Дело № 2-6/2021 

УИД: 70RS0009-01-2020-000153-96

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

19 марта 2021 года Северский городской суд Томской области в составе:

председательствующего- судьи Карабатовой Е.В.,

при секретаре Кириленко М.А.,

помощник судьи Родионова Е.В.,

с участием:

представителя ответчика (истца по встречному иску) ФИО1 - ФИО2, 

рассмотрев в г. Северске Томской области в открытом судебном заседании в зале суда гражданское дело по исковому заявлению по исковому заявлению ФИО3 к ФИО1 о взыскании ущерба, причиненного дорожно-транспортным происшествием, судебных расходов и по встречному исковому заявлению ФИО1 к ФИО3 об обязании передать запасные части, подлежащие замене при ремонте автомобиля, взыскании судебных расходов,

установил:

ФИО3 обратился в суд с исковым заявлением к ФИО1, в котором просит взыскать с ответчика в свою пользу ущерб, причиненный дорожно-транспортным происшествием, в размере 455 900 руб., а также расходы на проведение экспертизы в размере 5 000 руб., за оказание юридических услуг в размере 30 000 руб. и 7 759 руб. в возмещение расходов по уплате государственной пошлины. 

В обоснование исковых требований указано, что истец является собственником автомобиля Skoda **, государственный регистрационный знак **. 06.09.2018 он, управляя принадлежащим ему автомобилем, двигался по автодороге Симферополь-Алушта-Ялта со стороны г. Симферополя в направлении г. Алушта. Впереди него в попутном направлении двигались два автомобиля, первым из которых по ходу движения был Toyota **, государственный регистрационный знак **, под управлением ФИО1 Так как шёл дождь, проезжая часть была мокрой. Учитывая, что ФИО1 двигался со скоростью меньшей, чем скорость движения его автомобиля, он заблаговременно включил левый сигнал поворота и в месте, где обгон разрешен, начал производить обгон этих транспортных средств. Обогнав первое транспортное средство, он поравнялся с задней частью автомобиля ответчика, и в этот момент ответчик принял правее, затем включил левый сигнал поворота и начал производить левый поворот, выехав на полосу, по которой двигался автомобиль истца, в результате чего произошло дорожно-транспортное происшествие. Учитывая незначительное расстояние между их автомобилями в этот момент, истец не имел технической возможности своими действиями предотвратить столкновение транспортных средств. Прибывшими сотрудниками ГИБДД в отношении истца составлен административный материал по признакам ст. 12.24 КоАП РФ, ему вменено нарушение требований п. п. 11.1 и 11.2 Правил дорожного движения Российской Федерации (далее – ПДД РФ), утвержденных постановлением Совета Министров – Правительства Российской Федерации от 23.10.1993 № 190. Однако, вступившим в законную силу постановлением судьи Алуштинского городского суда от 24.04.2019 производство по делу об административном правонарушении в отношении истца прекращено за отсутствием в его действиях состава административного правонарушения. Из указанного постановления следует, что описание вменяемого ФИО3 правонарушения в протоколе об административном правонарушении не соответствует фактическим обстоятельствам, зафиксированным на видеозаписи, относимость и допустимость которой не оспаривалась и сомнений в своей подлинности у суда не вызывает. Согласно видеозаписи, автомобиль под управлением ФИО3 выезжает на полосу встречного движения, производит обгон автомобиля Мицубиси, и в этот момент, впереди идущий автомобиль Toyota ** под управлением ФИО1 выезжает на полосу, по которой движется ФИО3, в результате чего и происходит столкновение транспортных средств. В данном случае водитель ФИО3 имел приоритетное право движения в отношении транспортных средств, движущихся по правой от него полосе, в том числе намеревающихся перестроиться в левую сторону, поскольку в тот момент, когда водитель ФИО1 включает левый сигнал маневрирования, водитель ФИО3 находится на левой полосе в процессе обгона автомобиля Мицубиси. Суд также отмечает, что в соответствии с требованиями п. 11.3 ПДД РФ водителю обгоняемого транспортного средства запрещается препятствовать обгону посредством повышения скорости движения или иными действиями. ФИО3 не закончил маневр обгона, не вернулся в свою полосу движения, соответственно, транспортные средства, находящиеся справа, являются обгоняемыми транспортными средствами, которым запрещено каким-либо образом препятствовать обгону. Таким образом, в своем постановлении суд дал оценку действиям ответчика ФИО4 применительно к нарушению им требований ПДД РФ в данной дорожно-транспортной ситуации. На момент дорожно-транспортного происшествия гражданско-правовая ответственность ответчика не была застрахована. В связи с этим истец предъявляет требование непосредственно к собственнику транспортного средства. На момент принятия решения по административному материалу истек срок привлечения к административной ответственности, в силу чего ответчик ФИО1 не может быть привлечен к административной ответственности, но указанные обстоятельства не исключают его гражданско-правовой ответственности за вред, причиненный по его вине. Полагает, что дорожно-транспортное происшествие произошло в результате невыполнения ответчиком требований пунктов 8.1, 1.5, 8.5, 8.4, 11.3 ПДД РФ. В результате противоправных действий ответчика истцу причинен материальный ущерб, подлежащий взысканию с ответчика. Согласно экспертному заключению стоимость восстановительного ремонта поврежденного транспортного средства без учета износа составляет 716 000 руб., с учетом износа заменяемых деталей – 455 900 руб. Истцом понесены расходы за проведение экспертного исследования оплачено 5 000 руб., за оказание юридических услуг за оказание правовой помощи на стадии административного производства - 30 000 руб. и 7 759 руб. уплачена государственная пошлина. 

Не согласившись с заявленными исковыми требования, ФИО1 обратился в суд со встречным исковым заявлением к ФИО3, в котором с учетом уточнения требований в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) просит обязать ФИО3 в течение 7 календарных дней с момента возмещения ФИО1 материального ущерба, причиненного дорожно-транспортным происшествием, передать в собственность ФИО1 запасные части, подлежащие замене при ремонте автомобиля Skoda **, государственный регистрационный знак **, а именно: бампер передний, накладка средняя бампера переднего, воздухоотражатель передний, направляющая правая бампера переднего, кронштейн крепления бампера переднего, гаситель ударов передний правый, передний спойлер, усилитель решетки радиатора, накладка решетки радиатора, решетка эмблемы, эмблема передняя, капот, шарнир левой крышки передней, замок крышки передней, петля правая крышки передней, ловильный крюк, опора капота, фара левая в сборе, фара правая в сборе, усилитель фары левый, противотуманная фара правая, крыло переднее левое, крыло переднее правое, раскос крыла правого крепления крыла правого, раскос крыла правый, крепление крыла правого, крепление нижнее крыла переднего правого, подкрылок передний правый, воздуховод передний нижний правый, замковая панель передняя, воздушный канал передний левый, арка колес передняя правая в сборе, лонжерон передний правый, перегородка, бачок стеклоомывателя, стекло двери переднее правое, зеркало наружное правое, крышка зеркала наружное правое, дверь задняя правая, защелка молдинга двери задней правой, порог двери правый, щиток приборов, компрессор, конденсатор, защитная решетка, кронштейн компрессора, шланг испарительный кондиционера, шланг компрессорный конденсатора, ремень безопасности передний левый, агрегатная балка, шарнирный вал правый в сборе, поперечный рычаг подвески передней правой, амортизатор передний правый, колесный диск передний правый, шина передняя правая, гидравлический насос ABS (антиблокировочной системы), стойка стабилизатора передняя правая, поперечная рулевая тяга правая, наконечник рулевой тяги правый, пыльник правый рулевого механизма, расширительный бачок, отражатель воздушного радиатора, жидкостный радиатор, кожух вентилятора, масляный радиатор, расширительный бачок радиатора, электровентилятор, дополнительный вентилятор, крышка головки блока цилиндров, крепление масляного фильтра, масляный фильтр, масляный насос, масляный поддон двигателя внутреннего сгорания, дроссельная заслонка, датчик давления, впускной коллектор (нижняя/часть), впускной коллектор (верхняя/часть), облицовка впускного патрубка, воздушный фильтр в сборе, воздуховод воздушного фильтра, генератор, распределитель топлива, распылитель форсунки цилиндра 1, распылитель форсунки цилиндра 2, опора двигателя внутреннего сгорания правая, брызговик двигателя, масляный поддон коробки передач, комплект проводов двигателя, жгут проводов системы впрыска, датчик удара, а также взыскать с ФИО3 в пользу ФИО1 судебную неустойку в размере 100 руб. за каждый день неисполнения решения суда, расходы на оказание почтовых услуг в размере 204,64 руб., по уплате государственной пошлины в размере 300 руб.

В обоснование встречного иска указано, что в экспертном заключении №** от 05.02.2019 имеется перечень деталей, подлежащих замене при ремонте автомобиля Skoda **, государственный регистрационный знак **, получившего механические повреждения в результате дорожно-транспортного происшествия, произошедшего с участием сторон. ФИО3, требуя возмещения ущерба с ФИО1, получает неосновательное обогащение, не предоставив доказательств того, что им были понесены реальные расходы на восстановительный ремонт. В этом случае ФИО3 обязан передать ФИО1 детали, подлежащие замене. В случае неисполнения ФИО3 решения суда о передаче ФИО1 запасных деталей, подлежащих замене при ремонте автомобиля, с ФИО3 в пользу ФИО1 подлежит взысканию неустойка в размере 100 руб. за каждый день неисполнения решения суда. Кроме того, он понес расходы за оказание почтовых услуг в размере 204,64 руб.

Истец (ответчик по встречному иску) ФИО3 в судебное заседание не явился, извещен о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом и своевременно, представил заявление, в котором свои исковые требования к ФИО1 поддержал по доводам, изложенным в иске. Также представил в суд письменные возражения на встречное исковое заявление, в которых требования ФИО1 к нему не признал. Указал, что он не является виновником дорожно-транспортного происшествия; материальный ущерб, выразившийся в повреждении принадлежащего ему автомобиля, ему причин действиями ФИО1, каких-либо договорных обязательств у него с ФИО1 не имеется, поэтому нет и никаких обязательств по передаче заменяемых деталей при ремонте его автомобиля. ФИО1 обязан возместить причиненный ему ущерб. Просил дело рассмотреть в его отсутствие (л.д. 83-96, 99-102, 214-217, том 1). 

Ответчик (истец по встречному иску) ФИО1 в судебное заседание не явился, извещен о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом и своевременно, о причинах неявки суд не известил. 

Представитель ответчика (истец по встречному иску) ФИО1 – ФИО2, действующий на основании доверенности ** от 16.03.2020, сроком на три года, в судебном заседании исковые требования ФИО3 к ФИО1 не признал по основаниям, изложенным в своём отзыве (л.д. 80-81 том 1), встречные исковые требования ФИО1 к ФИО3 поддержал по основаниям, изложенным во встречном иске. Также пояснил, что в действиях ФИО3 имеются нарушения п. 10.1 ПДД РФ, он двигался слишком близко, и в связи с несоблюдением интервала он вовремя не обнаружил подачу ФИО1 сигнала поворота налево. Полагал, что ФИО3 неверно избрал способ обгона, не убедился в безопасности, не принял мер к торможению и остановке транспортного средства, создал опасность для водителя ФИО1 Отметил, что сотрудники полиции не установили, что в действиях ФИО1 имеется вина в ДТП. 

На основании ст. 167 ГПК РФ суд счёл возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц. 

Заслушав объяснения представителя ответчика (истца по встречному иску) ФИО2, изучив письменные материалы дела, административный материал, видеозапись, суд приходит к следующему.

Согласно Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью; признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства (статья 2); осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (часть 3 статья 17). 

Статья 45 Конституции Российской Федерации закрепляет государственные гарантии защиты прав и свобод (часть 1) и право каждого защищать свои права всеми не запрещенными законом способами (часть 2).

К таким способам защиты гражданских прав относится возмещение убытков (статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ). 

Согласно ст. 15 ГК РФ, лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В соответствии с абз. 2 п. 3 ст. 1079 ГК РФ вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (статья 1064).

В соответствии с п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В силу п. 1 ст. 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 ст. 1083 ГК РФ. Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Исходя из положений приведенных выше правовых норм, основанием для возникновения у лица обязательств по возмещению имущественного вреда является совершение им действий, в том числе, связанных с использованием источника повышенной опасности, повлекших причинение ущерба принадлежащему другому лицу имущества.

В пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что при разрешении споров, связанных с возмещением убытков, необходимо иметь в виду, что в состав реального ущерба входят не только фактически понесенные соответствующим лицом расходы, но и расходы, которые это лицо должно будет произвести для восстановления нарушенного права (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

Однако по смыслу приведенных выше норм права общими основаниями ответственности за причинение вреда являются наличие вреда, противоправность действий его причинителя, причинно-следственная связь между такими действиями и возникновением вреда, вина причинителя вреда.

Таким образом, ответственность за причиненный в результате дорожно- транспортного происшествия вред возлагается только при наличии всех перечисленных выше условий. Следовательно, установление обстоятельств дорожно-транспортного происшествия имеет существенное значение для разрешения настоящего спора.

В связи с этим факт наличия или отсутствия вины сторон в указанном дорожно-транспортном происшествии является обстоятельством, имеющим юридическое значение для правильного разрешения настоящего дела.

Вина в дорожно-транспортном происшествии обусловлена нарушением его участниками Правил дорожного движения Российской Федерации.

Согласно ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать во взаимосвязи с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В силу положений ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

В судебном заседании установлено, следует из материалов дела и не оспаривалось сторонами, что 06.09.2018 в 14.30 час. на автодороге граница с Украиной – Симферополь-Алушта-Ялта, 695 км + 500 м г. Алушта произошло дорожно-транспортное происшествие с участием автомобиля Skoda **, государственный регистрационный знак **, под управлением ФИО3, и автомобиля Toyota **, государственный регистрационный знак **, под управлением ФИО1

По запросу суда из Алуштинского городского суда Республики Крым в суд поступило административное дело № 5-88/2019 в отношении ФИО3, привлекаемого к административной ответственности по ч. 1 ст. 12.24 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях. 

В указанном административном деле № 5-88/2019 имеются следующие документы.

Так, из рапорта оперативного дежурного дежурной части ОМВД России по г. Алуште от 06.09.2018 следует, что 06.09.2018 в 15.10 час. по тел. ФИО3 сообщил, что на автодороге ниже «Перевала» произошло дорожно-транспортное происшествие с участием автомобиля Skoda **, государственный регистрационный знак **, и автомобиля Toyota **, государственный регистрационный знак **, имеется один пострадавший (л.д. 129 том 1). 

Из сведений о водителях и транспортных средствах участвовавших в дорожно-транспортном происшествии от 06.09.2018 следует, что дорожно-транспортное происшествие произошло 06.09.2018 в 16.00 час. на автодороге А002 695 км + 500 м, с участием водителей ФИО1 и ФИО3 В результате повреждено: 1-е транспортное средство Toyota **, государственный регистрационный знак **,: деформация передней и задней левой двери, левый порог; 2-е транспортное средство Skoda **, государственный регистрационный знак **,: деформация капота, переднего бампера, левого и правого крыла, правой блок фара разбита, царапина на передней и задней правой двери, разбита передняя часть автомобиля, правое зеркало заднего вида (л.д. 132 том 1).

Как следует из схемы административного правонарушения от 06.09.2018, составленной инспектором ДПС ОГИБДД ОМВД России И. оба автомобиля находятся на обочине за дорожной разметкой полосы встречного движения (расстояние от дорожной отметки до передних задних колес автомобилей: 1- ого 1,61 м и 1,58 м, 2-ого 3,51 м и 2,71 м), впереди Toyota **, г.р.з. **, за ним на расстоянии 11,63 м Skoda **, г.р.з. **, который стоит за ЛЭП, и задние колеса данного автомобиля расположены на расстоянии 16,9 м от места столкновения автомобилей, и от поворота на дорогу, расположенную справой стороны попутного движения и слевой стороны встречного движения, по которому осуществляли движение стороны. Ширина проезжей части, по которой осуществляли движение стороны, составляет 8,79 м, ширина проезжей части, на которую осуществлял поворот налево ФИО1, составляет 8,96 м. (л.д. 131 оборотная сторона том 1).

Из акта осмотра места происшествия от 06.09.2018 следует, что осмотр проводился в присутствии ФИО3, ФИО1, потерпевшего Р., с участием двух понятых: Б. и Н. Осмотр производился в условиях пасмурной погоды, естественного освещения, дождя, при температуре воздуха 17 градусов. Проезжая часть под уклоном, порыта асфальтом, которое мокрое. Участок движения нерегулируемый. Место происшествия находится в зоне действия дорожных знаков, установленных по ходу осмотра – знак 3.27. Следы шин отсутствуют. Осмотрены транспортные средства: Toyota **, государственный регистрационный знак **,: деформирована левая передняя дверь, правая передняя дверь, переднее левое крыло. Skoda **, государственный регистрационный знак **,: деформированы правые двери, правый порог, правое переднее колесо, правое переднее крыло, передний бампер, капот, левое переднее крыло, обе передние фары и противотуманные фары, правый передний диск колеса, передний ТРЗ, арка заднего правого крыла, разбито правое боковое зеркало заднего вида (л.д. 132-135 том 1). В ходе осмотра места ДТП осуществлялась фотосъемка, что подтверждается фотоснимками (л.д. 136-137 том 1). 

Из актов медицинского освидетельствования на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического) № ** и № ** от 06.09.2018 следует, что состояние опьянения сторон не установлено. 

Определением ИДПС ОГИБДД ОМВД России по г. Алушта 82ОВ №010080 от 06.09.2018 возбуждено дело об административном правонарушении по ч. 1 ст. 12.24 КоАП РФ, по факту того, что 06.09.2018 в 14.30 час. на автодороге 695 км + 500 м г. Алушта водитель автомобилем Skoda **, г.р.з. **, ФИО3, при выполнении маневра – обгон не убедился в его безопасности, допустил столкновение с автомобилем Toyota **, г.р.з. **, под управлением ФИО1, который двигался в попутном направлении и осуществил поворот налево. В результате произошедшего дорожно-транспортного происшествия пассажир автомобиля Toyota **, г.р.з. **, Р. получил телесные повреждения и был доставлен в ЦГБ г. Алушта. В действиях водителя ФИО3 усматриваются нарушения пунктов 11.2, 11.5 ПДД РФ (л.д. 180 том 1).

Согласно объяснению ФИО1 от 06.09.2018, он 06.09.2018 двигался из г. Симферополя в г. Алушта и на 695 км ему потребовалось повернуть налево. При повороте налево в его автомобиль сзади въехал автомобиль Skoda **, г.р.з. **, В результате ДТП у его автомобиля замяты две левые двери (передняя и задняя) (л.д. 146 том 1). 

Согласно объяснению ФИО3 от 06.09.2018, он 06.09.2018 двигался по дороге Симферополь-Алушта-Ялта со скоростью 700 км/час в сторону г. Алушты. После прекращения действия сплошной разделительной полосы, он, показав левый сигнал поворота, не нарушая ПДД РФ, совершил обгон транспортного средства двигавшегося впереди него. Завершив маневр, выключив левый сигнал поворота, начал совершать обгон другого впереди двигавшегося транспортного средства убедившись в отсутствие помех. Выполняя маневр, видя впереди движущееся вдоль правой обочины транспортное средство Toyota **, г.р.з. **, с правым рулем управления, которое резко совершило поворот с целью остановки на левую обочину и совершило столкновение с его автомобилем Skoda **, г.р.з. **, чем причинило ему материальный ущерб. Видео и фото приложил. Считает, что водителю Toyota **, г.р.з. **, затруднила обзор обгоняющего транспорта то, что автомобиль имеет правостороннее рулевое колесо (л.д. 147 том 1). 

Согласно объяснению Р. от 06.09.2018, он 06.09.2018 был пассажиром в автомобиле Toyota **, г.р.з. **, сидел на левом пассажирском сиденье, был пристегнут ремнем безопасности. Они двигались по автодороге Симферополь-Алушта в сторону г. Алушта, после им потребовалось повернуть налево. Автомобиль двигался ближе к левой разделительной линии, водитель включил сигнал поворота, встречного транспорта не было, сбросил скорость и начал выполнять поворот налево через линию дорожной разметки, разрешающую выполнить данный маневр. При выполнении маневра он почувствовал сильный боковой удар, в результате чего ударился головой об стойку дверного проёма, где находился ремень безопасности. Их автомобиль выехал на обочину встречного движения и попал в ливневую канаву. Он обратился за оказанием медицинской помощи в Алуштинскую больницу (л.д. 148 том 1). 

Постановлением инспектора ДПС ОГИБДД ОМВД России от 06.09.2018 в связи с тем, что ФИО1 не исполнил установленную Федеральным законом обязанность по страхованию своей гражданской ответственности, двигался на своём автомобиле Toyota **, г.р.з. **, без полиса ОСАГО, чем нарушил п. 2.1.1 ПДД РФ, он был привлечен к административной ответственности, за совершение административного правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 12.37 КоАП РФ к административному наказанию в виде административного штрафа в размере 800 руб. (л.д. 154 том 1). 

Согласно заключению эксперта № ** от 07.09.2018, составленному ГБУЗ Республики Крым, установленное повреждение у Р. в виде ушибленной раны левой скуловой области образовалось от действия тупого предмета (предметов) с ограниченной контактировавшей поверхностью, которым могли быть как выступающие части салона автомобиля, так и предметы находившиеся в нём, возможно, при ударе о них в момент столкновения двух транспортных средств, не исключено, придорожно-транспортном происшествии, имевшее место 06.09.2018, чем свидетельствует характер и расположение повреждения, данные медицинской документации. Указанное повреждение повлекло за собой кратковременное расстройство здоровья продолжительностью до трех недель от момента причинения (время необходимое для заживления раны) и относится к повреждениям, причинившим легкий вред здоровью человека (л.д. 151-152 том 1). 

Из протокола об административном правонарушении 23 АП 051672 от 19.09.2018 следует, что 06.09.2018 в 14.30 час. на автодороге граница с Украиной – Симферополь-Алушта-Ялта, 695 км + 500 м г. Алушта ФИО3, управляя автомобилем Skoda **, государственный регистрационный знак **, при выполнении маневра – обгон, не убедился в его безопасности и в том, что полоса движения, на которую он собирается выехать свободна на достаточном для обгона расстоянии и в процессе обгона он не создаст опасности для движения и помех другим участникам дорожного движения, а также впереди движущемуся автомобилю Toyota **, государственный регистрационный знак **, под управлением ФИО1 подавшему сигнал поворота налево. В результате произошедшего дорожно-транспортного происшествия пассажир автомобиля Toyota **, г.р.з. **, Р. получил телесные повреждения, относящиеся к легкому вреду здоровья. ФИО3 нарушил пункты 11.1, 11.2 ПДД РФ. Таким образом, ФИО3 совершил административное правонарушение, ответственность за которое предусмотрена ч. 1 ст. 12.24 КоАП РФ.

Из указанного протокола также следует, что ФИО3, ознакомившись с протоколом об административном правонарушении, не согласился с ним, заявил о желании его обжаловать в суде (л.д. 128 том 1). 

Поскольку в ходе осмотра места происшествия ничего не было изъято, 07.09.2018 ФИО3 обратился в ОГИБДД г. Алушта с ходатайством о приобщении к материалам административного дела видеозаписи ДТП от 06.09.2018, представив данную запись на CD-диске (л.д. 155, 156 том 1). 

Как следует из рапорта инспектора по пропаганде БДД ОГИБДД ОМВД России по г. Алуште С., согласно поступившего ходатайства от ФИО3 был приобщен CD-диск с видеозаписью. В ходе просмотра указанного диска было установлено, что в начале видеозаписи автомашина Toyota ** движется ближе к правому краю проезжей части, после чего начинает смещаться к разделительной полосе. В момент, когда автомашина Skoda **, на которой установлен регистратор, приступала к обгону, движущейся впереди автомашины Мицубиси красного цвета, автомашина Toyota ** двигалась примерно посередине полосы. После выезда на встречную полосу автомашины Skoda **, ещё до момента выполнения маневра обгона автомашины Мицубиси красного цвета и в момент, когда автомашина Toyota ** попала в поле зрения видео регистратора было видно, что на автомашине Toyota ** включен левый указатель поворота, и она сместилась ближе к разделительной полосе. В тот момент, когда автомашина Skoda ** поравнялась с обгоняемой автомашиной Мицубиси красного цвета, то автомашина Toyota ** с включенным левым указателем поворота продолжала выполнять маневр поворота налево, а автомашина Skoda ** ещё не закончила маневр обгона автомашины Мицубиси красного цвета. В связи с этим было установлено, что перед началом выполнения маневра поворота налево водитель подал сигнал световым указателем поворота соответствующего направления и приступил к выполнению маневра с соответствующего крайнего положения на проезжей части. Вопрос нарушения пункта 11.1 ПДД в отношении водителя автомашины Toyota ** не рассматривался, так как он не выполнял маневр обгона. А совершил маневр поворота налево. Пункт 11.3 ПДД не рассматривался в связи с тем, что автомашина Skoda ** выполняла маневр обгона автомашины Мицубиси красного цвета, а не автомашины Toyota ** в связи с этим водитель автомашины Toyota ** не мог препятствовать обгону (л.д. 164 том 1). 

В своих письменных возражениях адвокат ФИО3 – Рудь А.А. просил производство по административному делу в отношении ФИО3, привлекаемого по ч. 1 ст. 12.24 КоАП РФ прекратить в виду отсутствия в его действиях признаков состава административного проступка, предусматривающего ответственность по указанной норме (л.д. 166-174 том 1). 

Из протокола судебного заседания Алуштинского городского суда Республики Крым от 13.12.2018 следует, что в ходе рассмотрения административного дела № 5-330/2018 ФИО1 показал, что 06.09.2018 он с Р. ехал в со стороны г. Симферополя в сторону г. Алушта, со скоростью 70 км/час. У них появилась необходимость повернуть налево, он включил поворот и начал маневр. Перед тем как повернуть налево он посмотрел в зеркало, убедился, что там никого не было, встречная полоса была свободна. Заметить автомобиль, двигавшийся на обгон, ему помешала скорость данного автомобиля. Считает, что кто первый начал маневр у того и преимущество. У него руль в автомобиле находится с правой стороны. 

Защитник Рудь А.А. в ходе рассмотрения дела пояснил, что в действиях его подзащитного нет нарушения правил дорожного движения, поскольку у него было приоритетное право при совершении обгона. На видеозаписи видно, что с момента включения сигнала поворота и столкновения, произошло не более 2-х секунд. Это означает, что с момента возникновения опасности, он должен принимать меры к снижению скорости, на что его подзащитный времени не имел. 

Постановлением судьи Алуштинского городского суда от 24.04.2019 производство по делу об административном правонарушении в отношении ФИО3 о совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.24 КоАП РФ, прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ, за отсутствием состава административного правонарушения. Указанное постановление вступило в законную силу.

В соответствии с ч. 2 ст. 61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, а также в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом.

В ходе рассмотрения настоящего судом также исследовалась видеозапись ДТП от 06.09.2018 с участием сторон на CD-диске.

Как видно на указанной видеозаписи 06.09.2018 на двухсторонней двухполосной автодороге осуществляют движение автомобили: первый Toyota **, который движется ближе к правой разделительной полосе, никаких предупреждающих знаков не показывает, за ним Мицубиси, а после Skoda **, который движется ближе к левой разделительной полосе движения. Транспортные потоки разделяет прерывистая линия разметки. Идет дождь, проезжая часть мокрая. Во встречном направлении транспортных средств нет. В указанном на регистраторе времени 14.46.36 сек. Skoda ** начинает маневр обгона впереди идущего автомобиля Mitsubishi и в 14.46.37 сек. выезжает на встречную полосу, а в 14.46.38, обогнав задний корпус автомобиля Мицубиси, у автомобиля Toyota **, движущегося по правой полосе загораются стопсигналы и одновременно с этим левый сигнал поворота. В 14.46.39 сек. автомобиль Skoda ** равняется с передней частью обгоняемого им автомобиля Mitsubishi, а автомобиль Toyota ** с правой стороны движения, без перестроения к левой стороне движения, совершает от правой стороны движения поворот и выезд на встречную полосу. В 14.46.40 сек. происходит столкновение транспортных средств. Таким образом, с момента нажатия Toyota ** левого сигнала поворота до самого поворота прошло не более 1 сек. 

ФИО3 предъявил иск к ФИО1, считая его виновником дорожно-транспортного происшествия, произошедшего 06.09.2018. ФИО1, не оспаривая своей вины в совершении дорожно-транспортного происшествия и причинении тем самым механических повреждений автомобилю ФИО3, заявил встречное исковое заявление об истребовании запасных частей, подлежащих замене. Представитель ответчика (истца по встречному иску) ФИО1 – ФИО2, полагая, что в действиях водителя автомобиля Skoda **, г.р.з. **, ФИО3 имели место нарушения ПДД РФ, заявил ходатайство о проведении по делу судебной экспертизы, на основании которого определением Северского городского суда Томской области от 18.01.2021 по делу назначена автотехническая, видеотехническая экспертиза, производство которой поручено экспертам общества с ограниченной ответственностью «Бюро технических экспертиз» (далее – «ООО БТИ»).

Согласно выводам заключения судебного эксперта № ** от 12.03.2021: 

1) Скорость движения автомобиля Skoda **, г.р.з. ** непосредственно перед столкновением с автомобилем Toyota **, г.р.з. **, составляет 64,53 км/час.

2) Водитель автомобиля Skoda **, г.р.з. **, не имел технической возможности избежать столкновения, если бы применил экстренное торможение в момент возникновения опасности при движении с разрешенной скоростью, а также при движении со скоростью, установленной экспертом.

3) Какими пунктами Правил дорожного движения Российской Федерации должны были руководствоваться водитель автомобиля Skoda **, г.р.з. **, и водитель автомобиля Toyota **, г.р.з. **, в данной дорожно-транспортной ситуации и соответствовали ли их действия требования Правил дорожного движения Российской Федерации?

Водитель автомобиля Skoda **, г.р.з. **, при выполнении маневра обгона должен был руководствоваться техническими требованиями п. 11.1, п. 11.2, п. 10.1 абзац 2 ПДД РФ.

Водитель автомобиля Toyota **, г.р.з. **, при выполнении поворота налево должен был руководствоваться техническими требованиями п. 8.1, п. 8.2, п. 8.5, абзаца 2 п. 10.1, п. 11.3 ПДД РФ.

Действия водителя автомобиля Toyota **, г.р.з. **, при выполнении поворота налево не соответствовали техническим требованиям п. 8.1, п. 8.2, п. 8.5, абзаца 2 п. 10.1, п. 11.3 ПДД РФ.

Действия водителя автомобиля Skoda **, г.р.з. **, при выполнении маневра обгона соответствовали техническим требованиям п. 11.1, п. 11.2 ПДД РФ, для выполнения технических требований абзаца 2 п. 10.1 ПДД РФ у водителя отсутствовала техническая возможность. 

В исследовательской части названного экспертного заключения указано:

Согласно п. 10.1 ПДД РФ в момент обнаружения опасности водитель должен применить возможные меры для снижения скорости для предотвращения ДТП. В исследуемом случае от водителя Skoda **, г.р.з. **, не требуется полная остановка транспортного средства для предотвращения столкновения – требуется снижение скорости транспортного средства для обеспечения безопасного пересечения полосы встречного движения автомобилем Toyota **, г.р.з. **, до скорости обгоняемого транспортного средства – автомобиля седана Mitsubishi. На кадре 181 зафиксирован момент возникновения опасности для водителя Toyota **, г.р.з. **, - согласно п. 1.2 ПДД РФ именно в момент начала пересечения границы полосы движения автомобилем Toyota **, г.р.з. **, создаст опасность для движения водителю Skoda **, г.р.з. **. Отсутствие алгебраического решения выражения (6) с определением положительного значения х, рассчитанного по фактическим показателям дорожно-транспортной ситуации, свидетельствует о том, что у водителя автомобиля Skoda **, г.р.з. **, отсутствует техническая возможность избежать столкновения с автомобилем Toyota **, г.р.з. **, применение экстренного торможения в момент возникновения опасности при движении со скоростью, установленной экспертом – 64,53 км/час, следовательно, и при движении со скоростью 90 км/час (максимально разрешенная скорость на данном участке дороги). 

Дорожно-транспортная ситуация на участке дороги, развившаяся затем до стадии ДТП: автомобиль Toyota **, г.р.з. **, выполнял маневр - поворот налево; автомобиль Skoda **, г.р.з. **, выполнял маневр обгона; траектории автомобилей пересеклись на полосе встречного движения. 

Следовательно, водитель автомобиля Toyota **, гр.з. **, при выполнении поворота налево должен был руководствоваться техническими требованиями п. 8.1, п. 8.2, 8.5, абзаца 2 п. 10.1 ПДД РФ.

Водитель автомобиля Skoda **, г.р.з. **, при выполнении маневра обгона должен был руководствоваться техническими требованиями абзацем 2 п. 10.1, п. 11.1, п. 11.2, ПДД РФ. 

При исследовании видеозаписи установлено, что в момент начала маневра обгона автомобилем Skoda **, г.р.з. ** (кадр 073), автомобиль Toyota **, г.р.з. **, находится в крайнем правом положении, то есть признаки начала маневра поворота налево объективно отсутствуют. Далее автомобиль Skoda **, г.р.з. ** (кадр 153, 163) находится полностью на полосе встречного движения в процессе обгона, автомобиль Toyota **, г.р.з. **, продолжает движение в крайне правом положении с включенным указателем левого поворота. 

Перестроение в крайне левое положение (согласно требованию п. 8.5 ПДД РФ) автомобиль Toyota **, г.р.з. **, начал перестроение на кадре 175, на кадре 181 уже начал маневр поворота налево, пересекая границу полосы встречного движения, создавая опасность для движения автомобилю Skoda **, г.р.з. **, который уже находился в процессе обгона. То есть от крайне правого положения, зафиксированного на кадре 166, до пересечения осевой линии разметки - выезда на полосу движения прошло 15 кадров х 0,033 секунды = 0,5 секунды. Следовательно, водитель автомобиля Toyota **, г.р.з. **, не выполнил технические требования п. 8.5 ПДД РФ. Также водитель автомобиля Toyota **, г.р.з. **, не выполнил технические требования п. 11.3 ПДД РФ. Таким образом, водитель автомобиля Toyota **, г.р.з. **, при выполнении поворота налево должен был руководствоваться техническими требованиями п. 8.1, п. 8.2, п. 8.5, абзацем 2 п. 10.1, п. 11.3 ПДД РФ. Водитель автомобиля Skoda **, г.р.з. **, при выполнении маневра обгона должен был руководствоваться техническими требованиями п. 11.1, п. 11.2, абзац 2 п. 10.1 ПДД РФ.

Действия водителя автомобиля Toyota **, г.р.з. **, при выполнении поворота налево не соответствовали техническим требованиям п. 8.1, п. 8.2, п. 8.5, абзаца 2 п. 10.1, п. 11.3 ПДД РФ: водитель заблаговременно не занял крайне левое положение на проезжей части, не убедился в безопасности выполняемого маневра, создал опасность для движения автомобилю, который находился в процессе обгона и не предпринял никаких действий для предотвращения ДТП, заблаговременно включенные указатели левого поворота не давали преимущества при маневре, а, учитывая крайне правое положение автомобиля на проезжей части, ввели в заблуждение остальных участников движения.

Действия водителя автомобиля Skoda **, г.р.з. **, при выполнении маневра обгона соответствовали техническими требованиями п. 11.1, п. 11.2, для выполнения технических требований абзаца 2 п. 10.1 ПДД РФ у водителя отсутствовала техническая возможность.

Оценивая представленное заключение эксперта, сомневаться в правильности выводов эксперта суд оснований не находит. Данное экспертное заключение соответствует требованиям ст. 86 ГПК РФ, Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Эксперт Г. до начала производства исследования была предупреждена об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, имеет необходимые для производства подобного рода экспертиз образование, квалификацию, стаж работы – 21 год. Экспертное заключение соответствует предъявляемым к его составлению требованиям, в нем имеются ссылки на используемую нормативно-техническую документацию, описаны объекты исследования, указаны содержание и результаты исследования, примененные методы. Доказательств, опровергающих выводы экспертов, в материалы дела не представлено. Суд приходит к выводу о том, что данное экспертное заключение может быть принято в качестве доказательства, подтверждающего виновность ФИО1 в дорожно-транспортном происшествии и невиновность ФИО3, поскольку выводы эксперта мотивированы и научно обоснованы. 

Так, в соответствии с пунктом 8.1 ПДД РФ перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а если они отсутствуют или неисправны - рукой. При выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.

Согласно пункту 8.2 ПДД РФ подача сигнала указателями поворота или рукой должна производиться заблаговременно до начала выполнения маневра и прекращаться немедленно после его завершения (подача сигнала рукой может быть закончена непосредственно перед выполнением маневра). При этом сигнал не должен вводить в заблуждение других участников движения. Подача сигнала не дает водителю преимущества и не освобождает его от принятия мер предосторожности.

Согласно пункту 8.5 ПДД РФ перед поворотом направо, налево или разворотом водитель обязан заблаговременно занять соответствующее крайнее положение на проезжей части, предназначенной для движения в данном направлении, кроме случаев, когда совершается поворот при въезде на перекресток, где организовано круговое движение.

Согласно абзацу 2 пункта 10.1 ПДД РФ при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Согласно пункту 11.1 ПДД РФ, прежде чем начать обгон, водитель обязан убедиться в том, что полоса движения, на которую он собирается выехать, свободна на достаточном для обгона расстоянии и в процессе обгона он не создаст опасности для движения и помех другим участникам дорожного движения.

Пунктом 11.2 ПДД РФ водителю запрещается выполнять обгон в случаях, если: транспортное средство, движущееся впереди, производит обгон или объезд препятствия; транспортное средство, движущееся впереди по той же полосе, подало сигнал поворота налево; следующее за ним транспортное средство начало обгон. 

В силу пункта 11.3 ПДД РФ водителю обгоняемого транспортного средства запрещается препятствовать обгону посредством повышения скорости движения или иными действиями.

Анализируя дорожную обстановку в момент ДТП, суд исходит из видеозаписи регистратора, установленного в автомобиле Skoda **, г.р.з. **, объяснений сторон, схемы ДТП, дела об административном правонарушении, заключения судебной автотехнической, видеотехнической экспертизы, и приходит к выводу о том, что указанное дорожно-транспортное происшествие, вопреки доводу ФИО1 и его представителя ФИО2, произошло по вине водителя ФИО1, действия которого находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде причинения автомобилю истца ФИО3 механических повреждений.

Описание вменяемого ФИО3 правонарушения в протоколе об административном правонарушении не соответствует фактическим обстоятельствам, зафиксированным на видеозаписи, относимость и допустимость которой не оспаривалась и сомнений в своей подлинности у суда не вызывает. Действия ФИО3 при выполнении маневра обгона соответствовали техническим требованиями п. 11.1, п. 11.2 ПДД РФ. Для выполнения технических требований абзаца 2 п. 10.1 ПДД РФ у ФИО3 отсутствовала техническая возможность, поскольку ФИО1 при выполнении поворота налево заблаговременно не занял крайнее левое положение на проезжей части, а двигался по правой стороне с включенным указателем левого поворота, не убедился в безопасности выполняемого маневра, создал опасность для движения автомобилю, который находился в процессе обгона, поскольку совершил от крайнего правого положения до пересечения осевой линии разметки – выезд на полосу встречного движения за 0,5 секунды, и не предпринял никаких действий для предотвращения ДТП. Заблаговременно включенные указатели левого поворота не давали преимущества ФИО1 при маневре, а, учитывая крайне правое положение автомобиля на проезжей части, ввели в заблуждение остальных участников движения. 

Вопреки доводам представителя ФИО2, водитель ФИО3 имел приоритетное право движения в отношении транспортных средств, движущихся по правой от него полосе, в том числе намеревающихся перестроиться в левую сторону, поскольку в тот момент, когда водитель ФИО1 включил левый сигнал поворота, ФИО1 находился в крайнем правом положении, то есть признаки начала маневра поворота налево отсутствовали, а водитель ФИО3 в это время находится на левой встречной полосе в процессе обгона автомобиля Mitsubishi. Кроме того, в соответствии с требованиями п. 11.3 ПДД РФ водителю обгоняемого транспортного средства запрещается препятствовать обгону посредством повышения скорости движения или иными действиями. ФИО3 не закончил маневр обгона, не вернулся в свою полосу движения, соответственно, транспортные средства, находящиеся справа, являются обгоняемыми транспортными средствами, которым запрещено каким-либо образом препятствовать обгону. Учитывая, что ФИО3 уже совершил обгон автомобиля Mitsubishi, дорожное покрытие было мокрым, а ФИО1 совершил от крайне правого положения до пересечения осевой линии разметки – выезд на полосу встречного движения за 0,5 секунды, то у ФИО3 техническая возможность к снижению скорости отсутствовала. 

Таким образом, дорожно-транспортное происшествие произошло в результате невыполнения водителем автомобиля Toyota **, г.р.з. **, ФИО1 технических требований п. 8.1, п. 8.2, п. 8.5, абзаца 2 п. 10.1, п. 11.3 ПДД РФ. 

Факт непривлечения ФИО1 к административной ответственности за совершение административного правонарушения, в том числе, по основанию истечения срока давности привлечения к административной ответственности, не свидетельствует об отсутствии его вины как причинителя вреда по основаниям, предусмотренным гражданским законодательством, в котором действует презумция вины лица, причинившего вред и обратное должно быть им доказано. 

Доказательств отсутствия своей вины в указанном дорожно-транспортном происшествии водитель автомобиля Toyota **, г.р.з. **, ФИО5 суду не представил.

При этом, каких-либо нарушений ПДД РФ, допущенных водителем автомобиля Skoda **, г.р.з. ** ФИО3, по делу не установлено, ФИО1, его представителем ФИО2 в нарушение положений ст. 56 ГПК РФ доказательств обратного не представлено.

Поскольку, по смыслу ст. 1079, 1083 ГК РФ степень вины участников ДТП может быть установлена только при наличии в действиях обоих водителей нарушений ПДД РФ, состоящих в причинно-следственной связи с наступившими последствиями, оснований для установлении степени вины каждого водителя у суда не имеется. 

В соответствии с п. 1 ст. 4 Федерального закона от 25.04.2002 № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» (далее – Закон об ОСАГО) владельцы транспортных средств обязаны на условиях и в порядке, которые установлены настоящим Федеральным законом и в соответствии с ним, страховать риск своей гражданской ответственности, которая может наступить вследствие причинения вреда жизни, здоровью или имуществу других лиц при использовании транспортных средств. 

Как следует из материалов дела и не оспаривается сторонами, на момент дорожно-транспортного происшествия гражданская ответственность ФИО1 не была застрахована. Ответчик управлял транспортным средством без страхового полиса, за что был привлечен к административной ответственности к административному наказанию в виде штрафа. 

В силу положений п. 6 ст. 4 Закона об ОСАГО владельцы транспортных средств, риск ответственности которых не застрахован в форме обязательного и (или) добровольного страхования, возмещают вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу потерпевших, в соответствии с гражданским законодательством. Лица, нарушившие установленные настоящим Федеральным законом требования об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств, несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Аналогичные положения содержатся в п. 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 № 58 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств».

Таким образом, ФИО3 обоснованно обратился с требованием о возмещении ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, к лицу, причинившему вред, ФИО1 

Определяя размер подлежащего возмещению материального ущерба, суд исходит из следующего. 

В силу положений ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Указанный основополагающий принцип осуществления гражданских прав закреплен также и положениями ст. 10 ГК РФ, в силу которых не допускается злоупотреблением правом. 

Согласно правовой позиции, изложенной в пп. 5, 5.3 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 10.03.2017 № 6-П «По делу о проверке конституционности статьи 15, пункта 1 статьи 1064, статьи 1072 и пункта 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан А.С. Аринушенко, ФИО6 и других» по смыслу вытекающих из статьи 35 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 19 и 52 гарантий права собственности, определение объема возмещения имущественного вреда, причиненного потерпевшему при эксплуатации транспортного средства иными лицами, предполагает необходимость восполнения потерь, которые потерпевший объективно понес или - принимая во внимание в том числе требование пункта 1 статьи 16 Федерального закона «О безопасности дорожного движения», согласно которому техническое состояние и оборудование транспортных средств должны обеспечивать безопасность дорожного движения, - с неизбежностью должен будет понести для восстановления своего поврежденного транспортного средства.

Как следует из постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», если для устранения повреждений имущества истца использовались или будут использованы новые материалы, то за исключением случаев, установленных законом или договором, расходы на такое устранение включаются в состав реального ущерба истца полностью, несмотря на то, что стоимость имущества увеличилась или может увеличиться по сравнению с его стоимостью до повреждения; размер подлежащего выплате возмещения может быть уменьшен, если ответчиком будет доказано или из обстоятельств дела следует с очевидностью, что существует иной, более разумный и распространенный в обороте способ исправления таких повреждений подобного имущества (пункт 13).

Вместе с тем в силу вытекающих из Конституции Российской Федерации, в том числе ее статьи 55 (часть 3), принципов справедливости и пропорциональности (соразмерности) и недопустимости при осуществлении прав и свобод человека и гражданина нарушений прав и свобод других лиц (статья 17, часть 3) регулирование подобного рода отношений требует обеспечения баланса интересов потерпевшего, намеренного максимально быстро, в полном объеме и с учетом требований безопасности восстановить поврежденное транспортное средство, и лица, причинившего вред, интерес которого состоит в том, чтобы возместить потерпевшему лишь те расходы, необходимость осуществления которых непосредственно находится в причинно-следственной связи с его противоправными действиями.

Это означает, что лицо, к которому потерпевшим предъявлены требования о возмещении фактического размера причиненного ущерба, не лишено права ходатайствовать о назначении соответствующей судебной экспертизы, о снижении размера подлежащего выплате возмещения и выдвигать иные возражения. В частности, размер возмещения, подлежащего выплате лицом, причинившим вред, может быть уменьшен судом, если ответчиком будет доказано или из обстоятельств дела следует с очевидностью, что существует иной, более разумный и распространенный в обороте способ исправления таких повреждений подобного имущества. Кроме того, такое уменьшение допустимо, если в результате возмещения причиненного вреда с учетом стоимости новых деталей, узлов, агрегатов произойдет значительное улучшение транспортного средства, влекущее существенное и явно несправедливое увеличение его стоимости за счет лица, причинившего вред (например, когда при восстановительном ремонте детали, узлы, механизмы, которые имеют постоянный нормальный износ и подлежат регулярной своевременной замене в соответствии с требованиями по эксплуатации транспортного средства, были заменены на новые).

Исходя из данной правовой позиции, при определении размера материального ущерба, подлежащего взысканию, суд должен исходить из того, что возмещению подлежат только лишь те расходы, необходимость осуществления которых непосредственно находится в причинно-следственной связи с противоправными действиями лица, причинившего вред. Возмещение потерпевшему реального ущерба не может осуществляться путем взыскания денежных сумм, превышающих стоимость поврежденного имущества, либо стоимость работ по приведению этого имущества в состояние, существовавшее на момент причинения вред, в результате которых произойдет значительное улучшение транспортного средства, влекущее существенное и явно несправедливое увеличение его стоимости за счет лица, причинившего вред. 

Таким образом, защита права потерпевшего посредством полного возмещения вреда, предполагающая право потерпевшего на выбор способа возмещения вреда, должна обеспечивать восстановление нарушенного права потерпевшего, но не приводить к неосновательному обогащению последнего.

В обоснование размера причиненного ущерба истцом ФИО3 представлено экспертное заключение № ** от 05.02.2019, составленное ИП П., в соответствии с которым стоимость восстановительного ремонта автомобиля Skoda **, государственный регистрационный знак **, составляет без учета износа заменяемых частей в размере 716 400 руб., с учетом износа – 455 900 руб., из которых: 85 272,00 руб. – работы, 20 978,00 руб. - материалы, 349 630,85 руб. – запасные части с учетом износа. 

В связи с тем, что ответчик ФИО1, его представитель ФИО2 в судебном заседании не оспаривали указанное заключение эксперта №** от 05.02.2019, и доказательств причинения ущерба в ином размере суду не представили, то суд, оценивая представленное заключение эксперта, приходит к выводу о том, что данное заключение может быть принято в качестве доказательства, подтверждающего размер причиненного истцу ФИО3 ущерба, поскольку выводы эксперта мотивированы и научно обоснованы. 

Оснований сомневаться в правильности выводов эксперта у суда не имеется, данное экспертное заключение соответствует требованиям ст. 86 ГПК РФ, Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», Федерального закона от 29.07.1998 № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации».

Каких-либо допустимых доказательств опровергающих выводы данного заключения, которые свидетельствовали бы о его неправильности, ответчиком ФИО1 не представлено, в связи с чем оснований не доверять объективности и достоверности сведений размере причиненного имуществу истца в результате произошедшего дорожно-транспортного происшествия ущерба, указанному в заключении, у суда не имеется.

Принимая во внимание изложенное, при определении размера подлежащего возмещению ущерба, судом принимаются данные, содержащиеся в заключении эксперта № ** от 05.02.2019.

Анализируя изложенные обстоятельства и доказательства в их совокупности, оценивая в соответствии со ст. 67 ГПК РФ, учитывая изложенные выше положения действующего законодательства, суд приходит к выводу, что заявленные истцом требования о взыскании с ФИО1 в его пользу суммы ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, в размере 455 900 руб. подлежат удовлетворению в полном объеме.

Оснований для уменьшения размера возмещения вреда в соответствии с правилами п. 3 ст. 1083 ГК РФ не имеется. При этом, истец также имеет право на полное возмещение причиненного вреда.

Вопреки доводам представителя ответчика ФИО1 – ФИО2, в судебном заседании вина ФИО3 в нарушении ПДД РФ не установлена.

Разрешая встречные исковые требования ФИО1 к ФИО3 об обязании ФИО3 в течение 7 календарных дней с момента возмещения ФИО1 материального ущерба, причиненного дорожно-транспортным происшествием передать в собственность ФИО1 запасные части, подлежащие замене при ремонте автомобиля Skoda **, государственный регистрационный знак **, суд приходит к следующему.

В силу ст. 1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 настоящего Кодекса. Правила, предусмотренные настоящей главой, применяются независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли.

Как установлено в судебном заседании, согласно экспертному заключению № ** от 05.02.2019 экспертом была определена стоимость восстановительного ремонта автомобиля Skoda **, государственный регистрационный знак **, которая определена без учета износа заменяемых частей в размере 716 400 руб., с учетом износа – 455 900 руб. При этом из указанного заключения эксперта также следует, что почти все поврежденные детали, кроме двери передней правой, боковины задней правой, восстановлению не подлежат (подлежат замене).

Вред автомобилю истца причинен в результате взаимодействия источников повышенной опасности, установлена противоправность деяния ответчика ФИО1, имеет место причинная связь между его деянием и ущербом, установлена его вина в совершении вменяемых действий. 

В постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 10.03.2017 № 6-П указано, что замена поврежденных деталей, узлов и агрегатов – если она необходима для восстановления эксплуатационных и товарных характеристик поврежденного транспортного средства, в том числе с учетом требований безопасности дорожного движения, - в большинстве случаев сводится к их замене на новые детали, узлы и агрегаты. Поскольку полное возмещение вреда предполагает восстановление поврежденного имущества до состояния, в котором оно находилось до нарушения права, в таких случаях – притом что на потерпевшего не может быть возложено бремя самостоятельного поиска деталей, узлов и агрегатов с той же степенью износа, что и у подлежащих замене, - неосновательного обогащения собственника поврежденного имущества не происходит, даже если в результате замены поврежденных деталей, узлов и агрегатов его стоимость выросла.

Кроме того, статьей 12 ГК РФ не предусмотрен такой способ восстановления нарушенного права, как обязанность потерпевшего лица по передаче принадлежащего ему поврежденного имущества или его части.

В силу статьи 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В приведенной норме отсутствуют положения, возлагающие какую-либо встречную обязанность для лица, понесшего убытки, в данном случае для потерпевшего - обязанность по передаче комплектующих деталей, частей поврежденного имущества, при этом условием возмещения ущерба такая передача замененных поврежденных деталей также не является. 

Суд, учитывая изложенные положения закона, также учитывает следующее, что истец является лицом, претерпевшим убытки в связи с повреждением его имущества, а не приобретателем имущественной выгоды. Возмещение ответчиком стоимости поврежденных деталей автомобиля, подлежащих замене при восстановительном ремонте, осуществляется на основании закона (ст. 1064, 1079 ГК РФ), что само по себе не может свидетельствовать о возникновении у ФИО3 неосновательного обогащения вследствие возмещения вреда. Возникновение неосновательного обогащения вследствие замены поврежденных, то есть пришедших вследствие этого в негодность деталей на новые, ответчиком в нарушение ст. 56 ГПК РФ не представлено, как и не представлено доказательств того, что заменяемые поврежденные детали находятся у истца. 

Анализируя изложенные выше обстоятельства и доказательства в их совокупности, по правилам ст. 67 ГПК РФ, с учетом изложенных положений закона, суд признает встречные исковые требования ФИО1 к ФИО3 об обязании ФИО3 в течение 7 календарных дней с момента возмещения ФИО1 материального ущерба, причиненного дорожно-транспортным происшествием, передать в собственность ФИО1 запасные части, подлежащие замене при ремонте автомобиля Skoda **, государственный регистрационный знак **, в количестве указанном во встречном иске, не подлежащими удовлетворению, как противоречащие требованиям закона. 

Разрешая требования истца о возмещении судебных расходов, суд приходит к следующему. 

В соответствии с ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Согласно ч. 1 ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела. 

В соответствии со ст. 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе: суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам; расходы на оплату услуг представителей; другие признанные судом необходимыми расходы, в том числе судебную неустойку.

Истцом ФИО3 понесены расходы по оплате услуг эксперта в размере 5 000 руб., что подтверждается экспертным заключением ИП П. № ** от 05.02.2019 (л.д. 8-37 том 1), квитанцией ИП П. № ** от 26.01.2019 на сумму 5 000 руб. (л.д. 39 том 1).

Представленное истцом ФИО3 экспертное заключение № ** от 05.02.2019 об определении стоимости восстановления поврежденного транспортного средства Skoda **, государственный регистрационный знак **, было составлено по заказу ФИО3 с целью подтверждения ущерба, подлежащего выплате ответчиком, и при обращении в суд являлся доказательством заявленных требований, обоснованием цены иска в соответствии с п. 6 ч. 1 ст. 131 ГПК РФ. Указанные расходы истца ФИО3 по определению ущерба суд признает в соответствии со ст. 94 ГПК РФ необходимыми по делу расходами, которые подлежат взысканию с ответчика ФИО1 в пользу истца ФИО3 в размере 5 000 руб. 

Также истцом заявлено требование о взыскании с ответчика ФИО1 расходов по оплате услуг представителя, понесенных в ходе производства по делу об административном правонарушении, в размере 30 000 руб., что подтверждается квитанцией адвоката Рудь А.А. серии ** № ** от 10.05.2019 (л.д. 39 том 1).

В соответствии с абз. 4 пункта 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2005 № 5 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса РФ об административных правонарушениях», расходы на оплату труда адвоката или иного лица, участвовавшего в производстве по делу в качестве защитника, не отнесены к издержкам по делу об административном правонарушении.

Поскольку в случае отказа в привлечении лица к административной ответственности либо удовлетворения его жалобы на постановление о привлечении к административной ответственности этому лицу причиняется вред в связи с расходами на оплату труда лица, оказывавшего юридическую помощь, эти расходы на основании статей 15, 1069, 1070 ГК РФ могут быть взысканы в пользу этого лица за счет средств соответствующей казны (казны РФ, казны субъекта РФ).

Проанализировав положения статей 1069, 1070 ГК РФ, суд приходит к выводу, что расходы, понесенные истцом в связи с оплатой услуг защитника, оказывавшего истцу юридическую помощь по делу об административном правонарушении, являются убытками, подлежащими возмещению в соответствии со статьями 15, 1069, 1070 ГК РФ за счет казны РФ.

Частями 1, 2 статьи 25.5 КоАП РФ предусмотрено, что для оказания юридической помощи лицу, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, в производстве по делу об административном правонарушении может участвовать защитник, а для оказания юридической помощи потерпевшему - представитель. В качестве защитника или представителя к участию в производстве по делу об административном правонарушении допускается адвокат или иное лицо.

В силу ч. 1 ст. 24.7 КоАП расходы на оплату услуг адвоката или иного лица, участвовавшего в производстве по делу об административном правонарушении в качестве защитника, не относятся к издержкам по делу об административном правонарушении. Следовательно, эти суммы не могут быть взысканы по нормам данной статьи Кодекса.

Вместе с тем отсутствие в КоАП норм, определяющих механизм возмещения таких расходов, не означает, что они вообще не могут быть взысканы. В данном случае лицо, в отношении которого производство по делу об административном правонарушении прекращено, вправе потребовать возмещения имущественных затрат, понесенных им в связи с оплатой юридических услуг, в порядке гражданского судопроизводства за счет средств казны РФ или субъекта РФ на основании статей 15, 1069, 1070 ГК РФ.

В соответствии со статьей 1071 ГК РФ, в случаях, когда в соответствии с настоящим Кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны РФ, казны субъекта РФ или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с пунктом 3 статьи 125 настоящего Кодекса эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

Издержки по делу об административном правонарушении, совершенном физическим лицом и предусмотренном настоящим Кодексом, относятся на счет федерального бюджета, а издержки по делу об административном правонарушении, совершенном физическим лицом и предусмотренном законом субъекта РФ, - на счет бюджета соответствующего субъекта РФ.

Решение об издержках по делу об административном правонарушении отражается в постановлении о назначении административного наказания или в постановлении о прекращении производства по делу об административном правонарушении.

Вместе с тем, истцом ФИО3 не заявлялись требования о взыскании убытков, понесенных в ходе производства по делу об административном правонарушении, а заявлено требование о взыскании с ФИО1 судебных расходов, в том время как понесенные ФИО3 расходы, связанные с оплатой услуг защитника, судебными расходами, связанными с рассмотрением настоящего дела не являются по указанными выше основаниям. В связи с чем суд считает необходимым отказать истцу ФИО3 во взыскании с ФИО1 в его пользу расходов по оплате услуг представителя, понесенных в ходе производства по делу об административном правонарушении, в размере 30 000 руб.

В ходе рассмотрения дела, ответчиком ФИО1 понесены расходы по оплате почтовых услуг в размере 204,64 руб., что подтверждается кассовым чеком Почты России от 25.03.2020 на сумму 204,64 руб., почтовой описью от 25.03.2020. Поскольку встречные исковые требования ФИО1 не подлежат удовлетворению, то и понесенные ФИО1 расходы, связанные с рассмотрением настоящего дела, как и требование о взыскании судебной неустойки в размере 100 руб. за каждый день неисполнения решения также не подлежат удовлетворению. 

В соответствии с абз. 2 ч. 2 ст. 85 ГПК РФ эксперт или судебно-экспертное учреждение не вправе отказаться от проведения порученной им экспертизы в установленный судом срок, мотивируя это отказом стороны произвести оплату экспертизы до ее проведения. В случае отказа стороны от предварительной оплаты экспертизы эксперт или судебно-экспертное учреждение обязаны провести назначенную судом экспертизу и вместе с заявлением о возмещении понесенных расходов направить заключение эксперта в суд с документами, подтверждающими расходы на проведение экспертизы, для решения судом вопроса о возмещении этих расходов соответствующей стороной с учетом положений части первой статьи 96 и статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Как указано выше, определением Северского городского суда Томской области от 18.01.2021 по настоящему гражданскому делу была назначена судебная автотехническая и видеотехническая экспертиза, производство которой поручено ООО «БТИ». Расходы по проведению экспертизы были возложены судом на ФИО1

Согласно заявлению директора ООО «БТИ» З. о возмещении расходов по производству судебной экспертизы № ** от 12.03.2021, стоимость проведенной судебной экспертизы составила 31 200 руб., её оплата экспертному учреждению до настоящего времени не произведена. Доказательств обратному ФИО1 суду не представлено.

С учётом изложенных обстоятельств, положений закона, а также того, что ходатайство о назначении судебной автотехнической и видеотехнической экспертизы заявлено стороной ФИО1, определением суда расходы по проведению экспертизы возложены на ФИО1, судом исковые требования ФИО3 удовлетворены, во встречных исковых требованиях ФИО1 отказано, а на момент вынесения решения суда доказательств оплаты ФИО1 указанной экспертизы не представлено, суд считает необходимым взыскать с ФИО1 в пользу ООО «БТИ» расходы по проведению судебной автотехнической и видеотехнической экспертизы в размере 31 200 руб. 

При подаче искового заявления ФИО3 уплачена государственная пошлина в размере 7 759 руб., что подтверждается квитанцией № ** от 14.01.2020 на сумму 7 759 руб. (л.д. 3). 

При подаче встречного искового заявления ФИО1 уплачена государственная пошлина в размере 300 руб., что подтверждается чек-ордером от 25.03.2020 на сумму 300 руб. (л.д. 82 том 1). 

Учитывая, что исковые требования ФИО3 подлежат удовлетворению, а во встречных исковых требованиях ФИО1 отказано, то в соответствии со ст. 98 ГПК РФ суд считает необходимым взыскать с ответчика ФИО1 в пользу истца ФИО3 7 759 руб. в возмещение расходов по уплате государственной пошлины, а ответчику ФИО1 в удовлетворении требования о возмещении расходов по уплате государственной пошлины отказать.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194 - 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО3 к ФИО1 о взыскании ущерба, причиненного дорожно-транспортным происшествием удовлетворить. 

Взыскать с ФИО1 в пользу ФИО3 в счёт возмещения материального ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, 455 900 руб.

Взыскать с ФИО1 в пользу ФИО3 расходы по составлению экспертного заключения в размере 5 000 руб., в возмещение расходов по уплате государственной пошлины 7 759 руб. 

В удовлетворении требований ФИО3 о взыскании с ФИО1 расходов по оплате услуг представителя в административном деле в размере 30 000 руб. отказать.

В удовлетворении встречных исковых требований ФИО1 к ФИО3 об обязании передать запасные части, подлежащие замене при ремонте автомобиля, взыскании судебных расходов отказать. 

Взыскать с ФИО1 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Бюро технических экспертиз» 31 200 (тридцать одна тысяча двести) рублей в возмещение расходов за проведение экспертизы, перечислив указанную сумму обществу с ограниченной ответственностью «Бюро технических экспертиз» (634538, Томская область, г. Томск, 

<

...>, тел.: 

<

***>) ИНН 

<

***>, КПП 701701001, сч. № 407 02810864000014104, в Томское отделение № 8616 ПАО Сбербанк г. Томск, БИК 046902606, сч. № 30101810800000000606.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы в Томский областной суд через Северский городской суд Томской области.

Судья Е.В. Карабатова