УИД 21MS0031-01-2025-002477-30

Апелляционное дело № 10-4/2026

мировой судья Исливанова А.В.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10 февраля 2026 г. г. Чебоксары

Калининский районный суд г. Чебоксары Чувашской Республики под председательством судьиКонстантиновой Е.Н.,

при секретаре судебного заседания Кузьминой Л.Ю.,

с участием государственного обвинителя – Кутрова А.С.,

осуждённого ФИО2, его защитников – адвокатов Никифорова Э.Г., Бирюкова А.М., Романова В.Н.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам защитников – адвокатов Романова В.Н., Никифорова Э.Г., Бирюкова А.М. и апелляционному представлению помощника прокурора Калининского района г. Чебоксары Кутрова А.С. на приговор мирового судьи судебного участка № 9 Калининского района г. Чебоксары Чувашской Республики от 25 декабря 2025 г. в отношении

ФИО2,, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, состоящего на регистрационном учете и проживающего по адресу: 

<

адрес>, 

<

данные изъяты> судимого.

Заслушав доклад судьи, изложившего содержание приговора и сущность апелляционных жалоб,апелляционного представления и возражения на апелляционное представление, выступления государственного обвинителя Кутрова А.С., поддержавшего доводы апелляционного представления,осуждённого ФИО2 и его защитников – адвокатов Никифорова Э.Г., Бирюкова А.М., Романова В.Н., поддержавших изложенные в апелляционных жалобах доводы, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

По приговору мирового судьи судебного участка № 9 Калининского района г.Чебоксары от 25 декабря 2025 г. ФИО2, судимый 10 апреля 2024 г. Ядринским районным судом Чувашской Республики по ч. 3 ст. 160 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 100000 руб., уплаченного 17 сентября 2024г., осужден по ч. 5 ст. 327 УК РФ (5 эпизодов) с применением ч. 2 ст. 69 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 30000 рублей.

В приговоре также решён вопрос о вещественных доказательствах.

ФИО2 признан виновным в пяти фактах использования заведомо подложного документа – декларации о соответствии участника закупки, требованиям, установленным п.п. 3-5, 7-11 ч. 1 ст. 31 Федерального закона №44-ФЗ, в котором содержались заведомо ложные сведения удостоверяющий юридически значимый факт об отсутствии у 

<

данные изъяты> судимости за совершении преступления в сфере экономики, представляющее 

<

данные изъяты> право на участие ваукционах в контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, посредством своего подчиненного ФИО4, по адресу: 

<

адрес>, около 8 часов 47 минут 16 июля 2024 г., около 17 часов 35 минут ДД.ММ.ГГГГ, около 15 часов 20 минут ДД.ММ.ГГГГ, около 12 часов 04 минут ДД.ММ.ГГГГ и около 8 часов 39 минут ДД.ММ.ГГГГпри обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

Осужденный ФИО2 в суде не признал себя виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 5 ст. 327 УК РФ (5 эпизодов).

В апелляционной жалобе защитник-адвокат Романов В.Н. ставит вопрос об отмене приговора суда от 25 декабря 2025 г. и признании ФИО2 невиновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 5 ст. 327 УПК РФ (по 5-ти эпизодам), и оправдании его на основании п. 2 ч. 1 ст. 24, п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ, в связи с отсутствием в деяниях состава преступления. Указывает, что приговор суда является незаконным, необоснованным и подлежащим отмене в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона и несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела. В обосновании своей жалобы указывает, что:

-уголовное преследование ФИО2 носит исключительный характер для правовой системы Российской Федерации, поскольку до настоящего момента использование декларации участника закупки с недостоверными сведениями рассматривалось исключительно в плоскости административных или гражданско-правовых отношений. Считает, что суд первой инстанции фактически криминализировал стандартный гражданский деликт, создав прецедент «двойной ответственности» за одно деяние, проигнорировав, что иски прокуратуры в Арбитражный суд Чувашской Республики о признании контрактов ничтожными и взыскании всей произведенной по контрактам оплаты с 

<

данные изъяты> являются исчерпывающими мерами гражданско-правовой ответственности за недобросовестное поведение при закупках;

- судом ошибочно произведена квалификация использования недействительного(устаревшего) документа как уголовно наказуемого деяния. Поясняет, что стороной защиты был доказан в ходе судебного разбирательства, а судом первой инстанции фактически признан технический факт: файл декларации, поданный в составе заявок в 2024 г., является аутентичным цифровым объектом, созданным в 2019-2020 г.г., который не подвергался никакой модификации или редактированию в инкриминируемый период.В описании каждого из пяти эпизодов суд подтвердил, что подсудимый «приложил к заявке декларацию», то есть речь идет именно о загрузке файла, а не об автоматическом проставлении «галочки» в функционале площадки.Считает, что обосновывая виновность ФИО2, суд первой инстанции допустил фундаментальную ошибку в толковании норм материального права, проигнорировав императивное разъяснение Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2020 г. № 43, которое гласит, что использование лицом своего подлинного документа, являющегося недействительным не образует состава преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 327 УК РФ.Поясняет, что в 2020 г. ФИО1 не имел судимости, декларация была подлинной и достоверной. Данная декларация была подписана ФИО2, удостоверена печатью организации, затем была отсканирована наряду с другими документами в составе одного PDF-файла, который использовался при участии 

<

данные изъяты> в аукционах с 2020 г.В июне 2024 г., в связи с изменением юридического статуса директора, документ стал недействительным, а именно содержащим устаревшие сведения.Поскольку сам файл не редактировался, акт фальсификации или изготовления подлога в 2024 году отсутствовал;

-судом нарушены принципы вины и недопустимости объективного вменения. Указывает, что приговор основан на недопустимом переносе гражданско-правовых стандартов ответственности руководителя на сферу уголовного права, что привело к объективному вменению - ответственности за невиновное причинение вреда. Полагает, что мировой судья обосновал виновность ФИО2 не через доказывание его личного участия или прямого умысла, а через его должностной статус. Применив, таким образом, концепцию «презумпции вины владельца сертификата электронной цифровой подписи», характерную для арбитражных споров, но абсолютно неприемлемую в уголовном процессе.Указывает на отсутствие субъективной стороны преступления, а именно недоказанность прямого умысла и необоснованность версии суда об «опосредованном исполнении».В ходе судебного следствия было установлено, что ФИО2 лично не совершал действий по подаче заявок. Свидетель ФИО4 в суде показала, что техническую процедуру загрузки файлов осуществляла лично она, действуя механически и используя старые шаблоны документов из архива организации. Таким образом, считает, что суд первой инстанции применил конструкцию «опосредованного исполнения», указав, что ФИО2 совершил деяние «посредством подчиненной», однако доказательств того, что ФИО2 дал ФИО4 приказ прикрепить именно недостоверную декларацию, в материалах дела отсутствуют. Указывает, что в приговоре судья необоснованно подменил обязанность стороны обвинения по доказыванию прямого умысла подсудимого на использование именно подложного документа простым констатированием его «организационной небрежности» или халатности в контроле над архивом файлов, фактически применяя принцип объективного вменения, возложив на руководителя уголовную ответственность за действия подчиненного исключительно на основании его должностного статуса и факта владения токеномэлектронной цифровой подписи, что считает, является грубой юридической ошибкой при квалификации умышленного преступления;

-суд ошибочно отождествил недостоверность сведений с подложностью документа, поясняя, что ответственность по ч. 5 ст. 327 УК РФ связывается с заведомостью использования именно документа, изготовленного путём полной либо частичной фальсификации.Считает, что расширительное толкование выходит за пределы состава ст. 327 УК РФ и подменяет специальное регулирование: внесение заведомо ложных сведений в официальный документ прямо описывается законодателем специальными составами, которые имеют иной предмет/субъект/цель и потому не могут «подменяться» ст. 327 УК РФ. Указывает, что по делу не установлено ни полного изготовления «чужого» документа, ни частичной фальсификации ранее созданного. Таким образом, считает, что обвинение фактически подменяет «подложность документа» оценкой содержания документа, созданного не менее чем за 4 года до использования.Указывает, что в ходе следствия не выяснялся вопрос о времени создания приобщенного к заявкам на участие в аукционах PDF- файла, в составе которого имелась декларация и находилась справка о судимости от ДД.ММ.ГГГГг.;

-по делу имеются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые существенно ограничили права ФИО2 на защиту, лишив его возможности процессуально закрепить оправдательные доказательства.Так судом первой инстанции были нарушены требования п. 2 ст. 307 УПК РФ и п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 55 от 29 ноября 2016 г., в соответствии с которыми в описательно-мотивировочной части приговора, исходя из положений пп. 3,4 ч. 1 ст. 305, п. 2 ст. 307 УПК РФ, надлежит дать оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, какуличающим, так и оправдывающим подсудимого. В нарушение указанных требований мировой судья в тексте приговора не упомянул, а, следовательно, не подверг анализу и не привел ни одного мотива, по которым он отверг представленные в ходе судебного заседания стороной защиты ключевые доказательства, а именно протокол нотариального осмотра и исследования письменных доказательств от ДД.ММ.ГГГГ, постановления о привлечении к административной ответственности ФИО1, материалы фотофиксации ГИБДД и другие документы, которые подтверждают, что в момент инкриминируемых деяний ФИО2 управлял автомобилем и находился на значительном удалении от рабочего места. Считает, что избирательный подход суда, при котором в приговоре подробно описываются доказательства обвинения, а оправдательные документы полностью замалчиваются, свидетельствует об односторонности судебного следствия, нарушении фундаментального права на защиту и делает приговор незаконным и необоснованным. Указывает на незаконное ограничение права защиты, на привлечение квалифицированного специалистав области информационных технологий ФИО13 приглашённого стороной защиты для дачи консультации и разъяснения суду природы цифровых доказательств. Которого, несмотря на настойчивые требования защиты допросить как специалиста, суд допросил в качестве свидетеля, что является грубым нарушением закона Осведомленность ФИО13 о материалах дела ограничилась исключительно техническим участием в нотариальном осмотре доказательств 5 декабря 2025 г., где он выполнял роль технического ассистента нотариуса при осмотре электронных торговых площадок, по выгрузке файлов с этих площадок и расчету их хэш-сумм. При этом, привлечение специалиста для оказания юридической помощи, разъяснения вопросов, требующих специальных познаний и допрос специалиста является безусловным правом адвоката, закрепленным законодательно. Указывает, что суд не вправе произвольно лишать сторону защиты этого права, подменяя научную консультацию специалиста обывательскими показаниями свидетеля. Считает, что придав специалисту статус свидетеля, суд лишил его профессиональные пояснения статуса заключения, основанного на специальных знаниях, что позволило мировому судье произвольно оценить математически доказанный факт полной идентичности «цифрового ДНК» файлов 2020 и 2024 годов как «голословное мнение».

Кроме того, считает, что суд первой инстанции, вопреки требованиям о состязательности и равноправии сторон, систематически и необоснованно отказывал в удовлетворении ключевых технических ходатайств защиты, направленных на установление объективной истины по делу. Так стороне защиты было отказано в истребовании детализации телефонных соединений (биллинга) с привязкой к базовым станциям по абонентскому номеру ФИО2, которое было необходимо для подтверждения местоположения подсудимого вне офиса в моменты подачи заявок. Отказывая в удовлетворении ходатайства суд, указал, что «вопрос об определении относимости и допустимости доказательств относится к исключительной компетенции суда», а анализ будет произведен в совещательной комнате, заблокировав своим решением стороне защиты возможность технически подтвердить физическое алиби ФИО2

Указывает, что мотивирование отказа суда в назначении компьютерно-технической экспертизы, о проведении которой было заявлено стороной защиты 22 декабря 2025 г., для установление IP-адресов, является юридически несостоятельной и свидетельствующей о существенном нарушении УПК РФ, поскольку суд фактически отождествил получение новых доказательств с оценкой уже имеющихся материалов, лишив сторону защиты представить доказательства, о которых она ходатайствовала, поскольку невозможно оценить относимость IP-адреса илибиллинга, если суд заблокировал саму процедуру их получения, но в последующем в самом приговоре ставит подсудимому в вину отсутствие этих доказательств.Фактически согласившись в приговоре с тем, что файл являлся неизменным с 2019-2020 г.г., отказав в проведении экспертизы, суд уклонился от надлежащего процессуального закрепления этого обстоятельства, что позволило ему проигнорировать требования п. 10 Постановления Пленума ВС РФ № 43 об отсутствии состава преступления при использовании недействительного (устаревшего) документа.

Автор жалобы указывает, что судом первой инстанции был нарушен принцип непосредственности исследования доказательств, поясняя, что в ходе судебного следствия государственным обвинителем была оглашена лишь одна декларацию из первого эпизода. Несмотря на то, что другие четыре декларации не оглашались и не исследовались в открытом судебном заседании, суд признал ФИО2 виновным по всем пяти эпизодам, сделав выводы о содержании ложных сведений и подложности документов по эпизодам, которые не были предметом непосредственного исследования в зале суда, что нарушает принцип непосредственности, а отсутствие исследований предмета преступлений по четырем эпизодам в уголовномделе является существенным процессуальным нарушением;

- отсутствие общественной опасности и малозначительность деяний.Указывает, что в основу обвинительного приговора судом первой инстанции положены формулировки обвинительного заключения, которые не только не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства, но и были полностью опровергнуты показаниями непосредственных заказчиков работ свидетелями ФИО5, ФИО6, ФИО7 Обращает внимание, что суд при оценке общественной опасности проигнорировал документальное подтверждение отсутствия претензий, представленных стороной защиты, неупомянул их в приговоре, а при описании установленных судом эпизодов преступлений и наступивших последствий мировым судьей 5 раз использован один и тот же повторяющийся абзац, дословно продублировал необоснованные тезисы обвинения о том, что действия ФИО2 якобы:«создали у заказчика ложное представление о качестве предоставляемыхуслуг»; «могут привести к аварии, поломкам и несчастным случаям»; «причиняют существенный вред экономике и угрозу безопасности страны»; «создал препятствие для установления добросовестной конкуренции». Считает, что указанные выводы суда не были подтверждены ни одним доказательством, напротив, представленные акты КС-2 и КС-3, письма организаций-заказников, а также показания свидетелей доказывают, что безопасность учреждений была укреплена в результате деятельности ООО «СУ-21»;

- считает, что суд первой инстанции необоснованно проигнорировал фактическую пользу, принесенную обществу действиями ФИО1, и подменил необходимую по закону оценку последствий вмененных подсудимому действий. Указывает, что одним из доводов защиты был и остается довод об отсутствии общественной опасности - малозначительности деяния: отсутствие реального ущерба государству; безупречное выполнение социально значимых работ на всех объектах; в 4 из 5 случаев 

<

данные изъяты> было единственным участником, и его отсутствие привело бы к срыву срочно необходимых работ, направленных на безопасность объектов культурного наследия.

Считает, что вывод мирового судьи в приговоре о том, что обстоятельства «не свидетельствуют об отсутствии в действиях ФИО2 состава преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 327 УК РФ» противоречит п.18 Постановления Пленума ВС РФ № 43 от 17 декабря 2020 г. Полагает, что уголовное преследование за использование технически устаревшего PDF- файла при условии достижения всех целей заключенных муниципальных контрактов является проявлением чрезмерного юридического формализма. Указывая, что в силу ч. 2 ст. 14 УК РФ, действие, не причинившее вреда и не создавшее угрозы его причинения, не является преступлением.

В апелляционной жалобе адвокат Никифоров Э.Г. выражает несогласие с приговором суда, указывая на допущение грубейших нарушений норм уголовно-процессуального закона. Считает, что суд первой инстанции по всем эпизодам расширенно растолковал ранее предъявленное обвинение ФИО2 дополнив его «посредством своего подчиненного ФИО4» в обосновании данных действий суд уточнил обстоятельства совершения преступлений по каждому эпизоду, и конкретизировал их, указав, что ФИО2 посредством своего подчиненного ФИО4, по адресу 

<

адрес> в электронной форме, используя компьютер через сеть «Интернет» подал заявку от имени 

<

данные изъяты> Полагает, что уточняя обвинение, суд вышел за рамки своих полномочий и незаконно дополнительно вменил ФИО1 действия в уточненном обвинении.Незаконно отказывая в удовлетворении ходатайства стороны защиты о возврате уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, суд сам изменил обвинение, в части обстоятельств преступления, на существенно отличающееся от первоначального, что является нарушением права подсудимого на защиту.Защита была ограничена в сборе доказательств, в частности детализации телефонных соединений по абонентскому номеру ФИО1Допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО4, поясняла, что именно она участвовала в закупках и отправляла заявки, прикрепляя документы с папки. Указанная папка проверена специалистом ФИО13, которым установлено, что папка создана ДД.ММ.ГГГГ и с указанного периода она не изменялась.Показание свидетеля ФИО4 судом приняты, так как было «изменено обвинение». Судом не оспаривались, установленные данные, что папка с PDF-файлами в том числе и декларация создана в 2019 -2020 г.г. однако суд, опровергая данные факты указал, что ФИО2 не вменяется изготовление, а вменено использование. Считает, что указанный вывод суда противоречит, постановлению Пленума Верховного суда РФ «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях, предусмотренныхст.ст. 324-327.1 УК РФ», согласно которому использование лицом своего подлинного документа, являющегося недействительным, либо подлинного документа, принадлежащего другому лицу, или предъявление вместо надлежащего документа схожего с ним подлинного документа не образует состава преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 327 УК РФ.

Просит отменить приговор суда от 25 декабря 2025 г. и вынести в отношении ФИО2 оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе защитник-адвокат Бирюков А.М. просит отменить приговор суда от 25 декабря 2025 г. и вынести новый оправдательный приговор, указывая на незаконность, необоснованность приговора по следующим основаниям.Текст декларации с прикрепленными к ней документами, в том числе справкой об отсутствии у ФИО2 судимости содержался на служебном компьютере и был создан задолго до обстоятельств, изложенных в приговоре, о чем последовательно указывала сторона защиты.В ходе судебного разбирательства по ходатайству защиты был приобщен и исследован протокол осмотра письменных доказательств от ДД.ММ.ГГГГ, составленный врио нотариуса ФИО9, а также произведен допрос участвовавшего в осмотре специалиста ФИО13, которые подтвердили доводы стороны защиты о том, что файл, в котором содержалась декларация участника закупки о соответствии требованиями закона с приложенными к ней документами, является шаблонным, сборным PDF-документом, содержащим декларацию и иные документы является неизменным. Однако, суд в приговоре полностью игнорирует доказательства, представленные стороной защиты, исчерпывающе приводя доказательства, содержащиеся в материалах дела.

Указывает, что судом в приговоре не упомянут исследованный в судебном заседании протокол нотариального осмотра и исследования письменных доказательств от 5 декабря 2025г., ему не дана оценка, критика и анализ, в приговоре не содержится мотивов, по которым данное доказательство отвергнуто.

Отмечает, что показаниями следователя ФИО10, данными им в суде подтверждено, что осмотр личных кабинетов 

<

данные изъяты> на торговых площадках, документов, представленных на электронных торговых площадках, не проводился. Следователь, осуществлявший предварительное расследование показал, что поддельным документом он считает распечатку декларации с печатью организации и подписью ФИО2, в которой содержатся неверные сведения.Полагает, что игнорирование указанного документа, подтверждающего доводы стороны защиты, свидетельствует о том, что данный документ является «неудобным» для стороны обвинения.

Автор жалобы обращает внимание, что судом допущено существенное нарушение уголовно-процессуального закона, выраженного в допросе специалиста в области информационных технологий ФИО13 в качестве свидетеля, а не специалиста, поскольку показания специалиста являются неотъемлемой частью его заключения. Указывает, что суд был не вправе произвольно лишать сторону защиты права на защиту, подменяя научную консультацию специалиста показаниями свидетеля.Отмечает, что сторона защиты в подтверждение своих доводов просила назначить судебную компьютерно - техническую экспертизу, в чем судом было также необоснованно отказано.

Указывает, что применительно к диспозиции статьи 327 УК РФ, декларация о соответствии участника закупки сама по себе не представляет каких-либо прав и обязанностей, поскольку права и обязанности в сфере закупок товаров, работ и услуг для государственных и муниципальных нужд порождает решение о победителе закупки, принимаемое закупочной комиссией заказчика на основании заявок участников.Следовательнодекларация о соответствии участника закупки требованиям закона, созданной в период, не охватываемый предъявленным обвинением, использование в декларации подлинной справки об отсутствии судимости, содержащей в себе неактуальные данные не образует состава преступления, предусмотренного ч.5 ст. 327 УК РФ ввиду прямого указания на то в разъяснениях Пленума Верховного суда РФ.

Обращает внимание, что материалами дела не подтверждается выполненные 

<

данные изъяты> некачественных работ, не отвечающим требованиям безопасности, результат которых поставил под угрозу безопасность и доверие к образовательным учреждениям и государству в целом. Все работы выполнены в срок, приняты без каких-либо нареканий со стороны заказчика.Согласно конкурсной документации 

<

данные изъяты> по четырем из пяти контрактов являлось единственным участником закупки, иных организаций не имелось.

Автор жалобы указывает, что в настоящее время Арбитражным судом Чувашской Республики рассматриваются дела по искам заместителя прокурора Чувашской Республики к 

<

данные изъяты> о признании недействительным контракта и взыскании денежных средств, реализуя тем самым предусмотренный законом механизм защиты прав государства.

Считает, что доказательствами стороны защиты подтверждается, что ФИО2 привлекается к уголовной ответственности за использование декларации в видеPDF-файла который утерял актуальность вследствие наличия у ФИО2 судимости в 2024 году. Сама же декларация не была создана исключительно для достижения преступных целей, указанных в приговоре, а является единым неизменным с момента его создания документом, многократно использующимся для совершения тождественных действий при заключении муниципальных контрактов.

В апелляционном представлении помощник прокурора Кутров А.С. ставит вопрос об изменении приговора суда от 25 декабря 2025 г., признании обстоятельством, отягчающим наказание в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ рецидив преступлений, поскольку на момент совершения преступлений ФИО2 имел непогашенную судимость за совершение тяжкого преступления по приговору Ядринского районного суда Чувашской Республики по ч. 3 ст. 160 УК РФ, которым он осужден к наказанию в виде штрафа в размере 100000 рублей. Приговор не обжаловался и вступил в законную силу. Указывает, что соответствии с ч. 5 ст. 18 УК РФ рецидив преступлений влечет более строгое наказание на основании и в пределах, предусмотренных УК РФ, а назначенное ФИО3 наказание в виде штрафа считает слишком мягким, минимально предусмотренным видом ответственности предусмотренной за совершение преступления по ч. 5 ст. 327 УК РФ, что нарушает требования уголовно-процессуального законодательства.Просит приговор суда изменить, назначив ФИО2 наказание в виде обязательных работ на срок 120 часов за каждое из преступлений, предусмотренных ч. 5 ст. 327 УК РФ, на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ окончательное наказание ФИО2 определить путем частичного сложения в виде обязательных работ на срок 240 часов.

В возражении на апелляционное представление государственного обвинителя Кутрова А.С. защитник-адвокат ФИО17указал, что доводы апелляционного представления необоснованные игосударственный обвинитель формально указывает на наличие у ФИО1 непогашенной судимости по приговору Ядринского районного суда Чувашской Республики от ДД.ММ.ГГГГ как на основание для признания рецидива. Поясняя, что согласно фабуле предъявленного обвинения и тексту приговора, «подложность» использованного документа заключалась исключительно в том, что в ней не были отражены именно сведения о судимости.Указывает, что разъяснения Постановления Пленума Верховного Суда РФ № от ДД.ММ.ГГГГ гласят о том, что исходя из положений ч. 2 ст. 63 УК РФ обстоятельства, относящиеся к признакам состава преступления, должны учитываться при оценке судом характера общественной опасности, однако эти же обстоятельства не могут быть повторно учтены при назначении наказания. Считает, что указанное разъяснение подлежит применению и к ситуации, когда «ложность» документа по ч. 5 ст. 327 УК РФ обусловлена сокрытием судимости. Наличие судимости в данном деле выступает фактом, обусловившим недостоверность представленного документа (сокрытие судимости), и оно уже учтено как обстоятельство, относящееся к признакам состава преступления. Отсюда признание рецидива преступлений обстоятельством, отягчающим наказание по ч. 5 ст. 327 УК РФ, противоречит ч. 2 ст. 63 УК РФ в соответствии с которой, если отягчающее обстоятельство предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК РФ в качестве признака преступления, оно само по себе не может повторно учитываться при назначении наказания. Полагает, что признание рецидива в данном случае искусственно криминализирует личность ФИО1, а не деяние. Используя прошлую судимость как единственный инструмент для создания состава текущего преступления, и требуя использовать её же для усиления наказания, противоречит конституционно-правовому смыслу ст. 50 Конституции РФ, поскольку тяжесть правовых последствий одной судимости превышает пределы, установленные законом для института рецидива

Требование государственного обвинителя о назначении наказания в виде обязательных работ на срок 240 часов считает чрезмерно суровым, которое не учитывает влияние назначенного наказания на условия жизни семьи осужденного. Наказание в виде обязательных работ при наличии у ФИО1 постоянного места работы, двоих малолетних детей лишает возможности ФИО1 полноценно трудиться на основной работе и обеспечивать семью, поставит его семью в тяжелое материальное положение.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб, заслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции считает необходимым приговор суда отменить по следующим основаниям.

Согласно ст. 297 УПК РФ приговор суда признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

В соответствии со ст. 389.15УПК РФ основаниями для отмены судебного решения в апелляционном порядке являются существенные нарушения судом уголовно-процессуального закона и неправильное применение уголовного закона.

Согласно разъяснениям, данным Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в п. 6 постановления от ДД.ММ.ГГГГ «О судебном приговоре» в описательно-мотивировочной части приговора, исходя из положений пп 3, 4 ч. 1 ст. 305, п. 2 ст. 307 УПК РФ, надлежит дать оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого. При этом излагаются доказательства, на которых основаны выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, и приводятся мотивы, по которым те или иные доказательства отвергнуты судом.

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, чтоуказанные положения закона не были соблюдены судом первой инстанции.

Так, согласно протоколу судебного заседания, в судебном заседании изучены приобщенные защитником ФИО17 копия договора безвозмездного пользования автомобилем HyundaiTucson, г.р.з. Н 460 КА 21, три копии постановления по делу об административном правонарушении от ДД.ММ.ГГГГ, копия постановления по делу об административном правонарушении от ДД.ММ.ГГГГ, которые, по мнению стороны защиты, подтверждают алиби подсудимого. Также в качестве доказательств стороны защиты приобщен подлинник протокола нотариального осмотра и исследования письменных доказательств № от ДД.ММ.ГГГГ Несмотря на то, что указанныепостановления и протокол нотариального осмотра и исследования письменных доказательств, были исследованы в судебном заседании и судом первой инстанции постановлено дать оценку относимости и допустимости доказательств при вынесении итогового судебного акта, в приговоремирового судьи указанные документы не были приведены и оценены, как справедливо указано в апелляционных жалобах.

В основу обвинительного приговора судом первой инстанции положены,в том числе показания свидетеля ФИО4, данные, как в суде, так и в ходе предварительного расследования.

Вместе с тем, несмотря на наличие существенных противоречий, непосредственно связанных с обстоятельствами, подлежащими доказыванию по уголовному делу, мировым судьей, в приговоре приведены лишь показания свидетеля ФИО4 данные в ходе судебного следствия. При этом анализ указанных доказательств и мотивы в связи с чем мировым судей в основу приговора положены те или иные показания свидетеля не приведен. Таким образом, из приговора невозможно установить, какие показания положены в основу приговора, и какие мировым судьей отвергнуты.

В судебном заседании от 17 декабря 2025 г. по ходатайству стороны защиты был допрошен ФИО13, чьи показания судом первой инстанции также не были приведены и оценены в приговоремирового судьи. Также как в ходе судебного следствия, так и при постановлении приговора суд не мотивировал, почему ФИО13 был допрошен в качестве свидетеля, а не в качестве специалиста, как об этом ходатайствовала сторона защиты.

Изложенное свидетельствует о том, чтооценка доводов стороны защиты оставлена без рассмотрения, что не согласуется с конституционным принципом состязательности правосудия.

Согласно ст.88 УПК РФ каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела.

Относимость доказательства - юридическое свойство, в силу которого оно способно устанавливать обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения именно данного уголовного дела. Относимость означает, что доказательство относится к указанным в ст.73 УПК РФ обстоятельствам.

ДД.ММ.ГГГГ в судебном заседании государственным обвинителем была исследована декларация о соответствии участника закупки, требованиям, установленным п.п. 3-5,7-11 ч. 1 ст. 31 Федерального закона №44 ФЗ содержащаяся в т. 1 на л.д. 22-24. При этом в суде первой инстанции в ходе судебного следствия не были изучены, а в последующем в приговоре суда не дана оценка, имеющим значения для уголовного дела, представленным 

<

данные изъяты> декларациям о соответствии участника закупки, требованиям, установленным законом, а также протоколы подведения итогов аукциона по остальным четырем предъявленным эпизодам.

В связи с изложенным, суд апелляционной инстанции не может признать постановленный приговор в отношении ФИО2 законным и обоснованным. Выявленные нарушения уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела, не могут быть устранены в суде апелляционной инстанции, так как нарушены фундаментальные основы уголовного судопроизводства, в связи с чем, дело подлежит направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции, но в ином составе суда.

При новом рассмотрении дела суду необходимо вынести по делу судебное решение, отвечающее требованиям уголовного и уголовно-процессуального закона, при наличии оснований учесть заслуживающие внимания доводы апелляционных жалоб.

Вопрос об изменении территориальной подсудности уголовного дела подлежит разрешению председателем Калининского районного суда г. Чебоксары в соответствии с ч. 2 ст. 35 УПК РФ.

Мера пресечения в отношении ФИО2 не избиралась.

Руководствуясь статьями 389.15, 389.20, 389.22, 389.28 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации,

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор мирового судьи судебного участка № 9 Калининского района г. Чебоксары Чувашской Республики от25 декабря 2025 г.в отношении ФИО2, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 5 ст. 327 УК РФ (по 5-ти эпизодам) отменить, уголовное дело передать на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства мировому судье другого судебного участка.

Уголовное дело передать председателю Калининского районного суда г.Чебоксары для решения вопроса о передаче в соответствии с подпунктом «а» ч. 2 ст. 35 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации другому мировому судье на новое судебное рассмотрение.

Апелляционное постановление вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжалован в Шестой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу.

Судья Е.Н. Константинова