ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

г. Иркутск 27 февраля 2019 г.

Иркутский областной суд в составе председательствующего судьи Кузиной Т.М.,

при секретарях Мажирине М.В., Аксютенковой Т.Н., Соломатовой К.В.,

с участием государственных обвинителей Гуриной В.Л., Инютина Л.И.,

подсудимых ФИО1, ФИО2,

защитников – адвокатов Пелевина В.М., Волкова В.Г.,

потерпевших Т., М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело № 2-4/2019 в отношении

ФИО1, родившегося 

<

...> г. в 

<

...>, гражданина Российской Федерации, имеющего среднее образование, невоеннообязанного, холостого, проживавшего по адресу: 

<

...>, постоянного места работы не имевшего, не судимого, содержащегося под стражей с 22.12.2016 г., 

ФИО2, родившегося 

<

...> г. в 

<

...>, гражданина Российской Федерации, имеющего среднее образование, невоеннообязанного, холостого, проживавшего по адресу: 

<

...>, постоянного места работы не имевшего, не судимого, содержащегося под стражей с 10.08.2017 г., 

обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного п. «а, ж, к» ч. 2 ст. 105 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

Подсудимый ФИО1 умышленно причинил смерть двум лицам – В. и Н., с целью скрыть другое преступление, а подсудимый ФИО2 совершил пособничество в совершении убийства В. и совершил убийство Л. с целью скрыть другое преступление.

Преступления подсудимыми совершены при следующих обстоятельствах.

18 декабря 2016 года в вечернее время подсудимые ФИО1 и ФИО2, после совместного распития спиртных напитков пришли по адресу: 

<

...>, где проживали В., Л. и Н., с целью продолжить употребление алкоголя. Сразу же по приходу ФИО1 стал высказывать В. претензии по поводу сотового телефона, который, как полагал ФИО1, тот ранее похитил у него. Затем ФИО1 и ФИО2, находясь в деревянном строении, расположенном по указанному выше адресу, вместе с В. и Л. стали употреблять спиртное. Находившаяся там же Н., участия в распитии спиртного не принимала. Во время употребления алкоголя между ФИО1 и В. произошла ссора, в ходе которой ФИО1 продолжил предъявлять В. претензии по поводу хищения у него сотового телефона, а В., в свою очередь, стал ревновать ФИО1 к Л.

В период времени с 23 часов 18 декабря 2016 года до 06 часов 19 декабря 2016 года у ФИО1, вследствие произошедшей ссоры, на почве личной неприязни возник умысел на убийство В., реализуя который, ФИО1, находясь в помещении деревянного строения, а затем на его веранде и во дворе, расположенных на территории вышеуказанного домовладения, с целью причинения смерти нанёс В. ножом множественные удары в жизненно важные части тела - грудную клетку и живот, а также в область правого плеча, причинив ему следующие повреждения: колото-резаное ранение в области левого надплечья, проникающее в грудную полость с ранением нисходящего отдела аорты, колото-резаное ранение на передней стенки живота в области межребёрного угла, проникающее в брюшную полость с ранением печени, колото-резаное ранение грудной клетки по лопаточной линии слева у внутреннего края лопатки, проникающее в левую плевральную полость с ранением левого лёгкого, относящиеся к разряду телесных повреждений, причинивших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни; колото-резаное ранение на задней поверхности правого плечевого сустава, резаную рану в области левого надплечья, относящиеся к разряду телесных повреждений, причинивших лёгкий вред здоровью, по признаку кратковременности расстройства здоровья до 21 суток. 

Л. и Н. желая воспрепятствовать ФИО1 в совершении убийства, во время нанесения последним ударов ножом, попытались оттащить его от В., однако ФИО2, также находившийся в состоянии алкогольного опьянения, с целью оказания пособничества ФИО1 в совершении убийства В., желая воспрепятствовать Л. и Н. оказать действенную помощь В. и, тем самым, предотвратить его убийство, оттащил от ФИО1 Л. и Н., после чего, на веранде умышленно нанёс Л. удар по голове деревянной палкой, причинив ей физическую боль. 

Смерть В. последовала на месте происшествия от колото-резаных проникающих ран в грудную клетку и брюшную полость с ранениями нисходящего отдела аорты, левого лёгкого и печени, сопровождавшихся обильной кровопотерей и состоит в прямой причинно-следственной связи с действиями подсудимого ФИО1, совершенными при пособничестве подсудимого ФИО2

Увидев, что Н. и Л. пытаются убежать с места преступления, у подсудимых опасавшихся, что те сообщат в правоохранительные органы о совершённом убийстве В., в результате чего они будут разоблачены и привлечены к уголовной ответственности, возник умысел, направленный на причинение им смерти. Не дав женщинам покинуть ограду дома 

<

...>, ФИО1 на веранде деревянного строения и во дворе нанёс Н. множественные удары ножом в шею и голову, причинив ей следующие повреждения: колото-резаное ранение на передней поверхности шеи по средней линии в средней трети, проникающее в полость рта, относящееся к разряду телесных повреждений, причинивших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни; колото-резаное ранение у основания мочки левой ушной раковины, сквозное резаное ранение по краю нижней челюсти слева, относящиеся к разряду телесных повреждений, причинивших лёгкий вред здоровью по признаку кратковременности расстройства здоровья до 21 суток. Смерть Н. последовала на месте происшествия от механической аспирационной асфиксии кровью, с колото-резаным ранением на передней поверхности шеи по средней линии в средней трети, проникающим в полость рта, с наличием крови в просвете трахеи и бронхов, с вздутием лёгких, пёстрым их видом, полнокровием внутренних органов, жидким состоянием крови и состоит в прямой причинно-следственной связи с действиями подсудимого ФИО1 

В это же время ФИО2 на веранде деревянного строения и во дворе нанёс Л. множественные удары ножом в переднюю и заднюю поверхность грудной клетки, а также по правой верхней конечности, причинив ей следующие повреждения: два колото-резаных проникающих ранения грудной клетки справа по передне-подмышечной линии на уровне 3-го и 4-го межреберий, проникающие в правую плевральную полость с ранениями правого лёгкого, колото-резаное ранение грудной клетки справа по средне-подмышечной линии на уровне 6-го межреберья, проникающее в грудную и брюшную полости с ранением диафрагмы и печени, относящиеся к разряду телесных повреждений, причинивших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни; колото-резаное непроникающее ранение по околопозвоночной линии слева на уровне остистого отростка 3-го грудного позвонка, колото-резаное непроникающее ранение в поясничной области по средней линии на уровне 2-го поясничного позвонка, колото-резаное непроникающее ранение грудной клетки справа на уровне 2-го межреберья, колото-резаное сквозное ранение правого предплечья в нижней трети, два колото-резаных сквозных ранения правого плеча в средней трети, относящиеся к разряду телесных повреждений, причинивших лёгкий вред здоровья по признаку кратковременности расстройства здоровья до 21 суток. Смерть Л. последовала на месте происшествия вследствие множественных колото-резаных ранений, проникающих в грудную и брюшную полости, с ранениями правого лёгкого, диафрагмы, печени, сопровождавшихся обильной кровопотерей и находится в прямой причинно-следственной связи с действиями подсудимого ФИО2

После убийства В., Л. и Н., ФИО1 и ФИО2, желая укрыть совершённое ими особо тяжкое преступление, перенесли труп В. в деревянный сарай, находящийся на территории указанного домовладения, собрали в помещении деревянного строения, где распивали спиртные напитки с убитыми ими лицами, посуду, бутылки, а также с территории домовладения забрали деревянную палку, которой ФИО2 нанос удар Л., после чего унесли их с территории домовладения и выбросили. 

В судебном заседании подсудимый ФИО1 вину в совершении установленных судом преступлений не признал и показал, что в ночь с 18 на 19 декабря 2016 г. находился дома в п. Тайтурка Усольского района с сожительницей Х., ночью ни он, ни Х. никуда из дома не уходили. 18.12.2016 г. ФИО2 к ним не приходил, а в гостях у них была его двоюродная сестра Р., которую вечером он увез на автомобиле под управлением П. в Новомальтинск, а после, около 24 часов, вернулся домой и лег спать. Проснувшись около 7 часов утра, позвонил участковому уполномоченному полиции К., обещавшему помочь ему в получении паспорта взамен утерянного, но К. сказал, что находится на вызове и сегодня сходить с ним в паспортный стол не сможет. Об убийстве В., Л. и Н. узнал 19.12.2016 г. часов в 10 – 11 от В2. Ранее с Л. и В. был знаком, один раз был у них в гостях, примерно лет 5 назад, где распивал спиртные напитки и подрался с В. Последний никакого телефона у него не похищал. Задержали его 22.12.2016 г. и поместили в спецприемник, а на следующий день проверили на «детекторе лжи». После этого его привезли в отделение полиции, где применяли к нему физическое и психологическое давление, вследствие чего он вынужден был оговорить себя, а также пришлось оговорить ФИО2 Идея оговорить именно ФИО2, как ранее судимого, возникла у оперативных сотрудников, которые 22.12.2016 г. видели, как ФИО2 с ним поздоровался, а в августе 2017 г. вспомнили это и потребовали указать на него, как на соучастника убийства.

Подсудимый ФИО2 в судебном заседании сначала признал свою вину частично, пояснив, что он причинил смерть только Л., а впоследствии сообщил, что вину в предъявленном ему обвинении не признает полностью. Показал, что с Н. не знаком, В. и Л. знал, в гостях у них никогда не бывал. 18.12.2016 г. днем приходил домой к ФИО1, но Х. его не пустила, сказала, что ее сожитель отдыхает, в ночь с 18 на 19 декабря 2016 г. находился дома у своей родной сестры Ж., у которой периодически проживает, ночью никуда из дома не выходил, смерть Л. не причинял. О совершенном убийстве узнал 19.12.2016 г., в п. Тайтурка был организован рейд сотрудниками правоохранительных органов, в ходе которого проверяли всех ранее судимых и не судимых на причастность к совершению данного преступления. В этот день он с ФИО1 ходил к Ф., где употребляли спиртные напитки. После его задержания ему показали видеозапись допроса ФИО1, который указал на него, как на соучастника преступления, а затем провели очную ставку с ФИО1, в ходе которой тот убедил его оговорить себя, сказав, что он (ФИО2) убил одного человека, предложив рассказать всю правду только в суде. После этого к нему в камеру в ИВС приходили двое ранее не знакомых ему уголовников, которые принесли написанные на бумаге показания ФИО1 и потребовали подписать их, что он и сделал, дополнительно написав чистосердечное признание о совместном совершении с ФИО1 убийства трех лиц. Какого-либо психологического или физического давления на него никто не оказывал.

Несмотря на отрицание подсудимыми своей вины, совершение ими установленных судом преступлений подтверждается показаниями потерпевших М. и Т., свидетелей Х. и Д., данными ими в ходе предварительного следствия, свидетелей С., Э., Г., К., Ш., Н1, О1, Б., А., протоколом опознания ФИО1 по голосу, протоколом осмотра места происшествия, заключениями судебных экспертиз, а также показаниями ФИО1 и ФИО2, данными ими в ходе предварительного следствия.

Так, потерпевшая Т. суду показала, что Н. приходилась ей родной сестрой, а В. племянником. После того, как у ее сестры сгорел дом и умер муж, Н. стала совместно с сыном злоупотреблять спиртными напитками, оба они проживали 

<

...>. Когда приехала на место происшествия, то через редкий забор с улицы увидела, что труп Л. лежал около забора за домом, труп Н. возле сарая, а трупа В. видно не было. Трупы были припорошены снегом, который пошел еще ночью.

Потерпевший М. показал, что Л. была его дочерью, она получала пенсию по инвалидности, периодически проживала с В., который жил со своей матерью Н. Все они часто употребляли спиртные напитки. 18.12.2016 г. видел всех троих живыми, а придя к ним в гости утром 19.12.2016 г. обнаружил, что дверь в домик, где они жили, распахнута, работает телевизор, собака лежит на какой-то тряпке, испачканной кровью. Он испугался и побежал ко второй дочери Э., после с внучкой и невесткой вернулся назад. В ограде дома внучка увидела труп Н., они сразу вышли из ограды и позвонили в скорую помощь, а затем приехала полиция. 

Свидетель Э. показала, что Л. приходилась ей родной сестрой по матери. Утром 19.12.2016 г. к ней домой пришел ее отчим М., который каждый день навещал Л., т.к. та злоупотребляла спиртными напитками совместно с В. и Н., с которыми проживала в доме 

<

...>. М. сообщил, что дверь в дом открыта и никого в помещении нет. Потерпевший и ее дочь Ш. вернулись в тот дом, а после дочь ей рассказала, что в ограде дома в разных местах обнаружили трупы В., Н. и Л., вызвали скорую помощь и полицию.

Свидетель Ш. показала, что Л. приходилась ей теткой. Около 9 часов утра 19.12.2016 г. она с М. ходила в дом, где проживали В., Н. и Л. Потерпевший сообщил, что в доме кровь и никого из людей нет. Пройдя на участок, за вагоном она обнаружила тело человека, частично занесенное снегом. 

Свидетель Н1 показала, что в обеденное время 19.12.2016 г. узнала от матери, что убита ее тетка Л., а также В. и Н.

Свидетель Г. показала, что она является женой родного брата Л., В. приходился ей двоюродным братом, а Н. теткой, все они жили в одном доме и злоупотребляли спиртными напитками. Зимой 2016 г. ей позвонил М. и сообщил, что видел кровь в ограде дома, где жила его дочь, а когда прошел на участок, то увидел тело убитого человека. Приехавшие врачи скорой помощи сообщили, что обнаружили три мертвых тела и вызвали полицию. Приехавший участковый уполномоченный полиции опознал в убитых В., Н. и Л.

Допрошенная в ходе предварительного следствия (т. 1 л.д. 202 – 205) Г. дала показания, аналогичные тем, что дала в суде, дополнительно указав дату обнаружения трупов как 19.12.2016 г.

Свидетель К. показал, что работает старшим участковым уполномоченным полиции МО МВД России «Усольский». Охарактеризовал ФИО1 и ФИО2 как лиц, злоупотреблявших спиртными напитками, не имевших постоянного места работы, ранее неоднократно привлекавшихся к административной ответственности, состоявших на учете как ранее судимые, кроме того, в отношении ФИО1 трижды направлялись материалы в отдел дознания для возбуждения уголовных дел за причинения легкого вреда здоровью и угрозу убийством. 17.12.2016 г. он обещал ФИО1 оказать содействие в оформлении паспорта, для чего они должны были встретиться 19.12.2016 г. в г. Усолье-Сибирское. Однако, в утреннее время 19.12.2016 г., получив сообщение об убийстве трех лиц в п. Тайтурка Усольского района, он выехал на место происшествия. По приезду обнаружил, что в ограде дома 

<

...>, лежат трупы двух женщин и одного мужчины, труп последнего лежал в сарае, труп одной из женщин лежал около металлического вагона, труп второй около забора. На месте преступления также находились родственники погибшей Л. и местные жители. Через три дня узнал, что в качестве подозреваемого в совершении данного преступления задержан ФИО1, так как у оперативных сотрудников появились сведения о том, что тот был вхож в дом, где жили убитые.

Свидетель О1 показал, что работает инспектором-кинологом в МО МВД России «Усольский». 19.12.2016 г. выезжал со служебной собакой в п. Тайтурка. Место происшествия уже было «частично нарушено», т.к. там побывало много людей, которые затоптали следы. Около трупа женщины, лежавшей рядом с металлическим вагончиком, были следы пригодные для работы собаки. По ним собака вывела его через огороды на ул. Новая, но там след потеряла.

Свидетель Б. показала, что 18.12.2016 г. в период времени с 15 час. до 15 час. 30 мин. купила у Л. мобильный телефон за 200 рублей. Получив деньги, Л. и В. пошли к У. купить на вырученные деньги спирт. Утром следующего дня узнала, что Л. и В. убиты. 

Свидетель А. показал, что 18.12.2016 г. В. и Л. приходили к нему домой, продавали мобильный телефон, который купила его сожительница Б.

Свидетель У. показала, что проживает в п. Тайтурка, 18.12.2016 г. продала В. спиртосодержащую жидкость. Последний пояснил ей, что на улице его ждет Л., с которой они только что продали телефон.

Допрошенная в ходе предварительного следствия (т. 2 л.д. 1 – 4) У. показала, что В. приходил к ней 18.12.2016 г. в период времени с 16 до 17 часов.

Оценивая показания вышеприведенных свидетелей и потерпевших, суд находит их достоверными, поскольку они согласуются между собой и с другими исследованными в судебном заседании доказательствами, также согласуются с нижеприведенными показаниями подсудимых о времени и месте причинения смерти, месте расположения трупов В., Л. и Н. в ограде дома, где последние проживали.

Допрошенный в качестве подозреваемого 22.12.2016 г. (т. 2 л.д. 17 – 24) ФИО1 показал, что Л. знает около 7 лет, а с В. познакомился год назад, когда приходил к ним домой. Тогда с В. у него произошел конфликт из-за того, что последний приревновал его к Л. 18.12.2016 г. с 10 до 11 час. он пошел к Ф. где с ним, К2 и сожительницей Ф. примерно до 23 час распивал спиртное. Затем он пошел за сигаретами, но магазин был закрыт, тогда он пошел в гости к Л. Дверь в ограду была не заперта, в доме находились Н., Л. и В., он стал распивать с ними спиртные напитки. Между ним и В. произошла ссора, т.к. последний стал оскорблять его. В ходе ссоры В. схватил бутылку из-под водки и попытался его ударить. Тогда он схватил со стола нож и нанес им В. удар в область живота. После этого В. выбежал на улицу, где конфликт между ними продолжился. Метрах в 6-ти от сарая он настиг В., последний повернулся к нему лицом и он хаотично нанес ему не менее 5 ударов в различные части тела, сколько и куда не помнит. В это время к нему подбежали Л. и Н., накинулись на него, чтобы оттащить от В. Он ударил Л. ножом с разворота, куда не знает, и та побежала в сторону огорода. А затем он нанес Н. не менее четырех ударов ножом в область шеи и нижней части лица, отчего она упала на снег. Тогда он догнал Л. около второй калитки и нанес ей удар ножом в область правой лопатки, затем в область спины ниже лопатки, а после развернул ее к себе лицом и нанес ей не целясь около 8 ударов по телу, в это время она невнятно кричала, оцарапала ему руки. После того, как Л. упала, он переместил трупы В. в сарай, Н. за сарай, а Л. оттащил к забору. Нож он выбросил в сторону забора, расположенного напротив калитки. Ушел оттуда под утро, было еще темно. Пошел к Ф., а около 8 часов утра пришел домой. На его одежде, обуви и руках крови не было.

В ходе проверки показаний на месте, проведенной 23.12.2016 г. (т. 2 л.д. 28 – 41), ФИО1 показал и рассказал, как именно он совершил убийство трех лиц. Эти показания соответствуют показаниям, данным им при его допросе в качестве подозреваемого. При этом ФИО1 уточнил, что, Л. он нанес первый удар в область живота, после нанес Н. 3 – 4 удара по телу и в грудь. При воспроизведении ударов, нанесенных им Н., показал, что удары приходились по шее и горлу, также сообщил, что до ножевых ранений ударил ее кулаком в лицо. Затем, чтобы тела убитых не были сразу заметны, спрятал их: В. в сарай, Н. положил возле входа в вагончик, а Л. оттащил ко второй калитке, но мог утащить и за сарай, помнит этот момент плохо, т.к. был в «истерике» и в состоянии алкогольного опьянения.

Допрошенный дополнительно в качестве подозреваемого 26.12.2016 г. (т. 2 л.д. 92 – 108) ФИО1 подтвердил ранее данные показания, уточнил, что ушел от Ф. примерно в 21 час. 40 мин. Проходя мимо дома В., увидел, что в окнах горит свет и зашел в гости. В ходе распития спиртного, примерно около 1 часа ночи, он и Л. стали флиртовать друг с другом, из-за чего между ним и В. произошла ссора. В. он нанес ножом удар в живот и 5 – 6 ударов по телу. Подбежавшие Н. и Л. попытались отобрать у него нож, тогда он стал наносить им удары ножом в разные части тела: Н. в шею и область головы и один удар по телу, Л. два удара в живот. Последняя стала убегать в сторону огорода и звать на помощь. Он, догнав ее, нанес три удара в область шеи и, когда она упала, еще три удара в спину, после она перевернулась и он нанес еще около 7 ударов в переднюю часть туловища. Нож, которым убил троих лиц, он отмыл от крови и принес к себе домой.

Будучи допрошенным в качестве обвиняемого 27.12.2016 г. (т. 2 л.д. 119 – 122), ФИО1 вину признал полностью, от дачи показаний отказался.

В ходе допроса 10.08.2017 г. (т. 3 л.д. 5 – 10) ФИО1 дополнил и частично изменил ранее данные показания, указав, что в ночь с 18 на 19 декабря 2016 г. в дом 

<

...>, он пришел с ФИО2, вчетвером, кроме Н., они употребляли спиртные напитки, в ходе ссоры, после того, как В. замахнулся на него пустой бутылкой, он нанес ему удар ножом, который носил с собой. Когда Н. и Л. стали разнимать их, ФИО2 вытащил женщин на веранду, а он вытащил туда В., где продолжил наносить ему удары ножом в область груди и живота. Когда В. упал, он увидел, что между ФИО2 и Л. происходит «возня». Н. сидит неподалеку и держится руками за голову. Он подбежал к Н., которая, увидев его, резко встала на ноги, и нанес ей 4 - 5 ударов ножом в верхнюю часть груди и шею, Н. упала. Тут подошел ФИО2 с ножом в руках и сказал, что убил Л. Вдвоем с ФИО2 они перетащили труп В. в деревянный сарай, из дома со стола забрали бутылку и стаканы, при выходе из дома ФИО2 взял деревянную палку, которую вместе с посудой они выбросили по дороге, когда шли в сторону кладбища. Договорившись утром встретиться и все обговорить, они разошлись по домам. Он еще зашел к Ф., пробыл там около двух часов, увидев кровь на своей кофте, снял ее и по приходу домой сжег в печи, нож, которым совершил убийство, положил дома.

В ходе дополнительной проверки показаний на месте, проведенной 17.08.2017 г. (т. 3 л.д. 87 – 126), ФИО1 подтвердил показания, данные 10.08.2017 г. и показал, как было совершено убийство им и ФИО2, где они оставили тела В. и Н., при этом было установлено, что указанные ФИО1 места, соответствуют местам обнаружения трупов В. и Н. 19.12.2016 г. в ходе осмотра места происшествия.

Допрошенный 01.09.2017 г. (т. 3 л.д. 165 – 168) ФИО1 вновь дополнил ранее данные показания, сообщив, что в ночь с 18 на 19 декабря 2016 г. с ним и ФИО2 была Х., одетая в кофту синего цвета. Когда он убивал В., она стояла около веранды, видела ли Х., как было совершено убийство других лиц, не знает. Ссора между ним и В. произошла не только из-за ревности, но и из-за того, что ранее В. похитил у него мобильный телефон. Также пояснил, что он убил Н., а ФИО2 убил Л., так как те являлись свидетелями совершенного преступления. 

При проведении первой очной ставки с ФИО2 14.08.2017 г. (т. 3 л.д. 51 – 56) ФИО1 пояснил, что причин для оговора ФИО2 у него нет, отношения между ними дружеские. Показал, что 18.12.2016 г, около 22 – 23 часов он встретил ФИО2, проходя с ним мимо дома 

<

...> и увидев в окнах свет, по его предложению они вдвоем зашли в гости. Дома Н. смотрела телевизор, а он и ФИО2 присоединились к В. и Л., которые употребляли спиртное. Затем между ним и В. произошла ссора, последний схватил бутылку и замахнулся на него. Тогда он достал свой нож, который носил всегда при себе, и ударил им В. в область шеи, после чего между ними началась драка. Женщины попытались их разнять, тогда ФИО2 вытолкнул женщин на улицу, а он и В. вышли в сени, где он стал наносить тому удары ножом по телу, от которых В. присел. Когда он вышел на улицу, Н., державшаяся за голову, стала кричать, тогда он нанес ей несколько ударов ножом в грудную клетку и шею, от которых она упала. В это время Л. и ФИО2 находились между гаражом и домом. Когда он подошел, оттуда вышел ФИО2 со складным ножом и пояснил, что убил Л. Вдвоем с ФИО2 они перетащили трупы убитых, он зашел в дом и надел куртку, а ФИО2 собрал со стола стаканы, бутылки и окурки, которые выбросили по дороге. Затем они договорились, что если кого-то из них задержат, то он возьмет «все на себя». После он ушел к Ф., а ФИО3 к себе домой.

В ходе очной ставки, проведенной 03.09.2017 г. с Х. (т.3 л.д. 174 – 182), ФИО1 сообщил ранее изложенные им сведения об обстоятельствах убийства трех лиц, уточнил, что до того, как пойти в магазин, он, ФИО2 и Х. распивали спиртные напитки дома у последней. Когда он и В. стали драться, то Х. пыталась их разнять, видела ли она, как он ударил В. ножом, не знает. А после того, как ФИО2 вытолкал Л. и Н. из дома на веранду и туда же вышли Х., он и В. Как он нанес последнему несколько ударов ножом, видели Х., ФИО2 и Л. Когда В. упал, он увидел, что на веранде никого нет: ФИО2 и Л. находились между сараем и домом, Х. без верхней одежды в кофте стояла во дворе дома, держась за голову, а Н. сидела около металлической будки, где он ее и убил. Дома с ФИО2 они договорились, что, кого первого из них задержат, сообщит правоохранительным органам, что убийство совершил он один.

На второй очной ставке с ФИО2 (т. 3 л.д. 215 – 221), проведенной 09.10.2017 г., ФИО1 дал показания аналогичные тем, что дал на очной ставке с Х., дополнив их тем, что ФИО2 до совершения убийства ругался с Л., обвиняя ее в том, что она заразила его 

<

...>, уточнил, что нанес В. ножом 5 – 7 ударов по телу, а Н. 3 – 7 ударов в шею и телу.

Допрошенный 07.12.2017 г. (т. 4 л.д. 33 – 35), а затем 20.02.2018 г. (т. 7 л.д. 235 – 238), ФИО1 подтвердил ранее данные показания, при этом дополнив, что 18.12.2016 г. у них в гостях была Р., которая распивала с ним, ФИО2 и Х. спиртные напитки, но, перед тем, как они собрались в магазин за сигаретами, она легла спать. Около 24 часов 18.12.2016 г. он, около дома 

<

...>, разговаривал с В. по поводу телефона, но никаких телесных повреждений ему не наносил.

Допрошенный в качестве подозреваемого 11.08.2017 г. (т. 3 л.д. 29 – 37) ФИО2 показал, что 18.12.2016 г. примерно с 13 часов распивал спиртные напитки с ФИО1 и его сожительницей Х. Около 22 – 23 часов ФИО1 предложил ему сходить к В., который за 2 дня до этого украл у того телефон марки «Нокиа». Вдвоем они пришли к дому В., там согласились на предложение последнего выпить спиртного, зашли в дом, где находились Н. и Л. Он, ФИО1, Л. и В. около 3-х часов употребляли спиртное, курили. После ФИО1 предложил В. выйти и поговорить, они вдвоем вышли, но дверь в дом оставили открытой и он слышал их разговор, в ходе которого ФИО1 требовал вернуть ему телефон, а В. говорил, что продал его и на эти деньги они гуляют. Он вышел из дома и увидел, что возле входа на веранду В. пытается что-то схватить и ударить ФИО1, в это время ФИО1 сделал два движения в сторону В. и он увидел в руке ФИО1 нож по типу охотничьего, после этого ФИО1 нанес В. еще 2 – 3 удара, от которых тот упал. На его вопрос зачем он это сделал, ФИО1 пояснил, что В. сам виноват. В этот момент из дома вышли Л. и Н., которые стали кричать: «Помогите» и оскорблять его и ФИО1 Затем Н. резко побежала в сторону калитки. Увидев это, ФИО1 побежал за ней, а он схватил Л., попытавшуюся убежать, и стал удерживать в прихожей перед входом в дом. В какой-то момент он повернулся и увидел, что метрах в 4-х от калитки лежит Н., а рядом стоит ФИО1 с ножом в руках. Чтобы успокоить Л., он нанес ей удар палкой, но, несмотря на это, она вырвалась и побежала к огороду. В этот момент ФИО1 передал ему нож и сказал убить ее. Взяв нож, догнал Л. около выхода из прихожей и нанес ей несколько ударов ножом, но та все-таки выбежала на улицу. Тогда он догнал ее и стал наносить беспорядочно удары ножом по телу спереди и сзади, возможно, он ошибается т.к. был очень сильно пьян. После чего он и ФИО1 зашли в дом, выпили и тот стал собирать в пакет бутылки, стаканы и окурки, нож он отдал ФИО1 Затем вдвоем они за руки и за ноги перетащили тело Н. ближе к дому. Л. и В. остались лежать около дома. После он и ФИО1 ушли, пакет с посудой выбросили по дороге. Дома у ФИО1 еще выпили с Х., которой о произошедшем не рассказывали.

Допрошенный в качестве обвиняемого от 13.08.2017 г. (т. 3 л.д. 47 – 50), ФИО2 отказался от дачи показаний, пояснил, что ранее данные показания не подтверждает, т.к. оговорил себя.

В ходе очной ставки с ФИО1, проведенной 14.08.2017 г. (т. 3 л.д. 51 – 56), ФИО2 показания, данные ФИО1 о его причастности к совершению убийств, не подтвердил, сообщил, что ФИО1 его оговаривает.

Допрошенный дополнительно в качестве подозреваемого 07.09.2017 г. (т. 3 л.д. 208 – 214), ФИО2 дал показания аналогичные тем, что дал в качестве подозреваемого, при этом дополнил их, сообщив, что к В. он и ФИО1 ходили с Х., ранее о ней не сказал, т.к. помнит ее смутно из-за того, что находился в состоянии сильного алкогольного опьянения. Ссора между В. и ФИО1 произошла из-за кражи мобильного телефона, а также из-за того, что В. приревновал ФИО1 к Л. После того, как увидел нанесение ФИО1 ударов ножом В., он зашел в дом, откуда выбегали Н. и Л. и стал кричать на последнюю, предъявляя ей претензии в том, что она заразила его 

<

...>. Л. стала кричать, звать на помощь. Разозлившись на нее, а также поняв, что после убийства В. надо убивать всех, нанес Л. несколько ударов своим ножом. После совершения убийства он и ФИО1 оттащили труп В. в дровяник, собрали в доме посуду, которой пользовались, и выбросили ее по дороге домой, когда шли мимо кладбища.

При повторной очной ставке с ФИО1, проведенной 09.10.2017 г. (т. 3 л.д. 215 – 221), ФИО2 подтвердил показания ФИО1 и дополнил, что на Л. он стал кричать, когда та и Н. пытались разнять ФИО1 и В. во время драки, до того, как убить Л., он ударил ее по голове деревянным черенком.

При проверке показаний на месте 12.10.2017 г. 2017 г. (т. 3 л.д. 222 – 250) ФИО2 показал и рассказал, как он, ФИО1 и Х. пришли в дом 

<

...>, где и из-за чего произошла ссора у ФИО1 с В., как ФИО1 было совершено убийство В. и Н., а им убийство Л. изложенные им сведения соответствуют показаниям, данным им ранее. Также ФИО2 показал места, где ими были оставлены трупы убитых, которые соответствуют местам обнаружения трупов, и место, где они выбросили посуду и палку, которое совпадает с местом, указанным ФИО1 при проверке показаний на месте.

Допрошенный 14.12.2017 г. (т. 4 л.д. 143 – 146) и 20.02.2018 г. (т. 7 л.д. 245 – 248) ФИО2 признав вину, по обстоятельствам совершения убийства трех лиц дал показания, аналогичные вышеприведенным, дополнительно сообщив, что нож, которым он совершил убийство Л., он выбросил сразу после совершения убийства куда-то за забор ограды дома 

<

...>, а также, что когда Н. и Л. оттаскивали ФИО1 от В., он оттолкнул женщин. После совершения убийства ФИО1 искал похищенный у него телефон в доме В., но не нашел.

Показания, данные в ходе предварительного следствия, подсудимый ФИО1 не подтвердил, пояснив, что оговорил себя, поскольку к нему в течение дня до первого допроса применяли физическое и психологическое воздействие: нанесли с силой множество ударов кулаками в область сердца, левого уха, на запястьях появились ссадины от сильно затянутых наручников, угрожали посадить в камеру со специально обученными людьми, которые будут применять к нему физическое насилие, нарушат его половую неприкосновенность. Чтобы избежать этого, он подписал в присутствии адвоката, не читая протокол его допроса в качестве подозреваемого. В течение года ему продолжали поступать угрозы, поэтому он продолжал оговаривать себя и оговорил ФИО2, адвокату об оказанном на него давлении не говорил, т.к. боялся, что будет еще хуже. Показания, записанные в протоколах его допросов, он придумал, узнав из вопросов, которые ему задавали при проверке на «детекторе лжи», места обнаружения трупов В., Л. и Н. и обстоятельства совершенного убийства. Также пояснил, что не мог читать протоколы своих допросов в связи с тем, что плохо видит вблизи, а в ходе предварительного следствия у него не было очков.

Подсудимый ФИО2 также не подтвердил показания, данные им в ходе предварительного следствия, пояснив, что оговорил себя и ФИО1 по предложению последнего, который пояснил ему, что правды в ходе следствия они не найдут, а смогут доказать свою невиновность только в суде, также решил помочь ФИО1, которому, как он считал, за убийство трех лиц назначили бы наказание в виде пожизненного лишения свободы. Кроме того, несмотря на то, что физического и психического давления на него никто не оказывал, он испугался вида мужчин-уголовников, которые подошли к нему в камере ИВС и до допроса дали показания ФИО1, которые он подписал, а после написал чистосердечное признание и дал показания.

Оценивая показания ФИО1 и ФИО2, данные ими в ходе предварительного следствия, суд находит их достоверными в части совершения в период времени с 23 часов 18 декабря до 06 часов 19 декабря 2016 г. путем нанесения колото-резаных повреждений ножами: ФИО1 убийства В. из неприязненных отношений, а Н. с целью скрыть другое преступление, ФИО2 оказание содействия ФИО1 в убийстве В. и в совершении убийства Л. с целью скрыть другое преступление, совершенных в доме и ограде дома 

<

...>, в том, что очевидцем этого преступления была Х., а также в том, что перед уходом с места происшествия подсудимыми были предприняты действия по сокрытию следов своего пребывания в доме убитых, орудий преступления и иных улик, которые бы могли их изобличить. Данные показания подсудимых согласуются между собой, а также согласуются с показаниями свидетеля Х., с заключениями судебно-медицинских экспертиз, протоколом осмотра места происшествия, а также иными, приведенными в приговоре доказательствами. Оснований для оговора подсудимыми друг друга, в судебном заседании не установлено.

То, что подсудимый ФИО1 признав в ходе предварительного следствия вину в совершении убийства и дав показания об обстоятельствах его совершения, впоследствии неоднократно частично изменял показания, суд расценивает как способ защиты, избранный ФИО1, с целью смягчить ответственность за содеянное, ввести органы предварительного следствия в заблуждение для направления хода следствия по ложному пути, дав возможность избежать уголовной ответственности ФИО2, с которым он находится в дружеских отношениях.

Некоторые несоответствия в своих показаниях установленным обстоятельствам совершения преступления, а также невозможность точно воспроизвести события, произошедшие в ночь с 18 на 19 декабря 2016 г., ФИО1 и ФИО2 в ходе следствия объяснили тем, что не могут точно вспомнить обстоятельства совершения убийства, так как в этот момент оба находились в состоянии сильного алкогольного опьянения, а ФИО1 также в состоянии нервного возбуждения, что суд находит достоверным, поскольку эти показания подсудимых согласуются между собой и с показаниями, данными в ходе предварительного следствия свидетелем Х. Кроме того, подсудимого ФИО2 и свидетеля Х. допрашивали об обстоятельствах убийства по прошествии значительного времени после его совершения.

Доводы ФИО1 о том, что он подписывал не читая протоколы его допросов, проверок показаний на месте, очных ставок, суд находит недостоверными, поскольку в каждом следственном действии, проведенным с ФИО1, принимал участие защитник, сначала адвокат Брюханова А.Н., затем адвокат Пелевин В.М. 

Так, Брюханова А.Н. суду пояснила, что в ходе предварительного следствия осуществляла защиту прав ФИО1 по назначению. Перед допросом, им было предоставлено время для беседы. В ее присутствии ФИО1 был допрошен в качестве подозреваемого и 23.12.2016 г. проведена проверка его показаний на месте. Все протоколы составлялись в их присутствии, подписывались ею после того, как подзащитный ставил на них свою подпись. Читал ли подсудимый протоколы, точно сказать не может, но протоколы ему предоставлялись и он с ними знакомился. Не помнит, чтобы ФИО1 сообщал о том, что у него плохое зрение и он не может прочитать текст. Если бы ФИО1 сообщил ей о таком, то она бы попросила родственников привезти ему все необходимое для чтения. Также пояснила, что перед подписанием протокола всегда спрашивает у подзащитных, все ли верно изложено в нем и, если тот соглашается, то подзащитный собственноручно пишет об этом в протоколе. Никаких жалоб от ФИО1 на состояние здоровья, не поступало, каких-либо телесных повреждений на нем, не было.

Защитник Пелевин В.М. в судебном заседании заявил, что ФИО1 сообщал ему о том, что у него плохое зрение, поэтому он (Пелевин В.М.) предоставлял подзащитному для прочтения текстов свои очки.

При таких обстоятельствах у суда не имеется оснований сомневаться в том, что ФИО1 лично подписывал протоколы следственных действий с его участием, предварительно ознакомившись с их содержанием, собственноручно делал записи в них о разъяснении ему прав и ознакомлении в присутствии защитника с протоколами, верном отражении в них его показаний. 

Участие защитников при проведении следственных действий с ФИО1 исключает какую-либо возможность оказания на него физического и психологического воздействия. Применение к ФИО1 физического воздействия до его допроса в качестве подозреваемого сотрудниками правоохранительных органов также не нашло своего подтверждения в судебном заседании. 

Из заключения судебно-медицинской экспертизы № 1670 (т. 5 л.д. 70), проведенной 22.12.2016 г. в 23 часа 36 минут, т.е. в перерыве, сделанном в ходе допроса ФИО1 в качестве подозреваемого, суд установил, что у ФИО1 обнаружены ссадины на лучезапястных суставах справа и слева, которые образовались от воздействия твердых тупых предметов в срок около 4–5-ти суток до момента освидетельствования и относятся к разряду не причинивших вреда здоровью. 

Эксперт Я1 суду показал, что вышеуказанную судебно-медицинскую экспертизу проводил он в помещении СО по г. Усолье-Сибирское СУ СК РФ по Иркутской области, на лучезапястных уставах подсудимого им были обнаружены ссадины, которые образовались в период времени с 18 по 19 декабря 2016 г. Каких-либо иных телесных повреждений при осмотре у ФИО1 обнаружено не было, сам подсудимый никаких жалоб на состояние здоровья не высказывал.

Также из заключения судебно-медицинской экспертизы № 1039 от 11 августа 2017 года (т.7 л.д.24) следует, что у свидетельствуемого ФИО1 телесных повреждений не обнаружено.

Кроме того, по сообщению ФИО1 о совершении в отношении него преступления, а именно, оказании на него давления сотрудниками правоохранительных органов, была проведена проверка в порядке ст. 144 – 145 УПК РФ, по результатам которой 09.07.2018 г. было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

Утверждения ФИО1 о том, что даты, указанные в протоколах его допроса и проверки показаний на месте, а также даты доставления в суд для решения вопроса о мере пресечения, не соответствуют действительности, поскольку после его задержания в 16 часов 22.12.2016 г. он был помещен сотрудниками полиции в спецприемник, где пробыл до утра 23.12.2016 г., после чего его увезли в г. Ангарск и провели исследование на «детекторе лжи», затем поздно вечером 23.12.2016 г. следователь оформила протокол его задержания и допросила в качестве подозреваемого, а проверку его показаний вообще провела через день или два после его первого допроса, опровергаются:

- копией «Журнала учета доставленных в специальный приемник лиц», подвергнутых административному аресту МО МВД РФ «Усольский», из которого следует, что ФИО1 был помещен в указанное учреждение 21.12.2016 г. в 21 часа 45 минут по ст. 20.21 КоАП РФ, а 22.12.2016 г. на основании рапорта был передан оперуполномоченному ОУР МО МВД России «Усольский» М1;

- ответом ГУ ВМД России по Иркутской области о том, что опрос ФИО1 с использованием полиграфа был проведен 22.12.2016 г. в г. Ангарске;

- ответом начальника ИВС МО МВД России «Усольский» о том, что в декабре 2016 г. с ФИО1 проводились следующие следственные мероприятия с выводом за пределы ИВС следователем Ж2: 23.12.2016 г. – вывод к месту проведения проверки показаний на месте в п. Тайтурка; 24.12.2016 и 27.12.2016 г. вывод в Усольский городской суд для решения вопроса о мере пресечения. 

Свидетель Д1 показала, что занимает должность начальника спецчасти ИВС «Усольский», все лица, помещаемые в ИВС, регистрируются в соответствующем журнале, где указывается дата, время и основание их помещения в изолятор. ФИО1 23.12.2016 г. в 3 часа 25 минут был водворен в ИВС на основании протокола задержания от 22.12.2016 г., составленного следователем Ж2 Также имеются отметки о том, что 24.12.2016 г. судом ФИО1 был продлен срок содержания под стражей на 72 часа, а 27.12.2016 г. избрана мера пресечения в виде заключения под стражей, 30.12.2016 г. он был этапирован в СИЗО-6 г. Ангарска. 

Суд находит недостоверными показания ФИО2 о том, что он оговорил себя и ФИО1 с целью помочь последнему смягчить свою вину, а также в связи с указанием ФИО1 на невозможность доказать свою непричастность к преступлению в ходе предварительного следствия, так как до допроса в качестве подозреваемого, ФИО2 не встречался с ФИО1, какие тот давал показания по обстоятельствам дела, не знал. Напротив, при проведении очной ставки с ФИО1, ФИО2 отказался от ранее данных показаний и завил, что ФИО1 оговаривает его. Также это свидетельствует о том, что никакого давления на ФИО2 после его задержания никто не оказывал, никаких неизвестных лиц, якобы, приходивших в камеру, где находился ФИО2, подсудимый не опасался.

Пояснения ФИО2 о том, что следователь писал в протоколе его допроса в качестве подозреваемого показания по своему усмотрению, а также то, что перед проверкой показаний на месте ему рассказали, где лежали трупы и что надо говорить, суд находит недостоверными, поскольку данные следственные действия были проведены с участием защитника, что исключает возможность составления следователем протокола не со слов подозреваемого, а также исключает возможность оказания на ФИО2 давления. Кроме того, перед проведением проверки показаний на месте ФИО2 был допрошен в качестве подозреваемого по обстоятельствам причинения смерти трем лицам, в показаниях он сообщил все, что ему было известно о причинении смерти В., Л. и Н., а также о местах, где им и ФИО1 были оставлены трупы.

Также не нашли своего подтверждения в судебном заседании показания ФИО2 о том, что перед его первым допросом ему показали видеозапись допроса ФИО1, где тот указывал на него, как на соучастника совершенных преступлений, поскольку из материалов уголовного дела установлено, что при проведении допросов ФИО1 видеозапись не применялась.

11 августа 2017 года (т.7 л.д.32) в отношении ФИО2 была проведена судебно-медицинская экспертиза № 1038, из заключения которой следует, что у ФИО2 телесных повреждений не обнаружено.

Вопреки доводам защиты о том, что ФИО1 и ФИО2 были привлечены в качестве обвиняемых по данному уголовному делу единственно из-за того, что они ранее были судимы за преступления направленные против жизни и здоровья человека, без надлежащий проверки других лиц, ранее также привлекавшихся к уголовной ответственности, судом было установлено, что органами предварительного следствия была проведена соответствующая проверка иных лиц, в том числе ранее привлекавшихся к уголовной ответственности, на их причастность к совершению убийства В., Н. и Л.

Так из показаний свидетеля Ю1, следует, что он был условно-досрочно освобожден от отбывания наказания за причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, в 2016 г. он состоял на учете в полиции и ходил на отметку. После убийства его соседей, проживавших 

<

...>, его каждый день на протяжении нескольких дней приглашали в следственные органы, где допрашивали о том, что ему известно об обстоятельствах убийства трех лиц, а также сотрудники полиции допросили половину жителей п. Тайтурка.

Помимо этого, из материалов уголовного дела следует, что в ходе предварительного следствия на причастность к совершению убийства трех лиц были проверены и иные жители п. Тайтурка. Так из заключений судебных экспертиз усматривается, что были проверены на наличие крови убитых вещи, изъятые у Ч1 и У1 (т. 5 л.д. 88 – 98), у О. (т. 5 л.д. 192 – 197), ножи, изъятые у Ф. (т. 5 л.д. 246 – 249), на наличие на вещественных доказательствах, изъятых с места происшествия, биологического материала О. и Ф. (т. 5 л.д. 192 – 197).

Неоднократные указания ФИО1 на то, что утром 19.12.2016 г. он собирался встретиться с К., для чего связывался с ним по телефону часов в 7 утра, не ставят под сомнение доказанность вины ФИО1 в совершении убийства двух лиц. Кроме того, как было установлено из информации о соединениях абонентского номера, которым пользовалась Х., К. действительно звонил 19.12.2016 г. на ее телефон, но не в 7 часов утра, как утверждает ФИО1, а в 9 часов 53 минуты, когда он получил сообщение о совершенном преступлении. В 7 часов еще не были обнаружены трупы В., Л., Н. 

Свидетель Х. суду показала, что девять с половиной лет сожительствовала с ФИО1, они проживали в ее доме в п. Тайтурка, последний периодически работал по найму. По характеру сожитель спокойный, помогал ей по хозяйству, в состоянии алкогольного опьянения иногда бывал агрессивным, несколько раз применял к ней насилие, а также дрался с соседом, в связи с чем, тот обращался в полицию. Утром 18 декабря 2016 г. к ним в гости приехала сестра ФИО1 – Р., после употребления спиртных напитков с которой, они, около 20 – 21 часа легли спать, ФИО1 спать лег позднее, т.к. топил печь. Также вечером к ним заходил ФИО4, но она его в дом не пустила. Встав в 7 часов утра и узнав от участкового уполномоченного полиции К., обещавшего накануне помочь ФИО1 с оформлением паспорта, что К. сегодня занят и помочь им не сможет, сожитель сходил еще за спиртным, а вернувшись рассказал, что ночью в поселке произошло убийство. Вечером к ним домой пришел ФИО2 и П., с которыми ФИО1 ушел к Ф. и больше домой не возвратился. Р. уехала домой в п. Новомальтинск 22.12.2016 г. В., Л. и Н. ей незнакомы, дома у них она никогда не была и до их убийства не знала где они живут. Также показала, что в ходе предварительного следствия сначала давала правдивые показания о непричастности ее сожителя к совершению убийства трех лиц, а впоследствии, в связи с оказанием на нее психологического давления следователем, вынуждена была оговорить ФИО1 и ФИО2

Допрошенная в ходе предварительного следствия 21.12.2016 г. (т. 1 л.д. 192 – 197) свидетель Х. показала, что около двух – трех лет назад ФИО1 начал сильно пить, употреблял алкоголь чаще всего в одиночку, в состоянии опьянения менялся в поведении, становился агрессивным, применял физическую силу к ней. Около 2-х лет назад, в состоянии алкогольного опьянения сожитель сильно избил ее. 17.12.2016 г. она и ФИО1 ездили в г. Усолье-Сибирское с Р., пробыв там около 4-х часов она и сожитель уехали в п. Тайтурка, а Р. в п. Новомальтинск. 18.12.2016 г. она и ФИО1 весь день находились дома, употребляли спиртные напитки. После ужина оба смотрели телевизор, затем вместе пошли спать. Ночью она неоднократно просыпалась, ФИО1 спал рядом. 19.12.2016 г. они проснулись в 7 часов утра, так как сожитель собирался ехать в паспортный стол, однако, обещавший помочь с оформлением паспорта участковый уполномоченный полиции К. позвонил и сообщил, что не сможет поехать с ФИО1 Вечером этого дня сожитель на автомобиле под управлением П., съездил в п. Новомальтинск и привез к ним Р., втроем они употребили спиртное и уснули, когда проснулись утром 20.12.2016 г. ФИО1 дома не было.

Допрошенная 23.12.2016 г. (т. 2 л.д. 53-56) Х. показала, что 18.12.2016 г. она и ФИО1 были дома, между 11 и 12 часами ее сожитель ушел к своему другу Ф. и вернулся около 16 – 17 часов в состоянии алкогольного опьянения. После они вдвоем употребили спиртное, после чего она легла спать и проснулась в 7 часов утра 19.12.2016 г. ФИО1 спал рядом на диване, одетый в верхнюю одежду и обувь, на ее вопрос он пояснил, что никуда не ходил.

При конкретизации обстоятельств свидетель Х. суду пояснила, что уже прошло много времени и возможно она не помнит каких-то обстоятельств произошедшего, но, как ей помнится, ФИО1 18.12.2016 г. к Ф. не уходил, ночевал дома. Почему в протоколе ее допроса от 21.12.2016 г. не указано о том, что с 18 на 19 декабря 2016 г. у них в гостях была Р., объяснить не смогла. 

Допрошенная 03.09.2017 г. (т. 3 л.д. 169-173) свидетель Х. ранее данные показания о нахождении ФИО1 и ее самой в ночь с 18 на 19 декабря 2016 г. не подтвердила, показала, что с утра 18.12.2016 г. она с сожителем находились дома, потом он уходил в магазин за алкоголем, после они распивали спиртные напитки, около 18 – 19 часов к ним присоединился ФИО2 Когда спиртное закончилось, ФИО1 купил еще бутылку, а потом предложил сходить в магазин за сигаретами. Когда они пришли к магазину, то обнаружили, что он закрыт, т.к. уже было более 23 часов. По дороге назад ФИО1 увидел свет в доме, где жила Н. с сыном, и предложил зайти к ним, на что она и ФИО2 согласились. Помимо хозяев, ранее ей незнакомых, в доме находилась Л., с которой она была знакома через ФИО1 В. и Л. распивали спиртные напитки, она и подсудимые присоединились к ним. Все было нормально до тех пор, пока ФИО1 не начал предъявлять В. претензии по поводу хищения последним у него телефона, а затем В. ФИО1 за то, что тот, якобы, приставал к Л. В ходе ссоры В. замахнулся на ФИО1 пустой стеклянной бутылкой. Увидев это, ФИО1 вцепился в В. и они начали бороться. В это время ФИО2 стал кричать на Л., упрекая ее в том, что она заразила его 

<

...>, они вцепились друга в друга и проследовали в веранду. Она попыталась растащить В. и ФИО1, когда услышала крики Л. о помощи. Выскочив на веранду увидела, что ФИО2 стоит с ножом в руках, а на одежде Л. кровь. В ее присутствии ФИО2 нанес еще несколько ударов ножом Л., последняя вырвалась и с криками о помощи выскочила на улицу, ФИО2 побежал за Л. за сарай. В это время из дома выскочил ФИО1 и побежал в сторону огорода. Обнаружив, что надетая на ней кофта синего цвета испачкана кровью Л., она сняла ее и бросила на снег, оставшись в желтой футболке. В это время подошли ФИО1 и ФИО2, сказали, что убили Л., Н. и В., попросили ее убрать в доме со стола. Она зашла в дом и стала выполнять просьбу подсудимых, а те пошли на улицу, пробыли там минут 10, а когда вернулись, ФИО2 собрал со стола в пакет бутылки и они пошли домой. По дороге, около поселкового кладбища, ФИО2 выбросил бутылки. Как убили В. и Н., она не видела. Дома ФИО1 ей сказал, что если приедут сотрудники полиции, то она должна будет им сказать, что он находился ночью дома, спал пьяный, никуда не ходил. 

На очной ставке, проведенной 03.09.2017 г. с ФИО1 (т. л.д. 174 – 182) Х. подтвердила показания ФИО1, при этом уточнила, что когда они зашли в дом 

<

...>, она и ФИО1 сняли с себя верхнюю одежду, а ФИО2 нет. Также пояснила, что ФИО1 предъявлял В. претензии по факту кражи телефона «Самсунг», который ранее действительно у её сожителя был. Далее дала показания об обстоятельствах убийства В., Л. и Н., изложив их так, как перед этим рассказала следователю. Добавила, что не согласна с показаниями ФИО1 о том, что после убийства ФИО2 пошел к ним домой.

В ходе проверки показаний на месте, проведенной 04.09.2017 г (т. 3 л.д. 183 – 189), свидетель Х. рассказала об обстоятельствах совершения подсудимыми убийства В., Л. и Н., показала маршрут, которым она и подсудимые проследовали к дому, где проживали убитые, что делали в доме, из-за чего произошел конфликт между ФИО1 и В., ФИО2 и Л., как и где ФИО2 нанес удары ножом Л., где она бросила синюю кофту, испачканную кровью. Данные свидетелем показания, соответствуют показаниям, данным ею 03.09.2017 г.

В судебном заседании свидетель Х. не подтвердила показания, данные ею 03.09.2017 г. при ее допросе, очной ставке с ФИО1 и в ходе их проверки на месте происшествия, пояснила, что следователю показаний фактически не давала, лишь ответила на его вопросы, касающиеся личности её сожителя и сообщила о том, что ни ее, ни ФИО1, ни ФИО2 в ночь с 18 на 19 декабря 2016 г. в доме убитых не было, а об обстоятельствах убийства В., Л. и Н. ей ничего неизвестно. В ходе проверки показаний на месте ничего не рассказывала, а прошла со следователем и двумя понятыми, которые, как ей показалось, были наркоманами, так как весело смеялись и собирали по дороге дикорастущую коноплю, на место убийства троих лиц, где по требованию следователя, фотографировавшего ее, указывала рукой в разных направлениях. Ни одного протокола следственного действия с ее участием не читала, под давлением следователя, угрожавшего посадить её в одну камеру с наркоманами, вынуждена была подписать чистые листы бумаги и незаполненные бланки протоколов. Сообщила, что на очной ставке подтвердила показания ФИО1 о том, что он и ФИО2 убили В., Л. и Н. в её присутствии по просьбе ФИО1, с которым перед ее проведением переговорила с разрешения следователя, сожитель пояснил ей, что так надо, иначе ему в тюрьме будет плохо, более подробно ничего не объяснял. Через несколько дней после проверки ее показаний на месте, она решила воспользоваться услугами защитника и, хотя не знала, что написано в протоколах ее допроса и проверки показаний на месте, но, предположив, что следователь «что-то затевает», опасаясь, чтобы тот не привлек ее к уголовной ответственности, написала заявление следователю о ее дополнительном допросе, с целью дать правдивые показания. Дважды она с защитником приезжали к следователю, но тот допрашивать ее отказался.

Оценивая показания свидетеля Х., данные ею в ходе предварительного и судебного следствия, суд находит, что её показания от 03.09.2017 г., а также полученные в ходе проверки ее показаний на месте и на очной ставки с ФИО1, являются достоверными, поскольку они согласуются с показаниями подсудимых в части времени и места совершения преступления, причины возникновения ссоры между ФИО1 и В., а также между ФИО2 и Л., совершения убийства ФИО2 и ФИО1, уничтожения улик, а показания в судебном заседании находит недостоверными.

Доводы Х. о том, что она не давала следователю никаких показаний, не читала протоколы своих допросов, а также протокол проверки показаний на месте и протокол очной ставки, что все эти протоколы были изготовлены позднее времени, указанного в них, суд находит недостоверными, поскольку все протоколы подписаны свидетелем лично, что Х. и подтвердила в судебном заседании, каких-либо замечаний и заявлений по окончании допросов от неё не поступало. При этом, в протоколе допроса от 03.09.2017 г., в котором Х. указала на вину подсудимых в убийстве трех лиц, содержатся такие сведения, о которых не могло быть известно следователю, кроме как со слов самой Х., например о том, что у той имеется шуба из чернобурки и меховой берет, футболка желтого цвета, наличие которых у неё свидетель Х. подтвердила в судебном заседании. Протокол очной ставки был составлен и подписан в присутствии защитника ФИО1 – адвоката Пелевина В.М., что исключает возможность внесения в протокол показаний по усмотрению следователя, а не со слов свидетеля, составления протокола и его подписания не в ходе и по окончании очной ставки, а в иное время. Протокол проверки показаний на месте также был составлен в ходе проведения данного следственного действия, что в судебном заседании подтвердил свидетель Т1, также данный свидетель показал, что Х. самостоятельно рассказывала о совершении преступления, очевидцем которого она являлась, и показывала где и что происходило.

Оснований полагать, что понятые, присутствовавшие при проверке показаний Х. на месте, употребляют наркотические средства, суд не усматривает, данные выводы свидетеля не подтверждены какими-либо доказательствами, носят предположительный характер и не ставят под сомнение законность проведения данного следственного действия. Поведение допрошенного в судебном заседании свидетеля Т1, также не вызвало у суда и участников судебного разбирательства каких-либо сомнений в его адекватности и вменяемости.

Доводы Х. о том, что ею было подано заявление следователю Ч. о ее дополнительном допросе в присутствии защитника, были проверены в судебном заседании.

Свидетель Э1 показала, что в сентябре 2017 г. работала в канцелярии СО по г. Усолье-Сибирское СУ СК РФ по Иркутской области. В ее обязанности входило регистрировать всю полученную корреспонденцию в журнале и в соответствующей компьютерной программе. Принимала ли она у Х. и ее адвоката какие-либо заявления, уже не помнит, но на предъявленных ей заявлениях Х. узнала свою подпись и собственноручное указание на их принятие.

Следователь Ч. суду показал, что он не получал заявления от Х. с ходатайством о ее дополнительном допросе, только заявление об участии в деле адвоката Б2 и его ордер.

Таким образом, факт передачи Х. в канцелярию СО по г. Усолье-Сибирское СУ СК РФ по Иркутской области заявления о ее дополнительном допросе, нашел свое подтверждение в судебном заседании. Однако то, что свидетель Х. не была допрошена дополнительно, после заключения ею договора с защитником Б2, не свидетельствует о том, что ранее данные ею показания были получены с нарушением требований УПК РФ, свое право дать показания в присутствии адвоката она реализовала в судебном заседании. Представленная суду аудиозапись разговора адвоката Б2 и следователя Ч. не свидетельствует об оказании давления следователем на свидетеля Х. 

Кроме того, по сообщению Х. о совершении в отношении неё преступления была проведена проверка в порядке ст. 144 – 145 УПК РФ, по результатам которой 09.07.2018 г. было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении следователя Ч. в связи с отсутствием в его действиях признаков преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК РФ.

Учитывая, что Х. являлась на протяжении длительного времени сожительницей ФИО1, а, следовательно, заинтересована в его судьбе, суд расценивает её показания, данные 21 и 23 декабря 2016 г., а также в судебном заседании, как желание помочь близкому для нее человеку избежать уголовной ответственности за совершенное им преступление. Ее показания о нахождении ФИО1 совместно с ней в ночь с 18 на 19 декабря 2016 г. дома, опровергаются исследованными в судебном заседании доказательствами, не согласуются с показаниями подсудимого ФИО1 и свидетеля Р., также пытавшейся создать алиби своему двоюродному брату.

Так, свидетель Р. суду показала, что приехала в гости к брату в воскресенье ближе к обеду, с ФИО1 и Х. употребляли спиртные напитки, а часов 8 – 9 вечера все легли спать. Проснулись утром часов в 8, от Х. узнала, что звонил участковый уполномоченный полиции и сказал, что в этот день не сможет поехать с ФИО1 оформлять паспорт. Тогда они втроем еще употребили спиртное, примерно через 2 – 3 часа пришел ФИО2 и ФИО1 ушел с ним, а она уехала домой. Также показала, что, что в состоянии опьянения брат бывает агрессивным.

Допрошенная 08.12.2017 г. (т. 4 л.д. 42 – 45), Р. показала, что 18.12.2016 г. примерно в 18 часов она приехала в гости к ФИО1, последний распивал спиртные напитки с Х. и ФИО2 Употребив с ними спиртное и сильно опьянев, около 21 часа она легла спать. Проснувшись около 9 часов 19.12.2016 г. обнаружила, что Х. спит рядом, а ФИО1 и ФИО2 дома нет. Часов в 14 дня она уехала домой. Ранее дала иные показания т.к. находилась в состоянии алкогольного опьянения. 

Однако, нахождение Р. в п. Тайтурка в ночь с 18 на 19 декабря 2016 г. опровергается, как показаниями самой Р., данными 21.12.2016 г. (т. 1 л.д. 198 – 201) о том, что брата и Х. она видела 17 и 19 декабря, а 18 декабря с ними только созванивалась, так и детализацией входящих и исходящих телефонных соединений с абонентского номера, которым та пользовалась в декабре 2016 г.

Так из показаний специалиста Х1, работающего начальником отдела развития сети филиала ПАО МТС в Иркутской области, следует, что с телефона, которым пользовалась Р., в период времени с 18 по 19 декабря 2016 г. производились звонки, отправлялись СМС-сообщения.

Исследованные в судебном заседании сведения о телефонных соединениях свидетеля Р., а также свидетеля Х., подсудимого ФИО1, опровергают показания ФИО1, Х. и Р., данные ими суду о том, что они делал 18 – 19 декабря 2016 г., а подтверждают их показания, данные в ходе предварительного следствия о том, что 18.12.2016 г. Р. в п. Тайтурка не приезжала, а Х. и ФИО1 не выезжали в г. Усолье-Сибирское и п. Новомальтинск.

Ссылки свидетеля Р. на то, что 21.12.2016 г. она дала показания следователю в состоянии алкогольного опьянения, в связи с чем они не соответствуют действительности, суд находит недостоверными поскольку они опровергаются показаниями свидетеля Х., пояснившей суду, что в день допроса 21.12.2016 г. ни она, ни Р. спиртных напитков не употребляли.

Свидетель Д2 подтвердил показания Р., с которой сожительствует, о том, что в 2016 г. к ним приезжал ФИО1 с супругой, потом подсудимый, Х. и Р. ездили в г. Усолье-Сибирское, где ФИО1 фотографировался на паспорт, а вечером сожительница вернулась домой одна.

Свидетель С. показала, что В., Л. и Н. жили на соседней улице недалеко от нее, злоупотребляли спиртными напитками. Около 18 часов 18.12.2016 г. она видела всех троих, они возвращались домой. Потом она слышала разговор на повышенных тонах про телефон между В. и неизвестным ей мужчиной, которые стояли на улице около калитки дома В. Они выражались нецензурной бранью, мужчина спрашивал, где телефон, а В. отвечал, что телефона у него нет, с ними была ФИО5 толкнул В. и тот скатился с пригорка. Около 23 часов залаяла ее собака и она вышла на улицу. В ограде дома 

<

...>, она услышала какие-то шорохи, как ей показалось, кто-то боролся, а потом услышала стон Л., испугалась и зашла домой. Утром узнала, что ее соседи убиты. Также свидетель показала, что фонарей по улице у них нет, но той ночью светила луна и она хорошо видела силуэты мужчин около калитки, данное место из ограды ее дома видно хорошо. Также очень хорошо слышно, о чем разговаривают люди около дома № и в его ограде, особенно если говорят на повышенных тонах. 

Допрошенная 19.12.2016 г. (т. 1 л.д. 93 - 96) свидетель С. показала, что 18.12.2016 г, в 22 часа 30 минут находясь в ограде своего дома около туалета, услышала лай своей собаки, которая побежала в сторону дома 

<

...>. Она увидела, что на пригорке около указанного дома, возле калитки стоят два человека, в доме горел свет и освещал их силуэты, один из них был В., т.к. хромал. Последний, т.к. был пьян, скатился с пригорка вниз и второй мужчина стал затаскивать его обратно. В это время из калитки вышла Н. и позвала В. и второго мужчину домой. Примерно в 24 часа она вновь вышла на улицу, т.к. ее собаки опять побежали к дому 

<

...>, и услышала из ограды данного дома стон Л. «Помогите».

Допрошенная 13.12.2017 г. (т. 7 л.д. 209 – 212) свидетель С. показала, что 18.12.2016 г. около 15 часов она вышла в ограду своего дома и увидела, что возле дома 

<

...> стоят В. и Л., последняя требовала у В. вернуть телефон, тот отвечал, что у него нет телефона. Около 23 часов она опять вышла в ограду и увидела возле калитки того же дома двух мужчин, лиц которых не разглядела, т.к. была без очков, но одного узнала как В., т.к. этот мужчина хромал. Неизвестный мужчина требовал у В. вернуть ему телефон, тот ему отвечал, что телефона у него нет. Мужчина настаивал, В. просил от него отстать. Тогда неизвестный мужчина толкнул В., тот упал на снег и скалится с пригорка. Когда мужчина помогал В. встать, вышла Н. и позвала мужчин в ограду. Когда те зашли, она услышала крики Н. «Ой, ой», «Перестаньте, заканчивайте». Она испугалась и зашла домой. Примерно в 24 часа она услышала лай своей собаки и вышла в огород. Собака сильно лаяла в сторону дома В., а из ограды этого дома доносился стон и крик Л. о помощи, по голосу она поняла, что Л. умирает. Она сообщила об этом супругу, но тот запретил ей выходить ночью из дома. Также указала, что может опознать голос незнакомого ей мужчины и описала его голос.

В судебном заседании свидетель подтвердила оглашенные показания, пояснив, что когда давала показания 19.12.2016 г., следователь не спрашивала ее о том, слышала ли она, о чем именно говорили незнакомый мужчина и В., рассказала об этом лишь при втором допросе, когда следователь стал задавать уточняющие вопросы. Подтвердила, что слышала в ночь убийства своих соседей именно голос ФИО1, который узнает и сейчас. Увидев ФИО1 и ФИО2 в зале суда, узнала их как людей, которые летом 2016 г. неоднократно приходили в дом 

<

...>.

08.02.2018 г. свидетель С. опознала по голосу в мужчине, который в ночь с 18 на 19 декабря 2016 г. ругался с В., ФИО1 (т. 7 л.д. 215 – 221).

Суд находит показания свидетеля С. достоверными, поскольку они согласуются с показаниями подсудимых и свидетеля Х., данными ими в ходе предварительного следствия, о том, что подсудимый и указанный свидетель в ночь с 18 на 19 декабря 2016 г. находились в доме, где жили В., Н. и Л., что между В. и ФИО1 произошла ссора из-за мобильного телефона, что Л. просила о помощи.

Утверждения стороны защиты о том, что С. не могла, с учетом расстояния, слышать разговор между мужчинами, стоявшими около калитки дома 

<

...>, суд находит не соответствующими действительности. 

Как было установлено из показаний свидетеля С., а также из ответов заместителя и и.о. Главы городского поселения Тайтурского МО, расстояние по прямой линии между туалетом, расположенным в ограде дома 

<

...>, где стояла С., и оградой дома 

<

...>, где стояли мужчины, составляет 53 метра, а расстояние между самими участками составляет 20 метров, участки разделяет дорога по ул. 

<

...>. 

Учитывая, что расстояние в 53 м не является явно значительным, препятствующим возможности услышать громкую речь на открытой местности, ночью в тишине, у суда нет оснований сомневаться в том, что свидетель С. слышала разговор между В. ФИО1

Доводы защиты о том, что С. не могла услышать и увидеть мужчин, стоявших около калитки дома 

<

...>, в силу пожилого возраста, также не соответствуют действительности, поскольку каких-либо доказательств о наличии у свидетеля заболеваний, препятствующих этому, суду не представлено. В судебном заседании свидетель пояснила, что слух у нее хороший и зрение позволяло разглядеть ей на указанном выше расстоянии силуэты двух мужчин. 

Каких-либо признаков, свидетельствующих о нарушении слуха, вопреки доводам защиты, С. в судебном заседании не проявила.

Свидетели П1, К1, Г2 показали, что принимали участие в качестве понятых при проведении проверки опознания по голосу. 

Свидетели П1, К1 пояснили, что находились в одной комнате с женщиной, опознававшей по голосу, и следователем, а в смежной с ними комнате, находилось трое мужчин, которых они не видели. Эти мужчины читали одинаковый текст и среди них женщина уверенно опознала одного мужчину по голосу.

Свидетель Г2 показал, что он находился в комнате, смежной с комнатой, в которой находилась женщина, опознававшая по голосу, ни ее, ни тех, кто находился с ней в комнате, из его комнаты видно не было. С ним вместе находилось два статиста и подозреваемый, которые стояли спиной к двери в другую комнату и читали один и тот же текст, а также присутствовал адвокат. Голоса всех мужчин, читавших текст отличались друг от друга, но незначительно, в общем были похожи. После прочтения текста женщина, находившаяся в другой комнате, сообщила, что узнала по голосу мужчину под № 3, это был подозреваемый. 

Вопреки доводам защиты никаких нарушений требований УПК РФ при проведении опознания по голосу, в судебном заседании установлено не было, в связи с чем суд признает допустимым данное доказательство. 

Доводы защиты о том, что при проведении опознания лица по голосу не были соблюдены условия, при которых свидетель С. слышала голос опознаваемого ею мужчины, а именно, опознание проводилось не на том месте, где свидетель слышала голос мужчины, не было соблюдено расстояние между ними, время суток, время года и т.д., не являются основанием для признания протокола данного следственного действия недопустимым доказательством, поскольку, опознание по голосу не требует воспроизведения обстановки, при которой опознающий слышал голос опознаваемого, указанные защитой условия воспроизводятся для проведения следственного эксперимента, который в рамках настоящего уголовного дела не назначался. 

Доводы защиты о том, что С. летом 2016 г. не могла видеть подсудимых, приходящих в гости в дом 

<

...>, так как подсудимые все лето работали в садоводстве, расположенном в Иркутском районе и в п. Тайтурка не появлялись, суд также находит не соответствующими действительности. Как было установлено из показаний свидетелей П. и З., работавших с подсудимыми, по выходным дням, раз в неделю, все вместе они приезжали домой на 1 – 2 дня.

Оценивая показания свидетеля С. суд находит их достоверными, они согласуются с показаниями подсудимых и свидетеля Х. о том, что после 23 часов 18.12.2016 г. они пришли в гости к В., между последним и ФИО1 произошел конфликт из-за мобильного телефона, а через некоторое время в ограде дома 

<

...> Л. кричала и звала на помощь. Оснований для оговора С. подсудимого ФИО1 установлено не было.

Свидетель Д. показал, что утром 19 декабря 2016 г. ему на мобильный телефон звонил его знакомый ФИО1, они поговорили на разные темы, ни о каком убийстве ФИО1 ему не говорил. В состоянии алкогольного опьянения ФИО1 веселый и спокойный. 

Допрошенный в ходе предварительного следствия (т. 4 л.д. 36 – 40) Д. показала, что знает ФИО1 более 40 лет, они проживали в одном населенном пункте и были осуждены по одному уголовному делу, ФИО1 за убийство двух лиц, а он за укрывательство данного преступления. После освобождения из мест лишения свободы ФИО1 переехал жить в другое место, но связь они не теряют, поддерживают ее путем переписки и телефонных разговоров. 19.12.2016 г., примерно в 10 часов, ему позвонил ФИО1, последний был взволнован и сообщил, что «натворил делов». На его расспросы о том, что случилось, ФИО1 пояснил, что у них в Тайтурке убили двух женщин и одного мужчин, от ответа на вопрос, причастен ли он к совершению данного преступления, ФИО1 «ушел». Через несколько дней от Х. узнал, что ФИО1 задержан по подозрению в убийстве, и что он подтвердил свою причастность к этому преступлению. Также показал, что в состоянии алкогольного опьянения поведение ФИО1 меняется, он становится агрессивным, если кто-нибудь на него «поднимет руку» или оскорбит, то ФИО1 сразу же избивает обидчика.

В судебном заседании Д. не подтвердил вышеприведенные показания пояснив, что таких показаний не давал, следователь что-то написал для себя на отдельном листе, а его заставил подписать чистые листы, пригрозив, что в противном случае он увезет его для допроса в г. Усолье-Сибирское. Чистые бланки или чистые листы он подписал, он не видел, т.к. у него зрение +1, а очки он забыл дома. На одном из листов написал «мною прочитано, написано верно».

Согласно представленной суду справке, Д. состоит на диспансерном учете с диагнозом: рассеянный склероз, цереброспинальная форма, первично прогредиентное течение; квадрипарез: умеренно выражен слева, легко выражен справа; умеренно выраженный мозжечковый синдром.

Свидетель И1, работающая врачом-неврологом опровергла доводы ФИО1 в той части, что от имеющегося у свидетеля Д. заболевания, ухудшается его память, страдает интеллект, пояснив, что имеющееся у того заболевание влияет на физическое состояние нижних конечностей.

Оценивая показания свидетеля Д. суд пришел к выводу о том, что показания, данные им в ходе предварительного следствия являются достоверными, а в судебном заседании недостоверными. Как усматривается из протокола допроса от 07.12.2017 г., заполнен он последовательно, надписи и подписи выполнены одной пастой, подписан Д., что последний подтвердил в судебном заседании, в конце рукой допрошенного указано, что записано с его слов верно и протокол им прочитан, каких-либо замечаний и возражений от Д. не поступило. Утверждения свидетеля о том, что он подписал чистые листы, суд находит недостоверными, расценивает как желание помочь ФИО1, с которым у него сложились дружеские отношения, уйти от уголовной ответственности за совершенное преступление.

Свидетель Ф., допрошенный в ходе предварительного следствия 23.12.2016 г. (т. 2 л.д. 49 – 52), показал, что 18.12.2016 г. в утреннее время к нему домой приходил ФИО1, совместно с ним, а также с Ж1 и К2 они употребили спиртные напитки. Он находился в состоянии сильного алкогольного опьянения и плохо ориентировался во времени. Вечером, когда на улице было темно, коло 22 часов ФИО1 пошел купить сигареты, но назад не вернулся. 

Допрошенный дополнительно 24.07.2017 г. (т. 2 л.д. 202 – 206) Ф. пояснил, что точное время ухода от него ФИО1 не помнит, так как находился в состоянии сильного алкогольного опьянения. На следующий день узнал, что в п. Тайтурка убили трех человек. Охарактеризовал ФИО1 с положительной стороны, однако сообщил, что подсудимый злоупотребляет спиртными напитками.

Допрошенный в качестве специалиста Б1 показал, что работает инженером по эксплуатации базовых станций и транспортной сети в компании ТЕЛЕ-2. Телефон, которым пользовался ФИО1, 18 и 19 декабря 2016 г., находились в зоне покрытия базовых станций, расположенных в п. Тайтурка, значит, с набольшей степенью вероятности, абонент находился в данном населенном пункте.

Показания свидетеля Ф. и специалиста Б1 подтверждают показания подсудимых, свидетелей Х. и Р., данных в ходе предварительного следствия, о том, что 18 и 19 декабря 2016 г. ФИО1 находился в п. Тайтурка.

Свидетель Ю. показал, что 8 лет сожительствовал с Л. Она являлась инвалидом и за получением пенсии ездила в п. Тайтурка, где, получив деньги, оставалась на некоторое время, сожительствовала там с В., с которым она употребляла спиртные напитки. По характеру Л. была спокойная, в состоянии опьянения агрессии не проявляла. Утром 13 декабря она уехала за пенсией и больше ее он не видел. 

Допрошенный в ходе предварительного следствия (т. 1 л.д. 82 – 84) Ю. показал, что 13.12.2016 г. Л. получила пенсию, после они вдвоем привезли к нему домой картофель и сожительница уехала в Тайтурка, а он на работу в лес. Утром 19.12.2016 г. ему позвонили родственники Л. и сообщили, что ее убили.

В судебном заседании Ю. подтвердил оглашенные показания.

Свидетель М2 показал, что проживал по соседству с В. 

<

...>. Последний сожительствовал с Л., оба злоупотребляли спиртными напитками, в трезвом состоянии они были спокойные, а после употребления спиртного могли поругаться друг с другом, также В. часто совершал мелкие хищения чужого имущества, за что не раз потерпевшие предъявляли ему претензии. Последний раз живыми видел их утром 18.12.2016 г. Также в этом доме проживала Н. – мать В., она была спокойной, вежливой.

Допрошенный в ходе предварительного следствия (т. 2 л.д. 231 – 237) М2 показал, что последний раз видел В. и Л. за день до того, как их убили.

Свидетель Г1 показал, что проживает неподалеку от дома, где жили Н., Л. и В., последний не раз приглашал его к себе в гости, где они употребляли спиртные напитки.

Допрошенный в ходе предварительного следствия (т. 2 л.д. 238 – 242) Г1 показал, что В. и Л. в состоянии опьянения ругались друг с другом.

Свидетель Я. показал, что В., Л. и Н. злоупотребляли спиртными напитками, у них часто бывали в гостях разные люди, которые с ними употребляли спиртное.

Свидетель Л2 также показал, что все трое убитых злоупотребляли спиртными напитками.

Свидетель В2. показал, что в день, когда у них в п. Тайтурка убили трех лиц в декабре 2016 г., часов в 10 – 11 утра он встретил ФИО1, которому рассказал, о данном происшествии. Также пояснил, что В., Н. и Л. злоупотребляли спиртными напитками.

Свидетель Л1 показала, что в 2016 г. жила напротив дома 

<

...>. Примерно около 20 часов 18.12.2016 г. видела, что в ограде указанного дома ругаются двое мужчин, был ли один из них В., не разглядела.

Допрошенная в ходе предварительного следствия (т. 1 л.д. 84 - 88) Л1 показала, что со слов Н1 ей известно, что иногда у Н. и В. проживала Л., все они злоупотребляли спиртными напитками. Между 17 и 18 часами 18.12.2016 г. она выходила в ограду дома и видела, как возле дома В. ругаются двое мужчин. 

В судебном заседании Л1 подтвердила оглашенные показания.

Свидетель Ю1 показал, что В., Л. и Н. злоупотребляли спиртными напитками, охарактеризовал В. как вспыльчивого человека, Н. как спокойную доброжелательную женщину.

Вышеприведенные показания свидетелей согласуются с показаниями подсудимых, потерпевших и других допрошенных по делу свидетелей о том, что В., Л. и Н. злоупотребляли спиртными напитками, В. в состоянии опьянения бывал вспыльчивым, а также подтверждают показания подсудимых и свидетелей Х., С. о том, что ссора между В. и ФИО1 произошла из-за хищения у последнего мобильного телефона В. 

Также вина подсудимых в совершении установленных судом преступлений, подтверждается письменными материалами уголовного дела,

Согласно телефонному сообщению диспетчера СП п. Белореченский, поступившему в 9 час. 15 минут 19.12.2016 г. в МО МВД РФ «Усольский» (т. 1 л.д. 60), в п. Тайтурка по ул. 

<

...> в ограде дома № обнаружены трупы Н., В. и Л.

Из карт вызова скорой медицинской помощи и протоколов установления смерти человека от 19 декабря 2016 года (т. 2 л.д. 245-248) следует, что фельдшерами скорой медицинской помощи в 9 часов 20 минут констатирована смерть Н., Л., наступившая до приезда скорой медицинской помощи, вызванной в 9 часов 07 минут.

Из протокола осмотра места происшествия с фототаблицей к нему от 19 декабря 2016 года (т. 1 л.д.5-19, 22-53) следует, что осмотрена придомовая территория, расположенная по адресу: 

<

...>, в ходе осмотра установлено, что на данной территории находится жилое строение с верандой, в стороне от него располагается металлический вагон и сарай. На придомовой территории обнаружены трупы с признаками насильственной смерти: Н. с ранами шеи (труп располагался в 30 см. от двери металлического вагончика), В. с ранами грудной клетки (труп обнаружен в сарае слева от входа), Л. с множественными ранами грудной клетки спереди и сзади (труп обнаружен за сараем). При осмотре дома, где проживали убитые, на кухонном столе находится одна рюмка, тарелка с закуской и кастрюля, столовые приборы и иная посуда, а также тара из-под спиртного, отсутствуют. С места происшествия изъяты кофта голубого (синего) цвета со следами вещества бурого цвета (лежала при входе на веранду), похожего на кровь, срез со столба, марлевые салфетки, фрагмент будки, фрагмент детали от электроприбора (деталь из полимерного материала) со следами вещества бурого цвета, похожего на кровь, волосы, вырез с простыни, три бутылки с этикетками «Амурский нрав», «Батюшка Енисей», «Хлебная», из ящика кухонного стола 2 ножа, след пальца с рюмки, рюмка, 5 окурков, 2 следа пальцев с бутылки «Хлебная», ложка, банка, пепельница, 2 самокрутки, дактокарты Н., Л. и В., с левой створки калитки изъят след обуви.

Согласно акту о применении в ходе осмотра служебной собаки, с маршрутом движения СРС к нему (т.1 л.д.20-21), собака, занюхав почву у вагончика во дворе дома, где лежал труп женщины, дошла до 

<

...>, при повторном пуске дошла до 

<

...>.

При дополнительных осмотрах места происшествия 26 декабря 2016 года (т.2 л.д.109-112) и 14 апреля 2017 года (т.2 л.д.158-165) дома 

<

...>, на веранде под кроватью обнаружен и изъят нож, изъяты вырез материи с кресла и выпил со спинки кровати со следами вещества бурого цвета. 

Все изъятые в ходе производства предварительного расследования предметы были осмотрены (т.4 л.д.147-163, 166-168, 170-172, 174-175, 177-179). В дальнейшем все осмотренные предметы признаны вещественными доказательствами и приобщены к материалам уголовного дела (т.4 л.д. 164-165, 169, 173, 176, 180).

Согласно заключению судебной медико-криминалистической экспертизы № 166-17 от 31 мая 2017 года (т.6 л.д.175-181), на одной широкой поверхности выпила со спинки кровати, имеются следы бурого красящего вещества, похожего на кровь, в виде капель и динамического следа. На лицевой стороне фрагмента тканевой обивки кресла, имеются обширные следы бурого красящего вещества, похожего на кровь в виде капли и статического следа. Следы в виде капель образовались в результате свободного падения жидкой среды (крови), под действием собственной силы тяжести на следовоспринимающую поверхность. Динамический след возник от соприкосновения по касательной предмета, окрашенного бурым жидким красящим веществом (кровью), с обивкой кресла. Направление движения предмета, оставившего мазок, сверху вниз. Статический след образовался при контакте объекта исследования (обивка кресла) с окровавленным предметом, с окровавленной поверхностью. 

На ноже, на фрагменте обшивки (вырез с кресла) и на фрагменте деревянного изделия (выпил со спинки кровати), изъятых в ходе дополнительных осмотров мест происшествия, согласно заключениям судебных генетических экспертиз № 7460 от 02.01.2017 г. (т. 5 л.д. 211 – 214) и № 4031 от 20.07.2017 г. (т. 7 л.д. 8 – 16) обнаружена кровь Л.

Вышеприведенные письменные доказательства объективно подтверждают показания подсудимых и свидетеля Х., данные ими в ходе предварительного следствия, о времени совершения убийства, о том, что удары ножом Л. ФИО2 начал наносить на веранде, после убийства трупы убитых подсудимые переместили, а посуду, которой пользовались подсудимые и Х. в ходе употребления спиртных напитков, а также ножи, которыми были совершены убийства трех лиц, подсудимые и Х. собрали и унесли из дома. Также объективно подтверждают показания потерпевшего М., свидетелей Э. и Ш., Г., К. о времени и месте обнаружения трупов и времени сообщения об этом в скорую помощь и правоохранительные органы.

Из заключений судебно-медицинских экспертиз трупов № 1216 от 20 января 2017 года (т.5 л.д.28-32), № 1217 от 12 января 2017 года (т.5 л.д.41-47), № 1218 от 12 января 2017 года (т.5 л.д.56-61) суд установил, что:

1) смерть Н. наступила от механической аспирационной асфиксии кровью, с колото-резаным ранением на передней поверхности шеи по средней линии в средней трети, проникающим в полость рта, с наличием крови в просвете трахеи и бронхов, с вздутием лёгких, пестрым их видом, полнокровием внутренних органов, жидким состоянием крови и она относится к разряду причинивших тяжкий вред здоровью, опасный для жизни.

На трупе также обнаружены следующие телесные повреждения: а) колото-резаное ранение у основания мочки левой ушной раковины с направлением раневого канала сверху вниз и слева направо; б) сквозное резаное ранение по краю нижней челюсти слева. Повреждение, указанное в пункте а) и рана на передней поверхности шеи, проникающая в полость рта с направлением раневого канала спереди назад и слева направо образовались от действия колюще-режущих предметов, возможно, от ударов ножом с односторонней заточкой клинка с шириной его около 1,5 см и длиной не менее 8,0 см. Повреждение, указанное в пункте б), образовалось от действия режущего предмета, возможно, клинка того же ножа. Все телесные повреждения образовались прижизненно, учитывая выраженность кровоизлияний в области ран, раны № 1 и № 4 образовались первыми. В момент причинения ранений потерпевшая могла находиться в любом положении, исключая лёжа лицом вниз. С полученными ранениями она могла жить и совершать активные действия значительный промежуток времени, возможно, исчисляемый минутами. Кроме того на трупе обнаружен участок с отсутствием волос в лобно-теменной области по средней линии, который мог образоваться от вырывания волос руками. Ранение у основания мочки левой ушной раковины и ранение по краю нижней челюсти слева у живых лиц относится к разряду причинивших легкий вред здоровью, повлекший за собой кратковременное расстройство здоровья до 21 суток. Всего острыми предметами Н. нанесено не менее 3-х ударов.

Давность наступления смерти около 1-2 суток до момента исследования трупа, т.е. на 10 часов 20.12.2016 г. При судебно-химическом исследовании крови этиловый алкоголь не обнаружен;

2) на трупе Л. обнаружены следующие телесные повреждения: а) колото-резаные проникающие ранения (2) грудной клетки справа по передне-подмышечной линии на уровне 3-го и 4-го межреберий, проникающие в правую плевральную полость с ранениями правого лёгкого и с направлением раневых каналов справа налево, колото-резаное ранение грудной клетки справа по средне-подмышечной линии на уровне 6-го межреберья, проникающее в грудную и брюшную полости с ранением диафрагмы и печени с направлением раневого канала справа налево; б) колото-резаное непроникающее ранение по околопозвоночной линии слева на уровне остистого отростка 3-го грудного позвонка с направлением раневого канала сзади наперед сверху вниз, колото-резаное непроникающее ранение в поясничной области по средней линии на уровне 2-го поясничного позвонка с направлением раневого канала сзади наперед и сверху вниз, колото-резаное непроникающее ранение грудной клетки справа на уровне 2-го межреберья с направлением раневого канала справа налево, колото-резаное сквозное ранение правого предплечья в нижней трети, колото-резаные сквозные ранения (2) правого плеча в средней трети. Все обнаруженные на трупе телесные повреждения образовались от действия колюще-режущих предметов прижизненно, возможно от ударов ножом с односторонней заточкой клинка, с шириной его не более 2,0 см и длиной не менее 10 см и относится в пункте а) к разряду причинивших тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, в пункте б) у живых лиц к разряду причинивших легкий вред здоровью, повлекший за собой кратковременное расстройство здоровья до 21 суток. Всего Л. нанесено не менее 9 ударов. В момент их нанесения она могла находиться в любом положении, которое могло меняться в процессе нанесения ударов. С полученными телесными повреждениями она могла жить и совершать активные действия короткий промежуток времени, возможно, исчисляемый минутами. Все телесные повреждения причинены за короткий промежуток времени и могли образоваться в любой последовательности одно за другим.

Смерть Л. наступила вследствие множественных колото-резаных ранений, проникающих в грудную и брюшную полости с ранениями правого лёгкого, диафрагмы и печени, сопровождавшихся обильной кровопотерей. Давность наступления смерти около 1-2 суток до момента исследования трупа, т.е. на 11 часов 20.12.2016 г. 

При судебно-химическом исследовании крови трупа Л. обнаружен этиловый алкоголь в концентрации – 1,2 ‰, что соответствует легкой степени алкогольного опьянения,

3) на трупе В. обнаружены следующие телесные повреждения: а) колото-резаное ранение в области левого надплечья, проникающее в грудную полость с ранением нисходящего отдела аорты с направлением раневого канала сверху вниз и несколько слева направо, колото-резаное ранение на передней стенке живота в области межреберного угла, проникающее в брюшную полость с ранением печени и направлением раневого канала спереди назад и несколько справа налево, колото-резаное ранение грудной клетки по лопаточной линии слева у внутреннего края лопатки, проникающее в левую плевральную полость с ранением левого лёгкого и направление раневого канала сзади наперед, сверху вниз и справа налево; б) колото-резаное ранение на задней поверхности правого плечевого сустава с направлением раневого канала сверху вниз; в) резаная рана в области левого надплечья. Все обнаруженные ранения причинены прижизненно и образовались в пунктах а) и б) от действия колюще предметов, возможно, от ударов ножом с односторонней заточкой клинка с шириной его на уровне погружения около 2,0 см и длиной не менее 14,0 см. Повреждение указанное в пункте в) образовалось от действия режущего предмета, возможно лезвия того же ножа. Повреждения, перечисленные в пункте а) относятся к разряду причинивших тяжкий вред здоровью опасный для жизни, в пунктах б) и в) у живых лиц к разряду причинивших легкий вред здоровью, повлекший за собой кратковременное расстройство здоровья до 21 суток. Всего острыми предметами потерпевшему нанесено не менее 5 ударов. В момент их нанесения потерпевший мог находится в любом положении (стоя, сидя, лежа), которое в процессе нанесения ударов могло меняться. С полученными телесными повреждениями В. мог жить и совершать активные действия очень короткий промежуток времени, возможно, исчисляемый секундами. Учитывая выраженность кровоизлияний в области ран, более вероятно, что первой была нанесена рана № 1, остальные раны в любой последовательности одна за другой.

Смерть В. наступила вследствие колото-резаных ран, проникающих в грудную клетку и брюшную полость, с ранениями нисходящего отдела аорты левого лёгкого и печени, сопровождавшимися обильной кровопотерей. Давность наступления смерти около 1-2 суток до момента исследования трупа, т.е. на 12 часов 20.12.2016 г. 

При судебно-химическом исследовании крови трупа В. обнаружен этиловый алкоголь в концентрации – 2,1 ‰, что у живых лиц соответствует средней степени алкогольного опьянения.

Эксперт Ш1 показал, что проводил судебно-медицинскую экспертизу трупа В. Вероятнее всего, первый удар ножом, который нанесли В., был в шею, это рана под № 1, а после уже остальные раны. Однако, если все удары были нанесены в очень короткий промежуток времени, то рана на животе могла быть первой. 

Вышеприведенные заключения экспертиз согласуются с показаниями подсудимых и свидетеля Х., данными ими в ходе предварительного следствия, о времени причинения смерти трем лицам, также о том, что В. и Л. совместно с подсудимыми и Х. употребляли спиртные напитки, а Н., не употребляла, всем погибшим смерть была причинена путем нанесения множественных колото-резаных повреждений.

Из протокола осмотра места происшествия от 23 декабря 2016 года (т.2 л.д. 43-47) следует, что в доме Х. по адресу: 

<

...>, в ящике кухонного стола обнаружено и изъято три ножа.

Доводы Х. о том, что данное следственное действие было проведено с нарушением требований УПК РФ, суд находит недостоверными, поскольку, осмотр места происшествия – жилища свидетеля и подсудимого ФИО1 был проведен с согласия Х., в ее присутствии, а также в присутствии двух понятых, по итогу осмотра составлен протокол, который подписали все участвующие лица, замечаний и дополнений от которых, не поступило. 

Из протокола обыска от 25 декабря 2016 года (т.2 л.д.63-65) следует, что в доме Ф. по адресу: 

<

...> обнаружено и изъято: куртка серого цвета со следами вещества бурого цвета, похожего на кровь, 3 ножа.

Согласно протоколу выемки от 20 декабря 2016 года (т.1 л.д.141-144) у ФИО1 были изъяты ботинки, складной нож, сотовый телефон «Аматель», срезы ногтевых пластин, а в ходе его задержания 22 декабря 2016 г. при личном обыске у ФИО1 изъято: куртка кожаная черного цвета, кофта серого цвета, кофта темно-серого цвета, носки серого цвета, подследники зеленого цвета, кофта синего цвета.

В ходе обыска, проведенного 14.08.2017 г. (т. 3 л.д. 132 – 135), из дома Е. и Ж., где проживал ФИО2, были изъяты: куртка черного цвета, джинсы синего цвета, матерка серого цвета.

Из протоколов получения образцов для сравнительного исследования (т.2 л.д.58-60, 168-170, т. 3 л.д. 64 - 66) следует, что 23 декабря 2016 года у ФИО1, 19 мая 2017 года у Х., 10.08. 2017 г. у ФИО2 изъяты образцы крови и слюны.

Проведенными судебными генетическими экспертизами № 7379 от 26.12.2016 г. (т. 5 л.д. 154 – 155), № 7441 от 26.12.2016 г. (т. 5 л.д. 165 - 171), № 879 от 21.02.2017г. (т. 5 л.д. 246-250), № 4780 от 25.08.2017 г. (т. 7 л.д. 56 - 57) на изъятых у ФИО1 ботинках и складном ноже, куртке, в подногтевом содержимом ФИО1, на двух ножах, изъятых из дома Х., генетического материала, крови В., Л. и Н., не обнаружено. На изъятой в жилище ФИО2 одежде крови не обнаружено, а обнаруженный генетический материал не пригоден для установления генотипа. 

Данные экспертизы подтверждают показания ФИО1 о том, что после обнаружения на своей кофте крови, он сжег ее, а орудие преступления выбросил, также свидетельствуют о том, что ФИО1, пытаясь направить следствие по ложному пути, чтобы смягчить свою вину, помочь ФИО2 избежать уголовной ответственности, сообщал на первых своих допросах ложные сведения о том, что нож, которым он совершил убийство, он принес к себе домой.

Отсутствие на одежде ФИО2 крови, не свидетельствует о его непричастности к совершению преступлений, так как с момента убийства трех лиц до изъятия данной одежды, прошло более полугода, за которые биологические следы человека могли быть уничтожены, в том числе, путем стирки.

Отсутствие в подногтевом содержимом ФИО1 крови убитых им лиц, также не свидетельствует о его непричастности к убийству В. и Н. Как показала в судебном заседании эксперт С1, проводившая экспертное исследование, отросшие части ногтей, изъятых у ФИО1, были очень маленькими, что само по себе затрудняет попадание под них биологического материала другого человека, кроме того, кровь хорошо растворяется водой и легко вымывается из-под ногтей. 

Из протокола осмотра предметов от 20 декабря 2016 года (т.4 л.д.147-163) суд установил, что на кофте черного цвета от трупа Н. имеется одно механическое повреждение с передней стороны; на кофте серого цвета от трупа Н. имеются пятна вещества, похожего на кровь; мастерка от трупа В. обильно пропитана веществом бурого цвета, похожим на кровь, и имеет механическое повреждение; на трико от трупа В. имеются пятна вещества бурого цвета, похожего на кровь; на футболке от трупа В. имеется шесть механических повреждений, вся поверхность ее опачкана веществом бурого цвета, похожего на кровь; кофта и платье от трупа Л. обильно пропитаны веществом бурого цвета, похожим на кровь на них обнаружено по 10 механических повреждений. 

Как следует из заключения судебной трасологической экспертизы № 536 от 22.06.2017 г. (т. 6 л.д. 223 – 245) на кофте Л. обнаружены 12 сквозных повреждений, которые являются колото-резаными и образованы клинком ножа, имеющим обух и одно лезвие, при горизонтальной силе воздействия на лицевую сторону кофты. Повреждения № 6, 11 и 12, также как повреждения № 9 и 10 могли образоваться одномоментно, при образовании складок на рукаве кофты. На кофте В. обнаружено 3 сквозных повреждения, которые являются колото-резаными и образованы клинком ножа, имеющим обух и одно лезвие, при горизонтальной силе воздействия на лицевую сторону кофты. На футболке В. обнаружено 4 сквозных повреждения, два из которых могли образоваться одномоментно при образовании складки сзади футболки и пригодны лишь для установления группы орудий, их оставивших, могли быть оставлены ножами, так и другими предметами, имеющими схожее строение и размерные характеристики. На кофте Н. светло-серого цвета повреждений не обнаружено, а на кофте черного цвета обнаружено одно сквозное повреждение, являющее колото-резаным и образовано клинком ножа, имеющим обух и одно лезвие, при горизонтальной силе воздействия на лицевую сторону кофты.

Согласно протоколу выемки от 20 декабря 2016 года (т.1 л.д.132-135) в Усольском отделении ИОБСМЭ изъяты: кожный лоскут от трупа Н., 9 кожных лоскутов от трупа Л., 3 кожных лоскута от трупа В., а также образцы крови с трупов.

В ходе предварительного следствия было проведено три медико-криминалистические экспертизы № 48-17 от 3 марта 2017 года (т.6 л.д.89-105), № 47-17 от 7 марта 2017 года (т.6 л.д.114-137), № 46-17 от 3 марта 2017 года (т.6 л.д.146-166), которые, как было установлено в судебном заседании, были проведены с нарушением требований п. 85.15 Приказа Минздравсоцразвития РФ от 12.05.2010 г. № 346н «Об утверждении порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях РФ», что подтвердил в судебном заседании заместитель начальника по экспертной работе ОГБУЗ ИОБСМЭ р1, допрошенный в качестве специалиста.

Учитывая, что данные экспертизы были проведены с нарушением требований порядка производства судебно-медицинских экспертиз, что ставит под сомнение их обоснованность, в соответствии со ст. 75 УПК РФ суд признает данные экспертизы недопустимым доказательством.

Из проведенных по постановлению суда повторных комиссионных медико-криминалистических экспертиз № 215-18 от 23 ноября 2018 года, № 216-18 от 26 ноября 2018 года, № 217-18 от 27 ноября 2018 года суд установил, что:

1) на кожном лоскуте с раной №4 от трупа Н. расположено колото-резаное повреждение. Указанное колото-резаное повреждение образовалось в результате воздействия плоским колюще-режущим травмирующим предметом с односторонней заточкой клинка, имеющим режущую кромку-лезвие, «П»-образной формы обух, с выраженными ребрами, шириной около 1-1,2 мм и с шириной клинка на уровне следообразования 12-14 мм. 

2) на кожных лоскутах от трупа Л. расположены колото-резаные повреждения, которые могли образоваться как в результате воздействия одним плоским колюще-режущим травмирующим предметом с односторонней заточкой клинка, имеющим режущую кромку-лезвие, обух «П»-образной формы с хорошо выраженными ребрами, шириной 1,2-1,5 мм, возможно имеющим на своей поверхности зазубрины либо дефекты, и с шириной клинка на уровне следообразования от 11 до 17 мм, так и в результате воздействия двумя травмирующими предметами, имеющими сходные конструктивные особенности. 

3) на кожных лоскутах от трупа В. расположены колото-резаные повреждения, которые могли образоваться как в результате воздействия одним плоским колюще-режущим травмирующим предметом с односторонней заточкой клинка, имеющим режущую кромку-лезвие, обух «П»-образной формы с хорошо выраженными ребрами, шириной 1,2-1,5 мм, возможно имеющим на своей поверхности зазубрины либо дефекты, и с шириной клинка на уровне следообразования от 17 до 25 мм, так и в результате воздействия двумя травмирующими предметами, имеющими сходные конструктивные особенности. 

По результатам проведенных экспериментально-сравнительных исследований исключается возможность образования колото-резаных повреждений на представленных на экспертизы кожных лоскутах с ранами от трупов Н., Л. и В. от воздействий каким-либо из клинков ножей представленных на экспертное исследование.

Эксперт В1 показала, что входила в состав комиссии, проводившей повторную медико-криминалистическую экспертизу ножей, изъятых по уголовному делу. После проведения необходимых исследований со всеми переставленными на экспертизу ножами, было установлено, что ни одним из них не могли быть нанесены повреждения, обнаруженные у В., Н. и Л. Также было установлено, что, исходя из повреждений на кожных лоскутах, с учетом глубины погружения клинка, всем убитым раны могли быть нанесены одним ножом, так и разными, с аналогичными конструктивными особенностями.

Вышеприведенные экспертизы подтверждают показания подсудимых и Х., данные ими в ходе предварительного следствия, о том, что повреждения В., Л. и Н. были причинены ножами, которые впоследствии подсудимые с места преступления унесли с целью их сокрытия.

Согласно заключению судебной медико-криминалистической медицинской экспертизы № 136-17 от 16 мая 2017 года (т.6 л.д.190-199) на передней и задней поверхности голубой кофты, изъятой при осмотре места происшествия, сохранились множественные следы в виде брызг, помарок, потека и статических следов. Следы крови в виде брызг образовались в результате придания частицам крови дополнительной кинетической энергии (при нарушении целостности кожных покровов тел потерпевших с повреждениями кровеносных сосудов, при размахивании окровавленным травмирующим предметом, находившемся в руках подозреваемого, и при нанесении повторных ударов по поверхности окровавленных тел потерпевших, имеющих анатомическое нарушения мягких тканей). Морфологические признаки следов брызг на кофте, их локализация на передней и задней поверхности, направления полета, расположения следов в виде «пылевидных скоплений» свидетельствует о нанесении ударов по окровавленной поверхности тел потерпевших в непосредственной близости. Следы в виде поверхностных помарок образовались в результате динамического контакта следовоспринимающей поверхности с предметом (-ми), частями тела человека, покрытыми (пропитанными) кровью. Следы в виде потека образовались в результате свободного стекания крови по наклонной поверхности в силу тяжести. Статические следы на левом рукаве кофты могли образоваться при полном контакте следовоспринимающей поверхности (кофты) с окровавленной поверхностью. 

Заключение данной экспертизы подтверждает показания свидетеля Х. о том, что она находилась в непосредственной близости с Л., в момент нанесения той ударов ножом ФИО2, а также то, что она пыталась разнять ФИО2 и Л., при этом прислонилась к последней, поэтому на голубую кофту, в которую она была одета, попала кровь Л.

Из заключений судебных генетических экспертиз № 786 от 28 марта 2017 года (т.6 л.д. 7-39), № 5808 от 25 декабря 2018 года следует, что на кофте голубого цвета, изъятой с места происшествия, обнаружен генетический материал, который произошел от неустановленного лица женского пола, а также смешанный генетический материал, который мог произойти от трех или более лиц, его происхождение от ФИО1, В., Л., Н. и Х., исключается. Также на кофте обнаружен генетический материал в количестве, недостаточном для установления генотипа. На внутренней поверхности рукавов кофты обнаружен смешанный генетический материал (ДНК) непригодный для идентификации, а также обнаружен генетический материал (ДНК) в количестве недостаточном для установления генетических признаков. В связи с вышеуказанным, установить принадлежность выявленных следов какому-либо лицу (лицам), в том числе Х., не представляется возможным.

Вышеприведенные заключения судебных генетических экспертиз, не ставят под сомнение достоверность показаний свидетеля Х. о том, что она явилась очевидцем совершения убийства трех лиц и находилась на месте совершения подсудимыми преступления в голубой кофте, которую впоследствии изъяли из ограды дома 

<

...>, поскольку из заключения экспертиз следует, что на указанной кофте были обнаружены не только биологические следы, происхождение которых от Х. исключается, но и смешанный генетический материал, который мог произойти от иных лиц, надевавших данную кофту, которого недостаточно для установления их генотипа.

Допрошенная в ходе предварительного следствия Х. показала, что она надевала указанную голубую кофту поверх футболки, что, согласно пояснениям эксперта С1, могло препятствовать попаданию на голубую кофту биологического материала Х. в достаточном количестве для установления его генотипа.

Доводы защиты о том, что обнаруженная на месте происшествия голубая кофта по размеру не подходит Х., так как гораздо меньше размера, который носит свидетель, суд находит не соответствующими действительности, поскольку свидетель Х. была допрошена в судебном заседании, а кофта осмотрена, при визуальном сравнении размер кофты соответствует размеру одежды Х., какого-либо явного несоответствия размеров установлено не было.

Согласно заключениям генетических судебно-медицинских экспертиз № 786 от 28 марта 2017 года (т.6 л.д. 7-39), № 2942 от 26 мая 2017 г. (т. 6 л.д. 211-212), № 4976 от 20.10.2017 г. (т. 7 л.д. 98-105) на изъятых с места происшествия срезе со столба, марлевых салфетках с веществом бурого цвета, изъятого у трупа Н., по дорожке № 1 и по дорожке № 2, кофте с трупа Н. обнаружена кровь Н. На фрагменте детали электроприбора, на кофте с трупа В. обнаружена кровь В. На марлевых салфетках с веществом бурого цвета, изъятого у трупа Л., вырезах с простыни и с поверхности будки, кофте с трупа Л. обнаружена кровь, которая произошла от Л. На стеклянной бутылке с надписью на этикетке: «Хлебный» обнаружен биологический (генетический) материал, который произошел от В., Л. и неустановленного лица мужского пола, который, вероятно, является прямым биологическим родственником М., происхождение генетического материала от ФИО1 исключается. На кофте с трупа Н. и кофте с трупа В. обнаружен генетический материал непригодный для установления генотипа. Пучок волос, изъятый с места происшествия, является пучком волос с головы одного человека и происходит от Н.

По изъятым в ходе осмотра места происшествия 19.12.2016 г. и предметам: 5 окуркам, рюмке, бутылках, фрагменте металла, подногтевом содержимом В., ложке, 2-м самокруткам, пепельнице, жестяной банке также были проведены судебные генетические экспертизы № 7327 от 28.12.2016 г. (т. 5 л.д. 88 – 144), № 7441 от 26.12.2016 г. (т. 5 л.д. 165 - 171), № 7454 от 05.04.2017 г. (т. 5 л.д. 192 – 197), №175 от 27.01.2017 г. (т.5 л.д.225 - 230), 4620 от 15.08.2017 г. (т. 7 л.д. 43 – 45) в ходе которых на указанных предметах генетического материала ФИО1 и ФИО2 обнаружено не было, на пепельнице обнаружена кровь Н., а на жестяной банке смешанный генетический материал, в котором имеются генетические следы Н. и В.

Как следует из заключения судебной трасологической экспертизы № 176 от 14.02.2017 г. (т. 6 л.д. 48 – 51), след подошвы обуви, изъятый с калитки дома 

<

...>, оставлен не обувью ФИО1

Из заключений судебных дактилоскопических экспертиз № 291 от 29 марта 2017 г. (т. 6 л.д. 75 – 77) и № 6214 от 7 ноября 2017 г. (т. 7 л.д. 130 – 133), суд установил, что два следа пальцев рук, изъятые с места происшествия 19.12.2016 г. оставлены указательным пальцем правой руки В., на поверхности металлической пластины выявлены невидимые следы рук, которые для идентификации личности непригодны. А на отрезке дактопленки, также изъятой с места происшествия, обнаружены сероватые шерстяные волокна, которые входят в состав материи кофты Н. и могли произойти как от нее, так и от любого другого изделия, имеющего аналогичный цветовой оттенок и волокнистый состав (заключение физико-химической судебной экспертизы № 4978 от 29.09.2017 г. (т. 7 л.д.84 – 86).

Необнаружение на вещественных доказательствах, изъятых с места происшествия, биологических следов, отпечатков подошв обуви, а также отпечатков пальцев рук подсудимых, не ставит под сомнение совершение ФИО1 и ФИО2 установленных судом преступлений, поскольку, как было установлено из показаний подсудимых и свидетеля Х., что последние унесли с собой из дома убитых посуду, которой они пользовались, бутылки, ножи, уничтожив, таким образом, следы своего пребывания на месте преступления. Кроме того, после совершения убийства выпал снег, который скрыл следы обуви подсудимых и свидетеля Х., а также следы крови В., Л. и Н., попавшие на землю не рядом с местами обнаружения их трупов.

Согласно протоколу выемки от 20 декабря 2016 года (т.1 л.д.118-122) у Б. изъят телефон марки «Сromax» Х405.

Данное письменное доказательство подтверждает показания свидетелей Б., А. и У. о том, что 18.12.2016 г. Л. и В. были живы и употребляли в этот день спиртные напитки, приобретенные на деньги, вырученные за продажу телефона Л.

При осмотре детализации о входящих и исходящих соединениях абонентского №, которым пользовался ФИО1, проведенной 24 ноября 2017 года (т.5 л.д.9-13), установлено, что 19 декабря 2016 год в 10 часов 22 минуты с данного абонентского номера поступил звонок на абонентский №, зарегистрированный на Д., продолжительность звонка 4067 сек.

Данный протокол осмотра подтверждает показания свидетеля Д. и подсудимого ФИО1 о том, что 19.12.2016 г. они разговаривали по телефону. 

Из справки КДК 

<

...> (т. 4 л.д. 121) следует, что ФИО2 в данном учреждении зарегистрирован 29.01.2014 г., на диспансерный учет не встал. Данная информация подтверждает показания ФИО2 о причине возникновения у него неприязненных отношений к Л., которая, по его мнению, заразила его данным заболеванием.

Также судом были исследованы доказательства, представленные стороной защиты.

Свидетель Ж. показала, что приходится ФИО2 родной сестрой. ФИО2 после освобождения из мест лишения свободы проживает у нее. С 18 часов 18.12.2016 г. и до утра следующего дня, брат находился у нее дома, при этом, чтобы он никуда не ушел, она забрала у него верхнюю одежу и обувь, другой одежды, кроме той, что она забрала, у брата не было.

Свидетель Е. показал, что Ж. его супруга. Ее брат ФИО2 проживал то у них дома, то дома у другой своей сестры – Ф1, т.к. своего жилья не имеет. Где находился ФИО2 в ночь с 18 на 19 декабря 2016 г., он не помнит, считает, что подсудимый не мог совершить убийства. В состоянии опьянения ФИО2 становится веселым, ведет себя нормально.

Свидетель П. показал, что ФИО2 родной брат его жены, периодически проживает у них дома. В одно из воскресений декабря 2016 г. днем он, по просьбе ФИО1, возил его на своем автомобиле в п. Новомальтинск к сестре Р. Увозил ли его обротано, не помнит, это было накануне убийства.

Свидетель З. показал, что длительное время работал совместно с подсудимыми, характеризует их с положительной стороны. ФИО1 никогда не жаловался на то, что у него похитили телефон. 

Оценивая показания свидетелей защиты, суд находит показания свидетеля Ж. о наличии у ФИО2 алиби на время убийства, недостоверными, поскольку они опровергаются показаниями подсудимых и свидетеля Х., данными ими в ходе предварительного следствия, показаниями свидетеля С., расценивает их как желание помочь ФИО2 избежать уголовной ответственности за совершенные преступления, поскольку он является ее родным братом и она заинтересована в его судьбе. Показания свидетелей Е., П. и З. не ставят под сомнение виновность подсудимых в совершении установленных судом преступлений, поскольку каких-либо сведений, свидетельствующих о их непричастности к убийству трех лиц, суду ими сообщено не было.

Исследовав и оценив собранные по уголовному делу доказательства, которые являются относимыми и допустимыми, достоверными, а все в совокупности достаточными для разрешения уголовно дела, суд считает, что вина ФИО1 и ФИО2 в совершении установленных судом преступлений, нашла свое полное подтверждение в ходе судебного следствия.

Действия подсудимого ФИО1 суд квалифицирует по п. «а, к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, как убийство, т.е. умышленное причинение смерти двум лицам, с целью скрыть другое преступление.

Действия подсудимого ФИО2 суд квалифицирует:

- по ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 105 УК РФ, как пособничество в совершении умышленного причинения смерти другому человеку;

- по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, как убийство, т.е. умышленное причинение смерти другому человеку, с целью скрыть другое преступление.

Как было установлено в судебном заседании подсудимый ФИО1 в ходе ссоры с В., на почве возникших личных неприязненных отношений, совершил убийство последнего. 

О наличии у ФИО1 умысла на убийство В. свидетельствует способ его совершения, примененное орудие, количество и локализация повреждений, а именно, нанесение множественных, не менее пяти, колото-резаных ранений ножом в жизненно важные органы человека – грудную клетку и живот, а также в область правого плеча.

В момент, когда ФИО1 причинял смерть В., ФИО2 увидев, что вышедшие из дома Л. и Н. пытаются помешать ФИО1 совершить убийство, оттащил от него женщин, чем оказал тому содействие в убийстве В. 

Учитывая, что ФИО2 не принимал непосредственного участия в причинении смерти В., а оказал ФИО1 в этом содействие, путем устранения препятствий к совершению убийства, его действия в данной части следует квалифицировать как пособничество в совершении убийства.

После убийства В., у обоих подсудимых, с целью скрыть совершенное ими преступление, что подтверждается показаниями обоих подсудимых, данных ими в ходе предварительного следствия, возник умысел на причинение смерти Л. и Н., которые стали очевидцами совершенного убийства. 

О наличии у обоих подсудимых умысла на убийство указанных лиц, свидетельствует способ его совершения и примененное ими орудие, а также количество и локализация причиненных повреждений – нанесение множественных колото-резаных повреждений, в обоих случаях ножом, в жизненно важные органы тела человека: Н. не менее 3-х ударов в шею и голову, Л. не менее 9 ударов в переднюю и заднюю поверхность грудной клетки, а также в правую руку.

Поскольку действия, непосредственно направленные на причинение смерти другим лицам, каждый из подсудимых совершал самостоятельно: ФИО1 причинил смерть двум лицам - Н. и В., а ФИО2 Л., из объема предъявленного подсудимым обвинения суд считает необходимым исключить указание на совершение ими этих убийств группой лиц. 

Также исключить из обвинения ФИО2 нанесение им Н. ударов палкой по голове и вырывание у нее волос с головы, поскольку совершение подсудимым этих действий не нашло своего подтверждения ни в ходе предварительного следствия, ни в судебном заседании.

Вопреки доводам защиты, мотив совершения преступлений подсудимыми был установлен в ходе предварительного следствия и нашел свое подтверждение в судебном заседании. Так подсудимые и свидетель Х. показали, что ссора между В. и ФИО1 возникла из-за предположения ФИО1 о том, что В. похитил у него мобильный телефон, а продолжилась из-за того, что В. приревновал ФИО1 к своей сожительнице Л. После убийства В., желая скрыть совершенные преступления, ФИО1 и ФИО2 решили убить Н. и Л., кроме того, ФИО2 пояснил, что разозлился на последнюю, считая, что она заразила его тяжкими заболеваниями.

Разрешая вопрос о психическом состоянии подсудимых, с учетом материалов дела, касающихся личности ФИО1 и ФИО2, из которых следует, что на учете у врачей психиатра и нарколога подсудимые не состояли и не состоят (т. 7 л.д. 22, 23, 24, 25, 73, 74, 75), оценивая поведение подсудимых в судебном заседании, у суда не возникло сомнений в способности осознавать ФИО1 и ФИО2 фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Характер действий подсудимых, как во время совершения преступлений, так и после, не свидетельствует о том, что они совершили их в состоянии какого-либо расстройства душевной деятельности.

Согласно заключениям амбулаторных комплексных судебных психолого-психиатрических экспертиз от № 581 от 10 марта 2017 года (т.6 л.д.60-66) и № 3137 от 29 сентября 2017 года (т.7 л.д.66-73):

1) у ФИО1 выявляются признаки 

<

...>. Но имеющиеся у подэкспертного психические изменения выражены нерезко, не сопровождаются нарушением критических функций и не лишают его способности отдавать отчет своим действиям и руководить ими. Кроме того, в период исследуемой юридически значимой ситуации он не обнаруживал признаков какого-либо временного психического расстройства, а находился в состоянии простого (непатологического) алкогольного опьянения. На это указывают материалы уголовного дела в сопоставлении с данными настоящего исследования: употребление подэкспертным алкоголя непосредственно перед совершением преступления, изменение его поведения в период исследуемой юридически значимой ситуации в зависимости от обстоятельств, с ориентировкой в окружающем и в лицах, с отсутствием в его поведении признаков бреда, галлюцинаций, расстроенного сознания, сохранность воспоминаний, относящихся к тому периоду. Следовательно, по своему психическому состоянию в момент инкриминируемого ему деяния ФИО1 мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время по своему психическому состоянию он также способен осознавать фактический характер своих действий и руководить ими. По своему психическому состоянию в принудительном лечении он не нуждается; 

2) у ФИО2 выявляется 

<

...>. Однако имеющиеся у подэкспертного расстройства психики выражены нерезко, не сопровождаются выраженными мнестико-интеллектуальными и эмоционально-волевыми расстройствами, бредом, галлюцинациями, нарушениями критических и прогностических способностей. В период, относящийся к инкриминируемому ему деянию, он также не обнаруживал признаков какого-либо психического расстройства, а находился в состоянии простого (непатологического) алкогольного опьянения, о чем свидетельствует факт употребления им алкоголя, последовательность и целенаправленность его действий с учетом конкретной ситуации, отсутствие в его поведении и высказываниях признаков расстроенного сознания, бреда, галлюцинаций и иной психотической симптоматики, он ориентировался в окружающем, лицах, поддерживал адекватный речевой контакт, сохранил воспоминания о произошедшем. Следовательно в период, относящийся к инкриминируемому ему деянию, ФИО2 мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. По своему психическому состоянию в настоящее время он также может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими. В принудительном лечении по своему психическому состоянию он не нуждается. 

ФИО2 и ФИО1 в момент правонарушения не находились в состоянии физиологического аффекта и ни в каком ином эмоциональном состоянии, способном существенно повлиять на сознание и поведение. Как лица, страдающие алкогольной зависимостью, оба нуждаются в лечении и медико-социальной реабилитации.

Суд находит заключение экспертов объективным, научно-обоснованным, выполненным специалистами имеющими необходимые познания и опыт работы по специальности, полученным в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, следовательно, являющимся допустимым доказательством.

Доводы ФИО1 о том, что он алкоголем не злоупотреблял, поэтому алкогольной зависимостью не страдает и не нуждается в соответствующем лечении, опровергаются показаниями свидетелей Х., К., Р., Ф., а также вышеприведенным заключением экспертизы. 

Учитывая изложенное, суд признает подсудимых ФИО1 и ФИО2 в отношении установленных судом преступлений вменяемыми и подлежащими уголовной ответственности за содеянное.

При назначении наказания суд руководствуется требованиями ст. 60 УК РФ и, в соответствии со ст. 61 УК РФ, как смягчающие наказание обстоятельства по всем совершенным подсудимыми преступлениям, учитывает состояние здоровья ФИО1 и ФИО2, наличие у них хронических заболеваний, признание подсудимыми своей вины в ходе предварительного следствия, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, у ФИО1 также способствование изобличению и уголовному преследованию другого участника совершенных преступлений, поскольку он изобличил в совершении преступлений ФИО2, об участии которого органы предварительного следствия не знали, также указал на очевидца совершения преступления Х., о которой также не было известно органам предварительного следствия. 

Суд не может признать в качестве смягчающего наказания обстоятельства, наличие у ФИО1 несовершеннолетнего ребенка, поскольку пояснения ФИО1 в данной части не подтверждены какими-либо доказательствами.

Как отягчающее наказание обстоятельство, предусмотренное п. 1.1 ст. 63 УК РФ, при назначении наказания суд учитывает у обоих подсудимых, совершение ими всех преступлений в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, поскольку, обоими подсудимыми совершены особо тяжкие преступления, оба подсудимых страдают от алкогольной зависимости, в состоянии опьянения проявляют агрессию, что несомненно способствовало совершению ими преступлений, направленных против жизни людей. 

Также при назначении наказания суд учитывает, что по месту жительства участковым уполномоченным К. оба подсудимых характеризуются с отрицательной стороны, как лица злоупотребляющие спиртными напитками, не имеющие постоянного места работы, ранее судимые (т. 8 л.д. 29, 77), зам. главы г.п. Тайтурского МО также характеризует ФИО1, как лицо нигде не работающее, злоупотребляющее спиртными напитками (т. 8 л.д. 30), свидетелями Ф., Х., Р., Д., З., П. подсудимый ФИО1, характеризуется положительно, подсудимый ФИО2 положительно характеризуется свидетелями Ж., Е. и П.

Вопреки доводам подсудимых, оснований не доверять характеристикам участкового уполномоченного полиции у суда не имеется, поскольку сведения, изложенные в них, подтверждаются материалами уголовного дела, исследованными в судебном заседании, а так же показаниями свидетелей.

С учетом характера и степени общественной опасности совершенных подсудимыми преступлений, относящихся к категории особо тяжких, роли ФИО2 в совершении убийства В., личностей ФИО1 и ФИО2, состояния их здоровья, наличия смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств, для исправления подсудимых и предупреждения совершения им новых преступлений, суд считает, что наказание ФИО1 и ФИО2 за совершенные преступления следует назначить только в виде реального лишения свободы на определенный срок. 

Так как подсудимыми совершены особо тяжкие преступления, направленные против жизни людей, с целью продолжения контроля за их поведением после освобождения из мест лишения свободы, суд считает необходимым назначить ФИО1 и ФИО2 наказание за совершенные преступления с ограничением свободы. 

С учетом фактических обстоятельств преступлений, совершенных подсудимыми, степени их общественной опасности, наличия отягчающего наказание обстоятельства, оснований для изменения категории преступлений на менее тяжкую, в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ, суд не усматривает.

Также судом по делу не установлено каких-либо исключительных обстоятельств для применения ст. 64 УК РФ и назначения подсудимым наказания за совершенные преступления ниже низшего предела, предусмотренного санкциями соответствующих статей УК РФ. 

Несмотря на наличие в действиях подсудимых смягчающего обстоятельства, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, при назначении ФИО1 и ФИО2 наказания за совершенные преступления, положения ч. 1 ст. 62 УК РФ применению не подлежат, поскольку санкция ч. 2 ст. 105 УК РФ предусматривает наказание в виде пожизненного лишения свободы, а также в связи с наличием в действиях подсудимых отягчающего наказания обстоятельства, а при назначении ФИО2 наказания по ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 105 УК РФ, поскольку в его действиях судом установлено наличие отягчающего наказание обстоятельства.

В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ, отбывание наказания в виде лишения свободы подсудимым следует назначить в исправительной колонии строгого режима.

Учитывая, что наказание, назначаемое ФИО1 и ФИО2 судом, не позволит им употреблять спиртные напитки в течение длительного времени, суд не усматривает оснований для вменения подсудимым обязанности пройти курс лечения от алкоголизма, рекомендованный им экспертами психиатрами-наркологами.

Для обеспечения исполнения наказания, а также учитывая тяжесть преступлений, совершенных подсудимыми, данные о их личностях, суд не усматривает оснований для изменения ФИО1 и ФИО2 меры пресечения до вступления приговора в законную силу на иную, не связанную с лишением свободы либо её отмены, считает необходимым продлить срок содержания подсудимых под стражей до вступления приговора в законную силу.

Процессуальные издержки в сумме 78 810 руб., выплаченные адвокату Пелевину В.Н. за оказание юридической помощи ФИО1 в ходе рассмотрения уголовного дела в суде, а также 78 810 руб., выплаченные адвокату Волкову В.Г. за оказание юридической помощи ФИО2 в ходе рассмотрения уголовного дела в суде, подлежат взысканию с подсудимых в соответствии с правилами ст. 131 и 132 УПК РФ, поскольку адвокаты Пелевин В.Н. и Волков В.Г. участвовала в деле по назначению, подсудимые от услуг данных защитников не отказывались, являются трудоспособными, иждивенцев не имеют. Однако, учитывая, наличие у подсудимых хронических заболеваний, способных ограничить их трудоспособность, суд считает возможным частично уменьшить сумму, подлежащую взысканию до 50 000 рублей каждому. 

Судьба вещественных доказательств подлежит разрешению в соответствии с ч. 3 ст. 81 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 304, 307 – 309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «а, к» ч. 2 ст. 105 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 17 лет 6 месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы в 2 года, в соответствии со ст. 53 УК РФ установив ограничения: не менять постоянное место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, не выезжать за пределы муниципального образования по месту постоянного жительства, не покидать место постоянного проживания в ночное время суток с 22 часов до 6 часов, обязанности: являться раз в месяц в уголовно-исполнительную инспекцию на регистрацию.

ФИО2 признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 105 УК РФ и п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и назначить ему наказание виде лишения свободы сроком:

- по ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 105 УК РФ 7 лет с ограничением свободы в 1 год;

- по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ в 14 лет с ограничением свободы в 1 год 3 месяца.

В соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ, путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно назначить ФИО2 наказание в 15 лет 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы в 1 год 6 месяцев, в соответствии со ст. 53 УК РФ установив ограничения: не менять постоянное место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, не выезжать за пределы муниципального образования по месту постоянного жительства, не покидать место постоянного проживания в ночное время суток с 22 часов до 6 часов, обязанности: являться раз в месяц в уголовно-исполнительную инспекцию на регистрацию.

Срок наказания ФИО1 и ФИО2 исчислять с момента вступления приговора в законную силу.

Согласно п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УПК РФ, зачесть в срок отбытого наказания, из расчета день содержания под стражей за день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима, время содержания под стражей: ФИО1 с 22.12.2016 г. по вступление приговора в законную силу, ФИО2 с 10.08.2017 г. по вступление приговора в законную силу.

Срок дополнительного наказания в виде ограничения свободы ФИО1 и ФИО2 исчислять со дня освобождения осужденных из исправительного учреждения.

Меру пресечения ФИО1 и ФИО2 в виде заключения под стражу оставить прежней, продлить срок содержания под стражей до вступления приговора в законную силу. 

Взыскать в доход государства процессуальные издержки с ФИО1 в размере 50 000 (пятидесяти тысяч) рублей, с ФИО2 в размере 50 000 (пятидесяти тысяч) рублей.

По вступлении приговора в законную силу вещественные доказательства, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств Следственного отдела по г. Усолье-Сибирское СУ СК РФ по Иркутской области:

- кофту, скол со столба, 2 марлевых тампона со следами вещества бурого цвета по дорожке № 1 и № 2, вещество бурого цвета возле трупа Н., вещество бурого цвета возле трупа Л., 2 фрагмента метала со следами пальцев рук и ладони, волокно на отрезке дактопленки, деталь, фрагмент растения, полено, клок волос, вырез с простыни, бутылку «Амурский нрав», фрагмент будки, бутылку «Батюшка Енисей», рюмку, след пальца руки с рюмки, бутылку «Хлебная», 2 следа пальцев рук с бутылки «Хлебная», 5 окурков от сигарет, жестяную банку, пепельницу, ложку, 2 окурка самокрутки, дактокарты на имя Л., Н., В., валенки № 1, валенки № 2, мастерку, окурок сигареты «Море», сигарета «Море», срезы с ногтевых пластин ФИО1, образец крови и волос от трупа Н., одежду с трупа Н.: брюки, 2 кофты, футболку, рейтузы, колготки, носки; образец крови и срезы с ногтевых пластин от трупа В., одежду с трупа В.: трико, футболку, мастерку, носки, трусы; образец крови с трупа Л., одежду с трупа Л.: платье, кофту, футболку, трусы, сапоги, выпил с кровати и вырез с кресла, горловину от бутылки, изъятую входе ОМП от 12.12.2016 г., сотовый телефон марки «Сromax» Х405, уничтожить;

- ботинки ФИО1, складной нож, сотовый телефон марки «Алкатель», одежду подозреваемого ФИО1: 3 кофты, куртку, носки, подследники, возвратить ФИО1; 

- сотовый телефон «Самсунг», сотовый телефон «Ойстерс», мастерку, пуховик, джинсы обвиняемого ФИО2, возвратить ФИО2; 

- куртку О., возвратить О.,

- информацию о соединениях абонентов и абонентских устройств с привязкой к базовым станциям абонентских номеров: №; №, №, хранить при уголовном деле;

- куртку и трико Ч1 возвратить Ч1;

- историю болезни на имя И. возвратить в соответствующее медицинское учреждение; 

- куртку У1, возвратить У1;

- 3 ножа изъятые в ходе ОМП от 23.12.2016 г. и хранящиеся в камере хранения Иркутского областного суда, возвратить Х.;

- 13 кожных лоскутов, кофту голубого цвета, 7 ножей, хранящиеся в камере хранения Иркутского областного суда, уничтожить.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Верховный Суд Российской Федерации в течение 10 суток со дня его вынесения, ФИО1 и ФИО2 в тот же срок со дня получении копии приговора. 

В случае подачи апелляционной жалобы осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий судья Т.М. Кузина