УИД № 71RS0001-01-2022-002147-54

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

6 октября 2023 года г.Тула 

Пролетарский районный суд г.Тулы в составе: 

председательствующего Бушуевой И.А.,

при помощнике судьи Алексеенко С.В.,

с участием представителя истца по доверенности ФИО1, представителей ответчика по доверенностям ФИО2, ФИО3, третьего лица ФИО4, старшего помощника прокурора Пролетарского района г. Тулы Колковской Е.В.,

рассмотрев в помещении Пролетарского районного суда г.Тулы в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-10/2023 по иску ФИО5 к государственному учреждению здравоохранения «Тульский областной перинатальный центр имени В.С.Гумилевской» о компенсации морального вреда,

установил:

ФИО5 обратилась в суд с иском к ГУЗ «Тульский областной перинатальный центр имени В.С.Гумилевской», указав, что она наблюдалась по беременности третьим ребенком в ГУЗ «

<

данные изъяты>», где на 10 неделе ей был поставлен диагноз 

<

данные изъяты>, назначен дюфастон. В то же время в ГУЗ «ТОПЦ» ей проведен скрининг с установкой диагноза 

<

данные изъяты>. Помощь не оказана. После обнаружения в Интернете возможных последствий такого диагноза она, ФИО5, повторно обратилась в центр, где в гинекологическом отделении была осмотрена заведующим, госпитализирована, ей 

<

данные изъяты>. На 30 неделе в ГУЗ «Алексинская районная больница» ей, ФИО5, установлен диагноз симфизит. Начиная с 34 недели, она не могла сидеть, испытывала сильные боли, по рекомендации врача принимала 

<

данные изъяты>. 

На 37 неделе по направлению была госпитализирована в ГУЗ «ТОПЦ». Ей сняли 

<

данные изъяты>, провели УЗИ, где выявлено 

<

данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ примерно в 12 часов гинеколог провел ей манипуляции рукой, назначил КТГ. Около 18 часов у нее началась родовая деятельность. Ее перевели в родильный блок, прокололи околоплодный пузырь. Схватки были для нее, ФИО6, болезненные, деформировался живот, о чем она сообщала медицинскому персоналу, просила сделать ей кесарево сечение по показаниям. Но реакции на ее слова не было. После осмотра врач сообщила, что плод находится в малом тазу, возможности сделать операцию уже нет, скоро произойдет 

<

данные изъяты>. Она, ФИО5, была напугана, страдала от боли, продолжала просить сделать кесарево сечение. Во время потуг пришли медработники, сказали не тужиться, а сами бездействовали. Истец, полагая, что у нее разорвется лобок, кричала им об этом. Врач сделала ей 2 укола в лобок. После выхода головки ребенка из влагалища врач повернула ее к правому бедру, после чего в ее, ФИО5, животе появились ощущения внутреннего разрыва, сильных болей. Но ей не дали отдохнуть, заставили тужиться и родить послед. Против наложения швов без анестезии ФИО5 отказалась. Так как на лидокаин у нее аллергия, а других препаратов не было, наркоз давал анестезиолог в двух дозах. 

Она пришла в себя около 2 часов в реанимационной палате, ее осматривал врач, делала укол медсестра. Утром никто долго не мог объяснить, что с ней случилось, почему прооперирован живот, откуда кровь. Потом врач рассказал ей, что произошел 

<

данные изъяты>, которые вырезаны. Эта новость привела ее в ужас. Сотрудники центра советовали скрывать случившееся от членов семьи, вести себя, как будто ничего не произошло. На 3-й день у нее, ФИО5 заболел левый бок. Описав жалобы лечащему врачу, она услышала, что болит у нее спина после наркоза. Консультацию уролога он не назначил. После выписки из ГУЗ «ТОПЦ», через неделю ее напугало подтекание жидкости из 

<

данные изъяты>, она испытывала стыд от использования 

<

данные изъяты>. Истец обратилась по этому поводу в центр, ей рекомендовали консультацию уролога. Такую помощь она получила в КДЦ, выяснилось, что боли в левом боку были вызваны 

<

данные изъяты>, развился 

<

данные изъяты>, образовался 

<

данные изъяты>. У истца начались проблемы с нарушением сердечного ритма.

Экспертиза качества медицинской помощи ООО «Альфа-Страхование-ОМС» от ДД.ММ.ГГГГ выявила дефекты оказания медицинской помощи: необоснованную госпитализацию, недостаточно полный сбор анамнестических данных, несвоевременно и не в полном объеме проведенное обследование, отсутствие необходимого лечения.

Ответчик является правопреемником ГУЗ «ТОПЦ», действиями его сотрудников ей, ФИО5 причинены нравственные страдания и физическая боль, она лишилась возможности иметь детей в будущем, утратила женскую функцию. ФИО5 просила взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 10000000 руб.

В порядке ст.39 ГПК РФ истцом ФИО5 заявлено о дополнении исковых требований, взыскании с ответчика штрафа, предусмотренного нормами действующего законодательства.

Истец ФИО5 в судебное заседание не явилась, о месте и времени судебного разбирательства извещена, причину неявки не сообщила. Ранее, в судебном заседании она поясняла, что состоит в браке имеет троих детей. Первые роды были ДД.ММ.ГГГГ, вторые – ДД.ММ.ГГГГ. Последний ребенок родился ДД.ММ.ГГГГ в пятой беременности. Примерно в ДД.ММ.ГГГГ - ДД.ММ.ГГГГ ей лечили 

<

данные изъяты>, остался рубец. Она делала аборт между рождением первого и второго ребенка. ДД.ММ.ГГГГ у нее произошел выкидыш. Из-за этого в последней беременности она встала на учет в женской консультации ГУЗ «

<

данные изъяты>», проходила амбулаторное и стационарное лечение по назначению врачей. Первую УЗИ-диагностику она проходила у ответчика, выявлена 

<

данные изъяты>, ее не госпитализировали. В интернете она прочитала, что диагноз может повлечь потерю ребенка. Она вернулась в перинатальный центр, ей пришлось проявить настойчивость, и только на повторном осмотре ей наложили 

<

данные изъяты>. В период 30 недель беременности ей поставили диагноз 

<

данные изъяты>, при котором роды могут проходить только кесаревым сечением. В этой связи лечащий врач ГУЗ «

<

данные изъяты>» на 37 неделе беременности направила ее на госпитализацию в ГУЗ «ТОПЦ». В дородовом отделении патологии не был проведен консилиум для выбора тактики ведения родов. При ежедневных жалобах на боли в лобковой кости врач сказала, что она будет рожать сама. ДД.ММ.ГГГГ после болезненных манипуляций в смотровом кабинете около 17 часов врач ФИО7 на осмотре определила, что 

<

данные изъяты> открыта на два пальца, КТГ показало схватки, ее, истца перевели в родильный зал. Она была осмотрена врачом еще один раз, после чего при проколе околоплодного пузыря у нее отошли светлые околоплодные воды, начались крайне болезненные схватки, деформировался живот в «восьмерку». Она пыталась вести себя как в прошлых родах, облегчить боль, прохаживаясь по палате, но упала на четвереньки. Она звала врача, жаловалась на сильнейшие боли, сильно от них кричала, просила сделать кесарево сечение, понимая, что роды идут неправильно. Врач ФИО7 сказала, что возможности сделать кесарево сечение уже нет, плод находится в малом тазу, скоро произойдет 

<

данные изъяты>, которая отклонена вправо и тугая. Ее оставили одну. Она была очень испугана, молилась. Ее потуги сопровождались страшными болями. Вернувшиеся медработники велели дышать и не тужиться, не отреагировали на просьбу помочь подтянуть ноги к животу. Когда голова ребенка проходила через 

<

данные изъяты>, ей, истцу, было больно, она кричала, сделанные уколы ей не помогли. После рождения головки ребенка врач ФИО7 повернула ее к правому бедру, а у неё, истца, в животе хрустнуло. Ощущение было, как будто все внутренности разорвались от ребра до таза. Она терпела, просила отдыха, но ее заставили тужиться снова, чтобы родить «послед». Ее живот сильно болел и горел, на жалобы никто не обращал внимания. Врач осмотрела ее родовые пути без обезболивания, но испытывая боль, она, ФИО5, дергалась, после чего приглашенный анестезиолог ввел наркоз. Она помнит, что приходила в себя от боли, получала вторую дозу наркоза. Утром она проснулась в реанимации вся в крови, на животе был шов, все болело, никто из осматривавших ее медицинских работников ничего ей не рассказывал. Только врач ФИО4 рассказал, что у нее 

<

данные изъяты>, и все это ей удалили. В послеродовом отделении в первый день ей оказывали помощь, реагировали на жалобы, однако, плазму для возмещения кровопотери не назначали, рекомендовали пить больше жидкости. Со следующего утра ее наблюдал врач ФИО43, который назначил все ее процедуры в процедурном кабинете, а не в палате, из-за чего она чувствовала себя хуже. К ней приходила главврач ФИО44, призывала не расстраивать мать, не говорить ей про 

<

данные изъяты>, что решена проблема с предохранением от беременностей, с менструациями. Она была морально раздавлена, много плакала. С ней разговаривал психолог роддома, давал советы по дальнейшей семейной жизни, отношениям с мужем, в том числе о половых контактах. Она тоже советовала обманывать мужа, вести себя так, как будто ничего не случилось, ходить с прокладками, имитируя месячные. Ее, истца, жалобы на боль в левом боку врач ФИО43 объяснял болями в спине после наркоза, посоветовал близким купить мазь и передать в роддом. Консультации уролога назначено при этом не было. При снятии швов без обезболивания она испытывала болевые ощущения. После выписки через 5 дней у нее начала подтекать светлая жидкость из промежности, поднялась температура до 38. Она созвонилась с ФИО43, была им приглашена на осмотр в субботу, вечернее время на 23 часа. Он пришел к выводу, что воспалительного процесса нет, позвал на консультацию уролога. На УЗИ тот увидел полный

<

данные изъяты>, посоветовал меньше пить жидкости, прикладывать тепло. Через 2 дня на УЗИ-исследовании врач попросила ее снять 

<

данные изъяты> для осмотра, но она, истец, объяснила, что опасается оставить след из-за подтекания жидкости. Ее сразу же направили в клинико-диагностический центр для осмотра урологом, где установили причину боли в левом боку вследствие 

<

данные изъяты>. Она 3 месяца проходила в 

<

данные изъяты>. К ДД.ММ.ГГГГ левая почка и мочевой пузырь восстановились полностью, хотя планировалась операция. От перенесенных страданий у нее возникли проблемы с сердечной деятельностью. Она была лишена возможности лично заботиться о новорожденном ребенке в первые месяцы жизни, вынуждена скрывать от супруга 

<

данные изъяты>, избегать близких отношений с ним. Она плохо пахнет из-за повышенной потливости, испытывает раздражительность, приливы, подавлена морально. При приеме антибиотиков она вынуждена была переводить дочь на искусственное вскармливания, сцеживая грудное молоко. 

Представитель истца ФИО1 в судебном заседании поддержала уточненные исковые требования, просила их удовлетворить. В объяснениях по делу, подтвердив обстоятельства, указанные в исковом заявлении, дополнительно указала, что у ФИО5 имелась типичная клиническая картина 

<

данные изъяты>, что являлось следствием анатомо-функциональных особенностей матки, шейки матки и отсутствия адекватного обезболивания пациентки. О своем «неправильном» состоянии ФИО5, имея опыт естественных родов, сообщала медицинским сотрудникам. Ей должно было быть проведено кесарево сечение. На этапе ведения родов были выявлены дефекты оказания медицинской помощи ФИО5: недооценка анамнеза - в группу риска родового травматизма (разрыв матки) относятся женщины повторно рожавшие, с абортом в анамнезе; недооценка состояния и клинических проявлений 

<

данные изъяты> - клиническая симптоматика была яркой и трудностей в диагностике не представляла; отсутствие адекватного обезболивания роженицы - дискоординация родовой деятельности с выраженным болевым синдромом, который никак не был корригирован; невыполнение оперативного родоразрешения путем кесарева сечения при 

<

данные изъяты>. Указанные дефекты оказания медицинской помощи способствовали дальнейшему развитию 

<

данные изъяты>. В момент свершившегося 

<

данные изъяты> женщина ощущала резкую и нестерпимую боль. При этом в анестезии ей было отказано. Согласно записям в медицинской документации ФИО5 не проводились манипуляции переливания донорской крови и ее компонентов, а согласно данным витальных показателей у нее имелись признаки кровопотери 2 степени тяжести. Ей выполнена непоказанная операция по удалению органа - 

<

данные изъяты> вместо органосохраняющей операции. В послеродовом периоде был допущен дефект оказания медицинской помощи в виде 

<

данные изъяты> в отсутствие на то показаний - неверная тактика объема хирургического лечения, что является тяжким вредом здоровью человека, и потеря органа с которым состоит в причинной связи. При выполнении непоказанной операции с неверной техникой выполнения оперативного лечения произошло ранении стенки мочевого пузыря, что привело к формированию пузырно-влагалищного свища. ФИО5 с момента родов находится в депрессии, у нее пессимистичные мысли о будущем, нет близких отношений с супругом. Все свидетели (главврач, врачи, акушерки), сотрудники ответчика, которые были допрошены в суде по настоящему делу утверждали, что показаний к родовспоможению через кесарево сечение не имеется, что свидетельствует о низком качестве оказанной ими медицинской помощи. Физическую боль и нравственные страдания ФИО5 переживала и до настоящего времени переживает по вине врачей ГУЗ «Тульский областной перинатальный центр им В.С. Гумилевской». По вине врачей истец не сможет в дальнейшем родить ребенка, вынужденно и унизительно ходила в памперсах, выживала после операции, лишившись возможности насладиться периодом младенчества дочери. С ответчика следует взыскать штраф на основании положений Пленума Верховного Суда РФ № 17 от 28.06.2017 по закону о защите прав потребителей. 

Представитель ответчика ФИО3 в судебном заседании возражала против удовлетворения исковых требований. Она поясняла, что персоналом ГУЗ «ТОПЦ» при оказании помощи ФИО5 были соблюдены все показания к лечению по сложившейся клинической картине. В медицинской документации не зафиксировано признаков 

<

данные изъяты> матки ФИО5 По заключению ООО «Альфа Страхование – ОМС» от ДД.ММ.ГГГГ не установлено дефектов оказания медицинской помощи ФИО5 Пациентка была отнесена к группе высокого риска и госпитализирована в стационар III уровня, которым и является Тульский перинатальный центр. При переводе и поступлении в родильное отделение ФИО5 была осмотрена врачом акушером-гинекологом. У нее не выявлено нарушений биомеханизма родов. Продолжительность первого периода составила 5 часов 25 минут, что соответствует стандартной продолжительности для повторнородящих. Типичной клинической картины 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты> по механическому типу у истца не было. Такое может возникнуть только при клиническом узком тазе, при котором выявляется несоответствие между размерами плода и таза роженицы независимо от размеров последнего. У ФИО5 отсутствовал диагноз «клинический узкий таз». Учитывая клинические данные, отраженные в истории родов (продолжительность первого и второго периода, вес плода (3200), размер головки (34 см), размеры таза роженицы, не складывается впечатление о клиническом несоответствии между головкой плода и тазом матери. У данной пациентки не было показаний для родоразрешения путем проведения кесарева сечения в родах. Отсутствие ежечасных дневниковых записей и непрерывного КП мониторирования основано на клинических рекомендациях, а никак не на попытке скрыть симптомы 

<

данные изъяты> и клинически узкого таза. 

Второй период 10 минут, такое быстрое продвижение головки по родовому каналу могло иметь место у пациентки с третьими родами, но достаточно травматично для мягких тканей родовых путей, особенно при наличии воспалительных и дегенеративных изменений 

<

данные изъяты> после наложения циркулярного шва. Рождение ребенка ФИО5 в заднем виде является нормальным биомеханизмом родов при головном предлежании затылочном вставлении. Роды произошли живым ребенком, который не требовал оказания реанимационной и другой медицинской помощи. При этом произошел с последней потугой 

<

данные изъяты>, крайне сложно диагностирующийся своевременно. Проведение осмотра родовых путей и ручного обследования матки позволило поставить диагноз и тем самым не допустить критических нарушений витальных функций женщины. Лечение 

<

данные изъяты> только хирургическое. 

Врачами своевременно принято решение об оперативном вмешательстве – лапаротомии с уточнением объема операции интраоперационно, так как до момента начала операции нельзя было однозначно судить о выполнении органосохраняющей (

<

данные изъяты>) или радикальном объеме (

<

данные изъяты>) с целью остановки кровотечения, своевременно проведена операция, в ходе которой обнаружена межсвязочная гематома больших размеров, 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> общей длиной 10 см с полным повреждением сосудистого пучка 

<

данные изъяты> слева, что сделало невозможным сохранения органа истцу во избежание нарастания объема кровопотери, развития ДВС – синдрома, с последующей ишемией мозга, остановкой сердечной деятельности и смертью пациента. Консилиумом врачей в составе операционной бригады и врачом анестезиологом принято обоснованное решение об 

<

данные изъяты> на основании клинического протокола минздрава РФ «Акушерская травма». Массивное повреждение 

<

данные изъяты> в последующем было установлено гистологическим заключением. Интраоперационно проведена ревизия органов малого таза: мочеточников, мочевого пузыря, кишечника. Явных повреждений и ранений смежных органов не выявлено. Выявить микротравму интраоперационно не представляется возможным. А формирование пузырно-влагалищного свища не может быть однозначно связано только с оперативным пособием, но и с морфологическими изменениями тканей влагалища и стенки мочевого пузыря. Хирургическое лечение пузырно-влагалищных свищей не представляет трудностей, относится ко 2-ой категории сложности. Пациентке ФИО5 было своевременно и правильно сделан объем оперативного вмешательства 

<

данные изъяты> для спасения ее жизни. Послеродовое лечение ей оказано в полном объеме.

Третье лицо ФИО4 в судебном заседании возражал против удовлетворения исковых требований по доводам, аналогичным доводам, приведенным представителем ответчика ФИО3 При допросе в качестве свидетеля до привлечения к участию в деле как третьего лица ФИО4 пояснял, что в родах ФИО5 ДД.ММ.ГГГГ он участвовал как оперирующий хирург, проводил лапаротомию, принимал решение об удалении пациентке 

<

данные изъяты>, так как ее состояние было угрожающим жизни: диагностирован 

<

данные изъяты>, с образованием огромной забрюшинной гематомы и обильного кровотечения. Для выработки гормонов пациентке был сохранен один яичник. На сужение мочеточника повлияла гематома, шовным материалом он не перетягивался. Для восполнения кровопотери применялись препараты крови, трансфузиология, физраствор, стереофузин, гемостатики. В начале операции у ФИО6 было давление 130/90, а самое низкое 100/60, что не является критичным. На следующий день ДД.ММ.ГГГГ он приходил к ФИО5 в реанимационную палату, рассказал об итоге операции. Он отмечал, что у ФИО5 отсутствовали показания к родовспоможению через кесарево сечение.

Третье лицо ФИО8 в судебное заседание не явилась, о месте и времени судебного заседания извещена своевременно и надлежащим образом, причину неявки не сообщила. При допросе в качестве свидетеля до привлечения к участию в деле как третьего лица ФИО9 поясняла, что пациентка ФИО5 поступила в отделение патологии ДД.ММ.ГГГГ. Ей был выстроен план родов, согласован лечащим врачом и заведующим отделением без консилиума. Показаний к кесареву сечению у нее не было. Она, ФИО7, была врачом акушерско-гинекологического поста, принимала у пациентки роды. В течении родов записывалось КТГ по серцебиениям ребенка непостоянно, по сокращениям матки применялись неинструментальные способы контроля. Роды шли с 15 часов 50 мин. ДД.ММ.ГГГГ по нормальному типу. О 

<

данные изъяты> у ФИО5 она поняла уже после родов. О возможности такого осложнения она предупреждала ФИО5 на первом этапе родов, чтобы успокоить женщину, побудить дышать правильно, помогать врачам. По ее, ФИО7 распоряжению на такой случай акушерка подготовила в родовом зале специальный набор инструментов. У ФИО5 до рождения ребенка были преждевременные потуги, ею спровоцированные. Выполнить просьбу истца о передуральной анестезии было невозможно из-за индивидуальной аллергии на лидокаин. При влагалищных исследованиях пациентки не было кровянистых выделений, прекращения родовой деятельности, рождения ребенка в брюшную полость, как признаков разрыва матки. Осмотры она производила чаще, чем один раз в 4 часа. Изменений формы живота у пациентки не было. Высказанное ФИО5 пожелание о проведении кесарева сечения могло быть выполнено только при показаниях к экстренному кесареву, которых не было. Прием ребенка проводила акушерка. После родов на 

<

данные изъяты> ФИО5 при ручном обследовании пальпаторно и визуально ею, ФИО7, выявлен разрыв с продолжением по 

<

данные изъяты>. Он находился в зависимости от воспалительных изменений тканей 

<

данные изъяты>, что не выявляется клинически. В соответствии с клиническим протоколом 3-й период родов ФИО5 велся активно для исключения угрозы кровотечения. В дальнейшем она, ФИО7, ассистировала на операции лапаротомии ФИО5 с экстирпацией матки, решение принимал консилиум, состоящий из нее, ФИО4 и ФИО47. Оно было обусловлено ранением сосудистого пучка матки, формированием обширной гематомы, наличием угрозы жизни пациентки. 

Представитель третьего лица Управления Роспотребнадзора по Тульской области по доверенности ФИО48 в судебное заседание не явилась, о времени и месте судебного разбирательства извещена, ходатайствовала о рассмотрении дела в отсутствие представителя Управления.

Представитель третьего лица Управления Росздравнадзора по Тульской области в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного разбирательства извещен, об отложении рассмотрения дела не просил.

Представитель третьего лица ООО «АльфаСтрахование-ОМС» по Тульской области по доверенности ФИО49 в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного разбирательства извещен, ходатайствовал о рассмотрении дела в отсутствие представителя общества. В отзыве на иск отмечал, что поддерживает исковые требования истца, оставляя определение размера компенсации морального вреда на усмотрение суда. ФИО5 застрахована в Тульском филиале ООО «АльфаСтрахование – ОМС» по обязательному медицинскому страхованию, полис №. На основании поручения следственного отдела по Пролетарскому району г.Тулы СУ СК России Тульским филиалом ООО «АльфаСтрахование – ОМС» было организовано проведение целевой экспертизы качества медицинской помощи, оказанной истцу в ГУЗ «ТОПЦ». По выводам экспертов, отраженным в актах №, № от ДД.ММ.ГГГГ, выявлены дефекты оказания медицинской помощи. 

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Министерства здравоохранения Тульской области по доверенности ФИО50 в судебное заседание не явилась, о времени и месте судебного разбирательства извещена, об отложении рассмотрения дела не просила. В письменных пояснениях по делу указывала, что ответчиком была выбрана правильная тактика ведения родов истцу ФИО5 Возникшее при этом осложнение в виде 

<

данные изъяты> предугадать и предупредить было невозможно, предрасполагающими факторами был мультапаритет со стороны пациентки. Объем оперативного вмешательства был обоснованным. Факт причинения морального вреда пациенту из-за ненадлежащего оказания медицинской помощи не нашел своего подтверждения. Штраф по закону о защите прав потребителей не может быть взыскан, поскольку указанный закон распространяется на случаи оказания платных медицинских услуг, а в этом случае медицинская помощь оказывалась бесплатно, по полису обязательного медицинского страхования за счет средств территориального фонда ОМС Тульской области. 

В соответствии с положениями ст. 167 ГПК РФ суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц, участвующих в деле.

Выслушав объяснения сторон, исследовав доказательства по делу, заслушав заключение старшего помощника прокурора Пролетарского района г.Тулы Колковской Е.В., полагавшей необходимым заявленные требований удовлетворить с определением судом размера компенсации морального вреда, изучив заключение управления Роспотребнадзора по Тульской области, полагавшего иск подлежащим удовлетворению, суд находит заявленные требования обоснованными и подлежащими частичному удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно Конституции Российской Федерации в Российской Федерации, являющейся социальным государством, охраняются труд и здоровье людей (статья 7); каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь; медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов и других поступлений (статья 41, часть 1).

Здоровье человека - высшее неотчуждаемое благо, без которого утрачивают свое значение многие другие блага и ценности. Провозглашая право на охрану здоровья и медицинскую помощь одним из основных конституционных прав, государство обязано осуществлять комплекс мер по сохранению и укреплению здоровья населения, в том числе посредством развития государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения, установления правовых гарантий получения каждым необходимой медико-социальной помощи.

Признание основополагающей роли охраны здоровья граждан как неотъемлемого условия жизни общества, ответственности государства за сохранение и укрепление здоровья граждан предопределяет содержание правового регулирования отношений, связанных с реализацией данного конституционного права, характер норм, регламентирующих оказание гражданам медицинской помощи.

В случае причинения вреда здоровью вследствие ненадлежащего качества оказания медицинской и лекарственной помощи, а также условий предоставления медицинской и лекарственной помощи независимо от того, предусмотрено это или нет в договоре медицинского страхования, производится материальное возмещение ущерба.

В силу ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

В соответствии со ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. 

Наличие вины - общий принцип юридической ответственности, исходя из которого в гражданском законодательстве, установлены основания ответственности за причиненный вред. 

Так, ст. 1064 ГК РФ, регламентирующей общие основания ответственности за причинение вреда, предусмотрено, в частности, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред, которое освобождается от такого возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине; возмещение вреда при отсутствии вины причинителя вреда может быть предусмотрено законом (п. 1 и 2 указанной статьи).

Вина физических лиц, если их действия совершались в пределах служебных (трудовых) обязанностей, рассматривается как вина самого юридического лица. Работодатель и иные лица, указанные в данной статье, несут гражданскую (имущественную) ответственность за причинителей вреда при исполнении служебных обязанностей, вне зависимости от того, был ли данный причинитель вреда привлечен к уголовной, административной ответственности или нет.

Возмещение вреда (ущерба) состоит в выплате потерпевшему денежной суммы, которую он произвел или должен будет произвести для восстановления нарушенного здоровья в связи с оказанием ему некачественной медицинской или лекарственной помощи, а также возмещением упущенной выгоды и морального вреда.

Спорные правоотношения между ФИО5 и ГУЗ «Тульский областной перинатальный центр им. В.С.Гумилевской» возникли в связи с оказанием медицинских услуг. Поэтому при разрешении данных спорных правоотношений подлежат применению также нормы федерального закона № 323-ФЗ от 21.11.2011 «Об основах охраны здоровья граждан в РФ».

Качество медицинской помощи определяется совокупностью признаков медицинских технологий, правильностью их выполнения и результатами их проведения.

Некачественное оказание медицинской помощи - оказание медицинской помощи с нарушениями медицинских технологий и правильности их проведения.

В соответствии со ст. 4 федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», основными принципами охраны здоровья являются:

1) соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий;

2) приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи.

В силу п. 1 ст. 6 указанного Федерального закона, приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи реализуется путем:

1) соблюдения этических и моральных норм, а также уважительного и гуманного отношения со стороны медицинских работников и иных работников медицинской организации;

2) оказания медицинской помощи пациенту с учетом его физического состояния и с соблюдением по возможности культурных и религиозных традиций пациента;

3) обеспечения ухода при оказании медицинской помощи.

Гражданам Российской Федерации гарантируется право на охрану здоровья в соответствии с Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и международными нормами и международными договорами Российской Федерации, Конституциями (уставами) субъектов Российской Федерации.

Граждане имеют право на бесплатную медицинскую помощь в государственной и муниципальной системах здравоохранения в соответствии с законодательством Российской Федерации, законодательством субъектов Российской Федерации и нормативными правовыми актами органов местного самоуправления.

Гарантированный объем бесплатной медицинской помощи предоставляется гражданам в соответствии с Программой государственных гарантий оказания гражданам Российской Федерации бесплатной медицинской помощи.

В соответствии с положениями ст. 98 федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» органы государственной власти и органы местного самоуправления, должностные лица организаций несут ответственность за обеспечение реализации гарантий и соблюдение прав и свобод в сфере охраны здоровья, установленных законодательством Российской Федерации.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Возмещение вреда, причиненного жизни и (или) здоровью граждан, не освобождает медицинских работников и фармацевтических работников от привлечения их к ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации.

По смыслу вышеприведенных норм обязанность по возмещению вреда здоровью возникает у лечебного учреждения только при наличии вины работников последнего в причинении такого вреда.

В соответствии с действующим законодательством РФ для установления виновности какого-либо лица в причинении вреда, в том числе и морального, необходимо наличие 3-х составляющих: совершение данным лицом каких-либо действий (бездействия), наступление у другого лица негативных последствий и причинно-следственной связи между совершенными действиями (бездействием) одного лица и наступившими негативными последствиями у другого лица.

Как разъяснено в п.11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина», по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст.1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. 

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Применительно к спорным отношениям, в соответствии с действующим правовым регулированием, на ответчика как медицинскую организацию возлагается процессуальная обязанность доказать отсутствие вины в причинении вреда здоровью истца при оказании медицинской помощи, а также дефектов его оказания.

Судом установлены следующие обстоятельства.

ФИО5 застрахована по обязательному медицинскому страхованию в ООО «АльфаСтрахование-ОМС», полис №.

Из свидетельства о заключении брака № следует, что ДД.ММ.ГГГГ между ФИО51 и ФИО10 зарегистрирован брак, супруга взяла фамилию ФИО6. 

ФИО5 является матерью несовершеннолетних ФИО52, родившейся ДД.ММ.ГГГГ, ФИО53, родившегося ДД.ММ.ГГГГ, ФИО54, родившейся ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается свидетельствами о рождении №, №, №. Семья Л-вых является многодетной семьей, постоянно проживающей на территории Тульской области, удостоверение от ДД.ММ.ГГГГ.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 поставлена на учет врача гинеколога ГУЗ «

<

данные изъяты>» в связи с беременностью. Перед этим в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ она находилась на стационарном лечении в гинекологическом отделении ГУЗ «ТОПЦ» по поводу беременности IV (при выписке 15 недель), хронического гайморита вне обострения, ДД.ММ.ГГГГ выполнено наложение циркулярного шва на шейку матки.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 поступила в акушерско-гинекологическое отделение ГУЗ «ТОПЦ» с диагнозом 

<

данные изъяты>. 

ДД.ММ.ГГГГ при обходе с заведующим отделением запланирована терапия по клиническим рекомендациям «Диагностика, профилактика и лечение железодефицитных состояний у беременных и родильниц» от 2013 года, в случае начала регулярной родовой деятельности роды вести консервативно, под адекватным обезболиванием, контролем КТГ, профилактика кровотечения в III и раннем послеродовом периодах (окситацином 10ЕД в/м) согласно клиническому протоколу «Оказание медицинской помощи при одноплодных родах в затылочном предлежании (без осложнений) и в послеродовом периоде.

ДД.ММ.ГГГГ у ФИО5 началась родовая деятельность в 15 часов, произошло излитие околоплодных вод в 18 часов 20 мин., в 18 часов 30 мин осмотрена дежурным врачом, отмечены жалобы на схватки, жидкие выделения светлого цвета из половых путей, матка при схватках в нормальном тонусе, схватки через 4 мин. по 20 с., пациентка переведена для родоразрешения. В 20 часов 25 мин. потуги по 40 с. через 2 мин., в 20 часов 35 мин. рождение живого доношенного ребенка женского пола по Апгар 7/7, в 20 часов 55 мин. самостоятельно отделился послед, кровотечения не было, при осмотре родовых путей установлен 

<

данные изъяты>. В 21 час 00 мин. матка осмотрена в зеркалах, выявлен 

<

данные изъяты>. В 21 час 07 мин. введен внутривенный наркоз, проведено ручное обследование послеродовой 

<

данные изъяты>, выявлен 

<

данные изъяты>, продолжившийся в дефект 

<

данные изъяты>. Пациентка по консиллиуму дежурной бригады взята на оперативное вмешательство, транспортирована в операционную при в/в инфузии кристаллоидов. В 21 час 20 мин. начата лапаротомия, произведены экстирпация 

<

данные изъяты>, дренирование малого таза, ЭТН, продолжительность операции 1 час 20 мин. С 23 часов пациентка находилась в реанимации. После осмотра в 10 часов 30 мин. ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 переведена в профильное отделение, где с ДД.ММ.ГГГГ до выписки ДД.ММ.ГГГГ по медицинским документам пациентка находилась в удовлетворительном состоянии, патологии органов малого таза не выявлены. Указанные обстоятельства подтверждаются историей родов №.

ДД.ММ.ГГГГ при обследовании врача гинеколога КДЦ ГУЗ ТО «

<

данные изъяты>» ФИО5 диагностировано 

<

данные изъяты>, а при обследовании врача уролога - 

<

данные изъяты>, состояние после травматичных родов ДД.ММ.ГГГГ, 

<

данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ при обследовании врача уролога КДЦ ГУЗ ТО «

<

данные изъяты>» ФИО5 диагностированы 

<

данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ при обследовании врача уролога КДЦ ГУЗ ТО «

<

данные изъяты>» ФИО5 диагностированы гидроуретеронефроз 

<

данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ при обследовании врача гинеколога ГУЗ «

<

данные изъяты>» ФИО5 диагностированы 

<

данные изъяты>.

С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 находилась на стационарном лечении в урологическом отделении ГУЗ ТО «

<

данные изъяты>» по поводу стриктуры 

<

данные изъяты>. Выписана в удовлетворительном состоянии на амбулаторное лечение с диагнозом: хронический цистопиелонефрит, состояние после экстирпации матки, тубокариэктомии слева по поводу травматичных родов. При цистоскопии патологии не выявлено. 

ДД.ММ.ГГГГ при обследовании врача уролога МЦ «

<

данные изъяты>» (г.Алексин) ФИО5 диагностирован 

<

данные изъяты>.

Врачебная комиссия ГУЗ «ТОПЦ» по факту оказания медицинской помощи ФИО5 заседала ДД.ММ.ГГГГ, пришла к выводу, внесенному в соответствующий протокол, что течение родов осложнилось 

<

данные изъяты>. Предрасполагающими факторами были 

<

данные изъяты>. Показаний для проведения планового и экстренного кесарева сечения комиссия не определила. Родовая травма носила спонтанный характер, не связана с действиями и/или бездействиями медицинского персонала. Нарушений на этапе оказания помощи учреждением нет. 

Из акта проверки органом ведомственного контроля минздравом Тульской области подведомственной медицинской организации № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что тактика ведения родов у ФИО5 выбрана обоснованно, показаний к оперативному родоразрешению в плановом порядке не установлено. Развитие осложнения родов в виде 

<

данные изъяты> – предусмотреть невозможно. Объем оперативного вмешательства обоснован. Из дефектов оказания медицинской помощи отмечены: недооценка предрасполагающих факторов развития осложений в родах; отсутствие адекватного динамического наблюдения за пациенткой в родах; дефекты оформления медицинской документации (отсутствуют данные обследования в плане наличия или отсутствия 

<

данные изъяты> в период лечения в ОПБ № 1 ГУЗ «ТОПЦ»; при определении тактики родоразрешения отсутствует осмотр 

<

данные изъяты> при совместных осмотрах с зав. отделением; во время осмотра при поступлении и в родах не описаны консистенция 

<

данные изъяты>, растяжимость, податливость краёв маточного зева; в записях от ДД.ММ.ГГГГ ссылка на утративший силу приказ Минздрава РФ № 572н; отсутствуют дневниковые записи по наблюдению в раннем послеоперационном периоде с 23:00 ДД.ММ.ГГГГ до 06:00 ДД.ММ.ГГГГ; при выписке даны некорректные рекомендации).

По состоянию на ДД.ММ.ГГГГ ООО «Альфа-Страхование-ОМС» выявило дефекты оказания медицинской помощи со стороны ГУЗ «ТОПЦ» в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО5: необоснованная госпитализация, недостаточно подробно собраны анамнестические данные, обследование проведено несвоевременно, не в полном объеме, отсутствовало необходимое лечение; в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ : недостаточно подробно собраны анамнестические данные, обследование проведено несвоевременно, не в полном объеме, отсутствовало необходимое лечение, динамический контроль за состоянием роженицы, отсутствие дневников динамического наблюдения и КТГ плода можно расценить как попытку скрыть клиническую картину угрожающего разрыва матки, искажены результаты наблюдения и обследования ( 3 эпизода). Имеется прямая причинно-следственная связь между действиями/бездействиями врачей и наступившими осложнениями, угрожавшими жизни и причинившими вред здоровью женщины. Применен код дефекта 3.2.2 «Невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, оперативных вмешательств …, приведшее к ухудшению состояния здоровья застрахованного лица либо создавшее риск возникновения нового заболевания». Такая позиция страховой организации содержится в письме от ДД.ММ.ГГГГ заместителю руководителя следственного отдела СУ СК России по Тульской области, экспертном заключении от ДД.ММ.ГГГГ по лечению в акушерско-гинекологическом отделении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, акте экспертизы качества медицинской помощи № от ДД.ММ.ГГГГ, выполненном экспертом по специальности «Акушерство и гинекология» ФИО55, доктором медицинских наук.

Не согласившись с выводами ООО «Альфа-Страхование-ОМС», ответчик ДД.ММ.ГГГГ направил замечания, отмечая, что экспертиза проведена доктором медицинских наук, профессором ФИО55, сославшимся на учебные пособия и научные работы, а не нормативно-правовую документацию, и представил протокол разногласий на акт экспертизы качества медицинской помощи № от ДД.ММ.ГГГГ, просил рассмотреть его с участием группы экспертов: другого акушера-гинеколога, хирурга, уролога, заменив код дефекта на 3.2.1.

При рассмотрении замечаний ООО «Альфа-Страхование-ОМС» назначило повторную экспертизу оценки качества медицинской помощи пациентке ФИО5 со стороны ГУЗ «ТОПЦ». В результате, как дефект оказания медицинской помощи отмечена госпитализация застрахованного лица, медицинская помощь которому должна быть оказана в стационаре другого профиля (непрофильная госпитализация), кроме случаев госпитализации по неотложным показаниям, код дефекта 3.8. Эти выводы содержатся в акте экспертизы качества медицинской помощи № от ДД.ММ.ГГГГ, выполненном экспертами ФИО57 (специальность «акушерство и гинекология», кандидат медицинских наук, врач высшей квалификационной категории), ФИО58(специальность «хирургия», кандидат медицинских наук), ФИО59(специальность «урология», кандидат медицинских наук, врач высшей квалификационной категории), экспертном заключении от ДД.ММ.ГГГГ по лечению в акушерско-гинекологическом отделении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, выполненном экспертом ФИО57, экспертном заключении от ДД.ММ.ГГГГ по лечению в акушерско-гинекологическом отделении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, выполненном экспертом ФИО59 по профилю «Урология», экспертном заключении от ДД.ММ.ГГГГ по лечению в акушерско-гинекологическом отделении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, выполненном экспертом ФИО58.

А также дефектом, по мнению экспертов страховой организации, являлось невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, на основе клинических рекомендаций и с учетом стандартов медицинской помощи, не повлиявшее на состояние здоровья застрахованного лица, код нарушения 3.2.1, что отражено в акте экспертизы качества медицинской помощи № от ДД.ММ.ГГГГ, выполненном экспертами ФИО57, ФИО58, ФИО59, экспертном заключении от ДД.ММ.ГГГГ по лечению в акушерско-гинекологическом отделении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, выполненном экспертом ФИО57, экспертном заключении от ДД.ММ.ГГГГ по лечению в акушерско-гинекологическом отделении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, выполненном экспертом ФИО59 по профилю «Урология», экспертном заключении от ДД.ММ.ГГГГ по лечению в акушерско-гинекологическом отделении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, выполненном экспертом ФИО58,

По результатам документарной внеплановой проверки территориального органа Росздравнадзора Тульской области составлен акт № от ДД.ММ.ГГГГ, в выводах которого указано о нарушении при оказании медицинской помощи ФИО5 в ГУЗ «ТОПЦ» п.11 ч.1 ст.79 федерального закона от 21.11.2021 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации» в части ведения и оформления медицинской документации:

- в истории родов отсутствует протокол осмотра врача акушера-гинеколога при поступлении беременной в стационар ДД.ММ.ГГГГ; план ведения родов сформирован ДД.ММ.ГГГГ, на третьи сутки после поступления пациентки;

- в протоколе операции указывается невозможность пациентки выразить согласие на 

<

данные изъяты>, хотя в истории имеется бланк информированного согласия на хирургическое вмешательство, подписанного ФИО5 Интероперационно не оформлен консилиум дежурной бригады при расширении объема операции от органосохраняющего к пользу тотальной 

<

данные изъяты>;

- в протоколе операции имеется информация, что общая кровопотеря составила 1500 мл, разрывы матки, кровопотеря более 1000 мл включены в регистр критических акушерских состояний, предписывается поставить в известность областной акушерский центр и администрацию больницы, в документации указаний на это нет; 

- при выписке из послеродового отделения были даны неуместные рекомендации по контрацепции.

По результатам проверки медицинскому учреждению выдано предписание № от ДД.ММ.ГГГГ об устранении выявленных нарушений в срок до ДД.ММ.ГГГГ.

В связи с наличием противоречивых выводов о качестве оказанной ФИО5 медицинской помощи в ходе судебного разбирательства была назначена и проведена комиссионная судебная медицинская экспертиза. В выводах заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, выполненного комиссией экспертов ГБУЗ г. Москвы «Бюро судебно-медицинской экспертизы Департамента здравоохранения г. Москвы», отмечается: 

ФИО5 встала на диспансерный учёт ДД.ММ.ГГГГ в ГУЗ «

<

данные изъяты>» по личному заявлению о выборе медицинской организации. Настоящая беременность протекала с угрозой прерывания на фоне анемии беременных и клиническими проявлениями 

<

данные изъяты>, по поводу которой беременной в сроке 12 недель в ГУЗ «Тульский областной перинатальный центр» ДД.ММ.ГГГГ выполнено медицинское вмешательство - 

<

данные изъяты>. При эхографическом исследовании от ДД.ММ.ГГГГ установлены признаки 

<

данные изъяты>. В сроке 37-38 недель направлена планово на госпитализацию в ГУЗ «Тульский областной перинатальный центр» в связи с необходимостью подготовки к родам и 

<

данные изъяты>.

ФИО5 поступила в медучреждение ДД.ММ.ГГГГ в 13:00 на сроке беременности 38-39 недель и провела в медучреждении 17 койко/дней. За время нахождения в стационаре пациентке проводилась следующая фармакотерапия, в том числе при анестезиологическом обеспечении: 

<

данные изъяты>. Осуществлялся мониторинг: термометрии; витальных показателей; лабораторных и инструментальных данных; диуреза. Выполнены инвазивные/неинвазивные/малоинвазивные манипуляции: 

<

данные изъяты>. Осуществлялись следующие инструментальные исследования, в том числе плода: 

<

данные изъяты>. Выполнены лабораторные тесты: 

<

данные изъяты>.

Беременная консультирована врачами: офтальмологом, терапевтом.

Из листа первичного осмотра от ДД.ММ.ГГГГ в 14:00: 

<

данные изъяты>.

Из данных первичного осмотра врача-акушера-гинеколога от ДД.ММ.ГГГГ в 09:00: 

<

данные изъяты>.

Из данных лабораторной диагностики от ДД.ММ.ГГГГ: 

<

данные изъяты>.

Из данных осмотра врача-акушера-гинеколога от ДД.ММ.ГГГГ: 

<

данные изъяты>.

Из дневниковой записи от ДД.ММ.ГГГГ в ОПБ: 

<

данные изъяты>.

Из осмотра дежурного врача-акушера-гинеколога от ДД.ММ.ГГГГ в 18:30: 

<

данные изъяты>.

Из Выписного эпикриза из истории родов №: 

<

данные изъяты>.

Из Истории родов № Родильное отделение: 

<

данные изъяты>.

Из Листа первичного осмотра от ДД.ММ.ГГГГ в 18:30: 

<

данные изъяты>.

Из Протокола родов от ДД.ММ.ГГГГ в 20:25: 

<

данные изъяты>.

Из данных осмотра послеродовых путей от ДД.ММ.ГГГГ в 21:00: 

<

данные изъяты>.

Из данных ручного обследования послеродовой матки от ДД.ММ.ГГГГ в 21:07: 

<

данные изъяты>.

Из данных Анестезиологического пособия от ДД.ММ.ГГГГ: 

<

данные изъяты>.

Из Протокола операции от ДД.ММ.ГГГГ в 21:20: 

<

данные изъяты>.

Из данных наблюдения в реанимации от ДД.ММ.ГГГГ в 23:00: 

<

данные изъяты>.

Из данных наблюдения в реанимации от ДД.ММ.ГГГГ в 10:30: 

<

данные изъяты>.

Дренаж удалён на 2 сутки после операции.

Из данных осмотра врача-акушера-гинеколога от ДД.ММ.ГГГГ в 09:00: 

<

данные изъяты>.

Из данных осмотра врача-акушера-гинеколога от ДД.ММ.ГГГГ в 10:00: 

<

данные изъяты>.

Из Выписки из истории родов: 

<

данные изъяты>. 

Итак, пациентка (беременная) ФИО5 в плановом порядке поступила в медучреждение после лечения 

<

данные изъяты>, но не относилась к группе пациентов с высоким перинатальным риском (относительно молодой возраст, в анамнезе 

<

данные изъяты>. Вместе с тем, в анамнезе у беременной имелись значимые состояния: 

<

данные изъяты>.

Состояния пациентки, такие как: 

<

данные изъяты> - является вариантом нормы.

На момент начала родовой деятельности у ФИО5 отсутствовали показания для родоразрешения путём кесарева сечения. Продолжительность родов составила: 1 период (период раскрытия) – 5 часов 25 минут, 2 период (период изгнания) - 10 минут, 3 период (отделение плаценты и изгнание последа) - 20 минут.

У ФИО5 имелась именно типичная клиническая картина 

<

данные изъяты>. 

<

данные изъяты>. 

Эксперты считали, что на момент продолжающегося первого периода родов у ФИО11 развилась клиническая картина 

<

данные изъяты>, что являлось следствием анатомо-функциональных особенностей 

<

данные изъяты> и отсутствия адекватного обезболивания пациентки. Метод выбора при угрожающем 

<

данные изъяты> - только операция кесарева сечения.

На этапе ведения родов до момента 

<

данные изъяты> следует выделить следующие дефекты оказания медицинской помощи ФИО5:

- недооценка анамнеза - в группу риска родового травматизма (

<

данные изъяты>) относятся женщины повторно рожавшие, с абортом в анамнезе;

- недооценка состояния и клинических проявлений 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> - клиническая симптоматика была яркой и трудностей в диагностике не представляла;

- отсутствие адекватного обезболивания роженицы - дискоординация родовой деятельности с выраженным болевым синдромом, который никак не был корригирован;

- невыполнение оперативного родоразрешения путём кесарева сечения при 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты>.

Указанные дефекты оказания медицинской помощи - способствовали дальнейшему развитию 

<

данные изъяты>, но в причинной с ним связи не состоят.

После изгнания плода - диагностирован 

<

данные изъяты>, а в дальнейшем при ревизии полости 

<

данные изъяты>.

Согласно данным патоморфологического описания операционного материала (регистрационный номер №) определено: 

<

данные изъяты>. Согласно записям в медицинской документации пациентке не проводились манипуляции переливания донорской крови и её компонентов, а согласно данным витальных показателей у пациентки имелись признаки кровопотери II степени тяжести.

В нарушение клинических рекомендаций «Профилактика, алгоритм ведения, анестезия и интенсивная терапия при послеродовых кровотечениях» и рекомендаций, изложенных в Национальном руководстве по акушерству - пациентке выполнена непоказанная операция по удалению органа - 

<

данные изъяты>.

При 

<

данные изъяты> - показано экстренное оперативное лечение. Объём оперативного лечения - выполняются органосохраняющие операции: при 

<

данные изъяты> следует наложить отдельные швы, а при необходимости иссечь края; при 

<

данные изъяты> опорожняют гематому, останавливают кровотечение путём лигирования повреждённых сосудов, а затем зашивают разрыв.

На основании изложенного и в соответствии с клиническим течением 

<

данные изъяты>, а также принимая во внимание отсутствие критических объёмов кровопотери и стабильные гемодинамические показатели у пациентки и 

<

данные изъяты> в «типичном месте» считаем, что ФИО5 следовало выполнить ушивание разрыва матки.

Таким образом, в послеродовом периоде следует выделить дефект оказания медицинской помощи: 

- 

<

данные изъяты>, в отсутствие на то показаний - неверная тактика объёма хирургического лечения.

Указанный дефект оказания медицинской помощи (неверная тактика хирургического лечения) в соответствии с п. 6.6.2. Приложения к Приказу Приказ Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24 апреля 2008 г. № 194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» - квалифицируется как причинивший тяжкий вред здоровью человека, и потеря органа с которым состоит в причинной связи.

Кроме того, согласно предоставленной на настоящую комиссионную судебно- медицинскую экспертизу медицинской карты № пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях и индивидуальной карте № беременной и родильницы ГУЗ «

<

данные изъяты>», а также анамнестическим данным - у ФИО5 после выписки из стационара ГУЗ «Тульский областной перинатальный центр» №) развилась клиническая картина 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>, что с учётом сроков возникновения (ранние) клинической симптоматики свидетельствует о ранении стенки мочевого пузыря при выполнении непоказанной операции - 

<

данные изъяты>. Указанная травматизация, с учётом объёма оперативного лечения, свидетельствует о неверной технике её (операции) выполнения. Неверная техника выполнения оперативного лечения, повлекшая 

<

данные изъяты>, является дефектом оказания медицинской помощи, возникшем в интра-операционном периоде.

Указанный дефект оказания медицинской помощи (нарушение техники выполнения оперативного лечения) в соответствии с п. 6.1.21 Приложения к Приказу Приказ Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24 апреля 2008 г. N 194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» - квалифицируется как причинивший тяжкий вред здоровью человека и, 

<

данные изъяты> с которым, состоит в причинной связи.

Отдельно следует отметить нарушение сотрудниками ГУЗ «Тульский областной перинатальный центр» и. 1 ст. 73 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», который обязывает врача осуществлять свою деятельность в соответствии с законодательством Российской Федерации, руководствуясь принципами медицинской этики и деонтологии, однако, как следует из выписного эпикриза - пациентке даны совершенно неуместные рекомендации.

В ответе на вопрос «Была ли допущена медицинскими работниками недооценка предрасполагающих факторов развития осложнений в родах ФИО5? Если да, то каким образом это повлияло на исход ситуации и имеется ли причинно-следственная связь между допущенной недооценкой предрасполагающих факторов развития осложнений в родах и наступившими последствиями здоровью ФИО5?» эксперты отмечали, что 

<

данные изъяты> в период изгнания плода совместно с мышцами брюшной стенки является главным «мотором» родового акта. Как и любой мышечный орган, 

<

данные изъяты> при сокращении становиться короче и толще, а граница между сокращающейся мышцей 

<

данные изъяты> и растянутым нижним сегментом представляется в виде вала, который принято называть контракционным кольцом. Чем сильнее сокращается мышца, тем больше натягивается кверху нижний 

<

данные изъяты> и тем выше кверху будет подниматься вал-пограничное кольцо, тем больше растягивается 

<

данные изъяты>. Поднимаясь к пупку и выше, пограничное кольцо принимает косое направление и его следует называть ретракционным - появление которого является сигнальным симптомом 

<

данные изъяты>. Всякий 

<

данные изъяты> представляет катастрофу как для женщины, так и для плода. Предупредить 

<

данные изъяты> - задача первостепенной важности. При 

<

данные изъяты> женщина возбуждена, беспрестанно жалуется на боль, которая не прекращается и в промежутках между схватками. Сердцебиение плода не прослушивается либо имеются признаки асфиксии. В момент 

<

данные изъяты> (обычно происходит во время схватки или перемене тела роженицы) женщина ощущает резкую и нестерпимую боль. Для своевременного распознавания 

<

данные изъяты> врач-акушер-гинеколог обязан: тщательно обследовать роженицу, внимательно наблюдать за течением родов. Как только появляются признаки 

<

данные изъяты> - врач обязан немедленно приступить к родоразрешению путём кесарева сечения.

Комиссия экспертов отмечала, что данные КТГ в период ДД.ММ.ГГГГ после 19 часов 40 минут в медицинской документации отсутствуют, наличие которых могло с точной ориентацией по времени определить начало угрожающего разрыва и состояния плода.

Имелись дефекты оказания медицинской помощи, которые способствовали развитию разрыва матки у ФИО5, к коим относятся:

- недооценка анамнеза;

- недооценка состояния и клинических проявлений угрожающего и начавшегося разрыва матки;

- отсутствие адекватного обезболивания роженицы;

- невыполнение оперативного родоразрешения путём кесарева сечения при угрожающем и начавшимся разрыве матки.

У ФИО5 выявлены типичные классические проявления 

<

данные изъяты>, установить связь проявлений 

<

данные изъяты> с дефектами оказания медицинской помощи ФИО5 в ГУЗ «Тульский областной перинатальный центр» возможным не представляется, это является прерогативой психолого-психиатрической экспертизы.

Эксперты обратили внимание на то, что история развития новорожденного от матери ФИО5 не найдена. То есть, в распоряжение комиссии экспертов не предоставлено медицинской документации на новорожденного ребёнка и оценить его (ребёнка) состояние на момент родов возможным не представилось.

Оценивая заключение как доказательство, суд учитывает, что экспертиза назначена судом, экспертами проведена в точном соответствии с гражданским процессуальным законодательством РФ. Обозначенное заключение выполнено компетентными лицами, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Заключение подписано экспертами и скреплено печатью экспертного учреждения. Какие-либо данные, свидетельствующие о низком профессиональном уровне экспертов, их некомпетентности и заинтересованности в исходе дела, что могло бы поставить под сомнение выводы экспертизы, в материалах дела отсутствуют. 

Доводы ответчика о том, что эксперты ГБУЗ г. Москвы «Бюро судебно-медицинской экспертизы Департамента здравоохранения г. Москвы» необоснованно отдали предпочтение пояснениям истца перед медицинской документацией и показаниям сотрудников перинатального центра по делу, сводятся к несогласию ответчика с выводами заключения, объему исследованного материала. Вместе с тем, в силу ч.1 ст.84 ГПК РФ эксперт обязан принять к производству порученную ему судом экспертизу и провести полное исследование представленных материалов и документов, дать обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ним вопросам и направить его в суд, назначивший экспертизу.

Судебно-медицинский эксперт, организатор экспертизы ФИО70 в судебном заседании выводы заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ подтвердила, на вопросы лиц, участвующих в деле, пояснила, что ФИО5, находясь в третьих родах, могла объяснить врачу патологии течения родовой деятельности, ее жалобы, отмеченные в медицинской документации, были оценены экспертами. При клинической картине 

<

данные изъяты>, что было у ФИО5, КТГ обязаны вести постоянно, принять решение о срочном кесаревом сечении. Отсутствие в документации данных КТГ после 19 часов 40 мин., а также истории развития новорожденного явно указывает на попытку скрыть гипоксию плода. Недооценка состояния и клинических проявлений 

<

данные изъяты> у ФИО5 объясняется отсутствием за ней динамического наблюдения. У пациентки отсутствовали показания к удалению органа: 

<

данные изъяты> произошел в типичном месте, поврежденные ткани доступны для сшивания, не было признаков геморрагического шока. Они не отмечены в предоперационном эпикризе. Нормальные витальные показатели ФИО5 на следующий день после операции свидетельствуют, что у нее не было состояния, угрожающего ее жизни при 

<

данные изъяты>.

Не доверять исследованному заключению, подтвержденному экспертом в судебном заседании, у суда оснований не имеется. Полному экспертному исследованию был подвергнут собранный по делу материал. Заключение эксперта и показания эксперта ФИО12 являются относимыми, допустимыми и достоверными доказательствами.

Довод ответчика о том, что выводы заключения ГБУЗ г. Москвы «Бюро судебно-медицинской экспертизы Департамента здравоохранения г. Москвы» опровергаются экспертными заключениями качества медицинской помощи ООО «Альфастрахование-ОМС» от ДД.ММ.ГГГГ, несостоятелен, поскольку согласно ст. 40 федерального закона от 29.11.2010 № 326-ФЗ «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации» экспертиза качества медицинской помощи проводится для контроля объемов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи в целях регулирования мероприятий, направленных на реализацию прав застрахованных лиц на получение бесплатной медицинской помощи в установленных объемах, сроках и условиях, надлежащего качества в медицинских организациях, участвующих в реализации программ обязательного медицинского страхования. В отличие от судебной медицинской экспертизы состояние здоровья пациента и причинно-следственная связь между его состоянием здоровья и оказанной ему медицинской помощью предметом экспертизы со стороны страховой организации не являлись. Суд таже учитывает, что ООО «Альфастрахование-ОМС» представило противоречивые по своему содержанию акты экспертизы качества медицинской помощи: № от ДД.ММ.ГГГГ и №, № от ДД.ММ.ГГГГ. 

ФИО71, заместитель главного врача по лечебной работе ГУЗ ТО «ТОПЦ имени В.С.Гумилевской» допрошен в качестве свидетеля и с использованием истории родов пояснил, что в день родов ФИО5 ответственным дежурным врачом был ФИО4, а заместителем главного врача по гинекологии - ФИО72. На осмотре с заведующей отделением для пациентки была выбрана обычная тактика родов: через естественные родовые пути, показаний к проведению ни планового, ни экстренного кесарева сечения у нее не было. Наложение циркулярного шва на 

<

данные изъяты> истца являлось фактором, указывающим на возможный 

<

данные изъяты> матки. Беспокоящуюся женщину предупредил врач о возможном 

<

данные изъяты>, чтобы она не тужилась. Деформацию живота пациентка воспринимала субъективно, родовая деятельность у нее шла обычно. 

<

данные изъяты> было вызвано угрозой жизни пациентки при интенсивной потере крови. Сохранить орган не получилось, так как у ФИО5 нарушились сосуды, их было невозможно ушить, источник кровотечения не диагностировался из-за пропитки тканей кровью. Дальнейшее лечение пациентки контролировал лечащий врач.

ФИО73, заведующая отделением патологии № 3 ГУЗ ТО «ТОПЦ имени В.С.Гумилевской» допрошена в качестве свидетеля и с использованием истории родов пояснила, что ФИО5 находилась в патологическом отделении с ДД.ММ.ГГГГ до родов. У истца не было показаний к госпитализации после снятия циркулярного шва, но являлось неэтичным отправлять ее домой в г.Алексин из г.Тулы. После клинического осмотра ей сняли диагноз «

<

данные изъяты>», так как расхождение передней связки в 11 мм. является нормой. Внешним состоянием опорно-двигательного аппарата пациентки этот диагноз не подтверждался. У ФИО5 был отягощающий гинекологический анамнез: 

<

данные изъяты>. После первичного анализа мочи из-за превышения лейкоцитов пациентке был назначен повторный анализа мочи по ФИО13 на ДД.ММ.ГГГГ, результат которого до перевода на роды не поступил, лечение не назначалось. 

<

данные изъяты>, анализ пришел в отделение, когда пациентка была в родах.

ФИО74, старшая медицинская сестра централизованного стерилизационного отделения ГУЗ ТО «ТОПЦ имени В.С.Гумилевской» допрошена в качестве свидетеля и с использованием истории родов пояснила, что на родах ФИО5 она следила за акушерской ситуацией, выполняла назначения врачей: поставила внутривенный катетер и 2 датчика КТГ для фиксации тонуса матки и частоты сердечных сокращений плода. Их показания были в пределах нормы. После 19 часов 40 мин. исследование продолжалось, записей их показаний в медкарте нет. Каких-либо проблем у истца в родах она не запомнила. Все жалобы пациентки докладывала врачу ФИО7 На 3 фазе родов она, свидетель, не присутствовала. Ребенка ФИО5 принимала акушерка ФИО75.

ФИО72, заведующий отделением анестезиологии и реанимации ГУЗ ТО «ТОПЦ имени В.С.Гумилевской» допрошен в качестве свидетеля и с использованием истории родов пояснил, что женщина на первом этапе родов может просить о местной анастезии. Отказ в этом может быть обусловлен инфекционными поражениями кожи, системными инфекциями, татуировками в месте инъекции, нарушениями свертывания крови, снижением уровня тромбоцитов, шоком и аллергической реакцией на препарат. 

<

данные изъяты>, был вызван анестезиолог. Ей вводилось анестезиологическое пособие препаратом 

<

данные изъяты> на 10 минут для проведения очень болезненной процедуры ручного обследования 

<

данные изъяты>, общая анестезия введением 

<

данные изъяты> для последовавшей операции. Затруднение дыхания у ФИО5 в реанимационной палате объяснял последствиями 

<

данные изъяты>.

ФИО77, врач акушер-гинеколог физиологического отделения ГУЗ ТО «ТОПЦ имени В.С.Гумилевской» допрошена в качестве свидетеля и с использованием истории родов пояснила, что истца наблюдала ДД.ММ.ГГГГ с 12.00 как дежурный врач в послеродовом отделении. Пациентка заявляла жалобы на боль в области послеоперационного шва, слабость, жалобы на дискомфорт в области выводов медицинских дренажей. Ей переливание крови ей не требовалось, гемоглобин был 79 г/л.

ФИО43, на момент рассматриваемых событий врач-ординатор акушерско-гинекологического отделения ГУЗ ТО «ТОПЦ имени В.С.Гумилевской» до ДД.ММ.ГГГГ, допрошен в качестве свидетеля и с использованием истории родов пояснил, что ДД.ММ.ГГГГ первый раз осматривал ФИО5, на 4-е сутки после ее родов, в акушерско-гинекологическом отделении. Ей назначалась антибактериальная терапия, препараты железа для лечения анемии 2 степени. Гемодинамических нарушений не было. Она жаловалась на боль в области послеоперационного шва. Он фиксировал только клинически значимые жалобы пациентки, влияющие на ее жизнедеятельность, или жалобы на состояния, длящиеся по несколько дней. Жалоба ФИО5 на 

<

данные изъяты> по клинической картине как укладочные боли, характерные для поясничного отдела позвоночника. При выписке у нее не было 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>, она не нуждалась в консультации уролога. Она обратилась с симптомами 

<

данные изъяты> через несколько дней после выписки. 

<

данные изъяты> у ФИО5 возник из-за питания тканей с учётом гематомы малого таза.

Оценивая вышеприведенные показания свидетелей, суд отмечает, что все они были даны с использованием медицинской документации (истории родов), составленной в отношении ФИО5 в период лечения у ответчика, что ограничивало воспроизведение свидетелями фактических событий только тем фактами, что отражены в соответствующей части документа. Такие показания не опровергают выводы заключения эксперта, сделанные на основании исследования всех материалов дела, включающих и эту историю родов. 

Совокупность имеющихся в материалах дела доказательств позволяет прийти к выводу, что в действиях сотрудников ответчика имелись:

- на этапе ведения родов дефекты оказания медицинской помощи, которые способствовали развитию 

<

данные изъяты> у ФИО5, но в причинной с ним связи не состоят,

- в послеродовом периоде дефект оказания медицинской помощи в виде неверно избранной тактики объёма хирургического лечения, повлееший 

<

данные изъяты>, в отсутствие на то показаний, причинивший тяжкий вред здоровью человека и потерю органа, с которым состоит в причинной связи, 

- в интраоперационном периоде дефект оказания медицинской помощи в виде неверной техники выполнения хирургического лечения, повлекшей ранение 

<

данные изъяты>, причинивший тяжкий вред здоровью человека, с которым состоит в причинной связи.

Делая вывод по существу рассматриваемых правоотношений, суд принимает во внимание, что согласно научно обоснованным методологиям в области медицины оказание медицинской помощи является специфическим видом деятельности, проведение медицинских мероприятий, даже при условии их точного соответствия установленным нормам и правилам, медицинским показаниям, не может гарантировать полного выздоровления или иного ожидаемого пациентом результата, поскольку действенность оказанной медицинской помощи зависит не только от выбранной тактики лечения и действий медицинского персонала, но и от индивидуальных особенностей организма, условий жизнедеятельности, иных, не подающихся точному прогнозированию и учету обстоятельств. 

Поэтому сами по себе наступление вреда здоровью, причинно-следственная связь между проведенным медицинским вмешательством и наступившими вредными последствиями не являются основанием для возмещения вреда, если действия медицинского персонала соответствовали медицинским показаниям, правильно выбранной тактике лечения и производились в соответствии с установленными нормами и правилами.

Однако при оказании медицинской помощи ФИО5 ответчиком были допущены дефекты. Недооценка сотрудниками ответчика особенностей родовой деятельности ФИО5, неправильная тактика и неверная техника ее послеродового хирургического лечения привели к тяжкому вреду для ее здоровья. То есть в данном случае имеется причинно – следственная связь между действиями (бездействиями) врачей ГУЗ ТО «ТОПЦ имени В.С.Гумилевской» и наступившими негативными последствиями состояния здоровья ФИО5

Пунктом 2 ст.2 ГК РФ установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

Пунктом 1 ст.150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность жилища, личная и семейная 

<

данные изъяты>, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Перечень оснований компенсации морального вреда независимо от вины причинителя вреда содержится в ст. 1100 ГК РФ, согласно которой компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях когда: вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности; вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ; вред причинен распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию; в иных случаях, предусмотренных законом.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимание обстоятельства. Суд должен также учесть степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Как разъясняется в п.15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни. При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага (п.27 постановления).

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (п.28 постановления).

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (п.2 ст.1101 ГК РФ). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (ст.151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту. Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (п.30 постановления).

В ходе рассмотрения дела по существу доказательств тому, что неисполнение обязательств или что их ненадлежащее исполнение произошло вследствие непреодолимой силы, а также по иным основаниям, предусмотренным законом, суду стороной ответчика не предоставлено.

Из материалов дела следует, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 подала в ГУЗ «ТОПЦ» претензию о возмещении морального вреда в размере 10000000 руб., причиненного некачественным оказанием медицинской помощи № при рождении ребенка. В ответе от № на претензию ответчик отказал в оплате компенсации, отмечая, что медицинская помощь была оказана качественно, своевременно, в полном объеме согласно приказу Минздрава России от 20.10.2020 № 1130н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология».

На основании постановления правительства Тульской области от 23.11.2021 № 778 ГУЗ «ТОПЦ» реорганизовано, создано новое учреждение ГУЗ «ТОПЦ им. В.С.Гумилевской», которое является првопреемником ГУЗ «ТОПЦ» (п.1.9 Устава).

При рассмотрении дела ответчиком не представлено доказательств тому, что им в добровольном порядке возмещен истцу моральный вред. 

Суд при определении размера компенсации морального вреда принимает во внимание, что жизнь и здоровье относятся к числу наиболее значимых человеческих ценностей, а их защита является приоритетной. ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ рождения, состояла в браке, родила третьего ребенка. Но планировала и в дальнейшем рождение детей, к чему не имела противопоказаний по состоянию здоровья. После необоснованного удаления единственного детородного органа – 

<

данные изъяты> – ее планы не могут осуществиться рождением биологически своих детей. В момент родовой деятельности она испытывала нестерпимые болезненные ощущения, хотя как пациентка могла рассчитывать на адекватную тяжести ее состояния медицинскую помощь.

Из-за неправильной техники операции у ФИО5 на протяжении ДД.ММ.ГГГГ-ДД.ММ.ГГГГ наблюдалось 

<

данные изъяты>, что требовало дополнительных гигиенических мер с ее стороны. Истец испытывала неудобство, неловкость из-за ношения 

<

данные изъяты>. На протяжении этого времени ей требовалось дополнительное врачебное наблюдение, планировалось хирургическое лечение, надобность в котором отпала из-за самовосстановления организма. 

Занимаясь личным здоровьем, ФИО5 была лишена возможности полноценно ухаживать за новорожденной дочерью, вскармливать ее грудным молоком, уделять время другим членам семьи: супругу, детям. Нравственные переживания повлекли для нее неприятие интимной близости с супругом после удаления органа. Вместе с тем, суд обращает внимание, что доказательства наличия связи между выявленным у ФИО5 экспертами ГБУЗ г. Москвы «Бюро судебно-медицинской экспертизы Департамента здравоохранения г. Москвы» депрессивного синдрома с дефектами оказания медицинской помощи, истцом не представлены. От назначения судебной психиатрической экспертизы сторона истца отказалась. Суд учитывает, что установленные обстоятельства вызвали у ФИО5 состояние сильного субъективного эмоционального расстройства, глубокие переживания, препятствующие социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам.

При определении размера компенсации морального вреда суд также учитывает прямую причинно-следственную связь между некачественным оказанием медицинской помощи ответчиком и неблагоприятными для истца последствиями в виде причинения вреда здоровью. При послеродовом хирургическом лечении дефект оказания медицинской помощи при неправильно избранной тактике, неверной технике лечения повлек за собой тяжкий вред здоровью в виде 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты>.

Недооценка сотрудниками ответчика особенностей родовой деятельности ФИО5 при яркой, легко доступной к диагностике клинической симптоматике 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> в условиях течения физиологических родов была реализована в виде развития неблагоприятного последствия, которое при недопущении данного дефекта и выполнения ей оперативного родоразрешения путём кесарева сечения было бы исключено. 

Отсутствие динамического наблюдения за родовой деятельностью, неполная информация в медицинской документации, дефекты диагностики и лечения, подробно изложенные в заключении судебной экспертизы, также указывают на объем некачественно оказанной медицинской помощи.

Данные обстоятельства свидетельствуют о значительной степени тяжести переносимых истцом нравственных и физических страданий. Также суд учитывает, что ФИО5, находясь в медицинском учреждении в период родов, послеродовом периоде была вправе рассчитывать на квалифицированную медицинскую помощь, однако её не получила, что повлекло у нее наступление тяжкого вреда здоровью вследствие утраты органа.

Учитывая вышеизложенные, заслуживающие внимания обстоятельств, влияющие на оценку размера компенсации морального вреда, а именно: фактические обстоятельства дела, индивидуальные особенности истца, характер и обстоятельства причинения ей физических страданий, негативные эмоции и переживания, характер защищаемого права истца и степень её физических и нравственных страданий, степень вины ответчика в возникновении вреда, наличие прямой причинно-следственной связи между некачественным оказанием медицинской помощи и причиненным здоровью истца вредом, требования разумности и справедливости, суд считает необходимым взыскать в пользу ФИО5 компенсацию морального вреда в размере 1500000 руб. Суд считает, что данная сумма компенсации морального вреда соразмерна характеру причиненного истцу вреда, является разумной и справедливой, носит именно компенсационный характер, обеспечивающий баланс прав и законных интересов обеих сторон, поскольку позволяет, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, компенсировать истцу перенесенные им физические или нравственные страдания, а с другой стороны, не допустить неосновательного обогащения истца.

Разрешая требование истца со ссылкой на Закон РФ «О защите прав потребителей» о взыскании штрафа за отказ от добровольного исполнения требований в размере 50% от суммы присужденной судом, суд исходит из следующего.

Из положений статьи 41 Конституции Российской Федерации, статей 2, 37, 19, 64, 84, 98 федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. При этом законом гарантировано, что медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно. Наряду с этим федеральным законом от 21.11.2011 № 323-ФЗ закреплено право граждан на получение платных медицинских услуг, предоставляемых по их желанию, при оказании медицинской помощи. К отношениям по предоставлению гражданам платных медицинских услуг применяется закон РФ от 07.02.1992 № 2300-I «О защите прав потребителей».

В соответствии с п.6 статьи 13 Закона РФ «О защите прав потребителей» при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятидесяти процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя. 

Положения приведенных норм материального права, определяющих основания применения к отношениям в области охраны здоровья граждан законодательства о защите прав потребителей к спорным отношениям не применимы, поскольку истцу ФИО5 в ГУЗ ТО «ТОПЦ имени В.С.Гумилевской» оказывалась медицинская помощь бесплатно в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи в рамках обязательного медицинского страхования, что усматривается из исследованных в судебном заседании доказательств. 

Суд считает, что оснований для взыскания с ответчика штрафа, установленного п.6 ст.13 закона РФ «О защите прав потребителей», не имеется.

В соответствии с положениями ч.1 ст.103 ГПК РФ государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае государственная пошлина взыскивается в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Согласно п.2 ст.61.1 Бюджетного кодекса РФ государственная пошлина по делам, рассматриваемым судами общей юрисдикции, подлежит зачислению в бюджет муниципальных районов.

Поскольку в силу п.3 ч.1 ст.333.36 Налогового кодекса РФ истец освобожден от уплаты государственной пошлины, с ответчика в соответствии с требованиями ст.103 ГПК РФ подлежит взысканию в доход бюджета муниципального образования город Тула государственная пошлина 300 руб. 

На основании изложенного, рассмотрев дело в пределах заявленных и поддержанных в судебном заседании исковых требований, руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

частично удовлетворить исковые требования ФИО5.

Взыскать с государственного учреждения здравоохранения Тульской области «Тульский областной перинатальный центр имени В.С.Гумилевской» в пользу ФИО5 компенсацию морального вреда в размере 1500000 (один миллион пятьсот тысяч) рублей 00 коп. 

Отказать ФИО5 в удовлетворении исковых требований к государственному учреждению здравоохранения Тульской области «Тульский областной перинатальный центр имени В.С.Гумилевской» в оставшейся части.

Взыскать с государственного учреждения здравоохранения Тульской области «Тульский областной перинатальный центр имени В.С.Гумилевской» государственную пошлину в налоговый доход бюджета города Тулы в размере 300 (триста) рублей 00 коп.

Истец ФИО5 паспорт гражданина РФ 

<

данные изъяты>, ответчик ГУЗ ТО «ТОПЦ имени В.С.Гумилевской» ИНН 

<

***>.

Решение может быть обжаловано в Тульский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Пролетарский районный суд г. Тулы в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Председательствующий И.А.Бушуева

Решение в окончательной форме изготовлено 12 октября 2023 года