обращения в ГБУЗ АО «ОКПБ», а также относительно того, кто же был инициатором обращения в больницу и вызова скорой помощи. 

Учитывая противоречивость и непоследовательность их показаний по данному вопросу, а также то, что их показания относительно наличия оснований для обращения в ГБУЗ АО «ОКПБ» опровергаются не только показаниями потерпевшей ФИО7 №1, но и ряда допрошенных свидетелей, пояснивших, что признаков психических расстройств у ФИО7 №1 никогда не было, суд отвергает их показания о поступающих угрозах со стороны матери, как обусловленные их стремлением самим избежать ответственности за незаконные действия по отношению к ФИО7 №1.

Показания свидетелей ФИО8 №11 и ФИО8 №12 (ФИО6) О.А. о том, что сотрудники полиции закрыли дверь и передали им ключи, опровергаются показаниями свидетелей ФИО8 №1 и ФИО8 №7, в связи с чем суд их отвергает.

Согласно детализации телефонных соединений ДД.ММ.ГГГГ ФИО14 непосредственно перед вызовом скорой помощи и после ее вызова неоднократно созванивалась с мужем ФИО8 №11 – ФИО56, в пользовании которого находился телефон с номером – 8 988 078 42 77 и с номером 8 908 613 07 00, в 22.02 часа дважды звонила ФИО8 №11 по номеру – 8 908 613 77 66 (т.12 л.д.110-115, 117-139, 150-153). 

В ходе осмотра места происшествия были изъяты аудиозаписи вызова скорой помощи (т.10 л.д.116-121).

Согласно протоколу осмотра и прослушивания фонограммы аудиозаписей, ФИО14 позвонила диспетчеру скорой психиатрической помощи с целью ее вызова по месту жительства ФИО7 №1, сообщив, что последняя невменяемая, угрожает им и их детям, в связи с чем они хотят положить ее в диспансер. ФИО14 также говорит, что они уже были у врача, необходимые заявления написали. Из разговора усматривается, что диспетчер осведомлена об этом вызове, так как после озвучивания ей фамилии ФИО7 №1, назвала ФИО14 улицу, на которой ФИО7 №1 проживает (т.11 л.д.50-55).

Анализ детализации телефонных соединений и содержания разговора с диспетчером дает суду основания сделать вывод, что обращение в ГБУЗ АО «ОКПБ», равно как и вызов скорой помощи были согласованы ФИО8 №11 и ФИО14 между собой. 

Вместе с тем, свидетели ФИО8 №11 и ФИО8 №12 (ФИО54) О.А. последовательно и не противоречиво описывают события, связанные с доставлением их матери в ОКПБ и ее поведением, которые о наличии у ФИО7 №1 неадекватных психических реакций и состояния не свидетельствуют, а также едины в своих показаниях о том, что ФИО2 у них ничего не выясняла, в связи с чем суд признает их показания в этой части достоверными и кладет их в основу своих выводов.

Что же касается обстоятельств визита к заместителю главного врача ФИО8 №17, то противоречия в их показаниях относительно того, где ими были оставлены написанные заявления, устранены путем дополнительного допроса и очной ставки, оба свидетеля подтвердили, что заявления они оставили у ФИО8 №17, в связи с чем именно эти показания свидетелей как согласующиеся с содержанием записанного разговора с диспетчером суд признает достоверными и кладет в основу своих выводов, отвергая показания ФИО8 №12 (ФИО6) О.А., в которых она сообщала, что заявления были переданы ими в приемное отделение. 

Обращает на себя внимание и тот факт, что свидетели никогда не говорили, что передали заявления ФИО8 №6 

Согласно показаниям свидетеля ФИО8 №18, данным на стадии предварительного следствия и оглашенным в судебном заседании с согласия сторон на основании ч.1 ст.281 УПК Российской Федерации, ФИО8 №11 приходится ему супругой. Мать ФИО8 №11 – ФИО7 №1 говорила им, что его посадят за наркотики, ФИО8 №11 найдут на реке с бутылкой алкоголя, а детей отдадут в интернат. Угроз физической расправой в их адрес от ФИО7 №1 не поступало. В этой связи ФИО8 №11 и ФИО14, в адрес которой от ФИО7 №1 тоже поступали угрозы, решили обратиться в ГБУЗ АО «ОКПБ» в связи с неадекватным поведением матери. ДД.ММ.ГГГГ в обеденное время он отвозил их в ГБУЗ АО «ОКПБ», ожидал их в автомобиле. ДД.ММ.ГГГГ после 22 часов им позвонила ФИО14 и попросила подъехать к дому ФИО7 №1, так как она вызвала ей скорую психиатрическую помощь. Он поднимался на этаж на непродолжительное время, слышал, что ФИО7 №1 отказывалась им открыть дверь. Угроз в его присутствии ФИО7 №1 никому не высказывала. Также он видел, как ФИО7 №1 посадили в машину скорой помощи, при этом ФИО7 №1 кричала и просила ее отпустить (т.11 л.д.186-189).

ФИО8 ФИО8 №19 – мать ФИО8 №18, чьи показания были оглашены в суде с согласия сторон на основании ч.1 ст.281 УПК Российской Федерации, подтвердила, что ФИО7 №1 угрожала ФИО8 №11 тем, что лишит материнства, писала заявления в правоохранительные органы. Со слов ФИО14 ей стало известно, что ФИО7 №1 угрожала и ей, в связи с чем она посоветовала им обратиться в ГБУЗ АО «ОКПБ» (т.11 л.д.190-192).

Оценивая показания свидетелей ФИО8 №18 и ФИО8 №19 в той части, в которой они говорят об угрозах со стороны ФИО7 №1, суд их отвергает, поскольку они опровергаются показаниями потерпевшей ФИО7 №1, согласующимися с показаниями ряда свидетелей, охарактеризовавших ФИО7 №1 исключительно с положительной стороны. 

Суд приходит к выводу, что показания свидетелей ФИО56 в этой части обусловлены их стремлением оправдать поступок ФИО8 №11 в силу отношений родства и свойства. 

Из показаний свидетеля ФИО8 №3, данных на стадии предварительного следствия и оглашенных в судебном заседании с согласия сторон, следует, что она состоит в должности заведующей приемным отделением ГБУЗ АО «ОКПБ», осуществляя общее руководство лечебно-диагностической и административно-хозяйственной деятельностью. В приемном отделении работает врач-психотерапевт ФИО2, которая с 08 часов 30 минут ДД.ММ.ГГГГ до 08 часов 30 минут ДД.ММ.ГГГГ находилась на дежурстве. В обязанности ФИО2 входило осуществление приема пациентов, изучение всей направительной документации, проведение осмотра и беседы с пациентом с целью оценки его состояния и принятие решения о госпитализации либо об отказе в госпитализации. ФИО7 №1 был выставлен диагноз – «аффективно-бредовый синдром» на основании объективного осмотра больной и направительных документов (направления скорой помощи и заявлений дочерей). В нерабочее время врач самостоятельно принимает решение о госпитализации больного. Она не помнит, звонила ли ей ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ, но даже если и звонила, то она ей сказала, чтобы та самостоятельно приняла решение при наличии оснований (т.2 л.д.65-69).

Аналогичные показания были даны свидетелем ФИО8 №3 в ходе первоначального судебного разбирательства, которые тоже были оглашены с согласия сторон. В этих показаниях свидетель ФИО8 №3 также указала, что на утренней планерке ФИО2 подробно доложила о случае госпитализации ФИО7 №1, в связи с чем приняла решение о недобровольной госпитализации. Выставленный ФИО2 диагноз является предварительным и подлежит проверке комиссией врачей, которая выставила клинический диагноз об отсутствии у ФИО7 №1 психических расстройств. У ФИО2 не было времени на детальное наблюдение за больной, она исходила из направительных документов и психического статуса больной на момент ее осмотра. Телефон с номером 

<

***> находится в ее пользовании (т.4 л.д.16-22).

Из детализации телефонных соединений ФИО2 по номеру 8 988 591 53 35 следует, что она звонила ФИО20 на номер телефона 

<

***> в 00 часов 53 минуты 54 секунды (т.4 л.д.1-2). 

ФИО8 ФИО8 №4 суду пояснила, что ранее она состояла в должности заведующего 3 отделением ГБУЗ АО «ОКПБ», куда примерно в полночь с пятницы на субботу в феврале, какого года, не помнит, поступила ФИО7 №1, доставленная скорой психиатрической помощью. Решение о недобровольной госпитализации ФИО7 №1 на срок до 48 часов было принято врачом приемного отделения ФИО2, которая выставила ФИО7 №1 предварительный синдромальный диагноз – «параноидная шизофрения, аффективно-бредовый синдром». Основной клинический диагноз должен быть выставлен не в приемном, а в клиническом отделении. В субботу состоялось заседание комиссии врачей, которая должная была принять решение о наличии или отсутствии оснований для направления в суд материала для решения вопроса о принудительной госпитализации ФИО7 №1 на более длительный срок. В состав комиссии входили: заместитель главного врача ГБУЗ АО «ОКПБ» ФИО8 №17, она и врач 3 отделения – ФИО8 №5 Они изучили документы, содержащиеся в медицинской карте ФИО7 №1, осмотрели ФИО7 №1, побеседовали с ней. До заседания комиссии побеседовали с медицинской сестрой, которая вела наблюдение за последней в ночное время, пообщались со старшими дочерьми ФИО7 №1, которые и инициировали госпитализацию, а также с другой родственницей и коллегами ФИО7 №1 и приняли решение о том, что ФИО7 №1 не страдает психическими расстройствами, в связи с чем была выписана из больницы. Сама ФИО7 №1 на момент ее осмотра комиссией выглядела и вела себя как психически здоровый человек. Старшие дочери ФИО7 №1 производили впечатление лиц, злоупотребляющих спиртным. Все другие лица характеризовали ФИО7 №1 с положительной стороны, рассказывали, как и сама ФИО7 №1, о конфликте с дочерьми. Аффективно-бредовый синдром характеризуется аффективными признаками: подавленным, встревоженным состоянием либо приподнятым настроением без видимых причин, а также бредом, то есть высказыванием ложных умозаключений. Аффективно-бредовый синдром может быть присущ не только параноидной шизофрении, но и другим психическим расстройствам, поэтому диагноз «параноидная шизофрения» выставляется по негативным аспектам, а не исходя из этого синдрома. Иногда бывает сложно отличить аффективно-бредовый синдром как проявление шизофрении от эмоциональной реакции человека на стресс, в котором находилась ФИО7 №1 ввиду того, что ее ночью в одном халате и тапочках в мороз забрали из дома врачи психиатрической скорой помощи. ФИО2 в отличие от комиссии врачей не имела возможности воспользоваться другими методами диагностики, кроме как беседа и наблюдение за поведением ФИО7 №1 во время этой беседы. ФИО2 могла пообщаться лишь с теми родственниками, которые прибыли в больницу в момент доставления и не могла проигнорировать заявления дочерей, содержащие сведения об опасности ФИО7 №1, которая не обязательно должна наступить, но и может предполагаться. В какой момент поступили эти заявления, ей не известно. Если они поступили в ночное время, требований к их обязательной регистрации не предъявляется. Вывод о том, что ФИО7 №1 психически здорова, исходя из сведений, которые содержались только в ее медицинской карте, сделать было сложно. Врач ФИО2 самостоятельна в принятии решения, выставленный ею диагноз мог быть пересмотрен, решение комиссии, равно как и суда, пациент мог обжаловать. После госпитализации ФИО7 №1 на учет поставлена не была, никаких сведений об этом никуда не направлялось, поскольку они составляют врачебную тайну. 

Аналогичные показания были даны свидетелем ФИО8 №5 – врачом – психиатром 3 отделения ГБУЗ АО «ОКПБ», которая также была в составе комиссии и ДД.ММ.ГГГГ приняла решение об отсутствии у ФИО7 №1 психических заболеваний. По мнению свидетеля, у ФИО2 с учетом имеющихся в карте результатов осмотра и беседы с ФИО7 №1, сведений в заявлениях дочерей и карте вызова скорой помощи, были основания для принудительной госпитализации ФИО7 №1 на срок до 48 часов.

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля заместитель главного врача ГБУЗ АО «ОКПБ» ФИО8 №17, который входил в состав комиссии, проводившей освидетельствование ФИО7 №1 наутро ДД.ММ.ГГГГ, дал показания, которые по своему содержанию аналогичны показаниям свидетелей ФИО8 №4 и ФИО8 №5 Считает, что ФИО2 обоснованно выставила ФИО7 №1 диагноз «Шизофрения. Аффективно-бредовый синдром», поскольку усмотрела более 2 признаков данного заболевания: аффективные проявления в виде возбужденности, напряженности, агрессии, громкой речи; бред отношений с дочерьми; нарушение мышления – его непоследовательность и отсутствие критических функций, что в совокупности с содержащимися в заявлениях дочерей сведениями об опасности ФИО7 №1 для себя и окружающих давало ей основания для помещения ФИО7 №1 в психиатрический стационар до принятия комиссионного решения. Вышеназванные проявления могли характеризовать поведение и психически здорового человека, у которого в ответ на психотравмирующую ситуацию, в которой ФИО7 №1 оказалась, возникло аффективно-суженное сознание. Это состояние невозможно отличить от симптомов психического расстройства в условиях приемного отделения, где применяется лишь единственный метод диагностики – выявление нарушений в процессе беседы с пациентом в условиях ограниченности времени. Считает, что именно такое состояние было у ФИО7 №1 в момент ее доставления, которое ко времени ее комиссионного осмотра прошло. ФИО8 ФИО8 №17 также пояснил, что дочери ФИО7 №1 накануне или за 2 дня до комиссионного осмотра приходили к нему на прием, рассказывали о неадекватном поведении матери, которая вызывает по месту их жительства сотрудников правоохранительных органов с целью отыскания наркотиков, оружия, черной икры, с ножницами бегала за их детьми, что-то совершила в отношении бабушки. Он разъяснил им порядок недобровольной госпитализации, что в случае, если их мама представляет реальную опасность для себя и окружающих, они могут вызвать врачей скорой психиатрической помощи, если нет, то могут написать заявления на имя заведующего больницы с изложением этих сведений. Одна из дочерей плакала. В состоянии опьянения они не находились. После чего дочери ФИО7 №1 ушли. Никаких заявлений они ему не писали и не оставляли. Эти заявления он впервые увидел на комиссии в истории болезни. Он вполне мог предупредить о возможной госпитализации заведующих приемным отделением и отделением скорой помощи. 

Оценивая вышеприведенные показания свидетелей из числа врачей ГБУЗ АО «ОКПБ» относительно того, что ФИО2 действовала в соответствии с законом и должностной инструкцией, обоснованно выставила ФИО7 №1 диагноз и без ее согласия поместила ее в стационар на срок до 48 часов, суд их отвергает, поскольку показания свидетелей в этой части опровергаются заключением комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, показаниями экспертов, международной классификацией болезней, свидетельствующими об обратном. Кроме того, указанные свидетели в момент доставления ФИО7 №1 в стационар не присутствовали, следовательно, не могут утверждать, надлежаще ли выполнила ФИО2 возложенные на нее обязанности и выполнила ли она их, имела ли в действительности место клиническая беседа ФИО2 с ФИО7 №1, беседа с дочерями и ФИО8 №6 относительно психического состояния ФИО7 №1 в момент ее госпитализации. 

Данных о том, что ФИО2 при принятии решения о госпитализации ФИО7 №1 была ограничена в общении с ней по времени до 5-10 минут, не получено, следовательно, оснований полагать, что данное обстоятельство в совокупности с ограниченностью методик, используемых в приемном отделении, не позволило ей отграничить эмоциональное состояние ФИО7 №1 от симптомов психического расстройства, не имеется.

Тот факт, что ФИО2 был выставлен предварительный диагноз, выводов суда не опровергает, поскольку этот диагноз явился медицинским критерием для помещения ФИО21 в психиатрический стационар без ее согласия с ограничением ее конституционных прав, что опровергает показания указанных свидетелей относительно отсутствия каких-либо неблагоприятных последствий для ФИО7 №1 

Показания свидетеля ФИО8 №17 о том, что заявлений дочери ФИО7 №1 ему не оставляли, опровергаются показаниями свидетелей ФИО8 №11 и ФИО8 №12 (ФИО6) О.А., свидетельствующими об обратном, в связи с чем суд отвергает в этой части показания свидетеля ФИО8 №17.

Что касается показаний свидетеля ФИО8 №3 относительно звонка ФИО2, ее утреннего доклада о госпитализации, остальных показаний свидетеля ФИО8 №17 относительно визита дочерей, обстоятельств комиссионного осмотра ФИО7 №1 и показаний свидетелей ФИО8 №4 и ФИО8 №5 об этом осмотре, то суд признает их достоверными и кладет в основу своих выводов.

Несмотря на позицию стороны защиты и ряда свидетелей из числа врачей ГБУЗ АО «ОКПБ» относительно отсутствия у ФИО2 организационно-распорядительных полномочий, ее статус должностного лица подтверждается совокупностью исследованных доказательств. 

Приказом главного врача ГБУЗ АО «ОКПБ» №-л от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 была принята на работу в указанное учреждение врачом-психиатром отделения № с ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.156).

Приказом главного врача ГБУЗ АО «ОКПБ» №-л от ДД.ММ.ГГГГ переведена на работу врачом-психиатром приемного отделения со ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.157).

ДД.ММ.ГГГГ с ФИО2 был заключен трудовой договор о принятии ее на работу врачом-психиатром приемного отделения со ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому работник обязан исполнять обязанности, возложенные на него этим договором (т.1 л.д.31-32).

Уставом ГБУЗ АО «ОКПБ» закреплено, что учреждение является государственным бюджетным, расположено по адресу: 

<

адрес>, ул.

<

адрес>, 15. Целью деятельности является оказание квалифицированной специализированной психиатрической помощи населению 

<

адрес> (п.2.2) (т.3 л.д.68-80, 81-84). 

Положение о приемном отделении ГБУЗ АО «ОКПБ», утвержденное главным врачом ДД.ММ.ГГГГ, определяет его основные задачи, в том числе прием в круглосуточном режиме, верификация обоснованности направления на госпитализацию, распределение и регистрация больных по структурным подразделениям, при необходимости оказание всех видов медицинской помощи, организация работы стационарных отделений в выходные дни, вечернее и ночное время, контроль состояния больных, нуждающихся в постоянном наблюдении; прием, осмотр и обследование больных, в том числе поступивших по направлению психиатров бригад скорой помощи, установление предварительного диагноза по результатам осмотра в отделении, анализа сопроводительной документации и (при необходимости) заключения врачей-консультантов; при необходимости (ночное, вечернее время, праздничные и выходные дни) назначение лечения и режима пребывания. Свою деятельность отделение осуществляет в контакте с кафедрой психиатрии Астраханской государственной медицинской академии. Руководителем отделения является заведующий, которому подчиняется весь врачебный, средний и младший персонал по штатному расписанию. Обязанности сотрудников отделения определяются Положением и должностными инструкциями (т.3 л.д.136-140). 

Согласно должностной инструкции врача-психиатра приемного отделения, основной задачей ФИО2 являлась оперативная верификация диагноза психического расстройства у больных, поступающих на лечение в стационар ГБУЗ АО «ОКПБ», и показаний для их госпитализации в стационар (п.1.4).

В полномочия ФИО2 и ее должностные обязанности, в соответствии с должностной инструкцией, входило: проведение осмотра каждого поступающего пациента; обеспечение оперативного установления диагноза; при наличии показаний и оснований госпитализация больного в соответствии с Регламентом осуществления госпитализации в стационарные отделения ГБУЗ АО «ОКПБ»; своевременное оказание больным экстренной медицинской помощи и проведение начальных реанимационных мероприятий; организация своевременного направления больных в специализированные отделения с указанием вида транспортировки; фиксация в медицинской карте стационарного больного даты и времени осмотра больного в приемном отделении, внесение записи о психическом и физическом состоянии больных, данных проведенного обследования, оснований для госпитализации; при отказах от госпитализации описание в журнале объективных данных, причин отказов, проведенных исследований и лечебных мероприятий; в случае недобровольной госпитализации регистрация случая в соответствующем журнале и сообщение об этом заведующему отделением; в ночное время организация работы по стационарным отделениям, наблюдение за состоянием больных, нуждающихся в постоянном наблюдении, запись обо всех назначениях в медицинской карте больного, перевод больного из одного отделения в другое, контроль за работой дежурного персонала, вплоть до отстранения виновных в нарушении правил сотрудников от работы, контроль работы пищеблока, контроль качества и безопасности медицинской деятельности (п.п.2.1; 2.2; 2.3; 2.4). Распоряжения врача-психиатра приемного отделения являются обязательными для среднего и младшего медицинского персонала приемного отделения, а в вечернее и ночное время врачу-психиатру приемного отделения подчиняется весь средний, младший вспомогательный и хозяйственный персонал учреждения (п.1.6).

В своей деятельности ФИО2 была обязана руководствоваться Конституцией Российской Федерации, Федеральным законом Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», Законом Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказаний», «Кодексом профессиональной этики психиатра», приказом Министерства здравоохранения и социального развития ФИО1 Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи при психических расстройствах и расстройствах поведения», стандартами оказания специализированной помощи, другими законами и нормативными документами Российской Федерации и 

<

адрес>, приказами Министерства здравоохранения и социального развития ФИО1 Федерации, Министерства здравоохранения 

<

адрес>, Уставом ГБУЗ АО «ОКПБ», Положением о лечебно-диагностическом отделе ГБУЗ АО «ОКПБ», Положением о приемном отделении ГБУЗ АО «ОКПБ», Регламентом осуществления госпитализации в стационарные отделения ГБУЗ АО «ОКПБ» и другими локальными нормативными актами (п.1.5) (т.1 л.д.158-162).

Согласно графику работы за февраль 2016 года, ФИО2 находилась на дежурстве с 08.30 часов ДД.ММ.ГГГГ до 08.30 часов ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д.180-184, 192).

Согласно ч.1 ст.28 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказаний», основаниями для госпитализации в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, являются наличие у лица психического расстройства и решение врача-психиатра о проведении психиатрического обследования или лечения в стационарных условиях либо постановление судьи.

В соответствии со ст.29 этого же Закона, лицо, страдающее психическим расстройством, может быть госпитализировано в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, без его согласия, то есть в недобровольном порядке, до постановления судьи, если его психиатрическое обследование или лечение возможны только в стационарных условиях, а психическое расстройство является тяжелым и обусловливает:

а) его непосредственную опасность для себя или окружающих, или

б) его беспомощность, то есть неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности, или

в) существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи.

Согласно ст.32 Закона, лицо, госпитализированное в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, по основаниям, предусмотренным статьей 29 настоящего Закона, подлежит обязательному психиатрическому освидетельствованию в течение 48 часов комиссией врачей-психиатров медицинской организации, которая принимает решение об обоснованности госпитализации. В случаях, когда госпитализация признается необоснованной и госпитализированный не выражает желания остаться в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, он подлежит немедленной выписке. Если госпитализация признается обоснованной, то заключение комиссии врачей-психиатров в течение 24 часов направляется в суд по месту нахождения медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, для решения вопроса о дальнейшем пребывании лица в ней.

В силу требований ст.34 Закона, заявление о госпитализации лица в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, в недобровольном порядке, которое подается представителем медицинской организации либо прокурором, судья рассматривает в течение пяти дней с момента его принятия.

Таким образом, ФИО2, в силу требований закона и должностной инструкции, как врач-психиатр, была наделена правом принимать решение о помещении лица в психиатрический стационар в недобровольном порядке до вынесения постановления судьи, которое имело юридическое значение и влекло за собой правовые последствия. Кроме того, ФИО2, обладала полномочиями, связанными с руководством подчиненным ей персоналом. Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что ФИО2 осуществляла организационно-распорядительные функции в государственном учреждении, а следовательно, являлась должностным лицом.

Согласно выводам заключения комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, проведенной экспертами ГБУЗ «Волгоградская областная клиническая психиатрическая больница №», ФИО7 №1 каким-либо хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием либо иным болезненным состоянием психики не страдала в прошлом, на момент ее госпитализации в стационар ГБУЗ АО «ОКПБ» ДД.ММ.ГГГГ примерно в 00 часов 55 минут и не страдает в настоящий период времени. По своему психическому состоянию ФИО7 №1 могла и может в настоящее время правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, давать показания, понимать характер и значение совершаемых в отношении нее действий, может участвовать в судебно-следственных действиях. Основных стержневых симптомов, указывающих на диагноз – «острое полиморфное психотическое расстройство с симптомами шизофрении», у ФИО7 №1 на момент ее осмотра ДД.ММ.ГГГГ в 23 часа 30 минут врачом-психиатром ФИО8 №6 не имелось, следовательно, не имелось достаточных оснований для установления этого диагноза. Кроме того, этот диагноз отмечен как диагноз направившего учреждения лишь на титульном листе медицинской карты ФИО7 №1, в то время как анализ карты вызова скорой медицинской помощи свидетельствует о том, что врачом ФИО8 №6 был установлен предварительный (под вопросом) диагноз – «аффективно-бредовый синдром». Врачом-психиатром приемного отделения ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ в 00 часов 55 минут основные стержневые симптомы, позволяющие установить диагноз, соответствующий коду F20.00 – «параноидная шизофрения, аффективно-бредовый синдром» не описаны, то есть не имелись, следовательно, достаточных оснований для установления этого диагноза не имелось. Описанные у ФИО7 №1 врачом ФИО2 при первичном осмотре отдельные симптомы аффективно-бредового регистра дальнейшего развития не получили, что было зафиксировано медперсоналом сразу же при поступлении ее в отделение больницы и в последующем подтверждено врачами-психиатрами при ее комиссионном осмотре в 09 часов 57 минут этого же дня. Врачи-психиатры ФИО8 №6 и ФИО2, оказывавшие психиатрическую помощь ФИО7 №1 в период с 23 часов 30 минут ДД.ММ.ГГГГ до 12 часов 30 минут ДД.ММ.ГГГГ, учитывая имеющуюся клиническую картину на момент осмотра ФИО7 №1, имели возможность своевременно и правильно поставить диагноз ФИО7 №1 Психическое расстройство ФИО7 №1 на момент ее осмотра ФИО8 №6 и ФИО2 не являлось тяжелым и не обуславливало непосредственную опасность ФИО7 №1 для себя и окружающих, ее беспомощность, то есть неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности. Вероятность ухудшения состояния психического здоровья или неблагоприятного исхода для ФИО7 №1 в случае оставления ее без психиатрической помощи исключается. Врачом-психиатром ФИО2 было проведено недобровольное освидетельствование ФИО7 №1 в приемном отделении психиатрического стационара с последующим принятием решения о недобровольной госпитализации и направлением в психиатрическое отделение с рекомендацией усиленного наблюдения, медикаментозных препаратов не назначалось. В анализируемый период ФИО7 №1 в оказании психиатрической помощи не нуждалась. Выявленные у ФИО7 №1 индивидуально-психологические особенности не могли оказать существенного влияния на ее поведение в исследуемой ситуации. У ФИО7 №1 имели место и по настоящее время обнаруживаются признаки неблагоприятных психологических изменений (страдания, личностные субъективные переживания) в связи с помещением ее в стационар.

Согласно исследовательской части заключения, тяжесть психического расстройства определяется наличием нарушений психотического уровня (психоза) или выраженного психического дефекта (врожденная умственная отсталость, приобретенное слабоумие, выраженные изменения личности), которые обуславливают нарушения поведения. Наличие менее глубоких расстройств дает основание квалифицировать состояние как тяжелое лишь в тех случаях, когда эти расстройства по выраженности достигают психотического уровня (например, декомпенсация при психопатии, когда возникает непосредственная опасность агрессии, направленная на себя или на окружающих) (т.2 л.д.158-168).

Экспертиза проведена и заключение дано уполномоченными на то экспертами, имеющими продолжительный стаж и опыт работы по специальности, в строгом соответствии с требованиями УПК Российской Федерации и Закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», является мотивированным и научно-обоснованным. Оснований для признания заключения эксперта недопустимым доказательством не имеется.

В силу требований ст.204 УПК Российской Федерации, заключение эксперта должно содержать, в том числе содержание и результаты исследований с указанием примененных методик, обоснование выводов по поставленным вопросам. 

По смыслу уголовно-процессуального закона, необоснованным следует считать такое заключение эксперта, в котором недостаточно аргументированы выводы, не применены или неверно применены необходимые методы и методики экспертного исследования.

Как следует из заключения судебно-психиатрической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, вопреки доводам защиты, в нем приведены методы и методики экспертного исследования, не дающие оснований усомниться в их полноте и правильности. Выводы экспертов по поставленным перед ними вопросам в исследовательской части аргументированы, никаких противоречий не содержат. 

Экспертами ходатайство о предоставлении в их распоряжение дополнительных материалов не заявлялось. Оснований полагать, что представленных материалов было недостаточно для ответов на поставленные вопросы, не имеется. 

Содержание представленных экспертам материалов приведено в исследовательской части без искажения их содержания, с достаточной полнотой, обеспечивающей, вопреки доводам защитника, принцип равноправия экспертных гипотез. 

Психическое состояние ФИО7 №1 и ее эмоциональное состояние, а также характерологические особенности в заключении экспертов отражены. Оснований полагать, что приведенное описание является неполным, не имеется. 

Совокупность данных, которыми располагала ФИО2, экспертами оценена.

Ответы на вопросы №,10,11,14 и 16 требовали специальных познаний в области психиатрии, а следовательно, за пределы компетенции экспертов не выходят.

Тот факт, что экспертиза проведена экспертным учреждением 

<

адрес>, то есть другого региона, обоснованность заключения экспертов под сомнение не ставит. Несмотря на то, что в своем постановлении следователь не обосновал невозможность проведения экспертизы на территории 

<

адрес>, такая невозможность является очевидной, поскольку ФИО2 являлась врачом ГБУЗ АО «ОКПБ», то есть учреждения, которое проводит подобного рода экспертизы на территории 

<

адрес>.

В заключении экспертов имеется ссылка на МКБ-10, как общедоступный источник информации, разработанный Всемирной организацией здравоохранения, в связи с чем заключение следует признать научно-обоснованным.

Допрошенные в судебном заседании эксперты-психиатры ФИО22, ФИО23, ФИО24 и эксперт-психолог ФИО25 данное ими заключение комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы подтвердили и пояснили, что они все знакомились с материалами, представленными на экспертизу, все совместно вели беседу с ФИО7 №1, а психолог, кроме того, беседовала с ней и отдельно. При этом эксперты-психиатры пояснили, что стержневых симптомов шизофрении у ФИО7 №1, исходя из описания в листе осмотра ее врачом-психиатром ФИО2 и ретроспективного анализа материалов дела о ее поведении на момент госпитализации, не имелось. Стержневыми симптомами шизофрении являются нарушения мышления, неадекватные эмоциональные нарушения, исключающие продуктивный контакт. Такой диагноз как параноидная шизофрения первичным больным по результатам их непродолжительного осмотра не выставляется, поскольку требует более длительного наблюдения за больным. Острое полиморфное расстройство с симптомами шизофрении, которое имеет ряд схожих с шизофренией симптомов, может быть заподозрено в ходе осмотра первичного больного, однако и его симптомов в медицинской карте не отмечено. Врач-психиатр, осуществляя принудительную госпитализацию пациента, обязан подробно описать психическое состояние пациента, обосновывая выставленный диагноз. 

Эксперт ФИО22 также пояснил, что врач приемного отделения действительно лишен возможности длительно наблюдать за больным, однако не была лишена возможности осмотреть ФИО7 №1 в течение ночи несколько раз, не выставлять столь серьезный диагноз. Считает, что ФИО2 переоценила симптоматику, сведения, содержащиеся в заявлениях дочерей, по его мнению, отражающие не психопатологию, а взаимоотношения дочерей и матери, не отличила эмоциональные проявления ФИО7 №1 от симптомов психического расстройства. За пределы компетенции экспертов-психиатров они не вышли.

Эксперты ФИО23 и ФИО24, кроме того, пояснили, что врач-психиатр должен был провести подробную беседу с пациентом и последовательно описать его психическое состояние, из которого должен исходить не только при выставлении диагноза, но и при оценке реальной опасности пациента для себя и окружающих, поскольку заявления родственников могут содержать субъективные сведения. Реакции возбуждения, беспокойства, тревожности как проявления аффективного спектра шизофрении должны быть неадекватными сложившейся ситуации, в то время как обстоятельства доставления ФИО7 №1 в диспансер, о которых она сообщала, свидетельствовали об адекватности эмоционального состояния. Ускоренный темп мышления признаком его нарушения не являлся, а также был обусловлен эмоциональным состоянием. Для шизофрении свойственно паралогичное, разрозненное мышление, когда лицо сообщает совершенно нелогичные сведения, также характерны наличие галлюцинации, голосов, которых не отмечено. Бредовые идеи отношений, по показаниям ФИО23, - это, как правило, идеи воздействия, что человека травят, следят за ним. 

Эксперт ФИО25 также пояснила, что подписывала ответы на те вопросы, которые входили в пределы ее компетенции.

Оценивая показания экспертов, проводивших комплексную судебную психолого-психиатрическую экспертизу, суд находит их достоверными, поскольку они согласуются между собой и основаны на международной классификации болезней, где описаны симптомы шизофрении, в том числе параноидной.

Согласно международной классификации болезней № (МКБ-10), введенной и адаптированной для использования на территории Российской Федерации с ДД.ММ.ГГГГ, шизофрения и шизофренические расстройства /F20/ в целом характеризуются фундаментальными и характерными расстройствами мышления и восприятия, а также неадекватным или сниженным аффектом. Все симптомы можно разделить на группы, которые являются важными для диагностики и часто сочетаются, такие как: а) эхо мыслей, вкладывание или отнятие мыслей, их радиовещание (открытость); б) бред воздействия, влияния или пассивности, отчетливо относящийся к движениям тела или конечностей или к мыслям, действиям или ощущениям; бредовое восприятие; в) галлюцинаторные голоса, представляющие собой текущий комментарий поведения больного или обсуждение его между собой; другие типы галлюцинаторных голосов, исходящих из какой-либо части тела; г) стойкие бредовые идеи другого рода, которые неадекватны для данной социальной культуры и совершенно невозможны по содержанию, такие как идентификация себя с религиозными или политическими фигурами, заявления о сверхчеловеческих способностях (например, о возможности управлять погодой или об общении с инопланетянами); д) постоянные галлюцинации любой сферы, которые сопровождаются нестойкими или не полностью сформированными бредовыми идеями без четкого эмоционального содержания, или постоянные сверхценные идеи, которые могут появляться ежедневно в течение недель или даже месяцев; е) прерывание мыслительных процессов или вмешивающиеся мысли, которые могут привести к разорванности или несообразности в речи; или неологизмы; ж) кататонические расстройства, такие как возбуждение, застывания или восковая гибкость, негативизм, мутизм и ступор; з) "негативные" симптомы, такие как выраженная апатия, бедность речи, сглаженность или неадекватность эмоциональных реакций, что обычно приводит к социальной отгороженности и снижению социальной продуктивности; должно быть очевидным, что эти признаки не обусловлены депрессией или нейролептической терапией; и) значительное и последовательное качественное изменение поведения, что проявляется утратой интересов, нецеленаправленностью, бездеятельностью, самопоглощенностью и социальной аутизацией. Обычным требованием для диагностики шизофрении является наличие, как минимум, одного четкого симптома (или 2-х менее отчетливых симптомов), принадлежащего к группе а) г), или 2 симптомов из группы д) и), которые должны отмечаться на протяжении большей части эпизода длительностью один месяц или более. 

Параноидная шизофрения /F20.0/ - это наиболее часто встречающаяся форма шизофрении в большинстве стран мира. Клиническая картина характеризуется относительно стабильным, часто параноидным, бредом, обычно сопровождающимся галлюцинациями, особенно слуховыми, расстройствами восприятия. Расстройство эмоциональной сферы, волевые и речевые нарушения, кататонические симптомы слабо выражены. Примеры наиболее часто встречающихся параноидных симптомов: а) бред преследования, отношения и значения, высокого происхождения, особого предназначения, телесных изменений или ревности; б) галлюцинаторные голоса угрожающего или императивного характера или слуховые галлюцинации без вербального оформления, как-то свист, смех, гудение; в) обонятельные или вкусовые галлюцинации, сексуальные или другие телесные ощущения. Могут возникать зрительные галлюцинации, но они редко выступают как основной симптом. В острых стадиях могут быть выраженными расстройства мышления, но они препятствуют отчетливому присутствию типичных бредовых или галлюцинаторных расстройств. Аффект менее изменен, чем при других формах шизофрении, но обычны некоторая эмоциональная неадекватность и расстройства настроения, такие как раздражительность, внезапный гнев, страхи и подозрительность. Присутствуют, но не являются ведущими в клинической картине "негативные" симптомы, такие как эмоциональная сглаженность и измененные волевые функции. При диагностике должны выявляться общие критерии шизофрении. К тому же необходимо установить наличие выраженных галлюцинаций и/или бреда, изменение эмоций, воли и речи. Как правило, галлюцинации соответствуют приведенным выше критериям б) и в). Бредовые расстройства могут быть самые разнообразные, но наиболее характерным является бред воздействия, преследования.

Как установлено в ходе судебного следствия, исходя из показаний потерпевшей и свидетелей, присутствующих при ее доставлении в ГБУЗ АО «ОКПБ», ни один из вышеназванных симптомов у потерпевшей не отмечался. Не обозначены они и медицинской карте пациента ФИО7 №1 

ФИО8 ФИО8 №10, показания которого на следствии были оглашены в суде с согласия сторон на основании ч.1 ст.281 УПК Российской Федерации, пояснил, что ФИО7 №1 приходится ему супругой, с которой у него есть совместная дочь, ДД.ММ.ГГГГ г.р. ФИО7 №1 спиртное и наркотики не употребляет, на учетах в ОНД и ОКПБ не состоит. Взрослые дочери ФИО7 №1 – ФИО8 №11 и ФИО14 живут отдельно от них, злоупотребляют спиртным, периодически звонят его жене и конфликтуют с ней. ДД.ММ.ГГГГ он вместе со своей дочерью уехал в 

<

адрес> на похороны родственницы. Поздно вечером ДД.ММ.ГГГГ, примерно в 23.30 часов, может, позже, ему позвонила ФИО7 №1 и сообщила, что ее принудительно госпитализировали в психиатрический стационар, в связи с чем он вернулся в 

<

адрес> примерно в 04 часа ДД.ММ.ГГГГ. В психиатрической больнице ему сообщили, что у его жены психическое расстройство, поэтому она помещена в стационар. ДД.ММ.ГГГГ в первой половине дня жене провели комиссионной обследование, психических расстройств не выявлено. Со слов жены ему стало известно, что скорую помощь вызвали ее старшие дочери, а также то, что она обнаружила пропажу около 160 000 рублей (т.2 л.д.176-179).

Аналогичные показания были даны свидетелем ФИО8 №10 в ходе первоначального судебного разбирательства. Эти показания были оглашены в ходе настоящего судебного разбирательства с согласия сторон (т.3 л.д.239-242). 

Из показаний свидетеля ФИО8 №14, данных на стадии следствия и оглашенных в суде с согласия сторон на основании ч.1 ст.281 УПК Российской Федерации, ФИО7 №1 приходится ей дочерью, которая заботится о ней. ФИО7 №1 никогда ее не избивала и не угрожала. Ее избивала внучка ФИО8 №11, которая в ее отсутствие подожгла ее дом. ДД.ММ.ГГГГ она сообщила ФИО8 №11, что муж ФИО7 №1 вместе с младшей дочерью уезжают в другой город (т.8 л.д.14-16, т.10 л.д.132-136).

ФИО8 ФИО8 №8, чьи показания на следствии были оглашены в суде с согласия сторон на основании ч.1 ст.281 УПК Российской Федерации, пояснила, что работает шеф-поваром кафе «Ретро», директором которого является ФИО7 №1, которую она характеризует исключительно с положительной стороны. Дочери ФИО7 №1 – ФИО8 №11 и ФИО14 раньше тоже работали в этом кафе, но были уволены в 2013-2015 г.г. в связи с тем, что стали злоупотреблять спиртным, в связи с чем у ФИО7 №1 с дочерями сложились конфликтные отношения. При этом дочери писали в различные инстанции жалобы в отношении ФИО7 №1 Когда ФИО7 №1 поместили в психиатрический стационар, ей позвонили из клиники и попросили охарактеризовать ФИО7 №1 (т.2 л.д.118-121).

Аналогичные показания были даны свидетелем ФИО8 №8 при первоначальном судебном разбирательстве по делу. Эти показания были оглашены с согласия сторон (т.4 л.д.56-61).

ФИО8 ФИО8 №9, показания которого на следствии оглашены в суде с согласия сторон на основании ч.1 ст.281 УПК Российской Федерации, пояснил, что его сын ФИО8 №9 разошелся со своей женой – ФИО14, поскольку последняя стала злоупотреблять спиртным. В настоящее время на рассмотрении в суде находятся документы о лишении ее родительских прав. Ему также звонили с психиатрической клиники, и он с женой дали ФИО7 №1 положительную характеристику как психически здоровому человеку (т.2 л.д.124-127).

Аналогичные показания были даны свидетелем ФИО26 в ходе первоначального судебного разбирательства, где свидетель дополнил, что на утро он с женой приезжали в психиатрический стационар и общались с врачом, которому дали исключительно положительную характеристику ФИО7 №1 Там же находились дочери последней ФИО8 №11 и ФИО14, от которых исходил запах алкоголя (т.4 л.д.100-102).

Показания вышеназванных свидетелей из числа родственников и знакомых ФИО7 №1 суд признает достоверными, поскольку они согласуются между собой и с другими исследованными доказательствами. 

Оценив исследованные по делу доказательства с точки зрения их достоверности, относимости и допустимости, а все собранные по делу доказательства с позиции их достаточности, суд приходит к выводу о виновности ФИО2 в совершении инкриминируемого ей преступления.

В качестве доказательств защиты стороной защиты приведены показания специалистов.

Специалист ФИО8 №20 суду пояснил, что является профессором кафедры психиатрии Астраханского государственного медицинского университета. Ознакомившись с медицинской картой ФИО7 №1, он пришел к выводу, что врач приемного отделения ФИО2 имела основания для принудительной госпитализации ФИО7 №1 на срок до 48 часов, поскольку имелись признаки аффективно-бредового синдрома как проявления параноидной шизофрении и признаки социальной опасности для себя и окружающих. В частности, в осмотре, проведенном ФИО2 в отношении ФИО7 №1, отмечены признаки аффекта – ее эмоционально-возбужденное состояние, бредовые идеи, что ее дочь приемная, отмечено нарушение мышления – ускоренное и отсутствие критических функций. Отсутствие критических функций в совокупности с данными, содержащимися в заявлениях дочерей, свидетельствует об опасности для себя и окружающих. Диагноз, выставленный ФИО2, являлся предварительным и подлежал проверке и оценке комиссией врачей-психиатров, что и было сделано. 

Специалист ФИО27, состоящий в должности заместителя главного врача ГБУЗ АО «ОКПБ», также пояснил о наличии у ФИО2 оснований для принудительной госпитализации ФИО7 №1 на срок до 48 часов, поскольку описанные в листе осмотра симптомы, составляющие аффективно-бредовый синдром, могут быть проявлениями параноидной шизофрении. Отличить эмоциональное состояние ФИО7 №1 как ответную реакцию на стрессовую ситуацию от проявлений шизофрении в условиях приемного отделения невозможно. Описание психического статуса ФИО7 №1 в осмотре ФИО2 с точки зрения доказательности в условиях приемного отделения и неконтактности больной нареканий не вызывает. Каких-либо сроков для выставления диагноза – «параноидная шизофрения» не существует. Существуют стандарты диагностики и лечения психических расстройств, но на практике нужен индивидуальный подход к пациенту. 

Специалист ФИО28 – судебно-психиатрический эксперт ФГБУ «Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени ФИО29» пояснил, что им исследовалась копия медицинской карты ФИО7 №1, анализ которой позволяет сделать вывод, что основной метод диагностики психических заболеваний и состояний – клинико-анамнестическое обследование ФИО2 проведен. Исходя из имеющихся в карте сведений, ФИО2 с ФИО7 №1 была проведена беседа, а не поверхностный визуальный осмотр общего физического состояния. Заявления дочерей ФИО7 №1 косвенно указывают на наличие у последней психического расстройства. Изложенные в заявлениях обстоятельства ФИО2 должная была выяснить у ФИО7 №1 в ходе беседы, однако таких пояснений ФИО2 получить не смогла. Поэтому изложенные в осмотре сведения недостаточны для выставления диагноза, но в совокупности с заявлениями дочерей позволяют сделать вывод, что у ФИО2 имелись основания полагать наличие у ФИО7 №1 тяжелого психического расстройства – «параноидная шизофрения, аффективно-бредовый синдром», которое обуславливало ее опасность. Непоследовательность высказываний и ускоренный темп мышления свидетельствуют о нарушении мышления, фразы о том, что дочери «избили бабушку, порезали ее» могли быть оценены как бред отношений, «тревожна, беспокойна» - как аффект. Вместе с тем, ускоренное мышление и эмоциональная возбужденность могут быть проявлением эмоционального состояния, что бывает сложно отличить от симптомов психических расстройств. Нормативного акта, регламентирующего порядок описания в медицинской карте симптомов, срок выставления этого диагноза, а также предусматривающего обязанность врача назначить медикаментозное лечение, нет. Выставление ФИО2 хоть и предварительного по своей сути диагноза повлекло за собой госпитализацию ФИО7 №1 на срок до 48 часов. Однако решение ФИО2 о недобровольной госпитализации окончательным не являлось, окончательное решение было принято комиссией врачей.

Аналогичные показания были даны специалистом ФИО28 при первоначальном судебном разбирательстве (т.5 л.д.92-102). 

Оценивая показания специалистов ФИО8 №20, ФИО27 и ФИО28 относительно того, что ФИО2 был произведен осмотр пациента как того требует закон и ее должностная инструкция, суд их отвергает, поскольку указанные специалисты очевидцами доставления ФИО7 №1 в стационар не были и их показания в этой части опровергаются показаниями потерпевшей и свидетелей. 

Что касается их показаний относительно того, что в медицинской карте ФИО7 №1 отражены симптомы выставленного ей диагноза и содержатся сведения о наличии других критериев для принудительной госпитализации, суд признает их недостоверными, поскольку их показания в этой части опровергаются заключением комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, показаниями экспертов, которые основаны на международной классификации болезней – МКБ-10.

Из заключения специалиста ФИО28 следует, что заключение судебно-психиатрической комиссии экспертов от ДД.ММ.ГГГГ № не может рассматриваться как соответствующее ст.8 Федерального закона №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», содержащей требования по объективности, всесторонности и полноте экспертных исследований, в связи с нарушением экспертами пределов своей профессиональной компетенции, несоответствием проведенного исследования предмету судебно-психиатрической экспертизы по данной категории дел, недостаточной полнотой проведенного исследования, сомнениями в обоснованности и правильности экспертных выводов (т.4 л.д.201-219а).

Давая оценку данному заключению специалиста, суд приходит к выводу, что оно понятию доказательства, закрепленному в ст.74 УПК Российской Федерации, не отвечает, поскольку не служит средством к установлению наличия или отсутствия обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.

Данное заключение специалиста дано в нарушение требований ст.ст.17,88 УПК Российской Федерации, в соответствии с которыми правом оценки доказательств на стадии судебного разбирательства наделен только суд, который оценивает их по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела.

С учетом изложенного, суд не может принять во внимание заключение специалиста в качестве доказательства. 

Стороной защиты в качестве доказательств также представлены и другие письменные материалы:

- постановление о возбуждении уголовного дела, в соответствии с которым ФИО2 проводила осмотр ФИО7 №1

Данное постановление также не отвечает понятию доказательства, закрепленному в ст.74 УПК Российской Федерации, поскольку не служит средством к установлению наличия или отсутствия обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, в связи с чем не может быть принято судом во внимание;

- показания ФИО7 №1, данные по уголовному делу, возбужденному по ее заявлению о хищении у нее денежных средств в сумме 160 000 рублей, в которых ФИО7 №1 поясняла, что ее младшая дочь и муж проживали отдельно от нее (т.9 л.д.201-203).

После оглашения этих показаний потерпевшая ФИО7 №1 пояснила, что у них было два места жительства.

Суд считает, что данные показания ФИО7 №1 по другому делу выводов суда о виновности ФИО2 не опровергают;

- ответ на запрос за подписью заместителя главного врача ГБУЗ АО «ОКПБ» ФИО8 №17 от ДД.ММ.ГГГГ, в котором приводятся положения ст.ст.25, 29 и 32 Закона «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании». Заявление, на основании которого врач может провести освидетельствование, когда лицо представляет непосредственную опасность для себя или для окружающих, может быть устным. Решение об освидетельствовании принимается врачом-психиатром немедленно (ст.25). В письме приводятся основания для недобровольной госпитализации и требования к обязательному психиатрическому освидетельствованию в течение 48 часов (т.9 л.д.217-218).

Приведенный ответ на запрос о невиновности ФИО2 не свидетельствует, поскольку ненадлежащее принятие заявлений дочерей ФИО7 №1 в вину ФИО2 не вменяется; 

- ответы на запросы за подписью президента ФИО1 общества психиатров от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которым дежурный врач-психиатр при поступлении пациента производит его освидетельствование и на основании клинико-психопатологического обследования выставляет диагноз, который в первые сутки может носить предварительный характер, окончательный диагноз выставляется в первые трое суток пребывания больного в стационаре. После установки диагноза врач-психиатр соотносит медицинский критерий (заболевание) с критериями недобровольной госпитализации, приведенными в ст.29 Закона «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», то есть симптоматика оценивается в ее связи с непосредственной опасностью пациента для себя и окружающих и другими критериями.

При оценке тяжести заболевания учитывается регистр выявленных психопатологических расстройств, особенности симптоматики, ведущий синдром, нозологическая форма заболевания, характер течения болезни. Оценке подлежат и личностные особенности пациента, различные социальные факторы.

В тех случаях, когда для диагностики психической патологии необходимо проведение комплексного обследования, в том числе динамического наблюдения, исследований, лекарственная терапия, пациенту рекомендовано стационарное лечение. Госпитализация предупреждает совершение общественно-опасных действий.

Оценка непосредственной опасности носит комплексный характер, исходя из природы психических заболеваний. Оценивается комплекс «синдром-личность-ситуация». В законе все разнообразие состояний охватить нельзя.

При применении п.«в» ст.29 Закона учитывается нозологическая форма заболевания, особенности психических нарушений, сохранность критико-прогностических способностей, форма течения заболевания и многие другие факторы (т.10 л.д.109, 111);

- ответ на запрос за подписью главного врача ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им.Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации, согласно которому нормативного акта с перечнем конкретных действий, дающих основание предполагать наличие у пациента тяжелого психического расстройства, которое обуславливает его непосредственную опасность для себя и окружающих, а также причинение существенного вреда здоровью вследствие ухудшения психического состояния, не существует. Разъяснения по данному вопросу даются в комментарии к Закону под редакцией ФИО30 (т.10 л.д.114-115).

Вышеназванные ответы на запросы также не содержат сведений, на основе которых суд может прийти к выводу об оправдании ФИО2 

Доводы подсудимой ФИО2 о том, что ФИО7 №1 была доставлена в приемное отделение примерно в 00 часов, опровергаются совокупностью исследованных доказательств, в том числе картой вызова скорой помощи и журналом регистрации этих вызовов, из которых усматривается, что транспортировка ФИО7 №1 была начата в 00 часов 40 минут и окончена доставлением ее в ОКПБ в 01 час, детализациями телефонных соединений ФИО7 №1 и ФИО8 №6, свидетельствующими о том, что около 00 часов 30 минут они находились в районе места жительства потерпевшей ФИО7 №1 и сотрудники полиции еще не прибыли, поскольку ФИО7 №1 продолжала звонить в полицию; медицинской картой ФИО7 №1, в которой отражено время поступления ее в ГБУЗ АО «ОКПБ» - 00 часов 55 минут.

Утверждение подсудимой ФИО2 о том, что врач ФИО8 №6 сообщил ей достаточно развернутые сведения о психическом состоянии ФИО7 №1 на момент прибытия к ней скорой помощи, опровергаются признанными достоверными показаниями ФИО8 №6, пояснившим, что ФИО2 он сообщил лишь о конфликте с дочерями и о том, что диагноз он выставил под вопросом.

Суд не может согласиться и с доводами ФИО2 о том, что направительная документация ФИО8 №6 содержала сведения о психическом состоянии ФИО21, дающем основания подозревать наличие у нее тяжелого психического расстройства, поскольку в сопроводительном листе, составленном ФИО8 №6 и переданном ФИО2, таких сведений не содержится, в нем указано, что беседу вели через дверь, были свидетелями конфликта больной с дочерями, в ходе которого они грубо разговаривали, оскорбляли друг друга. Со слов дочерей, мать пишет в инстанции, оскорбляет их.

Были проверены и также не нашли своего подтверждения доводы ФИО2 о том, что заявления дочерей ФИО7 №1 были переданы ей ФИО8 №6, поскольку последний данное обстоятельство отрицает, в показаниях, признанных достоверными, свидетели ФИО8 №16 и ФИО8 №15 утверждают, что были свидетелями того, как ФИО8 №6 передал ФИО2 только сопроводительный документ. ФИО8 №2 и ФИО31 также не видели, чтобы дочери передавали ФИО8 №6 заявления, а тот в свою очередь передавал их ФИО2 Свидетели ФИО8 №11 и ФИО8 №12 (ФИО54) О.А. пояснили, что ФИО8 №6 заявления не передавали, оставили их ФИО8 №17

При этом суд факт наличия у ФИО2 этих заявлений под сомнение не ставит, поскольку заявления действительно были написаны и имелись в медицинской карте на момент комиссионного осмотра ФИО7 №1 

Утверждение подсудимой о том, что она достаточно продолжительное время наблюдала за ФИО7 №1, которая была тревожна, смотрела в пол, затем стала выяснять анкетные данные, а после попытки подскочить с кушетки, высказывания, что ее схватили, что дома деньги, дочь приемная, а она здорова, она прекратила общение с ФИО7 №1, вопросов не задавала, стала читать документы, все остальные фразы ФИО7 №1 высказывала не связно, расхаживая по коридору, что-то шептала сама себе, затем выяснила у ФИО7 №1 про конфликт с дочерями, но на ее вопросы о содержании заявлений ФИО7 №1 не отвечала, опровергается не только показаниями потерпевшей ФИО7 №1, пояснившей, что ФИО2, выяснив у нее анкетные данные и выслушав ее монолог относительно обстоятельств ее доставления бригадой скорой помощи, ее конфликта с дочерями, которые желают завладеть ее деньгами от продажи квартиры, относительно неправомерного поведения последних по отношению к бабушке, о том, что она психически здорова, но страдает сахарным диабетом и астмой, что одна из дочерей пьяная, никаких вопросов ей не задала, сказала, что утром ее осмотрит комиссия врачей и примет решение. Показания ФИО7 №1 согласуются с показаниями свидетеля ФИО8 №15 относительно сообщенных ФИО7 №1 сведений, которые излагались в ясной и понятной форме, хотя и на повышенных тонах. Аналогичным образом описала происходящее и свидетель ФИО8 №16 в своих показаниях на следствии, которые признаны судом достоверными. Однако все сообщенные ФИО7 №1 данные, которые обосновывали ее состояние эмоционального возбуждения, в медицинской карте ФИО2 не отражены. Ни о какой тревоге с элементами подавленности, разговорах с собой свидетели ФИО8 №15 и ФИО8 №16 не сообщали. Не нашли своего отражения в истории болезни и данные о разговорах ФИО7 №1 с собой, о том, что она перестала быть контактной и отвечать на вопросы, стала задумчивой и напряженной. Доводы подсудимой о продолжительном клиническом обследовании ФИО7 №1 опровергаются не только показаниями ФИО7 №1 о нежелании ФИО2 с ней беседовать, но и показаниями свидетеля ФИО8 №16, пояснившей, что ФИО7 №1 прибывала в кабинете с ФИО2 примерно 10 минут, а затем пошла с ней в санблок, где пыталась дозвониться мужу, и детализацией телефонных соединений ФИО7 №1, свидетельствующей о том, что с 01 часа, то есть спустя 5 минут после доставления, она имела телефонные соединения с различными абонентами, что продолжалось до 01 часа 32 минут без значительных перерывов во времени. 

Все вышеназванные доказательства в своей совокупности опровергают доводы подсудимой о том, что она выполнила возложенную на нее законом и должностной инструкцией обязанность провести осмотр пациента. 

Суд не может согласиться и с доводами подсудимой, что ФИО8 №3 она звонила после проведенного осмотра и заручилась ее поддержкой, поскольку из детализации телефонных соединений следует, что ФИО8 №3 ФИО2 звонила почти в 00 часов 54 минуты, то есть когда ФИО7 №1 только поступила, что согласуется с показаниями потерпевшей о том, что ФИО2 сразу же после ее поступления отлучилась для звонка по телефону и только потом вышла к ней. В своих показаниях ФИО8 №3, не отрицая, что ФИО2 могла ей позвонить, пояснила, что госпитализацию в ночное время она не согласовывает и могла посоветовать ФИО2 принять решение самостоятельно.

Показания подсудимой ФИО2 о том, что она беседовала с дочерями ФИО7 №1 и убедилась в правдивости изложенных в их заявлениях доводов, опровергаются показаниями свидетелей ФИО8 №11 и ФИО8 №12 (ФИО6) О.А., пояснивших, что ФИО2 с ними не беседовала. 

Версия подсудимой ФИО2 о том, что тревожность, беспокойство и крики она восприняла как проявления аффекта, свойственного параноидной шизофрении, опровергается заключением комплексной экспертизы и показаниями экспертов, пояснивших, что аффект как проявление шизофрении должен быть неадекватен, то есть не отвечать ситуации. Как установлено показаниями потерпевшей и свидетелей ФИО8 №15 и ФИО8 №16, ФИО7 №1 сообщила о своих недовольствах тем, что она психически здорова, а ее необоснованно врачи скорой помощи доставили в диспансер ночью, в зимнее время без верхней одежды и в тапочках, не дав одеться и закрыть дверь, что не давало оснований расценивать состояние тревоги и беспокойства, разговор на повышенных тонах как не отвечающие возникшей ситуации. Как пояснили эксперты, ускоренная речь также могла быть вызвана этими обстоятельствами и не является признаком нарушения мышления, характерного для шизофрении, когда больной высказывает совершенно нелогичные суждения. Как пояснили эксперты, высказывания ФИО7 №1 относительно взаимоотношений с дочерями были описанием конфликтной ситуации, а не бредовыми идеями отношений. Заключение экспертов и их показания согласуются с международной классификацией болезни МКБ-10, где описаны характерные для шизофрении симптомы в целом и для параноидной шизофрении, в частности, которые в целом характеризуются фундаментальными и характерными расстройствами мышления и восприятия, а также неадекватным или сниженным аффектом. Для параноидной шизофрении на первый план выходит параноидальный бред, зачастую со слуховыми галлюцинациями и расстройствами восприятия, а аффективные реакции уходят на второй план. Кроме того, вопреки доводам стороны защиты, в данной классификации указано, что для диагностики шизофрении важно, чтобы симптомы были устойчивы на протяжении всего эпизода длительностью 1 месяц или более, что подтверждает показания экспертов о том, что выставленный ФИО2 диагноз после 10 минут наблюдения за пациентом, который ранее на лечении не находился, не выставляется.

Учитывая, что симптомов тяжелого психического расстройства у ФИО7 №1 не было, в дальнейшем обследовании и лечении в стационаре она, вопреки доводам стороны защиты, не нуждалась, суд отвергает показания подсудимой ФИО2 в этой части. 

Доводы подсудимой о том, что заявления дочерей содержали сведения о реальной опасности для себя и для окружающих, поэтому не могли быть ею проигнорированы, суд отвергает, поскольку, по смыслу Закона «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», оценка непосредственной опасности носит комплексный характер, исходя из природы психических заболеваний, личности пациента и ситуации. Симптомов шизофрении у ФИО7 №1 не отмечалось, как пояснили свидетели, ФИО7 №1 еще до ухода в санпропускник несколько успокоилась и окончательно успокоилась в санпропускнике, угроз убийством либо применением насилия не высказывала, ни на кого не замахивалась, причинить вред себе или окружающим не пыталась, заявления поступили от дочерей, которые с ней не проживают, описываемые в них события, даже если воспринимать их как достоверные, относились к прошлому и не имели отношения к обстоятельствам, при которых была вызвана скорая помощь, что не давало оснований полагать, что ФИО7 №1 представляет реальную опасность для себя и для окружающих, и что наступит существенный вред здоровью ФИО7 №1 вследствие ухудшения ее психического состояния, если она будет оставлена без психиатрической помощи.

Доводы о том, что решения о недобровольной госпитализации ФИО2 не принимала и такое решение мог принять только суд, не основаны на нормах ст.29 Закона «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», согласно которой лицо может быть госпитализировано в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, без его согласия, то есть в недобровольном порядке, до постановления судьи.

Доводы стороны защиты, что никаких негативных последствий для потерпевшей не наступило, не соответствуют установленным судом фактическим обстоятельствам, согласно которым потерпевшая ФИО7 №1 в отсутствие у нее каких-либо психических расстройств была помещена в психиатрический стационар, чем были ограничены ее конституционные права.

Учитывая, что ФИО2, как врач-психиатр государственного учреждения здравоохранения, была наделена полномочием принимать и приняла решение о недобровольной госпитализации в стационар ФИО7 №1 до постановления судьи, которое влечет за собой правовые последствия, доводы стороны защиты, что она не обладала признаками должностного лица, являются необоснованными. Кроме того, к организационно-распорядительным функциям ФИО2 в силу должностной инструкции относится руководство подчиненным ей персоналом.

Тот факт, что решение врача-психиатра ФИО2 подвергалось комиссионной проверке и признано необоснованным, об отсутствии последствий не свидетельствует, поскольку к моменту принятия решения комиссией последствия уже наступили. 

То обстоятельство, что в трудовом договоре ФИО2 наличие подчиненного ей персонала не отмечено, выводов суда не опровергает. 

Вопреки доводам защиты, независимость врача, провозглашенная в ст.21 Федерального закона «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», не означает возможность врача выставить диагноз исключительно по своему усмотрению, поскольку врач при этом должен руководствоваться законом, медицинскими показаниями и врачебным долгом. 

С учетом изложенного, суд отвергает показания подсудимой ФИО2 о невиновности как недостоверные, обусловленные реализацией ее конституционного права на защиту. 

Действия ФИО2 суд квалифицирует по ч.1 ст.293 Уголовного кодекса Российской Федерации как халатность, то есть неисполнение и ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие небрежного отношения к обязанностям по должности, если это повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства. 

Установлено, что ФИО2, являясь врачом – психиатром в ГБУЗ АО «ОКПБ», наделенным организационно-распорядительными функциями, то есть должностным лицом, достоверно зная, что в соответствии со своей должностной инструкцией она обязана проводить осмотр каждого поступающего пациента и обеспечивать оперативное установление диагноза, что в соответствии с Законом Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», лицо, страдающее психическим расстройством, может быть госпитализировано ею в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, без согласия этого лица до постановления судьи, если его психиатрическое обследование или лечение возможны только в стационарных условиях, а психическое расстройство является тяжелым и обуславливает: его непосредственную опасность для себя и окружающих, его беспомощность, то есть неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности, или существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи, имея в силу своей профессиональной подготовки и опыта работы реальную возможность выполнить данные требования должностной инструкции и закона, действуя по неосторожности в форме небрежности, не предвидя возможности наступления общественно-опасных последствий в виде существенного нарушения прав и законных интересов ФИО7 №1, а также охраняемых законом интересов общества и государства, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности могла и должна была предвидеть эти последствия, и имея возможность их предотвращения при соблюдении требований должностной инструкции и закона, не проявила необходимую внимательность и предусмотрительность, не выполнила возложенные на нее обязанности, а именно: не провела основной метод диагностики психических состояний и заболеваний – клинико-анамнестическое обследование ФИО7 №1, которое включает в себя: клиническую беседу с пациентом и его родственниками, оценку физического и психического статуса пациента и всех сфер его психической деятельности, изучение направительной документации и получение сведений о поведении и состоянии пациента от членов бригады скорой специализированной психиатрической помощи, доставившей его в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, а также не надлежаще исполнила возложенные на нее обязанности, поскольку ограничившись поверхностным визуальным осмотром общего физического состояния организма ФИО7 №1, необоснованно, не имея объективных признаков и достаточных симптомов параноидной шизофрении у последней, выставила ФИО7 №1 диагноз - «F-20.00 параноидная шизофрения, аффективно-бредовый синдром» и, реализуя организационно-распорядительные полномочия должностного лица, при отсутствии оснований для недобровольной госпитализации приняла незаконное решение о недобровольной госпитализации психически здорового лица ФИО7 №1, не нуждающегося в оказании психиатрической помощи, и о направлении ее в стационарное отделение № ГБУЗ АО «ОКПБ» с рекомендацией усиленного наблюдения на основании пунктов «А», «В» ст.29 Закона Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании».

Вследствие халатного отношения ФИО2 к исполнению своих должностных обязанностей существенно нарушены права и законные интересы ФИО7 №1, гарантированные ей ст.2 Конституции Российской Федерации, в соответствии с которой права и свободы человека являются высшей ценностью государства, признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина является обязанностью государства; главой 2 Конституции Российской Федерации, в соответствии с которой гарантировано право на жизнь, здоровье и личную неприкосновенность, ст.ст.45,46 Конституции Российской Федерации, предусматривающими государственную и судебную защиту прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации; существенно нарушены интересы общества в лице жителей 

<

адрес> в виде реальной опасности для их личной неприкосновенности и возможности быть необоснованно помещенными в психиатрический стационар; существенно нарушены охраняемые законом интересы государства в сфере здравоохранения, поскольку нарушен установленный порядок осуществления недобровольной госпитализации граждан в медицинское учреждение, оказывающее психиатрическую помощь в стационарных условиях, не достигнуты цели, возложенные на ГБУЗ АО «ОКПБ», - оказание квалифицированной специализированной психиатрической помощи населению.

Таким образом, вопреки доводам защиты, все диспозитивные признаки данного состава преступления нашли свое подтверждение. 

При определении вида и размера наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности подсудимой, смягчающие и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденной и на условия жизни ее семьи. 

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО2, суд в соответствии с ч.ч.1,2 ст.61 УК Российской Федерации учитывает привлечение к уголовной ответственности впервые, наличие на иждивении малолетнего ребенка, положительные характеристики, наличие благодарности. 

Обстоятельств, отягчающих наказание, не имеется.

Суд принимает во внимание характер и степень общественной опасности содеянного и с учетом данных о личности подсудимой, совокупности смягчающих наказание обстоятельств, отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, влияния назначенного наказания на исправление осужденной и на условия жизни ее семьи, приходит к выводу, что исправление ФИО2 и достижение иных целей наказания, предусмотренных ст.43 Уголовного кодекса Российской Федерации, возможно без изоляции ее от общества, и считает необходимым назначить ей наказание в виде обязательных работ.

Вместе с тем, принимая во внимание характер и степень общественной опасности преступления и личность подсудимой, суд в соответствии с ч.3 ст.47 Уголовного кодекса Российской Федерации приходит к выводу о невозможности сохранить за ФИО2 право заниматься врачебной деятельностью.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновной, ее поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, не имеется. В этой связи суд не усматривает оснований для применения к ФИО2 положений ст.64 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Учитывая, что преступление, предусмотренное ч.1 ст.293 УК Российской Федерации, относится к преступлениям небольшой тяжести и с момента его совершения истекли установленные п.«а» ч.1 ст.78 УК Российской Федерации сроки давности привлечения к уголовной ответственности (2 года с момента совершения преступления), от назначенного наказания ФИО2 следует освободить.

Потерпевшей ФИО7 №1 заявлен гражданский иск о взыскании с ФИО2 в счет компенсации морального вреда денежных средств в сумме 500 000 рублей. 

Потерпевшая, ее представитель и гособвинитель иск поддержали в полном объеме. 

Подсудимая ФИО2 исковые требования потерпевшей не признала. 

В соответствии со ст.151 ГК Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические и нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежность гражданину другие нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. 

Согласно ч.2 ст. 1101 ГК Российской Федерации, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. 

Рассматривая требования потерпевшей о компенсации морального вреда, суд приходит к выводу, что гражданский иск в этой части подлежит удовлетворению полностью, исходя из требований разумности и справедливости, а также с учетом характера причиненных потерпевшей нравственных страданий, в связи с чем приходит к выводу о взыскании с ФИО2 в пользу ФИО7 №1 в счет компенсации морального вреда 500 000 рублей.

От исковых требований в части взыскания 500 000 рублей с другого субъекта (ГБУЗ АО «ОКПБ»), заявленных на стадии предварительного следствия, представитель потерпевшей отказался, в связи с чем производство по иску в этой части подлежит прекращению. 

Вещественные доказательства – документы, изъятые в ГБУЗ АО «ОКПБ»: журнал записи вызовов скорой помощи за 2016, графики работы работников приемного отделения и отделения ССПП, карту вызова скорой медицинской помощи №, медицинскую карту №, находящиеся в камере хранения вещественных доказательств СО по 

<

адрес> СУ СК Российской Федерации по 

<

адрес>, по вступлении приговора в законную силу следует вернуть по принадлежности.

Вещественные доказательства – детализации телефонных соединений, лазерный диск с аудиозаписями разговоров, лазерные диски с выписками о движении денежных средств и детализациями телефонных соединений, хранящиеся в уголовном деле, по вступлении приговора в законную силу, - хранить в уголовном деле.

Учитывая характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности подсудимой, суд приходит к выводу о необходимости меру пресечения ФИО2 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении на период апелляционного обжалования приговора сохранить. 

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.296-299, 302-306, 307-309 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО2 признать виновной в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.293 Уголовного кодекса Российской Федерации, и назначить ей наказание в виде 360 часов обязательных работ.

На основании ч.3 ст.47 Уголовного кодекса Российской Федерации назначить ФИО2 дополнительное наказание в виде лишения ее права заниматься врачебной деятельностью сроком на 3 года.

На основании п.«а» ч.1 ст.78 Уголовного кодекса Российской Федерации ФИО2 О.В. от отбытия наказания за совершение преступления, предусмотренного ч.1 ст.293 Уголовного кодекса Российской Федерации, освободить в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности. 

Меру пресечения в отношении ФИО2 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу - оставить без изменения.

Гражданский иск потерпевшей ФИО7 №1 о взыскании с ФИО2 компенсации морального вреда удовлетворить. Взыскать с ФИО2 в счет компенсации морального вреда в пользу ФИО7 №1 денежные средства в сумме 500 000 рублей.

Производство по гражданскому иску ФИО7 №1 в части компенсации морального вреда в сумме 500 000 рублей с другого субъекта -ГБУЗ АО «ОКПБ» - прекратить. 

Вещественные доказательства – документы, изъятые в ГБУЗ АО «ОКПБ»: журнал записи вызовов скорой помощи за 2016, графики работы работников приемного отделения и отделения ССПП, карту вызова скорой медицинской помощи №, медицинскую карту №, находящиеся в камере хранения вещественных доказательств СО по Кировскому району г.Астрахани СУ СК Российской Федерации по Астраханской области, по вступлении приговора в законную силу - вернуть по принадлежности.

Вещественные доказательства – детализации телефонных соединений, лазерный диск с аудиозаписями разговоров, лазерные диски с выписками о движении денежных средств и детализациями телефонных соединений, хранящиеся в уголовном деле, по вступлении приговора в законную силу, - хранить в уголовном деле.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в апелляционную инстанцию Астраханского областного суда через Кировский районный суд г.Астрахани в течение десяти суток со дня его вынесения. 

В случае подачи апелляционной жалобы осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, а также воспользоваться правом пригласить защитника для участия в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции либо ходатайствовать о назначении защитника судом.

Председательствующий: Е.В. Сокольская