Дело № 2-3/2025

55RS0013-01-2024-001143-69

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

Исилькульский городской суд Омской области

в составе председательствующего судьи Вовк О.В.,

при секретаре Скок О.А., 

с участием прокурора Вдовиной М.С., представителя истца – ФИО1, представителя ответчика – ФИО2, третьих лиц – ФИО4, ФИО5,

рассмотрев в открытом судебном заседании в 

<

адрес>

05 марта 2025 года

дело по иску ФИО6 к бюджетному учреждению здравоохранения Омской области «Исилькульская центральная районная больница» о взыскании компенсации морального вреда вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО6 обратилась в суд с требованием к бюджетному учреждению здравоохранения Омской области «Исилькульская центральная районная больница» (далее – БУЗОО «Исилькульская ЦРБ») о взыскании компенсации морального вреда, вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи.

В обоснование требований указала, что 18.06.2024г. около 23-10 час. ее отец – ФИО7 ч вызвал скорую помощь для ее матери – ФИО3, т.к. ей стало плохо с сердцем. Бригада отделения скорой помощи БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» приехала спустя час после вызова. Фельдшер ФИО4 при осмотре и сборе анамнеза не измерил пациенту ЭКГ, не прослушал сердце, не оформил никаких бумаг и не предложил госпитализацию. Со стороны медицинского работника был поставлен укол обезболивающего «Кеторол» и «Анальгин», при этом, сотрудник скорой помощи сказал, нигде не задокументировав, что это межреберная невралгия, т.е. словесно поставив диагноз, в результате чего ночью с 18.06.2024г. на 19.06.2024г. ее мать – ФИО3 скончалась. В справке о смерти №С-00629, выданной после вскрытия, в качестве причин смерти ФИО3 указано: недостаточность сердечная левожелудочковая, атеросклеротическая болезнь сердца, гипертензивная болезнь сердечно-сосудистая и почечная.

Указывает, что получить какие-либо медицинские документы, выписки или справки ей не удалось, на все ее устные и письменные запросы, она, являясь дочерью умершей пациентки ФИО3, получала категоричный отказ. Полагает, что медперсоналом БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» было допущено ненадлежащее оказание медицинской помощи: установление неверного диагноза и производимое в соответствии с ним лечение и оказание медицинской помощи, отказ должностного лица ответчика от госпитализации пациента на обследование и стационарное лечение, а также приведшая к оказанию не должной (не соответствующей по своему составу необходимости) медицинской услуги и, как следствие этого, преждевременной смерти пациента.

Указывает, что действиями медицинского персонала допущены грубые нарушения правил и стандартов оказания медицинской помощи. При проведении обследования и оказания медицинской помощи было нарушено ведение и оформление медицинской документации. В связи с непредставлением документации о состоянии здоровья и лечении ее матери, она длительное время находилась в неведении относительно результатов оказания ФИО3 медицинских услуг, что на фоне подавленного настроения провоцировало стрессы и вызвало у нее резкое ухудшение самочувствия. Из-за непрофессионализма врачей и несвоевременного оказания, а точнее неоказания, должной специализированной медицинской помощи в экстренном порядке, у ее матери ухудшилось состояние здоровья, тем самым ФИО3 был нанесен физический и моральный вред.

Согласно уточненному исковому заявлению, в рамках проведенной почерковедческой экспертизы доказано, что подпись в медицинской карте сделана иным лицом, а не ФИО3 Фельдшеру ФИО4 вынесен выговор за ведение документации. Данные обстоятельства подтверждают и доказывают факт нарушения ведения документации, а также с учетом наличия дефектов на этапе диагностики и лечения, т.к. достоверно и утвердительно ответчик не может доказать актуальность, полноту и достоверность указанного и перечисленного анамнеза, симптомов и диагностики в медицинской карте. Фельдшер ФИО4 подтвердил, что он лично произвел изменения ручкой фактических и технических указанных чисел на кардиограмме, имеющейся в материалах дела, указав, что это ему разрешено и всегда так делают, хотя в материалах дела имеется паспорт на электрокардиограф, в котором указано о возможности введения даты и фамилии пациента. Представитель ответчика в судебном заседании неоднократно заявлял о технической поломке данного прибора для снятия и получения кардиограммы пациента. В судебном заседании стороной истца, а также пояснениями ФИО7 доказано и подтвержден факт того, что 19.06.2024г. в 01-37 час. ФИО7 был совершен телефонный звонок в службу скорой помощи, продолжительностью 01-04 мин. для вызова бригады скорой помощи его жене ФИО3, при этом, ФИО7 было отказано в направлении бригады. Считает необходимым взыскать штраф с ответчика в пользу истца за отказ от досудебного урегулирования спора в размере 50% от присужденной судом суммы.

На основании вышеизложенного, с учетом уточнения заявленных требований, просила признать нарушенным право ФИО3 на качественную медицинскую помощь в части выявления дефекта ведения документации, выявления дефекта на этапе диагностики (кардиограмма), на этапе вызова бригады скорой помощи 19.06.2024г. в 01-37 час., признать действия/бездействие (установление диагноза, назначение и оказание медицинской помощи и другие установленные факты) БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» как ненадлежащее оказание медицинской помощи ФИО3, определить степень вины БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» и отделения скорой помощи БУЗОО «Исилькульская ЦРБ», взыскать с БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» в ее пользу компенсацию морального вреда в размере 1000000 руб. в зависимости от определенной степени вины.

Судом к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора привлечены ФИО4, ФИО7, ФИО5

В судебное заседание истец ФИО6 не явилась, извещена о дне и времени рассмотрения дела. 

Представитель истца ФИО1, действующий на основании доверенности, в судебном заседании заявленные требования поддержал в полном объеме по основаниям, изложенным в исковом заявлении. Дополнительно суду пояснил, что ФИО7 18.06.2024г. около 23-10 час. была вызвана скорая помощь, поскольку его супруге ФИО3 стало плохо с сердцем. Скорая помощь приехала по вызову примерно через 40-50 минут, при этом, ФИО7 в указанный промежуток времени совершил 2 телефонных звонка в скорую помощь БУЗОО «Исилькульская ЦРБ». Однако, согласно данным, представленным ответчиком, скорая помощь потратила на вызов всего 36 минут. Всего ФИО7 звонил в скорую помощь 3 раза: первый раз - 18.06.2024г. около 23-10 час., когда вызывал скорую помощь, второй раз – через 35-40 минут после первого звонка, т.к. скорая помощь не приехала по вызову, и третий раз - через полтора часа после того как скорая помощь уехала, т.к. ФИО3 стало хуже. На последний телефонный звонок диспетчер скорой помощи предложила ФИО7 самостоятельно привезти пациента в приемное отделение БУЗОО «Исилькульская ЦРБ». Отмечает, что после поступления вызова по сердечному вызову скорая помощь должна была приехать по адресу пациента в течении 5-7 минут, максимум 10 минут. Фельдшер, прибывший на вызов, за месяц до произошедшего события, прошел курсы повышения квалификации в количестве 36 часов в рамках дополнительного образования по направлению скорой медицинской помощи и получил свидетельство о повышении квалификации, но это не профильное образование. Считает, что фельдшер ФИО4 не мог должным образом оказать медицинскую помощь пациенту, т.к. не мог изучить все стандарты, которые он должен исполнять при оказании скорой медицинской помощи. Фельдшер должен был в первую очередь, прибыв на адрес, собрать анамнез, а именно установить то, на что жалуется пациент. В справке о вызове фельдшеру передается информация на какой вызов он выезжает с указанием симптомов. Таким образом, фельдшер знал, что он едет на вызов к пациенту, у которого боли в сердце. Однако, анамнез фельдшером собран не был, никакая медицинская документация не оформлялась. Фельдшером не был получен отказ пациента от госпитализации в стационар БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» для оказания медицинской помощи или прохождения дополнительного обследования, осмотра врачом-кардиологом. На каком основании фельдшер принял решение о введении пациенту препаратов кетарола и анальгина не понятно, т.к. нет уверенности в том, что диагноз ФИО3 был поставлен верно. В материалах дела имеется результат кардиограммы, на которой указана дата 19.06.2024г. и время 23-36 час. Но 18.06.2024г. в 23 час. 35 мин 45 сек. ФИО7 был совершён второй звонок в скорую помощь, что следует из детализации. На самом деле данного фельдшера по данному адресу в указанное время не было, кардиограмма ответчиком сфальсифицирована. Истец проживает в Московской области, с матерью она поддерживала близкие отношения: истец приезжала в гости к родителям, ежедневно созванивалась с матерью, ФИО3 общалась с внуками. У ФИО3 и ФИО7 помимо родных детей, были также приемные дети, все дети уже выросли, имеют свои семьи, но продолжают тепло общаться между собой. ФИО6 является родной дочерью ФИО3 На похоронах матери истец присутствовала, о смерти матери узнала 19.06.2024г. по телефону от отца. На иждивении у умершей истец не находилась. 

Представитель ответчика БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» ФИО2, действующий на основании доверенности, в судебном заседании заявленные требования не признал в полном объеме. Дополнительно суду пояснил, что причинно-следственной связи между смертью ФИО3 и оформлением фельдшером медицинской документации не имеется. По прибытию на адрес пациента фельдшером был поставлен диагноз межреберная невралгия. 

Согласно возражениям БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» на исковое заявление, иск был подан ФИО6 12.08.2024г., т.е. в то же день, когда в адрес БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» было направлено заявление о досудебном урегулировании спора, т.е. не был соблюден обязательный претензионный или иной досудебный порядок урегулирования спора. В исковом заявлении указано, что бригада скорой медицинской помощи приехала спустя час после вызова. Однако, в соответствии с картой вызова скорой медицинской помощи от 18.06.2024г. № указано время приема вызова – 18.06.2024г. 23-18 час., время передачи вызова бригаде СМП – 23-19 час., время выезда на вызов – 23-19 час., время прибытия на место – 23-30 час., время окончания вызова – 23-45 час., возвращение на станцию – 23-55 час., время, затраченное на выполнение вызова – 36 минут. Истец указывает, что БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» была некачественно оказана медицинская помощь ФИО3 Однако, в своей объяснительной от 22.07.2024г. ФИО4 утверждает, что со слов ФИО7 ФИО3 еще на рыбалке почувствовала внезапное ухудшение состояния. При этом, не удалось выяснить сколько времени пациентка пребывала вне дома в неудовлетворительном состоянии, а также давность возникновения симптомов остроразвивающегося заболевания. При этом, со слов ФИО7, пациентка на диспансерном учете не состоит, лечебно-профилактическое учреждении не посещает, ранее не обследовалась, состояние своего здоровья не уточняла, в условиях догоспитального этапа длительное время не наблюдалась. Сам ФИО7 18.06.2024г. неоднократно отказывался от госпитализации пациентки. Учитывая вышеизложенное, наличие какой-либо причинно-следственной связи между действиями фельдшера ФИО4 и смертью пациентки в результате его действий (бездействия) не находит даже малейшего подтверждения. При решении вопроса о компенсации морального вреда должны усматриваться вина его причинителя и причинно-следственная связь между его действиями (бездействием) и наступившими последствиями. Наступившие нравственные и физические страдания должны быть результатом действий (бездействия) лица, их причинившего. Причинно-следственная связь предполагает указание на фактические обстоятельства причинения вреда личным неимущественным правам либо нематериальным благам лица. Безосновательное заявление гражданина о причинении ему морального вреда без указания на обстоятельства, действия, нарушающие личные неимущественные права гражданина, или посягательства на принадлежащие ему личные нематериальные блага, а также отсутствие доказательной базы, должно явиться основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований. Истцом в обоснование своих требований не представлено абсолютно никаких доказательств, подтверждающих вину ответчика по взысканию морального вреда по причине ненадлежащего оказания медицинской помощи пациенту, появление подавленного настроения, спровоцировавшего стрессы и резкое ухудшение самочувствия, повлекших причинение морального вреда, и, как следствие, самой обоснованности его взыскания. 

Третье лицо ФИО4 в судебном заседании заявленные требования не признал в полном объеме. Дополнительно суду пояснил, что 18.06.2024г. в 23-18 час. ему был передан вызов скорой помощи с поводом «женщине плохо», в связи с чем, им был выполнен выезд по адресу: 

<

адрес>. Никакой медицинской документации достоверного характера пациентом представлено не было. В большинстве случаев на вызовах, как правило, есть какая-то история: это карты, выписки, эпикриз или иная медицинская документация, заверенная лечащим врачом или врачебной комиссии, т.е. любая документация, на которую можно опираться во время выполнения вызова, его обслуживания и оказания помощи. В данном случае никакой медицинской документации представлено не было, опираться ему было не на что. Соответственно, вся медицинская помощь складывалась исключительно из данных анамнеза и клинической ситуации, развивавшейся в тот момент. Как ему удалось выяснить, со слов мужа пациентки и самой пациентки, что они длительное время, неуточненное сколько пребывали вне дома, как они выразились, на рыбалке. Сколько времени они там пребывали неизвестно, и в тот момент, с их слов женщине стало плохо. Пояснить точно, в чем заключалось слово плохо, пациента не могла, т.е. было абсолютно непонятно, что это за клиническая ситуация. Данная клиническая ситуация развивалась вне дома, вне того момента пока он не стал пациентку наблюдать. В момент наблюдения то, что первое всегда бросается в глаза, это данные физикального осмотра, т.е. просто осмотра человека: его поза, положение тела, характер разговора и прочие параметры. Сразу бросались в глаза девиации поведения пациентки: ее речь сменялась плачем, затем смехом, потом снова возвращалась в плачь, смех. Он задал вопрос: «Вы какие-то лекарства принимали?». Этот вопрос всегда входит в данные осмотра, они всегда это спрашивают, чтобы выяснить, принимал ли что-либо пациент, чтобы учитывать это при оказании дальнейшей помощи. Пациентка ему пояснила, что она принимала корвалол - препарат фенобербеталосодержащий и содержащий этанол. Он спросил ее сколько она приняла корвалола? Пациентка ответила, что не знает. Он несколько раз в ходе беседы задавал ей этот вопрос: «Сколько вы приняли корвалола?» Пациентка ответила, что не знает сколько, но много. По данным обследования измерения артериального давления, аускультации, перкуссии сердечной и легочной, по данным ЭКГ, всех параметров, которые он мог проверить и собрать на тот момент, диагноз выставился следующим образом: у пациентки на момент осмотра жалобы на болезненность в грудной клетке при движении и глубоком вдохе, сюда так же входит ортостатическое положение тела. Боль усилилась при всех этих действиях и боль локализовалась в 5 и 7 ребро. Болезненность вся индуцируется из черепных ядер и пошла в 32 нерва, которые расположены в позвоночнике и они приходятся на область грудной клетки. Если возникает болезненность в поверхности грудной клетке, то выставляется диагноз дорсопатия грудного отдела позвоночника. Это так, потому что при болях в груди любого происхождения, неважно чем она подтвердится дальше, всегда идет дифференциация с острым коронарным синдромом, это в первую очередь позиция Минздрава РФ, позиция клинических рекомендаций, стандартов и прочего. Поэтому всегда, любой медицинский работник, в том числе и он, осуществляет дифференцировку кардиальной патологии и экстракардиальной патологии. По всем полученным данным на момент жалоб и на момент развития клинической ситуации никаких признаков острой кардиальной патологии выявлено не было. Результатами вскрытия это так же подтверждается. После выявления всех этих признаков он оказал помощь пациентке, сразу же провел катетеризацию медиальной вены слева. По всем полученным данным оказание помощи складывается только к одному: это применение нестероидных противовоспалительных препаратов. На скорой помощи единственный доступный по стандарту нестероид - это широко применяемый препарат кеторолак. После постановки кеторолака состояние пациентки, с ее слов, улучшилось. Но возникал один вопрос: это ранее принятый ею карволол. Как известно, в клинических рекомендациях профиль безопасности для корвалола не установлен. Это феноборбеталосодержащий препарат. Когда он применяется в монотерапии, т.е. если просто пациент принял таблетку, то ничего страшного в этом не происходит. Но его комбинация в торговой марке корвалол вместе с этанолом приводит к риску дыхательных нарушений. Предвидя это все и прогнозируя развитие подобной ситуации, им неоднократно было сказано пациентке, что ей необходима транспортировка в лечебное учреждение для уточнения диагноза и для динамического наблюдения. Все эти просьбы были многократно проигнорированы. Женщина сказала: «Что вы нас пугаете?». У нас нет никаких форм принуждения для пациентов, карательной медицины не существует. Он сказал, что ему необходимо оформить всю медицинскую документацию в случае отказа от госпитализации, но это все было проигнорировано. Так же на вызове по окончании оказания помощи, когда он с мужем пациентки выходил, он ему еще раз сказал, что необходимо наблюдать пациентку и обязательно необходимо обратиться в ближайшее время к участковому терапевту или лечащему врачу для назначения лечения. В организацию скорой помощи в соответствии с Приказом Минздрава № не входит ни назначение лечения пациенту, ни коррекция лечения, т.к. они действуют в рамках догоспитального этапа. Если есть проблема, есть синдром, скорая помощь оказывает помощь, транспортирут в лечебное учреждение для дальнейшего оказания медицинской помощи и наблюдения. Каким-то образом прогнозировать как будет развиваться клиническая ситуация по конкретному пациенту просто невозможно. Они не могут находиться на вызове час или два, т.к. у них ограниченность во времени, и занятость, есть другие пациенты на вызовах. Это было все неоднократно сказано мужу пациентки. Но он ему сказал, что его супруга все равно никуда не пойдет, никого вызывать она не будет, и спросил, что ей нужно пить? Он ему еще раз повторил, что это не входит в компетенцию и задачи скорой помощи, но, пока они не обратятся в профильное медицинское учреждение, ей остается только применять нестероидные противовоспалительные препараты не чаще чем 1 таблетка в течении 6 часов и не более пяти дней, что не противоречит ни клиническим рекомендациям, ни стандарту. На этот момент вызов был завершен, он был транспортирован санитарным транспортом в медицинское отделение. Утром в 7-07 час., по вышеуказанному адресу снова поступил вызов с поводом «умерла». По результатам осмотра уже трупа первое, что бросается в глаза следующее: когда человек умирает, то наступает фаза тонического расслабления и вместе с расслаблением организма наступает расслабление зрачков. При осмотре трупа пациентки, зрачок ее глаз был резко сужен, т.е. он остался в таком же положении. Узкий зрачок так же может свидетельствовать о коротком периоде агонии, это стадия умирания. Следовательно, если период агонии короткий, то зрачок остается узким. Судя по всему, у пациентки и это так же прописано в инструкции к фаноборбеталу, самое грозное осложнение это - дыхательное осложнение. Именно это он и наблюдал уже у трупа. Насколько ему известно, со слов пациентки и ее мужа, что она длительное время никуда не обращалась, обследование не проходила. Он считает, что единственное в чем он не прав – это то, что он не взял отказ от госпитализации. Он не может физически принудить пациента подписать отказ от госпитализации, если он не хочет его подписывать. Отказ от госпитализации не был оформлен и за это он получил взыскание. Он выполнял ЭКГ ФИО3 По поводу того, что на кардиограмме стоит дата 19.06.2024г. он может пояснить, что ЭКГ выполнялось аппаратом ЮКАРД-100, это аппараты Украинского производства, точность записи у них правдивая, но иногда бывают проблема с датой и временем. Любой медицинской документацией не возбраняется ручкой написать ФИО, расшифровку кардиограммы, внести коррекцию по дате и времени или иную информацию. При этом, фельдшер не исправляет кардиограмму, а дополняет ее. В данном случае на электрокардиограмме это дополнение, а не исправление в силу особенностей используемого оборудования. Время записи электрокардиограммы он не менял. Пациенту он поставил кеторол, анальгин он пациенту не ставил, в карте такого не написано. Но тем не менее, в стандарте используется анальгин при дорсопатии, но он его не применял. 

Третье лицо ФИО7 в судебное заседание не явился, извещен о дне и времени рассмотрения дела надлежащим образом. Ранее в судебном заседании ФИО7 заявленные требования поддержал. Дополнительно суду пояснил, что он вызвал скорую помощь своей супруге 18.06.2024г. Первый раз он позвонил в скорую помощь примерно в 23-00 час. и сказал, что его супруге плохо с сердцем. Примерно через полчаса, поскольку скорой помощи еще не было, он повторно позвонил в БУЗОО «Исилькульская ЦРБ», на что диспетчер ему сказа, что скорая помощь уже выехала. Они проживают примерно в 12-15 минутах ходьбы от БУЗОО «Исилькульская ЦРБ», однако, скорая помощь приехала спустя 40 минут после его первого телефонного звонка. Он встретил фельдшера, фельдшер был один, без медицинской сестры. Фельдшер измерил его супруге давление, при этом, результаты измерения давления фельдшер ему не сообщил. Затем фельдшер сделал его супруге инъекцию в вену кеторола и анальгина, оставив ампулы у них в доме. В этот день до приезда скорой помощи ФИО3 принимала корвалол. Ранее ФИО3 не страдала проблемами с сердцем, но периодически измеряла давление. От давления ФИО3 на протяжении последних 10 лет принимала таблетки «Тенорик», какой врач ей назначил данные таблетки, он не помнит. В медицинских учреждениях 

<

адрес> и 

<

адрес> его супруга не наблюдалась. Когда приехала скорая помощь, его супруга сказала фельдшеру, что у нее все болит в груди. После того как фельдшер измерил давление, ФИО3 спросила у него, это инфаркт или нет. На что фельдшер ответил, что у нее невралгия и ничего страшного в этом нет. Кардиограмму ФИО3 фельдшер не делал, госпитализацию ей не предлагал. Скорая помощь уехала сразу после того как ФИО3 стало лучше, примерно через 15-20 минут. При этом, фельдшер порекомендовал им купить кеторол в таблетках и если боли повторятся, то принимать эти таблетки. Фельдшер не сказал, что следует делать в случае ухудшения состояния здоровья ФИО3 Когда его супруге стало лучше, она захотела кушать и попросила купить ей йогурт, что он и сделал. ФИО3 съела йогурт. Примерно через 40-50 минут после укола, поставленного ФИО3 фельдшером БУЗОО «Исилькульская ЦРБ», его супруге снова стало плохо, поэтому примерно в 00-30 час. 19.06.2024г. он снова позвонил в скорую помощь. На его телефонный звонок скорая помощь предложила ему самому привезти ФИО3 в приемное отделение БУЗОО «Исилькульская ЦРБ». Он уже собирался везти супругу в больницу, но она сказала, что боль затихла и если ей станет хуже, то она обязательно поедет в больницу. После этого ФИО3 предложила ему идти спать, т.к. утром ему нужно было идти на работу, а сама легла на диван, укрылась одеялом и включила телевизор. Он уснул, а когда проснулся утром, супруга уже была мертва, в связи с чем, он снова вызвал скорую помощь. У него и ФИО3 трое детей. ФИО6 около года проживает в 

<

адрес>. Его дочь часто звонила супруге, они ежедневно общались по видеосвязи. О том, что ФИО3 умерла он сообщил ФИО6 19.06.2024г. утром по телефону. ФИО6 приезжала на похороны матери. Он сам предложил супруге вызвать скорую помощь 18.06.2024г., т.к. видел, что ей совсем плохо, но она отказывалась, думала, что после приема корвалола все пройдет. ФИО3 стало плохо когда они вернулись с рыбалки около 23-00 час. 

Третье лицо ФИО5 в судебном заседании заявленные требования не признала. Дополнительно суду пояснила, что она работает в БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» с 1981г., в должности фельдшера по приему вызовов скорой медицинской помощи отделения скорой помощи – около 15 лет. 18.06.2024г. в 20-00 час. она заступила на суточное дежурство. В 23-18 час. поступил вызов, звонивший мужчина сообщил, что плохо бабушке. В 23-19 час. она направила бригаду скорой помощи по адресу пациента. Примерно через 4-5 минут мужчина перезвонил и спросил почему скорая еще не приехала. Она ответила, что скорая выехала по адресу. На что мужчина сказал, что он быстрее бы сам привез супругу в больницу. После возвращения бригады скорой помощи на станцию, через 1-1,5 часа от мужчины поступил еще один телефонный звонок, он сказал, что его супруге было плохо, он уже вызывал скорую помощь, фельдшер поставил лекарство, после чего его супруге стало легче. Она спросила мужчину: почему он звонит? Стало ли его супруге вновь плохо? На что получила неопределенный ответ: мужчина не сказал ни да, ни нет. После чего сказал, что сам привезет супругу в приемное отделение БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» если ей станет хуже. Сколько длился последний телефонный звонок, она сказать не может. Мужчина конкретно не сказал, что его супруге требуется скорая помощь. 

Выслушав стороны, заключение прокурора, полагавшего требования подлежащими удовлетворению, при этом, размер компенсации морального вреда подлежащим снижению с учетом требований разумности и справедливости, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему. 

В судебном заседании установлено, что ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является матерью ФИО6, что подтверждается копий свидетельства о рождении, копией свидетельства о заключении брака (т.1 л.д. 15-16). 

19.06.2024г. ФИО3 умерла. 21.06.2024г. Управлением ЗАГС ГГПУ Омской области – Исилькульский район выдано свидетельство о смерти ФИО3 (т.1 л.д. 18).

Из медицинской карты вызова скорой медицинской помощи № от 18.06.2024г. следует, что 18.06.2024г. в 23-18 час. по адресу: 

<

адрес>, для оказания медицинской помощи ФИО3 была вызвана скорая медицинская помощь, повод к вызову – обострение хронического заболевания. Бригада скорой медицинской помощи приехала на место вызова в 23-30 час. При осмотре фельдшером скорой помощи ФИО4 зафиксированы следующие жалобы пациентки ФИО3: боль в грудной клетке, усиливающаяся при вдохе и смене положения тела. Анамнез: отмечает вышеуказанные симптомы в течение неуточненного времени. Хронические заболевания отрицает. Со слов принимала высокие дозы корвалола. Алерго и эпид анамнез не осложнен. Объективные данные и локальный статус: при осмотре и пальпации усиление и болезненность ребер (ТН5,7), признаки выраженного токсического действия высоких доз барбитурата (высокие дозы корвалола), высокий риск дыхательных осложнений. Больной выставлен диагноз: дорсапотия грудного отдела позвоночника. Токсическое действие барбитуратов. Оказанная помощь на месте вызова: Кеторол 3% внутривенно.

В графе 29 карты вызова скорой медицинской помощи № от 18.06.2024г. проставлена подпись пациента, свидетельствующая о согласии пациента на медицинское вмешательство. В графе 31 этой же карты отсутствует подпись пациента, свидетельствующая об отказе пациента от госпитализации. Из карты усматривается, что пациенту оказана помощь, больной оставлен на месте в связи с отказом от транспортировки для госпитализации в стационар. 

Из медицинской карты вызова скорой помощи № от 19.06.2024г. усматривается, что 19.06.2024г. в 7-07 час. поступил вызов бригады скорой медицинской помощи по адресу: 

<

адрес>, к пациентке ФИО3, повод к вызову – смерть. Скорая помощь прибыла на место вызова в 7-12 час. Фельдшером скорой помощи ФИО4 зафиксирована биологическая смерть пациента.

Согласно акту судебно-медицинского исследования труда №, выполненного БУЗОО «БСМЭ» 20.06.2024г., смерть ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, наступила от заболевания атеросклеротической болезни сердца на фоне артериальной гипертензии, осложнившейся острой левожелудочковой недостаточностью. Давность наступления смерти, судя по степени выраженности трупных явлений, на момент исследования трупа составляет более 1 суток, но менее 3 суток. При судебно-медицинском исследовании трупа ФИО3 обнаружено повреждение: ссадина лица, которое образовалось незадолго до наступления смерти (в пределах 12 часов), от однократного скользящего воздействия тупого твердого предмета с ограниченной контактирующей поверхностью. Данное повреждение вреда здоровью не причинило, в причинно-следственной связи с наступлением смерти не состоит. При судебно-медицинском исследовании крови ФИО3 этанол не обнаружен (т. 1 л.д. 230-236). 

11.07.2024г. в Исилькульский межрайонный следственный отдел Следственного управления Следственного комитета РФ поступило письменное заявление ФИО6 о привлечении к уголовной ответственности фельдшера БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» ФИО4 по факту халатного отношения к оказанию медицинской помощи ее матери ФИО3 (т.1 л.д. 114).

Материалами дела подтверждается, что в отношении фельдшера БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» ФИО4 проводилась служебная проверка по факту оказания медицинской помощи ФИО3, в рамках которой ФИО4 22.07.2024г. представлены объяснения на имя главного врача БУЗОО «Исилькульская ЦРБ». Из объяснений ФИО4 следует, что 18.06.2024г. в 23-18 час. от диспетчера ФИО5 им был получен вызов по адресу: 

<

адрес>, на имя ФИО3 с поводом «плохо», причина неизвестна. Осуществлен выезд по адресу вызова в 23-19 час. По прибытию, со слов мужа пациентки они находились с ней на рыбалке, где пациентка отметила внезапное ухудшение состояния здоровья. Достоверно выяснить не удалось сколько времени пациентка пребывала вне дома с неудовлетворительным состоянием, а также давность возникновения симптомов остро-развившегося заболевания. В процессе опроса мужем пациентки было сообщено, что пациентка на диспансерном учете не состоит, лечебно-профилактическое учреждение не посещает. На момент осмотра пациентки какой-либо достоверной, документально подтвержденной информации о наличии хронических заболеваний, перенесенных травм и/или оперативных вмешательств, о ряде противопоказаний или иной значимой информации о состоянии здоровья представлено не было. При осмотре пациентки явно визуализировалось девиантное поведение: плаксивость сменялась громким смехом. Он попытался выяснить причину столь странного поведения, пациентка пояснила, что приняла перорально большое количество корвалола. Его попытки выяснить точный объем принятого лекарственного средства не увенчались успехом. Пациента несколько раз отметила, что она приняла много корвалола, сколько не знает. После физикального осмотра и ряда диагностических мероприятий было установлено следующее: жалобы на боль в грудной клетке слева, усиливающейся при глубоком вдохе и смены положения тела. При пальпации усиление болезненности Th 5-7 слева. Клиническая картина состояния, а также данные осмотра и результатов диагностических мероприятий, позволяют сделать вывод об отсутствии острой кардиальной патологии на момент осмотра. Им выполнены следующие лечебные мероприятия: катеризация кубитальной вены левой конечности G20, введение НПВС Sol.Ketoroli 3% 1 ml + Sol.Nacl 0.9% 9 ml в/в. После введения лекарственного средства пациентка отметила быстро развившееся улучшение состояния. Учитывая вышеуказанные данные, он неоднократно настаивал на транспортировке пациентки в лечебно-профилактическое учреждение, для дальнейшего наблюдения, т.к. пациентка со слов мужа ранее не обследовалась, не уточняла состояние своего здоровья, а также невозможности длительного наблюдения пациента в условиях догоспитального этапа, на что получил категорический отказ. Муж пациентки сказал ему, что она все равно никуда не пойдет и терапевта вызывать не будет и попросил посоветовать, что ей следует принимать. Так как согласно порядку организации скорой медицинской помощи, в обязанности сотрудников скорой медицинской помощи не входит установление точного диагноза и длительное наблюдение, а также назначение лечения или его коррекция, он посоветовал все же обратиться в лечебно-профилактическое учреждение. До момента обращения в лечебно-профилактическое учреждение сказал, что целесообразно применить препараты НПВС не чаще чем 1 раз в 6 часов и не более 5 дней. Далее муж пациентки сказал, что если что случится, то он увезет пациентку сам в приемное отделение БУЗОО «Исилькульская ЦРБ». Он несколько раз предлагал транспортировку в лечебно-профилактическое учреждение для наблюдения, т.к. у пациентки явно визуализировались признаки токсического действия барбитуратоподобного вещества (девиантное поведение, узкий зрачок, неясность в объеме принятого вещества), на что получил категорический отказ. Необходимость оформления отказа от госпитализации в письменной форме пациенткой и ее мужем была проигнорирована. Перед выходом из дома по адресу вызова, он напомнил о необходимости пристально наблюдать за пациенткой в связи с возможными дыхательными осложнениями на фоне применения больших доз корвалола. Утром 19.06.2024г. поступил повторный вызов 7-07 час. по вышеуказанному адресу с поводом «умерла». По прибытию им было установлено со слов мужа, что после улучшения состояния пациентки, он на своем автомобиле отправился в дежурную аптеку для приобретения НПВС, которые не нашел, вернулся домой и лег спать, пациентку не наблюдал. Утром обнаружил ее без признаков жизни. Согласно проведенному осмотру тела трупа пациентки, подтвержден факт смерти. Учитывая снижение температуры тела (1 градус в час), наличию выраженных гипостратических пятен можно сделать предположение о давнем сроке наступления смерти (не менее 2-3 часов предшествующих осмотру трупа). Сохраненный узкий зрачок может свидетельствовать о выраженном токсическом действии барбитурат- содержащих препаратов и короткому периоду агонии (остановка дыхания) (т.1 л.д. 58-59). 

Из протокола ЛКК № БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» от 22.07.2024г. по факту оказания помощи ФИО3 усматривается, что ФИО3 на учете в БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» не состояла, за медицинской помощью не обращалась. 18.06.2024г. в отделение скорой помощи поступил вызов в 23-18 час.- через несколько часов после ухудшения состояния. На вызове осмотрена фельдшером дежурной бригады, сделано ЭКГ, острой кардиальной патологии на момент вызова не выявлено. ФИО3 и ее муж от предложенной госпитализации для обследования и наблюдения отказались. Письменный отказ от госпитализации не оформлен. О пациентке, отказавшейся от госпитализации, не доложено дежурному врачу. Комиссия усмотрела наличие оснований для привлечения фельдшера ФИО4 к дисциплинарной ответственности в виде выговора за недостаточное оформление медицинской документации (т.1 л.д. 61-62). 

Приказом главного врача БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» №а фельдшер отделения скорой медицинской помощи ФИО4 привлечен к дисциплинарной ответственности в виде замечания за недостаточное оформление медицинской документации (т.1 л.д. 176).

18.09.2024г. руководителем Исилькульского межрайонного следственного отдела Следственного управления Следственного комитета РФ возбуждено уголовное дело по факту смерти ФИО3 по признакам состава преступления, предусмотренного ч.2 ст. 109 УК РФ (т.1 л.д. 112).

Согласно письму от 09.08.2024г. Министерства здравоохранения 

<

адрес>, имеющемуся в материалах уголовного дела, Министерством здравоохранения Омской области рассмотрено обращение ФИО6 по вопросу качества оказания медицинской помощи ее матери ФИО3 По сути обращения поясняют, что предположительный диагноз «дорсоптатия грудного отдела позвоночника, токсическое действие барбитуратов» установлен ФИО3 фельдшером скорой помощи БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» на основании предъявленных ею жалоб на боль в грудной клетке слева, усиливающуюся при глубоком вдохе и смене положения тела, выявленную при осмотре ФИО3 фельдшером болезненность в паравертебральных точках на уровне 5-7 грудных позвонков при пальпации и информации, поступившей со слов пациентки о том, что она приняла неустановленную большую дозу корвалола, детализировать при этом количество не смогла, сказала, что «много». Из приложенного к письму протокола внутреннего контроля качества и безопасности медицинской деятельности, проведенного в БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» установлено, что ФИО3 ранее в БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» за медицинской помощью не обращалась, у врача-терапевта участкового и иных специалистов не наблюдалась, медицинской карты в БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» не имела. В условиях отсутствия каких-либо данных анамнеза жизни и анамнеза заболевания о ранее имевшихся у нее заболеваниях сердечно-сосудистой системы, позвоночника, результатов ранее проведенных медицинских исследований, а также на основании имеющихся данных протокола судебно-медицинского исследования трупа ФИО3 достоверно подтвердить либо опровергнуть установленный фельдшером скорой помощи предположительный диагноз не представляется возможным (посмертное исследование крови, мочи на содержание барбитуратов не проводилось). При выставленном фельдшером скорой помощи диагнозе «токсическое действие барбитуратов» следовало осуществить медицинскую эвакуацию ФИО3 в стационар для дальнейшего наблюдения и решения вопроса о направлении в токсикологический центр или проведении детоксикационной терапии на месте, в условиях БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» по согласованию консервативной терапии с профильным специалистом-токсикологом. Однако, по имеющимся записям о состоянии ФИО3 на момент осмотра ее фельдшером отмечено девиантное поведение (эпизоды плаксивости, сменяющиеся громким смехом) Заторможенности, сонливости, «выпадения» из контакта не отмечено. Жалоб на тошноту, рвоту после приема неустановленной дозы корвалола от ФИО3 и присутствующего при осмотре мужа не поступало. Установленный предположительный диагноз «токсическое действие барбитуратов» при отсутствии характерных симптомов и результатов посмертного токсикохимического исследования представляется сомнительным. Неотложная медицинская помощь ФИО3 оказана фельдшером посиндромно, своевременно, в соответствии с имевшимися у нее жалобами на болевой синдром (введен согласно инструкции по применению лекарственный препарат кеторол, относящийся к группе анальгизирующий эффект). После оказания медицинской помощи отмечено улучшение. Стандарт медицинской помощи при дорсопатии грудного отдела позвоночника отсутствует. Фельдшером скорой помощи ФИО3 даны пояснения о необходимости госпитализации в стационар медицинской организации с целью динамического наблюдения и проведения обследования, неоднократно, повторно предлагалась госпитализация. Однако, ФИО3 и ее мужем принято решение об отказе от предложенной госпитализации, однако, подписать отказ от направления в медицинскую организацию они также отказались. По записи электрокардиограммы ФИО3 от 18.06.2024г. в 23-36 час. имеются признаки гипертрофии обоих желудочков сердца. Синусовый ритм с частотой 64 сокращения в минуту. Признаки врожденных, наследственных нарушений ритма отсутствуют. Одним из частых осложнений гипертрофии миокарда левого желудочка являются желудочковые нарушения ритма, в том числе, приводящие к внезапной смерти. При гипертрофии левого желудочка очень высок риск острой сердечной смерти. Учитывая наличие у ФИО3 ЭКГ-признаков гипертофии желудочков миокарда, подтвержденной в последствии выявленной в результате посмертного судебно-медицинского исследования гипертрофией левого желудочка (масса миокарда 460 г, толщина стенки левого желудочка 1,8 см), с высокой долей вероятности можно предположить развитие у ФИО3 в ночь с 18 на ДД.ММ.ГГГГг. острого фатального нарушения ритма, что и привело к острой левожелудочковой недостаточности и внезапной аритмогенной смерти. При этом, прямая связь между болевым синдромом в грудном отделе позвоночника, возникшим у ФИО3 вечером 18.06.2024г., по поводу которого она обратилась за медицинской помощью к фельдшеру скорой помощи и ее внезапной смертью 19.06.2024г. сомнительна (т.1 л.д. 156-158).

На основании постановления следователя в рамках проводимой следственными органами проверки БУЗОО «БСМЭ» была проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза по факту смерти ФИО3

В результате проведения экспертизы по представленным следователем документам (карта вызова скорой медицинской помощи № от 19.06.2024г., копия карты вызова скорой медицинской помощи № от 18.06.2024г. и др.) экспертная комиссия пришла к следующим выводам: 

смерть ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, наступила от заболевания: атеросклеротической болезни сердца на фоне артериальной гипертензии с гипертрофией миокарда, осложнившейся острой левожелудочковой недостаточностью, что в свою очередь приводит к серьезным, жизнеугрожающим нарушениям сердечного ритма: фибрилляции желудочков, желудочковой тахикардии и внезапной смерти. Давность наступления смерти, судя по степени выраженности трупных явлений, зафиксированных в акте судебно-медицинского исследования № от 20.06.2024г., т.е. на момент исследования трупа, может составлять около суток;

при оказании медицинской помощи ФИО3 фельдшером СМП БУЗОО «Исилькульская ЦРБ», последний не нарушил свои должностные инструкции, своевременно диагностировал патологическое состояние у последней, на основании ее жалоб, данных объективных и инструментальных методов обследования, оказал неотложную помощь, которая привела к улучшению общего состояния пациентки. Прямая связь между результатом вызова скорой медицинской помощи 18.06.2024г. и внезапной коронарной (сердечной) смертью ФИО3 19.06.2024г., по мнению экспертной комиссии, полностью отсутствует. Комиссия экспертов считает, что исходя лишь из имеющихся объективных данных, установленных на этапе оказания скорой медицинской помощи ФИО3 и при отсутствии дополнительной информации (данных медицинской карты амбулаторного больного, данных каких-либо обследований и пр.), опровергнуть предположительный диагноз, выставленный фельдшером СМП БУЗОО «Исилькульская ЦРБ»: «дорсопатия грудного отдела позвоночника» - на основании жалоб пациентки (боль в грудной клетке слева, усиливающаяся при глубоком вдохе и смене положения тела), данных объективного обследования (болезненность в паравертебральных точках на уровне 5-7 грудных позвонков при пальпации), подтвердив вышеуказанный диагноз данными инструментальных методов исследования, а именно ЭКГ (синусовый ритм с ЧСС 60/мин, нормальное положение ЭОС; каких-либо патологических изменений на предоставленной ЭКГ выявлено не было). В отношении наличия у ФИО3 сопутствующего диагноза «Токсическое действие барбитуратов» - у экспертной комиссии возникают большие сомнения; 

по мнению экспертной комиссии необходимости и основания для госпитализации ФИО3 в БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» при оказании ей медицинской помощи фельдшером СМП БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» при выезде от 18.06.2024г. не усматривается;

неотложная медицинская помощь пациентке ФИО3 оказана фельдшером СМП БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» при выезде от 18.06.2024г. посиндромно, своевременно, в соответствии с имевшимися у нее жалобами на болевой синдром (введен согласно инструкции по применению лекарственный препарат «Кеторол», относящийся к группе нестероидных противовоспалительных лекарственных препаратов, имеющих анальгезирующий эффект). После оказания пациентке указанной выше медицинской помощи отмечено улучшение ее общего состояния. Экспертная комиссия заключает, что медицинская помощь оказанная пациентке ФИО3 фельдшером СМП БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» при выезде от 18.06.2024г. была посиндромная и своевременная и не может достоверно быть отнесена как прямая причинно-следственная связь с наступлением смерти последней, т.к. не имеет под собой объективных оснований;

объективных медицинских данных, в том числе проявляющихся во внешнем поведении ФИО3, которые могли бы свидетельствовать о приеме последней больших доз лекарственного препарата «Корвалол» незадолго до прибытия фельдшера СМП БУЗОО «Исилькульская ЦРБ», экспертная комиссия не установила;

комиссия экспертов заключает, что оказание медицинской помощи в Российской Федерации осуществляется с добровольного согласия граждан в соответствии с Федеральным законом от 21.11.2011г. №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ». Так, в соответствии с п.8 ст. 19 указанного Федерального закона, гражданин имеет право на отказ от медицинского вмешательства;

на вопрос возможно ли было спасение жизни ФИО3 при своевременной диагностике заболевания, госпитализации последней и оказании ей медицинской помощи в полном объеме, комиссия считает, что данный вопрос носит чисто предположительный, риторический, неконкретный и отвлеченный характер. Комиссия экспертов считает, что здесь нет предмета для какого-либо анализа и о чем можно говорить, если пациентка (по данным материалов дела) на протяжении многих лет не посещала врачей, имея проблемы со здоровьем, и занималась самолечением.

Разрешая заявленные исковые требования, суд отмечает, что ст. 41 Конституции РФ закреплено право каждого человека на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в РФ, регулируются ФЗ от 21.11.2011г. №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан» (далее – Федеральный закон №323-ФЗ).

Согласно п. 1 ст. 2 Федерального закона №323-ФЗ, здоровье – это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

В силу ст. 4 Федерального закона №323-ФЗ, к основным принципам охраны здоровья относятся, в том числе: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (п.3 ст.2 Федерального закона №323-ФЗ).

Пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п.9 ст.2 Федерального закона №323-ФЗ).

Качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (п.21 ст.2 Федерального закона №323-ФЗ).

В соответствии со ст. 37 Федерального закона №323-ФЗ, медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается:

1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти;

2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями;

3) на основе клинических рекомендаций;

4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Согласно ч. 2 ст. 98 Федерального закона №323-ФЗ, медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Из содержания искового заявления ФИО6 следует, что основанием ее обращения в суд с требованием о компенсации морального вреда явилось ненадлежащее оказание медицинской помощи (дефекты оказания медицинской помощи) ее матери ФИО3

Согласно ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, заключенной в Риме 04.11.1950г., каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Статьей 38 Конституции РФ и ст. 1 Семейного кодекса РФ предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

В силу п. 1 ст. 1 Семейного Кодекса РФ, семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

В соответствии с ч. 1 ст. 150 ГК РФ, жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В силу чт. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод в их взаимосвязи с нормами Конституции РФ, Семейного кодекса РФ, положениями статей 150, 151 ГК РФ следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

Таким образом, ФИО6, являясь дочерью ФИО3, имеет право обратиться в суд с иском о компенсации морального вреда, причиненного ей в связи с некачественным оказанием медицинской помощи ФИО3

В судебном заседании представитель истца указал, что скорая помощь в нарушение порядка организации деятельности выездной бригады скорой медицинской помощи, ехала к ФИО3 18.06.2024г. 40-50 минут со времени поступления вызова, в указанное время супруг ФИО3 в 23-35 час. повторно звонил по номеру телефона 

<

***>, чтобы узнать где находится скорая помощь. Кроме того, 19.06.2024г. в 01-37 час. ФИО7 повторно звонил в скорую помощь, сообщил, что его супруге вновь стало хуже, однако, скорая помощь по месту жительства пациента направлена не была, ему предложили самом привезти супругу в приемное отделение БУЗОО «Исилькульская ЦРБ». 

В соответствии с п.6 Правил организации деятельности выездной бригады скорой медицинской помощи, утвержденных Приказом Минздрава России от 20.06.2013г. №н (далее - Правила), время доезда до пациента выездной бригады скорой медицинской помощи при оказании скорой медицинской помощи в экстренной форме не должно превышать 20 минут с момента ее вызова. В территориальных программах время доезда бригад скорой медицинской помощи может быть обоснованно скорректировано с учетом транспортной доступности, плотности населения, а также климатических и географических особенностей регионов в соответствии с Программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи.

Пунктом 16 Правил предусмотрено, что выездная бригада скорой медицинской помощи выполняет следующие функции:

а) осуществляет незамедлительный выезд (вылет) на место вызова скорой медицинской помощи;

б) оказывает скорую, в том числе скорую специализированную, медицинскую помощь, включая установление ведущего синдрома и предварительного диагноза заболевания (состояния), осуществление мероприятий, способствующих стабилизации или улучшению клинического состояния пациента;

в) осуществляет медицинскую эвакуацию пациента при наличии медицинских показаний;

г) обеспечивает медицинскую сортировку пациентов и устанавливает последовательность оказания скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи при массовых заболеваниях, травмах или иных состояниях.

Согласно карте вызова скорой медицинской помощи № от 18.06.2024г., заведенной БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» в отношении пациента ФИО3, время приема скорой медицинской помощи - 23-18 час., время передачи вызова бригаде СМП – 23-19 час., время выезда на вызов – 23-19 час., время прибытия на место вызова – 23-30 час., время окончания вызова – 23-45 час., время возвращения на станцию – 23-55 час., всего затрачено на вызов 36 минут (т.1 л.д. 46-49). 

В судебном заседании представителем ответчика не оспаривалось, что 18.06.2024г. от ФИО7 поступило два телефонных звонка на станцию скорой помощи: первый телефонный звонок зарегистрирован в 23-17 час. с целью вызова бригады скорой помощи ФИО3, второй – в 23-35 час., чтобы узнать где находится бригада скорой помощи.

Учитывая, что второй телефонный звонок зарегистрирован в 23-35 час. 18.06.2024г., при этом, по состоянию на указанное время бригада скорой помощи еще не прибыла по месту жительства ФИО3, однако, в карте вызова скорой медицинской помощи № отражено время прибытия скорой помощи в 23-30 час., что не соответствует действительности.

Кроме того, 19.06.2024г. в 01-37 час. зарегистрирован телефонный звонок от ФИО7 на станцию скорой медицинской помощи, что подтверждается детализацией телефонных звонков ФИО7 к номеру телефона №, а также не оспаривается ответчиком, что следует из письменной расшифровки аудиозаписей вызовов скорой медицинской помощи. (т.1 л.д. 197). Из пояснений третьего лица ФИО7 следует, что в 01-37 час. 19.06.2024г. он позвонил на станцию скорой помощи, поскольку его супруге стало хуже, однако, скорая помощь по месту жительства ФИО3 направлена не была, ему было предложено самому привезти супругу в приемное отделение БУЗОО «Исилькульская ЦРБ». Из пояснений фельдшера по приему вызовов скорой медицинской помощи и передачи их выездным бригадам скорой помощи БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» ФИО5 следует, что звонивший 19.06.2024г. в 01-37 час. ФИО7 на ее вопрос требуется ли его супруге скорая помощь, конкретно ничего не сказал, после чего сказал, что он сам привезет супругу в приемное отделение БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» если ей станет хуже. 

Поскольку обязанность доказать отсутствие вины в причинении морального вреда, возлагается на ответчика, однако, доказательств уважительности ненаправления бригады скорой помощи ФИО3 19.06.2024г. после телефонного звонка, состоявшегося в 01-37 час., не представлено. Аудиозапись телефонного разговора, из которой можно было бы установить, что ФИО7 указал фельдшеру по приему вызовов скорой помощи на то, что скорая помощь ФИО3 не требуется, у ответчика отсутствует, в связи с чем, суд приходит к выводу, что скорая помощь не была направлена к пациентке ФИО3 19.06.2024г. в ответ на телефонный звонок состоявшийся в 01-37 час. необоснованно и в нарушение Правил организации деятельности выездной бригады скорой медицинской помощи, утвержденных Приказом Минздрава России от 20.06.2013г. №н.

Учитывая, что скорая помощь ехала к пациенту ФИО3 18.06.2024г. более 20 минут, а 19.06.2024г. вообще не была направлена, суд приходит к выводу, что ответчиком допущены нарушения Правил организации деятельности выездной бригады скорой медицинской помощи, утвержденных Приказом Минздрава России от 20.06.2013г. №н.

Оценивая, доводы представителя истца о том, что фельдшером ФИО4 18.06.2024г. ФИО3 не выполнялось ЭКГ, в материалы дела представлены сфальсифицированные результаты ЭКГ, суд отмечает следующее: согласно результатам ЭКГ, имеющимся в материалах дела, 19.06.2024г. в 23-35 час. выполнено ЭКГ, при этом, ФИО пациента на ЭКГ не указано, дата выполнения исследования исправлена ручкой с 19.06.2024г. на 18.06.2024г.

Из пояснений третьего лица ФИО4 следует, что 18.06.2024г. им было выполнено ЭКГ пациентке ФИО3 с использованием аппарата ЮКАРД-100. Особенность аппаратов ЮКАРД-100 заключается в том, что точность записи у них правдивая, однако иногда бывают проблемы с датой и временем. При этом, не возбраняется ручкой написать ФИО пациента, расшифровку кардиограммы, внести коррекцию по дате и времени или иную информацию. При этом, фельдшер не исправляет кардиограмму, а дополняет ее.

Согласно инструкции по эксплуатации электрокардиографа трехканального ЮКАРД-100, в 6.3.7 Подменю «записи» указано, что вместе с ЭКГ пациента также записывается следующая информация: ФИО, пол, рост, вес и год рождения пациента, ФИО и мобильный номер врача, который использует прибор, дата и время снятия ЭКГ, уникальный номер ЭКГ, индикация частоты сердечных сокращений, усиления сигнала, статус фильтра мышечного дрожания и сетевого фильтра, серийный номер прибора и его мобильный номер (при наличии встроенного GSM модема). При этом, Подменю «время» предназначено для установки времени и даты, а подменю «пациент» - для ввода и редактирования сведений о пациенте (разделы 6.3.9 и ДД.ММ.ГГГГ инструкции по эксплуатации).

Таким образом, возможность внесения информации о пациенте, которому выполняется ЭКГ, вопреки утверждениям третьего лица, электрокардиограф ЮКАРД-100, предусматривает. Доказательства неисправности прибора, которым выполнялось исследование при выезде к пациентке ФИО3 18.06.2024г., в материалах дела отсутствуют. 

Согласно заключению комиссии экспертов № БУЗОО «БСМЭ» по результатам ЭКГ, представленным в материалы дела, у пациента имеются признаки гипертофии желудочков миокарда. По результатам посмертного судебно-медицинского исследования ФИО3 результаты вышеуказанного ЭКГ подтверждены: смерть ФИО3 наступила в результате гипертофии левого желудочка, что позволяет предположить развитие у ФИО3 в ночь с 18.06.2024г. на 19.06.2024г. острого фатального нарушения ритма, что и привело к острой левожелудочковой недостаточности и внезапной аритмогенной смерти. 

Таким образом, результаты представленного в материалы дела ЭКГ свидетельствуют о наличии у пациента того же заболевания, в результате которого наступила смерть ФИО3 Суд отмечает, что недостатки в оформлении результатов ЭКГ, в частности, отсутствие на электрокардиограмме сведений о пациенте, а также неверная дата исследования, не могут свидетельствовать о фальсификации доказательств со стороны ответчика, а также подтверждать, что фактически такое исследование фельдшером БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» пациенту ФИО3 18.06.2024г. не проводилось. Сложно предположить, что у ответчика имелась возможность представить в материалы дела результаты ЭКГ, выполненные в отношении другого пациента, но с диагнозом, полностью совпадающим с диагнозом, выставленным ФИО3 посмертно. 

В связи с вышеизложенным, суд приходит к выводу, что материалами дела не подтверждается то, что фельдшером ФИО4 при выезде 18.06.2024г. для оказания медицинской помощи ФИО3 не проводилось последней ЭКГ. Суд отмечает, что несмотря на отсутствие ФИО пациента и верной даты выполнения исследования на электрокардиограмме, сами результаты ЭКГ-исследования оценены фельдшером при оказании медицинской помощи пациенту. 

Относительно доводов истца о том, что письменный отказ от госпитализации у ФИО3 фельдшером ФИО4 получен не был, суд отмечает, что в соответствии с п.8 ч.5 ст. 19 Федерального закона №323-ФЗ, пациент имеет право на отказ от медицинского вмешательства. Оказание медицинской помощи в Российской Федерации осуществляется с добровольного согласия гражданина. 

В судебном заседании представитель истца и третье лицо ФИО7 утверждали, что фельдшер скорой медицинской помощи ФИО4 не предлагал ФИО3 медицинскую госпитализацию. Третье лицо ФИО4 напротив, утверждал, что он неоднократно предлагал пациентке ФИО3 и ее мужу медицинскую госпитализацию, на что получил категорический отказ, от оформления письменного отказа пациентка отказалась. 

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы БУЗОО «БМСЭ», необходимость и основания для госпитализации ФИО3 в БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» при оказании ей медицинской помощи фельдшером БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» при выезде от 18.06.2024г. не усматриваются. Учитывая, что оснований для госпитализации ФИО3 18.06.2024г. не имелось, получать письменный отказ от госпитализации фельдшер ФИО4 был не должен. 

В судебном заседании представитель истца утверждал, что фельдшер ФИО4 не получил согласие пациента на медицинское вмешательство, в карте вызовов скорой медицинской помощи от 18.06.2024г. подпись выполнена не ФИО3, а иным лицом. Ссылаясь на указанные обстоятельства, представитель истца заявил ходатайство о производстве судебной почерковедческой экспертизы, которое, с учетом мнения сторон, было удовлетворено судом. 

Согласно заключению эксперта ФБУ Омская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации от 15.11.2024г., подпись от имени ФИО3, расположенная в карте вызова скорой медицинской помощи БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» № от 18.06.2024г., оформленной на имя ФИО3, в п. 29 «Согласие на медицинское вмешательство» строке «подпись» напротив строке «ФИО больного/законного представителя» выполнена, вероятно, не самой ФИО3, а другим лицом. Решить вопрос в категорической форме не представляется возможным по причинам, указанным в исследовательской части заключения. Подпись от имени ФИО3, расположенная в вышеуказанном документе, выполнена без подражания подписям ФИО3 Решить вопрос о влиянии «сбивающих» факторов (как внутренних, так и внешних) на процесс письма не представляется возможным по причинам, указанным в исследовательской части заключения. 

В силу ч. 3 ст. 86 ГПК РФ заключение эксперта оценивается судом по правилам, установленным в ст. 67 настоящего Кодекса.

Согласно ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. 

В соответствии со ст. 86 ГПК РФ суд считает, что заключение ФБУ Омская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации содержит подробное описание проведенных исследований, сделанные в результате них выводы и ответы на поставленные судом вопросы согласуются с материалами дела. Оснований не доверять заключению эксперта, предупрежденного об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение, сомневаться в его компетентности, правильности и полноте заключения у суда не имеется.

Анализируя изложенное, суд приходит к выводу, что подпись в карте вызова скорой медицинской помощи БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» № от 18.06.2024г. в графе «Согласие на медицинское вмешательство» выполнена не ФИО3 Вместе с тем, суд отмечает, что третье лицо ФИО7 в судебном заседании не сообщал суду, что его супруга ФИО3 не давала согласие фельдшеру ФИО4 на выполнение ей ЭКГ, измерение давления, внутривенную постановку лекарства кеторол и анальгин и иную медицинскую помощь, которая фактически была оказана фельдшером. Напротив, со слов ФИО7 его супруге стало легче после того как фельдшер ввел ей внутривенно кеторол и анальгин, после чего, скорая помощь уехала, при этом фельдшер рекомендовал купить его супруге таблетки кеторол и принимать их в случае ухудшения самочувствия. Таким образом, медицинская помощь была оказана фельдшером с добровольного согласия пациента, полученного в устной форме. Доказательства обратного в материалы дела не представлены. 

Анализируя имеющиеся в материалах дела документы, пояснения сторон, суд приходит к выводу, что со стороны медицинского персонала БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» допущены дефекты оформления медицинской документации: в медицинской карте вызова скорой медицинской помощи неверно отражено время приезда бригады скорой медицинской помощи по адресу пациента, а также время выполнения вызова, согласие на медицинское вмешательство в письменной форме от пациента фельдшером скорой помощи не получено, на результатах ЭКГ не отражены данные пациента, а также неверно указано время выполнения исследования. Кроме того, в нарушение Правил организации деятельности выездной бригады скорой медицинской помощи, утвержденных Приказом Минздрава России от 20.06.2013г. №н, бригада скорой помощи ехала к ФИО3 18.06.2024г. более 20 минут, а 19.06.2024г. не приехала вовсе. 

При этом суд отмечает, что допущенные БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» дефекты оказания медицинской помощи не явились причиной неблагоприятного (смертельного) исхода заболевания ФИО3, однако, явились причиной претерпевания последней нравственных страданий, связанных с тем, что пациент, испытывая боли, была вынуждена ожидать оказания ей медицинской помощи и прибытия скорой помощи на протяжении более 20 минут 18.06.2024г., а 19.06.2024г. медицинская помощь ФИО3 вовсе не была оказана ответчиком при наличии зарегистрированного телефонного звонка в отделение скорой помощи.

Установленные в ходе судебного заседания дефекты оказания медицинской помощи ФИО3 не позволили БУЗОО «Исилькульская ЦРБ» использовать все возможности современной медицины, способные увеличить шансы ФИО3 к выживанию. Нравственные (отрицательные) переживания за близкого человека (матери) со стороны истца, существенно затрагивают личные неимущественные права истца.

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст. 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 ГК РФ.

Согласно п.п. 1, 2 ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п.1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022г. №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права либо нарушающими имущественные права гражданина.

Под нравственными страданиями понимаются страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Как разъяснено в п.п. 25, 26 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022г. №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п.п. 27, 28 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022г. №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010г. №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела. При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В связи с допущенными ответчиком нарушениями Правил организации деятельности выездной бригады скорой медицинской помощи по отношению к ФИО3 были причинены нравственные страдания ее дочери ФИО6, связанные с переживанием по поводу состояния здоровья матери, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суд исходит из фактических обстоятельств дела, характера и степени причиненных истцу нравственных страданий, связанных со смертью близкого человека, наличия между умершей, и ее дочерью тесных родственных связей, обстоятельств гибели ФИО3

При этом, суд отмечает, что на протяжении примерно около года до даты смерти ФИО3 ее дочь постоянно проживает в 

<

адрес>, т.е. на значительном расстоянии от матери, соответственно, поддерживать ежедневную связь с матерью истец могла только посредством телефонных звонков и видеозвонков, на дату смерти матери ФИО6 в 

<

адрес> не находилась. О смерти матери ФИО6 узнала 19.06.2024г. утром из телефонного звонка, поступившего ей от отца. Суд отмечает, что степень нравственных страданий человека, который непосредственно присутствует в момент оказания медицинской помощи его близкому родственнику значительно выше той степени нравственных страданий, которую испытывает человек, узнавший о произошедшем из уст третьего лица. Поскольку непосредственно присутствуя при оказании медицинской помощи, человек видит какие физические страдания испытывает его близкий родственник, испытывает беспомощность от невозможности чем-либо помочь, облегчить страдания, возможно, винит себя в произошедшем. ФИО6 узнала о смерти матери, когда чем-либо помочь ей уже было невозможно. Несмотря на это, суд отмечает, что истец, безусловно, испытала нравственные страдания в связи со смертью матери, что является тяжелейшим событием в жизни, влекущим состояние стресса и эмоционального расстройства. 

Учитывая изложенное, с учетом принципа разумности и справедливости, суд приходит к выводу, что в данном случае размер компенсации морального вреда ФИО6 должен быть определен в размере 150000 руб. 

Разрешая требования истца о взыскании с ответчика штрафа за неудовлетворение в добровольном порядке требований потребителя в соответствии с Законом «О защите прав потребителей», суд исходит из следующего.

Согласно преамбуле Закона Российской Федерации от 07.02.1992г. №2300-1 «О защите прав потребителей» (далее - Закон о защите прав потребителей), он регулирует отношения, возникающие между потребителями и изготовителями, исполнителями, импортерами, продавцами, владельцами агрегаторов информации о товарах (услугах) при продаже товаров (выполнении работ, оказании услуг), устанавливает права потребителей на приобретение товаров (работ, услуг) надлежащего качества и безопасных для жизни, здоровья, имущества потребителей и окружающей среды, получение информации о товарах (работах, услугах) и об их изготовителях (исполнителях, продавцах), о владельцах агрегаторов информации о товарах (услугах), просвещение, государственную и общественную защиту их интересов, а также определяет механизм реализации этих прав.

Потребителем, по смыслу указанного закона, является гражданин, имеющий намерение заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий или использующий товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, а исполнителем - организация независимо от ее организационно-правовой формы, а также индивидуальный предприниматель, выполняющие работы или оказывающие услуги потребителям по возмездному договору.

Исполнителем является организация независимо от ее организационно-правовой формы, а также индивидуальный предприниматель, выполняющие работы или оказывающие услуги потребителям по возмездному договору.

В силу п. п. 1 - 3 статьи 14 Закона РФ «О защите прав потребителей» вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу потребителя вследствие конструктивных, производственных, рецептурных или иных недостатков товара (работы, услуги), подлежит возмещению в полном объеме. Право требовать возмещения вреда, причиненного вследствие недостатков товара (работы, услуги), признается за любым потерпевшим независимо от того, состоял он в договорных отношениях с продавцом (исполнителем) или нет. Вред, причиненный вследствие недостатков работы или услуги, подлежит возмещению исполнителем.

В соответствии с п. 6 ст. 13 Закона «О защите прав потребителей» при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятидесяти процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Предусмотренный п. 6 ст. 13 Закона «О защите прав потребителей» штраф имеет гражданско-правовую природу и по своей сути является предусмотренной законом мерой ответственности за ненадлежащее исполнение обязательств, то есть является формой предусмотренной законом неустойки.

Поскольку ФИО6 в спорных правоотношениях потребителем, с точки зрения Закона «О защите прав потребителей», не является, следовательно, предусмотренные данным законом средства защиты прав потребителя, на нее в этом случае не распространяются, в связи с чем, штраф, предусмотренный п. 6 ст. 13 Закона «О защите прав потребителей» не подлежит взысканию в пользу истца. 

Согласно ст. 

<

***> ГПК РФ, издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 62 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022г. №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», ввиду того, что моральный вред признается законом вредом неимущественным, государственная пошлина подлежит уплате на основании подпункта 3 пункта 1 статьи 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации.

В соответствии с п.п. 3 п. 1 ст. 333.19 НК РФ, при подаче искового заявления имущественного характера, не подлежащего оценке, а также искового заявления неимущественного характера государственная пошлина для физических лиц на дату подачи искового заявления составляла 300 руб.

Поскольку при обращении в суд размер государственной пошлины для истца составлял 300 руб., государственная пошлина в указанном размере подлежит взысканию с ответчика в доход местного бюджета.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковое заявление ФИО6 к бюджетному учреждению здравоохранения Омской области «Исилькульская центральная районная больница» о взыскании компенсации морального вреда вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи удовлетворить частично.

Взыскать с Бюджетного учреждения здравоохранения Омской области «Исилькульская центральная районная больница» (ИНН 

<

***>) в пользу ФИО6 (паспорт № №) компенсацию морального вреда в размере 150000 руб.

В остальной части иска отказать.

Взыскать с Бюджетного учреждения здравоохранения Омской области «Исилькульская центральная районная больница» (ИНН 

<

***>) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 руб.

Решение может быть обжаловано в Омский областной суд в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме путем подачи жалобы в Исилькульский городской суд Омской области. 

Судья О.В. Вовк

Решение суда в окончательной форме изготовлено 10.03.2025г.