Дело № 2-2064/2020. УИД: 68RS0001-01-2020-003379-10

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Тамбов. «29» сентября 2020 года.

Октябрьский районный суд г. Тамбова в составе:

председательствующего судьи Добровольского Д.Г.,

при секретаре Гераськиной Ю.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании с использованием видеоконференцсвязи гражданское дело по иску ФИО1 к ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тамбовской области, УФСИН России по Тамбовской области о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тамбовской области, УФСИН России по Тамбовской области, в котором просил взыскать с УФСИН России по Тамбовской области компенсацию морального вреда в размере 375 000 руб.

Из обоснования указанного иска следует, что приговором Тамбовского областного суда от 9.12.2004 года ФИО1 был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «ж», ч. 2, ст. 105 УК РФ, с назначением наказания в виде пожизненного лишения свободы с его отбыванием в исправительной колонии особого режима.

После оглашения судом указанного выше обвинительного приговора он был помещен администрацией ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тамбовской области в камеру № 66, а через три месяца в камеру № 64, которые являлись карцерами, то есть были предназначены для содержания заключенных, выдворенных за нарушение режима содержания. В названных камерах он содержался в период с 9.12.2004 года по 16.04.2005 года один, что, по его мнению, является грубым нарушением его прав и свобод.

В этой связи в течение четырех месяцев подряд он был лишен возможности полноценного человеческого общения, от чего испытывал тоску, подавленность, головные боли, чувство страха, неполноценности и безысходности.

В этих камерах отсутствовали электрические розетки, телевизор, окно, отопительные приборы, что также создавало для него дискомфорт. 

Будучи юридически неграмотным, он узнал о том, что такое длительное одиночное содержание не допустимо, ему стало известно лишь по пришествию 15 лет отбывания наказания в ФКУ ИК-18 ФСИН России по ЯНАО от сокамерников, что, соответственно, стало причиной столь долгого не обращения в суд с настоящим иском.

Определяя компенсацию морального вреда в размере 375 000 руб., учитывал сложившуюся практику Европейского Суда по правам человека по аналогичным делам.

В судебном заседании ФИО1 заявил о снижении требуемой компенсации до 128 00 руб., дав объяснения, полностью согласующиеся с приведенными выше обоснованием иска.

Представитель ФКУК СИЗО-1 УФСИН России по Тамбовской области ФИО2, а также представитель УФСИН России по Тамбовской области ФИО3 возражали против удовлетворения иска, дали пояснения из которых следует, что камеры № 64 и № 66 Учреждения не являлись карцерами. Эти камеры являлись и являются маломестными. Соглашаться с тем, что истец содержался в названных камерах один или отрицать это не могут, так как соответствующая документация, свидетельствующая об этом, была уничтожена в связи с истечением десятилетнего срока хранения.

Прокурор Октябрьского района г. Тамбова, надлежащим образом извещенный о месте и времени рассмотрения дела, явку своего представителя в судебное заседание не обеспечил.

Изучив позиции сторон, исследовав представленные по делу доказательства в их совокупности, суд пришел к выводу об оставлении иска без удовлетворения.

В силу ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно п. 2 ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В силу разъяснений Верховного Суда Российской Федерации степень нравственных или физических страданий должны оцениваться судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (пункт 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда".)

Из совокупности изложенного следует, что сами по себе нарушения личных неимущественных прав потерпевшего или посягательство на его нематериальные блага не являются безусловными основаниями для удовлетворения требований о компенсации морального вреда. Обязательным условием удовлетворения названных требований является факт причинения потерпевшему физических и нравственных страданий, а также противоправность деяний ответчиков, вызвавших несение истцом страданий.

Механизм содержания под стражей или отбывания наказания урегулирован законодательно, реализуется на основании нормативно-правовых актов и соответствующих актов Министерства юстиции Российской Федерации, которыми регламентированы условия содержания, права и обязанности лиц, содержащихся под стражей или отбывающих наказание, и лиц, ответственных за их содержание.

С учетом изложенного и в силу общего признания допустимости государственного ограничения прав и свобод человека и гражданина при реализации в отношении него принудительных мероприятий по его исправлению и защите от него общества в силу совершения им общественно опасных деяний, содержание на законных основаниях лица под стражей или отбывание им наказания в местах, соответствующих установленным государством нормативам, заведомо не может причинить физические и нравственные страдания, поскольку такие нормативы создавались именно с целью не только содержания в местах лишения свободы или под стражей, но и обеспечить при этом ограничение прав лиц, оказавшихся в них вследствие реализации механизма государственного принуждения, при соблюдении установленного законом объема предоставления ограниченных прав.

В описанной ситуации само по себе содержание лица под стражей или отбывание им наказания в местах лишения свободы, осуществляемые на законных основаниях, не порождают у него право на компенсацию морального вреда.

По делу о такой компенсации юридически значимым и подлежащим доказыванию обстоятельством является факт причинения потерпевшему физических и нравственных страданий.

В процессе выяснения данных обстоятельств, установления наличия или отсутствия физических и нравственных страданий, а также при оценке их характера и степени необходимо учитывать индивидуальные особенности потерпевшего и иные заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела.

Применительно к настоящему делу такими обстоятельствами могут являться длительность пребывания потерпевшего в местах лишения свободы или в местах содержания под стражей, однократность/неоднократность такого пребывания; половая принадлежность лиц, присутствующих при осуществлении потерпевшим санитарно-гигиенических процедур в отсутствии приватности; возможность самостоятельного принятия потерпевшим или совместно отбывающими с ним наказание лицами мер по обеспечению приватности санитарно-гигиенических процедур; состояние здоровья и возраст потерпевшего и иные.

Указанные обстоятельства имеют существенное значение при решении вопроса о том, были ли причинены истцу реальные физические и нравственные страдания нарушениями, на которые он ссылается в обоснование заявленных требований, а также при оценке характера и степени таких страданий в целях определения размера компенсации морального вреда при установлении факта несения страданий.

В этой связи, содержание истца в одиночной камере само по себе не влечет для него денежную компенсацию морального вреда, так как предусмотрено законодательством.

В данном случае факт несения физических и нравственных страданий от допущенных ответчиками нарушений судом не установлен, а истцом не доказан.

В соответствии со ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (пункт 3).

Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4).

Как предусмотрено ч. 1 ст. 35 ГПК РФ лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.

Согласно разъяснению, содержащемуся в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

Из приведенных правовых норм и акта их толкования следует, что в случае очевидного отклонения действий участников гражданского оборота от добросовестного поведения, в том числе путем предъявления надуманных исковых требований, суд обязан дать надлежащую правовую оценку таким действиям.

Исковое заявление с доводами о нарушении ответчиками прав и законных интересов истца в период с 9.12.2004 года по 16.04.2005 года было направлено в суд лишь 29.06.2020 года, то есть по истечении 15 лет с момента якобы имевшего нарушения.

Столь длительное не обращения в суд истец мотивирует своей юридической неграмотностью, что в настоящем случае не может быть истолковано судом в пользу последнего.

Такое обоснование, будучи бескомпромиссным и неопровержимым, основанным лишь на самооценке своих личных качеств и способностей, по мнению суда, и есть одна из форм проявления злоупотребления правом на судебную защиту.

Отвечая на вопросы суда, ФИО1 указал на несущественность того: являлись ли камеры, в которых он содержался, одиночными или карцерами, и это в условиях отрицания ответчиками того, что камеры № 64 и № 66 являлись карцерами.

В этой связи, суд, оценивая доводы иска о незаконности содержания в карцерах, пришел к выводу о их надуманности.

Не в иске, не в своих устных пояснениях ФИО1 не сообщал, что в период его одиночного содержания он обращался к администрации Учреждения по поводу несогласия с этим.

Более того, из дополнения к иску (л.д. 24), следует, что такое положение дел в период одиночного содержания ФИО1 воспринимал как нормальное и отвечающее требованиям закона, что явно противоречит его же последующим доводам о его душевных, нравственных, физических страданиях, вызванных именно одиночным содержанием.

Нельзя отрицать, что лицо, которому назначено наказание в виде пожизненного лишения свободы, безусловно, в той либо иной мере испытывал и испытывает нравственные и душевные страдания и переживания, чувства дискомфорта и подавленности, основанные, в том числе на осознании и оценке своего положения и будущего, что явно не является поводом и основанием для негативной оценки действий органов уголовно-исполнительной системы.

Одиночное содержание или содержание в группе с иными заключенными с точки зрения оценки приемлемости этого, находится в непосредственной взаимосвязи с особенностями и личными качествами конкретного лица, иными словами, для одного это может быть приемлемым, а для другого нет.

Как указано выше, на момент одиночного содержания ФИО1 не выражал несогласия с этим, что, соответственно, дает основание полагать, что такое его положение было для него приемлемым.

Из системного толкования доводов иска, следует, что одиночное содержание в период с 9.12.2004 года по 16.04.2005 года стало для ФИО1 неприемлемым лишь по истечении 15 лет после этого одиночного содержания, и после того как некие лица, отбывающие вместе с ним наказание, сообщили о недопустимости этого.

В связи с изложенным, суд пришел к выводу об оставлении иска ФИО1 без удовлетворения, не только по мотиву его недоказанности, но и в связи с его надуманностью, в том числе и в отношении доводов, касающихся отсутствия в его камере телевизора, окна, радиатора отопления, эклектической розетки, как основания для взыскания компенсации.

При этом нельзя не отметить, что согласно представленным ответчиками схемам и фотографическим снимкам, сомневаться в объективности и правильности которых у суда нет оснований, камеры № 64 и № 66 Учреждения имеют окна, трубы отопления, умывальник, санузел.

Тогда как в соответствии со ст. 23 ФЗ-103 от 15.07.1995 года оборудование камер следственных изоляторов телевизорами, холодильниками, вентиляционными оборудованием осуществляется при наличии такой возможности.

Согласно ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Иск ФИО1 к ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тамбовской области, УФСИН России по Тамбовской области о взыскании компенсации морального вреда оставить без удовлетворения в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Тамбовский областной суд через октябрьский районный суд г. Тамбова в течение одного месяца со дня его изготовления в окончательной форме.

Решение изготовлено в окончательной форме «6» октября 2020 года.

Судья: Добровольский Д.Г.