Судья Спелкова Е.П.

Дело № 22К-963/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 10 февраля 2025 года

Пермский краевой суд в составе 

председательствующего судьи Погадаевой Н.И., 

при секретаре Гришкевич К.С.,

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием систем видеоконференцсвязи апелляционную жалобу адвоката Мавляутдинова А.Р. в защиту обвиняемого С. на постановление Пермского районного суда Пермского края от 4 февраля 2025 года, которым

С., дата рождения, уроженцу ****, избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на 1 месяц 28 суток, то есть до 2 апреля 2025 года. 

Изложив содержание постановления суда, существо апелляционной жалобы, заслушав выступление обвиняемого С. и адвоката Мавляутдинова А.Р. по доводам жалобы, мнение прокурора Климовой И.В. об оставлении постановления без изменения, суд

УСТАНОВИЛ:

2 февраля 2025 года следователем СО Отдела МВД России «Пермский» возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, по факту причинения тяжкого вреда здоровью Ж. с применением предмета, используемого в качестве оружия. 

В этот же день по подозрению в совершении указанного преступления в порядке ст. ст. 91, 92 УПК РФ задержан С.

3 февраля 2025 года ему предъявлено обвинение в покушении на убийство по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Следователь по особо важным дела Пермского межрайонного следственного одела СУ СК России по Пермскому краю П. с согласия заместителя руководителя данного следственного органа обратился в суд с ходатайством об избрании в отношении С. меры пресечения в виде заключения под стражу на 2 месяца, то есть до 2 апреля 2025 года.

Судом принято изложенное выше решение. 

В апелляционной жалобе адвокат Мавляутдинов А.Р. находит постановление суда необоснованным, принятым без учета и оценки всех обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда. По мнению защитника суд в достаточной степени не учел, что С. ранее не судим, положительно характеризуется, имеет постоянное место жительства и работы, а также двух несовершеннолетних детей на иждивении, фактически является единственным кормильцем семьи. Обращает внимание, что в представленных материалах никаких объективных данных, что обвиняемый может скрыться от следствия, оказать давление на потерпевшего и свидетелей, иным образом воспрепятствовать производству по делу не имеется, наоборот, от органов предварительного следствия С. не скрывался и скрываться не намерен, обязуется являться по первому требованию. Помимо этого считает, что представленное С. обвинение в покушении на умышленное убийство является завышенным, тогда как избрание ему в качестве меры пресечения заключения под стражу обусловлено исключительно тяжестью инкриминируемого деяния. Просит отменить постановление суда и избрать меру пресечения С. в виде домашнего ареста или запрета определенных действий.

Проверив материалы дела, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы. 

В соответствии со ст. 97 УПК РФ суд вправе избрать меру пресечения в виде заключения под стражу при наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый (подозреваемый) скроется от органов дознания, предварительного следствия и суда, может продолжать заниматься преступной деятельностью, угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу.

На основании ч. 1 ст. 108 УПК РФ заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет.

Указанные требования уголовно-процессуального закона судом соблюдены.

Принимая решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, судья принял во внимание положения ст.ст. 97, 99, 108 УПК РФ, а также учел тяжесть и обстоятельства преступления, в совершении которого С. обвиняется, проверил наличие в представленных материалах сведений, подтверждающих обоснованность подозрения в причастности к инкриминируемому преступлению, и законность его задержания.

Учитывая, что С. обвиняется в совершении умышленного особо тяжкого преступления против личности, наказание за которое предусмотрено только в виде реального лишения свободы на длительный срок, знаком с потерпевшим и свидетелями преступления, доводы следователя и выводы судьи о наличии риска и оснований полагать о возможности воспрепятствования им производству по делу путем оказания на них воздействия, а также скрыться под страхом грозящего наказания в случае осуждения за совершение особо тяжкого преступления, предварительное следствие по которому находится на первоначальном этапе, связанном с выполнением неотложных следственных действий по сбору и закреплению доказательств, являются обоснованными.

Указанная позиция соответствует и разъяснению, данному в п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 № 41 (в редакции от 11.06.2020) «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий», согласно которому на первоначальном этапе производства по уголовному делу, связанном с выполнением неотложных следственных действий по сбору и закреплению доказательств, вывод о том, что лицо может скрыться от предварительного следствия или суда, может быть обоснован лишь тяжестью предъявленного обвинения (подозрения) и возможностью назначения наказания в виде лишения свободы на длительный срок.

Вместе с тем в соответствии с положениями ст. 99 УПК РФ суд учитывал не только тяжесть предъявленного С. обвинения и обстоятельства расследуемого дела, но и данные о личности обвиняемого, его занятости, отсутствии у него в силу ст. 86 УК РФ судимости, наличие семьи и малолетних детей, однако все эти сведения не ставят под сомнение выводы суда о невозможности избрания ему на первоначальном этапе расследования иной, более мягкой меры пресечения, учитывая отсутствие гарантий тому, что находясь на свободе, он не примет мер к созданию условий, препятствующих эффективному производству предварительного расследования по делу, а в дальнейшем – правосудию. Тот факт, что С. не скрылся сразу после случившегося, такой гарантией не является с учетом изменения его статуса после предъявления обвинения. 

Утверждение стороны защиты, что мера пресечения С. избрана при отсутствии доказательств, подтверждающих выводы органов следствия, является несостоятельным, поскольку в судебное заседание было представлено отвечающее требованиям закона ходатайство о продлении срока содержания под стражей и необходимые материалы, подтверждающие изложенные в ходатайстве доводы, которые исследованы в судебном заседании, и им дана надлежащая оценка.

При этом, проверяя обоснованность выдвинутого против С. подозрения в совершении преступления, суд не входил в оценку доказательств, имеющихся в представленном материале, поскольку на данной стадии судопроизводства обсуждение вопросов о доказанности либо недоказанности вины лица в инкриминируемом ему преступлении недопустимо, эти вопросы разрешаются при рассмотрении уголовного дела по существу, в связи с чем доводы о завышении обвинения и высказанные защитником сомнения в правильности квалификации действий обвиняемого предметом рассмотрения при решении вопроса об избрании меры пресечения не являются. 

Судебное решение об избрании С. меры пресечения в виде заключения под стражу основано на объективных данных, содержащихся в представленных материалах, и полученных из объяснений должностного лица, участвующего в расследовании уголовного дела, принято с соблюдением всех норм уголовно-процессуального законодательства, регламентирующих порядок разрешения вопросов о мере пресечения, а также принципа разумной необходимости в ограничении права на свободу обвиняемого, соответствует ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, предусматривающей ограничение федеральным законом прав и свобод человека и гражданина в той мере, в какой это необходимо в целях защиты прав и законных интересов граждан.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые бы лишали или ограничивали гарантированные Уголовно-процессуальным кодексом РФ права участников судопроизводства, нарушали процедуру уголовного судопроизводства при рассмотрении дела судом первой инстанции, в результате апелляционного рассмотрения не выявлено, поэтому оснований для отмены обжалуемого постановления не имеется.

Вместе с тем, придя к правильному выводу о необходимости избрания С. меры пресечения, суд допустил нарушение при исчислении срока содержания под стражей.

Исходя из положений статей 128, 109 УПК РФ, сроки содержания под стражей исчисляются сутками и месяцами. Определяя срок содержания С. под стражей на 1 месяц 28 суток, суд ошибочно указал, что данная мера пресечения избрана до 2 апреля 2025 года, тогда как с учетом его задержания 2 февраля 2025 года конечной датой действия меры пресечения будет являться 29 марта 2025 года, в связи с чем постановление в данной части подлежит уточнению.

На основании изложенного и, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Пермского районного суда Пермского края от 4 февраля 2025 года в отношении С. изменить:

уточнить, что мера пресечения в виде заключения под стражу избрана ему с учетом установленной судом продолжительности срока ее действия на 1 месяц 28 суток – до 30 марта 2025 года.

В остальном постановление суда оставить без изменения, а апелляционную жалобу адвоката Мавляутдинова А.Р. – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в кассационном порядке путем подачи кассационной жалобы, представления в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции (г.Челябинск), с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае передачи кассационной жалобы, представления с делом для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции лица, участвующие в деле, вправе заявить ходатайство о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции. 

Председательствующий