РЕШЕНИЕ

село Аскиз 17 марта 2017 года

Судья Аскизского районного суда Республики Хакасия Абумов В.Ю., рассмотрев в открытом судебном заседании жалобу защитника Пшеничникова Б.В. в интересах ФИО1, 

<

данные изъяты>, на постановление по делу об административном правонарушении,

УСТАНОВИЛ:

постановлением мирового судьи судебного участка № 3 Аскизского района Республики Хакасия от 19 декабря 2016 года ФИО1 признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее по тексту - КоАП РФ) и подвергнут административному наказанию в виде штрафа в размере 30 000 рублей с лишением права управления транспортными средствами сроком на один год шесть месяцев.

Не согласившись с вышеуказанным решением защитник Пшеничников Б.В. обратился в суд с жалобой, в которой просит отменить постановление и прекратить производство по делу в связи с отсутствием состава и события административного правонарушения.

В судебное заседание ФИО1 не явился, направив своего представителя по доверенности, о дате и месте рассмотрения надлежащим образом уведомлен. 

Исследовав материалы дела, выслушав доводы жалобы, проверив правильность применения норм материального и процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого постановления, прихожу к следующему.

В соответствии с п. 2.3.2 Правил дорожного движения РФ, утвержденных Постановлением Совета Министров - Правительства Российской Федерации от 23.10.1993 года N 1090 (далее по тексту - Правила дорожного движения), водитель обязан по требованию должностных лиц, уполномоченных на осуществление федерального государственного надзора в области безопасности дорожного движения, проходить освидетельствование на состояние алкогольного опьянения и медицинское освидетельствование на состояние опьянения.

Следовательно, требование о прохождении медицинского освидетельствования носит обязательный характер, и за невыполнение данного требования предусмотрена административная ответственность.

Невыполнение водителем транспортного средства законного требования уполномоченного должностного лица о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения образует состав административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ.

Состав административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, является формальным, поскольку объективная сторона данного правонарушения выражается в отказе выполнить законное требование уполномоченного должностного лица о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения при наличии признаков опьянения у водителя транспортного средства.

При этом наличие либо отсутствие опьянения у лица, привлекаемого к административной ответственности по ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, значения для квалификации правонарушения не имеет.

Мировым судьей правильно установлено, что 04 ноября 2016 года в 22 часа 15 минут по 

<

адрес> ФИО1, управлявший транспортным средством - автомобилем 

<

данные изъяты>, с признаками опьянения, в нарушение п. 2.3.2 ПДД РФ, не выполнил законное требование уполномоченного должностного лица о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения.

Основанием для направления ФИО1 на медицинское освидетельствование послужило наличие у него признака опьянения - запах алкоголя изо рта.

Для привлечения к административной ответственности, предусмотренной ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, имеет правовое значение отказ от прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения, который был установлен и подтвержден собранными по делу доказательствами: протоколом об административном правонарушении, протоколом о направлении на медицинское освидетельствование, протоколом об отстранении от управления транспортным средством, видеозаписями, показаниями свидетелей. 

От прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения ФИО1 отказался, о чем собственноручно указал в протоколе о направлении на медицинское освидетельствование.

Протоколы, составлены в соответствии с положениями КоАП РФ лицом, находившимся при исполнении служебных обязанностей, с применением видеозаписи. Как следует из материалов административного дела, ФИО1 разъяснены положения ст. 51 Конституции РФ, права, предусмотренные ст. 25.1 КоАП РФ, а также право давать объяснения, которым он воспользовался при составлении протокола об административном правонарушении.

При таких обстоятельствах действия ФИО1 мировым судьей правильно квалифицированы по ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ.

Доводы заявителя и его защитника о том, что по незнанию закона ФИО1 не предполагал какие последствия, повлекут его подписи в протоколах, так как он не знал, что отказ от медицинского освидетельствования на состояние опьянения является административным правонарушением, впервые столкнулся с вменением ему данного правонарушения и не знал о внесенных в закон изменениях, так как не восполнял свои знания Правил дорожного движения с 1998 года, являются несостоятельными.

Исходя из такой логики рассуждения заявителя и его защитника следует, что лицу, получившему право управлять транспортными средствами и не осведомленному о внесенных изменениях в Правила дорожного движения, одновременно предоставляется льготное право нарушать данные правила. 

Такое неправильное толкование норм права идет в разрез с основополагающим принципом равенства всех граждан Российской Федерации перед законом, поскольку лица, изучившие изменения в соответствующий закон, автоматически ставятся в неравное положение с ФИО1

В силу положений п. 1.3 Правил дорожного движения участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, сигналов светофоров, знаков и разметки, а также выполнять распоряжения регулировщиков, действующих в пределах предоставленных им прав и регулирующих дорожное движение установленными сигналами.

Лица, нарушившие требования Правил дорожного движения, несут ответственность в соответствии с действующим законодательством (п. 1.6).

Поэтому вышеуказанные доводы не освобождают ФИО1 от обязанности соблюдения требований Правил дорожного движения и выполнения законных требований полицейского, поскольку незнание закона не освобождает от административной ответственности. 

Протокол о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения содержит отказ ФИО1 пройти освидетельствование на месте и отказ от медицинского освидетельствования, о чем он собственноручно указал в данном протоколе и заверил подписью.

Данный отказ также зафиксирован в представленной в распоряжение суда видеозаписи, при этом из видеоматериала не усматривается, что инспекторами было оказано какое-либо давление на ФИО1, а также что они настаивали на том, чтобы ФИО1 отказался от прохождения освидетельствования.

Напротив, из представленной видеозаписи составления протокола об отстранении от управления транспортным средством (в период времени с 04 м. 20 с. по 04 м. 40 с.) видно, что последствия отказа от прохождения освидетельствования на состояние алкогольного опьянения и медицинского освидетельствования сотрудником полиции разъяснялись ФИО1, на его вопрос инспектору о том, что «лишение права будет в любом случае», получив ответ инспектора о том, что «при условии если прибор покажет превышение допустимой нормы», ФИО1, отчетливо понимая сложившуюся ситуацию, отреагировал фразой: «Плохо, очень плохо».

ФИО1, являясь водителем, обязан был максимально внимательно относиться к требованиям Правил дорожного движения, знать и соблюдать такие требования.

Кроме того, заявитель лично присутствовал при составлении протоколов и не был лишен возможности внести свои замечания по данному поводу.

Как установлено видеозаписью и письменными материалами дела ФИО1 воспользовался данным правом, указав лично о причинах отказа, связанных с недоверием к прибору, и в последующем категорично высказался о своем несогласии пройти освидетельствование. Каких-либо иных объяснений им высказано не было. 

Несостоятельным также является довод жалобы и о том, что в протоколе по делу об административном правонарушении указан лишь номер статьи КоАП РФ, а сама статья не указана, ее текст ФИО1 не зачитывался и не разъяснялся, а разъяснение имело место лишь после подписания протокола.

Из текста протокола об административном правонарушении следует, что объективная сторона вмененного ФИО1 правонарушения полностью изложена инспектором и, более того, данный текст был зачитан вслух инспектором в присутствии самого ФИО1, и лишь после этого ФИО1 предложено лично ознакомиться с протоколом и подписать его, что объективно подтверждается приложенной видеозаписью. 

Кроме того, мировым судьей правильно признано, что ошибочное указание фамилии заявителя в водительском удостоверении, а также в протоколах об административном правонарушении, об отстранении от управления транспортным средством, о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, не влияет на существо вопроса о привлечении его к административной ответственности. 

Учитывая, что заявителем и его защитником не оспаривался сам факт получения водительского удостоверения, то у суда не имеется сомнений в том, что в данном случае факт привлечения к административной ответственности имел место именно в отношении заявителя ФИО1

При этом противоречие в документах личности ФИО1 не может быть устранено в рамках дела о привлечении его к административной ответственности за совершение правонарушения. Различное написание его фамилии не влечет оснований полагать, что судебный акт вынесен в отношении другого лица.

Таким образом, доводы жалобы, подвергающие сомнению обладание ФИО1 права на управление транспортными средствами на момент выявления правонарушения, действительность водительского удостоверения и личность водителя в связи с неверным написанием его фамилии, не могут быть приняты во внимание.

Довод жалобы о недопустимости протокола направления на освидетельствование на состояние опьянения как доказательства по делу ввиду наличия в нем исправлений, а также рапорта инспектора, содержащего не подтвержденный в судебном заседании факт отказа ФИО1 от подписей в протоколах, не влияет на законность принятого по делу судебного акта, которым вина ФИО1 в совершении административного правонарушения установлена совокупностью имеющихся в материалах дела доказательств.

Не соответствует действительности указание в жалобе на то, что ФИО1 не вручены копии процессуальных документов. Из протоколов об административном правонарушении, отстранении от управления транспортным средством, о направлении на медицинское освидетельствование видно, что в них имеется подпись ФИО1 в графе о получении копий данных процессуальных документов.

Довод жалобы о том, что инспекторами нарушен порядок направления на медицинское освидетельствование, не нашел своего подтверждения при рассмотрении настоящей жалобы.

Освидетельствование на состояние алкогольного опьянения, направление на медицинское освидетельствование на состояние опьянения осуществляются должностными лицами, которым предоставлено право государственного надзора и контроля за безопасностью движения и эксплуатации транспортного средства соответствующего вида, в присутствии двух понятых либо с применением видеозаписи (ч. 2 ст. 27.12 КоАП РФ).

В случае применения видеозаписи для фиксации совершения процессуальных действий, за исключением личного досмотра, эти процессуальные действия совершаются в отсутствие понятых, о чем делается запись в соответствующем протоколе либо акте освидетельствования на состояние алкогольного опьянения. Материалы, полученные при совершении процессуальных действий с применением видеозаписи, прилагаются к соответствующему протоколу либо акту освидетельствования на состояние алкогольного опьянения (ч. 6 ст. 25.7 КоАП РФ).

Из материалов дела об административном правонарушении усматривается, что направление ФИО1 на медицинское освидетельствование на состояние опьянения осуществлено должностным лицом ГИБДД с применением видеозаписи, приложенной к материалам дела.

На видеозаписи зафиксированы факт применения к ФИО1 мер обеспечения производства по делу, содержание и результаты соответствующих процессуальных действий. На видеозаписи отчетливо видно и слышно, что ФИО1 сотрудником ГИБДД было предложено пройти освидетельствование на месте с использованием технического средства измерения, а затем медицинское освидетельствование на состояние опьянения в лечебном учреждении, от чего ФИО1 отказался.

При таких обстоятельствах участие понятых при применении названной меры обеспечения не требовалось.

Мировым судьей, вопреки доводам жалобы, обоснованно высказано утверждение о том, что нормы КоАП РФ не содержат требования по указанию в протоколе процессуального действия, с применением видеозаписи наименования и номера специальных технических средств. 

При этом категоричное заявление в жалобе о том, что в протоколе отсутствуют вообще какие-либо сведения о ведении видеозаписей, полностью не соответствует действительности, поскольку указание об этом имеется, путем собственноручно исполненной инспектором записи в процессуальном документе и зачитанном им же вслух, что зафиксировано и в видеозаписи, приложенной к протоколу. 

Утверждение заявителя и его защитника о том, что у сотрудника полиции не имелось законных оснований для направления его на медицинское освидетельствование, так как необходимо было пригласить понятых, чтобы они лично подтвердили наличие запаха алкоголя, либо сотрудникам необходимо было изъять, запах и назначить проведение одорологической экспертизы, является безосновательным. 

При этом защитник, ссылаясь на показания сотрудников полиции о том, что ими запах не изымался и не приобщался к материалам дела в качестве доказательства, утверждает, что отсутствуют доказательства самого факта существования такого запаха и что запах нельзя увидеть на записях видеокамер.

Мировой судья обоснованно отказал в проведении экспертизы, целью которой служило выявление запаха алкоголя на видеозаписях, предоставленных в суд. 

Данные утверждения защитника основаны на абсолютно неверном толковании норм процессуального права, поскольку участие понятых предполагает удостоверение ими внешнего проявления фиксируемых событий, при осуществлении сотрудниками полиции процессуальных действий, а не подмену самих сотрудников полиции. 

Установление наличия или отсутствия у ФИО1 внешних признаков опьянения, в том числе и наличие запаха алкоголя изо рта, относилось и относится к исключительной компетенции сотрудников полиции, уполномоченных на осуществление федерального государственного надзора в области безопасности дорожного движения.

Наличие состояния опьянения в данном случае только предполагается сотрудником. Такое предположение может выдвинуть и зафиксировать его как основание для направления на освидетельствование лишь только вышеуказанное должностное лицо полиции. При этом понятые как участники процессуального действия лишь фиксирует внешнюю сторону действий должностного лица, а не подменяют его и не принимают за него решение. Аналогичную функцию выполняет и факт применения видеозаписи, при ведении которой участие понятых не требуется, поскольку также обеспечивается фиксация внешнего проявления действий должностного лица. 

Юридически важным моментом является предоставленная возможность гражданину лично опровергнуть любые подозрения о его нахождении в состоянии опьянения, путем прохождения освидетельствования на основании требования о его прохождении, носящего обязательный характер, за невыполнение которого и предусмотрена административная ответственность по ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ. 

Довод жалобы в части невручения ФИО1 и его защитнику копии определения об отказе в проведении экспертизы, опровергается оригиналом расписки об ознакомлении с материалами дела, согласно которой копии дела сняты в полном объеме путем фотографирования защитником (л.д. 94). 

Довод жалобы о том, что в материалах дела отсутствуют доказательства того, что ФИО1 управлял транспортным средством и доказательства того, что именно во время управления транспортным средством автомобиль под управлением ФИО1 был остановлен сотрудниками полиции, полностью опровергается материалами дела. 

То обстоятельство, что ФИО1 управлял транспортным средством и является субъектом вмененного административного правонарушения, сомнений не вызывает, так как подтверждено совокупностью собранных по делу доказательств, в том числе истребованной видеозаписью автомобильного регистратора, на которой зафиксировано движение автомобиля, последующее выключение ближнего света фар, съезд с обочины и полная фиксация происходивших событий именно со стороны нахождения водителя, где четко зафиксировано, что за рулем двигавшегося автомобиля находился именно ФИО1 

Довод заявителя и его защитника о том, что изначально видеозапись с устройства видеофиксации, установленного в патрульном автомобиле, не была приобщена к материалам дела, тем самым был нарушен принцип состязательности и равенства сторон, является юридическим заблуждением. 

Так, по мнению заявителя и его защитника, мировой судья, удовлетворив ходатайство стороны защиты об истребовании указанной видеозаписи, позволил восполнить сотрудникам полиции отсутствие доказательств вины ФИО1 в совершении правонарушения, так как мировой судья обязан был принять решение о прекращении производства по делу лишь на тех доказательствах, которые были представлены первоначально сотрудниками полиции. Тем самым по мнению заявителя и его защитника, мировой судья явно нарушил состязательность в процессе, предоставив должностным лицам ГИБДД возможность «фальсифицировать» доказательства, предоставляемые в суд, поскольку на момент направления дела в суд в деле отсутствовали доказательства того, что ФИО1 управлял автомобилем.

Как установлено при изучении материалов дела, получение видеозаписей видеорегистратора, установленного в патрульном автомобиле, инициировано именно самим защитником ФИО1 и обосновано им же как обеспечение возможности защиты в судебном заседании (л.д. 37-38). Ходатайство удовлетворено мировым судьей. 

Данные выводы заявителя и его защитника вновь основаны на неверном толковании норм процессуального права, поскольку мировой судья, удовлетворив обоснованное ходатайство стороны защиты, руководствовался именно интересом осуществления справедливого судопроизводства, полностью основываясь на принципах состязательности и равноправия сторон в деле, обеспечив тем самым возможность стороне защиты реализовать свои права, в том числе на защиту и реализацию через суд возможности в истребовании и получении новых доказательств.

Полученная по ходатайству стороны защиты видеозапись регистратора патрульного автомобиля не создает сама по себе новое доказательство, а лишь подтверждает допустимость и относимость других доказательств, собранных и имевшихся в деле на момент направления судье. 

Также из протокола судебного заседания видно, что мировым судьей тщательно исследованы все существенные для исхода дела доказательства. Каких-либо данных, свидетельствующих об одностороннем рассмотрении дела, не имеется.

Доводы заявителя о том, что фактическое время видеозаписи не соответствует времени составления процессуальных документов, является несостоятельным, поскольку не имеется оснований сомневаться во времени и месте происходивших событий, зафиксированных данной видеозаписью. Противоречие во времени не влияет на доказанность вины ФИО1 в совершении данного административного правонарушения, а заявление о фальсификации видеозаписи регистратора является голословным, так как ничем не подтверждено. 

Довод заявителя и его защитника со ссылкой на позицию Конституционного Суда России и особое мнение его судьи о том, что проведение допроса (вместо опроса), как процессуального действия, противоречит КоАП РФ, поскольку в нем не предусмотрено проведение допросов, поэтому доказательства, полученные при допросе, являются недопустимыми. При этом в обоснование своих доводов о процессуальных нарушениях заявитель и его защитник сослались в жалобе также на то, что из-за отсутствия доказательств вины ФИО1 мировой судья, допросив сотрудников полиции, нарушил принцип состязательности и принял на себя функции обвинения, а сотрудники полиции, явившись в суд и дав показания в качестве свидетелей, совершили коррупционное правонарушение. 

Кроме того, показания свидетелей, изложенные в протоколе судебного заседания, не подписаны свидетелями, в связи с чем заявитель и его защитник считают, что такие доказательства получены с нарушением закона и не могли быть положены в основу итогового постановления.

Вышеуказанные доводыоснованы на ошибочном толковании закона. Показания свидетелей, допрошенных при рассмотрении дела об административном правонарушении, должны быть зафиксированы в письменном виде. При рассмотрении дела показания свидетелей отражаются судьей в судебном акте. Установленная в ч. 2 ст. 25.6 КоАП РФ обязанность свидетеля удостоверить своей подписью данные им показания предусмотрена в случаях, когда его показания фиксируются в соответствующем протоколе допроса (опроса) свидетеля, необходимость составления которого при производстве по делу об административном правонарушении нормами КоАП РФ не предусмотрена. Ставить под сомнение правильность изложения в судебных решениях сведений, сообщенных свидетелями, оснований не имеется.

По смыслу закона органы и должностные лица, составившие протокол об административном правонарушении, не являются участниками производства по делам об административных правонарушениях, круг которых перечислен в главе 25 КоАП РФ, они не вправе заявлять ходатайства, отводы, а также обжаловать вынесенные по делу определения и постановления судей. Вместе с тем при рассмотрении дел о привлечении лиц к ответственности за административное правонарушение, в случае необходимости не исключается возможность вызова в суд указанных лиц для выяснения возникших вопросов.

Не имеет правового значения путем проведения допроса либо опроса были закреплены соответствующие показания свидетелей, поскольку в судебном заседании им разъяснены соответствующие права и административная ответственность за дачу заведомо ложных показаний.

При этом оснований не доверять их показаниям у судьи не имелось, поскольку допрошенные сотрудники являлись незаинтересованными в исходе дела лицами, каких-либо родственных и неприязненных отношений с ФИО1 не имели, что и было выяснено непосредственно в судебном заседании суда первой инстанции.

Более того, как установлено при изучении материалов дела, все ходатайства о вызове и именно допросе всех сотрудников полиции инициировал защитник ФИО1, что также объективно подтверждает соблюдение мировым судьей принципа состязательности сторон при проведении судебного разбирательства и полную реализацию права заявителя на судебную защиту (л.д. 20, 59).

Таким образом, все доводы, которыми аргументирована жалоба, в том числе утверждения о коррумпированности, некомпетентности, несправедливости и заинтересованности мирового судьи, в основном направлены на переоценку установленных по делу обстоятельств и имеющихся доказательств, которые были исследованы при рассмотрении дела об административном правонарушении и получили надлежащую правовую оценку, соответствующую требованиям ст. 26.11 КоАП РФ, путем выражения несогласия.

Между тем, несогласие с оценкой конкретных обстоятельств и доказательств не может служить основанием для отмены вынесенного по делу судебного постановления.

Принцип презумпции невиновности мировым судьей не нарушен, каких-либо неустранимых сомнений по делу, которые могли быть истолкованы в пользу ФИО1 не усматривается. Наказание назначено с соблюдением положений ст. 4.1 КоАП РФ, с учетом характера совершенного административного правонарушения, личности правонарушителя, в пределах санкции ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ.

Обжалуемое постановление вынесено мировым судьей в пределах срока давности привлечения к административной ответственности, установленного ч. 1 ст. 4.5 КоАП РФ для данной категории дел.

Согласно ст. 26.11 КоАП РФ судья оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном исследовании всех обстоятельств дела в их совокупности.

Оценив доводы относительно имеющихся в материалах дела доказательств, полагаю, что мировым судьей дана надлежащая оценка действиям правонарушителя, право ФИО1 на справедливое судебное разбирательство в ходе рассмотрения протокола об административном правонарушении нарушено не было.

В связи с чем, утверждения о коррумпированности, некомпетентности, несправедливости и заинтересованности мирового судьи являются голословными, так как по существу ничем не подтверждены. 

Нарушений процессуальных норм при производстве по делу об административном правонарушении, влекущих отмену или изменение оспариваемого постановления и решения не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 30.7 КоАП РФ, 

РЕШИЛ:

постановление мирового судьи судебного участка № 3 Аскизского района Республики Хакасия от 19 декабря 2016 года по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ в отношении ФИО1 оставить без изменения, а жалобу - без удовлетворения. 

Решение может быть обжаловано в порядке, предусмотренном ст.ст. 30.12-30.14 КоАП РФ.

Судья В.Ю. Абумов