Суд первой инстанции:

Ленинский районный суд г. Махачкалы

судья Чоракаев Т.Э.

Суд апелляционной инстанции:

Верховный Суд Республики Дагестан

ФИО1,

ФИО2 (докл.),

ФИО3

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РЕСПУБЛИКИ ДАГЕСТАН

г. Махачкала 8 августа 2018 года

Президиум Верховного Суда Республики Дагестан в составе:

председательствующего Суворова С.А.,

членов президиума Абдулхалимова М.М., Загирова Н.В., Орцханова А.И., Османова Т.С., 

при секретаре Пирмагомедовой Ш.А.,

рассмотрел по кассационной жалобе ФИО4 на апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Дагестан от 19 декабря 2017 года гражданское дело по иску ФИО4 к ГУ - Отделение Пенсионного фонда Российской Федерации по Республике Дагестан о назначении досрочной пенсии по старости, признании незаконным решения от 24 апреля 2017 года об отказе в ее назначении, установлении факта воспитания сына ФИО5 до 8-летнего возраста. 

Заслушав доклад члена президиума Абдулхалимова М.М., объяснения ФИО4 и его представителя по доверенности ФИО6, просивших кассационную жалобу удовлетворить, представителя ГУ - Отделения Пенсионного фонда Российской Федерации по Республике Дагестан по доверенности ФИО7, просившего в удовлетворении кассационной жалобы отказать, президиум

у с т а н о в и л :

ФИО4 обратился в суд с иском к ГУ - Отделение Пенсионного фонда Российской Федерации по Республике Дагестан (далее - ГУ - ОПФР по РД) о назначении досрочной пенсии по старости с даты обращения – 21 февраля 2017 года, признании незаконным решения от 24 апреля 2017 года об отказе в ее назначении, установлении факта воспитания сына ФИО5 до 8-летнего возраста.

Иск мотивирован следующим.

Истец 21 февраля 2017 года обратился в пенсионные органы по вопросу назначения пенсии в связи с воспитанием ребенка-инвалида с детства до 8-летнего возраста. Решением комиссии ответчика от 24 апреля 2017 года ему отказано в назначении пенсии со ссылкой на то, что факт усыновления ребенка имел место после 8-летнего возраста. Истец считает данный отказ незаконным, поскольку факт воспитания сына ФИО5 подтверждался представленными в пенсионные органы документами, в том числе, справками из ЖЭУ. Пенсионные органы указанным документам надлежащую оценку не дали, трехмесячный срок для представления дополнительных документов не предоставили.

Решением Ленинского районного суда г. Махачкалы от 18 сентября 2017 года, с учетом определения от 2 октября 2017 года об исправлении описки, постановлено:

«Исковые требования ФИО4 к ГУ - ОПФР по РД удовлетворить.

Признать незаконным решение комиссии по рассмотрению вопросов реализации пенсионных прав граждан УО ПФР РД в Ленинском районе г. Махачкалы от 24 апреля 2017 года об отказе ФИО4 в досрочном назначении страховой пенсии по старости.

Установить факт воспитания ФИО4 сына ФИО5 до 8-летнего возраста.

Обязать ГУ - ОПФР по РД назначить ФИО4 досрочную страховую пенсию по старости со дня обращения в УО ПФР РД в Ленинском районе г. Махачкалы – с 21 февраля 2017 года».

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Дагестан от 19 декабря 2017 года решение суда отменено, принято новое решение об отказе в иске.

В кассационной жалобе ФИО4 просит апелляционное определение отменить, оставить в силе решение суда первой инстанции.

В обоснование жалобы указывается, что судом апелляционной инстанции неправильно применены нормы материального права, перепутаны различные правовые понятия «усыновление» и «установление отцовства», не учтено, что им – ФИО4 – ребенок не усыновлялся, поскольку ФИО5 приходится ему биологическим сыном.

Определением судьи Верховного Суда Республики Дагестан Мирзаева Р.М. от 18 июля 2018 года кассационная жалоба с делом передана на рассмотрение в судебном заседании суда кассационной инстанции – президиума Верховного Суда Республики Дагестан.

Президиум находит кассационную жалобу подлежащей частичному удовлетворению. При этом, в соответствии с ч. 2 ст. 390 ГПК РФ, в интересах законности президиум считает необходимым выйти за пределы доводов кассационной жалобы. 

Согласно ст. 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права или норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Такие нарушения судом апелляционной инстанции при рассмотрении данного дела допущены.

Согласно ч. 1 ст. 8 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» право на страховую пенсию по старости имеют мужчины, достигшие возраста 60 лет, и женщины, достигшие возраста 55 лет.

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 32 этого же Федерального закона страховая пенсия по старости назначается ранее достижения возраста, установленного статьей 8 настоящего Федерального закона, при наличии величины индивидуального пенсионного коэффициента в размере не менее 30 одному из родителей инвалидов с детства, воспитавшему их до достижения ими возраста 8 лет: мужчинам, достигшим возраста 55 лет, женщинам, достигшим возраста 50 лет, если они имеют страховой стаж соответственно не менее 20 и 15 лет.

Из материалов дела следует и сторонами не оспаривается, что истец ФИО4, имеющий необходимый возраст и продолжительность страхового стажа, 21 февраля 2017 года обратился в УО ПФР РД в Ленинском районе г. Махачкалы с заявлением о досрочном назначении страховой пенсии, как одному из родителей ФИО5, инвалида с детства, воспитавшему его до достижения им возраста 8 лет (л.д. 28-30).

Не оспаривается также, что решением комиссии по рассмотрению вопросов реализации пенсионных прав граждан УО ПФР РД в Ленинском районе г. Махачкалы от 24 апреля 2017 года ФИО4 отказано в назначении пенсии на льготных основаниях со ссылкой на то, что факт усыновления ребенка имел место после 8-летнего возраста (л.д. 31).

Суд первой инстанции, разрешая спор, указал, что ответчик, отказывая в назначении пенсии истцу на льготных основаниях со ссылкой на то, что факт усыновления ребенка имел место после 8-летнего возраста, не принял во внимание, что истцом ФИО4 ребенок-инвалид с детства ФИО5 не был усыновлен, поскольку последний приходился истцу сыном, а заявление ФИО4 о назначении пенсии на льготных условиях касалось его права на пенсию, как одному из родителей ребенка-инвалида, воспитавшему его до достижения им возраста 8 лет.

Таким образом, суд первой инстанции правильно разделил правовые понятия «усыновление» и «установление отцовства».

В соответствии с ч. ч. 1 и 2 ст. 3 Федерального закона от 15 ноября 1997 года № 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния» усыновление и установление отцовства являются различными актами гражданского состояния, характеризующими правовое состояние граждан, подлежащими государственной регистрации.

Согласно ст. ст. 42 и 43 этого же Федерального закона государственная регистрация усыновления производится внесением записи акта об усыновлении и выдачей свидетельства об усыновлении.

Согласно ст. ст. 55 и 56 того же Федерального закона государственная регистрация установления отцовства производится внесением записи акта об установлении отцовства и выдачей свидетельства об установлении отцовства родителям (одному из родителей) по их просьбе.

Согласно свидетельству об установлении отцовства от 27 августа 2013 года истец ФИО4 признан отцом ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, о чем составлена запись акта об установлении отцовства № 937 (л.д.10).

Отцовство ФИО4 в отношении ФИО5 в соответствии со ст. 52 Семейного кодекса РФ никем не оспорено.

Таким образом, ФИО4 в отношении ФИО5 приходится отцом, как это правомерно установлено судом первой инстанции, и, соответственно, его усыновителем не является.

С учетом этого судом первой инстанции исследованы и обстоятельства, с кем проживал и кем воспитывался ФИО8 до достижения им возраста 8 лет.

На основании приведенных в мотивировочной части решения показаний свидетелей ФИО9, ФИО10, ФИО11 (матери ФИО5), самого ФИО5 суд первой инстанции пришел к выводу, что ФИО5 с момента рождения проживал со своим отцом – истцом ФИО4, который вместе с матерью ребенка занимался его воспитанием до достижения возраста 8 лет, в связи с чем, удовлетворил иск.

Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции и отказывая в иске, согласился с доводами апелляционной жалобы ГУ - ОПФР по РД об имевшем месте усыновлении, и посчитал, что поскольку факт установления отцовства имел место после 8-летнего возраста, то это не дает ФИО4 право для назначения пенсии на льготных условиях.

С этими выводами суда апелляционной инстанции согласиться нельзя.

Решением комиссии ответчика от 24 апреля 2017 года ФИО4 было отказано в назначении пенсии на льготных основаниях со ссылкой на то, что имел место факт усыновления ребенка после 8-летнего возраста (л.д. 31). 

ФИО4 оспорено в суде именно это решение.

То, что имел место факт установления отцовства после 8-летнего возраста, не являлось основанием к отказу в назначении пенсии на льготных основаниях.

Тем самым, суд апелляционной инстанции, принимая новое решение, исковые требования по существу не рассмотрел, оценку законности решения комиссии ответчика от 24 апреля 2017 года не дал.

Суд апелляционной инстанции не учел также следующее.

Как следует из содержания приведенных выше норм Федерального закона от 15 ноября 1997 года № 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния» (ч. ч. 1 и 2 ст. 3, ст. ст. 55 и 56) установление отцовства является актом гражданского состояния, характеризующим правовое состояние граждан.

Данное означает, что ФИО4 и ФИО5 с учетом государственной регистрации записи акта об установлении отцовства, никем не оспоренного, приходятся друг другу отцом и сыном с даты рождения последнего, и данное правовое состояние их характеризуется не с даты установления отцовства, а именно с даты рождения ФИО5

Как обоснованно указано в кассационной жалобе, «усыновление» и «установление отцовства» являются различными правовыми понятиями, согласно которым под усыновлением понимается процедура, в результате которой гражданин, не являющийся биологическим родителем, становится ребенку усыновителем, в то время как установление отцовства производится в отношении биологического родителя.

В кассационной жалобе также обоснованно указано, что судом апелляционной инстанции не дана какая-либо оценка установленным судом первой инстанции обстоятельствам участия ФИО4 в воспитании сына до 8-летнего возраста.

Согласно п. п. 4-6 ч. 2 ст. 329 ГПК РФ в апелляционном определении должны быть указаны краткое содержание обжалуемого решения суда первой инстанции, обстоятельства дела, установленные судом апелляционной инстанции, мотивы, по которым суд пришел к своим выводам, ссылка на законы, которыми суд руководствовался.

В нарушение данных норм процессуального права в апелляционном определении отсутствуют ссылки на законы, устанавливающие правовое содержание понятий «усыновление» и «установление отцовства», их разграничение, не приведены мотивы, по которым суд апелляционной инстанции не согласился с выводами суда первой инстанции о разграничении указанных понятий, не указаны обстоятельства дела, установленные судом апелляционной инстанции, об участии или не участии ФИО4 в воспитании ФИО5 до достижения им 8-летнего возраста, не приведено краткое содержание обжалуемого решения суда первой инстанции.

Более того, содержание решения суда первой инстанции искажено.

Так, в апелляционном определении указано, что, удовлетворяя требования истца, суд первой инстанции, ссылаясь на п. 1 ст. 15 ГК РФ, п. 1 ст. 1064 ГК РФ, п. 4 ст. 931 ГК РФ, п. «б» ст. 7 Федерального закона «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», пришел к выводу об удовлетворении исковых требований, с чем судебная коллегия не может согласиться.

Однако на приведенные нормы закона суд первой инстанции не ссылался, поскольку им рассматривалось гражданское дело иной категории и по иному предмету.

Вместе с тем, удовлетворяя исковые требования ФИО4, судом первой инстанции не было учтено следующее.

В соответствии с ч. 2 ст. 56 ГПК РФ суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 32 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» право досрочного назначения пенсии по старости принадлежит одному из родителей инвалидов с детства, воспитавшему его до достижения ими возраста 8 лет, т.е. по смыслу закона инвалидность должна быть установлена ребенку до достижения им возраста 8 лет.

В этой связи, юридически значимым обстоятельством, подлежавшим установлению по делу, являлось то, когда именно была установлена инвалидность ФИО5 и был ли он признан ребенком-инвалидом до достижения возраста 8 лет.

Однако, в нарушение требований ч. 2 ст. 56 ГПК РФ, указанное обстоятельство судом в качестве юридически значимого определено не было, вопрос о том, являлся ли ФИО5 ребенком-инвалидом до достижения возраста 8 лет, судом не выяснялся. 

При этом из имеющихся в материалах дела копий выписок из актов освидетельствования гражданина, признанного инвалидом от 10 февраля 2005 года и от 21 февраля 2006 года усматривается, что они выданы ФИО5 после достижения им 8-летнего возраста (л.д. 14, 15). Факт признания ФИО5 ребенком-инвалидом до достижения им возраста 8 лет указанные выписки не подтверждают. 

Не установив тот факт, что ФИО5 до достижения возраста 8 лет был признан ребенком-инвалидом, суд ограничился указанием в решении на то, что представитель ответчика в судебном заседании факт инвалидности ФИО5 с детства не отрицал и не оспаривал.

При этом судом не учтено, что в соответствии с Правилами признания лица инвалидом, утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации от 20 февраля 2006 года № 95, категория «ребенок-инвалид» устанавливается лицу в возрасте до 18 лет, а «инвалидность с детства» является одной из причин инвалидности, устанавливаемой гражданам при достижении ими возраста 18 лет (п.п. 7-14). 

Аналогичные нормы содержались в ранее действовавшем Положении о признании лица инвалидом, утвержденном постановлением Правительства Российской Федерации от 13 августа 1996 года № 965. 

Таким образом, согласно вышеприведенных Правил категория «ребенок-инвалид» может быть присвоена лицу и после достижения им возраста 8 лет. При этом, по достижении возраста 18 лет, такому лицу может быть установлена одна из трех групп инвалидности с причиной «инвалидность с детства», что, по смыслу п. 1 ч. 1 ст. 32 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях», не дает родителям, воспитавшим такого ребенка-инвалида, права на досрочное назначение пенсии по старости.

Указанные нарушения норм материального и процессуального права, допущенные судом первой инстанции, остались без внимания суда апелляционной инстанции.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, президиум

п о с т а н о в и л :

кассационную жалобу ФИО4 удовлетворить частично.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Дагестан от 19 декабря 2017 года в части принятия по делу нового решения об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО4 отменить.

Дело направить на новое рассмотрение в тот же суд первой инстанции. 

Председательствующий С.А. Суворов