Дело № 33-3328/2026

Судья Здоренко Д.В. № 2-1403/2025(1 инстанция)

УИД 52RS0016-01-2023-005793-84

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Город Нижний Новгород 10 марта 2026 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Нижегородского областного суда в составе председательствующего судьи Серова Д.В., судей Поваровой А.Е., Столбова Е.М.,

при секретаре судебного заседания Самсоновой А.В.,

с участием представителя истца адвоката Редозубова К.А., представителя ответчика ФИО1,

рассмотрела в открытом судебном заседании по апелляционной жалобе ООО «Техно-Плюс» на решение Кстовского городского суда Нижегородской области от 26 мая 2025 г.

гражданское дело по иску С.Е.В. к ООО «Техно-Плюс» о признании приказа об увольнении незаконным, взыскании заработной платы, компенсации за неиспользованный отпуск, внесении записи в трудовую книжку, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, выходного пособия, компенсации морального вреда.

Заслушав доклад судьи Серова Д.В., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

С.Е.В. обратилась в суд с иском к ООО «Техно-Плюс», в обоснование своих требований указав, что она была принята на работу в ООО «Техно-Плюс» 1 июня 2021 г. на должность заместителя генерального директора. Трудовой договор был заключен на неопределенный срок. В её обязанности входили обработка и составление коммерческих предложений, расчет рентабельности сделок, поиск поставщиков, заказ счетов и общение с клиентами. Истец указала, что фактически исполняла свои трудовые обязанности, однако за весь период работы с 1 июня 2021 г. по 27 ноября 2023 г. заработная плата ей не выплачивалась. Размер заработной платы был установлен исходя из минимального размера оплаты труда, который в 2021 году составлял 12702 руб., в 2022 году - 13890 руб., в 2023 году - 16242 руб. в месяц, также предусматривалась премия в виде бонусов.

С августа 2023 г. отношения с работодателем осложнились. Директор общества перестала выходить на связь, доступ в офис был закрыт, а офисное помещение, как стало известно истцу, было перемещено по новому адресу, который ей не сообщили. Таким образом, истец была лишена возможности исполнять трудовые функции по вине работодателя. При этом официального увольнения не последовало, запись об увольнении в трудовую книжку внесена не была, расчет при увольнении, предусмотренный статьей 140 Трудового кодекса РФ, с ней не произведен. Истцу также не выплачена компенсация за неиспользованные отпуска за все время работы.

После направления истцом 25 октября 2023 г. претензии в адрес ответчика, 27 ноября 2023 г. она получила уведомление с приказом об увольнении по подпункту «а» п. 6 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса РФ (за прогул). Истец полагала данный приказ незаконным и нарушающим её права.

Правовое обоснование своих требований истец строила на нормах Трудового кодекса РФ, а именно на статьях 15, 16, 21, 22, 81, 178, а также на положениях Конституции РФ, гарантирующих право на труд и его оплату. Истец указывала на нарушение ответчиком её права на своевременное и полное получение заработной платы, права на компенсацию за неиспользованный отпуск, а также на нарушение процедуры увольнения.

С учетом уточнения исковых требований, С.Е.В. просила суд: взыскать с ответчика заработную плату за период с 1 июня 2021 г. по 27 ноября 2023 г. в размере 418014 рублей; взыскать компенсацию за неиспользованный отпуск за этот же период в размере 42044 рубля 79 копеек; взыскать компенсацию за задержку заработной платы за период с 1 июня 2021 г. по ноябрь 2023 г. в размере 212464 рубля 60 копеек; взыскать компенсацию морального вреда в размере 200000 рублей; признать незаконным и отменить приказ от 27 ноября 2023 г. [номер] об увольнении; обязать ответчика восстановить её на работе в должности заместителя генерального директора; взыскать средний заработок за время вынужденного прогула с 27 ноября 2023 г. по день восстановления на работе; обязать ответчика внести запись в трудовую книжку о приёме на работу с 1 июня 2021 г.; взыскать выходное пособие в размере трёх средних месячных заработков в сумме 48726 рублей; взыскать судебные расходы.

В заседании суда первой инстанции истец лично не присутствовала, обеспечила явку своего представителя, который в полном объеме поддержал уточненные исковые требования С.Е.В. В своих пояснениях представитель истца указал, что между истцом и директором ООО «Техно-Плюс» Щ.Е.В. изначально существовали дружеские отношения, что послужило причиной предложения о работе. Представитель пояснил, что истец была принята на должность заместителя генерального директора с графиком работы с 8 до 17 часов с возможностью дистанционной работы, однако за весь период трудовой деятельности заработная плата ей ни разу не выплачивалась ввиду финансовых трудностей организации, о чем директор общества просила не беспокоиться и подождать. В августе 2023 г. между истцом и директором ООО «Техно-Плюс» произошел конфликт, после которого последняя сообщила истцу о нежелании дальнейшего сотрудничества, а также о том, что офис переезжает, при этом новый адрес и ключи от нового помещения переданы не были, а в старом офисе сменили замки. Таким образом, истец фактически не была допущена работодателем к исполнению своих трудовых обязанностей. Представитель истца акцентировал внимание на том, что приказ об увольнении вынесен с нарушением установленного Трудовым кодексом РФ срока, что само по себе является грубым нарушением процедуры и основанием для отмены приказа и восстановления на работе. Кроме того, представитель настаивал, что ответчиком не представлено доказательств, подтверждающих факт выплаты истцу заработной платы. Он просил суд произвести расчет компенсации за задержку заработной платы именно на дату увольнения 27 ноября 2023 г., а также пояснил, что запись о приеме на работу в трудовую книжку истца ответчиком была внесена.

Ответчик иск не признал. Представитель ответчика сослался на письменные возражения, из которых следовало, что, по мнению ответчика, заработная плата истцу выплачивалась. В подтверждение этого довода представитель указал на сведения, содержащиеся в справках 2-НДФЛ, а также на факт перечисления денежных средств директором общества Щ.Е.В. с ее личных банковских счетов на реквизиты истца, что, по утверждению ответчика, подтверждалось выписками по счетам и скан-образами расчетных кассовых ордеров. Представитель ответчика объяснил увольнение истца тем, что начиная с конца августа 2023 г. С.Е.В. перестала выходить на работу, в связи с чем у нее были запрошены письменные объяснения о причинах отсутствия. Поскольку объяснения предоставлены не были, а факт отсутствия на рабочем месте подтверждался соответствующими актами, работодателем был издан приказ о расторжении трудового договора за прогул. Представитель ответчика также утверждал, что вопреки утверждениям истца, ей было известно о новом месте расположения офиса и юридическом адресе организации, где для нее было оборудовано рабочее место. Кроме того, представитель ответчика сообщил суду, что после невыхода истца на работу была обнаружена пропажа части документов общества, в том числе касающихся трудовой деятельности С.Е.В., в связи с чем руководство организации обратилось с соответствующим заявлением в полицию.

Прокурор в своем заключении по делу полагал, что исковые требования С.Е.В. являются законными, обоснованными и подлежат удовлетворению в полном объеме.

Решением Кстовского городского суда Нижегородской области от 26 мая 2025 г. (в редакции определения об устранении арифметических ошибок от 6 июня 2025 г.) иск С.Е.В. к ООО «Техно-Плюс» удовлетворен частично.

Суд взыскал с ООО «Техно-Плюс» в пользу С.Е.В. заработную плату за период с 1 июня 2021 г. по 30 августа 2023 г. в размере 384117 рублей 57 копеек, средний заработок за время вынужденного прогула за период с 30 августа 2023 г. по 27 ноября 2023 г. 46524 рубля 24 копейки, средний заработок за время вынужденного прогула за период с 28 ноября 2023 г. по 26 мая 2025 г. 270283 рубля 68 копеек, компенсацию за задержку заработной платы за период с 1 июля 2021 г. по 27 ноября 2023 г. 114428 рублей 92 копейки, компенсацию морального вреда 50000 рублей, а также почтовые расходы 148 рублей.

Суд обязал ООО «Техно-Плюс» внести запись в трудовую книжку о приеме С.Е.В. на работу в ООО «Техно-Плюс» с 1 июня 2021 г.. Решение суда в части внесения записи в трудовую книжку о приеме на работу с 1 января 2021 г. было сочтено исполненным.

Приказ ООО «Техно-Плюс» о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) [номер] от 27 ноября 2023 г. признан незаконным и отменен. С.Е.В. восстановлена на работе в должности заместителя генерального директора ООО «Техно-Плюс» с 28 ноября 2023 г..

В удовлетворении остальной части исковых требований С.Е.В. отказано. Также с ООО «Техно-Плюс» в доход местного бюджета взыскана государственная пошлина в размере 11653 рубля.

В апелляционной жалобе ООО «Техно-Плюс» просит отменить решение суда и принять по делу новое решение, которым в удовлетворении исковых требований С.Е.В. отказать в полном объеме. В обоснование своей позиции ответчик оспаривает вывод суда о том, что С.Е.В. не была допущена к работе по инициативе работодателя. Ответчик указывает, что в материалах дела имеются фотографии рабочего кабинета, расположенного по юридическому адресу организации, при этом сама истица в ходе процесса сообщала, что не пыталась прибыть на работу именно по этому адресу. Кроме того, ответчик обращает внимание на то, что в своей претензии С.Е.В. указывала на осведомленность об окончании срока аренды прежнего офиса и знала юридический адрес организации. По мнению ответчика, факт осведомленности истца о новом месте нахождения офиса также подтверждается ходатайством его адвоката об истребовании договора аренды нежилого помещения по адресу: [адрес]. Ответчик также отмечает, что истец не заявляла работодателю о приостановлении работы в порядке ст. 142 Трудового кодекса РФ, а соответствующее заявление было вручено ответчику лишь после вынесения решения судом.

Не согласен ответчик и с выводами суда об условиях труда истца. Ответчик ссылается на штатное расписание ООО «Техно-Плюс» № 3 от 1 июня 2021 г., в котором указан оклад истца и имеется её подпись; платежные ведомости; расчеты по форме 6-НДФЛ; сведения о трудовой деятельности по форме СЗВ-ТД, направленные в Пенсионный фонд, где должность истца указана как «заместитель директора»; а также на запрос на изготовление сертификата ключа проверки электронной подписи от 27 февраля 2023 г., подписанный самой С.Е.В., с указанием её должности «заместитель директора». Относительно вывода о дистанционной работе ответчик указывает на отсутствие в материалах дела какого-либо оформленного в соответствии со статьей 312.2 Трудового кодекса РФ документа, подтверждающего данное обстоятельство.

Ответчик оспаривает и вывод суда о нарушении работодателем месячного срока привлечения к дисциплинарной ответственности, настаивая на том, что моментом обнаружения проступка следует считать момент выяснения причин такого отсутствия.

С возражениями на апелляционную жалобу обратилась истец С.Е.В.. В своих возражениях она просит решение Кстовского городского суда Нижегородской области от 26 мая 2025 г. оставить без изменения, а апелляционную жалобу ответчика – без удовлетворения, полагая решение суда первой инстанции законным и обоснованным.

По доводу жалобы, касающемуся вывода суда о недопуске истца к работе по инициативе работодателя, истец поясняет, что в материалах дела имеются её подробные объяснения, из которых следует, что конкретное место работы нигде не было определено, между ней и работодателем существовала договоренность о возможности дистанционной работы. Офис, в котором она осуществляла трудовую деятельность, находился по адресу: [адрес], аренда которого была прекращена работодателем. Юридический адрес ответчика, расположенный по адресу: [адрес]В, является местом жительства директора общества, доступ к которому у истца отсутствовал и никогда не имелось ключей. О новом арендованном помещении истцу стало известно только в ходе судебного разбирательства, после чего ею и были направлены соответствующие ходатайства. Таким образом, по мнению истца, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что она не была допущена к работе по вине работодателя.

По доводу апелляционной жалобы, которым ответчик оспаривает выводы суда об условиях труда истца, С.Е.В. отмечает, что факт её трудоустройства в ООО «Техно-Плюс» не оспаривался, а документы, на которые ссылается ответчик, о размере ставки и наименовании должности, заполнены и подписаны в одностороннем порядке самим работодателем. Подписанных обеими сторонами документов, которые подтверждали бы доводы ответчика, в материалы дела не представлено. Суд первой инстанции, по мнению истца, обоснованно принял во внимание доказательства, подтверждающие её позицию, включая материалы проверок правоохранительных органов и уведомления самого ответчика, в которых должность истца указывалась как заместитель генерального директора, а время работы соответствовало полному рабочему дню.

По доводу о сроке привлечения к ответственности, истец указывает, что между ней и директором общества в указанный период осуществлялись телефонные переговоры и даже личная встреча, истцом в адрес ответчика была направлена и претензия, в которой сообщалось о причинах невыхода на работу. Аналогичная информация излагалась в обращениях истца в Государственную трудовую инспекцию и Кстовскую городскую прокуратуру, куда директор ООО «Техно-Плюс» Щ.Е.В. вызывалась для дачи объяснений.

В заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчика доводы и требования апелляционной жалобы поддержал; представитель истца просил решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, либо их представители, в заседание суда апелляционной инстанции не явились, о месте и времени судебного заседания извещены надлежащим образом, об уважительных причинах неявки суд не уведомили, в связи с чем, судебная коллегия в соответствии со ст. 167, 327 ГПК РФ сочла возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Законность и обоснованность решения суда первой инстанции проверена судебной коллегией в порядке, установленном гл. 39 ГПК РФ, с учетом ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ, в рамках требований, которые были предметом рассмотрения в суде первой инстанции и в пределах доводов апелляционной жалобы и возражений.

Проверив материалы дела, обсудив доводы жалобы, возражений на апелляционную жалобу судебная коллегия не находит оснований, предусмотренных ст. 330 ГПК РФ, к отмене или изменению обжалуемого решения.

При разрешении спора суд первой инстанции основываясь на статье 37 Конституции РФ, исходил из того, что каждый имеет право на вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации и не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда.

Так, суд привел положение, что работник обязан добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, соблюдать трудовую дисциплину, выполнять установленные нормы труда (ч. 2 ст. 21 Трудового кодекса РФ). Корреспондирующее право работодателя требовать от работников исполнения ими трудовых обязанностей и соблюдения правил внутреннего трудового распорядка, а также привлекать их к дисциплинарной ответственности установлено ч. 1 ст. 22 Трудового кодекса РФ.

Возможность применения дисциплинарного взыскания в виде увольнения за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, предусмотрена п. 3 ч. 1 ст. 192 Трудового кодекса РФ.

Конкретное основание для расторжения трудового договора по инициативе работодателя, примененное ответчиком, приведено в подп. а п. 6 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса РФ, которым определено, что трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае однократного грубого нарушения работником трудовых обязанностей - прогула, то есть отсутствия на рабочем месте без уважительных причин в течение всего рабочего дня смены независимо от его ее продолжительности, а также отсутствия на рабочем месте без уважительных причин более четырех часов подряд в течение рабочего дня смены. При этом, как указал суд, в соответствии с ч. 5 ст. 192 Трудового кодекса РФ при наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен.

Порядок применения дисциплинарных взысканий установлен ст. 193 Трудового кодекса РФ, положения которой были подробно проанализированы судом. Суд указал, что до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение, а непредоставление работником объяснения не является препятствием для применения дисциплинарного взыскания. Ключевое значение для разрешения спора имела норма ч. 3 ст. 193 Трудового кодекса РФ о том, что дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка.

В части требований о взыскании заработной платы суд опирался на ст. 21, 22 и 135 Трудового кодекса РФ, закрепляющие право работника на своевременную и в полном объеме выплату заработной платы в соответствии со своей квалификацией, сложностью труда, количеством и качеством выполненной работы, и корреспондирующую этому праву обязанность работодателя. Статья 129 Трудового кодекса РФ была приведена судом для определения понятия заработной платы. Сроки расчета при увольнении регламентированы ст. 140 Трудового кодекса РФ, согласно которой выплата всех сумм, причитающихся работнику от работодателя, производится в день увольнения работника.

Статья 139 Трудового кодекса РФ и Постановление Правительства РФ от 24 декабря 2007 г. № 922 Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы были применены судом для определения порядка расчета среднего заработка, в том числе за время вынужденного прогула.

Материальная ответственность работодателя за задержку выплаты заработной платы и других выплат, причитающихся работнику, установлена ст. 236 Трудового кодекса РФ, предусматривающей обязанность работодателя выплатить их с уплатой процентов денежной компенсации в определенном размере. Суд также учел правовую позицию Конституционного Суда РФ, изложенную в постановлении от 11 апреля 2023 г. № 16-П, согласно которой проценты по ст. 236 Трудового кодекса РФ подлежат взысканию и в том случае, когда причитающиеся работнику выплаты не были ему начислены своевременно, а признаны таковыми решением суда.

Требования о компенсации морального вреда разрешались судом на основании ст. 237 Трудового кодекса РФ, предусматривающей возмещение морального вреда, причиненного работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя. Суд также руководствовался ст. 151 и 1101 Гражданского кодекса РФ, определяющими общие принципы компенсации морального вреда, и учитывал разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 г. № 33 О практике применения судами норм о компенсации морального вреда, в частности, о понимании морального вреда и критериях определения его размера.

Кроме того, суд в своем решении ссылался на разъяснения, данные в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2 О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации. В частности, суд руководствовался пунктом 23, согласно которому при рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, трудовой договор с которым расторгнут по инициативе работодателя, обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение установленного порядка увольнения возлагается на работодателя. Также суд применил пункт 38 названного постановления, обязывающий работодателя представить доказательства совершения работником грубого нарушения трудовых обязанностей, и пункт 62, касающийся порядка определения среднего заработка за время вынужденного прогула.

Как установлено судом и следует из материалов дела, С.Е.В. была принята на работу в ООО «Техно-Плюс» на должность заместителя генерального директора с 1 июня 2021 г. Трудовой договор был заключен на неопределенный срок на условиях пятидневной рабочей недели с графиком работы с 8 часов до 17 часов, при этом также предусматривалась возможность работы дистанционно, в связи с чем конкретное место работы определено не было. Оплата труда была установлена в размере минимального размера оплаты труда. В обязанности истца входили обработка и составление коммерческих предложений, расчет рентабельности сделок, поиск поставщиков, заказ счетов, общение с клиентами.

Судом установлено, что 28 августа 2023 г. директор ООО «Техно-Плюс» Щ.Е.В. в телефонном разговоре сообщила С.Е.В., что больше не хочет с ней работать, а также, что в офисе по адресу: [адрес], сменены замки и что с 1 сентября 2023 г. офис-склад переезжает, при этом новый адрес истцу сообщен не был. В результате С.Е.В. не смогла попасть в занимаемое обществом помещение и продолжила работу дистанционно в течение нескольких дней, однако впоследствии директор общества на связь с ней не выходила и новый адрес офиса не сообщила.

Материалами дела подтверждается, что согласно договору аренды [номер] от 1 декабря 2021 г., заключенному между ответчиком и Н.А.С., ООО «Техно-Плюс» было предоставлено во временное владение и пользование нежилое помещение по адресу: [адрес], сроком действия до 1 ноября 2022 г. Впоследствии, с 1 сентября 2023 г., ответчик заключил договор аренды нежилого помещения с ИП К.К.Е., согласно которому ООО «Техно-Плюс» было предоставлено во временное пользование нежилое помещение площадью 30 квадратных метров, расположенное на первом этаже здания в помещении № 2 по адресу: [адрес]. Доказательств того, что С.Е.В. была извещена о новом месте нахождения офиса, ответчиком не представлено.

Судом установлено, что в период с 30 августа 2023 г. по 27 ноября 2023 г. генеральным директором ООО «Техно-Плюс» Щ.Е.В. и заместителем генерального директора К.А.А. составлялись акты об отсутствии С.Е.В. на рабочем месте. Так, 30 августа 2023 г. были составлены акты № 1, 2 и 3 об отсутствии истца на рабочем месте в различные промежутки времени, а также в течение всего рабочего дня с 8 до 17 часов. Актами № 4 от 31 августа 2023 г. и № 5 от 5 сентября 2023 г. зафиксировано отсутствие истца на рабочем месте в течение всего рабочего дня 31 августа 2023 г. и 1 сентября 2023 г. соответственно. В дальнейшем актами № 6 от 8 сентября 2023 г., № 7 от 15 сентября 2023 г., № 8 от 22 сентября 2023 г., № 9 от 29 сентября 2023 г., № 10 от 31 октября 2023 г. и № 11 от 27 ноября 2023 г. фиксировалось отсутствие С.Е.В. на рабочем месте в течение соответствующих недель и месяцев.

Из материалов дела следует, что 22 сентября 2023 г. ответчиком в адрес истца было направлено требование о предоставлении письменного объяснения причин отсутствия на работе, а 15 ноября 2023 г. было направлено повторное требование. Поскольку письменные объяснения от С.Е.В. не поступили, работодателем 27 ноября 2023 г. был составлен акт об отказе предоставить письменные объяснения.

Приказом генерального директора ООО «Техно-Плюс» от 27 ноября 2023 г. [номер] о прекращении расторжении трудового договора с работником увольнении С.Е.В. была уволена с 27 ноября 2023 г. по подпункту а пункта 6 части 1 статьи 81 Трудового кодекса РФ за однократное грубое нарушение работником трудовых обязанностей - прогул. В качестве оснований увольнения в приказе содержались ссылки на вышеуказанные акты об отсутствии на рабочем месте, требования о предоставлении объяснений и акт об отказе в предоставлении объяснений.

Судом также установлено, что заработная плата за весь период работы истца с 1 июня 2021 г. по дату увольнения ответчиком выплачена не была. Представленные ответчиком в материалы дела справки 2-НДФЛ, платежные ведомости, не содержащие подписи истца, а также сведения о движении денежных средств по банковскому счету директора общества не были признаны судом достоверными и достаточными доказательствами, подтверждающими факт выплаты заработной платы С.Е.В.

Разрешая заявленные требования по существу, суд первой инстанции исходил из того, что между сторонами с 1 июня 2021 г. фактически сложились трудовые отношения, поскольку истец была допущена к работе и исполняла трудовые обязанности. Оценивая законность увольнения, суд руководствовался положениями подпункта а пункта 6 части 1 статьи 81 Трудового кодекса РФ, устанавливающего такое основание для расторжения трудового договора по инициативе работодателя как прогул, то есть отсутствие на рабочем месте без уважительных причин. При этом суд, основываясь на разъяснениях, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2, указал, что обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение установленного порядка увольнения возлагается на работодателя.

В качестве одного из ключевых юридически значимых обстоятельств суд признал факт недопуска истца к работе по инициативе работодателя. Суд установил, что с 28 августа 2023 г. истец не имела возможности попасть в помещение, где ранее располагался офис ответчика, а о новом месте нахождения офиса работодатель её не уведомил. Данное обстоятельство, по мнению суда, опровергает доводы ответчика о совершении истцом прогула, так как отсутствие на рабочем месте было вызвано действиями самого работодателя.

Суд проверил и соблюдение ответчиком процедуры привлечения к дисциплинарной ответственности, регламентированной ст. 193 Трудового кодекса РФ. Поскольку первые акты об отсутствии истца на рабочем месте датированы 30 августа 2023 г., именно с этой даты, по мнению суда, работодателю стало известно о совершенном проступке. Приказ об увольнении был издан лишь 27 ноября 2023 г., то есть по истечении месячного срока со дня обнаружения проступка. Данное обстоятельство послужило самостоятельным и достаточным основанием для признания увольнения незаконным и восстановления истца на работе.

Разрешая требования о взыскании заработной платы, суд, руководствуясь принципом состязательности и равноправия сторон, закрепленным в ст. 56 Гражданского процессуального кодекса РФ, и учитывая, что в трудовых спорах бремя доказывания выплаты заработной платы лежит на работодателе, оценил представленные ответчиком доказательства. Так, суд признал их недостоверными и недостаточными, так как платежные ведомости не содержали подписи истца, а справки 2-НДФЛ и выписки по счетам директора общества не подтверждали бесспорно факт получения денежных средств именно в качестве заработной платы за спорный период. В связи с этим суд взыскал с ответчика в пользу истца заработную плату за период фактической работы, рассчитанную исходя из минимального размера оплаты труда.

При определении периода взыскания заработной платы суд исходил из того, что с 30 августа 2023 г., когда истец не была допущена к работе, у работодателя возникла обязанность по оплате времени вынужденного прогула. Следовательно, заработная плата подлежала взысканию за предшествующий этому период с 1 июня 2021 г. по 29 августа 2023 г.

Взыскивая средний заработок за время вынужденного прогула, суд самостоятельно произвел расчет среднего дневного заработка истца, исходя из размера заработной платы за предшествующие 12 месяцев, и определил сумму к взысканию за период с 30 августа 2023 г. по 27 ноября 2023 г. и за период с 28 ноября 2023 г. по день вынесения решения суда 26 мая 2025 г.

Требования о взыскании компенсации за задержку заработной платы суд удовлетворил на основании ст. 236 Трудового кодекса РФ, а также с учетом правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в постановлении от 11 апреля 2023 г. № 16-П, согласно которой проценты подлежат взысканию и в случае, если выплаты не были своевременно начислены.

Разрешая требования о компенсации морального вреда, суд руководствовался вышеприведенными нормами Трудового и Гражданского кодекса РФ, разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ и, установив факт нарушения трудовых прав истца, исходя из принципов разумности и справедливости, определил размер компенсации в 50000 руб.

В удовлетворении требований о взыскании компенсации за неиспользованный отпуск и выходного пособия суд отказал, поскольку данные выплаты производятся при увольнении, которое было признано незаконным, а истец восстановлен на работе. При этом суд, установив, что запись о приеме на работу в трудовую книжку уже внесена, счел решение в этой части исполненным.

Судебная коллегия считает выводы суда обоснованными, соответствующими установленным по делу обстоятельствам, сделанными при правильном применении норм материального права, регулирующих спорные правоотношения сторон, судом верно определены юридически значимые обстоятельства, представленные доказательства являлись предметом исследования и оценки.

В судебном постановлении исчерпывающе приведены нормы материального права, подлежащие применению к спорным правоотношениям, и результаты оценки доказательств по правилам ст. 67 ГПК РФ.

Отклоняя довод апелляционной жалобы о несоответствии выводов суда в части условий труда истца, судебная коллегия исходит из следующего.

Вывод суда первой инстанции о том, что С.Е.В. была принята на работу в ООО «Техно-Плюс» на должность заместителя генерального директора с режимом полного рабочего дня и с оплатой труда не ниже минимального размера оплаты труда, основан на совокупности исследованных доказательств, которым дана надлежащая оценка по правилам ст. 67 ГПК РФ.

Доводы ответчика, что в штатном расписании, платежных ведомостях и сведениях индивидуального персонифицированного учета должность истца указана как заместитель директора, а размер оплаты труда соответствовал 0,25 ставки, не могут быть приняты во внимание, поскольку опровергаются иными доказательствами по делу.

Так, судом первой инстанции обоснованно принято во внимание заявление генерального директора ООО «Техно-Плюс» в ОМВД России по Кстовскому району от [дата], в котором руководитель ответчика прямо указывает, что С.Е.В. работала в должности заместителя генерального директора ООО «Техно-Плюс» на основании трудового договора от 1 июня 2021 г. Данное заявление, будучи процессуальным документом, поданным в правоохранительные органы, содержит сведения, исходящие от самого работодателя, и обоснованно признано судом достоверным доказательством, подтверждающим позицию истца о ее должности.

Кроме того, вопреки утверждениям ответчика, представленные им акты об отсутствии на рабочем месте, составленные в период с 30 августа 2023 г. по 27 ноября 2023 г., фиксируют отсутствие С.Е.В. на работе в течение всего рабочего дня с 8 до 17 часов на протяжении пятидневной рабочей недели. Само по себе составление таких актов свидетельствует о том, что работодатель предъявлял к истцу требования о соблюдении именно такого режима рабочего времени, что опровергает его же доводы о занятости истца на 0,25 ставки. Если бы истец действительно работала на условиях неполного рабочего времени, работодатель фиксировал бы отсутствие лишь в соответствующую часть рабочего дня.

Ссылка ответчика на отсутствие в деле подписанного сторонами трудового договора и письменного соглашения о дистанционной работе не опровергает вывода суда о фактически сложившихся условиях труда. В силу ст. 16 и 67 Трудового кодекса РФ трудовые отношения между работником и работодателем возникают также на основании фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя. Факт трудовых отношений между сторонами ответчиком не оспаривался, а доказательств того, что между сторонами было достигнуто соглашение об иных условиях труда, нежели установленные судом, ответчиком не представлено.

Указание ответчика на то, что истец собственноручно подписывала запрос на изготовление сертификата ключа проверки электронной подписи с указанием должности заместитель директора, само по себе не свидетельствует о согласовании именно такой должности в трудовых отношениях, поскольку данный документ составлялся для целей электронного документооборота и не является документом, определяющим содержание трудовой функции.

Представленные ответчиком штатное расписание и платежные ведомости, на которые он ссылается в жалобе, не содержат подписи истца, а потому не могут рассматриваться как доказательства, бесспорно подтверждающие согласованные сторонами условия труда.

Таким образом, выводы суда первой инстанции о режиме работы истца и размере оплаты труда соответствуют материалам дела и требованиям трудового законодательства, в том ст. 133 Трудового кодекса РФ, гарантирующей работнику заработную плату не ниже минимального размера оплаты труда при полностью отработанной норме рабочего времени.

Рассмотрев довод апелляционной жалобы о несогласии с выводом суда о недопуске истца к работе по инициативе работодателя, судебная коллегия находит его несостоятельным.

Как уже установлено, между сторонами сложились трудовые отношения, при которых конкретное стационарное рабочее место для истца определено не было, а работа могла осуществляться дистанционно. Из пояснений истца, не опровергнутых ответчиком, следует, что основным местом выполнения трудовых функций являлся офис по адресу: [адрес], аренда которого была прекращена работодателем.

Утверждение ответчика о том, что истец знала юридический адрес организации не опровергает выводов суда. Из материалов дела следует, что юридический адрес ООО «Техно-Плюс» ([адрес]) является местом жительства директора общества. Доказательств того, что по данному адресу располагалось какое-либо офисное или складское помещение, пригодное для выполнения трудовых функций истца, и что истец имела туда доступ, ответчиком не представлено. Сам по себе факт осведомленности о юридическом адресе организации не означает, что это адрес фактического места работы.

Ссылка ответчика на то, что истец в своей претензии указывала на осведомленность об окончании срока аренды прежнего офиса, также не свидетельствует о том, что работодатель исполнил свою обязанность и сообщил истцу новый адрес. Напротив, данное обстоятельство подтверждает лишь то, что истцу было известно о предстоящем переезде, однако новый адрес, как установлено судом, ей сообщен не был.

Не может быть принят во внимание и довод о том, что ходатайство адвоката истца об истребовании договора аренды нового помещения подтверждает осведомленность истца о месте нахождения офиса. Заявление такого ходатайства в ходе судебного разбирательства, напротив, свидетельствует о том, что истец не обладала достоверной информацией о новом месте нахождения работодателя и была вынуждена добиваться ее получения при содействии суда. Данное обстоятельство лишь подтверждает позицию истца о том, что работодатель не уведомил ее о смене места нахождения офиса.

Что касается указания ответчика на отсутствие заявления истца о приостановлении работы в порядке ст. 142 Трудового кодекса РФ, то данное обстоятельство не имеет правового значения для разрешения спора о законности увольнения за прогул. В рассматриваемом случае судом установлено, что истец не была допущена к выполнению трудовых обязанностей по инициативе самого работодателя, который сменил место нахождения офиса и не проинформировал об этом работника.

Довод апелляционной жалобы о соблюдении ответчиком срока привлечения к дисциплинарной ответственности, судебная коллегия находит основанным на неверном толковании норм материального права и противоречащим установленным по делу обстоятельствам.

Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников. При этом днем обнаружения проступка, с которого начинается течение месячного срока, считается день, когда лицу, которому по работе подчинен работник, стало известно о совершении проступка независимо от того, наделено ли это лицо правом наложения дисциплинарных взысканий.

Из материалов дела следует, что первый акт об отсутствии С.Е.В. на рабочем месте датирован 30 августа 2023 г. Именно с этой даты, как правильно указал суд первой инстанции, работодателю стало известно о предполагаемом дисциплинарном проступке истца. Последующие акты, составленные 31 августа, 1 сентября, 8 сентября, 15 сентября, 22 сентября, 29 сентября, 31 октября и 27 ноября 2023 г., фиксировали продолжающееся отсутствие работника, однако не изменяли момента обнаружения самого правонарушения.

Как следует из возражений истца и не опровергнуто ответчиком, работодатель был достоверно осведомлен о причинах отсутствия истца на работе непосредственно с 28 августа 2023 г., поскольку между сторонами имели место телефонные переговоры и личная встреча. Кроме того, 25 октября 2023 г. С.Е.В. в адрес ответчика была направлена претензия, содержащая объяснения причин невыхода на работу. Информация о позиции истца также излагалась в обращениях в Государственную трудовую инспекцию и прокуратуру, по факту которых директор общества давала объяснения.

При таких обстоятельствах вывод суда первой инстанции о нарушении ответчиком порядка применения дисциплинарного взыскания, выразившемся в пропуске месячного срока, установленного ст. 193 Трудового кодекса РФ, в рассматриваемом случае является правильным и обоснованным.

Проанализированные в совокупности доводы апелляционной жалобы, по существу, выражают несогласие с оценкой доказательств и выводами, сделанными судом первой инстанции, при этом не указывают на какие-либо новые существенные обстоятельства или доказательства, которые не были бы исследованы судом и могли бы повлиять на исход дела. Представленные в жалобе аргументы не опровергают установленные судом факты и не свидетельствуют о неправильном применении норм материального или процессуального права.

Каких-либо иных относимых и допустимых доказательств, которые могли бы поставить под сомнение выводы решения, заявителем в апелляционном порядке не представлено, а в материалах гражданского дела такие доказательства отсутствуют.

Суд первой инстанции правильно определил круг обстоятельств, имеющих юридическое значение для разрешения спора, дал надлежащую оценку всем представленным доказательствам в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ и применил подлежащие применению нормы материального права. Нарушений норм процессуального права, которые повлияли или могли повлиять на исход дела, судом не допущено.

Выводы, изложенные в обжалуемом решении, являются мотивированными, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждены доказательствами, имеющимися в материалах дела. Таким образом, оснований для отмены или изменения решения суда первой инстанции, предусмотренных ст. 330 ГПК РФ, не имеется.

Руководствуясь ст. 328 - 329 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Кстовского городского суда Нижегородской области от 26 мая 2025 г. (в редакции определения об устранении арифметических ошибок от 6 июня 2025 г.) оставить без изменения, апелляционную жалобу ООО «Техно-Плюс» – без удовлетворения.

Председательствующий судья

Судьи

Мотивированное апелляционное определение составлено

в окончательной форме 23 марта 2026 г.