Дело № 2-271/2021 12 марта 2021 года

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Приморский районный суд Архангельской области в составе 

председательствующего судьи Жернакова С.П.,

при секретаре судебного заседания Суховой В.В.,

с участием помощника Приморского межрайонного прокурора Архангельской области Бакиной Е.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Приморского районного суда Архангельской области в г. Архангельске гражданское дело по иску ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью «РН-Морской терминал Архангельск» о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью «РН-Морской терминал Архангельск» (далее – ООО «РН-Морской терминал Архангельск) о взыскании компенсации морального вреда. В обоснование требований указал, что работает у ответчика в должности 

<

данные изъяты> с 01 сентября 2006 года. 20 марта 2015 года в 18 часов 30 минут он повредил здоровье вследствие несчастного случая на производстве, о чем работодателем составлен акт № 1 о несчастном случае на производстве от 23 марта 2015 года. 20 марта 2015 года в 18 часов 30 минут он возвращался из 

<

данные изъяты>, где проводил осмотр электрооборудования. Перешел дорогу и стал подниматься на тропинку, ведущую к переходному мостику через теплотрассу. Поскользнулся и упал на правую руку. Пришел в электроцех, откуда позвонил диспетчеру и помимо объяснений о выполненной работе сообщил, что после падения болит рука. От вызова скорой помощи отказался. Позже, около 23 часов, сообщил о травме инженеру-энергетику. Отработав смену, утром 21 марта 2015 года он обратился в травматологический пункт, так как не мог уже поднимать правую руку, испытывал боль. После обследования ему был установлен диагноз – 

<

данные изъяты>. Из-за полученной травмы, в период с 21 марта 2015 года по 08 мая 2015 года он был временно нетрудоспособен. Полагает, что травма относилась к телесным повреждениям средней тяжести, поскольку продолжительность лечения составляла более трех недель. Как указано в Акте № 1, причинами несчастного случая стали: неосторожность пострадавшего при передвижении по территории, не выбрал более безопасный маршрут. В характеристике места (объекта), где произошел несчастный случай указано, что место происшествия представляет собой горку, посыпанную песком. Акт о несчастном случае на производстве, составленный работодателем, в установленном порядке он не оспаривал, хотя с выводами комиссии не согласен, поскольку его вины в произошедшем не имеется. На момент происшествия горка не была обработана песком, его посыпали после происшествия. По его мнению, горки вообще быть не должно. Другого маршрута к объекту нет, выбранный путь был единственным. На основании статей 1064, 1083, 1084, 151, 1100, 1101 Гражданского кодекса РФ, ст. 22 и 237 Трудового кодекса РФ полагает, что имеет право требовать с работодателя компенсации причиненного морального вреда. При определении размера компенсации полагает необходимым учесть, что травма, полученная им в результате несчастного случая на производстве, принесла тяжелые физические и нравственные страдания. В результате травмы на протяжении длительного периода он испытывал и сейчас испытывает боль, ограничен в движении, не мог вести привычный образ жизни, вынужден был регулярно посещать врача и терпеть медицинские манипуляции. Учитывая свой возраст и состояние здоровья, он очень переживал, что травма может иметь более серьезные последствия. Падение с высоты собственного роста влечет колоссальную нагрузку на позвоночник. В 2020 году у него выявили заболевания позвоночника. Во всех медицинских документах указано, что заболевание носит посттравматический характер. Просит суд взыскать с ООО «РН-Морской терминал Архангельск» компенсацию морального вреда в размере 400000 рублей 00 копеек. 

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель ФИО2 заявленные исковые требования поддержали по основаниям, изложенным в исковом заявлении. Дополнительно пояснил, что выводы комиссии по расследованию несчастного случая на производстве, изложенные в акте, им не оспаривались. О нарушении своего права истец узнал в 2015 году. Вина работодателя заключается в том, что дорожка была не очищена и не посыпана, однако, доказательств данного утверждения нет. Полагает, что имеется и его вина в форме неосторожности. С момента травмы испытывает физические страдания. По настоящее время он не может поднимать тяжести, если поврежденной рукой начинает что-то делать, у него начинает болеть плечо. Раз в год боли обостряются, необходимо делать уколы. Лечение в последнее время проходил в частном порядке, что подтвердить не может. Не отрицал факт получения телесных повреждений и при других падениях. Относительно пропуска срока обращения в суд истец пояснил, что ни каких препятствий для обращения в суд с момента получения травмы у него не было. В настоящее время отношения с работодателем обострились, поэтому он решил обратиться в суд. Представитель истца полагает, что к требованиям о взыскании компенсации морального вреда сроки обращения в суд применяться не могут. 

Представитель ответчика ФИО3 в судебном заседании с заявленными исковыми требованиями не согласилась по основаниям, изложенным в отзыве и дополнениях нему. Указала, что истец действительно работает у ответчика с 01 сентября 2006 года. 20 марта 2015 года с работником произошел несчастный случай на производстве, который расследован в установленном законом порядке. Причиной несчастного случая, согласно выводам комиссии, была неосторожность пострадавшего. Лицом, допустившим нарушение требований охраны труда, определен ФИО1, который не соблюдал осторожность при передвижении по территории, не выбрал более безопасный путь. Результаты расследования оформлены Актом № 1 по форме № Н-1 от 23 марта 2015 года. Указанный акт работником не обжаловался. На работодателя возлагается материальная ответственность по возмещению морального вреда, если причиной несчастного случая, а равно обстоятельствами, сопутствующими несчастному случаю, стали неправомерные действия или бездействие работодателя. Анализ имеющихся в материалах дела медицинских документов позволяет сделать обоснованный вывод о том, что у ФИО1 имелись и другие травмы, которые могли вызвать заболевания позвоночника, выявленные в 2020 году. По мнению ответчика, в материалах дела отсутствуют достаточные доказательства наличия прямой причинно-следственной связи между травмой, полученной 20 марта 2015 года, и заболеваниями позвоночника, выявленными в 2020 году, а также длительными физическими страданиями истца в период с 2015 года по настоящее время. С учетом того, что согласно медицинскому заключению о характере полученных повреждений здоровья в результате несчастного случая на производстве и степени их тяжести, степень тяжести повреждения здоровья отнесена к категории «легкая», а также установленного факта наличия вины работника в нарушении производственной и трудовой дисциплины, повлекшее за собой несчастный случай на производстве, полагает, что исковые требования удовлетворению не подлежат. 

Также представителем ответчика заявлено о пропуске истцом срока обращения в суд, предусмотренного ст. 392 Трудового кодекса РФ. Фактическим основанием для обращения в суд является получение работником травмы на производстве 20 марта 2015 года и возникшие по ее причине физические и нравственные страдания, а правовым основанием ст. 22, 237 Трудового кодекса РФ. Истец обратился в суд с иском 28 января 2021 года, то есть с пропуском установленного законом срока. С заявлением о восстановлении пропущенного срока ФИО1 к суду не обращался. В ходе предварительного судебного заседания истец пояснил, что никаких оснований для столь длительного не обращения в суд у него не имеется. 

Заслушав истца, его представителя, представителя ответчика, исследовав письменные материалы дела, заслушав заключение прокурора, полагавшего исковые требования не подлежащими удовлетворению, оценив представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к следующему.

В судебном заседании установлено и подтверждается материалами дела, что ФИО1 с 01 сентября 2006 года работает в ООО «РН-Морской терминал Архангельск» (ранее – ООО «РН-Архангельскнефтепродукт») в должности 

<

данные изъяты>.

20 марта 2015 года истец при исполнении своих должностных обязанностей был травмирован, о чем составлен акт № 1, по форме Н-1 о несчастном случае на производстве от 23 марта 2015 года. 

Согласно ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации (далее ТК РФ) обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя. Работодатель обязан обеспечить расследование и учет в установленном настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации порядке несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний.

По каждому несчастному случаю, квалифицированному по результатам расследования как несчастный случай на производстве и повлекшему за собой необходимость перевода пострадавшего в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, на другую работу, потерю им трудоспособности на срок не менее одного дня либо смерть пострадавшего, оформляется акт о несчастном случае на производстве по установленной форме в двух экземплярах, обладающих равной юридической силой, на русском языке либо на русском языке и государственном языке республики, входящей в состав Российской Федерации (ст. 230 ТК РФ).

В соответствии с абз. 10 ст. 3 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», несчастный случай на производстве - событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении им обязанностей по трудовому договору, как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем, и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.

В силу ч. 1 ст. 229.2 ТК РФ при расследовании каждого несчастного случая комиссия выявляет и опрашивает очевидцев происшествия, лиц, допустивших нарушения требований охраны труда, получает необходимую информацию от работодателя (его представителя) и по возможности объяснения от пострадавшего.

Если при расследовании несчастного случая с застрахованным установлено, что грубая неосторожность застрахованного содействовала возникновению или увеличению вреда, причиненного его здоровью, то с учетом заключения выборного органа первичной профсоюзной организации или иного уполномоченного работниками органа комиссия (в предусмотренных настоящим Кодексом случаях государственный инспектор труда, самостоятельно проводящий расследование несчастного случая) устанавливает степень вины застрахованного в процентах (часть 8).

Согласно акту № 1 о несчастном случае на производстве, утвержденному врио генерального директора ООО «РН-Архангельскнефтепродукт» 23 мая 2015 года, несчастный случай с истцом произошел при следующих обстоятельствах.

20 марта 2015 года в 18 часов 30 минут 

<

данные изъяты> ФИО1 возвращался из 

<

данные изъяты>, где проводил осмотр электрооборудования. Перешел дорогу и стал подниматься на тропинку, ведущую к переходному мостику. Поскользнулся и упал на правую руку. Пришел в электроцех, откуда позвонил диспетчеру и помимо объяснений о выполненной работе, сообщил, что болит рука, так как упал. Диспетчер предложила вызвать скорую, но ФИО1 отказался, думал ушиб и так пройдет. Позже (около 23 часов) сообщил по телефону о травме инженеру-энергетику О.А.С. Отработав смену, утром 21 марта 2015 года обратился в травматологический пункт, так как не мог поднимать правую руку и испытывал боль. О том, что он находится на больничном сообщил мастеру цеха Г.С.А. в понедельник 23 марта 2015 года. 

Местом, где произошел несчастный случай, является территории Архангельского терминала перед переходным мостиком через теплотрассу между ПЧ-1 и котельной. Место происшествия представляет собой небольшую горку, посыпанную песком. 

Вид происшествия – прочие. 

В результате происшествия ФИО1 получил повреждение 

<

данные изъяты>. 

Причиной несчастного случая на производстве, согласно акту, явилась неосторожность пострадавшего. 

Лицом, допустившим нарушение государственных требований по охране труда, признан ФИО1, который не соблюдал осторожность при передвижении по территории, не выбрал более безопасный маршрут.

Из данного акта также следует, что вводный инструктаж ФИО1 прошел 01 сентября 2006 года, повторный инструктаж 15 января 2015 года, обучение по охране труда в период с 02 по 27 февраля 2015 года, проверку знаний – 05 марта 2015 года, то есть непосредственно перед несчастным случаем на производстве. 

Данный акт о несчастном случае на производстве, а также выводы комиссии о причине несчастного случая, ФИО1 не оспаривал, о чем сообщил суду.

Как следует из медицинского заключения о характере полученных повреждений здоровья в результате несчастного случая на производстве и степени их тяжести от 24 марта 2015 года, выданного ГБУЗ 

<

адрес> «

<

данные изъяты>», ФИО1 установлен диагноз – 

<

данные изъяты>. Согласно схеме определения степени тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве, указанное повреждение относится к категории – легкая. 

В соответствии с требованиями ст. 230 ТК РФ в акте о несчастном случае на производстве подробно изложены обстоятельства и причины несчастного случая, а также указаны лица, допустившие нарушения требований охраны труда.

Согласно ст. 220 ТК РФ в случае причинения вреда жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей возмещение указанного вреда осуществляется в соответствии с федеральным законом.

В силу ст. 237 ТК РФ, моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Как разъяснено в п. 63 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», учитывая, что Кодекс не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда и в иных случаях нарушения трудовых прав работников, суд в силу статей 21 (абзац четырнадцатый части первой) и 237 Кодекса вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав (например, при задержке выплаты заработной платы).

По смыслу положений ст. 151 ГК РФ, ст. ст. 219, 220, 212 ТК РФ, ст. 8 Федерального закона «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», работодатель должным образом не обеспечивший безопасность и условия труда на производстве, является субъектом ответственности за вред, причиненный работнику, когда такой вред причинен в связи с несчастным случаем на производстве либо профессиональным заболеванием. Обязанность компенсации морального вреда возлагается на работодателя.

В соответствии с п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права.

В силу ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Согласно разъяснениям, данным в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 ГК РФ).

При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Таким образом, в связи с причинением вреда здоровью в результате несчастного случая на производстве работником ФИО1 может быть заявлено требование о компенсации морального вреда, которое, как по праву (факт причинения морального вреда), так и по размеру, может быть разрешено судом. 

В соответствии с ч. 4.1 ст. 198 ГПК РФ, в случае отказа в иске в связи с истечением срока исковой давности или признанием неуважительными причин пропуска срока обращения в суд в мотивировочной части решения суда указывается только на установление судом данных обстоятельств.

Суд находит заслуживающим внимания довод ответчика о пропуске истцом срока обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора. 

В соответствии со ст. 392 ТК РФ, работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки или со дня предоставления работнику в связи с его увольнением сведений о трудовой деятельности (статья 66.1 настоящего Кодекса) у работодателя по последнему месту работы.

За разрешением индивидуального трудового спора о невыплате или неполной выплате заработной платы и других выплат, причитающихся работнику, он имеет право обратиться в суд в течение одного года со дня установленного срока выплаты указанных сумм, в том числе в случае невыплаты или неполной выплаты заработной платы и других выплат, причитающихся работнику при увольнении.

При пропуске по уважительным причинам сроков, установленных частями первой, второй и третьей настоящей статьи, они могут быть восстановлены судом.

Поскольку в настоящем споре требований о невыплате или неполной выплате заработной платы и других выплат, причитающихся работнику не заявлено, срок обращения в суд с рассматриваемыми требованиями составляет три месяца со дня, когда истец узнал или должен был узнать о нарушении своего права.

В абзаце пятом п. 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» (далее также - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2) разъяснено, что в качестве уважительных причин пропуска срока обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, препятствовавшие данному работнику своевременно обратиться с иском в суд за разрешением индивидуального трудового спора (например, болезнь истца, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимость осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи).

Разъяснения по вопросам пропуска работником срока на обращение в суд содержатся в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 года № 15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям» (далее также - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 года № 15), в котором разъяснено, что судам необходимо учитывать, что при пропуске работником срока, установленного статьей 392 ТК РФ, о применении которого заявлено ответчиком, такой срок может быть восстановлен судом при наличии уважительных причин (часть четвертая статьи 392 ТК РФ). В качестве уважительных причин пропуска срока для обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, объективно препятствовавшие работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора, как то: болезнь работника, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимости осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи и т.п.

К уважительным причинам пропуска срока на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора может быть также отнесено и обращение работника с нарушением правил подсудности в другой суд, если первоначальное заявление по названному спору было подано этим работником в установленный статьей 392 ТК РФ срок.

Обратить внимание судов на необходимость тщательного исследования всех обстоятельств, послуживших причиной пропуска работником установленного срока обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора.

Оценивая, является ли то или иное обстоятельство достаточным для принятия решения о восстановлении пропущенного срока, суд не должен действовать произвольно, а обязан проверять и учитывать всю совокупность обстоятельств конкретного дела, не позволивших работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора. Например, об уважительности причин пропуска срока на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора может свидетельствовать своевременное обращение работника с письменным заявлением о нарушении его трудовых прав в органы прокуратуры и (или) в государственную инспекцию труда, которыми в отношении работодателя было принято соответствующее решение об устранении нарушений трудовых прав работника, вследствие чего у работника возникли правомерные ожидания, что его права будут восстановлены во внесудебном порядке.

Из норм трудового законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что работникам, не реализовавшим свое право на обращение в суд в установленный законом срок по уважительным причинам, этот срок может быть восстановлен в судебном порядке. Перечень уважительных причин, при наличии которых пропущенный срок для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора может быть восстановлен судом, законом не установлен. Приведенный в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации перечень уважительных причин пропуска срока обращения в суд исчерпывающим не является.

Соответственно, с учетом положений ст. 392 ТК РФ в системной взаимосвязи с требованиями ст. 2 (о задачах гражданского судопроизводства), 56, 67, 71 (о доказательствах и доказывании, оценке доказательств) ГПК РФ суд, оценивая, является ли то или иное обстоятельство достаточным для принятия решения о восстановлении работнику пропущенного срока для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, не должен действовать произвольно, а обязан проверять и учитывать всю совокупность обстоятельств конкретного дела, не позволивших лицу своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора.

Как установлено в судебном заседании о предполагаемом нарушении своего права истец узнал в день составлении акта о несчастном случае на производстве 23 марта 2015 года, а также после окончания периода временной нетрудоспособности – 08 мая 2015 года, в течение которого он проходил лечение, и, безусловно, испытывал физические страдания, что им не оспаривается. 

Доводы истца о том, что в связи с полученной 20 марта 2015 года травмой он до настоящего времени испытывает физические страдания в ходе исследования представленной в материалах дела медицинской документации подтверждения не нашли, причинно-следственная связь обращений истца за медицинской помощью именно в связи с травмой от 20 марта 2015 года не установлена. Напротив, в судебном заседании установлено, что истец имеет иные различные заболевания в связи с которыми обращался за медицинской помощью, а также получал иные травмы в результате иных падений, как до 20 марта 2015 года, так и после этой даты, последствия которых также могут влиять на общее состояние здоровья истца.

С настоящим иском истец обратился в суд 26 января 2021 года, то есть за пределами установленного законом срока обращения в суд. 

Ходатайства о восстановлении пропущенного срока обращения в суд, истцом не заявлено. Напротив, как истец пояснил в судебном заседании, каких-либо причин к пропуску срока, связанных с его личностью, состоянием здоровья, обстоятельствами непреодолимой силы и т.п. не имеется. Обращение в суд более чем через 5 лет и 10 месяцев с момента несчастного случая на производстве обусловлено обострением отношений с работодателем. 

Доводы истца и его представителя о том, что к заявленному требованию о компенсации морального вреда нормы ст. 392 ТК РФ о сроке обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора применению не подлежат ошибочны. 

Из правовых позиций, изложенных в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2020 года № 35-П «По делу о проверке конституционности части первой статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина ФИО4» следует, что индивидуальный трудовой спор, как правило, возникает по поводу нарушения трудовых прав работника в конкретном трудовом правоотношении, а требование о компенсации морального вреда может сопровождать иск о восстановлении нарушенных трудовых прав работника. В этом случае исковые требования работника объединены в рамках единого индивидуального трудового спора. Соответственно, не возникает сомнений относительно применения сроков, установленных в ч. 1 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации и исчисляемых в общем порядке - с момента, когда работник (государственный служащий) узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки или со дня предоставления работнику в связи с его увольнением сведений о трудовой деятельности.

Когда требования о восстановлении нарушенных трудовых прав и о компенсации причиненного таким нарушением морального вреда заявляются работником (государственным служащим) раздельно, применение к последним сроков, предусмотренных ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации, с учетом правил их исчисления фактически может привести к тому, что на момент вступления в законную силу судебного решения, установившего факт нарушения прав работника (государственного служащего) и, соответственно, свидетельствующего о правомерности предъявления требования о возмещении морального вреда, удовлетворение этого требования станет невозможным.

В то же время в Постановлении от 8 июня 2015 года № 14-П Конституционный Суд Российской Федерации указал, что компенсация морального вреда как самостоятельный способ защиты гражданских прав есть мера гражданско-правовой ответственности, правовая природа которой является единой независимо от того, в какой сфере отношений - публично-правовой или частноправовой - причиняется такой вред. Сам же по себе иск о компенсации морального вреда относится к требованиям о защите личных неимущественных прав и других нематериальных благ.

Из этой правовой позиции следует, что к требованию о компенсации морального вреда, когда оно заявлено самостоятельно - без связи с другими требованиями, вытекающими из трудовых правоотношений, - не могут быть применены сроки, предусмотренные частью первой статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации. 

Вместе с тем в таких случаях нельзя игнорировать неразрывную связь требования о возмещении морального вреда вследствие неправомерных действий или бездействия работодателя с трудовыми правоотношениями, что подтверждается и волей законодателя, отнесшего возмещение морального вреда, причиненного работнику, к материальной ответственности работодателя перед работником (глава 38 Трудового кодекса Российской Федерации), т.е. включившего его в сферу регулирования трудовых отношений, признав тем самым в рамках своей дискреции возможность применения в случаях предъявления соответствующих требований в связи с нарушением трудовых прав норм именно этой отрасли права, притом что согласно статье 208 ГК РФ на требования о защите личных неимущественных прав и других нематериальных благ исковая давность не распространяется, кроме случаев, предусмотренных законом.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал, что федеральный законодатель в силу требований статей 1 (часть 1), 7 (часть 1), 8 (часть 1), 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (часть 2), 37 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации должен обеспечивать баланс конституционных прав и свобод, справедливое согласование прав и законных интересов сторон в трудовом договоре, являющееся необходимым условием гармонизации трудовых отношений в Российской Федерации как социальном правовом государстве (постановления от 24 января 2002 года № 3-П и от 15 марта 2005 года № 3-П).

Таким образом, предоставление работнику права требовать компенсации морального вреда, причиненного неправомерными действиями или бездействием работодателя, будучи направленным на достижение социально необходимого результата, вместе с тем не должно нарушать баланс прав и законных интересов работников и работодателей.

Реализация такого права без установления разумных сроков обращения в суд, тем более после того как нарушенные трудовые права восстановлены в судебном порядке, вела бы к несоразмерному ограничению прав работодателя как стороны в трудовом договоре и субъекта экономической деятельности.

Такого рода ограничение не обусловлено необходимостью защиты прав и свобод, закрепленных статьей 37 Конституции Российской Федерации, нарушало бы свободу экономической (предпринимательской) деятельности и право собственности, а потому не отвечало бы требованиям справедливости и соразмерности и по существу означало бы нарушение баланса прав и законных интересов сторон трудового правоотношения.

Таким образом, на законодательном уровне предполагается наличие разумных сроков обращения в суд с требованием о компенсации морального вреда, причиненного нарушением трудовых прав.

На основании изложенного суд приходит к выводу, что к требованиям о компенсации морального вреда, причиненного в результате нарушения трудовых прав работника, применяются положения ст. 392 ТК РФ о сроке обращения в суд, а не ст. 208 ГК РФ о том, что исковая давность не распространяется на требования о защите личных неимущественных прав и других нематериальных благ, кроме случаев, предусмотренных законом.

Поскольку, как установлено в ходе рассмотрения спора, срок обращения в суд истцом пропущен, исковые требования удовлетворению не подлежат. 

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

решил:

в удовлетворении исковых требований ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью «РН-Морской терминал Архангельск» о взыскании компенсации морального вреда – отказать.

Решение может быть обжаловано в Архангельском областном суде через Приморский районный суд Архангельской области в течение месяца со дня принятия в окончательной форме.

Председательствующий С.П. Жернаков