Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

19 февраля 2018 года г. Губкин 

Губкинский городской суд Белгородской области в составе:

председательствующего судьи И.Ф. Комаровой

при секретаре К.В. Соболевой

с участием 

истца В.И. Шпакова

ответчика АО «Лебединский ГОК» в лице представителя ФИО2, действующего на основании доверенности №416 от 06.12.2017, удостоверенной нотариусом,

в отсутствие Губкинского городского прокурора извещенного о дате, времени и месте судебного разбирательства своевременно и надлежащим образом, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к Акционерному обществу «Лебединский ГОК» о возмещении денежной компенсации морального вреда в связи с повреждением здоровья, 

У с т а н о в и л:

ФИО3 в период с августа 1977 года по 24 декабря 2002 года работал в АО «Лебединский ГОК» в качестве лаборанта физ.механических испытаний в Центральной заводской лаборатории и в качестве слесаря-ремонтника ремонтно-механического завода специализированного ремонтного цеха.

07.09.1977 года ФИО3, исполняя свои непосредственные трудовые обязанности работника Лебединского ГОКа - лаборанта физ.механических испытаний в Центральной заводской лаборатории, после получения задания на проверку герметичности завихрителя термобура типа ТВР-46, пошел открывать вентиль на магистрали сжатого воздуха. При подходе к вентилю, встал ногами на загрузочную течку растворного бака, потерял равновесие и упал. В результате падения ФИО3 получил телесные повреждения в виде *.

09.09.1977 года комиссией, проводившей расследование, был составлен акт о несчастном случае на производстве №29, которым данный несчастный случай был признан связанным с производством, при этом причинами несчастного случая указаны: слабый контроль начальника группы горной лаборатории за ходом выполнения работ его подчиненными, нарушение правил техники безопасности пострадавшим ФИО3, выразившееся в том, что он при подходе к вентилю магистрали сжатого воздуха, встал ногами на загрузочную течку растворного бака, хотя обязан был пользоваться существующим проходом вдоль стены.

В связи с причинением вреда здоровью истец понес нравственные страдания, после травмы и операции *, что не позволяет до настоящего времени вести привычный образ жизни.

Заключением медико-социальной экспертизы от 19.02.2008 ФИО3 установлена 3 группа инвалидности по причине «трудовое увечье» бессрочно.

Дело инициировано иском ФИО3, который просил взыскать с ответчика компенсацию морального вреда, причиненного в связи с утратой трудоспособности, в размере 425000 рублей, ссылаясь на физические и нравственные страдания, понесенные в связи с причинением вреда его здоровью. 

В судебном заседании истец поддержал заявленные требования, в обоснование которых дал подробные пояснения, просил их удовлетворить по изложенным в заявлении основаниям. 

Не оспаривая самого факта причинения вреда здоровью истца, представитель ответчика АО «Лебединский ГОК» ФИО2 возражал против удовлетворения исковых требований, ссылаясь на то, что в ноябре 2017 года между сторонами было заключено письменное соглашение, в соответствии с которым комбинат выплатил ФИО3 денежную компенсацию морального вреда в сумме 75000 рублей. Также суду пояснил, что оспариваемое соглашение заключалось по волеизъявлению обеих сторон, его условия устанавливались сторонами по согласованию, доказательств нарушения ответчиком обязательств, вытекающих из соглашения, не имеется. Стороны пришли к соглашению о конкретном размере компенсации морального вреда, причиненного несчастным случаем на производстве. Истцом реализовано право на компенсацию морального вреда, а работодателем выполнена обязанность по компенсации морального вреда работнику. Просил в удовлетворении требований отказать в полном объеме, письменные возражения приобщены к материалам дела.

Исследовав в судебном заседании обстоятельства по представленным сторонами доказательствам, выслушав объяснения сторон, суд признает исковые требования не обоснованными и не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства (ст. 2 Конституции РФ).

В силу ст. 18 Конституции РФ права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (часть 2 статьи 7), каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь (часть 1 статьи 41), на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 3 статьи 37), каждому гарантируется социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца и в иных случаях, установленных законом (часть 1 статьи 39).

Среди основных принципов правового регулирования трудовых отношений, закрепленных статьей 2 Трудового кодекса Российской Федерации, предусмотрены такие, как обязательность возмещения вреда, причиненного работнику в связи с исполнением им трудовых обязанностей, и обеспечение права на обязательное социальное страхование. 

В силу ст. ст. 20, 41 Конституции Российской Федерации, ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье являются нематериальными благами, принадлежащими гражданину от рождения, и являются неотчуждаемыми.

В соответствии с ч. 3 ст. 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд принимает решение по заявленным исковым требованиям.

В силу ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Согласно ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

В соответствии со ст. 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей.

Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору, регулируется Федеральным законом от 24 июля 1998 г. №125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», абз. 2 п. 3 ст. 8 которого предусматривает, что возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Порядок и условия возмещения морального вреда работнику определены в ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно содержанию которой моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определенных соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. 

Между тем названная норма закона не устанавливает ни размер компенсации морального вреда, причиненного работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, ни критерии его определения. Вместе с тем согласно этой норме стороны трудового договора вправе урегулировать эти отношения посредством заключения соглашения.

Соответственно, работник может обратиться с требованием о компенсации морального вреда, причиненного вследствие утраты им профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием, непосредственно к работодателю, который обязан возместить вред работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

Как установлено в судебном заседании и подтверждается письменными материалами дела, не оспаривалось сторонами, с августа 1977 года ФИО3 состоял с ответчиком в трудовых отношениях.

07.09.1977 года на территории Центральной заводской лаборатории Лебединского ГОКа с истцом произошел несчастный случай, в результате которого ему были причинены телесные повреждения в виде ушиба * (л.д.11-12). 

Из содержания акта о несчастном случае на производстве №29 от 09.09.1977 следует, что в соответствии с медицинским заключением истцу установлен диагноз: «*» (л.д. 12 о/с).

Как следует из справки Губкинской ЦРБ от 26 декабря 1977 года, ФИО3 находился на стационарном лечении в урологическом отделении с 07.09.1977 по 17.10.1977 в связи с получением производственной травмы. Ему проведена операция * (л.д.14).

Согласно справке МСЭ-2006 №0006520428 ФГУ «Главное бюро МСЭ» от 19.02.2008 ФИО3 установлена 3 группа инвалидности по причине «трудовое увечье» бессрочно (л.д.7).

Судом также установлено, что 30 ноября 2017 года между ФИО3 и АО «Лебединский ГОК» в лице директора ФИО4 заключено соглашение о компенсации морального вреда, по условиям которого работодателем в связи с несчастным случаем, произошедшим с работником при исполнении им своих трудовых обязанностей, в результате которому последнему был причинен вред здоровью, произведена выплата компенсации морального вреда в размере 75000 рублей (л.д. 24). Факт выплаты ФИО3 денежных средств подтверждается платежным поручением №36 от 11.12.2017 (л.д.25).

Как следует, из содержания соглашения стороны, оценив тяжесть вреда, причиненного здоровью работника, пришли к соглашению о размере компенсации морального вреда в размере 75000 рублей, который является окончательным размером компенсации морального вреда (л.д.24).

Таким образом, стороны трудовых отношений пришли к соглашению о конкретном размере компенсации морального вреда, причиненного травмой на производстве, что соответствует ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации. 

Соглашение о компенсации морального вреда от 30 ноября 2017 года по своей сути является гражданско-правовой сделкой (ст. 153 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

На основании ч. 1 и ч. 4 ст. 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора, условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами. Понуждение к заключению договора не допускается. За исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрен настоящим Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством.

Договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение (ст. 432 ГК РФ). 

Спора относительно получения определенной соглашением суммы ФИО3, не имеется. 

Письменное соглашение о компенсации морального вреда от 30 ноября 2017 года подписано истцом добровольно. Требований о признании недействительным соглашения о компенсации морального вреда от 30.11.2017, ФИО3 не заявлено.

Подписывая соглашение о компенсации морального вреда от 30.11.2017, истец был осведомлен о существенных условиях соглашения, осознавал характер и существо правоотношений, стороны трудовых правоотношений добровольно согласовали все существенные условия соглашения, в подтверждение чего поставили свои подписи, истец получил компенсацию морального вреда от работодателя в полном размере, то есть 75000 рублей.

Доводы истца о том, что подписывая оспариваемое соглашение он полагал, что в случае отказа от его подписания он вообще не получит денежных средств от АО «Лебединский ГОК», материалами дела не подтверждены.

Кроме того, суд не может принять во внимание доводы ФИО3 о том, что при заключении указанного соглашения истец заблуждался относительно тяжести вреда, полученного им в результате несчастного случая на производстве. 

Из пояснений самого истца и представителя ответчика следует, что на момент подписания оспариваемого соглашения сторонам было известно о наступивших последствиях несчастного случая. 

На основании статей 21, 220 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном настоящим Кодексом и иными федеральными законами.

Статья 150 Гражданского кодекса Российской Федерации относит к нематериальным благам жизнь и здоровье человека.

Согласно абзацу 2 пункта 3 статьи 8 Федерального закона №125-ФЗ от 24 июля 1998 года «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно статье 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

Обязанность компенсации морального вреда возлагается на работодателя при наличии его вины в причинении морального вреда, за исключением случаев, когда вред был причинен жизни или здоровью работника источником повышенной опасности (статья 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При этом работодатель обязан компенсировать работнику моральный вред, причиненный ему любыми неправомерными действиями (бездействием) во всех случаях его причинения, независимо от наличия материального ущерба.

Общими основаниями ответственности работодателя за причинение работнику морального вреда являются: наличие морального вреда; неправомерное поведение (действие или бездействие) работодателя, нарушающее права работника; причинная связь между неправомерным поведением работодателя и страданиями работника; вина работодателя.

Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия вины должен представить сам ответчик. Таких доказательств в соответствии с требованиями статьи 56 ГПК РФ по настоящему делу не представлено. 

Соглашение о компенсации морального вреда между АО «Лебединский ГОК» и ФИО3 не определяет основания возникновения компенсации морального вреда, а определение соглашением сторон размера компенсации морального вреда соответствует статье 237 ТК РФ, статьям 150, 151, 1064, 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Размер компенсации морального вреда определен в соглашении с учётом характера причиненных ФИО3 страданий, фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, индивидуальных особенностей потерпевшего.

Определенный в соглашении между сторонами размер компенсации морального вреда 75000 рублей соответствует требованиям разумности и справедливости исходя из представленных доказательств.

На дату подписания соглашения 30 ноября 2017 года ФИО3 в трудовых отношениях с АО «Лебединский ГОК» не состоял, в какой-либо зависимости от работодателя не находился.

Доказательств понуждения ФИО3 к подписанию вышеприведенного соглашения истцом не представлено. Вопрос о заключении соглашения разрешался АО «Лебединский ГОК» с учётом поданного ФИО3 ответчику заявления о выплате морального вреда в размере 500000 рублей. Оснований для признания соглашения от 30.11.2017 ничтожным, не имеется.

Таким образом, стороны трудовых отношений – ФИО3 (бывший работник) и АО «Лебединский ГОК» (работодатель) пришли к соглашению о конкретном размере компенсации морального вреда, причиненного работнику в результате несчастного случая на производстве, что соответствует названным выше нормам права, а также ч.2 ст.5 ТК РФ, которая предусматривает, что трудовые отношения регулируются в том числе и коллективными договорами, соглашениями и локальными нормативными актами, содержащими нормы трудового права.

Как установлено судом, компенсация морального вреда в размере 75000 рублей выплачена работодателем (АО «Лебединский ГОК») ФИО3 в добровольном порядке в соответствии с условиями заключенного сторонами соглашения, тем самым ФИО3 было реализовано его право на компенсацию морального вреда, предусмотренное частью 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации, а работодателем выполнена обязанность по компенсации морального вреда работнику, установленная частью 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации.

Требование истца о взыскании компенсации морального вреда в размере 425000 рублей завышено.

Доводы истца о недостаточности выплаченной компенсации для удовлетворения его потребностей в санаторно-курортной реабилитации за пределами Белгородской области, не могут быть основанием для изменения установленного соглашением размера компенсации морального вреда, т.к. указанная компенсация не находится в зависимости от материального обеспечения истца, осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда (ч. 3 ст. 1099 ГК РФ).

Согласно объяснениям истца его требование о взыскании компенсации морального вреда связано исключительно с причинением физических и нравственных страданий вследствие несчастного случая на производстве. 

С учётом вышеизложенных обстоятельств, суд не находит правовых оснований для удовлетворения исковых требований ФИО3 

Руководствуясь ст. ст.194-199 ГПК РФ, суд

Решил:

в удовлетворении исковых требований ФИО3 к Акционерному обществу «Лебединский ГОК» о возмещении денежной компенсации морального вреда в связи с повреждением здоровья отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме, с подачей апелляционной жалобы через Губкинский городской суд.

Судья И.Ф. Комарова