Докладчик Рысков А.Н. Апелляционное дело № 22-1732/2025

Судья Зарубина И.В.

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

23 октября 2025 года город Чебоксары 

Верховный Суд Чувашской Республики в составе:

председательствующего судьи Рыскова А.Н.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Андрияновой Т.А.,

с участием: защитника осужденного ФИО17 – адвоката Канафиева Ф.М.,

прокурора отдела уголовно-судебного управления прокуратуры Чувашской Республики Аснашевой Ю.О.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам и дополнениям к ним осужденного ФИО17 и его защитника – адвоката Канафиева Ф.М. на приговор Яльчикского районного суда Чувашской Республики от 22 августа 2025 года в отношении

ФИО17.

Заслушав доклад судьи Рыскова А.Н., выслушав доводы защитника осужденного ФИО17 – адвоката Канафиева Ф.М., поддержавшего апелляционные жалобы и дополнения к ним; выступление прокурора Аснашевой Ю.О., просившей приговор оставить без изменения, суд апелляционной инстанции 

у с т а н о в и л:

По приговору Яльчикского районного суда Чувашской Республики от 22 августа 2025 года 

ФИО17, ДД.ММ.ГГГГ рождения, уроженец 

<

адрес>, 

<

данные изъяты>, не судимый, 

осужден по ч.2 ст.143 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее - УК РФ) к наказанию в виде лишения свободы на срок 06 месяцев с применением ст.73 УК РФ условно с испытательным сроком 01 год с возложением предусмотренных законом обязанностей.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

В приговоре также разрешена судьба вещественных доказательств.

ФИО17, будучи главным зоотехником и заведующим молочно-товарной фермы 

<

данные изъяты>, признан виновным в нарушении требований охраны труда лицом, на которое возложены обязанности по их соблюдению, повлекшем по неосторожности смерть работника 

<

данные изъяты> ФИО1, упавшего, ввиду отсутствия ограждения приямка транспортера скребкового для навоза на его движущуюся цепь и скребки, в результате чего получившего телесные повреждения, несовместимые с жизнью.

Преступление совершено ДД.ММ.ГГГГ на территории 

<

данные изъяты> в 

<

адрес> при изложенных в судебном решении обстоятельствах. 

Осужденный ФИО17 по итогам судебного разбирательства вину не признал.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный ФИО17 выражает несогласие с приговором, считая его незаконным и необоснованным ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, существенного нарушения уголовно-процессуального закона. 

Указывает, что он имеет среднее специальное образование ветеринарного врача, с 2012 года работал в должности зоотехника и ветеринарного врача в 

<

данные изъяты>, никогда специального обучения по охране труда и технике безопасности не проходил и по своей квалификации должности специалиста по охране труда не соответствует.

Настаивает на том, что до 04 апреля 2022 года он обязанности заведующего 

<

данные изъяты> не исполнял, стал их исполнять с момента ознакомления и подписания приказа от 04 апреля 2022 года о назначении его на должность главного зоотехника, ветфельдешера и заведующего МТФ (т.3 л.д.36). Обращает внимание, что с ним трудовой договор на должность заведующего МТФ не заключался, оплата за указанную должность не производилась, однако суд в абзаце 2 страницы 1 приговора допустил противоречащий фактическим обстоятельствам дела вывод о заключении с ним такого договора. 

Приводит доводы о несоответствии выводов суда о том, что на него возложены обязанности по соблюдению требований охраны труда на 

<

данные изъяты> фактическим обстоятельствам дела. Указывает, что приказ 

<

данные изъяты> от 10 января 2022 года о назначении заведующего МТФ ФИО17 ответственным за охрану труда при проведении работ в молочно-товарной ферме (т.3 л.д.38) был составлен «задним числом» в январе 2025 года после посещения 

<

данные изъяты> с проверкой государственным инспектором по труду ФИО3 и является явно сфальсифицированным, поскольку до апреля 2022 года заведующим МТФ являлся ФИО2 Кроме этого, обращает внимание, что приказ датирован 10 января 2022 года, а стороной обвинения в суд представлена тетрадь с протоколами заседаний общего собрания 

<

данные изъяты>, где отражено, что якобы 13 января 2022 года состоялось собрание, в ходе которого на автора жалобы якобы возложена обязанность по охране труда на МТФ. Однако приказ может быть издан только после собрания, поэтому приказ не может быть датирован датой ранее 13 января 2022 года. Также указывает, что на ходатайство его защитника Канафиева Ф.М. о предоставлении оригинала приказа и книги приказов 

<

данные изъяты>, существование которой подтвердили бывший и нынешний руководителя СХПК ФИО4 и ФИО5, сторона обвинения представила лишь тетрадь с протоколами в действительности не проходивших заседаний общего собрания 

<

данные изъяты>

Первоначально в январе 2025 года он отказал председателю 

<

данные изъяты> ФИО5 поставить свою подпись под этим приказом, поскольку на нем отсутствовала подпись работавшего в январе 2022 года директором 

<

данные изъяты> ФИО4 Через некоторое время ФИО5 вновь вызвал его в правление СХПК, подпись ФИО4 уже появилась в приказе, тогда и он поставил свою подпись об ознакомлении с приказом. При этом обращает внимание суда на показания свидетеля ФИО4 о том, что в январе 2025 года он, будучи введенным в заблуждение новым председателем СХПК ФИО5, подписал «задним числом» вышеуказанный приказ от 10 января 2022 года.

Указывает, что в соответствии с Правилами внутреннего распорядка СХПК (пункт 19) и должностной инструкцией председателя кооператива (пункты 2 и 7), а также должностной инструкцией главного инженера СХПК и приказом от 10 января 2024 года о возложении на главного инженера ответственности по обеспечению охраны труда, ответственность за несчастный случай на производстве должны нести председатель СХПК ФИО5 и главный инженер ФИО6., которые боясь наказания, первоначально придумали версию, что ФИО1 забодал бык в своем домохозяйстве. Отмечает, что в заключении Главного государственного инспектора Государственной инспекции труда Чувашской Республики (далее - ГИТ ЧР) ФИО3 по несчастному случаю с ФИО1 в 

<

данные изъяты>, послужившему основой обвинения по данному делу, одинаковые нарушения правил безопасности установлены в действиях главного зоотехника ФИО17, главного инженера ФИО6 и председателя СХПК ФИО5., однако обвинение предъявлено лишь автору жалобы. 

Указывает, что в протоколах осмотра места происшествия от 05 августа 2024 года (т.1 л.д.42-66) и от 24 декабря 2024 года (т.2 л.д.171-178) не имеется сведений о наличии или отсутствия ограждения приямка транспортера навозоудалителя, в то время как из фототаблиц к протоколам видно, что ограждение имеется. При этом инспектор ГИТ ЧР ФИО3 самостоятельно место происшествия не осматривала, а использовала протокол осмотра места происшествия, проведенный следователем ФИО7 от 05 августа 2024 года, неверно указав в заключении его дату – 05 декабря 2024 года и наличие подвала для содержания коров. Настаивает, что расследование несчастного случая Государственной инспекцией труда, как и расследование уголовного дела проведены поверхностно, при этом не было установлено конкретное место происшествия и модель транспортера навозоудалителя. 

Обращает внимание, что допрошенная в суде инспектор ГИТ ЧР ФИО3 пояснила, что ограждение приямка транспортера не требовалось, а после предъявления ей фототаблицы к осмотру места происшествия от 05 августа 2024 года и 24 декабря 2024 года дополнительно пояснила, что если бы видела фотографии ранее, то указала бы в своем заключении на наличие ограждения приямка. В связи с чем причина несчастного случая была бы иная.

Указывает, что его первый раз допросили по делу в качестве подозреваемого в 13 часов 30 января 2025 года, представив защитника без согласования с ним, в этот же день предъявили обвинение и в 16 часов 45 минут уже окончили предварительное следствие, о чем уведомили. В связи с таким коротким сроком он подписывал документы, не читая их, и не имел реальной возможности воспользоваться правами, представленными законом подозреваемому и обвиняемому, в частности, пригласить своего защитника, проконсультироваться с адвокатом, заявить ходатайства. Назначенный следователем адвокат права ему не разъяснил, а лишь указал, где надо поставить подписи.

Считает, что суд необоснованно и немотивированно отказал в удовлетворении ходатайств стороны защиты в проведении судебно-технической экспертизы для определения фактической даты создания документов, истребовании в 

<

данные изъяты> компьютеров, с помощью которых создавались документы, дополнительном допросе ФИО4 для проверки обстоятельств появления тетради с протоколами заседаний правления СХПК за 2022 год, допросе следователей Батыревского МРСО СУ СК РФ ФИО8 и ФИО7 по обстоятельствам нарушения прав автора жалобы и по обстоятельствам наличия ограждения приямка транспортера.

Обращает внимание, что если бы приказ от 10 января 2022 года и протокол заседания от 13 января 2022 года не были бы сфальсифицированы в 2025 году, то они были бы представлены в августе 2024 года по запросу прокурора Комсомольского района ЧР (т.1 л.д.141), однако в представленных материалах их не имелось (т.1 л.д.142-245), однако имелся приказы о возложении обязанностей по соблюдению требований охраны труда на главного инженера ФИО6 (т.1 л.д.144-147).

Считает, что судебное разбирательство проведено с обвинительным уклоном, судья оказывала на автора жалобы давление, требуя присутствия на судебных заседаниях, несмотря на его состояние здоровья и инвалидность, при этом суд не проверил надлежащим образом доводы стороны защиты о невиновности ФИО17, в том числе, отказавшись проверять доводы о фальсификации приказа от 10 января 2022 года о возложении на ФИО17 обязанностей по соблюдению требований охраны труда в 

<

данные изъяты>. Указывает, что приобщив, несмотря на возражения стороны защиты, в последний день судебного следствия 19 августа 2025 года к делу протоколы заседаний правления 

<

данные изъяты> и письмо о том, что книга приказов в 

<

данные изъяты> в 2022 году не велась, суд необоснованно отказал в дополнительном допросе бывшего председателя СХПК ФИО4 о подлинности представленных протоколов заседаний, тем самым ограничил осужденного в возможности опровергнуть представленные стороной обвинения доказательства.

Ссылаясь на заключение 

<

данные изъяты> и пояснения в суде эксперта ФИО9 о нарушениях при расследовании несчастного случая и незаконности возложения на ФИО17 обязанностей заведующего МТФ и обязанностей по охране труда в МТФ, без заключения соответствующего трудового договора и оплаты, настаивает на отсутствии в его действиях состава преступления. 

Отдельно приводит доводы о том, что непосредственно после оглашения приговора он обратился к судье с ходатайством о его выдаче, однако судья отказала ему, объяснив, что приговор будет изготавливаться еще 5 дней. В последующем приговор был вручен ему лишь 04 сентября 2025 года, изготовлен мелким шрифтом, что осложнило полноценное ознакомление с ним, чем затруднило доступ к правосудию.

Просит приговор отменить и оправдать его в связи с отсутствием состава преступления.

Его защитник - адвокат Канафиев Ф.М. в апелляционной жалобе и дополнениях к ней, оспаривая осуждение ФИО17 по ч.2 ст.143 УК РФ, приводит доводы об отсутствии в его действиях состава инкриминированного преступления.

Приведя собственную оценку доказательств по делу – данных осмотра места происшествия от 05 августа 2024 года и от 24 декабря 2024 года, показаний свидетелей ФИО5, ФИО6, ФИО10, ФИО11, ФИО4, главного государственного инспектора ГИТ ЧР ФИО3., данных Акта расследования несчастного случая, указывает, что ограждение приямка наклонного транспортера в 

<

данные изъяты>, отвечающее условиям безопасной эксплуатации, имелось. Одновременно указывает, что ни в ходе расследования ГИТ несчастного случая и ни в ходе предварительного расследования, а также и в суде не установлено точное место несчастного случая - в каком именно коровнике 

<

данные изъяты> случилось происшествие с погибшим ФИО1, не установлены конкретная марка и тип транспортера по навозоудалению, при этом приобщена документация на транспортер марки 

<

данные изъяты>, а в обвинении предъявлен транспортер скребковый для навоза 

<

данные изъяты>, в то время как для разных моделей транспортеров предполагается разработка разных руководств по эксплуатации. Подвергает сомнению с точки зрения достоверности заключение главного государственного инспектора ГИТ ФИО3, поскольку последняя фактически сама на место происшествия не выезжала, использовала при даче заключения данные протокола осмотра места происшествия, без прилагающихся к нему фототаблиц, на которых изображено наличие ограждение приямка.

Приводит подробные доводы о том, что ФИО17 не является субъектом преступления, предусмотренного ч.2 ст.143 УК РФ, в том числе, поскольку на него надлежащим образом не возложены обязанности по обеспечению условий охраны труда на 

<

данные изъяты>, в штате СХПК как заведующий МТФ ФИО17 не числился и соответствующую заработную плату не получал, в связи с чем работодатель не вправе был требовать с него выполнение обязанностей заведующего 

<

данные изъяты>. Указывает, что ФИО17 не должен был исполнять требования должностной инструкции главного зоотехника СХПК от 24 января 2022 года, поскольку в связи с возложением на него новых должностных обязанностей не было произведено изменений трудовых функции и не заключен новый трудовой договор. Обращает внимание на положения ст.217 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ), согласно которым специалист по охране труда должен иметь соответствующую подготовку или опыт работы в данной сфере, чего у ФИО17 не имелось. Ссылаясь на положения приказа № 1 от 10 января 2024 года «О назначении ответственного лица по обеспечению охраны труда в 

<

данные изъяты>, указывает, что суд оставил без должной проверки доводы стороны защиты о том, что субъектами преступления могут быть главный инженер СХПК ФИО6 и председатель СХПК ФИО5 Отмечает явное логическое противоречие в установленных судом обстоятельствах, согласно которым ФИО17, назначенный на должность заведующего 

<

данные изъяты> лишь 04 апреля 2022 года, уже с 10 января 2022 года на основании приказа 

<

данные изъяты> являлся ответственным за охрану труда при проведении работ в МТФ, что свидетельствует о составлении приказа от 10 января 2022 года «задним числом», подтвержденное в суде бывшим председателем СХПК ФИО4 Однако суд немотивированно отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты об устранении данного противоречия путем истребования компьютера, на котором был изготовлен спорный приказ, и назначения судебно-технической экспертизы для определения времени фактического изготовления документа.

Считает, что судом немотивированно проигнорированы выводы заключения АНО 

<

данные изъяты> 

<

адрес> и показания предупрежденного об уголовной ответственности эксперта ФИО9 о том, что заключение ГИТ ЧР по результатам расследования несчастного случая не соответствует предъявляемым нормативным требованиям, само расследование проведено необъективно и ненадлежащим образом, с нарушением его сроков и без выезда на место происшествия, без истребования всех необходимых документов в 

<

данные изъяты>, без фактического участия в расследовании привлеченных специалистов ФИО12 и ФИО13, без должной проверки доводов о том, что ФИО17 не является должностным лицом, на которого возложены обязанности по обеспечению охраны труда, и без оценки действий самого пострадавшего ФИО1

Обращает внимание, что все должностные инструкции работников 

<

данные изъяты> утверждены в 2012 году и согласно показаниям бывшего председателя СХПК ФИО4 в 2022 году новые инструкции не разрабатывались и им не подписывались, в связи с чем ставит под сомнение подлинность приобщенной к материалам дела должностной инструкции на главного зоотехника от 2022 года.

Приводит доводы о несоответствии приговора предъявляемым УПК РФ требованиям, указывая, что суд не привел в приговоре доводы стороны защиты, не оценил все доказательства, представленные сторонами, не устранил имеющиеся по делу противоречия относительно места и обстоятельств несчастного случая, относительно установления надлежащего субъекта преступления, при этом необоснованно отказал в удовлетворении ходатайств стороны защиты. Полагает, что все неустранимые сомнения в виновности должны толковаться в пользу обвиняемого, потому обвинительный приговор в отношении ФИО17 просит отменить с вынесением оправдательного приговора и признанием права на реабилитацию.

Суд апелляционной инстанции, проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и выслушав стороны, приходит к следующему.

Проверяемый приговор отмене по доводам апелляционных жалоб и дополнений к ним не подлежит, поскольку отвечает предъявляемым законом требованиям, выводы суда о виновности ФИО17 соответствуют фактическим обстоятельствам дела, уголовный закон при квалификации действий осужденного применен правильно, существенных нарушений уголовно-процессуального закона ни органом следствия, ни судом не допущено.

В судебном заседании были исследованы показания осужденного ФИО17, в том числе и данные в ходе предварительного расследования, показания потерпевшей ФИО14, свидетелей ФИО10, ФИО15. ФИО16, ФИО11., ФИО6, ФИО5, ФИО4, ФИО3 и других; показания эксперта ФИО9; заключение судебно-медицинской экспертизы трупа ФИО1; протокол осмотра места происшествия в 

<

данные изъяты> и протокол дополнительного осмотра места происшествия с участием свидетеля ФИО10; протокол осмотра домохозяйства ФИО1; заключение государственного инспектора труда; устав 

<

данные изъяты>; Правила внутреннего распорядка 

<

данные изъяты>; трудовой договор с ФИО17; должностные инструкции главного зоотехника 

<

данные изъяты>; должностная инструкция заведующего 

<

данные изъяты>; приказ о приеме на работу в 

<

данные изъяты> ФИО1 и трудовая книжка последнего; табель учета рабочего времени; журнал регистрации инструктажей; приказы 

<

данные изъяты>»; экспертное заключение 

<

данные изъяты> и другие доказательства.

Все доказательства судом проверены в соответствии с требованиями ст. 87 УПК РФ и оценены с учетом правил, предусмотренных ст. 88 УПК РФ, с точки зрения их достаточности, допустимости и относимости к рассматриваемым событиям.

Осужденный ФИО17 после изложения в судебном заседании предъявленного обвинения первоначально свою вину признал частично, в последующем – не признал, поскольку на него обязанности по соблюдению требований охраны труда в 

<

данные изъяты> надлежащим образом не возложены.

Несмотря на занятую позицию осужденным, по результатам состоявшегося разбирательства суд обоснованно пришел к выводу о виновности ФИО17 в инкриминируемом деянии, в обоснование чего привел доказательства, соответствующие требованиям УПК РФ по своей форме и источникам получения, признанные в своей совокупности достаточными для вынесения обвинительного приговора.

Преступление совершено в период времени и при обстоятельствах, изложенных в приговоре суда, описательно-мотивировочная часть которого, согласно требованиям п.1 ст.307 УПК РФ содержит описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотива, целей и последствий преступления.

Вопреки доводам стороны зашиты, место совершения преступления достоверно установлено в ходе проведенного разбирательства.

Так, при первоначальном осмотре места происшествия ДД.ММ.ГГГГ установлено, что на территории молочно-товарной фермы 

<

данные изъяты>», расположенной по 

<

адрес>, расположено не менее 5 помещений для содержания коров и телят, машинно-тракторный парк и административные здания (т.1 л.д.42-66).

В ходе дополнительного осмотра места происшествия 24 декабря 2024 года с участием свидетеля ФИО10 осмотрен конкретный коровник на территории 

<

данные изъяты>», в котором произошел несчастный случай с ФИО1. С правой и с левой стороны коровника имеется забор из металлических труб, удерживающий рогатый скот, а посередине – центральный проход. При осмотре установлено наличие транспортера-навозоудалителя, состоящего из 2 частей – горизонтального и наклонного транспортеров. Горизонтальный транспортер перемещает со всего помещения навоз в расположенный в углу коровника приямок (углубление в полу), откуда наклонный транспортер перемещает навоз на улицу. Возле приямка расположен двигатель транспортера, а на стене здания возле приямка расположены выключатели горизонтального и наклонного транспортеров. Свидетель ФИО10 в ходе осмотра продемонстрировала, используя манекен, положение потерпевшего ФИО1 в момент его обнаружения в приямке работающего горизонтального и наклонного транспортера. Из приложенной к протоколу осмотра фототаблицы наглядно видно, что основная часть туловища ФИО1 и верхняя часть ног находилась в приямке, а голова и плечи на транспортере.

При этом из фототаблицы также наглядно видно, что непосредственно сам приямок транспортера не огорожен. Имеется лишь общее ограждение площадки, на которой сходятся горизонтальный и наклонный транспортеры, находится приямок, двигатель транспортера, выключатели транспортеров - в виде металлического забора со стороны стойлового места и общее ограждение центрального прохода коровника, имеющее свободный проход на указанную площадку (фото № 3 фототаблицы) (т.2 л.д.171-181).

Отсутствие на момент несчастного случая с ФИО1 ограждения непосредственно самого приямка подтвердили допрошенные судом работники 

<

данные изъяты> ФИО10 и ФИО15, а также заведующий мастерской СХПК ФИО11, главный инженер СХПК ФИО6., председатель СХПК ФИО5., пояснив при этом, что имеется лишь общее ограждение вышеуказанной площадки с целью исключения доступа крупно-рогатого скота к работающему механизму. 

Об отсутствии отдельного ограждения непосредственно самого приямка транспортера-навозоудалителя в коровнике МТФ на месте происшествия с ФИО1., в ходе первоначальных показаний указывал и сам осужденный ФИО17

При этом работник фермы ФИО10 суду пояснила, что фактически рабочее место погибшего ФИО1 находилось возле наклонного транспортера, то есть у приямка, за общим ограждением площадки от крупно-рогатого скота.

Об этом же свидетельствуют данные осмотра места происшествия от 24 декабря 2024 года, согласно которым выключатели горизонтального и наклонного транспортера находятся на стене возле приямка, за общим ограждением площадки (т.2 л.л.177-179). 

Заведующий мастерской СХПК ФИО11 в суде пояснил, что со слов работников фермы ранее ограждение самого приямка было, однако оно мешало очищать его и поэтому ограждение приямка убрали (том 4 л.д.50, оборотная сторона).

Исходя из примечания к статье 143 УК РФ, под требованиями охраны труда следует понимать государственные нормативные требования охраны труда, содержащиеся в федеральных законах и иных нормативных правовых актах Российской Федерации (например, в стандартах безопасности труда, правилах и типовых инструкциях по охране труда), законах и иных нормативных правовых актах субъектов Российской Федерации, устанавливающие правила, процедуры, критерии и нормативы, направленные на сохранение жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности.

Таким нормативным актом являются Правила по охране труда в сельском хозяйстве, утвержденные приказом Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации № 746н от 27 октября 2020 года. Согласно пункту 594 указанных правил приямок для перегрузки навоза с горизонтального транспортера на наклонный транспортер должен быть огражден.

Вопреки заявленным в суде апелляционной инстанции доводам стороны защиты, данные Правила не предусматривают ограждение приямка исходя из «местных условий».

Таким образом, судом первой инстанции правильно установлено, что имеющееся общее ограждением от крупно-рогатого скота площадки, на которой сходятся горизонтальный и наклонный транспортеры, находится приямок, двигатель транспортера, выключатели транспортеров и рабочее место ФИО1, не является ограждением самого приямка, предусмотренным пунктом 594 Правил по охране труда в сельском хозяйстве и предназначенным для безопасности работ по навозоудалению.

Все последующие доводы стороны защиты о наличии ограждения приямка транспортера-навозоудалителя, в том числе заявленные при допросе свидетелей по делу, в частности инспектора ГИТ ФИО3, сводятся к попытке представить за таковое общее ограждение от крупно-рогатого скота площадки, на которой фактически находится рабочее место потерпевшего ФИО1 при осуществлении процесса навозоудаления.

Марка и тип транспортера по навозоудалению установлены судом исходя из обоснованно положенных в основу приговора первоначальных показания осужденного ФИО17, согласно которым он в колхозе 

<

данные изъяты>, впоследствии ставшим 

<

данные изъяты>, работает с 1986 года. Транспортер для удаления навоза 

<

данные изъяты> был установлен в 1980-ых годах при строительстве фермы, эксплутационная документация на него в 

<

данные изъяты> не сохранилась, в 2020 году производился ремонт с заменой деталей (т.3 л.д.150-156).

Приобщенная к материалам уголовного дела документация на ремкомплект навозоуборочного транспортер марки 

<

данные изъяты> (т.3 л.д.39-41), исходя из показаний главного инженера СХПК ФИО6 и заведующего МТФ ФИО17, свидетельствует лишь об использовании при ремонте имеющегося транспортера марки 

<

данные изъяты> ремонтного комплекта (цепей, соединительных звеньев, планок, шайб и гаек) от другого транспортера.

Исследованными в судебном заседании доказательствами достоверно установлено, что основной причиной несчастного случая с ФИО1 является допуск эксплуатации транспортера скребкового для навоза в коровнике 

<

данные изъяты>, приямок для перегрузки навоза у которого с горизонтального на наклонный транспортер не имел ограждения. 

В материалах дела отсутствуют документальные подтверждения об обращении главного зоотехника и заведующего МТФ ФИО17 в адрес вышестоящего руководства, в том числе к председателю 

<

данные изъяты> о необходимости установки ограждения приямка для перегрузки навоза с горизонтального транспортера на наклонный транспортер в коровнике МТФ. 

Доводы стороны защиты о несоответствии предъявляемым нормативным требованиям заключения Государственной инспекции труда ЧР по результатам расследования происшествия с ФИО1, нарушения порядка расследования и его сроков, нарушенияе порядка привлечения к участию в расследовании специалистов ФИО12 и ФИО13, полностью опровергнуты судом в приговоре. Оснований не согласится с мотивированными выводами суда по данному вопросу, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Заключение главного государственного инспектора труда ФИО3 полностью соответствует форме, утвержденной Приказом Минтруда России от 20 апреля 2022 № 223н «Об утверждении Положения об особенностях расследования несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях и организациях, форм документов, соответствующих классификаторов, необходимых для расследования несчастных случаев на производстве». Доводы стороны защиты о составлении заключения за пределами установленного срока расследования из-за длительных Новогодних каникул не могут служить основанием как для признания недопустимыми выводов заключения о причинах несчастного случая, так и свидетельствовать о невиновности осужденного. 

Вопреки доводам апелляционных жалоб, факт выезда инспектора ФИО3 в 

<

данные изъяты> и личное посещение места происшествия в коровнике МТФ, подтверждается показаниями ФИО3 и ФИО6

Анализ допущенных инспектором ФИО3 явных технических описок в Заключении, как и анализ показаний допрошенной в качестве свидетеля ФИО3, дан в приговоре. Оснований не согласиться с ним у суда второй инстанции не имеется.

Вопреки доводам стороны защиты о том, что ФИО17 не является субъектом инкриминированного ему преступления, судом первой инстанции правильно установлено, что именно ФИО17, являющийся главным зоотехником и заведующим молочно-товарной фермы 

<

данные изъяты>, допустил нарушение требований охраны труда - допустил эксплуатацию транспортера скребкового для навоза в коровнике 

<

данные изъяты>, приямок для перегрузки навоза у которого с горизонтального на наклонный транспортер не имел ограждения, и данное нарушение находится в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти ФИО1

Так, согласно Правилами внутреннего распорядка 

<

данные изъяты> 

<

адрес> предусмотрено, что правление кооператива определяет количество, виды и размеры подразделений; устанавливает обязанности руководителей производственных подразделений; назначает ответственных лиц за проведение практических мероприятий по охране труда, технике безопасности по отраслям производства и подразделениям. 

Руководитель производственного подразделения осуществляет повседневное руководство организационной, производственной и воспитательной работой в подразделении; создает безопасные условия труда, проводит инструктаж по технике безопасности; обеспечивает соблюдение трудовой и производственной дисциплины.

Главные (старшие) специалисты по соответствующим отраслям и руководители производственных подразделений обязаны: проводить до начала работ инструктаж по технике безопасности; следить за исправным состоянием станков, оборудования и другой техники, а также за наличием и исправность предохранительных устройств, ограждений и индивидуальных средств, предусмотренных правилами техники безопасности (т.2 л.д.139-146, т.3 л.д.56-63). 

Осужденный ФИО17 в суде не отрицал, что на момент происшествия с ФИО1 занимал должность и выполнял соответствующие обязанности главного зоотехника и заведующего молочно-товарной фермой 

<

данные изъяты> а погибший находился в его подчинении.

Указанные обстоятельства в суде подтвердили работники 

<

данные изъяты> ФИО10 и ФИО15, а также заведующий мастерской СХПК ФИО11, главный инженер СХПК ФИО6, действующий председатель СХПК ФИО5 и бывший председатель СХПК ФИО4

Записями в трудовой книжке ФИО17 подтверждается, что 30 января 2012 года он принят на работу в 

<

данные изъяты> главным зоотехником. Записей об увольнении в трудовой книжке не имеется (т.3 л.д.23-25). Следовательно, трудовые отношения ФИО17 с работодателем не были прекращены.

В соответствии с должностной инструкцией главного зоотехника 

<

данные изъяты>, утвержденной председателем 

<

данные изъяты> ФИО4 в 2012 году, с которой ФИО17 ознакомлен под роспись, главный зоотехник фермы должен знать нормативные документы, касающиеся вопросов сельскохозяйственного производства, правила и нормы охраны труда и техники безопасности (т.2 л.д.129-131).

Доводы стороны защиты о том, что ФИО17 стал исполнять обязанности заведующего молочно-товарной фермы 

<

данные изъяты> только после издания приказа от 04 апреля 2022 года (т.3 л.д.36) являются несостоятельными. 

Так, согласно должностной инструкции главного зоотехника 

<

данные изъяты>, утвержденной председателем 

<

данные изъяты> ФИО4 24 января 2022 года, с которой ФИО17 ознакомлен под роспись, главный зоотехник относится к категории руководителей СХПК «Труд» и обязан осуществлять руководство отраслью животноводства и руководить молочно-товарной фермой (пункт 6.1); организовывать чистку помещений от навоза и остатков корма, содержать их в чистоте (пункт 6.12); должен знать нормативные, инструктивные и методические материалы по вопросам агропромышленного комплекса и касающиеся производственной деятельности организации, технологию производства, правила и нормы охраны труда (пункт 4); разрабатывать и внедрять мероприятия по созданию безопасных и благоприятных условий труда (пункт 6.18); осуществлять контроль выполнения подчиненными работниками должностных обязанностей по охране труда, соблюдения работниками требований законодательства об охране труда (пункт 6.3); проводить в установленном порядке первичный на рабочем месте, повторный, внеплановый и целевой инструктажи по охране труда с работниками (пункт 6.4); обучать работников безопасным методам и приемам работы (пункт 6.6); осуществлять соблюдение правил эксплуатации машин и механизмов, контролировать соблюдение правил по охране труда, технике безопасности (пункт 6.9) (т.3 л.д.16-17). 

Более того, ФИО17 также ознакомлен под роспись еще 18 января 2017 года и 18 января 2022 года с должностной инструкции заведующего фермой 

<

данные изъяты>», утвержденной 18 января 2012 года председателем 

<

данные изъяты> ФИО4 (т.3 л.д.89-90), согласно которой заведующий фермой относится к категории руководителей 

<

данные изъяты> (пункт 1.1); должен знать нормативные документы и другие руководящие материалы вышестоящих органов по вопросам сельскохозяйственного производства и производственно-хозяйственной деятельности фермы, технологию сельскохозяйственного производства, правила охраны труда, техники безопасности (пункт 1.5). В функциональные обязанности заведующего фермой, среди прочего, входит обеспечение выполнение правил по охране труда, технике безопасности (раздел 2). 

В связи с чем не влияют на обоснованность выводов суда о возложении на ФИО17 обязанностей по соблюдению требований охраны труда в 

<

данные изъяты> доводы стороны защиты о фальсификации приказа СХПК от 10 января 2022 года, как и отсутствуют основания для проведения судебно-технической экспертизы давности происхождения указанного документа.

По этим же основаниям являются несостоятельными и доводы стороны защиты о фальсификации протокола собрания правления 

<

данные изъяты> от 13 января 2022 года в части возложения на главного зоотехника ФИО17 обязанностей по соблюдению требований охраны труда в МТФ, поскольку еще решением заседания правления 

<

данные изъяты> от 8 февраля 2016 года (протокол № 02) главный зоотехник ФИО17 назначен ответственным лицом по охране труда, технике безопасности, электробезопасности и пожарной безопасности в животноводстве; за техническое состояние машин и оборудования – на молочно-товарной ферме. Свое согласие с решением заседания правления 

<

данные изъяты> от 8 февраля 2016 года о назначении ответственным лицом на названных участках ФИО17 подтвердил своей подписью (т.3 л.д.30-31).

Следовательно, осужденный ФИО17, принятый на работу в 

<

данные изъяты> 30 января 2012 года в качестве главного зоотехника, с учетом положений части 2 статьи 67 ТК РФ, согласно которой трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя, фактически, со своего согласия, фактически исполнял трудовые обязанности заведующего молочно-товарной фермой СХПК в указанные в должностных инструкциях периоды.

Об этом же свидетельствует тот факт, что исходя из журналов регистрации инструктажей, именно ФИО17, как заведующий 

<

данные изъяты>, а не кто-то другой, проводит инструктажи с работником 

<

данные изъяты> ФИО1: 01 ноября 2023 года - первичный инструктаж слесаря-сантехника ФИО1 на рабочем месте (т.3 л.д.1-4); 01 февраля 2024 года – противопожарный инструктаж (т.3 л.д.8); а также слесарь-ремонтник ФИО1 прошел курсовое обучение работников МТФ под руководством главного зоотехника ФИО17 (т.3 л.д.11-13). 

Доводы стороны защиты о том, что ФИО17 согласно трудовому договору не мог работать в качестве заведующего 

<

данные изъяты>, тем самым, фактически не являлся надлежащим работником, несостоятельны и противоречат фактическим обстоятельствам дела.

Согласно ч.3 ст.16 Трудового кодекса РФ трудовые отношения между работником и работодателем возникают на основании фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя, в том числе, если трудовой договор не был надлежащим образом оформлен. 

При этом из материалов дела не усматривается, что ФИО17 возражал, в том числе из-за своего состояния здоровья и по мотиву несоответствия должности, против исполнения им обязанностей заведующего 

<

данные изъяты>.

Доводы стороны защиты о неполучении ФИО17 отдельной заработной платы за работу в качестве заведующего 

<

данные изъяты> не свидетельствуют об отсутствии у последнего обязанностей, возложенных на него как на заведующего МТФ. 

Доводы ФИО17 о том, что ему не было известно о том, что приямок транспортера должен быть огороженным, опровергаются положениями должностных инструкций главного зоотехника и заведующего 

<

данные изъяты>, согласно которым ФИО17 обязан нормативные документы, касающиеся вопросов сельскохозяйственного производства, правила и нормы охраны труда и техники безопасности.

Таким образом, именно на ФИО17, как на главного зоотехника и заведующего молочно-товарной фермой 

<

данные изъяты> возложена ответственность за состояние охраны труда на данной ферме и обязанность обеспечить здоровые и безопасные условия труда, содержание и эксплуатация оборудования и приспособлений, оградительных устройств, организацию рабочих мест, а также наличие на закрепленном за фермой оборудовании защитных ограждений.

Не опровергают таких выводов суда содержание заключения 

<

данные изъяты> и показания допрошенного судом в качестве эксперта ФИО9

По смыслу ст.143 УК РФ субъектами данного преступления могут быть руководители лица, в том числе руководители структурных подразделений организаций, на которых в установленном законом порядке (в том числе в силу их служебного положения или по специальному распоряжению) возложены обязанности по обеспечению соблюдения требований охраны труда.

Аналогичная правовая позиция закреплена в пункте 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2018 года № 41 «О судебной практике по уголовным делам о нарушениях требований охраны труда, правил безопасности при ведении строительных или иных работ либо требований промышленной безопасности опасных производственных объектов».

Следовательно, ФИО17 является субъектом инкриминированного ему преступления.

Постановлением органа следствия от 30 января 2025 года отказано в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО5 и ФИО6 в связи с отсутствием в их действиях состава преступления, предусмотренного ч.2 ст.143 УК РФ. Судом первой инстанции, в рамках проверки доводов стороны защиты о непричастности ФИО17 к совершению преступления, также проанализированы должностные обязанности иных руководящих лиц 

<

данные изъяты> - председателя и главного инженера. Мотивированные выводы суда в указанной части приведены в приговоре. Аналогичные доводы заявлены и в апелляционных жалобах. Суд второй инстанции не усматривает каких-либо оснований для исследования вопросов, касающихся правовой оценки действий иных должностных лиц 

<

данные изъяты>, в том числе ранее допустивших ввод в эксплуатацию транспортера скребкового для навоза, поскольку в соответствии с ч.1 ст.252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному обвинению. 

Доводы стороны защиты о виновности в произошедшем погибшего ФИО1 в связи с нахождением на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения опровергаются выводам судебно-медицинской экспертизы трупа, в том числе содержащимися в исследовательской части заключения о получении биологических материалов для анализов сразу после доставления ФИО1 в медицинское учреждение. 

Подробный анализ всех доказательств, равно как и их оценка, приведены в приговоре суда первой инстанции. 

Судом всесторонне, полно и объективно исследовались показания осужденного, потерпевшей, свидетелей, эксперта, заключения экспертиз, в том числе по ходатайствам сторон при наличии на то оснований оглашались показания названных лиц, данные ими в ходе предварительного следствия, выяснялись причины противоречий в этих показаниях и путем полного и объективного исследования доказательств в их совокупности эти противоречия устранялись.

Вопреки доводам стороны защиты о том, что осужденный ФИО17 после оглашения в суде его показаний, в полном объеме не подтвердил их, у суда апелляционной инстанции нет оснований сомневаться в положенных в основу приговора первоначальные показаниях ФИО17, поскольку исходя из протоколов допроса, порядок проведения следственных действий, предусмотренный УПК РФ, не нарушен, ФИО17 показания давал сам, полностью ознакомился с протоколом допроса, замечаний по поводу правильности внесения его показаний в протокол допроса от него и его защитника не поступало, в суде ФИО17 не отрицал подлинность своих подписей в данном протоколе.

В приговоре суд проанализировал и дал аргументированную оценку всем версиям защиты и осужденного, в том числе обоснованно признав их несостоятельными. Мотивы и основания, почему принимаются одни доказательства и отвергаются другие, в приговоре приведены, исследованным доказательствам дана надлежащая оценка.

Какие-либо не устраненные судом существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденного, по делу отсутствуют.

Изложенные в апелляционной жалобе доводы фактически сводятся к переоценке доказательств, которые оценены судом по внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся доказательств, как это предусмотрено ст.17 УПК РФ. То обстоятельство, что оценка доказательств, данная судом, не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не ставит под сомнение выводы суда.

Нарушения норм уголовно-процессуального закона при рассмотрении дела в суде не допущено, доводы апелляционных жалоб о необъективности суда являются несостоятельными.

Как следует из протокола судебного заседания, разбирательство проведено с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, принципов равноправия и состязательности сторон. Суд исследовал все представленные сторонами доказательства, предоставив стороне защиты и обвинения равные возможности при реализации своих прав, разрешил по существу в соответствии с требованиями УПК РФ заявленные ходатайства, приведя мотивы принятых решений по их рассмотрению. Утверждение осужденного о том, что суд ограничил право стороны защиты на представление доказательств, не соответствует действительности.

Все сомнения в обстоятельствах содеянного осужденным, на которые указывается в апелляционных жалобах, судом проверены и оценены в соответствии с требованиями УПК РФ.

Действия председательствующего, который отклонил единичные вопросы стороны защиты к свидетелям, основаны на положениях статей 243 и 252 УПК РФ, определяющих полномочия председательствующего по руководству судебным заседанием, пределы судебного разбирательства по делу и компетенцию свидетеля.

Вопреки доводам осужденного об оказании на него давления, суд первой инстанции, принимая меры к обеспечению участия подсудимого ФИО17 в судебных заседаниях, действовал в рамках представленных ст.247 УПК РФ полномочий.

Исходя из протокола судебного заседания приговор согласно ст.303 УПК РФ составлен в совещательной комнате в полном объеме, подписан и после выхода суда из совещательной комнаты 22 августа 2025 года в соответствии с ч.1 ст.310 УПК РФ провозглашены его вводная и резолютивная части. Статья 312 УПК РФ предусматривает 5-ти суточный срок для изготовления копий приговора и вручения его сторонам. Доводы жалобы осужденного о несоблюдении установленного ст.312 УПК РФ срока вручения копии приговора, не свидетельствуют о незаконности приговора, поскольку свое право обжалования судебного решения, сторона защиты, реализовала путем подачи апелляционных жалоб.

Каких-либо данных, свидетельствующих об ущемлении прав осужденного ФИО17 на защиту, или иного нарушения норм уголовно-процессуального законодательства, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого решения, в материалах дела не содержится.

Не допущено нарушений уголовно-процессуального закона, в том числе и права на защиту осужденного ФИО17, также и в ходе предварительного расследования. 

ФИО17 допрошен в качестве подозреваемого и обвиняемого 30 января 2025 года в присутствии защитника – адвоката Емильева О.П.. Перед началом следственных действий ему с участием защитника разъяснены процессуальные права и предоставлена возможность осуществить консультацию с защитником наедине, о чем имеется соответствующая отметка в протоколах следственных действий. При этом ФИО17 от услуг указанного защитника не отказывался, ходатайств о приглашении другого защитника не заявлял.

Ознакомление с материалами уголовного дела в порядке ст.217 УПК РФ произведено в этот же день по ходатайству самого ФИО17 и его защитника (т.3 л.д.207).

Предусмотренных ст.237 УПК РФ оснований для возвращения уголовного дела прокурору, в том числе по доводам, изложенным стороной защиты, не имеется.

Иные доводы апелляционных жалобы, повторяющие заявленные стороной защиты в суде первой инстанции требования, были предметом оценки суда первой инстанции и не содержат правовых оснований к отмене обжалуемого решения суда.

Приговор суда соответствует требованиям ст.307 УПК РФ, при его вынесении соблюдены правила ст.299 УПК РФ. В приговоре приведено четкое и понятное описание признанных доказанными преступных деяний, совершенных осужденным с указанием необходимых по закону обстоятельств, в том числе о времени и месте преступления. В связи с этим доводы стороны защиты о невыполнении судом положений ст.73 УПК РФ и несоответствии обжалуемого приговора требованиям статей 304, 307 - 309 УПК РФ являются несостоятельными.

Таким образом, суд верно установив фактические обстоятельства дела, правильно квалифицировал действия ФИО17 по ч.2 ст.143 УК РФ как нарушение требований охраны труда, лицом, на которое возложены обязанности по их соблюдению, что повлекло по неосторожности смерть человека.

Наказание осужденному ФИО17 в виде условного лишения свободы назначено с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, всех данных о его личности (характеризуется положительно), а также других предусмотренных законом обстоятельств и влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

В частности, при назначении наказания суд правильно учел отсутствие отягчающих наказание обстоятельств и, наоборот, наличие смягчающих наказание обстоятельств: в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ – совершение преступления впервые, признание осужденным своей вины полностью в ходе предварительного расследования, наличие инвалидности 3 группы по общему заболеванию и его болезненное состояние здоровья, награждение почетными грамотами за многолетний добросовестный труд.

Иных обстоятельств, предусмотренных ст.61 УК РФ и подлежащих учету в качестве смягчающих наказание ФИО17, судом не установлено, из материалов дела не усматривается.

Каких-либо исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного осужденным преступления, дающих основания для применения положений части 6 статьи 15 УК РФ и изменения категории тяжести совершенного осужденным преступления, судом первой инстанции обоснованно не установлено, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Судебная коллегия также соглашается с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для применения положений статьи 64 УК РФ к осужденному.

Невозможность назначения ФИО17 более мягкого наказания, судом обсуждена и в приговоре мотивирована. Подробные выводы суда об этом изложены в приговоре. 

При этом суд первой инстанции, руководствуясь ст.73 УК РФ, сделал обоснованный вывод о возможности исправления осужденного ФИО17 без реального отбывания наказания в виде лишения свободы, приведя в описательно-мотивировочной части приговора мотивы принятого решения. Предусмотренных ч.1 ст.73 УК РФ ограничений для назначения ФИО17 условного осуждения не имеется. 

Каких-либо оснований полагать, что при назначении наказания ФИО17 судом не в полной мере были учтены все обстоятельства дела, общественная опасность совершенного преступления и данные о личности осужденного, не имеется. Назначенное наказание отвечает принципу справедливости и соразмерно содеянному, а также отвечает закрепленным в уголовном законодательстве целям исправления осужденной и предупреждения совершения новых преступлений. 

Таким образом, назначенное наказание соответствует требованиям статей 6, 43, 60 УК РФ. 

В то же время, приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

Суд первой инстанции правильно и мотивированно установил, что ФИО17 совершил преступление, отнесенное к категории преступлений средней тяжести (абзац 13 страницы 36 приговора) и предусмотренных ст.63 УК РФ отягчающих наказание обстоятельств по делу не имеется (абзац 9 страницы 36 приговора).

В то же время, приводя при назначении наказания общие положения статей 6, 43 и 60 УК РФ, допустил явную техническую ошибку, указав, что совершенное преступление относится к преступлениям небольшой тяжести и по делу имеются отягчающие наказание обстоятельства.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции, руководствуясь статьями 389.15 и 389.16 УПК РФ, полагает необходимым изменить описательно-мотивировочную часть приговора путем исключения формулировок, не соответствующих фактическим обстоятельствам дела, установленным судом. 

Поскольку вносимые судом апелляционной инстанции в приговор изменения на объем обвинения и квалификацию содеянного не влияет, то оснований для изменения осужденному по указанным мотивам вида и размера наказания не имеется.

В остальном приговор суда в отношении ФИО17 является законным, обоснованным и справедливым.

Руководствуясь ст.ст.389.15, 389.20, 389.26 и 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л:

Приговор Яльчикского районного суда Чувашской Республики от 22 августа 2025 года в отношении ФИО17 изменить:

- исключить из описательно-мотивировочной части указание о совершении осужденным преступления небольшой тяжести и о наличии отягчающих наказание обстоятельств (абзац 2 страницы 36 приговора).

В остальной части приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы и дополнения к ним – без удовлетворения. 

Апелляционное постановление вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в Шестой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора. Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий судья: