Дело № 2-1271/2018 9 июля 2018 года

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Красносельский районный суд Санкт-Петербурга в составе

председательствующего судьи: Уланова А.Н.,

при секретаре: Фоломеевой К.К.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании завещания недействительным, 

У С Т А Н О В И Л:

Истец обратился в Красносельский районный суд Санкт-Петербурга с указанным иском, в котором, уточнив требования в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, просит суд признать недействительным завещание реестр №В-208 от 19 мая 2017 года, составленное и удостоверенное нотариусом ФИО3, применить последствия недействительности ничтожной/оспоримой сделки.

В обоснование требований указал, что 28 мая 2017 года умер ФИО4, которому истец приходится родной сестрой, после его смерти открылось наследство, наследников первой очереди нет, при этом истец является также наследником по завещанию от 27 декабря 2016 года.

Истцу стало известно, что 19 мая 2017 года наследодатель, находясь в стационарном медицинском учреждении, оформил завещание на имя ФИО2, удостоверенное нотариусом ФИО3

При этом в момент совершения завещания наследодатель находился в крайне тяжелом состоянии, обусловленном развитием онкологического заболевания. Кроме этого наследодатель длительный период времени проходил лечение в связи с наличием у него психического расстройства (легкая степень шизофрении).

В таких обстоятельствах, учитывая профильное лечение, в том числе, с применением обезболивающих препаратов (таких как трамадол), тяжесть заболевание, незначительное отдаление составления завещания и момента смерти наследодателя, истец полагал, в момент совершения завещания ФИО4 находился в состоянии, когда был не способен понимать значение своих действий и руководить ими.

Кроме этого истец ссылался на грубое нарушение порядка совершения нотариального действия, поскольку завещание подписано не самим ФИО4, но рукоприкладчиком. Полагал истец, что основания для использования такого механизма оформления последней воли наследодателя не имелось.

Представители истца – ФИО5, действующий на основании доверенности, явился в судебное заседание, на удовлетворении требований настаивал.

Представитель ответчика – адвокат Алексеева Ю.В., действующая на основании доверенности, явилась в судебное заседание, возражала против требований иска.

Третьи лица – нотариусы ФИО3, ФИО6, извещённые о времени и месте судебного заседания надлежащим образом, своего представителя не направили, ходатайств об отложении судебного заседания не заявили.

Суд в порядке статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации счёл возможным рассматривать спор в их отсутствие. 

Выслушав явившихся в заседание лиц, всесторонне изучив материалы дела, в том числе заключение судебной экспертизы, огласив показания свидетелей, оценив представленные доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующим выводам.

Судом установлено, что 27 декабря 2016 года ФИО4 составил завещание, удостоверенное врио нотариуса нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО7, которым все своё имущество оставил ФИО1 (л.д.4).

ФИО4, 

<

дата> года рождения, умер 28 мая 2017 года (л.д.24), на основании заявлений ФИО2 и ФИО1 (л.д.25-26) нотариусом ФИО6 открыто наследственное дело 

<

№> (л.д.23)

Обосновывая свои наследственные права, ФИО2 представила завещание ФИО4 от 19 мая 2017 года, удостоверенное нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО3 (л.д.28).

При этом подпись от имени ФИО4 поставил рукоприкладчик.

Согласно свидетельству о заключении брака ФИО4 и ФИО2 с 11 декабря 2013 года состояли в браке (л.д.29).

Оспаривая действительность договора купли-продажи, истец ссылается на то, что нарушен порядок совершения нотариального действия.

Согласно тексту завещания от 19 мая 2017 года по причине тяжелой болезни ФИО4 и по его просьбе завещание подписано ФИО8 (л.д.28 оборот).

В письменных пояснениях нотариус указал на то, что зачитал текст вслух, однако сам ФИО4 не смог прочесть завещание, поскольку не имел при себе очков, при попытке подписать завещание, ФИО4 не смог осуществить написание даже фамилии (л.д.194).

Именно такие обстоятельства, как пояснил нотариус, стали основанием для подписания завещания рукоприкладчиком.

Частью 5 статьи 61 Граджанского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что Обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия, не требуют доказывания, если подлинность нотариально оформленного документа не опровергнута в порядке, установленном статьёй 186 настоящего Кодекса, или не установлено существенное нарушение порядка совершения нотариального действия.

В соответствии с частью 2 статьи 44 Основ законодательства Российской Федерации от 11 февраля 1993 годна «О нотариате», если гражданин вследствие физических недостатков, болезни или по каким-либо иным причинам не может лично расписаться, по его поручению, в его присутствии и в присутствии нотариуса сделку, заявление или иной документ может подписать другой гражданин с указанием причин, в силу которых документ не мог быть подписан собственноручно гражданином, обратившимся за совершением нотариального действия.

Согласно пункту 45 «Методических рекомендаций по удостоверению завещаний, принятию нотариусом закрытого завещания, вскрытию и оглашению закрытого завещания», утвержденных решением правления Федеральной нотариальной палаты (протокол №04\04 от 1 - 2 июля 2004 года), участие рукоприкладчика в процессе составления и удостоверения завещания не должно носить формальный характер и ограничиваться только подписанием завещания. Рукоприкладчик обязан ознакомиться с текстом завещания, к подписанию которого он привлечен. Если завещатель не может лично ознакомиться с текстом завещания в силу своей неграмотности или физических недостатков, убедиться, что текст завещания верно записан нотариусом со слов завещателя и соответствует его воле, должен рукоприкладчик.

В соответствии с пунктом 27 абзац 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года №9 «О судебной практике по делам о наследовании», завещание может быть признано недействительным по решению суда, в частности, в случаях: несоответствия лица, привлеченного в качестве свидетеля, а также лица, подписывающего завещание по просьбе завещателя (абзац второй пункта 3 статьи 1125 ГК РФ), требованиям, установленным пунктом 2 статьи 1124 ГК РФ; присутствие при составлении, подписании, удостоверении завещания и при передаче нотариусу лица, в пользу которого составлено завещание или сделан завещательный отказ; в иных случаях, если судом установлено наличие нарушений порядка составления, а также недостатков завещания, искажающих волеизъявление завещателя.

В рамках рассмотренного дела правильность совершения нотариального действия, а именно привлечение рукоприкладчика, не оспорена и не опровергнута, поскольку наличие тяжёлого заболевания ФИО4 в названный период времени подтверждено материалами дела, в том числе, медицинскими данными; проблемы со зрением, требующие для чтения наличие очков, а также общая слабость до степени немощности, подтверждена показаниями допрошенных судом свидетелей (л.д.172-177, 200-201 том 1).

Должного опровержения презумпция правильности совершения оспариваемого нотариального действия, в смысле привлечения рукоприкладчика, со стороны истца не получила, в связи с чем, данные доводы иска не служат основанием для признания завещания недействительным.

Однако суд находит заслуживающими внимание доводы истца относительного того, что в момент совершения завещания ФИО4 находился в таком состоянии, в котором не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Презумпция соответствия волеизъявления внутренней воле является опровержимой, но, согласно пункту 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации опровержение этой презумпции допускается законом лишь в некоторых случаях по основаниям, прямо установленным в гражданском кодексе.

В соответствии со статьёй 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). 

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Сторона, из поведения которой явствует ее воля сохранить силу сделки, не вправе оспаривать сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать при проявлении ее воли.

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

Суд вправе применить последствия недействительности ничтожной сделки по своей инициативе, если это необходимо для защиты публичных интересов, и в иных предусмотренных законом случаях.

Заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

В соответствии со статьёй 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. 

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В силу пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент совершения сделки) сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В силу положений статей 55, 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в совокупности со статьёй 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, завещание, совершённое в состоянии, лишающим сторону возможности понимать значение своих действий и руководить ими, является оспоримым, при этом на истце лежит обязанность представить доказательства.

В соответствии с пунктом 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 года «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Принимая во внимание, что презумпция соответствия волеизъявления внутренней воле установлена в интересах сохранения сделки, то лицо, полагающее сделку недействительной, должно представить суду доказательства в опровержении названой презумпцию.

Суд приходит к выводу о том, что в рамках настоящего дела стороной истца представлены такие доказательства, которые свидетельствуют о том, что ФИО4 в момент совершения завещания от 19 мая 2017 года не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Так по ходатайству стороны истца судом проведена судебная экспертиза, выводы которой, изложены в заключении 

<

№> от 8 мая 2018 года (л.д.208-222 том 1).

Эксперты пришли к заключению, что: ФИО4 при жизни страдал психическим расстройством в форме 

<

...>. Так в частности, на основании данных материалов гражданского дела и медицинской документации, эксперты установили, что с 1984 года на фоне 

<

...>. В последующем заболевание протекало 

<

...>, многократно лечился в ПБ с 

<

...>, в структуре которых отмечались 

<

...>. 

При длительном наблюдении в ПНД нарастали специфические для 

<

...> негативные личностные изменения в виде 

<

...>. С 2016 года на фоне развития онкологического заболевания присоединилась 

<

...> симптоматика. К маю 2017 года отмечалось быстрое прогрессирование онкологического процесса с 

<

...>, что сопровождалось острой 

<

...>. 

Анализ материалов дела, медицинской документации, позволил экспертам прийти к выводу, что в юридически значимый период, в момент совершения завещания от 19 мая 2017 года ФИО4 страдал психическим расстройством в форме 

<

...>, по своему состоянию, характеризовавшемуся 

<

...>, ФИО4 не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Оценивая данное заключение судебной экспертизы, суд приходит к выводу о его обоснованности, конкретности, непротиворечивости сделанных выводов.

Заключение экспертов подробно и в полной мере учитывает весь массив собранной медицинской документации в отношении ФИО4, в том числе, те документы, которые представлены стороной ответчика.

Выводы экспертов также согласуются и с показаниями свидетелей, допрошенных судом (л.д.172-177, 200-201 том 1).

При этом у суда не имеется оснований не доверять данному экспертному заключению, поскольку оно в полной мере отвечает требованиям статей 55, 59, 60, 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку содержит подробное описание исследований материалов дела, сделанные в результате их исследования выводы и обоснованные ответы на поставленные вопросы; эксперт имеет высшее образование и необходимую квалификацию, предупрежден об уголовной ответственности; доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, суду не представлено. 

Стороны надлежащим образом выводы судебной экспертизы не оспорили, просьб о назначении повторной или дополнительной судебной экспертизы в рамках настоящего дела не заявили.

О наличии каких-либо иных медицинских документов, наличии свидетелей, просьбы об истребовании и допросе соответственно стороны до назначения судебной экспертизы не заявляли, не сообщили суду и при принятии решения.

Доводы о необходимости допроса экспертов суд отклоняет, поскольку конкретные вопросы стороной ответчика экспертам не сформулированы, непосредственно не указано на те части заключения, которые содержат двусмысленность или противоречивость; суд при этом полагает отметить, что текст заключения последователем и непротиворечив, выводы очевидны и достаточны для восприятия без привлечения экспертов в судебное заседание.

В таких обстоятельствах суд принимает выводы судебной экспертизы, не оспоренные сторонами.

В Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 16 декабря 2010 года №1642-О-О указано, что в силу присущего гражданскому судопроизводству принципа диспозитивности эффективность правосудия по гражданским делам обусловливается в первую очередь поведением сторон как субъектов доказательственной деятельности; наделенные равными процессуальными средствами защиты субъективных материальных прав в условиях состязательности процесса (статья 123 часть 3, Конституции Российской Федерации), стороны должны доказать те обстоятельства, на которые они ссылаются в обоснование своих требований и возражений (часть первая статьи 56 ГПК Российской Федерации), и принять на себя все последствия совершения или несовершения процессуальных действий.

Исходя из названных выводов судебной экспертизы, с учётом представленных медицинских документов, показаний свидетелей, суд приходит к выводу об обоснованности требований иска.

Так нашло своё подтверждение то обстоятельство, что в момент совершения оспариваемого завещания ФИО4 не мог понимать значение своих действий и руководить ими ввиду сформировавшегося болезненного состояния.

Таким образом, на момент совершения сделки на стороне ФИО4 имел место порок воли, в силу которого оспариваемое завещание подлежит признанию недействительным.

Относительно заявленного требования о применении последствий недействительности сделки, суд принимает во внимание, что в силу своей природы завещание является односторонней сделкой, последствия которой наступают только после смерти наследодателя.

В настоящем деле не представлено доказательств наступления тех последствий, которые требуют судебного поворота, поскольку иск подан непосредственно после открытия наследства, сведений о выдаче свидетельство о праве на наследство не представлено, оснований полагать, что после настоящего решения нотариусом такие свидетельства будут выданы у суда не имеется.

В таких обстоятельствах суд соглашается с тем, что последствия недействительности подлежали бы применению, однако поскольку последствий сделки не выявлено, то нет и оснований для применения последствий её недействительности.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 12, 56, 67, 98, 167, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить.

Признать недействительным завещание ФИО4 в пользу ФИО2 от 19 мая 2017 года, удостоверенное нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга А. Т. Ю., зарегистрированное в реестре за номером №В-208.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд путем подачи апелляционной жалобы через Красносельский районный суд Санкт-Петербурга в течение месяца с момента принятия решения суда в окончательной форме.

Судья:

Решение суда в окончательной форме принято 10 июля 2018 года.