31RS0016-01-2020-002463-75

Гражданское дело № 2-2118/2020

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

13 июля 2020 года город Белгород

Октябрьский районный суд города Белгорода в составе:

председательствующего судьи Колмыковой Е.А.,

при секретаре Дубина А.С.,

с участием: представителя истца ФИО1 – Поперечной А.С., действующей по доверенности от 11.12.2019, по ордеру от 29.04.2020, представителя ответчиков Российской Федерации в лице Министерства внутренних дел Российской Федерации, УМВД России по Белгородской области, третьего лица СУ УМВД России по Белгородской области – ФИО2, действующей по доверенностям от 01.01.2020, от 31.01.2020, представителя прокуратуры города Белгорода, третьего лица - прокуратуры Белгородской области - помощника прокурора города Белгорода Михайловой М.И., действующей по доверенности от 22.06.2020, третьего лица следователя по особо важным делам СЧ СУ УМВД России по Белгородской области ФИО3,

в отсутствие: истца ФИО1, представителя ответчика Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации, третьего лица Управления Федерального казначейства по Белгородской области, третьего лица старшего оперуполномоченного отдела №3 УЭБ и ПК УМВД России по Белгородской области ФИО4, просивших рассмотреть дело без их участия, третьих лиц старшего следователя СЧ СУ УМВД России по Белгородской области ФИО5, старшего следователя СЧ СУ УМВД России по Белгородской области ФИО6, о месте и времени извещенных своевременно, надлежащим образом, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Российской Федерации в лице Министерства внутренних дел Российской Федерации, УМВД России по Белгородской области, Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда в результате незаконного уголовного преследования, 

установил:

ФИО1 инициировал обращение иском в суд, в котором, ссылаясь на незаконность в отношении него уголовного преследования, признание за ним права на реабилитацию, просил с учетом уменьшения исковых требований, поданных в порядке ст. 39 ГПК РФ (т. 2 л.д. 19-21), взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб.

В обоснование заявленных требований указал, что 29.12.2018 старшим следователем СЧ СУ УМВД России по Белгородской области ФИО5 в отношении него возбуждено уголовное дело №№ по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 201 УК РФ.

Постановлением старшего следователя СЧ СУ УМВД России по Белгородской области ФИО6 от 13.12.2019 уголовное дело № и уголовное преследование в отношении ФИО1, подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 201 УК РФ, прекращено по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в его деянии указанного состава преступления, в соответствии со ст. 134 УПК РФ за ФИО1 признано право на реабилитацию.

Ссылаясь на положения пункта 3 части 2 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года N 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве", мотивировал заявленное требование полученными физическими и нравственными страданиями, пережитыми по причине незаконного уголовного преследования, незаконного производства обыска в жилище, увольнения с должности генерального директора АО «Медтехника» в связи с уголовным преследованием, сокращения дохода, негативного взаимоотношения с семьей, соседями, знакомыми, по причине возбуждения в отношении него уголовного дела, ухудшения состояния здоровья из-за постоянных переживаний. 

В судебное заседание истец ФИО1 не явился, о месте и времени извещен своевременно, надлежащим образом – путем направления судебной корреспонденции заказным письмом с уведомлением (т. 2 л.д. 1, 3). Уважительных причин неявки не представил.

В судебном заседании представитель истца ФИО1 – Поперечная А.С. (по доверенности, ордеру) поддержала доводы искового заявления, с учетом их уменьшения, поданного в порядке, предусмотренном ст. 39 ГПК РФ (т. 2 л.д. 19-22). 

Представитель ответчиков Российской Федерации в лице Министерства внутренних дел Российской Федерации, УМВД России по Белгородской области, третьего лица СУ УМВД России по Белгородской области - ФИО2 (по доверенностям) полагала, что сумма компенсации морального вреда в размере 500000 руб. является недоказанной, завышенной и несоответствующей принципам разумности и справедливости. Указала, что следственные действия не имели своей целью нарушить гражданские права, а имели целью лишь раскрыть преступление путем соблюдения предусмотренных нормами уголовного права и процесса процедур. 

Представитель прокуратуры города Белгорода, третьего лица прокуратуры Белгородской области – помощник прокурора города Белгорода Михайлова М.И. (по доверенности) полагала исковые требования обоснованными, поскольку постановлением старшего следователя СЧ СУ УМВД России по Белгородской области ФИО6 от 13.12.2019 уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО1, подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 201 УК РФ, прекращено по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в его деянии указанного состава преступления, в соответствии со ст. 134 УПК РФ за ФИО1 признано право на реабилитацию. Вместе с тем, размер исковых требований полагала чрезмерно завышенным и подлежащим удовлетворению в части с учетом принципов разумности и справедливости.

Третье лицо следователь по особо важным делам СЧ СУ УМВД России по Белгородской области ФИО3 полагал иск необоснованным, не подлежащим удовлетворению.

В судебное заседание не явился представитель ответчика Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации, третьего лица Управления Федерального казначейства по Белгородской области, в адрес суда направил ходатайство о рассмотрении дела без его участия (том 2 л.д. 11), возражения на исковые требования, в которых полагал размер компенсации морального вреда не доказанным, чрезмерно завышенным, не соответствующим принципам разумности и справедливости (том 1 л.д. 51-52). 

В судебное заседание не явилось третье лицо старший оперуполномоченный отдела №3 УЭБ и ПК УМВД России по Белгородской области ФИО4, в адрес суда направил ходатайство о рассмотрении дела без его участия (том 2 л.д. 8).

В судебное заседание не явились третьи лица старший следователь СЧ СУ УМВД России по Белгородской области ФИО5, старший следователь СЧ СУ УМВД России по Белгородской области ФИО6, о месте и времени извещены своевременно, надлежащим образом – путем направления судебной корреспонденции по электронной почте (том 2 л.д. 1, 4, 6). Уважительность причин неявки, не представлено.

Дело рассмотрено в порядке ст. 167 ГПК РФ в отсутствие истца ФИО1, представителя ответчика Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации, третьего лица Управления Федерального казначейства по Белгородской области, третьих лиц старшего оперуполномоченного отдела №3 УЭБ и ПК УМВД России по Белгородской области ФИО4, старшего следователя СЧ СУ УМВД России по Белгородской области ФИО5, старшего следователя СЧ СУ УМВД России по Белгородской области ФИО6

Исследовав обстоятельства дела, представленные доказательства, заслушав объяснения лиц, участвующих в деле, суд приходит к следующему.

Конституция Российской Федерации закрепляет право каждого на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями органов государственной власти или их должностных лиц (статья 53), реализация которого гарантируется конституционной обязанностью государства в случае нарушения органами публичной власти и их должностными лицами прав, охраняемых законом, обеспечивать потерпевшим доступ к правосудию, и компенсацию причиненного ущерба (статья 52), а также государственную, в том числе судебную, защиту прав и свобод человека и гражданина (часть 1 статьи 45; статья 46).

В силу положений части 1 статьи 8 и статьи 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ратифицированной Федеральным законом от 30.03.1998 № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней», каждый имеет право на уважение его личной жизни и право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено людьми, действовавшими в официальном качестве.

Конституционным гарантиям находящегося под судебной защитой права на возмещение вреда, в том числе причиненного необоснованным уголовным преследованием, корреспондируют положения Конвенции о защите прав человека и основных свобод (пункт 5 статьи 5) и Международного пакта о гражданских и политических правах (подп. «а» пункта 3 статьи 2, пункт 5 статьи 9), утверждающие право каждого, кто стал жертвой незаконного ареста, заключения под стражу, на компенсацию.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно части 1 статьи 1070 Гражданского кодекса РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

В силу пункта 2 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконной деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, не повлекший последствий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, возмещается по основаниям и в порядке, которые предусмотрены статьей 1069 настоящего Кодекса.

Согласно ст. ст. 1069, 1071 Гражданского кодекса РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования. И в случаях, когда в соответствии с настоящим кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет соответствующей казны, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с пунктом 3 статьи 125 настоящего кодекса эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

Частью 1 статьи 133 УПК РФ установлено право на реабилитацию, которое включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

В соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеет подозреваемый, уголовное преследование, в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 4 - 6 части первой статьи 27 настоящего Кодекса.

Таким образом, действующее законодательство исходит из обязанности государства возместить лицу причиненный моральный вред в случае незаконного уголовного преследования, причем самим фактом незаконного уголовного преследования презюмируется причинение морального вреда. 

Согласно части 2 статьи 136 УПК РФ иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

Судом установлено и следует из материалов дела, что 29.12.2018 старшим следователем СЧ СУ УМВД России по Белгородской области ФИО5 в отношении ФИО1 возбуждено уголовное дело №№ по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 201 УК РФ (т. 1 л.д. 82).

Поводом для возбуждения уголовного дела послужили сообщения о преступлении – рапорт об обнаружении признаков преступления от 27.12.2018 сотрудника УФСБ России по Белгородской области ФИО7, согласно которому в ходе проведения оперативно-разыскных мероприятий установлен факт совершения противоправных действий со стороны бывшего генерального директора АО «Медтехника» ФИО1, в действиях которого усматриваются признаки состава преступления, а также рапорт от 29.12.2018 об обнаружении в действиях ФИО1 признаков состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 201 УК РФ. Основанием для возбуждения уголовного дела послужило наличие достаточных данных, указывающих на признаки состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 201 УК Российской Федерации, содержащихся в представленных результатах оперативно-разыскной деятельности и материале проверки.

Постановлением Свердловского районного суда города Белгорода от 22.01.2019 удовлетворено ходатайство старшего следователя СЧ СУ УМВД России по Белгородской области майора юстиции ФИО5 - разрешено производство обыска в жилище ФИО1 по месту жительства по адресу: 

<

адрес>.

30.01.2019 следователем по особо важным делам СЧ СУ УМВД России по Белгородской области ФИО3 в присутствии двух понятых, с участием ФИО1 в период времени с 07 час. 37 мин. до 10 час. 14 мин. проведен обыск в квартире 

<

адрес>, являющейся местом проживания ФИО1 (т. 1 л.д. 107-113).

На основании постановления от 22.01.2019 старшего следователя СЧ СУ УМВД России по Белгородской области ФИО5 30.01.2019 с 09 час. 50 мин. до 11 час. 42 мин. в присутствии двух понятых, защитника Бутова Н.Н., адвоката Глаголина-Гусева Д.Н. производился обыск в нежилых помещениях, принадлежащих на праве собственности ФИО1, расположенных по адресам: 

<

адрес> (кадастровый номер№); 

<

адрес> (кадастровый номер:№) (т. 1 л.д. 103-106, 107-113).

04.02.2019 ФИО1 допрошен в качестве подозреваемого (т. 1 л.д. 116-125).

26.08.2019 старшим следователем СЧ СУ УМВД России по Белгородской области ФИО6 проводились очные ставки между подозреваемым ФИО1 и свидетелем ФИО8 (т. 1 л.д. 127-133), между подозреваемым ФИО1 и свидетелем ФИО9 (т. 1 л.д. 134-141), между подозреваемым ФИО1 и свидетелем ФИО10 (том 1 л.д. 142-146); 06.09.2019 - между подозреваемым ФИО1 и свидетелем ФИО11 (том 1 л.д. 147-150).

Постановлением от 21.09.2019 старшего следователя СЧ СУ УМВД России по Белгородской области ФИО6 отказано в возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 178 УК РФ в отношении ФИО1, по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в деянии состава преступления (т. 1 л.д. 151-155).

Постановлением от 22.09.2019 старшего следователя СЧ СУ УМВД России по Белгородской области ФИО6 уголовное дело №№ и уголовное преследование в отношении ФИО1, подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 201 УК РФ, прекращено по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в его деянии указанного состава преступления (т. 1 л.д. 156-167).

Постановлением заместителя прокурора города Белгорода Тарабаева М.В. от 07.10.2019 отменено постановление старшего следователя СЧ СУ УМВД России по Белгородской области ФИО6 от 22.09.2019 о прекращении уголовного дела №№ в отношении ФИО1, уголовное дело направлено для организации дополнительного расследования (т. 1 л.д. 168-169).

Постановлениями старшего следователя СЧ СУ УМВД России по Белгородской области ФИО6 от 30.10.2019 отказано в возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 178 УК РФ в отношении ФИО1, по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в деянии состава преступления (том 1 л.д. 170-175), прекращено уголовное дело №№ и уголовное преследование в отношении ФИО1, подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 201 УК РФ, по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в его деянии указанного состава преступления (т. 1 л.д. 176-196).

Постановлением заместителя прокурора города Белгорода Тарабаева М.В. от 18.11.2019 отменено постановление старшего следователя СЧ СУ УМВД России по Белгородской области ФИО6 от 30.10.2019 о прекращении уголовного дела №№ в отношении ФИО1, уголовное дело направлено для организации дополнительного расследования (т. 1 л.д. 197).

В целях организации дополнительного расследования старшим следователем СЧ СУ УМВД России по Белгородской области ФИО6 11.12.2019 проведен дополнительный допрос подозреваемого ФИО1 (т. 1 л.д. 198-200), 13.12.2019 вынесено постановление о прекращении уголовного дела №№ и уголовного преследования в отношении ФИО1, подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 201 УК РФ, по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в его деянии указанного состава преступления, в соответствии со ст. 134 УПК РФ за ФИО1 признано право на реабилитацию (т. 1 л.д. 201-224).

Установив факт незаконного уголовного преследования в отношении истца, суд приходит к выводу о наличии причинной связи между действиями органов следствия и перенесенными истцом нравственными страданиями, выраженными в переживаниях по поводу незаконного уголовного преследования, в связи, с чем ему причинен моральный вред, который подлежит возмещению на основании ст. 1071 Гражданского кодекса РФ за счет казны Российской Федерации.

Незаконное уголовное преследование гражданина умаляет широкий круг его прав и гарантий, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, лица, имеющие право на реабилитацию, во всех случаях испытывают нравственные страдания, в связи с чем, факт причинения им морального вреда предполагается.

Размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда»).

При этом в соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями пункта 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статей 12, 35 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Требуя компенсацию в размере 500000 руб., ФИО1 указал, что в результате длительного уголовного преследования, он испытывал нравственные и физические страдания, выразившиеся в незаконным производстве обыска в жилище, увольнении с должности генерального директора АО «Медтехника» в связи с уголовным преследованием, сокращении дохода, негативных взаимоотношениях с семьей, соседями, знакомыми, ухудшении состояния здоровья.

Суд принимает во внимание, что человеческие страдания невозможно оценить в денежном выражении, компенсация морального вреда не преследует цель восстановить прежнее положение потерпевшего, поскольку произошло умаление неимущественной сферы жизни гражданина, а лишь максимально сгладить негативные изменения в психической сфере личности.

Согласно п. 2 ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред.

В судебном заседании доказательств, подтверждающих, что сведения о возбуждении в отношении ФИО1 уголовного дела были размещены в средствах массовой информации, что информация стала доступна для его знакомых и друзей, в связи с чем у истца возникли социальные трудности в общении, некоторые перестали поддерживать с ним дружеские отношения, что возбуждение уголовного дела негативно отразилось на взаимоотношениях с семьей, не представлено.

Доводы истца о том, что в связи с возбуждением уголовного дела он был уволен с должности генерального директора АО «Медтехника» не нашли своего подтверждения. Согласно записи трудовой книжки, 15.12.2018 с ФИО1 прекращен трудовой договор в связи с принятием общим собранием акционеров решения о досрочном прекращении трудового договора (т. 2 л.д. 30). Материалами дела подтверждается, что ФИО1 обращался в Октябрьский районный суд города Белгорода с исковым заявлением к АО «Медтехника» о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда (дело №2-1757/2019). В судебные заседания истец ФИО1, его представитель не явились по вторичному вызову. Определением Октябрьского районного суда города Белгорода исковые требования ФИО1 оставлены без рассмотрения (т. 2 л.д.51-52).

Судом установлено, что процедура обыска была проведена с соблюдением норм уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации. ФИО1 никаких замечаний по факту проведения обыска не заявил, в порядке ст. 125 УПК РФ действия сотрудников полиции не обжаловал.

Доказательств, подтверждающих, что вследствие незаконного уголовного преследования ухудшилось состояние здоровья истца, а также доказательств, подтверждающих причинную связь между уголовным преследованием и приобретенным заболеванием – астено-депрессивный синдром, синдром раздражённого кишечника, суду не представлено.

ФИО1 в порядке ст. 91 УПК РФ не задерживался, к нему не применялись меры процессуального принуждения, в том числе и мера пресечения в виде заключения под стражу.

Действия органов следствия ФИО1 в порядке статей 123-125 УПК РФ не оспаривались и незаконными не признавались. Данных о нарушениях уголовно-процессуального законодательства со стороны следственных органов при производстве следственных действий по уголовному делу не имеется.

В судебном заседании не установлено ни одного доказательства, подтверждающего такой глубины нравственных страданий, наступивших в результате уголовного преследования, которые бы давали суду основание для взыскания в пользу истца требуемого размера компенсации морального вреда - 500 000 рублей. 

Анализируя вышеизложенное, с учетом вышеприведенных норм права, суд полагает, что в счет компенсации морального вреда в пользу истца подлежит взысканию сумма в размере 70 000 руб. Доказательств причинения морального вреда на сумму, заявленную в просительной части иска, не представлено. 

Несомненно, причиненные нравственные страдания ФИО1 незаконным уголовным преследованием, не улучшили его психологического состояния, но степень этих страданий, характер, обстоятельства дела не свидетельствуют о том, что доводы истца о размере компенсации морального вреда в сумме 500 000 руб. обоснованы и разумны.

Суд соглашается в данном случае с позицией стороны ответчика о том, что следственные действия не были направлены на нарушение гражданских прав истца, предусмотренных Конституцией Российской Федерации и нормами международного права, но преследовали цель раскрытия преступления путем совершения процедур, предусмотренных нормами уголовного права и процесса.

Компенсация морального вреда в размере 70000 руб. будет соответствовать характеру и объему причиненных истцу нравственных страданий, и в то же время предусмотренным статьей 1100 ГК РФ требованиям разумности и справедливости, позволит, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего.

Такое решение не будет противоречить сложившейся практике Европейского Суда по делам, связанным со взысканием справедливой компенсации в связи с длительным содержанием под стражей.

В соответствии с Положением о Министерстве внутренних дел Российской Федерации, утвержденным Указом Президента РФ от 21 декабря 2016 года №699, МВД России является юридическим лицом и осуществляет функции главного распорядителя и получателя средств федерального бюджета, а также бюджетные полномочия главного администратора (администратора) доходов бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, администратора источников финансирования дефицита федерального бюджета.

Согласно пункту 1 статьи 125 и статьи 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации, подпункту 1 пункта 3 статьи 158 Бюджетного кодекса Российской Федерации по искам о возмещении вреда, причиненного в результате действий (бездействия) должностных лиц МВД России за счет казны Российской Федерации от имени Российской Федерации в суде выступает и отвечает по своим денежным обязательствам МВД России как главный распорядитель бюджетных средств.

В пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 мая 2019 года №13 «О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации» указано, что субъектом, обязанным возместить вред по правилам статьи 1069 ГК РФ, и, соответственно, ответчиком по указанным искам является Российская Федерация, от имени которой в суде выступает главный распорядитель бюджетных средств по ведомственной принадлежности тех государственных органов (должностных лиц), в результате незаконных действий (бездействия) которых физическому или юридическому лицу причинен вред (пункт 3 статьи 125 ГК РФ, статья 6, подпункт 1 пункта 3 статьи 158 БК РФ).

Таким образом, иск о возмещении вреда, причиненного незаконными постановлением, действиями (бездействием) должностных лиц УМВД России по Белгородской области, предъявляется к Российской Федерации, от имени которой в суде выступает главный распорядитель бюджетных средств – МВД России (пункт 3 статьи 125, статья 1071 ГК РФ, подпункт 1 пункта 3 статьи 158 БК РФ).

Учитывая вышеизложенное, компенсация морального вреда подлежит взысканию в пользу ФИО1 с Российской Федерации в лице Министерства внутренних дел Российской Федерации за счет казны Российской Федерации, требования к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда не подлежат удовлетворению.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

р е ш и л:

исковые требования ФИО1 к Российской Федерации в лице Министерства внутренних дел Российской Федерации, УМВД России по Белгородской области, Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда в результате незаконного уголовного преследования, удовлетворить в части.

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства внутренних дел Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 70 000 руб., отказав в удовлетворении остальной части исковых требований.

Решение может быть обжаловано в апелляционную инстанцию Белгородского областного суда в течение месяца со дня принятия в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Октябрьский районный суд г. Белгорода.

Мотивированный текст решения изготовлен 27.07.2020.

Судья Октябрьского районного 

суда города Белгорода Е.А. Колмыкова

Решение