Дело № 2-104/2018

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФИО1 Улуй 

Красноярского края 21 мая 2018 года

Большеулуйский районный суд Красноярского края в составе

председательствующего судьи Бардышевой Е.И.,

при секретаре Доброхотовой С.Н.,

с участием истца ФИО2,

ответчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО3 о взыскании компенсации морального вреда

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратился в суд с иском к ответчику к ФИО3 о взыскании компенсации морального вреда. Требования мотивированы тем, что истец работает хирургом в КГБУЗ «Большеулуйская РБ». 06.01.2018 года он находился на своём рабочем месте в хирургическом отделении стационара. В 15 часов 45 минут к нему обратилась ФИО3 с требованием дать ей разъяснения по поводу лечения её брата. Поскольку он не являлся лечащим врачом указанного больного, с целью сохранения врачебной тайны разъяснений ФИО4 он не дал. В ответ ФИО3 стала требовать от него объяснений на повышенных тонах, обвинять его, истца в непрофессионализме, последовала за ним на первый этаж стационара, где между ними произошёл конфликт, в процессе которого в присутствие третьих лиц ответчик ФИО3, учитывая национальную принадлежность истца оскорбила его, назвав «Чуркой, который приехал с кишлака». Утверждая, что высказывания ответчика в присутствие коллег являются оскорбительными, неприличными по форме, несут негативный смысл и отрицательно характеризуют его, истца, личность, унижают его честь и достоинство, подрывают его деловую репутацию, что действиями ответчика истцу был причинён моральный сред, выразившийся в нравственных страданиях по поводу сильного переживания в течение длительного времени, в соответствии со ст.ст.150, 1101 ГК РФ истец просит взыскать в его пользу с ответчика компенсацию морального вреда в размере 50000 рублей.

Ответчик ФИО3 в своих письменных возражений на иск возражала относительно его удовлетворения, указывает, что сделанное ею высказывание касалось не личности истца, а состояния её брата, который на тот момент находился на лечении в хирургическом отделении КГБУЗ «Большеулуйская РБ» и был почти в бессознательном состоянии после причинённых ему телесных повреждений, которое она охарактеризовала словами «лежит чурка-чуркой». Полагает, что истец воспринял это высказывание на свой счёт ввиду того, что сам находился в возбуждённом состоянии по поводу её, ФИО3 явки к брату. Ранее с ФИО2 она знакома не была, никаких конфликтов и неприязненных отношений у неё к истцу не было. Она является единственной родственницей своего брата, приехала в лечебное учреждение, чтобы осведомиться о состоянии его здоровья и обратилась за разъяснениями об этом к дежурному врачу ФИО2 Тот, будучи недовольным временем её посещения, проявил несдержанность, она сделала ему замечание, что и вызвало такую реакцию истца. Полагает, что факт причинения истцу нравственных или физических страданий ничем не подтверждён. Проведенной прокуратурой Большеулуйского района проверкой в возбуждении дела об административном правонарушении по ст.5.61 КоАП РФ в отношении неё, ФИО3, отказано.

В судебном заседании ФИО2 иск поддержал по изложенным в нём основаниям, дополнил, что моральный вред был ему причинён и физическими страданиями, выразившимися в повышении артериального давления в день, когда произошло событие, в головной боли, по поводу данных состояний ему пришлось вызвать дежурного врача-терапевта, которая оказала ему медицинскую помощь. Истец считает, что произнесённые ответчиком фразы были им и окружающими его лицами восприняты как унижение его деловых качеств как врача, который абсолютно не компетентен, и как человека не культурного и необразованного, высказаны были в оскорбительной форме.

Ответчик ФИО3 относительно иска возражала по доводам, изложенным в письменных возражениях.

Выслушав стороны, заслушав свидетелей, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно ч. 2 ст. 19 Конституции Российской Федерации государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств. Запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности.

В силу ст. 23 Конституции РФ каждый имеет право на защиту своей чести и доброго имени.

Согласно ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04 ноября 1950 г. каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ.

Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

В соответствии с ч. 1 ст. 150 ГК РФ такие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, как достоинство личности, честь и доброе имя, деловая репутация, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В ст. 151 ГК РФ установлено, что, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" указано, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Как разъяснено в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24.02.2005 года №3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц", если субъективное мнение было высказано в оскорбительной форме, унижающей честь, достоинство или деловую репутацию истца, на ответчика может быть возложена обязанность компенсации морального вреда, причиненного истцу оскорблением (статья 130 Уголовного кодекса Российской Федерации, статьи 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Законом или договором может быть установлена обязанность причинителя вреда выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В настоящем судебном заседании установлено, что 06 января 2018 года на первом этаже стационара КГБУЗ «Большеулуйская РБ» ответчик ФИО3 в присутствие третьих лиц допустила оскорбительное высказывание в адрес истца, высказав негативную оценку его деловых и личных качеств, чем причинила ему нравственные и физические страдания. Установленные судом обстоятельства подтверждаются следующими доказательствами.

Согласно трудовой книжке истца ФИО2 с 05.08.2013 года состоит в должности врача хирурга амбулаторного приёма в КГБУЗ «Большеулуйская РБ» (л.д.2-15).

Истец пояснил суду, что 06 января 2018 года являлся дежурным врачом КГБУЗ «Большеулуйская РБ», где он работает хирургом. Во время тихого часа к нему в ординаторскую зашла ранее незнакомая ФИО3 и стала интересоваться состоянием здоровья больного, находящегося на стационарном лечении, пояснив, что она является его сестрой. Он дал ей некоторые пояснения, но за подробностями диагноза и назначенного лечения предложил обратиться к лечащему врачу. ФИО3 стала кричать. Он ей напомнил о тихом часе и предложил покинуть его кабинет, проследовал за ней на 1 этаж стационара, чтобы выяснить, кто пропустил посетителя во время тихого часа. На 1 этаже ФИО3 продолжала громко разговаривать, в присутствие сотрудников больницы обозвала его «чуркой» и предложила уехать «в свой кишлак». Почувствовав себя оскорбленным, он вернулся к себе в кабинет. У него разболелась голова и начались боли в области сердца. Он измерил себе давление, оно оказалось повышенным, тогда он вызвал дежурного терапевта ФИО5, которая тоже зафиксировала у него повышенное давление, сделала электрокардиограмму, назначила лечение: капельницу, обезболивающие таблетки. Получив лечение, состояние его здоровья улучшилось.

Свидетель ФИО6 пояснила суду, что 06 января 2018 года она была на работе в КГБУЗ «Большеулуйская РБ» в качестве диспетчера скорой медицинской помощи. Около 16 часов вечера она находилась на 1 этаже в коридоре стационара больницы, когда услышала на верхних этажах скандал, содержание разговора было не понятно, затем увидела, как на первый этаж спустились ФИО3, ФИО2 Оба громко разговаривали, при этом ФИО2 выяснял у вахтёра ФИО7, кто пропустил посетителя в стационар во время тихого часа, а ФИО3 кричала на ФИО2, что тот ничего не понимает и ничего знает, назвала его «чуркой», говорила, что он должен «уехать в свой кишлак». Она, свидетель, пыталась успокоить ФИО3, говорила, что ФИО2 хороший доктор, что если он уедет, то работать будет некому. ФИО3 ей отвечала, что работать в таком случае будет доктор ФИО8 Свидетель же говорила, что доктор ФИО8 один не справится. ФИО2 мог слышать высказывания ФИО3 в его адрес, поскольку присутствовал здесь же в это время. Ни к кому другому, кроме как в доктору ФИО2, слова ФИО3 не относились. Кроме этого ФИО3 кричала, что она будет всем писать жалобы на доктора ФИО2, тот ответил ей, что это её право и поднялся наверх. ФИО3 после этого помещение больницы покинула, а менее чем через час по её жалобе в больницу приехала главный врач.

Свидетель ФИО7 суду пояснила, что в один из дней она была на работе в КГБУЗ «Большеулуйская РБ» в качестве сторожа-вахтёра, находилась на своем рабочем месте на входе в стационар больницы на 1 этаже, когда туда к окончанию тихого часа, который заканчивается в 16 часов, пришла ФИО3, попросилась пройти в стационар к её брату, который в качестве лежачего больного находился в хирургическом отделении. Поскольку тихий час близился к завершению, то ФИО3 она пропустила. Через некоторое время она услышала шум из громкого разговор двух людей, увидела, что на первый этаж спустились ФИО3 и дежурный врач ФИО2 Доктор сразу стал её, ФИО7 ругать за то, что она во время тихого часа пропустила в стационар посетителей. Она посмотрела на часы, время было 5 или 10 минут пятого часа, обратила на это внимание доктора. ФИО3 тем временем продолжала громко возмущаться, утверждать, что не может добиться от доктора ФИО2 информации о состоянии брата, что доктор некомпетентен, что он купил свой диплом, упоминала, что она является гражданкой Российской Федерации и будет жаловаться главному врачу и в министерство. Она, ФИО7 и присутствовавшая здесь же ФИО6 успокаивали ФИО3, убеждали, что она не справедлива к доктору, ФИО2, который мог и должен был слышать оскорбление в свой адрес, на слова ФИО3 лишь сказал, что жаловаться – это её право, после чего поднялся на следующий этаж 

Свидетель ФИО9 пояснила суду, что 06 января 2018 года она находилась на дежурстве в качестве медсестры хирургического отделения КГБУЗ «Большеулуйская РБ», когда туда же около 17 часов пришла ФИО3, которая проведав своего брата в палате, стала интересоваться о состоянии его здоровья. Она, ФИО9 направила его в кабинет к дежурному врачу ФИО2, откуда через некоторое время ФИО3 вышла и стала кричать, что доктор ничего не знает и не понимает. После этого и ФИО3 и врач ФИО2 спустились на первый этаж. В этот же день она по просьбе ФИО2 измерила ему давление, оно оказалось повышенным, но от предложенной таблетки доктор отказался.

Свидетель ФИО5 пояснила, что она работает врачом-терапевтом в КГБУЗ «Большеулуйская РБ», 06 января 2018 года она являлась дежурным врачом-терапевтом, дежурство осуществляла на дому. После 16 часов ей позвонил ФИО2, сообщил, что плохо себя чувствует. Она приехала, измерила ФИО2 давление, оно оказалось повышенным, пульс у него был учащённым, она сделал ему электрокардиограмму, обнаружила тахикардию, назначила лечение, все записала в бланке экстренной помощи, который позднее вклеили в карточку амбулаторного больного ФИО2, как это делают каждый раз при срочных вызовах во внерабочее время. ФИО2 ей пояснил, что причиной его состояния стало перенесённое нервное потрясение, что он поругался с родственником пациента. Этот же свидетель пояснила, что ранее ФИО2 за медицинской помощью к ней не обращался. 

Согласно медицинской карте амбулаторного больного ФИО2 в ней содержится запись о том, что 06 января 2018 года в 16 часов 30 минут ФИО2 обратился за медицинской помощью по поводу головной боли, шума в голове, тошноты, головокружения, заболел остро после перенесённого эмоционального возбуждения, у него констатировано артериальное давление в значении 180/100 мм.рт.ст, частота пульса 102 удара в минуту, диагноз определен как гипертоническая болезнь, назначено медикаментозное лечение (л.д.23-24).

Перечисленные доказательства в их совокупности подтверждают доводы истца о том, что ответчик ФИО3 06 января 2018 года в его адрес на его рабочем месте в присутствие его коллег по работе, допустила высказывание, в которых ответчик высказалась об истце как о некомпетентном докторе, назвав его при этом оскорбительным для человека выражением, Действиями ответчика истцу были причинены физические страдания в виде перенесённых головной боли, гипертонического криза, а также в нравственных страданиях, выразившихся в переживаниях истца по поводу нанесенного публичного оскорбления.

Так, факт оскорбительного высказывания в адрес истца со стороны ответчика подтвердили суду свидетели ФИО6 и ФИО7 Вопреки доводам ответчика ФИО3 у суда нет никаких оснований не доверять показаниям указанных свидетелей. Они хотя и являются сотрудниками КГБУЗ «Большулуйская РБ», однако в служебной зависимости от истца не находятся. Каждая из них присутствовала во время события, имевшего место на 1 этаже стационара больницы от начала инцидента и до его конца, каждая из них однозначно восприняли оскорбительное выражение, высказанное ответчиком ФИО3 именно как адресованное врачу ФИО2, а не как выражение, характеризующее состояние её брата, поскольку произнося это выражение, ФИО3 обращалась именно к ФИО2 в совокупности с высказываниями о том, что этот врач ничего не знает и не умеет, что она будет на него жаловаться. Свидетели давали суду показания, будучи предупреждёнными об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний. Показания одного свидетеля согласуются с показаниями другого свидетеля, с пояснениями истца как в целом, так и в деталях, они дополняют друг друга. 

В подтверждение своих доводов о том, что произнесенная ею фраза относилась к состоянию её брата, а не к характеристике деловых качеств врача ФИО2 ответчик представила суду показания свидетеля ФИО10, которая пояснила суду, как слышала слова, произнесённые ФИО3 о том, что «её брат лежит чурка чуркой, а она ни у кого ничего узнать не может». Однако этот свидетель пояснила и то, что она лишь заглянула в помещение стационара больницы, услышала громкий разговор, из которого поняла, что врач ФИО2 ругает ФИО7 за то, что та раньше положенного времени пропустила посетителя, услышала указанную фразу, произнесённую ФИО3 и вышла, не слышав остального разговора. Свидетель пояснила, что в помещение она зашла за ФИО3, желая её поторопить, но увидев, что та уже собирается на вход, тут же помещение покинула. Таким образом, суть произошедших событий свидетелю известна не была до последующего разговора с ФИО3, содержание всех высказываний, которые имели место в период исследуемого судом события, она не слышала.

При таких обстоятельствах не опровергнутые ответчиком показания свидетелей ФИО6 и ФИО7 суд принимает за достоверные и допустимые доказательства, подтверждающие факт оскорбительного высказывания ФИО3 в адрес истца ФИО2

Факт причинения истцу нравственных страданий в результате действий ответчика является общеизвестным и доказыванию не подлежит, поскольку любая негативная оценка деловых и личных качеств человека не может не причинить таких страданий.

Факт причинения истцу действиями ответчика физических страданий установлен судом на основании показаний свидетелей ФИО9, ФИО5, зафиксировавших у ФИО2 непосредственно после случившегося инцидента повышенное давление, гипертонический криз, оказавших ему медицинскую помощь, что также подтверждается и записью в медицинской карте амбулаторного больного. 

Высказывания ответчика представляют собой оценочные суждения, мнения ответчика относительно профессиональных и человеческих качеств истца. Оно было высказано в оскорбительной форме, унижающей честь, достоинство и деловую репутацию истца. Называя истца «чуркой», утверждая, что «ему следует вернуться в кишлак, из которого он приехал», ответчик злоупотребляла своим правом закрепленными в статье 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и статье 29 Конституции Российской Федерации, гарантирующими каждому право на свободу мысли и слова.

Само по себе то обстоятельство, что постановлением заместителя прокурора Большеулуйского района по обращению ФИО2 отказано в возбуждении дела об административном правонарушении, предусматривающем административную ответственность за оскорбление, не свидетельствует об отсутствии правовых оснований для защиты чести, достоинства и деловой репутации истца в гражданско-правовом порядке.

Иск ФИО2 о взыскании в его пользу с ответчика ФИО3 денежной компенсации причинённого ему морального вреда подлежит удовлетворению.

При определении размера денежной компенсации морального вреда суд учитывает следующее.

В соответствии с п. 2 ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Оскорбительное высказывание, связанное с негативной оценкой деловых и личных качеств ФИО2 ФИО3 допустила в присутствие коллег ФИО2, занимающих более низкую должность, чем он сам. И занимаемая истцом должность, и бесспорное наличие у него высшего образования, которое в своих высказываниях ответчик оспаривала, свидетельствуют о степени его нравственных страданий.

Вместе с тем, суд учитывает и фактические обстоятельства дела, при которых моральны вред был причинён. Так, ответчик ФИО3, безусловно, была глубоко озабочена беспомощным состоянием своего брата, который находился на стационарном лечении в хирургическом отделении, в силу состояния здоровья не мог сам передвигаться, самостоятельно за собой ухаживать. Истец ФИО2, несмотря на то, что находился при исполнении своих должностных обязанностей, что по его убеждению в лечебном учреждении имел место тихий час, допустил повышенный тон в разговоре с ответчиком ФИО3, чего он не оспаривал в настоящем судебном заседании. Свидетели ФИО6 и ФИО7 пояснили, что ФИО3 и ФИО2, спускаясь с третьего этажа, оба очень громко разговаривали. Суд соглашается с пояснениями ответчика ФИО3 о том, что это обстоятельство дополнительно выводило её из состояния эмоционального спокойствия.

С учетом установленных судом обстоятельств, при которых истцу был причинён моральный вред, с учетом особенностей личности истца, суд считает разумной и справедливой компенсацией морального вреда денежную сумму в 25000 рублей.

Руководствуясь ст.ст.194-198 ГПК РФ суд

РЕШИЛ:

Иск ФИО2 удовлетворить частично.

Взыскать в пользу ФИО2 с ФИО3 денежную компенсацию морального вреда в размере 25000 (двадцать пять тысяч) рублей.

В остальной части иска отказать.

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Красноярский краевой суд в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Большеулуйский районный суд Красноярского края.

Председательствующий:

Решение в окончательной форме изготовлено 25 мая 2018 года.

Судья: