Дело № 2-428/2018 (УИД 24RS0040-03-2018-0351-41)

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

5 сентября 2018 года город Норильск

Норильский городской суд в районе Кайеркан г. Норильска Красноярского края

в составе председательствующего судьи Бурхановой Ю.О.,

при секретаре судебного заседания Завацкой Ю.Г.,

с участием прокурора Романовой Ю.Ю.,

рассмотрев в отрытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО10 к ПАО «Горно-металлургическая компания «Норильский никель» о признании приказа об увольнении незаконным, возложении обязанности произвести оплату времени вынужденного прогула и периода временной нетрудоспособности, взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО10 через представителя ФИО11, действующую на основании нотариально удостоверенной доверенности, обратился в суд с иском к ПАО «ГМК «Норильский никель» о признании приказа об увольнении незаконным, возложении обязанности произвести оплату времени вынужденного прогула и периода временной нетрудоспособности, в обоснование заявленных требований указав, что 4 августа 2011 года согласно приказу № был принят на работу горнорабочим очистного забоя 4 разряда на подземный участок добычных и проходческих работ шахты «Известняков» рудника «Кайерканский» в Заполярный филиал ОАО «ГМК «Норильский никель». 11 апреля 2012 года согласно приказу № переведен мастером горным на подземный участок добычных и проходческих работ шахты «Известняков» рудника «Кайерканский». 20 апреля 2018 года в отношении него издан приказ № о прекращении трудового договора в связи с однократным грубым нарушением работником трудовых обязанностей – появлением работника на работе в состоянии алкогольного опьянения, пп. «б» п. 6 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса РФ, о чем в трудовую книжку внесена запись №. В дальнейшем в трудовую книжку были внесены сведения о недействительности указанной записи, 25 апреля 2018 года в трудовую книжку внесена запись о том, что трудовой договор с ним прекращен в связи с однократным грубым нарушением трудовых обязанностей – прогулом, пп. «а» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, на основании приказа от 7 июня 2018 года №. С 23 апреля 2018 года он вынужден был пойти на больничный, что подтверждается листками нетрудоспособности КГБУЗ «Норильская межрайонная больница». Приступить к работе должен был с 3 июля 2018 года, однако, в связи с увольнением в период нахождения на больничном приступить к исполнению обязанностей не смог. Не смотря на то, что 13 июня 2018 года в адрес ответчика им были направлены листки нетрудоспособности и заявление об увольнении по собственному желанию, ответчик произвел его незаконное увольнение.

Просит суд признать приказ № от 7 июня 2018 года незаконным с возложением на ответчика обязанности восстановить его в ранее занимаемой должности, возложить на ответчика обязанность произвести оплату листков нетрудоспособности за период с 23 апреля 2018 года по 2 июля 2018 года, возложить на ответчика обязанность произвести оплату вынужденного простоя с 3 июля 2018 года по дату вынесения решения суда.

В ходе судебного разбирательства истец дополнил исковые требования и просил суд взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 100000,00 рублей.

Протокольно вынесенным определением суда от 20 августа 2018 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечено ГУ Красноярское региональное отделение Фонда социального страхования РФ.

В судебном заседании истец ФИО10 исковые требования поддержал по изложенным выше основаниям, дополнительно суду пояснив, что считает свое увольнение незаконным, поскольку с 23 апреля 2018 года по 2 июля 2018 года непрерывно находился на листке нетрудоспособности, проходил амбулаторное и стационарное лечение, после закрытия одного листа нетрудоспособности сразу же открывали другой. За медицинской помощью обратился в ночь с 22 на 23 апреля 2018 года, когда вынужден был вызвать скорую помощь, на следующий день его направили на лечение к неврологу. Уведомить работодателя о своей нетрудоспособности не мог из-за отсутствия сотовой связи и тяжести своего физического состояния, т.к. испытывал сильные боли, постоянно проходил медицинские процедуры, принимал лекарственные препараты. О том, что мог письменно обратиться к работодателю, узнал, находясь на стационарном лечение в больнице в районе Оганер, однако, на тот момент от сотрудников компании «Интерпромлизинг» уже знал, что уволен с работы. По выходу со стационарного лечения направил в адрес работодателя больничные листы и заявление об увольнении по собственному желанию. Считает, что и работодатель должен был принять меры к установлению причин его отсутствия. До открытия листка нетрудоспособности на работе действительно имело место ситуация, когда 5 апреля 2018 года он не был допущен к работе в связи с подозрением на алкогольное опьянение по результатам медицинского предсменного осмотра, он был направлен на медицинское освидетельствование, однако, не прошел его. Понимал, что может быть уволен за данное нарушение, но полагал, что этого не случиться, т.к. собрал подписи коллектива за то, чтобы его не увольняли с работы, предоставил их на собрании коллектива по технике безопасности, со слов руководства понял, что может продолжать работу. Об издании приказа об увольнении 20 апреля 2018 года не знал. В период нахождения на листке нетрудоспособности получил окончательный расчет, позднее в мае ему позвонили из бухгалтерии или отдела кадров и сообщили о том, что полученную сумму необходимо вернуть, причин не поясняли, он понял, что была допущена какая-то ошибка. Звонившим сотрудникам говорил, что не может сейчас возвратить деньги, т.к. находится на листке нетрудоспособности. 13 июня 2018 года обратился к ФИО2 с заявлением об увольнении по собственному желанию, просил выдать характеристику для обращения к директору филиала по вопросу увольнения, говорил, что находится на больничном. От ФИО2 узнал, что уволен приказом от 7 июня 2018 года. В тот день с приказом его не знакомили, трудовую книжку не выдали. Трудовую книжку не руки получил только 3 июля 2018 года. Никаких документов от работодателя по месту жительства не получал, проживает около двух лет по адресу: 

<

адрес>, о чем работодателя не уведомил. Оплачены ли его больничные листы, не знает. В результате незаконного увольнения остался без средств к существованию, был ограничен в питании, не имел возможности оплачивать кредиты, по месту жительства за неуплату отключили электроэнергию. Считает, что действиями ответчика ему причинен моральный вред. 

Представитель истца ФИО11, действующая на основании нотариально удостоверенной доверенности, в судебное заседание не явилась, о времени и месте его проведения извещена надлежаще, об уважительности причин неявки суд не уведомила, об отложении судебного разбирательства, рассмотрении дела в ее отсутствие не просила. Будучи опрошенной в судебном заседании 20 августа 2018 года, исковые требования поддержала по изложенным выше основания, уточнив, что предметом спора является приказ № от 7 июня 2018 года об увольнении истца за прогул, фактически прогула истцом не допущено, поскольку с 23 апреля 2018 года до 3 июля 2018 года он находился на листке нетрудоспособности, проходил стационарное лечение в связи с травмой шеи и спины, о чем работодателя заблаговременно не уведомил. 

Представитель истца ФИО12, допущенная к участию в деле на основании устного заявления истца, исковые требования поддержала по вышеизложенным основаниям.

Ответчиком ПАО «ГМК «Норильский никель» представлены письменные возражения на исковое заявление, из которых следует, что истец состоял в трудовых отношениях с ответчиком с 5 августа 2011 года, с 16 апреля 2012 года замещал должность мастера горного подземного участка добычных и проходческих работ шахты «Известняков» рудника «Кайерканский» ЗФ ПАО «ГМК «Норильский никель». В соответствии с графиком на апрель 2018 года 5 апреля 2018 года истец должен работать в 3 смену с 17-10 часов до 00-39 часов. Согласно сведениям из журнала прохождения предсменного медицинского осмотра до начала рабочей смены в 16-27 часов при прохождении предсменного медицинского осмотра сработала красная лампочка алкотестера, свидетельствующая о наличии в выдыхаемом воздухе паров алкоголя (этанола). При повторном исследовании в присутствии трех свидетелей в 17-20 часов алкотестер показал наличие этилового спирта в концентрации 0,5 миллиграмма на один литр выдыхаемого воздуха, что свидетельствовало о наличии у истца состояния алкогольного опьянения. Актом от 5 апреля 2018 года об установлении факта нахождения работника в состоянии алкогольного опьянения констатированы иные признаки опьянения – покраснение кожного покрова, неуверенная речь, истец был отстранен от работы на весь рабочий день. С результатами освидетельствования истец не согласился и выразил согласие на прохождение медицинского освидетельствования в наркологии, в 18-10 часов истцу было выдано соответствующее направление, вместе с тем, документы, подтверждающие прохождение медицинского освидетельствования в КГБУЗ «ККПНД № 5» истец не представил. В объяснениях от 5 апреля 2018 года наличие алкогольного опьянения истец не отрицал. По данному факту директором рудника «Кайерканский» принято решение о применении к истцу дисциплинарного взыскания в виде увольнения, о чем 20 апреля 2018 года был издан приказ №, в связи с увольнением истцу перечислен окончательный расчет. Датой увольнения в приказе указано 23 апреля 2018 года, т.к. согласно распоряжению от 20 апреля 2018 года № по устному согласованию с истцом в связи с производственной необходимостью планировался его выход на работу 23 апреля 2018 года в 1-ую смену с 08 часов. Однако, с данным приказом истец ознакомлен не был, 23 апреля 2018 года у него был выходной, в связи с чем приказом от 23 апреля 2018 года № приказ об увольнении истца был отменен. С 25 апреля 2018 года истец на работу не выходил. С целью установления места нахождения истца комиссионно осуществлялись выходы по его домашнему адресу 26 апреля, 8 и 30 мая 2018 года, истцу была направлена телеграмма 23 мая 2018 года с предложением представить письменные объяснения о причинах отсутствия, которая возвращена не врученной. Об отсутствии истца на рабочем месте с 25 апреля 2018 года на имя директора рудника главных инженером шахты «Известняков» была оформлена служебная записка, было принято решение о применении к истцу дисциплинарного взыскания в виде увольнения, о чем 7 июня 2018 года издан соответствующий приказ №, ознакомить с которым истца в связи с отсутствием на работе не представилось возможным, информационное письмо об увольнении направленно истцу 7 июня 2018 года. Юридически значимым обстоятельством для рассмотрения спора является отсутствие работника на рабочем месте без уважительных причин, что является неисполнением трудовых обязанностей и является противоправным, поскольку не соответствует положения ТК РФ и трудового договора, возлагающим на работника обязанность добросовестно исполнять трудовые обязанности. Согласно должностной инструкции, с которой истец был ознакомлен под роспись 19 апреля 2017 года, он несет личную ответственность за нарушение правил внутреннего трудового распорядка, правил и норм охраны труда, промышленной безопасности. В соответствии с Правилами внутреннего трудового распорядка рудника «Кайерканский» работник обязан соблюдать трудовую дисциплину, являться на работу в трезвом состоянии, по требованию уполномоченного представителя работодателя проходить медицинское освидетельствование для установления состояния опьянения, заблаговременно сообщать непосредственному руководителю причину и время отсутствия на работе. Пунктом 2.4 приказа от 26 июня 2015 года № «О введении в действие «Кардинальных правил безопасности труда для Групп компаний «Норильский никель» руководителям подразделений ЗФ предписано в случае нарушения работниками кардинальных правил в виде появления на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения применять к таким работникам меру дисциплинарной ответственности в виде увольнения. Дисциплинарное взыскание в виде увольнения применено к истцу законно и обоснованно без нарушений требований трудового законодательства. Из содержания имеющихся документов следует, что работодателем зафиксировано отсутствие истца на рабочем месте с 25 апреля 2018 года в течение всей рабочей смены, данный факт не оспаривается самим истцом. Ответчиком приняты исчерпывающие меры для установления местонахождения истца и истребования у него письменного объяснения. К доводам истца о том, что причины его отсутствия являются уважительными в связи с получением листка нетрудоспособности просит отнестись критически, поскольку листок нетрудоспособности был получен истцом 23 апреля 2018 года в предполагаемый день увольнения за появление на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения, о наличии листка нетрудоспособности истец работодателя не уведомлял, работодателю его не предъявлял и по почте не направлял при наличии к тому объективной возможности. Первый листок нетрудоспособности был закрыт 28 апреля 2018 года с отметкой о необходимости приступить к работе с 29 апреля 2018 года, о дальнейшем продлении листка нетрудоспособности истец работодателя также не уведомил. Первый раз листки нетрудоспособности были направлены истцом почтой 13 июня 2018 года в период нахождения на больничном. В совокупности указанные действия истца свидетельствуют о его злоупотреблении правом, поскольку о временной нетрудоспособности руководство он не проинформировал, оформил больничный лист в день предполагаемого увольнения за появление на работе в состоянии алкогольного опьянения, злоупотребил правом намеренно, предполагая впоследствии использовать данное обстоятельство как аргумент в обоснование незаконности увольнения. По смыслу п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 2 от 17 марта 2004 года «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» данное обстоятельств может являться основанием для отказа в удовлетворении иска о восстановлении на работе. Порядок привлечения к дисциплинарной ответственности работодателем соблюден. Объективных причин, которые препятствовали истцу действовать в соответствии с Правилами внутреннего трудового распорядка и своевременно уведомить работодателя о нетрудоспособности, а не покидать самовольно производство с 25 апреля 2018 года, истцом не представлено. При применении дисциплинарного взыскания учитывались тяжесть проступка и предшествующее ему поведение работника и его отношение к труду, поскольку за период работы истец неоднократно привлекался к дисциплинарной ответственности и не поощрялся. Кроме того, истец занимал руководящую должность, являясь непосредственным руководителем коллектива смены на участке, отвечал за рациональную организацию производственного процесса на смене, что предъявляет повышенные требования к его профессиональным, деловым качествам и соблюдению последним трудовой дисциплины. Просит в удовлетворении исковых требований отказать в полном объеме.

В судебном заседании представитель ответчика ФИО13, действующая на основании доверенности, исковые требования не признала по вышеизложенным основаниям, дополнительно суду пояснив, что 5 апреля 2018 года истец был не допущен к работе по результатам предсменного медицинского осмотра в связи с наличием признаков алкогольного опьянения, о чем был составлен акт, у истца отобраны объяснения, в которых факт употребления алкоголя накануне 4 апреля 2018 года он не отрицал, истцу выдавалось направление на прохождение медицинского освидетельствования в наркологическом диспансере, которое ФИО10 не прошел. Поскольку по устному согласованию с истцом 23 апреля 2018 года у него должна была быть рабочая смена, 20 апреля 2018 года был издан проект приказа об увольнении истца с работы 23 апреля 2018 года в связи с однократным грубым нарушением – появлением на рабочем месте в состоянии опьянения. Однако, 23 апреля 2018 года на работу истец не вышел, с приказом об увольнении не ознакомился, в связи с чем руководителем было принято решение об отмене данного приказа с намерением в дальнейшем повторно издать приказ об увольнении по данным основаниям в течение срока привлечения к дисциплинарной ответственности. Не смотря на отмену приказа об увольнении, бухгалтерией был произведен с истцом окончательный расчет, сумма окончательного расчета перечислена ФИО10 на банковскую карту. 25 апреля 2018 года по графику сменности истец на работу также не вышел, о причинах отсутствия не сообщил. 25 апреля, 8 и 30 мая 2018 года комиссия из числа работников выходила по месту жительства истца с целью установления причин его отсутствия, двери никто не открыл. Неоднократно в адрес ФИО10 направлялись телеграммы с просьбой представить объяснения о причинах отсутствия на рабочем месте, которые возвращались неврученными истцу. Систематически непосредственный руководитель истца, сотрудники ОРП пытались связаться с ним по телефону, на звонки ФИО10 не отвечал. Начальник бюро расчетов с персоналом ФИО1 вела с истцом телефонные переговоры о возврате выплаченной суммы окончательного расчета, в разговорах с ней о нахождении на больничном истец не говорил. После того, как был составлен акт о непредставлении истцом объяснений и зафиксирован факт его отсутствия на рабочем месте с ДД.ММ.ГГГГ, работодателем было принято решение об увольнении ФИО10 за прогул с 25 апреля 2018 года. 7 июня 2018 года был издан соответствующий приказ. Считает, что со стороны истца имело место злоупотребление правом, поскольку о своем нахождении на листке нетрудоспособности истец, имея для этого достаточные возможности, работодателя не уведомил, с 25 апреля 2018 года отсутствовал на рабочем месте по неизвестной работодателю причине. При этом работодателем принимались исчерпывающие меры к установлению места нахождения истца и причин его отсутствия. При принятии решения об увольнении истца были учтены предшествующее допущенному нарушению поведение работника, неоднократно ранее привлекавшегося к дисциплинарной ответственности, а также соблюдена установленная трудовым законодательством процедура привлечения к дисциплинарной ответственности. Только 13 июня 2018 года, т.е. после издания приказа об увольнении, истцом в адрес работодателя были направлены и получены последним 20 июня 2018 года листки нетрудоспособности, из которых два являлись подлинными документами, один был предоставлен в копии. На основании предоставленных документов истцу оплачен период нетрудоспособности с 23 по 28 апреля 2018 года, с 29 апреля по 14 мая 2018 года в сумме 35513,50 рублей. Оплата листка нетрудоспособности, представленного в копии, не производилась. Полагает, что ответчиком нарушения прав ФИО10 не допущено, основания к удовлетворению заявленных им требований отсутствуют.

Представитель третьего лица ГУ Красноярское региональное отделение Фонда социального страхования РФ в судебное заседание не явился, о времени и месте его проведения извещен надлежаще, от представителя третьего лица ФИО14, действующей на основании доверенности, поступило заявление о рассмотрении гражданского дела в ее отсутствие.

В соответствии со ст. 167 ГПК РФ гражданское дело рассмотрено судом в отсутствие неявившихся лиц.

По делу также допрошены свидетели.

Свидетель ФИО2, заместитель начальника ОРП ЦПРП рудника «Кайерканский», суду показал, что 5 апреля 2018 года истец не был допущен к работе в связи с нахождением в состоянии алкогольного опьянения, было принято решение об увольнении истца, о чем ФИО10 был уведомлен. 23 апреля 2018 года истец должен был выйти на работу по распоряжению главного инженера в связи с производственной необходимостью, о чем в разговоре истцу сообщил ФИО3, в этот день ФИО10 необходимо было ознакомить с приказом об увольнении в связи с появлением на работе в состоянии алкогольного опьянения и выдать трудовую книжку, однако, на работу ФИО10 не вышел. В составе комиссии он выезжал по месту прописки ФИО10, его дома не было. 25 апреля 2018 года по графику на работу ФИО10 также не вышел, о своем нахождении на листке нетрудоспособности не сообщил. 26 апреля 2018 года они повторно выезжали по месту жительства истца для выяснения причин его отсутствия, ФИО10 дома не было. 8 мая, 25 мая 2018 года они вновь выезжали к ФИО10, об отсутствии последнего по месту жительства составили акт. Неоднократно он звонил ФИО10, сам ФИО10 обращался к нему с вопросом выдачи характеристики, говорил, что она необходима для обращения к генеральному директору по вопросу увольнения за состояние алкогольного опьянения. В конце мая в разговоре предлагал ФИО10 сообщить о причинах отсутствия, предполагая, что истец может болеть, просил сфотографировать больничные листы и направить через месенджеры, ФИО10 причин отсутствия не объяснял, о том, что находится на больничном, не говорил, документов, подтверждающих причины отсутствия, не представил. 25 мая 2018 года в адрес ФИО10 было направлено письмо с требованием предоставить объяснения по факту отсутствия, поскольку таковых предоставлено не было, был составлен акт о непредоставлении объяснений и 7 июня 2018 года был издан приказ об увольнении истца за прогул. 13 июня 2018 года ФИО10 пришел к нему по месту работы, с истцом состоялся разговор, в котором он предложил ФИО10 получить трудовую книжку и ознакомиться с приказом об увольнении, спрашивал истца о причинах его отсутствия на работе, предлагал ему представить больничные листы, но в этот момент их перебили, ФИО10 вышел из кабинета и более истца он не видел. О том, что ФИО10 находился на больничном, узнал по поступлении от него письма 20 июня 2018 года. 

Свидетель ФИО3, заместитель начальника участка ПУДиПР шахты «Известняков» рудника «Кайерканский», суду показал, что 5 апреля 2018 года ФИО10 был пойман на работе в состоянии алкогольного опьянения, в оформлении данного факта участия не принимал, знает, что после ФИО10 продолжал работать. Руководством рудника готовились документы на увольнение ФИО10 за данное нарушение. 25 апреля 2018 года ФИО10 должен был выйти на работу по графику сменности, на работу не вышел, о причинах отсутствия в известность никого не поставил. Комиссионно они неоднократно выходили по месту жительства истца, дома он отсутствовал. Он пытался дозвониться до ФИО10 по телефону, но безрезультатно. В конце мая - начале июня 2018 года ФИО10 звонил ему, просил оформить характеристику для обращения к директору Заполярного филиала. Он объяснил, что характеристику оформляет отдел кадров, предложил ФИО10 прийти на рудник, объяснить причины своего отсутствия, ему ФИО10 о причинах невыхода на работу не сообщил, сказал, что по вопросу увольнения будет разбираться у директора, на рудник не пришел. При этом работники рудника сообщали, что видели ФИО10 на улице, в магазине. Уже в июне 2018 года от ФИО2 ему стало известно, что ФИО10 находился на больничном. Ранее ФИО10 также допускались нарушения трудовой дисциплины, прогулы, появление на работе в состоянии алкогольного опьянения.

Свидетель ФИО4 суду показал, что в 20-х числах апреля текущего года от знакомого ему стало известно о том, что ФИО10 заболел, у него нет связи. Заходил к ФИО10 домой, тот передвигался с трудом, не мог самостоятельно спуститься по лестнице, были проблемы со спиной, волочил ногу. ФИО10 попросил его о помощи, отдал ему ключи от квартиры. Он помогал ФИО10 по дому, практически ежедневно возил его в больницу сначала на такси, затем на своем транспорте, несколько раз в апреле, в июне 2018 года вызывал истцу скорую помощь, по просьбе ФИО10 давал ему свой телефон. В мае 2018 года его телефон украли, они оба остались без связи. 

Заслушав участвующих в деле лиц, показания свидетелей, исследовав письменные доказательства, заслушав заключение прокурора Романовой Ю.Ю., полагавшей исковые требования необоснованными и не подлежащими удовлетворению, суд приходит к следующему.

Как установлено судом и подтверждается материалами гражданского дела, ПАО «Горно-металлургическая компания «Норильский никель» является действующим юридическим лицом. Рудник «Кайерканский» является производственным подразделением Заполярного филиала ПАО «ГМК «Норильский никель», руководитель которого в соответствии с приказом № от 28 декабря 2016 года наделен полномочиями принятия кадровых решений и издания соответствующих приказов (распоряжений) по всем вопросам, вытекающим из трудовых отношений, в отношении работников соответствующих подразделений в установленном в ЗФ порядке. Приказом № от 24 октября 2016 года на должность директора рудника «Кайерканский» ЗФ ПАО «ГМК «Норильский никель» принят ФИО5

На основании приказа № от 4 августа 2011 года и трудового договора № от 5 августа 2011 года ФИО10 с 5 августа 2011 года был принят на работу в ЗФ ПАО «ГМК «Норильский никель» на должность горнорабочего очистного забоя на подземный участок добычных и проходческих работ шахты «Известняков» рудника «Кайерканский».

Приказом № от 11 апреля 2012 года истец с 16 апреля 2012 года переведен на должность мастера горного на подземный участок добычных и проходческих работ шахты «Известняков» рудника «Кайерканский».

5 апреля 2018 года в ходе предсменного медицинского осмотра был выявлен факт алкогольного опьянения ФИО10, в связи с чем к работе истец допущен не был. Изложенное зафиксировано в Журнале медицинских осмотров, подтверждается актом об установлении факта нахождения работника на работе в состоянии алкогольного опьянения и отстранения работника от работы (недопущения работника до работы), докладной запиской начальника ПУДиПР шахты «Известняков» ФИО6 и не оспаривалось истцом. 

20 апреля 2018 года директором рудника «Кайерканский» ФИО5 издан приказ № об увольнении ФИО10 23 апреля 2018 года на основании пп. «б» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ в связи с однократным грубым нарушением работником трудовых обязанностей – появлением на работе в состоянии алкогольного опьянения.

При этом в соответствии с графиком выходов на работу от 30 марта 2018 года 23 апреля 2018 года для истца являлось выходным днем. 20 апреля 2018 года главным инженером шахты «Известняков» ФИО7 было издано распоряжение № о выводе 23 апреля 2018 года ФИО10 на рабочую смену по производственной необходимости, с которым ФИО10, как следует из данных им пояснений и копии соответствующего распоряжения, ознакомлен не был. Указанные обстоятельства ответчиком не опровергнуты.

В соответствии с табелем учета рабочего времени за апрель 2018 года на работу 23 апреля 2018 года ФИО10 не выходил.

23 апреля 2018 года ФИО10 по указанному в личной карточке адресу места жительства и регистрации: 

<

адрес>, была направлена телеграмма о необходимости явки в отдел кадров для дачи объяснений о причинах отсутствия на рабочем месте, которая адресату не вручена в связи с его отсутствием по месту жительства. 

В дальнейшем приказом № от 23 апреля 2018 года вышеуказанный приказ № об увольнении ФИО10 23 апреля 2018 года на основании пп. «б» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ был отменен.

Согласно графику выходов на работу на апрель 2018 года, следующим рабочим днем для ФИО10 являлось 25 апреля 2018 года.

Как следует из докладной начальника ПУДиПР шахты «Известняков» ФИО6 от 25 апреля 2018 года, служебной записки и.о. главного инженера шахты «Известняков» ФИО8 от ДД.ММ.ГГГГ, табелей учета рабочего времени за апрель-май 2018 года, с ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 на работу не выходил.

26 апреля 2018 года ФИО10 был посещен на дому по имеющемуся в личной карточке адресу места жительства – 

<

адрес>, на момент посещения дома отсутствовал, что подтверждается актом, составленным зам. начальника ОРП ЦПРП рудника «Кайерканский» ФИО2, специалистом ОРП ЦПРП ФИО9, и.о. начальника ПУДПР шахты «Известняков» ФИО3 Аналогичные акты составлены по результатам посещения ФИО10 по месту жительства 8 и 30 мая 2018 года. 

23 мая 2018 года в адрес ФИО10 направлена телеграмма о необходимости явки в отдел кадров в течение пяти дней с момента ее получения для дачи пояснений о причинах отсутствия на работе, которая адресату не вручена в связи с его отсутствием по месту жительства.

25 мая 2018 года комиссией в составе зам. начальника ОРП ЦПРП рудника «Кайерканский» ФИО2, специалиста ОРП ЦПРП ФИО9, начальника ПУДПР шахты «Известняков» рудника «Кайерканский» ФИО6 составлен акт о непредоставлении ФИО15 истребованных объяснений.

Приказом № от 7 июня 2018 года с 25 апреля 2018 года ФИО10 уволен с работы в связи с однократным грубым нарушением работником трудовых обязанностей – прогулом, на основании пп. «а» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ.

7 июня 2018 года уведомление о расторжении трудового договора по вышеуказанным основаниям направлено ФИО10 заказанным почтовым отправлением, одновременно истец уведомлен о необходимости явки в отдел кадров для получения трудовой книжки. Заказное почтовое отправление возвращено ответчику без вручения адресату за истечением сроков его хранения.

С приказом об увольнении ФИО10 ознакомлен 2 июля 2018 года, в тот же день получил трудовую книжку, о чем свидетельствует запись в личной карточке формы Т-2.

В соответствии с пп. «а» п. 1 ч. 6 ст. 81 Трудового кодекса РФ трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае однократного грубого нарушения работником трудовых обязанностей - прогула, то есть отсутствия на рабочем месте без уважительных причин в течение всего рабочего дня (смены), независимо от его (ее) продолжительности, а также в случае отсутствия на рабочем месте без уважительных причин более четырех часов подряд в течение рабочего дня (смены).

Согласно правовой позиции, приведенной в п.п. 23, 38 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», при рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, трудовой договор с которым расторгнут по инициативе работодателя, обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение установленного порядка увольнения возлагается на работодателя. При рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, уволенного по п. 6 ч. 1 ст. 81 Кодекса, работодатель обязан представить доказательства, свидетельствующие о том, что работник совершил одно из грубых нарушений трудовых обязанностей, указанных в этом пункте.

Расторжение трудового договора по основанию, предусмотренному пп. «а» п. 1 указанной нормы и увольнение работника может быть произведено, в частности за невыход на работу без уважительных причин, т.е. отсутствие на работе в течение всего рабочего дня (смены) независимо от продолжительности рабочего дня (смены); за нахождение работника без уважительных причин более четырех часов подряд в течение рабочего дня вне пределов рабочего места; за оставление без уважительной причины работы лицом, заключившим трудовой договор на неопределенный срок, без предупреждения работодателя о расторжении договора, а равно и до истечения двухнедельного срока предупреждения (часть первая статьи 80 ТК РФ).

Из материалов дела следует и не оспаривалось истцом, что 25 апреля 2018 года являлось для него рабочим днем, при этом в указанный день к исполнению трудовых обязанностей истец не приступал в течение всей рабочей смены и в последующий период на работе в соответствии с установленным графиком сменности и работы отсутствовал вплоть до даты издания приказа о его увольнении 7 июня 2018 года. Указанные обстоятельства подтверждаются и приведенными ответчиком в обоснование оспариваемого приказа об увольнении документами: докладной начальника ПУДиПР от 25 апреля 2018 года, служебной запиской и.о. главного инженера шахты «Известняков» от 18 мая 2018 года, табелями учета рабочего времени за апрель, май 2018 года. При этом из представленных суду материалов также усматривается, что работодателем принимались меры к установлению места нахождения работника, осуществлялись комиссионные выезды по известному работодателю месту регистрации/жительства ФИО10 (не совпадающему с фактическим адресом места регистрации и места жительства истца), в адрес истца направлялись телеграммы с предложением представить объяснения о причинах отсутствия на рабочем месте, которые результатов не принесли. 

Вместе с тем, согласно листкам нетрудоспособности, представленным ФИО10 как работодателю (в подлинниках - за период с 23 апреля 2018 года по 28 апреля 2018 года, с 29 апреля 2018 года по 14 мая 2018 года, в копии – за период с 15 мая 2018 года по 7 июня 2018 года), так и суду (за период с 8 июня по 13 июня 2018 года, с 14 июня 2018 года по 2 июля 2018 года), выданным КГБУЗ «Норильская городская поликлиника № 3», КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1», в период с 23 апреля 2018 года по 2 июля 2018 года ФИО10 был временно нетрудоспособен. Сведения, содержащиеся в листках нетрудоспособности, подтверждаются данными амбулаторной карты ФИО10, представленной по запросу суда КГБУЗ «Норильская городская поликлиника № 1», информационным сообщением о периодах нахождения ФИО10 на стационарном лечении КГБУЗ «Норильская межрайонная больница № 1». Законность выдачи истцу листков нетрудоспособности и период его временной нетрудоспособности не оспариваются ответчиком, о чем свидетельствуют пояснения представителя ответчика ФИО13 в судебном заседании.

Поскольку в период временной нетрудоспособности работник освобожден от исполнения трудовых обязанностей по болезни, в рассматриваемом споре надлежит признать, что отсутствие истца на рабочем месте в период с 25 апреля 2018 года по день увольнения обусловлено не его виновным поведением, а уважительными причинами, а потому не является прогулом в том смысле, какой придается указанному понятию трудовым законодательством. Учитывая, что увольнение по основанию, предусмотренному пп. «а» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ возможно лишь при отсутствии уважительных причин отсутствия работника на рабочем месте (оставления работы), при доказанности факта временной нетрудоспособности ФИО10 в период фактического отсутствия на работе увольнение истца по данному основанию (за прогул) не может быть признано законным.

Согласно ч. 1 ст. 394 ТК РФ в случае признания увольнения или перевода на другую работу незаконными работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор. Аналогичная правовая позиция приведена в п. 60 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового Кодекса Российской Федерации», согласно которому работник, уволенный без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения, подлежит восстановлению на прежней работе.

При указанных обстоятельствах суд считает необходимым признать незаконным приказ ПАО «ГМК «Норильский никель» от 7 июня 2018 года № об увольнении ФИО10 25 апреля 2018 года и восстановить ФИО10 в ранее занимаемой должности с 26 апреля 2018 года.

Доводы стороны ответчика о том, что, не уведомив работодателя о причинах своего отсутствия на работе, ФИО10 не выполнил возложенных на него трудовым договором и иными локальными актами работодателя обязанностей, сокрыл факт временной нетрудоспособности, тем самым злоупотребил правами, что является основанием для отказа в восстановлении его на работе, не могут быть признаны судом обоснованными.

По смыслу приведенного ответчиком в обоснование указанных доводов п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года № 2, при рассмотрении дел о восстановлении на работе следует иметь в виду, что при реализации гарантий, предоставляемых Кодексом работникам в случае расторжения с ними трудового договора, должен соблюдаться общеправовой принцип недопустимости злоупотребления правом, в том числе и со стороны работников. В частности, недопустимо сокрытие работником временной нетрудоспособности на время его увольнения с работы. При установлении судом факта злоупотребления работником правом суд может отказать в удовлетворении его иска о восстановлении на работе (изменив при этом по просьбе работника, уволенного в период временной нетрудоспособности, дату увольнения), поскольку в указанном случае работодатель не должен отвечать за неблагоприятные последствия, наступившие вследствие недобросовестных действий со стороны работника.

Вместе с тем, указанные положения относятся к случаям увольнения работника по инициативе работодателя при наличии законного основания к увольнению, но произведенного с нарушением установленного законом порядка увольнения, соблюдение которого поставлено в зависимость от недобросовестности действий со стороны работника. В соответствии с оспариваемым приказом об увольнении, ФИО10 уволен с работы за прогул, иные факты неисполнения или ненадлежащего исполнения ФИО10 трудовых обязанностей в приказе не приведены. Однако в рассматриваемом споре отсутствие ФИО10 на работе в период временной нетрудоспособности само по себе, как указанное выше, не является прогулом и дисциплинарным проступком (то есть неисполнением или ненадлежащим исполнением работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей), поэтому недобросовестность его поведения, выразившаяся в неуведомлении работодателя о причинах отсутствия, не может являться основанием для признания законным приказа об увольнении за прогул и отказа в восстановлении его на работе.

Не могут быть приняты судом во внимание при оценке законности увольнения истца за прогул (отсутствие на рабочем месте с 25 апреля 2018 года) и доводы ответчика о том, что ранее у работодателя имелись основания для увольнения истца за допущенное нарушение трудовых обязанностей, выразившееся в появлении на рабочем месте 5 апреля 2018 года в состоянии алкогольного опьянения, а также доводы ответчика о том, что злоупотребляя своим правом и подразумевая возможность увольнения за данное нарушение, в день предполагаемого увольнения ФИО10 был открыт листок нетрудоспособности, поскольку соответствующий приказ о применении к ФИО10 дисциплинарного взыскания в виде увольнения за данное нарушение был отменен самим работодателем и юридической силы не имеет, основанием издания оспариваемого истцом приказа об увольнении данное нарушение не являлось, законность выдачи истцу листка нетрудоспособности 23 апреля 2018 года, как указано выше, работодателем не оспорена.

Согласно ч. 2 ст. 394 ТК РФ при восстановлении работника на работе орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула или разницы в заработке за все время выполнения нижеоплачиваемой работы.

Как следует из приказа № от 1 декабря 2017 года, с 1 января 2018 года мастеру горному подземного участка добычных и проходческих работ шахты «Известняков» рудника «Кайерканский» ПАО «ГМК «Норильский никель» установлен 3-х сменный график работы (3 смены / один выходной, непрерывный график). Приказом № от 20 октября 2017 года с 1 января 2018 года работникам внутриструктурных подразделений рудника «Кайерканский», где по условиям работы не может быть соблюдена ежедневная и еженедельная продолжительность рабочего времени, за исключением работников, работающих по пятидневной рабочей неделе с выходными днями в субботу и в воскресенье, установлен суммированный учет рабочего времени с учетным периодом календарный год.

При таких обстоятельствах в соответствии с п. 13 Постановления Правительства РФ от 24 декабря 2007 года № «Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы», для расчета подлежащей взысканию в пользу ФИО10 компенсации за время вынужденного прогула подлежит применению средний часовой заработок.

Согласно произведенному истцом расчету, среднечасовой заработок истца за период работы в апреля 2017 года по март 2018 года включительно составляет 708,58 рублей, истцом указанный расчет не оспорен, судом проверен и сомнений в своей обоснованность не вызывает. 

Периодом вынужденного прогула истца с учетом сведений о продолжительности временной нетрудоспособности надлежит признать время с 3 июля 2018 года по день судебного разбирательства, что составляет 376 часов согласно производственному календарю из расчета: (21 рабочий день июля 2018 года + 23 рабочих дня августа 2018 года + 3 рабочих дня сентября 2018 года) х 8 часов.

Таким образом размер компенсации за время вынужденного прогула составит 266426,08 рублей: 708,58 рублей х 376 часов. 

Произведенные сторонами расчеты компенсации за время вынужденного прогула не могут быть приняты судом во внимание, поскольку расчет истца, выполненный путем деления годовой заработной платы на количество календарных дней в году и умножения на календарное число дней за время вынужденного прогула, не соответствует требованиям трудового законодательства; в расчетах, произведенных ответчиком, не верно определены время вынужденного прогула и 12-месячный период, учитываемый при исчислении среднего часового заработка. 

Разрешая требования истца о взыскании оплаты периода временной нетрудоспособности, суд не находит оснований к их удовлетворению. 

В соответствии со ст. 13 Федерального закона от 29 декабря 2006 года № 255-ФЗ «Об обязательном социальном страховании на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством» назначение и выплата пособий по временной нетрудоспособности осуществляются страхователем по месту работы (службы, иной деятельности) застрахованного лица.

В силу ч. 5 указанной нормы назначение и выплата пособий по временной нетрудоспособности осуществляются на основании листка нетрудоспособности, выданного медицинской организацией в форме документа на бумажном носителе или (с письменного согласия застрахованного лица) сформированного и размещенного в информационной системе страховщика в форме электронного документа, подписанного с использованием усиленной квалифицированной электронной подписи медицинским работником и медицинской организацией, в случае, если медицинская организация и страхователь являются участниками системы информационного взаимодействия по обмену сведениями в целях формирования листка нетрудоспособности в форме электронного документа. 

Таким образом, основанием для выплаты пособия по временной нетрудоспособности является предоставление работником работодателю листка нетрудоспособности, выданного в соответствии с Порядком выдачи листков нетрудоспособности.

В судебном заседании установлено и подробно изложено выше, что за период временной нетрудоспособности ФИО10 ответчику были представлены три листка нетрудоспособности, два из которых были представлены в подлинниках, третий (за период с 15 мая 2018 года по 8 июня 2018 года), в копии, что не соответствует вышеизложенным требования Федерального закона № 255-ФЗ от 29 декабря 2006 года. Иные листки временной нетрудоспособности ФИО10 ответчику не представлялись. 

Материалами гражданского дела также подтверждено, что ответчиком произведена оплата листков нетрудоспособности за период с 23 апреля 2018 года по 28 апреля 2018 года (начислено 9685,50 рублей, выплачено 8424,50 рублей), с 29 апреля по 14 мая 2018 года (начислено 25828,00 рублей, выплачено 22471,00 рублей), что подтверждается справками-расчетами, копиями платежных поручений и реестрами на перечисление денежных средств на счета, открытые на имя работников ответчика в ПАО РОСБАНК. Размер фактически произведенной ответчиком оплаты данного периода временной нетрудоспособности истцом не оспорен.

При таких обстоятельствах обязанность ответчика оплатить период временной нетрудоспособности истца с 23 апреля 2018 года по 14 мая 2018 года надлежит признать исполненной.

Поскольку доказательств обращения к ответчику в установленном порядке с надлежаще оформленными и выданными медицинской организацией листками нетрудоспособности за период с 15 мая 2018 года по 2 июля 2018 года истцом ФИО10 суду не представлено, основания для взыскания с ответчика пособия по временной нетрудоспособности за указанный период у суда отсутствуют. Изложенное не лишает истца права обратиться к работодателю в установленном порядке для оплаты периода временной нетрудоспособности.

Разрешая требования истца о взыскании компенсации морального вреда, суд учитывает, что в силу ч. 9 ст. 394 ТК РФ в случаях незаконного увольнения суд может по требованию работника вынести решение о взыскании в пользу работника денежной компенсации морального вреда, причиненного ему указанными действиями. Размер этой компенсации определяется судом.

В соответствии с правовой позицией, приведенной в п. 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2, размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела, с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

В судебном заседании установлен факт нарушения трудовых прав истца в связи с незаконным увольнением за отсутствие на рабочем месте в период временной нетрудоспособности, необоснованно расцененное ответчиком как прогул. 

Одновременно судом также установлено и не опровергнуто стороной истца, что о причинах своего отсутствия на рабочем месте и о факте временной нетрудоспособности вплоть до издания приказа об увольнении ФИО10 работодателя надлежаще не уведомлял, больничные листы, подтверждающие уважительность причин отсутствия на рабочем месте, вплоть до 13 июня 2018 года (когда он направил соответствующие документы почтой) не представлял. Каких-либо обстоятельств, объективно препятствовавших истцу исполнить возложенные на него п. 6.1.10 Правил внутреннего трудового распорядка, утвержденных Приказом № от 13 марта 2015 года (с которыми ФИО10 ознакомлен 19 марта 2015 года) обязанности заблаговременно сообщить непосредственному руководителю причину и время отсутствия на работе, в судебном заседании не установлено, истцом наличие таковых не доказано. Доводы истца об отсутствии у него средств сотовой связи, невозможности личного обращения к работодателю по состоянию здоровья, незнании права на письменное обращение к работодателю таковыми быть признаны не могут, более того, надлежащими доказательствами не подтверждены. Напротив, из пояснений ФИО10, показаний свидетеля ФИО2, ФИО3 следует, что в период временной нетрудоспособности ФИО10 звонил указанным лицам по вопросу выдачи ему производственной характеристики, также ФИО10 сообщил, что в телефонном режиме обсуждал с бухгалтерией работодателя вопросы возврата излишне выплаченных ему денежных средств. Кроме того, из исследованных в судебном заседании доказательств (копий актов, показаний свидетелей и иных доказательств, содержание которых изложено выше) следует, что ответчиком в связи с отсутствием истца на рабочем месте осуществлялись выходы по известному работодателю адресу места его жительства (об изменении которого ФИО10 ответчика не уведомлял, что подтвердил в ходе судебного разбирательства), истцу направлялись телеграммы с предложением представить объяснения по факту его отсутствия, что свидетельствует о том, что ответчиком со своей стороны были приняты меры к установлению причин отсутствия ФИО10 на рабочем месте

В силу ст. 10 Гражданского кодекса РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Установленные в судебном заседании фактические обстоятельства дела свидетельствуют о том, что издание ответчиком незаконного приказа об увольнении ФИО10 было обусловлено недобросовестностью самого истца, не уведомившего работодателя об уважительности причин своего отсутствия на рабочем месте, что с учетом положений ст. 10 ГК РФ расценивается судом как злоупотребление ФИО10 правами и дает основание для отказа в удовлетворении заявленных им требований о взыскании компенсации морального вреда.

В соответствии со ст. 393 ТК РФ при обращении в суд с иском по требованиям, вытекающим из трудовых отношений, работники освобождаются от оплаты пошлин и судебных расходов.

Согласно ч. 1 ст. 103 ГПК РФ государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в бюджет пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

В связи с частичным удовлетворением судом исковых требований ФИО10 взысканию с ответчика в доход местного бюджета в соответствии с положениями ст. 333.19 Налогового кодекса РФ подлежит государственная пошлина в размере 5864,26 рублей. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО10 к ПАО «Горно-металлургическая компания «Норильский никель» о признании приказа об увольнении незаконным, возложении обязанности произвести оплату времени вынужденного прогула и периода временной нетрудоспособности, взыскании компенсации морального удовлетворить частично.

Признать незаконным приказ № от 7 июня 2018 года о прекращении (расторжении) трудового договора с ФИО10 на основании пп. «а» п. 6 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса РФ.

Восстановить ФИО10 на работе в должности мастера горного Заполярного филиала ПАО «Горно-металлургическая компания «Норильский никель», Рудник «Кайерканский», Шахта «Известняков», подземный участок добычных и проходческих работ с 26 апреля 2018 года.

В указанной части решение суда подлежит немедленному исполнению.

Взыскать с ПАО «Горно-металлургическая компания «Норильский никель» в пользу ФИО10 заработную плату за время вынужденного прогула с 3 июля 2018 года по день судебного разбирательства в размере 266426,08 рублей.

В остальной части исковые требования оставить без удовлетворения.

Взыскать с ПАО «Горно-металлургическая компания «Норильский никель» государственную пошлину в доход местного бюджета в сумме 5864,26 рублей.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Красноярского краевого суда в месячный срок со дня его принятия в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Норильский городской суд в районе Кайеркан г. Норильска Красноярского края.

Судья Ю.О. Бурханова

Решение суда в окончательной форме принято 8 октября 2018 года.